Фэя Моран
Разбей

Всем тем, кто влюблён в книжных мужчин так же безнадёжно, как и я

У моего сердца стояла стража из 365 воинов,

И через их спины я увидела его,

Уверенно идущий, настолько спокоен,

Словно не было перед ним никого.

Шахназ Сайн. 365 воинов внутри меня

© Фэя Моран, текст, дизайн

В оформлении макета использованы материалы по лицензии @shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Плейлист

– Escapism // RAYE

– Reflections // THE NEIGHBOURHOOD

– Black Out Days (Future Islands Remix) // PHANTOGRAM

– Hurts So Good // ASTRID S

– Close // NICK JONAS FEAT. TOVE LO

– Good For You // SELENA GOMEZ

– Style // TAYLOR SWIFT

– What A Feeling // ONE DIRECTION

– Paper Love // ALLIE X

– Hopeless // ALWAYS NEVER

– No Angels // BASTILLE FEAT. ELLA EYRE

– We Belong // DOVE CAMERON

– U + Me // KILLBOY

– Lies In The Dark // TOVE LO

– True Disaster // TOVE LO

– Him & I // HALSEY FEAT. G-EAZY

– Didn't I // ONEREPUBLIC

– Can’t Pretend // TOM ODELL

– Standing Next To You // Jungkook

– Cinnamon Girl // LANA DEL REY

Глава 1

Мои родители довольно богаты.

Вот самый первый факт, который следует знать каждому, кто хочет понять, что я за человек и каким может быть моё окружение. Но вместо того, чтобы радоваться прелестям жизни, я вечно недовольна.

И свой университет я недолюбливаю в самую первую очередь.

Элитное место, полное богатых, заносчивых и омерзительных людей, которые совсем не считаются с окружающими и относятся к тем, чьи карманы не ломятся от денег, как к мусору. Я знаю, о чём говорю, ведь сама сотни раз становилась свидетелем ужасных сцен.

По маминой инициативе мне пришлось смиренно поступать именно сюда, а потом и готовиться к профессии аналитика. Наверняка я буду работать в папиной компании под его присмотром, однако назвать это своей мечтой не могу. Только из-за опасений разочаровать успешных родителей я молчала в тряпочку, когда мама листала списки колледжей и вузов Сиэтла на своём айпаде, пока не остановила выбор на Частном университете Риверы[1].

– Как у тебя дела? – заинтересованно спрашивает Дилан, вырывая меня из мира ненужных мыслей, которые посещают мою голову слишком часто.

Аккуратная причёска, стильная одежда от известных дизайнеров и дорогой одеколон; мой братец – наглядный пример парня, выбивающего вёдра слёз, истерик и пущенных на землю слюней из молоденьких девушек, мечтающих о мальчиках вроде тех певцов с милыми мордашками, которых нам так часто показывают в ленте Ютуба или каких-нибудь других социальных сетях.

– Всё просто супер, – включаю лёгкий сарказм, крепче прижимая учебники к груди. – А что такое? Если ты спрашиваешь это из-за моего внешнего вида, то ты знаешь, я всегда так плохо выгляжу.

Дилан недовольно закатывает глаза, а меня забавляет его реакция.

Иногда кажется, будто на этом свете брата раздражает лишь одна моя вечная нелюбовь к себе. О, в этом плане ему нет равных! Нет, он вовсе не самовлюблённый придурок, каких в универе насчитывается примерно ползаведения. Просто Дилан всегда говорил, что, цитирую, «хорошая самооценка – ключ к успеху, а глупые оскорбления в свою же сторону могут убить в тебе потенциал».

– Если тебя кто-то обидел, скажи мне, – произносит брат и хмурится. Так он делает только в тех случаях, когда я просто обязана выдать ему правду.

– Если я скажу тебе, ты либо не поверишь, либо просто проигнорируешь мои слова, Дилан, – говорю я.

Брат смотрит на меня со слегка прищуренными глазами:

– Скажи. – Голос Дилана звучит весьма командно.

Естественно, он просто пропустит мои слова мимо ушей. Я в этом уверена.

– Если я скажу, что меня сегодня опять оскорбила твоя Франческа, что ты на это ответишь? – Я демонстративно скрещиваю руки на груди, ожидая его реакции.

– Хватит придумывать сказки, – со скептицизмом выдаёт брат, фыркнув. – Франческа не стала бы так поступать с моей сестрой. Ты просто не хочешь нашей свадьбы… – Изобразив в воздухе кавычки, он добавляет: – Тем более, как ты выразилась, «опять».

– Что и требовалось доказать. – Пожимаю плечами, отворачиваюсь от Дилана.

Снова это противное чувство обиды, словно я ребёнок, у которого отобрали шоколадку, присмотренную ещё утром.

Наверное, я просто слишком наивна, чтобы считать, будто родной братец скорее поверит своей сестре, с которой он провёл всё чудесное детство, чем девушке, с которой он познакомился всего пару лет назад.

Боже… Одно имя Франчески заставляет нутро скрючиться от омерзения и злобы.

– Знаешь, а мы не договорили! – громко произношу я, заметив, что Дилан уже собирается уйти по делам. – Скажу честно: да! Я скорее сдохну, чем вы поженитесь! Она тебя не любит. Она влюблена в твои деньги. В папины деньги. Все только об этом и говорят… Как ты этого не понимаешь?

– Лина! – В голосе брата звучат нотки раздражения. – Перестань говорить так о моей будущей жене! Приди наконец в себя.

Когда я понимаю, что вот-вот выдам самое жалобное лицо на свете и унижусь в миллионный раз, я быстро разворачиваюсь и ухожу в кабинет нашей следующей лекции. Торопливо усаживаюсь за парту почти сразу после того, как с серьёзным лицом в аудиторию входит наш лектор.

Я знаю, брат продолжил бы придумывать нелепые отговорки насчёт своей невесты. Каждый день я пытаюсь образумить его, но всё тщетно. Он и слушать меня не желает. Мне плохо от того, что на моих глазах Франческа разрушает жизнь Дилана, а я не могу ничего с этим поделать.

– Мисс Норвуд, – отвлекает меня от неутешительных мыслей спокойный голос мистера Филлипса, – с вами всё в порядке?

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с обеспокоенными глазами нашего пожилого лектора, всегда относившегося к каждому студенту с особой заботой. Кабинет полон устремлённых на меня любопытных взглядов.

– Всё в порядке, – отмахиваюсь я. – Просто личные проблемы.

Мужчина утешительно смотрит мне в глаза, и одним лишь этим взглядом успокаивает меня. Не знаю, как ему это удаётся, но ему однозначно не помешало бы вернуться в прошлое и вместо педагогического поступить на факультет психологии.

Мистер Филлипс наконец отходит от моей парты, дав мне возможность расслабиться, и обводит взглядом остальных студентов, которые, в свою очередь, наконец отворачиваются от меня.

– Вновь Дилан? – слышу я голос Ирэн, донёсшийся до меня сзади.

Мне даже нет нужды отвечать; подруга всё понимает без слов.

– Всё наладится, – утешительно продолжает она. – Просто перестань принимать это близко к сердцу, так ты только притягиваешь проблемы.

– Опять провела всю ночь за чтением дурацких статей? – ехидно замечает Вэнди, сидящая рядом.

– Нет, сама сочинила.

Я уверена, они так бы и продолжили свой бессмысленный диалог, однако громкий голос мистера Филлипса тут же привёл их в чувства:

– Мы вам не мешаем, юные леди?

Девушки виновато опускают головы и принимаются за переписывание всей той чепухи, что я слышу от лектора, себе в тетрадь.

Лекция продолжается.

* * *

Я живу вМедине практически с самого рождения. Это небольшой пригород Сиэтла, также известный как место жительства Билла Гейтса и Джеффа Безоса, однако меня эта информация никогда не волновала.

Наш дом – трёхэтажный особняк в стиле барокко со всеми полагающимися бонусами в лице охраны, горничных и кухарок. Больше всего мне нравится беседка с видом на озеро Вашингтон, а ненавижу я ездить в университет через мостЭвергрин-Пойнт, который, как я однажды вычитала в Интернете, сразу после своего появления был внесён в книгу рекордов как самый длинный плавучий мост в мире. Дорога каждый раз занимает минут тридцать, а иногда и больше, именно поэтому мне с трудом, но удалось уговорить маму устроить меня в общежитие. Она разрешила, однако с одним условием: я могу оставаться там не больше четырёх раз в неделю, а выходные провожу дома.

И сегодняшний день вошёл в список тех дней, когда я возвращаюсь домой.

Когда я выхожу из машины и иду в сторону своего огромного жилища, меня встречает Рональд, тут же интересуясь, как прошёл мой день в университете. После долгой утомительной учёбы, загрузившей мозг, не хочется ни с кем разговаривать, поэтому я коротко бросаю: «Всё нормально» – и вхожу в дом. Всё же папе стоило подыскать более молчаливого охранника.

Уже с порога на меня кидается нелепая горничная, которая постоянно что-то забывает, и пытается дружелюбно встретить вернувшуюся домой усталую дочь хозяев.

– Мисс Норвуд! – улыбается она так широко, что мне кажется, её губы вот-вот разорвутся. – Хотите перекусить? Может быть, вам принести что-нибудь в комнату? Или вы…

– Пожалуйста, перестаньте целовать мне задницу. Я обычная, чёрт вас подери, жительница этого дома. – Сказанное мной звучит грубо, и лица стоящих у дверей на кухню горничных выглядят весьма удивлёнными и даже смущёнными.

– Дочка, я же просил не выражаться у нас дома, – доносится до меня голос папы.

Я вздрагиваю от неожиданности и закусываю губу, медленно обернувшись.

Одетый в элегантный тёмно-синий костюм, папа стоит у большого зеркала в прихожей и поправляет галстук на шее. На руке – дорогие часы, а воздух пропитан его одеколоном, который мама, как я помню, просто обожает.

– Упс, – виновато выдавливаю из себя я. – Я и не знала, что ты здесь.

– Здесь я или нет – это никак не позволяет тебе грубо выражаться дома. Ты же знаешь, как твоя мама этого не любит.

Я опираюсь на входную дверь и смотрю на отца, выглядящего слишком молодо для своего возраста. У него каштановые волосы, цвет которых в точности передался мне. Глаза у папы яркие и такого приятного серого оттенка, словно серебро на солнце. Такие же у Дилана. Но фишка папы – это его стиль в одежде. Всегда что-то строгое, классическое, роскошное, но не скучное. Он выглядит так, как и подобает его статусу – как миллионер.

– Я думала, хотя бы сегодня ты переночуешь с нами, – грустно проговариваю я, состроив обиженное выражение лица.

Папа улыбается и подходит ко мне.

– Сегодня слишком много работы. У меня нет времени сидеть дома.

Я ещё более огорчённо опускаю глаза в пол, сверля в нём огромную дыру.

– Но я так скучаю по тебе, – тихо говорю я.

Папа пару секунд молчит, глядя на меня, затем кладёт свою большую ладонь мне на голову, треплет волосы как маленькому ребёнку и смотрит прямо в глаза. В двух кусочках серого неба, из которых состоит его взгляд, отражаются одна лишь доброта и сожаление.

– Потерпи совсем немного. Я покончу со всеми срочными делами, и мы всей семьёй отправимся на незабываемый отдых. Совсем скоро. Я обещаю.

– Там будет море?

– Несомненно.

– И песок?

– Там будет всё, что захочешь. И мы расслабимся так, как сто лет не расслаблялись.

Я радостно улыбаюсь и крепко обнимаю папу. Он отвечает мне, и в его объятиях я словно становлюсь той самой маленькой девочкой, которую он всегда любил катать на своей спине. Чувствую себя его принцессой.

– Люблю тебя, пап, – шепчу я.

– Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.

Мне не хочется отойти и позволить ему вновь уехать на работу, которая забирает у меня отца снова и снова, даже по ночам. Мне не хочется вновь надолго расставаться с ним. Мне хочется видеть папу дома чаще.

Мой взгляд падает на тень, появившуюся возле дверей, и я отстраняюсь от папы, чтобы понять, кому она принадлежит.

Там стоит мама. Прекрасная женщина, дарящая нашему дому свет. Даже когда на улице бушует метель, с ней всегда тепло и уютно. А ещё она безумно красива, и мне повезло получить от неё глаза цвета тёмного шоколада. Но в отличие от папиных каштановых волос у мамы они чёрные, густые и волнистые и выдают её испанское происхождение.

Сейчас она нежно улыбается, смотря на нас двоих, и я замечаю улыбку и на лице отца.

– Моя милая Мария, я как раз хотел подняться к тебе, – говорит он, и мама хихикает.

– Вновь хотел уехать без моего ведома, – шутит она.

Папа подходит к ней и мимолётно целует в губы, произнося: «Я люблю тебя» – и получая такой же ответ от мамы. Моё сердце тает от нежной сцены, и сдержать улыбку не удаётся. Я восторгаюсь любовью родителей друг к другу, перед которой не властно время. Они вместе столько лет, но ещё не растратили чувства. Я искренне ими восхищаюсь.

– Не забудь позвонить, – предупреждает мама прежде, чем отец скрывается за входной дверью.

– Не забуду. До свидания, мои любимые женщины.

– Удачи на работе, пап!

Дверь закрывается, шаги отдаляются.

Мы с мамой остаёмся одни в большой прихожей в полной тишине. Я вздыхаю и собираюсь идти к себе в комнату, но мама меня останавливает.

– Какие планы? – спрашивает она.

– Займусь самобичеванием, – шучу я. – Как и всегда.

– У меня есть идея получше, – хитро улыбается мама, и я заинтересованно смотрю на неё.

– Что ты имеешь в виду?

– Как насчёт того, чтобы отправиться по магазинам и прикупить новой одежды?

Это одно из моих любимых хобби, так что я едва не прыгаю от радости.

– А с чего вдруг появилось такое желание? – интересуюсь, сдерживая эмоции. – Мы ведь уже ходили на шопинг в прошлую пятницу.

– Ну, нам же нужно обновление в гардеробе к потрясающему уик-энду, о котором тебе только что рассказал папа.

Я издаю громкий писк гораздо раньше, чем успеваю в полной мере услышать мамины слова.

– О боже! Как же я люблю вас! – кричу я, а она смеётся над моим детским поведением. – Обоих!

– А мы тебя гораздо больше… – Она проводит пальцем по своим накрашенным губам возле зеркала и произносит: – Иди одевайся. Выходим через час.

И через час я уже стою в прихожей, ожидая её.

За окном удобно устроилась дождливая ночь, а дома непривычно тихо. Лишь стук капель о стекло нарушает почти идеальную тишину.

Я поправляю свои длинные каштановые волосы перед зеркалом и в предвкушении веселья от грядущих покупок вздыхаю. Любовь к шопингу у меня точно от мамы. Ни одна катастрофа, стихийное бедствие или природная аномалия не способны отвлечь её от увлечённых прогулок по магазинам.

Мама, стуча каблуками, подходит к входной двери и довольно оглядывает меня. На ней наряд, прекрасно подходящий молодой богатой женщине, – бежевый комплект из тёплой ткани: длинная юбка и свободного кроя свитер.

– На этот раз ты быстрее обычного, – произносит она с наигранной серьёзностью.

Я цокаю и надеваю свой плащ, учитывая непогоду за окном. Дожди стали идти чаще, чем обычно, и мне приходится носить с собой зонт, однако сегодня он нам вряд ли понадобится.

Покинув дом, мы направляемся к чёрному автомобилю, пока двое мужчин по сторонам от нас придерживают над нашими головами зонты. За рулём автомобиля сидит наш личный водитель, которого я с детства привыкла называтьдядей Сэмом[2]. Серьёзный такой высокий мужчина с седыми волосами и старомодной бородкой, он всегда носит специальную фуражку и белые перчатки.

Мы садимся в машину, и мама тут же называет адрес, а я надеваю наушники, включая любимую песню на айподе.

– Ты опять за своё? – недовольно произносит мама, когда автомобиль трогается с места.

– Мм? Ты о чём? – Я уменьшаю громкость, и музыка лишь еле слышно играет на фоне.

– Поговори со мной. Ты вечно где-то в своём мире. Я хочу быть ближе к тебе. Ты же моя дочь всё-таки.

– Но всё, что, по моему мнению, ты должна знать, я тебе и так рассказываю. Необязательно ведь делиться с тобой вообще всем, мне кажется.

Мама удивляется моему ответу:

– Ты действительно так думаешь?

Я молчу, не понимая, что должна ответить.

Почему-то прокручиваю в голове мысль, что мне никогда и не хотелось быть с мамой ближе, чем мы есть сейчас. Наверное, я просто слишком привыкла замыкаться в себе.

– Я не прошу тебя разговаривать со мной целыми днями. Просто… Хотя бы иногда рассказывай мне о том, что происходит у тебя в душе. Я не хочу упустить какой-то важный момент твоей жизни. Не хочу тебя потерять.

На этот раз удивляюсь я. Вытаскиваю наушники из ушей и смотрю маме прямо в глаза, пытаясь что-то прочесть в них. Этот странный диалог весьма меня заинтриговал.

– Что-то случилось? – осторожно спрашиваю я. – Почему ты вдруг так заговорила?

Мама несколько секунд молчит, а затем отвечает:

– Вчера Сэмюэль покончил с собой. И, как оказалось, у него были проблемы, которыми он ни с кем не делился. Никто не успел помочь ему вовремя, потому что никто ничего не знал. Я не хочу, чтобы с тобой произошло подобное.

Я хорошо помню этого парня.

Сэмюэль Гонсалес. Сын близкой маминой знакомой. Он часто заходил к нам в гости, и иногда мне даже казалось, что мама просто горит желанием свести нас с ним. Однако Сэмюэль был не в моём вкусе. Таких ленивых, неотёсанных и полноватых парней я всегда обходила стороной, хотя они частенько со мной флиртовали. Легко догадаться, что на суицид его подтолкнули постоянные издевательства в университете. Мне не раз доводилось видеть, как несколько высоких и накачанных парней, считавшихся в универе альфа-самцами, швыряли его рюкзак или верхнюю одежду на улицу и выкрикивали обидные прозвища.

Мама выглядит очень расстроенной и… напуганной. Она правда думает, что я могу покончить с собой. Разве я выгляжу настолько несчастной?

– Мам, ты шутишь? – Я в растерянности.

Но она молчит, и я нахожу ответ и без слов. Я спешу успокоить её. Выгнать все эти глупые мысли из её головы. Беру за руку, отложив айпод в сторону, и смотрю в глаза:

– Мам, я никогда так не поступлю. Я… Я не стану делать ничего подобного. Как ты могла такое обо мне подумать?

Она смотрит на меня, оторвав взгляд от запотевшего окна автомобиля:

– Просто обещай мне всегда делиться своими проблемами. Если что-то сильно расстроит тебя, рассказывай об этом мне. Прошу. Единственное, о чём я тебя прошу.

– Я обещаю, – с полной уверенностью отвечаю я и улыбаюсь.

Мама улыбается в ответ и, кажется, чуть успокаивается.

* * *

Учебные будни проходят как обычно, без особых изменений и сюрпризов. Разве что сплетен стало чуть больше.

Многие обсуждают самоубийство Сэмюэля, но никто не чувствует вины за содеянное, что заставляет меня испытывать чувство омерзения к этим людям.

Крики и разговоры студентов смешиваются с топотом их ног, пока я пытаюсь протиснуться сквозь эту стену из тел к двери, ведущей в длинный коридор с кучей других дверей. Когда мне всё же удаётся провернуть свой план, я крепче сжимаю учебник по физике и парочку тетрадей в руке. Собираюсь наконец развернуться и побежать к нужному мне кабинету, как меня вдруг кто-то обнимает сзади.

– А это мы! – раздаётся голос.

Я тут же улыбаюсь, оборачиваясь к подругам.

Сестрички Ирэн и Вэнди выглядят, как всегда, потрясающе.

Я не могу не заметить, что на шее Ирэн висит очень красивое ожерелье, украшенное сверкающим бледно-голубым камушком. Я достаточно хорошо разбираюсь в драгоценных камнях, – ну ещё бы, невозможно в них не разбираться, живя в богатой семье, часто посещающей аукционы с подобным товаром, – поэтому я сразу вижу, что на шее подруги самый настоящийэвклаз. Я оглядываю её чёрное шёлковое платье, скрытое под джинсовой курткой, и моё любопытство возрастает в несколько раз. Это не наша университетская форма, что меня удивляет.

– Ты не ошиблась нарядом? Мы вроде как в универе, а не в ресторане, – шутливо говорю я.

Ирэн тут же окидывает взглядом своё платье и довольно улыбается, поправляя его в нескольких местах.

– Нравится? – спрашивает она, хотя скорее это не вопрос, а утверждение. – Сразу после занятий я собираюсь на свидание. Думаю, ночевать в общежитии не останусь.

Я изумляюсь еще больше. Шкала моего любопытства теперь уже просто горит.

– И с кем же? Неужели у тебя опять появился парень? – присоединяется к беседе Вэнди, держащая в руках толстенную книгу по тригонометрии. Они сёстры, но личную жизнь друг друга почти не обсуждают.

– Помните Скотта? – В глазах Ирэн сияют самые настоящие звёзды. Именно так, наверное, и выглядит влюблённый человек.

– Это тот парень, с которым ты общалась в инсте? – вспоминает Вэнди.

Ирэн мечтательно вздыхает, заставляя меня закатить глаза и коротко ответить:

– Всё ясно.

Мне не хочется сейчас выслушивать чью-либо сопливую историю любви на расстоянии, ведь на носу экзамен по физике, который я пропустила, пока несколько дней сидела дома. «Болела». Именно эту отмазку я собиралась предоставить всем преподавателям, что начнут задавать вопросы.

– Ты на физику? – кричит мне вслед Вэнди.

– Ага, – коротко отвечаю я.

Отыскав нужную аудиторию, я полной грудью вдыхаю, а затем и выдыхаю воздух, стоя у деревянных дверей.

По правде говоря, я совсем не чувствую уверенности. Именно про таких студентов говорят: «Несобранная, рассеянная, летает где-то в облаках» и бла-бла-бла. Единственное, что заставляет меня продолжать учиться и готовиться к экзаменам в последние дни, – это мои родители, в своё время получившие сразу несколько высших образований, в том числе окончившие и небезызвестный Гарвардский университет. Мне совсем не хочется, чтобы они стыдились меня, и уж точно не хочется стать паршивой овцой в семье умных и образованных людей.

Войти в кабинет в любом случае придётся.

«Соберись, тряпка», –шепчет что-то глубоко внутри меня, и я киваю самой себе. Стучусь дважды и сразу же, не дожидаясь разрешения войти, поворачиваю ручку, открывая дверь. К моему удивлению, в аудитории пусто. Ну, почти. Только на скамье, находящейся на самых задних рядах, сидит парень, вальяжно закинув ноги перед собой и держа в руке телефон. Я раздумываю насчёт того, чтобы просто свалить и вернуться в следующий раз, когда явится преподаватель. Но вдруг парень, даже не взглянув в мою сторону, говорит:

– Можешь присесть, крошка. Мистер Уоттерс скоро придёт.

Его светлые волосы взъерошены в беспорядке, яркие голубые глаза сосредоточены на телефоне. Парень одет в нашу университетскую форму – чёрные штаны, белоснежную рубашку и чёрный пиджак с золотистыми вышивками на воротнике, рукавах и с изображением герба университета на груди.

Я морщу нос от этого «крошка», брошенного в мою сторону, медленно иду в сторону одной из парт, от волнения крепче прижимая учебник и тетради к груди. Сажусь, пытаюсь сделать это максимально тихо, дабы не нарушить страшную тишину и не привлечь внимания парня.

Моя странная фобия мужского пола никогда меня не волновала, ведь благодаря ей я всё ещё не попала ни в одну неприятную ситуацию. К примеру, если вспомнить Стеллу Миллиган – прилежную ученицу, которая в итоге забеременела от какого-то придурка, учащегося на параллельном курсе. Или вот Тину, которую избил её собственный парень… Так что чем дальше ты находишься от мужчин, тем тебе будет лучше. Этому правилу я следовала железно.

– Я всё понимаю, я сверхнеотразим, но всё же твоё внимание меня смущает, крошка.

Я вздрагиваю от неожиданности и только сейчас понимаю: увлечённая своими мыслями, я и не заметила, что всё это время в открытую пялилась на блондина через большое зеркало, висящее рядом с доской.

Ничего более умного в голову не приходит, кроме как резко опустить глаза к учебнику и открыть его. Щёки горят так, будто я приложила к ним горячую сковороду.

Раньше мне казалось, что я знаю всех студентов в лицо. Всё же университет, в котором я учусь, считается элитным и «не для всех», поэтому студентов здесь меньше, чем в других вузах, – не каждый может позволить себе устроить своего ребёнка сюда. Однако блондин, с которым мне выдалась честь пересечься, совсем не кажется знакомым. Хотя бы отдалённо. Он явно новенький.

Тряхнув головой, я выбрасываю из головы эти явно лишние мысли и утыкаюсь взглядом в учебник, стараясь запоминать каждую новую формулу, которую вижу на страницах.

И пока мне удаётся этим заниматься без дальнейших разговоров.

Глава 2

Кабинет заполнен тишиной от пола до потолка. Разве что моментами её прерывает стук баскетбольного мяча о землю, раздающийся из приоткрытого окна: снаружи парни играют в баскетбол, активно выкрикивая имена друг друга. Я даже завидую им: я люблю баскетбол, хотя мама и не одобряет моего увлечения этим видом спорта, считая его чисто «мужским». В её мечтах я хожу в какую-нибудь балетную школу или обучаюсь другим женственным танцам.

Я стараюсь игнорировать парня позади себя, который пишет что-то прямо на своей руке ручкой, кидая в мою сторону странные взгляды. Словно разглядывая и делая на коже заметки по поводу моей внешности.

Мне ужасно неловко, но я не настолько дерзкая, чтобы развернуться и громко поинтересоваться, чего он так пялится на меня. Так поступила бы Ирэн. И Вэнди. Но точно не я.

Неожиданно дверь открывается, и в аудиторию кто-то входит. Разговоры, шум, топот множества ног и стуки каблуков тут же наполняют кабинет вместе с их обладателями. Девушки и парни усаживаются за свои места, не переставая разговаривать ни на секунду.

Я склоняюсь над своим учебником по физике, провожу рукой по нужным страницам, пытаюсь выучить всё, что обязательно понадобится мне на экзамене.

– Это моё место.

В этом голосе чувствуется резкость и раздражение. Не нужно много времени, чтобы понять, кто это. Совсем не желанная мне невеста моего брата, Франческа Лидс собственной персоной.

Я поднимаю голову.

Голубые глаза блондинки, устремлённые на меня, пропитаны дикой ненавистью, злобой, и я отчётливо это вижу. У неё чёрные и длинные ресницы, пухлые губы, стройная фигура с осиной талией… Как бы сильно я ни презирала Франческу, я не смогу отрицать, что она очень красива. Я действительно завидую тому, какой удивительной красотой природа несправедливо наградила эту подлую девчонку.

Ох, чёрт! Ну из всех парт в этом идиотском кабинете я выбрала именно её место!

– Я сегодня сдаю пропущенный экзамен, – спокойно отвечаю я. – Мистер Уоттерс просил меня сесть поближе к нему.

– Мне наплевать, – резко кидает Франческа. А что же ещё я могла услышать? – Ты сейчас же встанешь и пересядешь.

Её приказной тон раздражает меня, и я прикладываю максимальные усилия, чтобы не дать себе волю и не расцарапать Франческе лицо. Поступок, заслуживающий осуждения со стороны моих родителей.

– Не стану я пересаживаться, – говорю я, затем отворачиваюсь от неё и утыкаюсь в свою книгу.

Присутствующие, поняв в чём дело, тут же затихают и наблюдают за нами, словно смотрят фильм, в котором наконец началась интересная сцена.

– Не советую тебе злить меня, – цедит Франческа сквозь зубы.

– Привыкай. Ты же скоро станешь моей родственницей.

– Мне не придётся привыкать к тебе, ведь я сразу же избавлюсь от тебя.

А вот это звучит как угроза.

Я поднимаю глаза на Франческу и со злостью, смешанной с любопытством, интересуюсь:

– И как же ты это сделаешь?

Она молчит, вероятно, придумывая хороший ответ, который мог бы меня заткнуть. Однако отступать я уже не желаю. И уступать этой блондинистой засранке, которую мне придётся терпеть все оставшиеся годы, пока я буду жить вместе с родителями, я точно не намерена.

– Я придумаю как, не волнуйся, – в итоге произносит она, прожигая меня взглядом.

На нас смотрит каждый присутствующий в аудитории студент. Может, оно и к лучшему: можно проучить Франческу на глазах у зрителей. Главное, самой не ударить в грязь лицом.

– Ещё раз говорю: я не пересяду. Ничего страшного не произойдёт, если твоя… – Как хочется произнести слово «задница», но мамины наставления и папины замечания не позволяют ему вылететь из моего рта. – Если ты усядешься на какое-нибудь другое место. – Всем своим видом показываю, что мне ужасно скучно вести этот бессмысленный диалог. Вновь утыкаюсь в учебник по физике.

– Не хочешь по-хорошему, значит… Ну ладно.

После своих слов эта блондинистая стерва куда-то отходит, однако я не поднимаю взгляда, полагая, что своим безразличным видом наконец заставила её забыть о моём существовании и переключиться на кого-нибудь другого.

Но я глубоко ошиблась.

Внезапно меня окатывает вода. Это происходит так быстро, что я не успеваю адекватно отреагировать и лишь резко вскакиваю, издав жалкий писк, словно мышонок, который только что попал в мышеловку. Холодная вода стекает по всему телу, заставляя одежду липнуть к коже.

Тишина, которая лишь пару секунд оглушала, тут же сотрясается громким хохотом. Смех звучит вокруг меня, бьёт со всех сторон. Чувствую в нём такую издёвку, такую безжалостность и чёрствость… Кажется, голова кружится, однако я всё ещё стою на ногах. Ощущаю невыносимый стыд, щёки горят, ладони потеют.

– Как тебе душ прямо посреди аудитории? – бросает мне в лицо Франческа. – Ты уже не такая дерзкая, правда?

Но она не смеётся, как остальные. Когда я поднимаю взгляд на неё, я вижу, как она стоит рядом со своими подругами и просто ухмыляется. В этой мерзкой ухмылке смешались и ненависть, и злоба, и удовольствие… Мне хочется зарыться головой в землю, исчезнуть, чтобы никого не видеть. Хочется избавиться от этого издевательского смеха. Убежать от него куда подальше.

Я случайно встречаюсь взглядом с тем самым блондином, с которым сидела всего несколько минут назад в пустом кабинете. В отличие от всех вокруг он не смеётся. Он записывает на телефон голосовое сообщение, оглядывая меня, словно обсуждает с кем-то глупую ситуацию, в которую я попала. И от этого мне становится паршивее вдвойне.

– Что здесь происходит?

Грубый голос мистера Уоттерса ставит на паузу разразившийся хохот и привлекает всеобщее внимание.

Студенты тут же разбегаются по своим партам, в спешке открывая учебники на последней пройденной теме. Лишь я одна продолжаю стоять посреди кабинета, не зная, что делать дальше.

– Мисс Норвуд? – Мужчина опускает очки и внимательно рассматривает мою мокрую одежду: – Что с вами сл…

– Извините. Можно мне сдать ваш экзамен попозже? Я немного не готова сейчас.

Раздаётся тихое хихиканье. Я делаю вид, что ничего не слышала, однако чувствую на себе чей-то очень пристальный взгляд.

Преподаватель чувствует себя весьма неловко. Он сконфужен и с некой озадаченностью рассматривает меня с ног до головы. Однако мистер Уоттерс наверняка догадывается, что мой непрезентабельный вид связан с хохотом, который стоял в кабинете секунды назад. Наверное, поэтому он лишь одобрительно кивает на мою просьбу и даёт разрешение пересдать экзамен в следующий раз.

Тогда я мигом выскакиваю из кабинета, захлопнув за собой дверь, и бегу в женский туалет. Встаю перед зеркалом и вглядываюсь в собственные глаза. Я даже не знаю, хочу ли плакать или мне абсолютно плевать на то, что происходит между мной и Франческой. Наверное, единственное, что каждый раз вдавливает меня в пол при встрече с ней, это предстоящая свадьба моего брата. Иметь такую невестку я точно не хочу.

Открываю воду в раковине и набираю немного в ладони. Мою лицо, пытаясь привести себя в чувства. Смотрю на свои юбку и рубашку, пытаюсь уловить запах какого-нибудь напитка, однако понимаю, что это просто вода. Погода сегодня прохладная, а значит, на то, что одежда быстро высохнет сама по себе, можно не рассчитывать. На чёрной юбке с золотистой вышивкой на поясе совсем не видно мокрых пятен, а вот на светлой рубашке вода выглядит совсем уж не привлекательно.

– Чёрт! – шёпотом ругаюсь я, даже не представляя, что буду теперь делать.

Продолжать ходить на лекции в таком виде я не могу, это естественно.

Без долгих раздумий собираю выбившуюся прядь волос обратно в высокий хвост и выхожу из туалета. Коридор пуст, что несказанно радует меня. Лишь негромкие голоса из окружающих кабинетов слабо доносятся до моих ушей. Главное сейчас дойти до общежития, не встретив по дороге ни одной живой души.

Пробираясь через длинные мраморные коридоры, местами блестящие только что вымытым полом, я выскакиваю из здания университета с неожиданной лёгкостью и радуюсь тому, что к общежитию, находящемуся в соседнем студенческом городке, мне удалось проскочить без лишнего внимания.

Холл почти пуст. Лишь за диваном, подсоединив к телевизору игровую приставку, развлекаются двое парней, наверняка прогуливающих занятия. В принципе, некоторые студенты могут себе это позволить, ведь за них сессию закроют их богатые родители. Парни играют почти бесшумно, поэтому мне не удаётся остаться незамеченной, когда я уже почти дохожу до лестницы.

– Зачётный прикид, Норвуд, – смеётся один из них, и я сразу узнаю в нём одного из дружков Франчески.

Закатив глаза, я игнорирую его слова и поднимаюсь наверх.

Женской частью общежития считаются третий и четвёртые этажи, и по правилам вход парням туда запрещён. Однако мало кто из девушек следует этому правилу, приводя своих бойфрендов к себе в комнаты на всю ночь, отчего потом стены сотрясают стоны и крики.

Моей соседкой стала Ирэн, и мне повезло, что не пришлось делить комнату с незнакомкой. Но минусы тоже есть: Ирэн – любительница менять парней как перчатки, оттого и в нашей комнате они частенько появляются. Я надеюсь, своего нового ухажёра она к нам не потащит.

Добравшись до нужной двери, я прикладываю свою карточку-ключ к панели сбоку и наконец вхожу в комнату.

Неоновые подсвечники освещают потолок красивым фиолетовым цветом. На стене около кровати Ирэн висят многочисленные фотокарточки с её семьёй, друзьями и любимыми питомцами – кроликом Альбертом и пуделем Кэйти, которых мне доводилось видеть не раз. Раму зеркала обвивает гирлянда из маленьких лампочек, а на столе большинство вещей принадлежат Ирэн. Она постоянно укладывает свои волосы, использует миллион самых разных баночек по уходу, а ещё имеет огромную коллекцию резинок и заколок. А вот уже на столе, где мы обычно делаем домашнюю работу, если специально отведённое для этого помещение в здании университета заполнено, стоит мой мак, баночка с карандашами и ручками, несколько книг из художественной литературы, настольное зеркало и фотография в рамочке. С неё на меня смотрят папа, мама и Дилан. Они улыбаются и выглядят по-настоящему счастливыми. А мне вновь становится грустно, когда я вспоминаю о Франческе и о том, что совсем скоро она станет членом нашей семьи.

Попытавшись выкинуть негативные мысли, я открываю шкаф с одеждой и тянусь к своей полке, доставая новую рубашку и юбку: к счастью, у нас всегда есть запасная форма на случаи, если одежда запачкается. Сняв мокрый наряд, я переодеваюсь почти за тридцать секунд и, довольная собой, иду к шкафчику рядом со своей кроватью. Достаю фен и сушу волосы, заодно собираю их в высокий пучок.

Окно, доходящее до самого пола, закрыто чёрными жалюзи и скрывает лучи солнца. Я вдруг начинаю размышлять над тем, что совсем не хочу идти на занятия и уж тем более сдавать экзамен, который по глупости своей пропустила на прошлой неделе. Больше всего хочется сейчас плюхнуться на кровать и просто проспать целый день. Учить то, что выбрала для меня моя мама, сложно настолько, что частенько я чувствую, как учёба высасывает из меня все силы.

Покончив со своими волосами, я смотрюсь в зеркало и пытаюсь улыбнуться, чтобы выйти отсюда нормальным человеком, которого всё устраивает. И мне это даже удаётся.

В коридоре уже появились люди. Несколько студенток, весело подпевая музыке из телефона одной из них, проходят мимо меня к своим комнатам, и я радуюсь, что они не знают о том, как я опозорилась всего двадцать минут назад.

К зданию университета я дохожу без дальнейших происшествий. Занятия почти кончились, поэтому я не нахожу никакого смысла идти к мистеру Уоттерсу со своим несданным экзаменом и, видя в этом отличный шанс подготовиться, бегу сразу в библиотеку.

Только я ступаю за дверь, как меня встречает запах книжных страниц и удивительная тишина. Только парочка людей сидят за длинным столом, щёлкая клавиатурой своих ноутбуков. Книги выстроены солдатами на длинных многочисленных полках, а столы и стулья стоят посередине громадного зала. С потолка всё пространство освещает дорогая роскошная люстра.

Я добираюсь до пустого стола и кладу на него свой учебник по физике. По-прежнему не чувствую никаких сил и желания готовиться к экзамену, но заставляю себя смиренно сесть и начать подготовку, вспоминая слова родителей, вечно твердящих о нашей образованной семье вплоть до дальних предков. Я не имею права становиться кем-то иным.

Долго пялюсь на обложку, прежде чем наконец открываю учебник и приступаю к делу.

Внезапно обнаруживаю, что трудилась над ним целый час, когда поднимаю голову на часы и вижу время.

Даже настроение приподнимается от мысли, что я сумела-таки оставить кое-какую информацию из всего изученного текста в голове, мысленно себя хвалю и закрываю учебник. Хочу уже встать, но решаю дать себе пару мгновений отдыха.

Оставаясь на том же месте, я просто смотрю по сторонам, на студентов, которые сидят, уткнувшись носом в ноутбуки или учебники, лишь изредка что-то шепча самим себе, рассматриваю полки со множеством книг.

И вот так, изучая окружающую меня обстановку, я вдруг замечаю фигуру, сидящую впереди за одиночным столом. Это незнакомый мне парень, читающий книгу. Хотя сказать, что он читает книгу, которую держит в руке, нельзя. Большую часть времени он пялится на меня и совсем этого не скрывает. Даже когда я нарочно смотрю ему прямо в глаза, он не отворачивается. Заставив меня почувствовать себя максимально некомфортно, незнакомец переставляет ноги и наконец устремляет взгляд на свою книгу. И только он это делает, как я не удерживаюсь от того, чтобы рассмотреть его повнимательней.

Странно, что я не заметила его раньше, ведь поза, которую он принял, выглядит не совсем подобающе студенту, который посетил библиотеку. Он держит в руке какую-то художественную книгу (кажется, это что-то из Чака Паланика), направив взгляд зелёных глаз точно на страницы. На его пальцах сидят серебряные кольца, а одежда выделяется среди нашей униформы – на нём свободная рубашка тёмно-бордового цвета с изображением роз и зауженные чёрные штаны. На шее, кажется, висит цепочка с крестом. Он одет очень странно и непривычно, ведь все остальные вокруг в университетской форме.

Он прямо-таки хорош собой. Вот самая первая мысль, пролетевшая в голове от его образа. А что, если это вовсе не студент, а новый преподаватель, допустим?

Внезапно парень снова поднимает свой взгляд, и, в отличие от него, мне не удаётся сохранить полную невозмутимость: я резко опускаю глаза, проклиная себя за идею его рассматривать. Тут же чувствую, как нарастает острая неловкость, пронизывающая меня до самых костей.

Почти так же внезапно, как встретились наши взгляды, парень ставит книгу на стол, поднимается и идёт ко мне. Я незаметно для него нервно сжимаю руку в кулак, а сердце тут же увеличивает свой темп биения, готовясь к чему-то плохому. Наверняка он сейчас пустит какую-нибудь колкую шуточку, а я просто послушно её проглочу, как и всегда…

Но мои ожидания не оправдываются.

Вместо того чтобы сказать что-то, парень просто кладёт небольшой предмет на мой стол и проходит мимо. От него веет мятной свежестью.

Я несколько секунд в удивлении гляжу на клочок бумаги рядом со своей рукой, оставленный им, затем осторожно поворачиваюсь назад. Самого парня уже нет в библиотеке.

Пару минут я ещё детально осматриваю огромное помещение в поисках этих удивительно ярких зелёных глаз, но вместо них меня встречают лишь задумчивые лица читающих свои учебники студентов вокруг.

С интересом я беру сложенную в несколько раз бумажку и открываю её, пока не понимая, как реагировать.

На белоснежной поверхности выведены лишь два предложения, а написаны они аккуратным, красивым почерком:

Если я встречу тебя в следующий раз вблизи, считай это знаком, красивая незнакомка. Тогда у меня непременно найдутся слова с тобой заговорить.

* * *

После занятий мы встречаемся с Ирэн в нашей комнате в общежитии.

Вэнди совсем не видно, и я даже решаю, что в университете её нет. Это очень на неё похоже: большую часть своей жизни она тратит на прогулки по разным красивым местам, посиделки в кафешках и путешествия. Ей всегда сложно усидеть на одном месте, и она отдаёт предпочтение подвижному образу жизни. Чем, кстати, сильно отличается от меня.

Почти весь вечер я лежу на кровати, размышляю о случившемся в библиотеке и разглядываю написанную на бумажке фразу, с каждой секундой сомневаясь всё больше и больше в её реальности. Ирэн замечает мою увлечённость почти мгновенно. Стоя у зеркала и нанося на губы красную помаду, она интересуется:

– Что это ты с таким интересом разглядываешь уже битый час?

– Ты не поверишь, – отвечаю я весьма интригующе для любопытной особы.

Девушка поворачивается ко мне, и в её голубых глазах зажигается искра любопытства. Она садится на кровать у моих ног и протягивает свою ладонь:

– Теперь я точно хочу знать, что это. Дай посмотреть.

Я отдаю ей листок. Она с удивлением разглядывает фразу и слишком громко спрашивает:

– Это то, о чём я думаю?!

– Я без понятия, о чём ты думаешь.

Ирэн вскакивает с кровати и смотрит на меня таким взглядом, будто я утаиваю что-то поистине важное.

– Это было предназначено тебе?

– Да, наверное, – пожимаю плечами я.

– Серьёзно? – спрашивает она почти визжа. – И кто же? Живо признавайся! Я хочу знать всё!

– Я его впервые вижу. Парень какой-то, сидел в библиотеке, пока я готовилась к экзамену.

– О боже! Этот день всё же настал, хотя Вэнди пророчила другое!

– Да брось, Ирэн… Это наверняка просто шутка.

Я делаю вид, что мне не интересен этот разговор, забрав листок у подруги, бросаю его на кровать, будто мусор, и сажусь за стол. Слышу за спиной недовольный вздох Ирэн и стук её каблуков об пол.

– Вот это в тебе меня ужасно раздражает! – произносит она. – Я, конечно, люблю тебя, но твоя низкая самооценка действует мне на нервы!

– При чём здесь моя низкая самооценка?

– А при том, что ты даже не способна принять тот факт, что кто-то может делать тебе комплименты. Ты себя не любишь, Лина! И это неправильно. – Ирэн кладёт помаду на свой столик и подходит ко мне. Садится на краешек моего стола. – Кто этот парень? Будем делать из тебя человека.

– Я же говорю, без понятия. Он просто положил это рядом со мной и ушёл! И это уже не важно. Я всё равно не стану ничего делать, что бы ты там ни задумала насчёт него.

Ирэн раздражённо стонет:

– Ну хотя бы имя его назови. Пожалуйста!

– Не знаю. Я не знаюничегоо нём.

Подруга надувает губы, словно обижаясь, а я стараюсь не обращать на неё внимания. Встряхиваю собственные мозги, избавляясь от ненужных мыслей, и тру виски. В голове – каша из всего неважного, а Ирэн, стоящая надо мной, заставляет меня чувствовать себя виноватой.

Хоть я и делаю вид, что открываю на маке документ со своим рефератом и вникаю в написанное, внутри я напряжена и не могу перестать вспоминать зелёные глаза того парня.

– Всё, я пошла. – Ирэн поправляет волосы, вечность стоит перед зеркалом и разглядывает свои роскошные золотые локоны, прежде чем наконец подойти ко мне. Она целует меня в лоб, оставив след от помады, который я сразу вытираю рукой. – Скотт уже заждался меня, он внизу.

– Я надеюсь, ты не наделаешь глупостей, – ухмыляюсь я.

– А я надеюсь, что этот загадочный автор записки пригласит тебя на свидание и ты наконец вступишь в наш клуб «недевственниц».

Я хватаю и кидаю в неё подушку, а она, смеясь, выскакивает из нашей комнаты в коридор.

Спустя время занятий за маком, разве что моментами прерывавшихся мыслями о парне из библиотеки, я решаю наградить себя отдыхом: как раз тогда, когда на часах одиннадцать вечера. Выйдя в коридор, я лишний раз убеждаюсь в том, что в одной из комнат женского этажа вновь устроился чей-то бойфренд, потому что не слышать эти грязные словечки и непристойные звуки просто невозможно.

Мой телефон пестрит эсэмэсками от мамы. Она отправляет мне фотографии купальников и спрашивает, какой из них я бы хотела надеть в наш будущий отпуск. Я улыбаюсь, печатая ответ на ходу.

Наверное, не стоило идти по коридору, уткнувшись взглядом в телефон, и я в полной мере убеждаюсь в этом, только когда врезаюсь в кого-то. От неожиданности я чуть не спотыкаюсь о свою же ногу, однако меня ловко удерживают на месте чьи-то руки.

– Ох, чёрт! – успеваю произнести я, затем резко проглатываю язык, уставившись на человека перед собой.

И вот, оказалось, наша встреча произошла гораздо быстрее, чем я думала.

Обладатель тех самых настойчивых зелёных глаз, следивших за мной в библиотеке, убирает руку с моего плеча, но отходить не собирается. Он слишком близко ко мне. В коридоре у лестничной клетки, где мы оба стоим, тихо, и моё дыхание – единственный звук, который я слышу.

Когда я прихожу в себя, я делаю пару шагов назад, сохраняя расстояние, которое кажется мне безопасным.

– Привет, – спешно бросаю я, крепко сжав телефон в руке. – Извини, я просто… Просто я читала сообщения. Не хотела на тебя налетать.

Он молчит и просто пристально смотрит, заставляя меня чувствовать себя ещё глупее, чем до этого. И мне это ужасно не нравится.

Но ненароком я любуюсь.

Какой он высокий… И крепкий. Наверное, метр сто восемьдесят пять, не меньше, и спортом занимается точно. С каштановыми волосами, цветом походящими на тёмный шоколад.

Интересно, что он забыл в женской части общежития?

– Я могу пройти? – В моём голосе явно чувствуется раздражение, вызванное зрительным контактом, который незнакомец на меня обрушивает. – И можно не смотреть на меня так, пожалуйста?

– Мне нельзя смотреть на тебя?

Такой вопрос, к которому и ответа нормального не сыщешь налету.

– Мне не хотелось бы, чтобы на меня так пялились. – Я чувствую, что выставляю себя ещё большей дурой своими репликами, но не могу перестать нести эту медлительную чушь. – И никому бы не понравилось, я думаю.

– Ладно, больше не буду.

Мне показалось, что его губы дрогнули и на них появилась едва заметная улыбка, твердящая о том, что он наверняка смеётся надо мной.

Жду, когда он отойдёт, освободив мне дорогу, но он стоит на месте, не отрывая взгляда ни на секунду. Так неловко мне ещё никогда не было.

– Ладно, – единственное, что отвечаю я, и тут же опускаю глаза к телефону, собираясь продолжить путь.

Я успеваю сделать лишь пару шагов в сторону в попытке его обойти.

– Ты не очень общительна, как я смотрю. – В его голосе чувствуется насмешка. Мне приходится остановиться. – Тебе не хочется даже моего имени узнать? Тебя моя записка в библиотеке совсем не заинтересовала?

Я поворачиваюсь к нему, поднимаю голову и смотрю в его глаза, почти больше не стесняясь. На этот раз он одет немного иначе: в чёрный свитер с длинным «горлом», почти полностью закрывающим его шею, и чёрные штаны.

Снова выделяется внешне.

Я только сильнее убеждаюсь в том, что точно не встречала его здесь раньше.

– Ну… – медленно растягиваю я, вспоминая слова в его записке. А потом не придумываю ничего лучше, кроме как поблагодарить его за них: – Спасибо?

У него вырывается краткий смешок, а затем:

– Это не то, что я ожидал услышать.

– Извини, что разочаровала, но я должна идти, – отвечаю я. – Мне нужно готовиться к экзамену по физике, так что я пойду. Нет у меня времени болтать тут с тобой.

– Правда? А я считал тебя заядлой прогульщицей.

Меня снова посещает недоумение:

– С чего бы вдруг?

– Тебя не было в университете целую неделю.

Его ответ удивляет меня, заставив мозги напрячься. А ещё немного насторожиться. Вопрос выскакивает из моих губ быстрее, чем я успеваю понять, насколько он глуп:

– Откуда ты об этом знаешь?

– Мы ведь учимся в одном университете. Разве не очевидно откуда?

– Да, но… Я ещё тебя не замечала. И это странно…

– Почему? – спрашивает он.

«Ты не похож на того, кого можно не заметить, – хочется сказать мне, а потом ещё и добавить что-то вроде: – Тем более что ты такой красавец!» Но выдавливаю я из себя простое:

– Просто странно. И всё.

Именно такие красавцы, как он, всегда в центре внимания у всего нашего университета. Он обязательно был бы популярен, если бы учился с нами…

И я вдруг снова возвращаюсь к своему изначальному предположению: а может, он и не студент вовсе, а самый настоящий преподаватель? Это объяснило бы его одежду.

Он продолжает стоять передо мной и молчать, словно ожидая от меня ещё каких-то слов.

– Ты что-то ещё хотел? – Во мне просыпается уже откровенное недовольство, однако я его пока в полный ход не пускаю.

– Да. Пригласить тебя на свидание.

Сказанное им поражает меня настолько, что я не сдерживаюсь от невольного нервного смешка. Но вот на лице парня не дрогнул ни один мускул, что говорит о серьёзности его слов. Я перестаю смеяться, поняв, что его предложение вовсе не шутка.

– Ты сейчас серьёзно? – уточняю я, напрочь позабыв о своей неловкости.

– Вполне.

Это уже больше смахивает на забавную игру. Или на глупые способы поиздеваться надо мной.

– Ты даже не знаешь, как меня зовут.

Он качает головой:

– Я знаю, как тебя зовут.

– Да? И как же?

– Тебя зовут Каталина, но твои подружки и брат называют тебя Линой. Как, впрочем, почти все близкие тебе люди.

Сегодняшний день обещает закончиться на очень интересной ноте, раз меня приглашает на свидание чертовски привлекательный парень, которого я вижу впервые, но которому, видимо, что-то известно обо мне.

– С тобой мои подруги разговаривали? – в подозрении щурюсь я, начиная уже строить кое-какие догадки. Может быть, Ирэн что-то ему ляпнула. Вполне могла.

– Нет.

– Откуда ты тогда узнал моё имя?

– Захотел и узнал, – выдаёт в ответ Мистер Красавец.

Я хмурюсь, неудовлетворённая его ответом.

– Знаешь, я не хожу на свидания, – говорю я, совершенно не понимая, почему всё ещё стою здесь и продолжаю с ним разговаривать.

У него мои слова вызывают лишь лёгкое поднятие бровей и вопрос:

– Почему же?

– Я, помимо того что заядлая прогульщица, к тому же, как бы парадоксально это ни звучало, настоящая зубрила. Я и так жутко отстаю, а отношения точно разрушат все мечты моей мамы. А она больше всего на свете хочет того, чтобы я окончила университет с безупречными баллами.

– Как скажешь. Но ведь дружить-то мы можем, верно?

Я смеюсь, посчитав его слова странными.

– Как у тебя всё просто. Сначала зовёшь девушку на свидание, а после отказа сразу же пускаешь в ход план «Б»? Ты заранее это придумал или?..

«Звучит как флирт», –думаю я, одёргивая себя от продолжения.

– Тщательно готовился. Не люблю неожиданности. – Он хмурит брови и переспрашивает: – Ты всё ещё не ответила на мой вопрос.

Делаю вид, что размышляю.

– Я подумаю над твоим предложением.

Кратко кивнув, парень, как будто довольный услышанным, говорит:

– Хорошо, я подожду.

– И как долго собираешься ждать?

– Сколько потребуется. – Он переводит взгляд на часы, закреплённые на его правом запястье, а потом говорит: – Трёх часов, думаю, будет достаточно.

Я открываю рот от его уверенного и очень приказного тона, но ответить не успеваю.

– Ещё увидимся, Каталина. Время пошло.

И он идет прочь мимо меня.

Проходит несколько секунд, прежде чем я прихожу в себя от удивления и возмущения и пытаюсь остановить незнакомца словами:

– Ты не назвал мнесвоегоимени.

Но его в коридоре уже нет.

Самая странная встреча в моей жизни…

Глава 3

Проводить ночь в общежитии, принадлежащем элитному университету, всегда как особый праздник. Коридоры уже давно утопают в тишине, всюду погашен свет.

И только в нашей комнате всё ещё кое-кому не спится. Мне не спится.

Лёжа в тёплой постели, я гляжу в потолок и не могу избавиться от вечных раздумий.

И раздумываю я, конечно, над нашей с незнакомцем встречей.

Надо же… Ещё только вчера я что-то мямлила про то, какие мужчины плохие и всё в таком роде, а после предложения дружбы от единственного в моей жизни представителя мужского пола, с которым я проболтала больше пяти минут, вдруг взлетела на седьмое небо и парю там, где-то в облаках.

Я мельком смотрю на свой телефон, лежащий на столе, а в голову приходят мысли вроде: «Нужно рассказать об этом Вэнди и Ирэн!» Но уже спустя полсекунды задуманное испаряется где-то в чертогах разума. Решения более глупого и придумать нельзя! Ирэн и Вэнди – те самые карикатурные образы девчонок, что невообразимо любят посплетничать. Не успею я и слова сказать в своё оправдание, как стану жертвой всего универа. Меня будут обсуждать все.

«Это же просто розыгрыш», – убеждаю себя я. Наверное, он так развлекается в свободное время. Я просто попалась ему под руку. Никакой человек, если он в здравом уме, не станет приглашать на свидание или предлагать дружбу проходимке.

– Лина? Ты что, ещё не уехала домой? – раздаётся удивлённый голос Ирэн.

Я поворачиваю голову в сторону двери и вижу нарядную подругу, не перестающую поправлять свою и без того пышную причёску. Она вернулась со свидания гораздо раньше, чем я думала.

– Сегодня решила переночевать в общежитии, – отвечаю я, быстро отогнав мысли, будто боясь, что они отразятся у меня на лице. – Я звонила, чтобы предупредить маму. Она была не против… А как прошло твоё свидание с этим Скоттом? Я удивлена, что вы провели так мало времени вместе.

– Я ещё не вернулась. Пришла, чтобы забрать кое-что… Так что ещё рано, но-о-о…

Ирэн улыбается ещё шире, быстро оказывается рядом со мной, садится на кровать и мечтательно вздыхает.

– Лина… Он такой… такой… невероятный! – Её голос настолько счастливый, что я сама улыбаюсь, не сдержавшись. – Он гораздо лучше в жизни, чем на фото! А ещё он секси. Он столько всего мне рассказал о себе, о своей семье. О жизни в целом. Я тут же поняла, вот он – мужчина моей мечты!

– Ирэн, не преувеличивай, – смеюсь я. – Ты только на одно свидание с ним сходила, а уже думаешь, что знаешь о нём всё. Не будь такой глупенькой.

– Я достаточно хорошо его знаю.

– Ошибаешься. Даже после долгих лет брака многие пары ещё не до конца узнают друг друга.

– Иди ты к чёрту, Лина-эксперт-по-отношениям-не-имеющий-своих-отношений, – обиженно произносит Ирэн и надувает губы, словно ребёнок. – Почему ты не можешь просто за меня порадоваться?

– Я очень рада за тебя. Просто я – реалист. Что мне с этим поделать? Я не верю в любовь из кино и сказочных книжек.

– А сегодня, когда ты разговаривала с тем красавчиком в коридоре, мне кажется, ты думала иначе.

Её слова поражают меня настолько, что я вытаращиваю глаза и не могу произнести ни слова в ответ. Чувствую себя преступником, которого только что поймали с поличным.

– Я всё видела, Лина, – хихикает подруга. – Можешь даже не пытаться отрицать.

– Ты что, следила за мной? – в качестве защиты предъявляю я, хоть и понимаю, насколько это глупое рассуждение. – Ты же… Тебя же не было там! Как?

– Сначала я шла по этим дурацким лабиринтам целую вечность, хотела зайти к Вэнди за презиками, но увидела кое-что поинтереснее… Вы там стоите посреди коридора, улыбаетесь друг другу. Вы выглядели ужасно мило со стороны! Почему ты не сказала, что он настолько хорош?! Это ведь он тебе ту записку оставил, да?

– Слушай, мы не улыбались друг другу. Мы просто разговаривали.

– О чём же, если не секрет?

– Он просто… поздоровался со мной.

Ирэн хочет ответить что-то, но её прерывают. Из-за открытой двери показывается голова Вэнди. Её каштановые волосы чуть ли не до самого пола заплетены в косу, и если бы они были золотистого цвета, как у её сестры, то Вэнди легко можно было бы спутать с Рапунцель.

– О чём болтаете, девчонки? – интересуется она. – Ваши голоса доходят до самого холла.

– Ничего особенного, – ухмыляется Ирэн, – вот только у нашей Лины, кажется, намечается роман.

– Серьёзно?! – визжит Вэнди. – Что я пропустила, мать вашу?!

Я вскакиваю с кровати, толкаю её в комнату и плотно закрываю дверь в надежде избежать острых ушей и слишком длинных языков, каких в универе предостаточно.

– Именно поэтому я и не хотела ничего вам говорить! – произношу я с резким недовольством.

– Ты же у нас самая крутая разведчица, – игнорируя меня и обращаясь к Вэнди, говорит Ирэн. – Скажи, не знаешь ли ты такого парня… Ну, такой секси, каштановые волосы, высокий… – Потом подруга задумчиво пялится в одну точку и добавляет: – Я думала, что знаю всех, кто здесь учится, но его впервые вижу.

– Вы, наверное, о новеньком, – сразу выдаёт Вэнди, словно догадаться было легче лёгкого, а мы оказались слишком глупы для этого. – Имени я пока не знаю, но, кажется, он раньше на домашнем обучении находился. Приходил раз в месяц, что объясняет то, что мы его не видели раньше. По крайней мере, так я слышала.

Успеваю понять, что слегка разочарована тем, что опять не узнала имя парня, но на лице этого не показываю.

– Погодите… – Вэнди подносит к приоткрытым в вопросе губам свою ладонь. – А почему ты спрашиваешь? Не хочешь ли ты сказать, что…

– Полчаса назад я видела, как Лина болтала с ним в коридоре, – отвечает Ирэн. – Он практически в любви ей признался в записке днём ранее!

– В какой записке?

Далее Ирэн долго и муторно растягивает рассказ о записке, о словах, которые были на ней выведены аккуратным почерком, потом додумывает что-то своё, и я не выдерживаю:

– Да бросьте вы уже этот глупый разговор! Он просто… просто…

– Этот парень ещё ни с кем не общался, кроме как со своим приятелем, – говорит Вэнди почти строго. – А с тобой вдруг решил поболтать… Это же неспроста.

– Господи, Вэнди. – Я снова падаю на кровать, закрыв лицо подушкой. – Я терпеть не могу, когда вы начинаете нести откровенную чушь!

– Вот увидишь, мы будем стоять рядом в роли подружек невесты однажды.

– Ирэн! – возмущённо кричу я, кидая в прелестное личико подруги подушку. – А не пора ли тебе лететь к своему Скотту на крыльях любви?

Она хохочет, хватает плюшевую игрушку со своей кровати и бросает в мою сторону. От неожиданности я вскрикиваю, пытаюсь защититься руками и заливаюсь смехом.

Мы могли бы продолжить нашу весёлую драку, если бы не строгий голос миссис Милшер, в ту же минуту как по волшебству появившейся возле дверей:

– Девочки! Какого чёрта вы тут раскричались?! Все спят давно!

Мы сразу затихаем, резко встав с кровати.

Женщина смотрит на нас со злостью, волосы растрёпаны, а тень, падающая на её худощавое и длинное лицо, придаёт ей образ призрака из старых фильмов ужасов. Мы втроём еле сдерживаемся от того, чтобы не засмеяться от её вида.

– Живо ложитесь спать! Если я услышу хоть один звук, будете всю ночь полы мыть во всём общежитии! И мне плевать, кем являются ваши родители!

После своих грубых слов миссис Милшер исчезает в тени, и мы свободно выдыхаем воздух, садясь на кровать. Вэнди хихикает и устраивается на моём стуле, но лицо её задумчивое.

– Завтра я всё равно узнаю подробности о ваших отношениях с новеньким, – шепчет Ирэн.

– Нет у нас с ним никаких отношений, – так же тихо отвечаю я.

– Да, да, конечно.

– Ты невыносимая… – Схватившись за голову, я тяжело вздыхаю, затем поднимаю глаза, полные мольбы: – Пожалуйста, никому ни слова. Я не хочу слышать никаких слухов о себе. Прошу вас, молчите.

Ирэн вздыхает. Вздыхает и Вэнди, которая затем, улыбнувшись, отвечает:

– Ладно. Мы никому ничего не расскажем. Если тебе так угодно.

И я окончательно расслабляюсь и позволяю себе лечь в кровать в полной безмятежности.

* * *

– …А затем и вовсе исчез, представляете? Я думаю, это был такой тонкий намёк на то, что убила эту девчонку именно та стерва! Да я в этом уверена!

Я сижу за столом, пытаюсь запихнуть в себя остатки клубничного пирога, слушая пересказ Вэнди о вчерашнем просмотренном ею сериале. Ирэн сидит рядом со мной, аккуратно нарезая свою яичницу на несколько небольших кусочков так, чтобы они легко поместились в рот.

Завтрак в университете часто проходит не так шумно, как, например, обед или ужин, поскольку студенты предпочитают либо вообще не завтракать, либо просто хватают шоколадный батончик и едят его прямо во время занятий. Однако мне так поступать мама напрочь запретила, поэтому приходится каждое утро спускаться в столовую, чтобы плотно позавтракать.

– А та женщина… – произносит Ирэн, отпив немного сока. – Марго, по-моему… Она никак к этому не причастна?

– Нет! Я же говорю. Она пыталась узнать, что находилось внизу, пока труп продолжал гнить в подвале. Это Мэрая убила дочь хозяина, ведь та была против их брака с её братом.

– Что-то мне этот сюжет напоминает, – намекает Ирэн, взглянув в мою сторону. Чувствую, как она еле держится, чтобы не засмеяться. – Лина, я очень надеюсь, что Франческа на такое не способна.

– Ха-ха, как смешно, – выливается мой сарказм. – Если она сделает что-то подобное, можете сразу звонить в полицию и показывать этот ваш сериал в качестве подробного плана убийцы.

– Договорились, – смеётся Вэнди, откинувшись на спинку стула.

Я закидываю в рот последний кусок десерта и смотрю на настенные белоснежные часы, висящие на самом видном месте.

– До следующей лекции ещё двадцать минут, так что я пойду сдавать физику, пока вы тут будете развлекаться.

Я встаю, допиваю свою кружку чая и хватаю учебник со стола.

– Удачи, детка, – машет рукой Ирэн.

Я киваю и спешно выбегаю из столовой.

Длинный каменный коридор с атмосферой переходов Хогвартса освещён ярким светом из десятка хрустальных ламп и светильников, несмотря на то что вокруг одни сплошные окна, доходящие почти до самого потолка, украшенного античным орнаментом. Наверное, наш университет можно легко спутать с каким-нибудь музеем, особенно глядя на эти выстроившиеся колонны, образы статуй и огромный окружённый цветами фонтан во дворе, вымощенном камнем.

Проходя мимо идущих навстречу студентов, я мысленно молюсь не встретить Франческу. К счастью, она чаще всего проводит время в соседнем корпусе, так что я могу быть спокойна. Именно по причине её существования в моей жизни мне не хочется видеть и Дилана. После нашего с ним разговора он, кажется, обиделся на меня, так как ещё ни разу мне не позвонил, хотя каждый день до этого писал, чтобы узнать, как я, или просто поболтать о чём-нибудь. Извиняться я, однако, не собираюсь, ведь все мои слова были абсолютной правдой.

Я заворачиваю за очередной угол и наконец вижу табличку с надписью: «Аудитория 16», а рядом выгравировано «мистер Уоттерс». Пару секунд постояв перед дверью, я стучусь дважды.

– Да? – доносится изнутри, и я вхожу в помещение.

Как только преподаватель видит меня, он тут же встаёт со своего места и подходит ко мне с листом бумаги в руке.

– Мисс Норвуд, а я вас ждал. – Он протягивает мне лист со словами: – Вот ваш экзаменационный бланк. Можете приступать к заполнению. Только учтите, что он должен быть у меня уже через сорок пять минут. У меня тяжёлая лекция впереди. Удачи, мисс.

Я лишь молча киваю в ответ, беру лист и иду к парте.

Аудитория, к счастью, пуста, и я чувствую себя абсолютно расслабленной. Кладу бланк перед собой, убираю учебник по физике в сторону, расстраиваясь из-за того, что не успела повторить пройденный материал на должном уровне. Утыкаюсь головой в тест, состоящий из множества вопросов, и вдруг понимаю, что сдать экзамен будет сложнее, чем я думала. Боже… Был бы здесь отличник Дилан, он бы почувствовал за меня такой стыд…

Когда отчаяние окончательно вдавливает меня в пол, я решаю оставить вопросы, которые кажутся самыми сложными, на потом и, схватив ручку, ставлю галочки на ответах, где уверена на все сто процентов. Хочется поскорее завершить и уйти, так что я успеваю ответить на большинство вопросов где-то за десять минут.

– Вы продолжайте, а мне срочно нужно отойти ненадолго, – вдруг произносит мистер Уоттерс, до этого в тишине сидевший за своим рабочим столом, листая страницы какой-то книги.

Не дождавшись моего ответа, он выходит, и я остаюсь в кабинете наедине с собой и своими слишком громкими мыслями.

Неужели он настолько доверчив, раз уходит из кабинета, где сидит его ученица и сдаёт очень важный экзамен? Или это какая-то проверка меня на честность? Но дверь полностью закрыта, а в аудитории нет ни одной камеры.

Когда я вновь смотрю на свой экзаменационный бланк, на телефон вдруг приходит сообщение. Не уверена, стоит ли мне его сейчас доставать, учитывая то, что мысли о проверке всё ещё у меня в голове, а мистер Уоттерс может войти в кабинет в любую минуту. Однако любопытство оказывается сильнее осторожности, и я вытаскиваю телефон из кармана своего пиджачка, тут же уткнувшись в экран.

тебе помочь?

От: Неизвестный номер

10:23

Я хмурю брови, удивляюсь, внимательно разглядывая номер телефона. Обычно все номера знакомых у меня обязательно записаны в контактах, а этот в моём телефоне выскакивает впервые. Сначала я мешкаю, пытаясь обдумать, стоит ли отвечать или лучше проигнорировать… Однако первый вариант побеждает, и я начинаю печатать ответ.

А мы с тобой знакомы?

От: Каталина

10:23

Я в ожидании ответа смотрю на экран.

возможно

От: Неизвестный номер

10:23

Это не ответ:/

От: Каталина

10:23

а может мне не хочется называть своё имя, Каталина

От: Неизвестный номер

10:24

Но как вижу ты знаешь моё.

Значит мы знакомы

От: Каталина

10:24

у тебя 15 минут.

Я могу помочь тебе с твоим тестом.

От: Неизвестный номер

10:24

А зачем ты мне помогаешь?

От: Каталина

10:24

мы же друзья

От: Неизвестный номер

10:24

Догадка тут же пронзает меня насквозь. Но тем не менее от печатания ответа я не отказываюсь.

Правда? Тогда почему бы и нет

От: Каталина

10:24

пришли фото теста,

я отправлю ответы

От: Неизвестный номер

10:25

Я улыбаюсь, как дура, и тут же выполняю указания собеседника. Фотографирую бланк с тестом так, чтобы всё было отчётливо видно. Присылаю незнакомцу и с острым любопытством, заставляющим мои колени дрожать, жду ответа.

Честно сказать, мне кажется, что это какой-то розыгрыш, и человек просто пошутил насчёт своей помощи, поэтому я изначально настроена весьма скептически. И при этом чувствую себя преступницей, ведь прежде я ещё ни разу не шла на такие авантюры, как списывание важных экзаменов.

После моего отправленного фото он не отвечает пару минут, возможно, действительно заполняя тест. Но вот наконец после недолгого времени приходит долгожданное сообщение в виде текста, состоящего из нумераций заданий, а рядом с ними и букв, означающих правильные ответы.

Я хватаю ручку и переписываю всё, что мне прислали. Конечно, стопроцентной уверенности в том, что ответы верные, у меня нет, однако время поджимает, да и проверить я это уже не успею.

Как только я заканчиваю переписывать, я вновь утыкаюсь в экран телефона. Пишу короткое «спасибо», однако ответа не получаю. Жду ещё пару минут, но сообщения не пополняются, отчего я, почувствовав опасность быть пойманной за переписыванием, пихаю телефон обратно в карман.

Уже спустя минуту раздаётся гул голосов, и я встаю, хватая свой заполненный тест. В кабинет как раз входит мистер Уоттерс.

– Вы уже закончили? – интересуется он.

– Да. Вот моя работа.

Я уверенно протягиваю ему лист, изнутри волнующаяся и стыдящаяся своих мошеннических действий, и он, лишь поверхностно оглядев его, одобрительно кивает и даёт разрешение выйти.

Улыбаюсь, пока иду по коридору, наверняка выгляжу со стороны как полная дура. Даже не могу понять, чему именно я так радуюсь: помощи анонимного номера или тому, что я наконец избавилась от своего долга в виде пропущенного экзамена?

Не знаю, не могу сказать.

И по дороге в столовую, в которой за нашим столом уже сидят мои очаровательные подруги, я больше ни о чём особо не думаю.

Глава 4

День близится к ночи, а мама суетится на кухне. Её окружает множество кухарок с предложениями помочь, ведь это их работа, однако она отказывает им, утверждая, что хочет приготовить сегодняшний ужин самостоятельно.

Я тем временем устало подхожу к раковине, слишком громко дышу и набираю воды в бутылку, а Трэвис, шагающий позади меня, здоровается с моей матерью, хотя они уже виделись сегодня.

– Как прошла тренировка? – улыбается мама, нарезая тонкими ломтиками томаты. Её движения плавные и женственные.

– Ваша дочь делает невероятные успехи, – улыбается ей в ответ Трэвис, и при этом на его висках появляются морщины, которые дают отдалённую подсказку о его настоящем возрасте. – Такими темпами ей можно и податься в профессиональный спорт.

– О нет. Подобное точно не для моей дочери.

Да. Именно так считает моя мама.

Меня растят как «девочку», которая «любит розовый цвет и всё самое милое». Я до сих пор удивляюсь тому факту, что мне вообще позволили заниматься спортом, а не отдали в какую-нибудь балетную школу.

Трэвис Данн – мой личный тренер – смотрит на меня с долей сочувствия и при этом умудряется дать мне понять, что он совсем не согласен с высказыванием моей матери. Я в ответ благодарно ему киваю.

– Что ж, миссис Норвуд, был рад провести очередное занятие. – Он накидывает на себя спортивную куртку, проводит рукой по щетине, машет мне рукой как ребёнку: – До следующей тренировки, Лина. А до тех пор не забывай?..

– Пить как можно больше воды. Я помню, тренер, – усмехаюсь я.

Он даёт мне «пять» и уходит.

Я щупаю свой пресс, ставя бутылку на стол.

– У меня уже почти нет и капли жира на животе, – громко говорю я радостно. – Представь, мам. У меня пресс стал крепче.

– Что в этом хорошего, Каталина? – без особых эмоций произносит она в ответ, продолжая готовку.

На кухне уже никого нет.

– То, что я начинаю выглядеть, как настоящая спортсменка, – гордо заявляю я.

– Вернее, как парень?

– Ну мам!

Она, наверное, и впрямь была бы не против записать меня в труппу балетного театра. И моё мнение, конечно же, не учитывалось бы.

На самом деле телосложение у меня, как это принято называть в народе, хрупкое. Ростом в сто шестьдесят семь я всё равно выгляжу миниатюрной и весьма миловидной, пока не подниму кофту, скрывающую уже показывающиеся кубики на животе, и не напрягу мышцы рук. А так я вполне себе обычная на вид девочка. Грустно осознавать, что маму всё равно многое во мне не устраивает, даже несмотря на то, что я стараюсь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вымышленный университет в центре Сиэтла. –Здесь и далее прим. автора, если не указано иное.

Вернуться

2

Персонифицированный образ Соединённых Штатов Америки.

Вернуться