# Волшебные истории для взрослых мальчиков и девочек

Усачёва Юлия

Истории о реальных людях в образах животных, природных явлений, сказочных персонажей были написаны, чтобы наиболее точно передать чувства, эмоции и переживания от общения с окружающими. Когда сказка задумана и главный герой уже выбрал свой образ, она пишется сама собой – я, как автор, просто ее записываю. Финал каждый раз непредсказуем и для меня тоже. Вы сможете узнать себя в каких-то героях, примерить на себя сказочный сюжет, получить новый жизненный опыт, порой очень глубокий.

## Каменный Дракон

Солнечным утром Каменный Дракон вылезает из своей пещеры на полянку, греется в теплых утренних лучах и играет со своими любимыми камешками.

Он складывает из камней пирамидки в определенном порядке: одни поближе, другие подальше, повыше, другие пониже, они образуют систему, в которой он находит радость и удовлетворение от того, что все идет по его замыслу. По его всегда одинаковому плану, ведь так он чувствует себя счастливым, все под контролем. Он Властитель мира, когда пирамидки подчиняются одинаковому строительному замыслу.

Вокруг Дракона шумит водопад, вода с грохотом падает со скалы, разбиваясь о суровые камни миллиардами брызг, встает и заходит солнце за горизонт. Дни летят за днями, природа меняет свои сказочные наряды от пушистой белой шубки к зеленому деловому костюму, затем нарядный яркий летний сарафан, соблазнительное золотое вечернее платье и опять шубка…

Однако Дракону безразлично все разнообразное великолепие, только пирамидки и идеальный порядок; он счастлив: все под контролем.

Однажды один Бурундук разрушил его пирамидку. Дракон поймал его и посадил в клетку. Теперь Бурундук – часть его порядка, он выпускает его из клетки только по определенному распорядку. Четкий график: три минуты – и снова клетка, по его всегда одинаковому плану, ведь так он чувствует себя счастливым, все под его контролем. Дракон – Властитель мира, когда пирамидки и Бурундук подчиняются его одинаковому строительному замыслу.

Со временем Бурундук привык к такой жизни, стал считать ее нормальной и даже научился находить в ней маленькие радости и быть счастливым.

Дракон же, для которого счастье от контроля над пирамидками и Бурундуком давно стало чем-то обыденным, снова почувствовал себя несчастным. Иногда он даже завидовал Бурундуку в клетке, потому что тот умудрялся радоваться и вкусной ягодке, и солнышку, и тому, как Дракон иногда чесал ему за ушком – такие мелочи делали его жизнь наполненной простыми радостями.

А Дракон…. Холодное сердце требовало большего порядка для ненасытного удовольствия. Он думал, что счастье – это система, распорядок, контроль. Он творец своего плана, своего мира.

Одной Бабочке нравился угрюмый Дракон, она наблюдала, как он складывал свои фигурки и дрессировал Бурундука. Ясным днем она села ему на нос, ей хотелось, чтобы он поднял глаза от своих пирамидок и наконец увидел другой мир, полный разных красок, животных и птиц, смог услышать шум водопада и почувствовать запах свежей травы. Однако Дракон лишь сердито смахнул ее и снова вернулся к своему привычному занятию. Тогда она попросила лесного Ворона громко каркать, чтобы он услышал другие звуки леса, кроме шуршания камней.

Дракон оторвался от пирамидок, поднял голову и увидел прекрасную Бабочку, пестрые разноцветные крылья и огромные глаза которой поразили его. Для Дракона оказалось полной неожиданностью, что в лесу есть еще кто-то, кроме камней и Бурундука.

От внезапного открытия он замер на месте, его сердце бешено забилось: он уже представил свою дальнейшую радостную жизнь с этой прекрасной Бабочкой. Она, как и Бурундук, стала бы частью его порядка; мысленно он строил для нее клетку, размышляя о том, какую крепкую веревку он сделал бы для нее и разрешил ей летать тоже по три минуты сначала над одной пирамидкой, потом над другой… Все по времени, четкий график: три минуты – и опять клетка, по его всегда одинаковому плану, ведь так он чувствует себя счастливым, все под его контролем. Он Властитель мира, когда пирамидки, Бурундук и Бабочка подчиняются его одинаковому замыслу.

С этой бабочкой, возможно, его порядок обретет новый смысл. Со временем Бабочка привыкла бы и уже стала считать нормальной подобную жизнь, научившись находить в ней маленькие радости и быть счастливой, как Бурундук. Возможно, тогда он снова почувствует счастье от того, что все идет по его плану, но как-то ярче, ведь бабочка такая цветная и легкая.

Дракон был наделен грандиозными сокровищами: он был очень силен, вынослив и смел, если бы он захотел, он взлетел бы высоко в небо, посмотрел бы все страны в мире, все моря и всех животных. Он мог бы помочь своей силой и мудростью всему свету.

Так вышло, что его интересовали лишь его камешки, дрессировка бестолкового Бурундука и теперь Бабочка, которая заняла его воображение возможностью обновления его порядка.

Дракон снова задумался, поднял голову вверх и увидел разноцветный узор крыльев Бабочки, через которые просвечивал солнечный свет. Пока он смотрел на эти чудесные крылья, узоры в его голове сами собой складывались в удивительные комбинации: замки, животных, звезды и деревья. Едва он закрывал глаза, как перед его взором вновь возникали пирамидки.

Теперь ему хотелось сложить из своих камешков нечто иное, но фигурки сами не приходили ему в голову – он мог их придумать, только когда смотрел на солнечный свет через крылья Бабочки. Так прошла весна, наступило лето. Бабочка радовалась, что Дракон уже мог собирать разные фигурки из своих камешков. Когда у него это получалось, он не дрессировал Бурундука, выпускал его из клетки и разрешал поиграть и понежиться на солнышке. Когда же Дракона вновь увлекал процесс строительства, он заигрывался с камешками, забывая и о Бабочке, и о великолепных узорах на ее крыльях, тогда животные и причудливые замки снова становились пирамидками.

В такие моменты он начинал злиться, плевался огнем, отчего Бурундук от страха прятался под камни, а Бабочке приходилось улетать, чтобы не ожечь крылья.

Драконы в этих краях жили очень долго, поэтому время для него текло очень медленно, он знал, что восемьсот, а может и тысяча лет у него впереди, он никуда не спешил. Он думал, что все это время он будет смотреть на солнечный свет через крылья Бабочки и видеть причудливые узоры и новые картинки, ему очень нравилось это волшебное состояние, он забывал о своем распорядке.

Однажды осенним днем он вылез из своей пещеры на поляну, чтобы насладиться последними теплыми лучами солнца и поиграть со своими любимые камешками.

Он складывал из камней пирамидки в определенном порядке, по настроению, одни поближе, другие подальше, повыше, другие пониже, ждал, когда прилетит Бабочка, чтобы посмотреть на солнечный свет через ее крылья. Вновь узоры в его голове складывались сами собой в удивительные замки, животных, звезды, деревья, далекие планеты, яростные штормы, морские бризы, капли утренней росы, аромат земляники, шепот цветов на лугу, свет и тьму.

В этих краях Бабочки живут одно лето. Свое драгоценное лето Бабочка провела с Драконом, но у нее так и не получилось показать ему свой бескрайний огромный светлый и разноцветный мир.

Тысячу лет он складывает из камней пирамидки в определенном порядке, они образуют систему, в которой он хочет умереть, но не может, ведь в этих краях Драконы и камни живут очень долго, а Бабочки и Бурундуки – нет.

## Рыжая Белка

Маленькие цепкие лапки cхватили самый большой орех, острые зубы моментально раскусили его, и вкусный плод отправился в защечный мешок, потом следующий орех, самый большой … и так снова и снова.

Надо делать припасы. Зима уже скоро.

Белка, как молния, вскочила на старую ель, где было ее гнездо. «Надо торопиться», – подгонял Белку ее беспокойный разум. «Вдруг мне не хватит пищи? Вдруг кто-нибудь найдет мою кладовочку в лесу? Вдруг закончатся самые крупные орехи? А вдруг, а вдруг?..» – вторило эхо в голове у Белки.

Звук от тревожных мыслей становился настолько громким, что кровь начинала давить изнутри и отдавать глухим стуком в голову, глаза, уши. Становилось невыносимо жарко.

Нарастающее эхо в ушах заставляло Белку скакать еще быстрее, хватать и тащить. Вот уже кладовочка полна, и еще одна, а глухой звук в голове, глазах, ушах все громче и громче.

Жизнь шла своим чередом: закат сменялся рассветом, дождь – радугой. Только глухое эхо неизменно становилось все громче: «Надо быстрее, больше, еще больше, прямо сейчас……» И Белка ускорялась.

В одну секунду рыжий хвост, который бесконечно подруливал и помогал Белке во всех ее метаниях и исканиях, вытянулся, замер и стих. Белка рухнула без сил, как будто невидимая веревка сковала все ее тело и заставила лежать неподвижно.

Она могла все видеть и слышать, чувствовать все запахи леса, движение ветерка, ласковое прикосновение солнечных лучей к шубке. И все… И все… Ни бегать, ни скакать, ни хватать, ни тащить, только лежать. Она не могла пошевелиться, как ни старалась, от бессилия из рыжих глаз покатились Белкины слезы.

Одна Саламандра, пробегая мимо, приостановилась и с тревогой посмотрела на нее. Белка не шевелилась. Тогда она залезла ей на грудь и заглянула в открытые глаза.

Солнечный свет, попадая на оболочку глаза, делал глаза Белки необыкновенно янтарного цвета, и они становились бескрайними, как космос, как будто вся Вселенная, живая и подвижная, смотрела на Саламандру, одновременно моргала и плакала горькими слезами.

Лапки Самамандры сами потянулись к мордочке Белки и коснулись пушистых щек.

Когда Саламандра смотрела в янтарные от света глаза Белки, она видела, кроме Вселенной, и другие фигуры, которые по размерам были больше, чем планеты.

Самой большой фигурой был Белкин Страх, он раздувался, как самые большие орехи, при вдохе, при выдохе становился меньше и превращался в маленького мокрого бельчонка, как тот, что испугался грозы в детстве. Это он заставлял Белку бежать быстрее, дышать чаще, чтобы раздуваться и заслонять собой все миры. Страх из Белкиных глаз со страхом посматривал на Саламандру, он тоже боялся, боялся, что его, такого маленького и мокрого, не полюбят, не примут в семью.

Саламандра ласково мысленно обняла его и погладила по голове, из глаз страшного Страха покатились слезы, такие же, как у Белки, янтарные. Тогда Саламандра пообещала, что расскажет Белке, как бережнее к себе относиться. Когда плакал Страх, у Белки переставали течь слезы, и Саламандре стало понятно, что эти два существа – одно целое.