# Падший король

Ноа Хоуп

Любовь и власть в объятиях криминального мира

Доменико Моррети, глава могущественной криминальной империи Коза Ностры, давно утратил веру в любовь. Его ожесточённое сердце, покрытое шрамами предательства и жестокости, закрыто для всех.

Но однажды в его жизнь врывается Анастасия – девушка, которая поначалу боится этого мафиозного короля. Доменико тщетно пытается отрицать зарождающиеся в нём чувства, но неумолимо попадает в ловушку собственных эмоций.

Сможет ли хрупкая Анастасия найти ключ к его ожесточённому сердцу? Или их любовь обречена на провал, подобно всем остальным мечтам этого испорченного, окровавленного правителя преступного мира?

Вас ждут:

– захватывающий сюжет, полный интриг, страсти и неожиданных поворотов;

– харизматичные герои, чьи судьбы переплетутся в опасном танце любви и ненависти;

– атмосфера роскоши и жестокости мира сицилийской мафии.

Осмельтесь заглянуть в бездну его глаз и открыть тайну сердца испорченного короля!

Обложка создана в нейросети Midjourney.

## Пролог

Я стоял, прислонившись к прохладной каменной стене церкви Ла Марторана в Палермо. Мой брат Алессио и его жена, Марсела, садились в чёрный бронированный седан. Через полчаса их ждал вертолёт на частной площадке, чтобы доставить в Венецию на медовый месяц.

В голове до сих пор не укладывалось, как всё так обернулось. Марсела де Лука. Дочь одного из моих злейших врагов, о существовании которой мы до недавнего времени даже не подозревали. Но она должна была стать живым трофеем, доказательством того, что мы снова утерли нос Каморре в нашей бесконечной войне.

Однако Алессио… всегда умел меня удивлять. Брат выпросил девушку для себя, и теперь она часть нашей семьи.

Чёртов паршивец!

Когда он смотрел на жену, я видел в его глазах тот же лихорадочный блеск, что и много лет назад, когда он был одержим поисками своей бабочки. Та неудача и последующие удары судьбы окончательно его сломали, превратив в холодного, расчётливого монстра с извращённой тягой к чужой боли. Зачем ему понадобилась именно Де Лука, я не знал, но надеялся, что он понимает, во что ввязался. Однажды я уже отказал ему, и в глубине души все еще чувствовал вину. И повторять ошибку я не собирался, иначе потерял бы его навсегда.

Впрочем, кто я такой, чтобы судить его сломанную душу? Я и сам не совсем нормальный. Я глава Коза Ностра. Моя империя построена на лжи, крови и насилии. Сердце давно не способно на любовь, просто кусок мяса, покрытый рубцами от предательств. Но, глядя на брата и его женщину, я ощутил укол… зависти? Нет, скорее, это была смесь тоски и острого одиночества. Будто в самой глубине души ещё тлел огонь, который я пытался задавить годами.

Возможно, Алессио, со всеми его демонами и извращениями, и было суждено найти ту, что примет его тьму. Но насчет себя я не питал иллюзий. Падшему королю не положена своя королева. Мои руки запятнаны кровью, а душа несёт на себе бремя таких тайн, что я не мог даже представить, что кто-то добровольно захочет разделить со мной этот груз. Кто сможет принять монстра.

Но мне следовало знать лучше. Судьба уже готовила для меня встречу, которая навсегда изменит мою жизнь…

## Глава 1. Доменико

Я стоял у панорамного окна пентхауса на Манхэттене. Внизу подо мной, город гудел и переливался миллионами огней. Но я здесь не для того, чтобы любоваться видом. После хаоса с семьёй моей невестки и убийства её отца я прилетел в США, чтобы утвердить власть Коза Ностры в Нью-Йорке.

Но была одна проблема.

Чтобы взять под контроль новые, перспективные территории и организовать быструю и безопасную перевозку оружия и контрабанды из Италии в Америку, мне нужен порт в Неаполе. На данный момент он принадлежал семье де Лука.

Мои собственные порты на Сицилии для такого дела не годились. Каждый контейнер из Палермо чуть ли не вручную перебирают в поисках чего-нибудь, за что можно уцепиться. Запускать оттуда основной канал – все равно что отправить в Вашингтон письмо с подробным описанием своего бизнеса. А Неаполь – другое дело. Это один из крупнейших портов в Средиземноморье. Тысячи кораблей и контейнеров ежедневно. В таком бардаке гораздо проще спрятать то, что не должны найти. И главное – у Каморры там уже всё схвачено: свои люди на таможне, в доках, в логистических компаниях. Готовая, отлаженная система, которую не нужно строить с нуля.

К счастью, решение этой проблемы уже намечалось. В Каморре сейчас не самая устойчивая ситуация, и мне только предстояла встреча с Микеле. Раз уж наши семьи теперь связаны кровью, перемирие казалось единственным логичным выходом. И очень удобным для моих целей, после того как Анджело наотрез отказался от моего предложения.

А пока в Неаполе решались вопросы с логистикой, я занимался рынком сбыта. На протяжении долгого времени Нью-Йорк оставался нейтральной зоной. Разные группировки грызлись за каждый квартал, стараясь захватить, как можно большую долю города. А я терпеливо наблюдал и ждал, пока не останется горстка самых сильных. При этом тайно готовился к собственному удару, используя все свои обширные связи и проверенные подпольные каналы.

Когда остались лишь Братва и ирландская банда Вестиз, я понял, что пришло время. Их конфликт перешёл в открытую стадию. Перестрелки средь бела дня, взрывы машин. Они яростно делили город, но я планировал забрать себе абсолютно всё.

Фундамент был заложен задолго, до того как я прибыл в Штаты пять дней назад. Мои люди несколько месяцев наводняли улицы нашим товаром, и он расходился моментально. Занять рынок оказалось совсем несложно, а приобретённые за последний год рестораны и клубы исправно отмывали деньги.

Соперники, разумеется, забеспокоились и засуетились. Неделю назад сожгли несколько складов в Бронксе, но их попытки навредить моему бизнесу были смехотворны. Они оставили столько следов, что найти исполнителей было делом пары часов. Впрочем, скоро их ждало куда большее разочарование.

Через сорок минут должен состояться аукцион для ценителей искусства. Но те, кто был в теме, знали: после продажи пары картин Моне и Пикассо начнутся настоящие торги, где лотами станут живые люди. Мои источники подтвердили, что пахан Братвы Олег Смирнов и лидер «Вестиз» Эдвард МакЛин будут там. Старики снова собирались купить себе девушек, лишний раз доказывая, что они променяли настоящую силу на власть денег и удовлетворение своих извращений.

Заправлял балаганом Диего Родригес, младший брат босса La Eme. Мексиканцы построили целую империю на торговле плотью, но Коза Ностра никогда не опускалась до сутенерства. Это удел слабых и извращенцев, которые путают жестокость с силой. Но само мероприятие было слишком хорошей возможностью, чтобы её упускать.

Я взглянул на часы и направился к лифту. На подземной парковке уже ждал тонированный внедорожник. Водитель едва заметно кивнул и распахнул передо мной дверь.

– Рокфеллер-Плаза, – бросил я, устраиваясь на заднем сиденье.

Машина плавно влилась в вечерний трафик и вскоре остановилась у подножия массивного небоскрёба в стиле ар-деко, возвышающегося в самом сердце Манхэттена. Я вышел на улицу и двинулся к главному входу.

Скоро.

Я вышвырну отсюда не только русских с ирландцами, но и гребаных мексиканцев.

Перед вращающимися дверями я резко остановился, когда в голове вспыхнул душный контейнерный терминал в порту Барселоны. Пятнадцать лет назад. Наша семья обеспечивала мексиканцам «чистый коридор» для их груза. Мы брали плату за логистику и безопасность, не задавая вопросов. В тот день я был там, молодой солдат, и следил, чтобы все прошло гладко. Думал, что в контейнерах кокаин, но один из их людей плохо закрыл дверь. И тогда я впервые увидел, как выглядит «живой товар». Мой капо едва заметно качнул головой. «Не наше дело». И я не двинулся с места.

Желчь подступила к горлу, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я заставил себя глубоко вдохнуть холодный воздух, чтобы загнать поглубже личную ненависть к торговле людьми. Сейчас не время для призраков прошлого.

В холле меня встретил администратор. Парень окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, и на секунду в глазах мелькнуло узнавание, смешанное с плохо скрытым страхом, но он тут же нацепил маску профессиональной любезности. А затем молча протянул пластиковую карточку с выгравированным номером «13», и кивком указал на проход.

Я направился в зал. Приглушенный гул голосов, звон бокалов и едва уловимый аромат дорогих сигар смешивались с тяжелым запахом женских духов. Вокруг суетились официанты, а гости, развалившись на диванах, лениво цедили напитки. К счастью, моя VIP-ложа оказалась небольшой нишей в стене, скрытой от основного зала плотной тенью. Кожаный диван, низкий столик с нетронутой бутылкой виски и двумя бокалами. Я проигнорировал выпивку и устроился на сиденье. Отсюда у меня был идеальный обзор сцены и первых рядов, чтобы следить за целями, и не раскрыть себя раньше времени.

Взгляд скользнул по собравшейся публике. Богатые и влиятельные выродки, скрывающие свои пороки за респектабельными фасадами. Все они лениво переговаривались, предвкушая шоу. Я узнал сенатора Кларка – тот сально улыбался, что-то шепча на ухо азиатскому банкиру. Через пару столиков от них сидел греческий судовладелец Венес, известный своей жестокостью. Год назад его помощник «случайно» упал за борт яхты во время шторма. Нашли через неделю, обглоданного рыбами. Сейчас грек по-отечески похлопывал по плечу молоденькую девушку, которая годилась ему во внучки. Она испуганно улыбалась в ответ.

Я стиснул зубы и поймал взгляд одного из своих людей – Марко у бара. Он лениво поправил запонку – условный сигнал, что все готовы. Через зал в другом конце я заметил Елену. Она выглядела как жена нефтяного магната, скучающе вертела в пальцах бокал с шампанским и болтала с соседкой. Никто бы не подумал, что под ее платьем от-кутюр закреплен нож, а в сумочке лежит пистолет с глушителем.

Наконец, тяжелая дверь отворилась, и в зал вошел Смирнов. Русский двигался медленно, а его холодные глаза-буравчики сканировали присутствующих. Следом, почти наступая ему на пятки, появился МакЛин. Ирландец был абсолютной противоположностью: суетливый, с бегающими глазками и нервной энергией, которая буквально сочилась из него.

Они уселись в первом ряду, но демонстративно через несколько кресел друг от друга. От обоих за версту несло плохо скрываемым нетерпением. Меня едва не скривило от омерзения, когда их взгляды встретились. Смирнов медленно повернул голову, и легкая, полная превосходства ухмылка тронула его губы. МакЛин в ответ оскалился. Их молчаливая перепалка не имела ничего общего с бизнесом. Два павлина хотели одного – публично унизить соперника и доказать свое превосходство.

Как только вывели первую девушку, зал загудел. Ведущий аукциона, скользкий тип с прилизанными волосами, расхваливал «лот», и ставки выкрикивали с разных концов. Смирнов и МакЛин яростно торговались, не замечая ничего, кроме своей ненависти. Но как только цена становилась для них абсурдной, в игру вступали мои люди.

Так, одну за другой, мы забрали девять девушек. После удара молотка в зале повисла тишина. Гости перестали перешептываться и теперь с нервным любопытством поглядывали на двух главных игроков. Смирнов остервенело поправлял галстук, а МакЛин барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Они больше не смотрели на сцену, их взгляды шарили по лицам гостей, пытаясь вычислить врага. А я сидел в тени своей ложи и наслаждался каждым моментом их проигрыша.

– А теперь дамы и господа, – голос аукциониста стал вкрадчивым и масляным, – наш эксклюзивный лот.

Когда на подиум вывели последнюю девушку, зал загудел возбуждения. Цена взлетела до миллиона за минуту. Я отвлекся от наблюдения за своими целями и лениво перевел взгляд на сцену.

Незнакомка в одном нижнем белье стояла под ярким светом софитов. Фиолетовое кружево резко контрастировало с ее бледной кожей. У нее была стройная, атлетичная фигура с длинными ногами и плоским животом. Белокурые волосы собраны назад, открывая мягкие черты лица. Она держалась прямо, чуть приподняв подбородок, и голубые глаза смотрели перед собой в пустоту. Но девушка нервничала, судя по тому, как напряжены мышцы ее плеч и как едва заметно подрагивает жилка на шее.

Я резко выпрямился, впиваясь пальцами в подлокотник дивана. Воздуха в легких стало меньше, а сердце пропустило удар. Этого не может быть. Не она. Присмотревшись, я заметил россыпь мелких родинок на щеке в форме сердца. У Софии кожа была идеально чистой. Но сходство было настолько сильным, что во рту появился отчетливый привкус пепла.

– Полтора миллиона! – выкрикнул русский.

– Два! – тут же перебил ирландец, вскакивая с места.

Аукционист подстрекал их, размахивая руками, но я его не слышал. В ушах стоял гул. Они делили девушку, чей образ только что всколыхнул во мне то, что давно было мертво. Это было уже не о бизнесе и стало личным.

Неожиданно для самого себя я поднялся на ноги. Взял со столика свою карточку с номером 13 и громко, перекрывая шум, произнёс:

– Десять миллионов.

Все головы в зале, как по команде, повернулись ко мне. Боковым зрением я видел перекошенные от шока и ненависти лица Смирнова и МакЛина. Но никто из них не осмелился возразить. Ведущий застыл с открытым ртом. Через минуту, которая показалась вечностью, он опомнился и трижды ударил молотком.

Я стал гребаным обладателем живого человека. И понятия не имел, что с этим делать.

## Глава 2. Доменико

После того как все формальности были соблюдены, меня проводили в комнату, где я должен был «опробовать» свою покупку. Я прекрасно понимал, что мне нужно быть сейчас в другом месте, разбираясь с чёртовыми врагами. Но моё тело будто действовало само по себе, и последние десять минут были для меня словно в тумане. Отступать было не в моих правилах, поэтому, когда парень открыл для меня дверь, я решительно вошёл в помещение.

Комната, залитая сумеречным полусветом, была оформлена в мрачном, почти готическом стиле – чёрные стены, позолоченные багеты, освещённая лишь мерцанием настольной лампы, создававшей игру теней. Я знал, что это должно создать интимную атмосферу, но этот дешёвый приём не вызывал во мне желаемого эффекта. Я до сих пор не мог понять, зачем купил её – точно не для того, чтобы использовать в качестве… игрушки, как это планировали другие. Поэтому я быстро нашёл выключатель и залил помещение ярким светом.

Мой взгляд скользнул по комнате, и я заметил свою «покупку». На кровати, застеленной чёрным сатиновым постельным бельём, сидела девушка в красивом кружевном фиолетовом комплекте с чулками, опустив голову. Я позволил себе на мгновение изучить её. Она действительно была невероятно красива и соблазнительна. Но в то же время в её позе чувствовалась, что она была напугана. И это было неудивительно, ведь её продали на проклятом аукционе, как какую-то вещь.

Я тяжело вздохнул и решительно шагнул вперёд, привлекая её внимание. Девушка вздрогнула и подняла на меня полные ужаса глаза. В её взгляде читалась безмолвная мольба о пощаде, и это разрывало мне сердце. Я вспомнил другую девушку, в чьих глазах видел такой же искренний и неподдельный страх. Это воспоминание болью отозвалось в душе.

– Встань. – приказал я, мой голос прозвучал холодно и властно.

Я заметил в её глазах замешательство и удивление. Она явно ожидала от меня совсем другого – грубости, агрессии, желания обладать. Но я был непреклонен. Я не собирался становиться частью этого грязного бизнеса, в котором люди превращались в товар.

Незнакомка, видимо, поняла мой приказ не совсем правильно, потому что она спустилась с кровати и медленными, нерешительными шагами двинулась в мою сторону. Всё это время её глаза были опущены в пол, и лишь когда она остановилась рядом со мной, наши взгляды, наконец, встретились.

– Что я могу сделать для вас, господин? – прозвучал её нежный, почти умоляющий голос.

Я сжал кулаки, борясь с желанием разнести к чертям эту проклятую комнату, разобрать её по кирпичику, чтобы в ней не осталось ничего, что напоминало бы об этом кошмаре. Как можно было превратить такую красивую и, несомненно, умную девушку в жалкую рабыню, в игрушку для утех? Это вызывало во мне чувство глубочайшего отвращения к самому себе и ко всему миру, который допустил подобный ужас. Я не хотел даже думать, сколько она испытала ужасов, что теперь готова на всё, лишь бы выжить.

Но вместо того, чтобы поддаться этому разрушительному гневу, я попытался успокоиться и произнёс, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и уверенно:

– Я не могу отпустить тебя, как бы сильно этого ни хотел, но ты мне не нужна для секса или чего-то подобного.

Она смотрела на меня с недоверием и недоумением, но я видел, как в её взгляде мелькнула слабая искра надежды, которую она изо всех сил старалась скрыть.

– Тогда что я должна буду делать? – её голос был едва слышен, словно она боялась спугнуть хрупкую возможность избежать худшего.

Я тяжело вздохнул, подбирая правильные слова. Мне было важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Я просто не мог позволить, чтобы эта девушка стала очередной жертвой моего жестокого и беспощадного мира. Она заслуживала лучшего.

– Ты будешь работать на меня. – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче и убедительнее, но в нём всё равно проскальзывала жёсткость, присущая человеку, прошедшему через ад. – Я дам тебе достойную работу, которая позволит тебе вернуть свою свободу и обеспечит финансовую безопасность. Но ты должна будешь подчиняться мне беспрекословно. Это единственное условие.

– Почему вы хотите помочь мне? – спросила она, её голос дрожал. – Что вам нужно взамен?

Я помедлил, подбирая слова. Как объяснить ей, что я действительно собираюсь помочь, ничего не требуя взамен? Что я сам устал от этого бесконечного круговорота насилия и жестокости, которым подвергаются невинные женщины, и хочу что-то изменить… хотя бы раз в жизни?

– Ты не заслуживаешь того, что с тобой произошло. – тихо произнёс я. – И я не собираюсь быть одним из этих ублюдков, которые издеваются над другими. Может быть, на меня подействовали и личные причины, не связанные с тобой, чтобы купить тебя, но у меня есть возможности помочь тебе.

В её глазах я увидел замешательство, а затем – слабую искру надежды. Она всё ещё не верила мне, но, кажется, была готова рискнуть.

– Я согласна. – прошептала она.

– Хорошо, потому что сейчас мы собираемся убраться из этого гадюшника. У тебя есть одежда?

Она стыдливо опустила глаза и покачала головой.

– Нет, господин. Только то, что на мне.

Я выругался про себя и стиснул зубы, чувствуя, как желание разнести это место становится всё сильнее. Это было настолько омерзительно, что мне хотелось стереть с лица земли всех этих чёртовых мексиканцев. Но сейчас важнее всего было позаботиться о незнакомке. Я снял с себя дорогой пиджак и протянул его девушке.

– Одевайся, и как тебя зовут?

– Спасибо. – прошептала она, начиная торопливо натягивать одежду на себя. – Анастасия… Или просто Настя.

Я кивнул, внимательно наблюдая за ней. Её движения были скованными и неуверенными, словно она боялась лишним жестом привлечь ко мне внимание.

– Значит, ты русская. – задумчиво произнёс я, пытаясь разобраться в её истории. Как она могла оказаться в таком ужасном месте? Но сейчас не время для расспросов. Сначала нужно вытащить её отсюда.

– Всё будет хорошо, Настя. – тихо произнёс я. – Ты должна довериться мне. Я позабочусь о тебе.

В её глазах мелькнул проблеск надежды, смешанной со страхом и недоверием. Она так долго была игрушкой в чужих руках, что с трудом могла осознать, что кто-то может действительно захотеть помочь ей, ничего не требуя взамен. Но я видел, как она цепляется за эту хрупкую возможность спастись, отчаянно желая вырваться из ада.

Осторожно, чтобы не напугать её резкими движениями, я положил руку на её поясницу поверх моего пиджака и мягко подтолкнул к двери. К счастью, в этой стороне здания был отдельный выход, и я заранее позаботился, чтобы здесь припарковали мою машину, так как отпустил своего водителя ранее.

Когда мы вышли на улицу, нас уже ждал молодой парень-парковщик. Забрав у него ключи, я помог Насте устроиться на пассажирском сиденье, и сам сел за руль. Я чувствовал, как она напряжена, словно готова в любой момент сорваться и броситься бежать. Её глаза метались по сторонам, выдавая страх и неуверенность.

Но я был полон решимости защитить эту хрупкую девушку, и Насте придётся следовать моим правилам, если, конечно, она не хочет вернуться в этот ад. Я слишком хорошо знал, как работает чудовищная система аукционов. Мексиканцы тщательно следят за своим «товаром» в течение первого года, и, если «хозяева» отпускают девушек, те быстро находят их, и всё повторяется по кругу.

Я сжал руль, ощущая, как внутри меня закипает ярость при мысли о том, через что пришлось пройти этой хрупкой девушке. Но сейчас главное было – вытащить её из этого ужасного места и обеспечить ей безопасность. Я дам Насте шанс начать новую жизнь, даже если для этого мне придётся пойти на риск и нарушить собственные правила.

Гнетущая тишина окутывала нас, пока мы неспешно добирались до моего пентхауса в центре города. Я старался не гнать на всей скорости, чтобы не напугать Настю. Припарковав машину, я взглянул на неё впервые за всю дорогу. Она сидела, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от невидимых угроз. Это явно было не от холода, ведь я позаботился, чтобы в машине было тепло.

Выйдя из автомобиля, я обогнул капот и открыл пассажирскую дверь, протягивая Насте руку.

– Идём.

Она секунду замешкалась, с недоверием глядя на мою протянутую ладонь. Наверняка за последнее время она привыкла, что любая помощь имеет цену. Наконец, спустя несколько мгновений, девушка вложила свою маленькую ладонь в мою, приняв помощь, и вышла из машины.

Мы проследовали в полной тишине к лифту, пока наконец не оказались в квартире. Я чувствовал, как Настя напряжена и настороже, её взгляд метался по сторонам, словно она ожидала подвоха. Но стоило нам оказаться в центре гостиной, как я повернулся к ней и твёрдо произнёс:

– Здесь ты в полной безопасности. Я знаю, что тебе страшно и пока не можешь мне доверять. Но я всё это делаю не для того, чтобы навредить тебе или использовать в своих целях. Порой я могу вести себя как последний ублюдок, потому что на мне слишком большая ответственность, и ты скоро это увидишь собственными глазами. Но ты должна знать – теперь ты находишься под моей защитой, и никто не посмеет прикоснуться к тебе и пальцем.

– Даже вы? – еле слышно прошептала она.

– Это не то, о чём тебе следует беспокоиться. – горько усмехнулся я. – Да, ты очень красива, но меня не интересует секс.

Я снова заметил вспышку недоверия в её глазах и не был удивлён. Мало кто действительно мог поверить и принять, что похоть и интим с противоположным полом меня не интересуют.

– Как я говорил ранее, ты будешь работать на меня. Завтра мы обсудим это подробнее, а сейчас тебе нужно отдохнуть. – продолжил я. – Но, прежде чем я провожу тебя в твою комнату, ты должна осознать, что с этого момента твоя жизнь изменится, и тебе нужно будет слушаться меня абсолютно во всём…

Настя недовольно сморщила носик, и в какой-то степени это было даже мило. Но я быстро отбросил эти мысли в сторону и закончил предложение:

– Во всём, что касается твоей безопасности.

## Глава 3. Анастасия

Незнакомец, который купил меня на аукционе, провёл меня в роскошную спальню. Тяжёлые бархатные шторы заглушали свет луны на улице, окутывая комнату полумраком. Она была практически пустой, словно здесь никто не жил, хотя в воздухе витал еле уловимый аромат дорогого парфюма. Что-то в его внешности подсказывало мне, что мужчина определённо не американец – возможно, итальянец или испанец? Может быть, он нечасто здесь бывает, поэтому в этой квартире так пусто и холодно?

Мужчина, чьего имени я до сих пор не знаю, уверенно заявил, что никто не причинит мне вреда, даже он сам. Но как-то мне особо в это не верилось. Зачем ещё ему покупать меня, если не для удовлетворения своих желаний? Я вспомнила его слова «меня не интересует секс» – что бы это могло значить? Неужели он гей? Но как бы я ни пыталась представить его в этой роли, это как-то совсем не подходило ему. А может, у него есть жена или девушка? Но опять же, зачем ему тогда меня покупать, он ведь мог просто найти себе любовницу. И что означали его слова – «на мне слишком большая ответственность, и ты скоро это увидишь собственными глазами»?

Уф, как же много вопросов, и ни одного ответа! Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Мне было страшно, но я не собиралась показывать свою слабость – слишком хорошо я знала, к чему это может привести. Я на собственном опыте убедилась, что проявление страха лишь провоцирует дальнейшие унижения и насилие.

Стоило мне только вспомнить прошлое, как я тут же почувствовала фантомную боль от ударов хлыста по спине. К счастью, они мазали меня каким-то «чудо-средством», и у меня практически не осталось следов, лишь несколько небольших шрамов на внутренней стороне бедра. Я поморщилась от этих воспоминаний, тут же отгоняя их прочь и сосредотачиваясь на настоящем.

– Тебе нравится? – раздался позади меня хриплый голос, от которого по моей спине пошли мурашки.

Я медленно обернулась, встречаясь взглядом с этим загадочным незнакомцем. В его глазах читался интерес, но я не могла понять, какие именно чувства он испытывает ко мне. Жалость? Любопытство? Или, быть может, даже… сочувствие?

Я облизнула пересохшие губы, собираясь с мыслями.

– Я… я не знаю. – призналась я наконец. – Всё это так… неожиданно. Не совсем то, что я ожидала.

Он сделал шаг в мою сторону, и я невольно отступила, чувствуя, как сердце забилось в груди, словно дикий голубь, запертый в тесной клетке.

– Не бойся меня, Анастасия. – тихо произнёс он, замерев на месте.

Я замешкалась, не зная, что ответить. Мужчина купил меня, словно вещь на базаре, и отдал просто невероятно огромную сумму денег за меня, поэтому да, я боялась этого человека. Но в то же время в его манере держаться, в его глубоком проницательном взгляде было что-то, что заставляло меня сомневаться в его истинных намерениях.

– Я… – начала было я, но так и не смогла закончить фразу.

Повисла тяжёлая, напряжённая пауза. Я чувствовала, как его пронзительный взгляд изучает каждую чёрточку моего лица, словно пытаясь прочитать мои мысли. И в этот момент мне показалось, что я вижу в его глазах отблеск сострадания… человечности.

– Кто вы? – прошептала я, с трудом сглотнув комок в горле. – Что вы хотите от меня на самом деле?

Он замедленно моргнул, словно задумавшись над моим вопросом. В его глазах заметила блеск неуверенности, как будто он вёл борьбу сам с собой, решая, стоит ли ему говорить правду, стоит ли ему открыть мне свою душу.

– Я Доменико Моретти. – ответил мужчина наконец, его голос звучал холодно, отстранённо, словно он говорил не о себе, а о каком-то абстрактном персонаже. – И я купил тебя… чтобы спасти от этих мерзких ублюдков. Потому что ни одна девушка не заслуживает, чтобы её удерживали насильно, а потом продали, как домашний скот.

Его слова ошеломили меня, вызвав целую бурю эмоций. В моей душе бурлил коктейль из недоумения, недоверчивости и даже некой робкой надежды.

– Тогда почему вы не помогли другим? – прошептала я, чувствуя, как предательские слёзы наворачиваются на глаза. – Почему именно я?

Доменико снова сделал шаг ко мне, и я опять отступила, вжимаясь спиной в холодную стену. Его лицо исказилось болезненной гримасой.

– Поверь, если бы я мог, то сделал бы это не раздумывая. – произнёс он, и в его голосе слышна была некая горечь. – Но я не могу привлекать к себе слишком много внимания… – он остановился, отвёл взгляд и очень тихо добавил: – по крайней мере, пока.

Когда Доменико снова взглянул на меня, в его глазах отчётливо читалась печаль.

– Когда я увидел тебя на той сцене, я знал, что тебе там точно не место… – произнёс он, его голос звучал так тихо и задумчиво. – И ты мне кое-кого напомнила. Я бы хотел узнать, как ты оказалась в лапах этих ничтожеств…

Я приоткрыла рот, желая задать вопрос, но он опередил меня, подняв руку в успокаивающем жесте.

– Когда и, если ты будешь готова поделиться со мной своей историей, я с удовольствием тебя выслушаю. – мягко произнёс он. – Но сейчас я знаю, что это неподходящее время для этого разговора. Тебе нужно отдохнуть и восстановиться после того, что ты пережила.

Его убеждённый тон заставил меня на мгновение поверить ему. Но как бы я ни хотела, я не могла избавиться от гнетущего чувства тревоги, поселившегося в моей душе.

– Если ты голодна, я попрошу повара приготовить тебе что-нибудь. – продолжил Доменико. – А насчёт твоей дальнейшей судьбы мы поговорим завтра и обсудим, какую пользу ты можешь мне принести. Просто помни, что тебе больше нечего бояться, ты в безопасности.

Его тёплая улыбка казалась искренней, но в ней сквозило что-то неуловимо тревожное, будто он пытался скрыть за ней гораздо больше, чем мог себе позволить. И я поняла, что мне ещё очень много чего нужно узнать и понять.

Как-то всё это было чересчур хорошо, чтобы быть похожим на правду, слишком нереальным. Зачем такому человеку, как он, спасать меня? Что кроется за этим жестом доброты? Кого я напомнила ему? Что случилось с этим человеком? Возможно, он уже пытался кому-то помочь, и у него не получилось, поэтому собирался исправить эту ошибку со мной?

Вопросы роились в моей голове, но я не решалась задать ни один из них, боясь услышать ответ, который разрушит хрупкое чувство надежды, зародившееся в моей душе. Может быть, это действительно было просто альтруистичное желание помочь, а не какая-то коварная игра.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Как бы странно и пугающе ни выглядела вся эта ситуация, я почему-то в глубине души чувствовала, что могу довериться этому человеку и его странной, непонятной доброте.

– Хорошо, спасибо. – тихо произнесла я, стараясь убедить в этом и саму себя. – И нет, я не голодна, но не отказалась бы принять душ, прежде чем лечь спать.

Доменико кивнул, его проницательный взгляд был полон понимания.

– Да, конечно. – он жестом указал на одну из дверей в комнате. – Там ты найдёшь всё, что тебе может понадобиться. У меня пока нет для тебя одежды, так как я не планировал покупать кого-либо сегодня или вообще в любой другой день, но я позабочусь об этом, и утром у тебя будет всё необходимое. – Он окинул меня внимательным взглядом, словно оценивая мои размеры. – В ванной есть халат, можешь пока воспользоваться им.

Он отвернулся и направился к двери, оставляя меня наедине с моими тревожными мыслями. Что будет завтра, когда я проснусь? Доменико передумает и вернёт меня обратно, решив, что я не заслуживаю его помощи? Или он сдержит своё слово и продолжит оказывать мне покровительство?

Я подошла к двери ванной, боясь оставаться в этой тёмной, тихой комнате. Осторожно потянула за ручку, предполагая, что за ней меня ждёт какая-то опасность. Однако к моему облегчению, там не было ничего, кроме просторной, элегантно обставленной комнаты с большой мраморной ванной в центре. Стены были облицованы светлой плиткой, а на полу был расстелен пушистый белый ковёр.

Я медленно разделась, стараясь не думать, что будет дальше, о том, кто такой Доменико и зачем он меня купил. Погрузилась в тёплую воду, чувствуя, как усталость и напряжение постепенно покидают моё измученное тело. Закрыв глаза, я попыталась расслабиться, хотя бы на время забыть о своих тревогах, отключиться от реальности, которая казалась мне кошмарным сном.

Но в глубине души я понимала, что это лишь временное затишье перед бурей. Грядущее будущее по-прежнему оставалось неизвестным, и я не могла избавиться от гнетущего чувства, что за этим всем кроется нечто мрачное и непредсказуемое.

Но я должна была пройти этот путь, чтобы в конечном счёте спасти её…

## Глава 4. Доменико

Этой ночью я не сомкнул глаз ни на минуту. Кошмарные воспоминания прошлого терзали меня, пронизывая сознание и лишая покоя. Каждая вспышка была слишком болезненной и разрушительной, чтобы дать им завладеть моим разумом. Когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, я решительно натянул спортивную майку и серые брюки, стремясь сбежать в тренажёрный зал – место, где я мог выпустить бурлящую внутри энергию и хотя бы на время изгнать своих демонов.

Сегодняшний день должен был стать началом нового этапа для Насти. Я понимал, насколько это важно – начать заново после пережитого ужаса рабства и торговли людьми. Хотя моё сердце сжималось от мысли о её страданиях, я настаивал на том, чтобы она получила лучший уход. Прежде чем уйти, я дал строгие указания своему человеку: ни на минуту не оставлять её одну и немедленно сообщить мне о любых происшествиях.

В спортзале я отдался жестокой тренировке, пытаясь вытеснить мучительные мысли. Звук ударов кулаков о боксёрскую грушу и тяжёлое дыхание стали моими спутниками в этой борьбе. Каждое движение, каждый удар были пропитаны яростью и отчаянием, пытаясь заглушить внутреннюю боль. Пот градом стекал по моему лицу, мышцы горели от напряжения, но это ощущение было такое живое и контрастировало с кошмарами, преследовавшими меня ночью.

Спустя несколько часов изнурительной тренировки мой телефон зазвонил. Взглянув на экран, я увидел номер брата, который сейчас возглавлял наши дела в Италии. Предчувствуя неприятные новости, я поспешно ответил.

– Проблемы? – спросил я, едва сдерживая нарастающее беспокойство.

– И тебе доброе утро, старший брат. – рассмеялся Алессио, его голос сочился ехидством. – Нет, в твоём королевстве всё спокойно. Твои люди исправно выполняют приказы и приносят тебе прибыль.

– Остряк. – фыркнул я, раздражённый его насмешливым тоном.

С тех пор как он нашёл свою «бабочку», Алессио был слишком счастливым ублюдком, что меня откровенно бесило. Где же был мой холодный, бессердечный брат, который не знал других эмоций, кроме злости и ненависти? Хотя, если быть честным, я был рад за него – он заслужил немного счастья после всего, через что его заставил пройти отец.

– Что звонишь тогда? – спросил я, пытаясь скрыть нетерпение.

В трубке повисла тишина, и я почувствовал, как ледяная волна проходит по моему телу, оставляя за собой ощущение нарастающего беспокойства.

– Марселе позвонила невестка. – наконец произнёс брат. – Она рассказала, что Микеле ведёт переговоры с русскими.

– Cazzo! – выругался я, резко останавливая беговую дорожку.

Я начал мерить шагами просторный тренажёрный зал, чувствуя, как адреналин пульсирует в моих венах. Нужно было немедленно разобраться с этой ситуацией, пока она не вышла из-под контроля. Микеле всегда был слишком амбициозным и нетерпеливым, а если он решил связаться с русскими, последствия могли быть катастрофическими. Но я не понимал, зачем ему это, когда мы можем объединить наши силы? Тем более, когда это было логичнее всего, учитывая, что мы теперь породнились из-за брака между его сестрой и моим братом.

– Я позвоню ему сегодня и назначу встречу. – ответил я, стараясь сдержать нарастающую ярость. – Если он выберет их, ни о каком перемирии не может быть и речи. Я буду защищать то, что принадлежит мне, и устрою грёбаную войну, если он перейдёт мне дорогу, даже несмотря на то, что Микеле – член твоей семьи.

– Знаю, и я на твоей стороне, брат. – ответил Алессио.

– Ага, как же. – фыркнул я. – Не уверен, что ты будешь говорить также, если я убью близнеца твоей жены.

– Ты сомневаешься в моей верности тебе и Семье? – спросил он, его голос звучал напряжённо.

Я прикрыл глаза, пытаясь успокоить бушующие внутри чувства. Алессио – мой брат, моя кровь, моя семья. Но Марсела… она его слабость. А Де Лука – единственный родной человек его жены, после того, как их грёбаный отец назвал её предательницей, и Микеле убил его.

– Нет. – ответил я, наконец. – Я знаю, что ты всегда будешь верен Семье и нашему делу. Но я должен буду действовать, даже если это причинит боль твоей жене.

В трубке повисла гнетущая тишина, и я мог представить, как Алессио стискивает зубы, пытаясь сдержать собственные эмоции. Его лицо наверняка исказилось болезненной гримасой, а на лбу выступили капли пота – он всегда так реагировал, когда ему приходилось делать тяжёлый выбор.

Но, прежде чем Алессио успел что-либо ответить, раздался другой голос – мягкий, но полный решимости.

– Извиняюсь за вмешательство, но я всё понимаю, Доменико. – произнесла Марсела. – И пусть ты мне ещё не веришь, но я не встану между тобой и твоим братом, ради моего собственного. Я больше всех хочу, чтобы вы с Микеле заключили перемирие. И к чёрту этих русских! От них только проблемы.

Я расхохотался, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает меня.

– Я полностью с тобой согласен насчёт этих ублюдков. – ответил я, ощущая, как уголки моих губ приподнимаются в лёгкой усмешке. – И хорошо, я тебя услышал. Надеюсь, твой брат такой же благоразумный.

– Я не совсем уверена в этом. – тихо произнесла Марсела, и я уловил в её голосе нотки беспокойства. – Серафина говорит, что он как будто не в себе последние дни. Но я верю, что вы сможете всё уладить.

Однако, прежде, чем я успел ответить, тишину спортзала нарушил стремительный топот ног. Резко обернувшись, я увидел, как в проходе стоит мой солдат Антонио. Его лицо было бледным, а глаза – широко распахнуты, словно только что увидел самого дьявола.

– Дон, там… вообще, вы нужны срочно. – выдохнул он, едва переводя дыхание.

По моему телу пробежал холодок дурного предчувствия. Что могло случиться на столько серьёзного, что заставило этого крепкого мужчину, прошедшего огонь и воду, прийти ко мне в таком состоянии?

Не произнеся больше ни слова, я поспешно завершил разговор с Марселой и братом и рванул следом за Антонио. Гулкие звуки моих тяжёлых кроссовок отдавались эхом в пустых коридорах, а адреналин, подобно огненной волне, бурлил в крови.

Когда мы приблизились к спальне Анастасии, до моих ушей донёсся её отчаянный, полный ужаса крик:

– Нет! Нет! Не трогайте меня, пожалуйста! Я сделаю всё, что вы захотите, только не это… пожалуйста!

Ускорив шаг, я ворвался в спальню, готовый растерзать любого, кто осмелится причинить ей вред. Но картина, открывшаяся моим глазам, заставила меня замереть на месте.

Настя лежала на полу, свернувшись в клубок, как испуганный ребёнок. Её тонкие плечи тряслись, а растрёпанные волосы разметались по полу. Рядом с ней застыли две женщины, одна из которых держала в руке алую юбку, а вторая – какое-то украшение для шеи, в виде кожаной чёрной ленты, похожую на ошейник.

– Что, чёрт возьми, здесь случилось? – рявкнул я, чувствуя, как напряжение сковывает каждую мышцу.

Женщины вздрогнули от моего резкого крика, испуганно переглянувшись. Их глаза были расширены от ужаса, а губы сжаты в тонкие полоски.

– Мы не знаем, сэр. – тихо произнесла одна из них.

Опустившись на колени рядом с Анастасией, я осторожно коснулся её дрожащего плеча, пытаясь успокоить и вернуть к реальности. Её кожа была ледяной, а дыхание – поверхностным, как у раненого животного. Широко распахнутые глаза смотрели на меня с ужасом, будто я какое-то чудовище.

– Тише, девочка, всё хорошо. – прошептал я, стараясь говорить как можно мягче. – Это я, Доменико. Ты в безопасности, тебя никто не тронет.

Оглянувшись на присутствующих в комнате, я жестом показал им оставить нас. Когда дверь за ними закрылась, я медленно, стараясь не делать резких движений, обнял Настю, прижимая к себе. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется, а дыхание выравнивается под моими успокаивающими прикосновениями.

Спустя несколько минут она обвела взглядом комнату, будто пытаясь понять, где находится.

– Доменико? – прошептала Настя, её голос звучал надломлено. – Что… произошло? Почему вы здесь… и держите меня?

Я крепче прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит.

– Я не знаю, но ты кричала. Ты не помнишь ничего?

Настя отрицательно покачала головой, её взгляд затуманился, будто она пыталась вспомнить.

– Страх. Очень сильный. – тихо ответила она, её пальцы сжали ткань моей рубашки.

Услышав это, я почувствовал, как внутри меня закипает ярость. Что могло напугать Настю до такой степени?

Осторожно отстранив девушку, я заглянул ей в глаза, пытаясь уловить хоть какие-то подсказки. Но её взгляд был затуманен, а в глубине радужки плескался ужас, будто она до сих пор находилась во власти кошмара.

– Расскажи мне последнее, что ты помнишь. – попросил я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри меня бушевала настоящая буря эмоций. Я жаждал узнать, что могло причинить такие страдания ей, чтобы найти и уничтожить виновных.

Настя несколько секунд молчала, её глаза метались по комнате, будто она пыталась вспомнить.

– Женщина… Мэри… хотела… чтобы я надела это. – ответила она и протянула руку, указывая на чёрную кожаную ленту, лежащую на полу.

Услышав это, меня будто ледяной водой окатило. Эти чёртовы мексиканцы! Наверняка это их рук дело. Они что-то сделали с ней, пока она была в рабстве. Я представил, как кто-то мучает и издевается над ней, и меня затрясло от бешенства.

– Блядь, что эти ублюдки сделали с тобой, пока ты была у них? – взревел я, не в силах сдержать свой гнев. Я готов был собственными руками разорвать на куски каждого, кто посмел причинить вред этой девушке.

К моему удивлению, Настя резко отстранилась и поднялась на ноги. Её взгляд опустился в пол, а голос прозвучал тихо и безэмоционально:

– Простите, всё в порядке. Я не хотела отвлекать вас от дел.

Я растерянно смотрел на неё, не понимая, почему она так отреагировала. Неужели она всё еще боится меня или стыдится того, что с ней произошло?

Осторожно поднявшись, я аккуратно коснулся её плеча, пытаясь успокоить.

– Настя, ты ни в чём не виновата. Я хочу помочь тебе, но для этого мне нужно знать, что они сделали. Когда ты будешь готова поговорить, мои двери для тебя будут открыты. А пока я позволю вернуться этим женщинам и продолжить твоё преображение. Не стесняйся и сделай всё, что ты захочешь с собой, главное, чтобы ты хотя бы немного могла почувствовать себя лучше.

Её взгляд на мгновение встретился с моим, и я увидел в нём столько боли и страха, что сердце невольно сжалось в груди. Но она быстро скрыла это и тихо ответила:

– Спасибо, я очень ценю вашу помощь. И хочу отплатить вам за это.

## Глава 5. Доменико

Прежде чем я успел осознать её слова, Настя упала на колени передо мной, словно марионетка, и потянулась к моим штанам. Её движения были быстрыми и решительными, как будто она делала это не впервые, но в них проскальзывала едва уловимая дрожь. Я был настолько застигнут врасплох, что просто застыл на месте, пока не почувствовал мягкие пальчики девушки и её тёплое дыхание на моём члене.

Внутри меня всё сжалось от отвращения и ярости. Как она могла подумать, что я хочу этого? Неужели с ней обращались настолько жестоко, что она решила, будто единственный способ отблагодарить меня – это отдать своё тело? Но у неё ничего бы не получилось, даже если бы я позволил ей попытаться.

– Я вас не привлекаю? – хрипло прошептала она, приподняв свой потрясённый взгляд, полный смеси удивления и страха, к моим глазам. Этот ранящий душу взор пронзил меня до глубины чёрствой, ожесточённой сущности. В эту секунду я ощущал себя загнанным в угол, словно дикий зверь, готовый в любой момент сорваться с цепи. Но её слова, наконец, вывели меня из ступора.

– Настя… – мой голос был грубоват, но сейчас я с трудом сдерживал себя. – Не нужно ничего делать.

Я осторожно отодвинул её маленькую, дрожащую руку и поправил штаны, пряча своё барахло обратно в трусы. А затем мягко, но непреклонно поднял девушку на ноги и встретился с ней тяжёлым, пристальным взглядом. Я аккуратно взял её ладони в свои огрубевшие, стараясь не напугать её ещё больше.

– Это не имеет к тебе никакого отношения, просто… – пробормотал я, чувствуя скованность и даже, пожалуй, неловкость, что было смешно. Я, грёбаный босс мафии и не должен ощущать себя таким образом! Но на самом деле я мало кому говорил об этом, потому что каждый раз видел в глазах собеседников недоверие, которое сменялось либо насмешкой, либо жалостью, как будто я какая-то ошибка… Поэтому не особо любил распространяться на эту тему. Хотя это ведь на самом деле так, и они все были правы? Было бы гораздо лучше, если бы я никогда не родился, чтобы не сломать жизни стольких людей, а в особенности…

«Нет, к чёрту эти мысли!» – мысленно приказал я себе, чувствуя, как мои демоны подбираются ближе, готовясь нанести очередной удар.

– Просто, что? – тихо спросила Настя, возвращая меня в реальность. – Вы гей?

Это заявление заставило меня громко, практически истерично расхохотаться, хотя в моём смехе не было ни капли веселья. Лишь горечь, боль и отчаянная попытка скрыть свою истинную природу.

– Нет, меня не привлекают мужчины. И обращайся ко мне на ты. Мне это кажется более… уместным в данной ситуации.

В её глазах я увидел проблеск надежды, словно она отчаянно хотела поверить, что кто-то действительно желает ей помочь, не требуя ничего взамен. Это пробудило во мне воспоминания о давно забытых чувствах, которые я так старательно прятал под толстым слоем циничного равнодушия.

– Хорошо, как скажешь. – тихо пробормотала она, опустив взгляд.

– Вот и отлично. – я постарался улыбнуться, но это больше напоминало болезненную гримасу. – А насчёт твоего вопроса, я… асексуал.

Её брови удивлённо поползли вверх, и она переспросила, словно не веря своим ушам:

– Эм, простите что?

– Я не испытываю сексуального влечения… ни к кому. – пояснил я, чувствуя, как тень прошлого накрывает меня с головой. – Для меня секс просто не имеет значения.

Её глаза расширились от удивления, но в них не было ни капли осуждения или насмешки. Она смотрела на меня с искренним интересом и… пониманием. Это было так непривычно – видеть в чьих-то глазах не отвращение или жалость, а принятие. Словно кто-то, наконец, смог разглядеть в моей ожесточённой, покрытой шрамами душе крупицы того человека, которым я был когда-то давно.

– Но как же тогда…? – уточнила она всё ещё в замешательстве. – Неужели ты вообще не занимаешься этим?

Я слегка улыбнулся, коснувшись пальцами её подбородка. Её наивность и невинность в этом вопросе были поистине очаровательны.

– Нет, у меня есть другие способы получить удовольствие, пусть и без оргазма. – мягко пояснил я. – Так что не пытайся как-то отблагодарить меня при помощи секса. У тебя это не только не получится, но и не нужно этого делать. Как я уже говорил вчера, я купил тебя не для удовольствия или каких-то мерзких целей, а просто потому, что хочу помочь.

Её брови сошлись на переносице, и она задумчиво прикусила пухлую нижнюю губу.

– Я пытаюсь… понять, но это сложно. – наконец, произнесла она, её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций, будто она вот-вот готова была расплакаться. – Зачем тебе делать это для незнакомого человека? Ведь я стояла тебе огромных денег, которые я никогда в жизни не смогу вернуть.

Я осторожно, но в то же время властно приподнял её лицо за подбородок, заглядывая в бездонные, затуманенные слезами голубые глаза. Моя хватка была нежной, но в ней чувствовалась скрытая сила, способная в любой момент сжаться в стальные тиски, сокрушая всё на своём пути.

– Настя, ты бесценна. – тихо, но с непоколебимой уверенностью произнёс я. – И ни один человек не заслуживает, чтобы его похитили и продали в рабство, словно какую-то скотину.

Её губы дрогнули в горькой, полной боли усмешке, и она тихо, едва слышно, с надломом в голосе, произнесла:

– На самом деле… меня не похищали.

Я замер, поражённый этим признанием. Если это не так… то как же она оказалась в руках этих мерзавцев? Неужели Настя действительно добровольно согласилась на такой ужасный шаг?

Мои пальцы непроизвольно сжались сильнее на её подбородке, и девушка вздрогнула от боли. Я тут же отпустил её, отшатнувшись в сторону. Мой взгляд лихорадочно метался по её лицу, пытаясь найти хоть какие-то подсказки, но всё, что я лицезрел, было отражением собственных внутренних демонов.

– Что ты имеешь виду? – процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как ярость закипает в моей груди, грозя вырваться наружу неуправляемым потоком. – Как ты оказалась в руках этих людей?

Настя опустила глаза, её пальцы нервно теребили край белоснежного халата, который едва прикрывал её хрупкое тело. Я затаил дыхание, ожидая её ответа, гадая, что могло заставить эту невинную девушку пойти на такое. Что сломало её, отняв у неё надежду и толкнув в пучину отчаяния?

Девушка тяжело, прерывисто вздохнула, наконец подняла на меня взгляд, и её голубые глаза были полны боли и страданий.

– У меня… не было другого выбора. – тихо, с дрожью в голосе призналась она.

Но, прежде чем я успел хоть что-то спросить, она резко развернулась и убежала в ванную, заперевшись там изнутри. Глухой стук захлопнувшейся двери отозвался тяжёлым, зловещим эхом в моей душе.

Всё во мне требовало выломать эту чёртову дверь и узнать правду, но я понимал, что это сделает ситуацию только хуже. Настя не готова к этому разговору. А я по собственному горькому опыту слишком хорошо знал, как тяжело признаваться в своих грехах или тайнах, сколь болезненно бывает выставлять собственные раны напоказ. Даже мой собственный брат, до сих пор не знает, что произошло на самом деле десять лет назад. Последний человек, который был в курсе, теперь уже лежит глубоко под землёй, унеся с собой мою самую большую тайну.

Тяжело вздохнув, я на мгновение закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Тёмные тени прошлого вновь приближались ко мне, нашёптывая сомнения и искушая отступить. Могла ли это быть плохая идея, забрать девочку с аукциона? Как бы это ни было благородно, правильно и прочее дерьмо, мог ли я действительно справиться с этим? Мои руки и так уже были по локоть в крови, и я отлично знал, что ещё одна невинная жизнь может сломать меня окончательно.

Но от мрачных, тревожных размышлений меня отвлёк настойчивый, раздражающий звонок моего мобильного телефона. Нахмурившись, я достал его из внутреннего кармана спортивных штанов и взглянул на дисплей – это был Олег Смирнов, грёбаный Пахан Братвы. Громко чертыхнувшись по-итальянски, я двинулся к двери, но на пороге замер и бросил через плечо:

– Настя, я ухожу, у меня важный звонок. Но однажды мы вернёмся к этому разговору, и ты расскажешь мне всю правду, какой бы горькой и ужасной она ни была.

Девушка ничего не ответила, и я с болезненным вздохом всё-таки вышел из её спальни, плотно закрыв за собой дверь. Только после этого я нажал кнопку принять вызов и приложил телефон к уху.

– Смирнов, чем обязан? – процедил я сквозь стиснутые зубы, гадая, что могло понадобиться этому ублюдку.

– Верни девушку! – рявкнул он без предисловий.

Я замер на месте, ощущая, как внутри меня снова нарастает волна ярости, словно лава, готовая прорвать плотину. Как он посмел требовать этого? Неужели этот старый, жалкий выскочка всерьёз думает, что я так просто отдам ему Настю по его приказу? Да кем он себя вообще возомнил?!

Сжав кулаки до побелевших костяшек, я медленно начал спускаться по лестнице, пытаясь держать себя в руках. Но с каждым шагом моя злость только усиливалась, грозя разорвать меня изнутри и вырваться наружу неуправляемым смерчем насилия и возмездия.

– А не пойти бы на хер, Смирнов? – процедил я угрожающе низким, рокочущим голосом, чувствуя, как ненависть к этому жалкому ублюдку застилает мой разум и взор кровавой пеленой. – Люди не твои грёбаные игрушки. Так что просто смирись со своим поражением.

– Она собственность Братвы, Моррети! – ответил он ледяным, безжалостным тоном. – Либо ты возвращаешь её, либо… – старик многозначительно замолчал, как будто действительно думал, что сможет меня напугать. Но я не испытывал ничего, кроме отвращения и жажды мести, и желания пролить его кровь и стереть с лица земли всех, кто посмеет встать у меня на пути.

Но как Настя может принадлежать им? Да, она русская, но… чёрт возьми, что происходит?! Эта девушка… в какие неприятности она попала, что стала частью русской мафии? Но в любом случае я не собирался отдавать её, как какую-то чертову вещь. Она будет под моей защитой, что бы ни случилось. Никто не посмеет отнять её у меня, даже если для этого мне придётся перемолоть в пыль весь этот гнилой, прогнивший до основания мир.

– Значит, ты плохо следишь за своей собственностью, Смирнов! – произнёс я с ледяным спокойствием, хотя внутри меня бушевал настоящий ураган эмоций, сметающий всё на своём пути. Моя кровь, казалось, вскипала от ярости, пульсируя в висках, словно гул приближающейся бури. – Девушка моя, я купил её и заплатил за неё десять миллионов, так что теперь она моя чёртова собственность! Найди себе другую несчастную! А ещё лучше свали на хрен с моей территории, пока я не решил лично проводить тебя к вратам ада.

– А то что? – расхохотался он как какой-то безумный. – Смею тебе напомнить, на данный момент Нью-Йорк – нейтральная земля.

– Это лишь вопрос времени. Скоро этот чёртов штат будет принадлежать мне и Коза Ностре. – прорычал я, чувствуя, как ненависть разливается по моим венам, подобно яду. – Так что собирай свои грёбаные вещи и возвращайся в Россию. Потому что, поверь мне, Смирнов, если ты не сделаешь этого по-хорошему, я уничтожу каждое предприятие, которое принадлежит тебе и Братве, убью твоих людей до последнего, а потом приду за тобой, чтобы лично сломать твою никчёмную шею.

Я остановился на мгновение, чувствуя, как уголки моих губ растягиваются в сумасшедшей и дьявольской ухмылке. Предвкушение расправы пьянило меня, как самый дорогой, выдержанный в дубовых бочках виски. Я практически ощущал вкус его крови на своих губах, предвкушая, как буду сжимать пальцы на его горле, чувствуя, как жизнь покидает это ничтожное тело.

– Хотя, знаешь, я уверен, что ты не послушаешься моего предупреждения, и от этого будет только веселее. Я своими руками вырву сердце из твоей груди и отдам сожрать твоим грёбаным псам. – прорычал я, чувствуя, как тёмная энергия клубится вокруг меня, словно грозовые тучи. – И ещё одно – только попробуй тронуть Анастасию или даже приблизиться к ней, и я клянусь, ты пожалеешь об этом!

На этом, не церемонясь больше, я завершил вызов, и, остановившись в коридоре, резко ударил со всей силы в стену. Боль пронзила костяшки, но в этот момент я почти не ощущал её. Всё моё существо было охвачено яростью и жаждой мести. Настя, теперь моя, и я любой ценой защищу её от этих гнусных ублюдков, даже если для этого мне придётся погрузить весь мир во тьму и пролить реки крови.

## Глава 6. Доменико

Когда мне, наконец, удалось взять свой гнев под контроль, я направился к себе в кабинет. Этот проклятый Смирнов не знает, с кем связался. Но сначала необходимо разобраться с Микеле и прояснить ситуацию. И я чертовски, блядь, надеялся, что де Лука образумится и не свяжется с русскими. У меня было и так слишком много дерьма, помимо него, и мне совсем не хотелось вести войну сразу на двух фронтах. Поэтому мне придётся действовать решительно, чтобы защитить своё положение и собственные интересы.

Я опустился в кожаное кресло за массивным дубовым столом. Сжав в ладони тяжёлый хрустальный стакан с терпким, обжигающим виски, я сделал глоток, ощущая, как жидкий огонь разливается по телу. Этот напиток всегда помогал мне успокоиться и взять эмоции под контроль, но сейчас даже он не мог полностью унять бушующую во мне ярость.

Сделав ещё один обжигающий глоток, я набрал номер Микеле. Тихий щелчок в трубке оповестил о том, что он ответил на вызов. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять бушующие внутри эмоции, и произнёс:

– Микеле, ты и вправду собираешься заключить сделку с русскими?

– Доменико. Вижу, у тебя хорошие шпионы… или слишком болтливая невестка. – раздался его насмешливый, но в то же время раздражённый голос.

Я сделал глубокий, дрожащий вдох, пытаясь сдержать закипающую внутри ярость. Мои пальцы сжали стакан так сильно, что костяшки побелели, а стекло жалобно затрещало, грозя вот-вот разлететься на осколки. Казалось, ещё немного, и оно разобьётся в моей ладони, разорвёт кожу и заставит кровь струиться по пальцам. Мне хотелось разбить этот чёртов стакан, разнести к чертям всю эту грёбаную квартиру – лишь бы избавиться от всепоглощающего чувства ярости, грозившего вырваться наружу. Нет, я не могу позволить себе сорваться. Сейчас от моего самообладания зависит слишком многое.

– Неважно кто мне сказал это, главное, то, насколько это информация, достоверна? – произнёс я ровным, лишённым всяких эмоций голосом. – Ты же понимаешь, что, если ты выберешь их сторону, ни о каком перемирии между нами не может идти речи?

Повисла оглушающая тишина. Я напрягся всем телом, чувствуя, как по спине пробежал холодок. От ответа де Луки зависит, разразится ли очередная кровавая война на улицах Италии. Если Микеле свяжется с Братвой, последствия могут быть катастрофическими, и унесут сотни, а может, и тысячи жизней. Мои люди готовы по первому моему слову выйти на улицы и начать беспощадную бойню, но я чётко осознавал, что это приведёт лишь к большим потерям с обеих сторон.

– А оно мне нужно вообще? – вдруг расхохотался де Лука, его голос звучал издевательски и отвратительно. – Я могу получить куда больше, если заключу соглашение с Братвой.

Я сжал трубку телефона так крепко, что костяшки пальцев побелели, а ладони покрылись испариной. Внутри меня бушевала ярость, словно адское пламя, грозящее вырваться наружу и поглотить всё вокруг. Каждая клетка моего тела пылала от гнева, и лишь титанические усилия воли позволяли мне сохранять хоть какое-то подобие самообладания. Мысли в голове метались с неистовой скоростью, пытаясь просчитать все возможные исходы, взвесить каждое слово, каждое действие. Я с трудом заставил себя дышать глубоко и ровно.

– Даже ценой жизни своей сестры? – процедил я сквозь стиснутые зубы.

В глубине души я надеялся, что для Микеле, его близняшка всё-таки что-то значит, что он не сможет предать её. Ведь если бы я был на его месте, я не был уверен, что смог бы начать войну, зная, что в семье врага моя родная сестра, с которой рос в одной утробе.

Тишина, повисшая между нами, казалась оглушающей. Микеле молчал, и я чувствовал, как напряжение между нами нарастает, словно невидимая пружина, готовая в любой момент распрямиться и разорвать нас в клочья. Мне казалось, что я слышу, как каждая секунда отсчитывает последние мгновения перед неизбежным взрывом.

Наконец, после мучительно долгих секунд, Микеле ответил, его голос звучал сдержанно и непривычно серьёзно:

– Что ты хочешь от меня, Моррети? Ты действительно готов заключить перемирие между нашими организациями? Ради порта и возможности перевозить оружие через мою территорию?

Я почувствовал, как внутри меня всё сжимается от гнева. Микеле как будто бросает мне вызов, проверяя, насколько я готов пойти на уступки ради сохранения хрупкого мира между нашими кланами. Словно хочет увидеть, как далеко я зайду, чтобы избежать кровавой войны.

– Это будет выгодно для нас обоих. Не только Коза Ностра выиграет от этой сделки. – ответил я, стараясь сохранять спокойствие в голосе. – Для вас ничего не изменится, кроме того, что вы будете получать свой процент с каждой нашей сделке, которая будет устроена через вас. Деньги никогда лишними не бывают, и, помимо всего этого, разве само перемирие между нами не стоит того?

Я сделал паузу, мне так не хотелось произносить следующие слова, но я понимал, что это единственный способ достучаться до Микеле.

– Ты женился и скоро заведёшь наследника, неужели ты не хочешь, чтобы твоё дитя увидел свою тётю? А в будущем, когда Марсела забеременеет и родит ребёнка моему брату, чтобы ваши дети дружили?

– Не знал, что ты такой сентиментальный. – хохотнул он, как будто всё это было какой-то грёбаной шуткой. – Но не надо приплетать сюда мою сестру и гипотетических детей.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже красные отметины. Неужели этот упрямый ублюдок не понимает, что всё, о чём я говорю, – это спасение нас от бесконечной войны?

– Дети твоей сестры и моего брата – это будущее наших семей и кланов. Неужели ты готов отвергнуть Марселу, и поставить под угрозу жизнь своих людей, ради сделки с Братвой? Ты, конечно, уже и так оттолкнул сестру из-за того, что она выбрала Алессио, но благодаря их браку, мы можем положить конец этой бесконечной войне между нашими организациями.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять бушующие внутри эмоции.

– Подумай хорошенько, прежде чем принимать решение, которое может стоить тебе всего. – продолжил я. – Неужели ты хочешь, чтобы ваши дети, возможно, однажды воевали друг против друга, только из-за твоего чёртового упрямства и гордости?

Микеле молчал, и я понял, что не дождусь от него ответа. Я сжал переносицу, пытаясь унять нарастающую головную боль. Этот разговор выматывал меня, но я не мог позволить себе слабину.

– Ну раз тебе этого недостаточно, то предупреждаю, один раз – я скорее разнесу к чертям собачьим весь твой Неаполь, чем позволю русским ступить на территорию Италии. – процедил я сквозь стиснутые зубы. – Если ты сделаешь этот ход, то я лично позабочусь о том, чтобы ты, твоя жена, твои люди исчезли с лица земли. Я уничтожу тебя, даже если для этого мне придётся перевернуть весь Неаполь вверх дном и разбить сердце моей невестке.

Наконец, он произнёс с холодной усмешкой:

– Ну что ж, Моррети, похоже, нам предстоит интересная игра. Я согласен, но помни, если ты попытаешься меня наебать, я сотру тебя и твою семью с лица земли, даже если это блядь уничтожит мою сестру, которая какого-то хрена полюбила твоего брата.

– Думаю, мы друг друга поняли. – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно. Я должен был сыграть эту партию безупречно. – Я вернусь в Италию через несколько дней, и мы сможем встретиться, чтобы всё обсудить подробнее и подписать документы.

– Хорошо, как раз, думаю моя жена обрадуется, устроить праздник по такому событию. – хмыкнул он.

– Кстати, поздравляю с женитьбой. Насколько я слышал, твоя супруга красавица и из отличной семьи. – усмехнулся я, позволив себе на мгновение отвлечься от мрачных дел.

– Так и есть, я везучий ублюдок. – ответил он. – Если на это всё, до связи, Моррети.

Я завершил звонок и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно отпускает меня. Этот разговор оставил меня в состоянии тревожного ожидания. Мы оба понимали, что это всего лишь хрупкое перемирие, скреплённое кровными узами наших семей. Один неверный шаг – и эта сделка рухнет, погребая под собой всё, что нам дорого.

Позже, тем же вечером, я пришёл в гостиную и застал там Настю. Она сидела на диване, подвернув ноги под себя, и задумчиво смотрела в окно на ночной Нью-Йорк. Девушка была одета в лёгкое платье, и её волосы слегка потемнели, приобретя более насыщенный пшеничный оттенок. Я почувствовал вспышку гордости, что всё-таки решил позаботиться не только о стилисте, понимая, что для Насти это лишь начало долгого и тяжёлого пути восстановления после пережитого ада.

Пусть её и не похищали, как она сказала, но что-то определённо произошло с ней в том проклятом месте, если судить по той реакции, что вызвало украшение для шеи. Я предполагал, что это было связано с насилием, возможно, даже удушением. И меня снедало желание узнать правду, которую я мог бы выбить из тех ублюдков. Но я сдерживал свои порывы – не хотел идти у Насти за спиной и давить на неё. Просто подожду, когда она будет готова поделиться своей историей.

Тихо кашлянув, чтобы не напугать девушку, я окликнул её:

– Привет, как дела?

Она вздрогнула, но, встретившись со мной взглядом, тут же расслабилась.

– Думаю, нормально. – ответила она, слегка улыбнувшись. – Мы закончили несколько часов назад, и я не знала, чем заняться. Хотела убраться или что-нибудь приготовить, но твоя прислуга запретили мне.

Я подошёл ближе и присел рядом с ней на диван. От Насти исходил тонкий цветочный аромат, который наверняка будоражил воображение, но я не чувствовал ничего, кроме мрачной тяжести на сердце. Я почувствовал, как мои демоны снова подбираются ближе, напоминая, что я не заслуживаю счастья, после ошибки в прошлом, что я не имею права на мир, на покой, на любовь.

Я зажмурился, отчаянно пытаясь отгородиться от вихря беспощадных воспоминаний, терзавших мою душу. Но они продолжали жалить меня, словно раскалённые иглы, вонзаясь в самое сердце. Эти проклятые призраки прошлого никогда не оставят меня в покое, обрекая на вечные муки.

– Что-то не так? – встревоженный голос Насти вернул меня к реальности.

Я открыл глаза и посмотрел на неё – такую хрупкую, ранимую, но в то же время излучающую тёплый, успокаивающий свет, который будто пытался рассеять тьму, окутавшую мою душу.

– Ничего. – произнёс я с трудом. – Просто… воспоминания не дают покоя.

Это была правда. Моё прошлое не отпускало меня, неотступно следуя за мной тенями, что будут вечно терзать меня. Я не заслуживал искупления, но в этот короткий миг, когда Настя смотрела на меня с искренней тревогой, во мне пробудилась вспышка желания всё исправить и найти какой-то способ избавиться от этих демонов.

– Доменико. – произнесла она моё имя, и в её голосе звучало нежное сочувствие. – Ты выглядишь уставшим. Может быть, тебе нужно отдохнуть?

Я покачал головой, чувствуя, как тяжесть на душе становится невыносимой. Ложь слетела с моих губ, прежде чем я успел её остановить.

– Нет, всё в порядке. – солгал я. – Мы собирались поговорить и решить, чем ты будешь заниматься.

– О, ладно, давай. – произнесла Настя, пытаясь улыбнуться, но в её глазах я увидел тревогу.

– Для начала думаю, я должен кое-что тебе рассказать. Ты равно скоро всё сама увидишь. – произнёс я, глубоко вздохнув. – На самом деле я живу в Италии, а в Нью-Йорке я только по рабочим вопросам.

– Ну по тебе заметно, что ты не местный. – пробормотала она, неловко пожав плечами. – У тебя акцент, и точно не американский.

– Да, но это ещё не всё. Я занимаю высокое положение, и мне принадлежит половина страны.

Её брови сошлись на переносице, она явно была озадачена моими словами, будто пыталась разгадать загадку.

– Ты какой-то политик или бизнесмен?

– Нет… Я босс итальянской мафии.

Эти слова повисли в воздухе, словно приговор. Но в следующее мгновение всё пошло наперекосяк.

Настя неожиданно вскочила с дивана, её движения были резкими и отрывистыми, будто она пыталась вырваться из кошмарного сна. Она начала пятиться, её глаза широко распахнулись от ужаса, отражая всю глубину её страха.

– Нет, нет, пожалуйста, не надо, только не это. – закричала она, её голос надломился от страха и отчаяния.

Я поднялся следом за ней, протягивая руку в тщетной попытке успокоить, но она отшатнулась от меня, словно я был воплощением самого дьявола.

– Я никому ничего скажу, только не трогайте её, пожалуйста! – умоляла Настя, её хрупкое тело сотрясалось от рыданий.

## Глава 7. Доменико

Я остановился и медленно поднял руки в успокаивающем жесте. Моё чёрствое, привыкшее к насилию сердце болезненно сжималось при виде её страданий.

Настя перестала кричать, но продолжала плакать, пятясь назад, пока не упёрлась в холодную каменную стену. Присев на пол, девушка обняла колени и начала раскачиваться, словно пытаясь спрятаться от ужасной реальности.

– Настя, если ты боишься меня из-за моего образа жизни, то не стоит. – тихо проговорил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. – Я никогда не причиню тебе вреда. Наоборот, хочу защитить тебя, и помочь вернуться к нормальной жизни.

Но она не ответила. Её взгляд был устремлён в одну точку, а слёзы безостановочно катились щекам. Настя, казалось, полностью погрузилась в пучину своих страданий. Эта картина разрывала меня на части – видеть такую сильную боль в глазах невинной девушки. Я чувствовал, как моя решимость защитить её нарастает, смешиваясь с отчаянным желанием утешить и успокоить.

Я понятия не имел, почему она так отреагировала и что мне делать. Опыт общения с плачущими девушками был для меня чужд, а уж с теми, кто пережил травму, и подавно. Мой холодный, расчётливый ум, привыкший к решению жестоких задач, сейчас был парализован, не в силах найти нужные слова, чтобы успокоить эту бедную девушку.

Напряжение в воздухе было почти осязаемым, оно давило на меня, заставляя ощущать себя монстром, неспособным на проявление истинных чувств. Я знал, что должен что-то сделать, чтобы помочь ей, но что?

Возможно, мне не следовало оставлять её здесь, но сейчас было уже поздно предполагать. Мне нужно было найти способ вернуть её. В прошлый раз, когда у неё был срыв, она позволила мне обнять её и успокоить, но сейчас я не был уверен, что это сработает. Но и держаться от неё подальше, когда она была в таком состоянии, для меня было просто невозможно.

Я медленно двинулся к ней, стараясь сильно не шуметь и не пугать её, но Настя не обращала на меня никакого внимания. Остановившись рядом, я опустился на корточки и осторожно коснулся её руки. Она была холодной, как мрамор, будто вся жизнь покинула её.

И опять, блядь, Настя закричала. Её взгляд метался по сторонам, будто она пыталась найти хоть какой-то путь к спасению. Я почувствовал, как внутри меня всё сжалось от боли при виде её панического страха. Неужели я настолько отвратителен в её глазах, что одно моё прикосновение вызывает у неё такой ужас?

– Настя, пожалуйста, успокойся. – тихо произнёс я. – Я не сделаю больно тебе или тем, кто тебе дорог.

Девушка замолчала и остановила свой испуганный взор на мне, и только тогда я заметил, что её глаза были какие-то пустые, как будто это всего лишь оболочка человека, лишённая души. Моё сердце болезненно сжалось при виде этого ужасающего зрелища.

– Tesoro, вернись ко мне. – мягко произнёс я, надеясь, что она услышит в моём голосе искренность и поймёт, что ей ничего не угрожает. Но мои слова не возымели никакого эффекта, и она снова начала кричать, на этот раз ещё сильнее.

Я чувствовал, как отчаяние охватывает меня, сжимая грудь, будто стальными тисками. Я привык решать любые проблемы силой и насилием, но сейчас был совершенно беспомощен перед лицом этой хрупкой девушки.

Не зная, что ещё делать, я просто повиновался своим инстинктам. Резким движением я схватил Настю за талию и прижал к груди, надеясь, что физический контакт успокоит её. Но она лишь забилась в моих объятиях, продолжая истошно кричать.

Тогда охваченный отчаянием, я накрыл её дрожащие губы жадным и грубым поцелуем, пытаясь заглушить её леденящие душу вопли. Я целовал её с яростью отчаявшегося человека, стараясь вложить в этот поцелуй всю свою решимость защитить её, даже если для этого придётся применить силу. Её тело содрогалось в моих руках, но я не мог остановиться – мне было необходимо любым способом вернуть её к спокойствию, успокоить этот ураган эмоций, грозивший поглотить нас обоих.

Когда наши губы, наконец, разомкнулись, Настя замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными слёз. Я видел, как она дрожит всем телом, будто пойманный в ловушку зверёк. Мне хотелось прижать её к себе, укрыть от всего мира, но я переживал, что любое прикосновение вызовет у неё новый приступ паники.

Я осторожно отстранился, стараясь не делать резких движений.

– Прости меня, Настя. – хрипло произнёс я. – Я должен был найти другой способ успокоить тебя, но не мог видеть, как ты страдаешь.

Но, к моему удивлению, она молчала, лишь безжизненно глядя на меня, а в её глазах до сих пор была пустота.

Ну, по крайней мере, она перестала кричать и плакать.

Я осторожно коснулся её руки, надеясь получить хоть какую-то реакцию, но тщетно. Настя стояла неподвижно, как статуя. Но неожиданно её глаза начали закрываться, а тело расслабляться. Прежде чем она успела упасть на пол, я поймал её и аккуратно устроил в своих объятиях, неся в её спальню. Внутри я бережно уложил бессознательное тело на кровать и укрыл тёплым пледом.

Её бледное, осунувшееся лицо вызывало во мне болезненные уколы вины и беспокойства. Не знаю, почему она отключилась, но, возможно, это был способ её измученного мозга справиться со стрессом. Мне придётся изучить это и найти для неё хорошего врача, но сейчас я, по крайней мере, мог выдохнуть.

Я понаблюдал за ней некоторое время и, убедившись, что она спит и ей ничего не угрожает, тихо покинул её комнату. Пройдя в собственную спальню, я подошёл к бару, и, достав бутылку виски, сделал несколько больших глотков прямо с бутылки. Когда я, наконец, мог вдохнуть полной грудью, отправился в душ, чтобы подготовиться ко сну.

Стоя под ледяными струями воды, я вернулся мыслями в гостиную, где Настя кричала и умоляла не трогать кого-то.

О ком это было? Ей угрожали, манипулируя, причинить вред кому-то из близких? Возможно, это мать, сестра или подруга. Наверное, из-за этого она попала в рабство.

На самом деле в этом нет ничего нового или удивительного. Мексиканским ублюдкам плевать на других, их волнует только власть и деньги. Угрожать бедной девушке, причинить вред её родным? Для них это проще простого. Но теперь я был решительно настроен узнать, кем угрожали Насте, и найти этого человека. Однако сначала мне нужно было, чтобы она сама захотела поговорить со мной об этом. Или же я буду вынужден действовать силой и заставить её рассказать правду.

Сжав челюсти, я представил, как переломаю каждую косточку в теле мерзавца, который посмел причинить ей боль. Я отрезал бы ему язык, а если Настя подвергалась сексуальному насилию, то скормил этой твари его собственный член, и заставил бы его испытывать то же самое, что и она. Но мне пришлось отбросить эти кровожадные мысли, чувствуя, как адреналин вскипает в венах, а жажда крови затмевает разум. Мне нужно было держать себя в руках, чтобы быть в состоянии готовности, если Насте ночью снова станет плохо. Я понятия не имел, как часто повторяются у неё эти срывы, и что именно может стать триггером.

К моему удивлению, в памяти всплыли образы, как я прижимал хрупкое тело Насти к своей груди и жадно целовал. Это воспоминание вызвало неожиданную реакцию в теле – мой член дёрнулся, напоминая о давно забытых инстинктах. Уже много лет меня практически не возбуждают мысли о девушках, хотя и рядом со мной тоже никого и не было. Но сейчас, при одной только мысли о мягком теле Насти, её упругих грудях, прижатых к моей собственной, о её пухлых, манящих губах, он наливался кровью. Я прикрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивые образы, что роились в голове. Но тело предательски реагировало, а член пульсировал от желания.

– Что, чёрт возьми, происходит? – с досадой пробормотал я, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Я ненавидел себя за эту слабость, ведь всегда гордился своей способностью держать эмоции и желания под железным контролем. Но Настя каким-то образом умудрилась пробить дыру в моей броне и разрушила весь мой самоконтроль, сама того не осознавая.

Выругавшись по-итальянски, я опустил руку вниз по своему накаченному прессу, обхватывая пульсирующий член, и начал ритмично двигать ладонью.

Проклятье! Я должен избавиться от этого наваждения.

Но образ Насти никак не покидал моего измученного сознания. Её соблазнительные изгибы, манящий взгляд, чувственные губы – всё это будоражило воображение, распаляя пожар вожделения, разгорающийся во мне.

Сжав зубы, я с остервенением двигал рукой по пульсирующему члену, представляя, как пальцы гладят её соблазнительные изгибы, спускаясь к влажной, пульсирующей плоти. Моя хватка на члене стала жёсткой и судорожной, а движения – отчаянными и рваными. Меня захлёстывала волна жгучего, мучительного наслаждения, от которого сводило скулы и перехватывало дыхание. Я едва сдерживал низкие, рваные стоны, вырывающиеся из горла сквозь стиснутые зубы. Боже, как же мне хотелось вонзиться в неё, ощутить её тугую, влажную тесноту, услышать её сладкие, умоляющие крики.

Но нет, я не могу позволить себе такую слабость. Я должен держать свои тёмные, порочные желания под железным контролем. Иначе они разрушат всё, что я так тщательно выстраивал годами. Зарычав от ярости и отвращения к самому себе, я ускорил движения, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает предела. Ещё немного – и волна обжигающего наслаждения накроет меня с головой.

Прикрыв глаза, я представил, как грубо сжимаю Настю в своих объятиях, впиваясь в её пухлые, искусанные губы голодным, жадным поцелуем. Как мои мозолистые ладони скользят по её нежной, фарфоровой коже, сминая, лаская, пробуждая в ней ответное, обжигающее желание. Как она выгибается навстречу моим прикосновениям, как с её губ срываются сладкие, умоляющие стоны. Это видение довело меня до исступления, и я, рыча сквозь стиснутые зубы, кончил на холодный, мраморный пол душевой кабины, забрызгав белоснежную плитку своим семенем.

Отдышавшись, я открыл глаза и уставился на свои испачканные ладони. Моё лицо исказила гримаса отвращения – к самому себе, к своей слабости и распущенности. Мне было мерзко от осознания того, что я поддался низменным порывам плоти по отношению к невинной Насте.

– Cazzo! – выругался я сквозь зубы и с силой ударил кулаками в стену душевой. Боль в разбитых костяшках на мгновение притупила терзающую меня страсть. Но лишь на короткий миг.

Сплюнув с отвращением, я встал под ледяные струи, пытаясь смыть с себя следы этой мерзкой похоти. Я яростно тёр кожу мочалкой, желая стереть саму память об этом позоре. Но жар, пожирающий меня изнутри, не утихал.

Выключив воду, я вышел из душа и, вцепившись в края раковины, посмотрел в зеркало. Но вместо собственного отражения я увидел лишь хрупкое окровавленное тело девушки, всю в крови и сперме, и её пустые, лишённые жизни глаза.

## Глава 8. Доменико

После душа я лежал на кровати, уставившись в потолок, погруженный в свои мрачные мысли. Воспоминания о той кровавой расправе не давали мне покоя ни на секунду. Кошмарные образы безжизненного тела раз за разом всплывали в моём сознании, мучая и терзая меня. Я отчаянно пытался отогнать эти видения, но они упорно не желали покидать мою израненную душу.

Несколько мучительных часов я ворочался, тщетно пытаясь найти хоть каплю покоя в беспокойном сне, но он ускользал от меня, будто насмехаясь над моими страданиями. Ощущение вины сдавливало грудь, не позволяя сделать полноценный вдох. Я чувствовал, как меня медленно поглощает тьма, утягивая в бездну мрачных и гнетущих размышлений.

Наконец, измученный и обессиленный, я забылся в тревожном сне. Но внезапный звук открывающейся двери заставил меня мгновенно вскочить с кровати, рефлекторно выхватывая пистолет из-под подушки. Целясь в тёмный проём, я приготовился к худшему, напряжённый, как натянутая тетива.

Однако, разглядев в полумраке Анастасию, я громко выругался от неожиданности и опустил оружие. Её внезапное появление застало меня врасплох. Сердце бешено колотилось, а в груди нарастало раздражение и тревога.

– Настя, какого хрена ты делаешь? – прорычал я, гневно сверля её взглядом.

Но, к моему растущему беспокойству, девушка никак не отреагировала на мои слова, продолжая бесстрастно двигаться в мою сторону. И только когда на неё упал тусклый свет луны из окна, я заметил в её руке зловещий блеск ножа, а её глаза были совершенно пустыми, как и перед тем, как она потеряла сознание.

Напряжение в комнате становилось невыносимым, пронизывая меня до самых костей. Я чувствовал, как моё сердце бешено колотится, а по спине стекают капли холодного пота. Этот момент казался бесконечным, словно застывшее мгновение вечности. Мои мышцы были напряжены до предела, готовые в любую секунду броситься в атаку или уклониться от удара. Что-то было определённо не так, и моё тело уже сигнализировало об опасности.

Я сжал в ладони рукоять своего пистолета, чувствуя, как металл обжигает мою ладонь. Прищурив глаза, я внимательно следил за каждым, даже самым незначительным движением Анастасии. Её лицо было бледным, как мрамор, а взгляд пустым и безжизненным. Я видел, как она с каждым шагом сжимает пальцы на рукояти ножа, готовясь нанести свой смертельный удар.

Но прежде чем она успела это сделать, я резко выхватил оружие из её ладони, отбросил его в сторону и опрокинул Настю на кровать, навалившись всем телом, чтобы лишить её возможности двигаться.

– Ты, блядь, серьёзно пытаешься меня убить? После того как я спас тебя? Это твоя грёбаная благодарность? – прорычал я, с трудом сдерживая в голосе ярость, которая грозила вырваться наружу.

Её пустые, безжизненные глаза смотрели на меня с такой леденящей душу безучастностью, что мне на мгновение показалось, будто передо мной не Настя, а сама смерть в человеческом обличье. Что, чёрт возьми, с ней произошло? Что довело эту невинную девушку до такого состояния? Неужели всё это из-за меня?

Я чувствовал, как дрожат мои руки, сжимающие её хрупкие запястья, а в груди нарастает глухая паника. Но неожиданно её тело расслабилось, и глаза закрылись, будто она погрузилась в глубокий сон.

– Какого чёрта?

Я напряжённо наблюдал за ней на протяжении нескольких томительных минут, и только тогда до меня дошло, что, возможно, она лунатик. Вот почему её глаза были такими пустыми и безжизненными, а она не реагировала на мои слова. Но я не мог быть полностью уверен. Как только мы окажемся в Италии, я позабочусь, чтобы её обследовал лучший доктор.

Но что мне делать сейчас? Если я разбужу её, не будет ли это вредно для её здоровья? А если она продолжит спать, не попытается ли она снова убить меня, когда я буду менее бдителен? Я не могу рисковать. Я должен держать её под контролем, пока не пойму, что происходит.

– Столько грёбаных вопросов и не одного ответа! – проворчал я себе под нос, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Не зная, как действовать в такой непредсказуемой ситуации, я решил оставить Настю спать и аккуратно уложил её на свою широкую кровать с шелковыми простынями. Если она представляет угрозу для моей жизни, я буду держать её рядом под своим тщательным присмотром. Тем более уснуть я теперь точно не смогу, слишком был взвинчен.

Накрыв её изящное тело мягким пледом, я позаботился о ноже, чтобы у неё не было возможности воспользоваться им снова, и сделал себе мысленную заметку убрать подальше любое другое оружие, которым бы она могла воспользоваться против меня. Я не могу допустить, чтобы она снова попыталась меня убить. Это недопустимо.

Наверное, мне нужно было сесть на кресло напротив кровати, чтобы быть начеку, но я не собирался жертвовать своим комфортом, как бы это не было неправильно с точки зрения безопасности и по отношению к Насте. Однако я никогда не считал себя рыцарем или джентльменом. Поэтому натянув лишь тонкие чёрные боксеры, – ведь обычно я сплю совершенно голым, – я лёг рядом с Настей на кровать поверх мягкого пледа, внимательно следя за каждым её едва заметным движением. Я должен быть готов в любой момент сорваться в атаку, если она вдруг попытается меня убить.

Но она безмятежно спала, как будто ничего не произошло, её грудь плавно поднималась и опускалась в такт дыханию. И это только подтверждало мои догадки насчёт её лунатизма. Должно быть, она совершенно не отдавала себе отчёта в своих действиях, когда пыталась меня зарезать. Это немного успокаивало, но не избавляло от напряжённости, сковывавшей моё тело. Я не мог позволить себе расслабиться ни на секунду.

Я вглядывался в её бледное, но невероятно красивое лицо, пытаясь понять, что творится в её сознании. Неужели она действительно хотела меня убить? Или это был всего лишь несчастный случай, вызванный её странным расстройством? Я не знал, что и думать. Её мягкие черты и спокойное выражение совсем не вязались с тем, что произошло. Мне просто необходимо было разобраться в этом, пока не стало слишком поздно.

В конце концов, усталость и напряжение последних часов взяли своё, и я совсем не заметил, как провалился в тревожный сон, полный кошмарных видений. Образы безжалостного убийства, крови и предательства не давали мне покоя даже во сне. Но на этот раз на месте жертвы была Настя – её прекрасное, искажённое ужасом лицо и умоляющий взгляд преследовали меня, не давая ни секунды передышки. Я метался по бескрайним лабиринтам своего сознания, пытаясь найти выход из этой липкой паутины ужаса, но его не было. Кругом лишь смерть и отчаяние.

На следующее утро я медленно открыл глаза, чувствуя, как что-то упирается в мой каменный, напряжённый член, а моя рука лежит на чём-то мягком и сжимает его. Я осторожно приподнялся на локте и огляделся. Настя лежала спиной ко мне, а её упругая, соблазнительная попка тёрлась прямо об мой утренний стояк. Мы лежали в позе ложечек, и что самое удивительное – я обнимал её и держал за грудь, как будто она была моей любовницей и для нас это было так естественно.

Сердце бешено забилось в груди от этого неожиданного, но до боли желанного контакта. Я так давно не был так близок с женщиной, не чувствовал её тепло и мягкость – её сладкий, томный аромат дурманил чувства, а нежная кожа под моими пальцами будила во мне первобытные инстинкты. Моя рука сама по себе сжала её упругую плоть, и я не смог сдержать тихого стона, сорвавшегося с губ. О Иисусе, что со мной, блядь, происходит?! Почему она вызывает у меня такие эмоции? Тело предавало меня, отзываясь на её близость, но разум кричал, что это безумие.

Я аккуратно убрал руку и попытался отстраниться, но Настя издала тихий протестующий звук и прижалась ко мне ещё теснее. Её упругая попка ритмично двигалась, посылая волны возбуждения по моему телу. Чёрт возьми, как же сложно мне сейчас было сохранять самообладание. Её близость затуманивала мой рассудок, заставляя забыть обо всём на свете, кроме её восхитительного тела. Но я не могу поддаться. Не сейчас, когда она так уязвима и ранена. Не тогда, когда она всё ещё может попытаться меня убить. Я должен держать себя в руках, быть хладнокровным и расчётливым, как всегда.

Сделав глубокий вдох, я аккуратно высвободился из её объятий, стараясь не потревожить хрупкий сон Насти, и встал с кровати. Мой взгляд упал на её лежащую фигуру – её бледное, умиротворённое лицо казалось таким беззащитным в мягком свете утра, что мне безумно хотелось снова прижать её к себе, почувствовать её тепло и мягкость.

Но я не могу. Это слишком опасно. Я должен оставаться холодным и бескомпромиссным, как и подобает главе могущественной мафиозной семьи Коза Ностра.

Схватив штаны из своего комода, я ещё раз оглянулся на Настю, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Словно из меня вынули часть души, оставив лишь черствую оболочку. Отвернувшись, я на негнущихся ногах направился в ванную, чтобы принять ледяной душ. Мне нужно было любыми средствами сбросить это наваждение, очистить сознание от терзающих меня желаний.

Встав под ледяные струи, я зажмурил глаза, позволяя воде смывать остатки сна и слабости. Мышцы сводило от холода, но я не обращал на это внимания, сосредоточившись на том, чтобы выбросить из головы образ Насти и вернуть себе контроль над собственными эмоциями. Но у меня снова ничего не получалось, и мне пришлось во второй раз за сутки дрочить, представляя её обнажённое, изящное тело, потому что любые другие мысли не приносили никакого удовлетворения.

Вскоре после этого я вышел из ванной, полностью одетый и собранный, словно ничего не произошло. Лишь сжатые до боли кулаки выдавали моё внутреннее напряжение. Бросив ещё один быстрый взгляд на спящую Настю, я развернулся и направился к двери, готовый отправиться в свой уединённый спортзал, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию на боксёрской груше. Удары, тяжёлое дыхание, хруст костяшек – я надеялся, что это поможет мне сейчас очистить свой разум и подготовиться к новому дню.

## Глава 9. Анастасия

Резкий грохот захлопнувшейся двери вырвал меня из глубокого сна, заставив вздрогнуть всем телом и сесть на кровати. Распахнув глаза, я ошеломлённо огляделась, осознавая, что нахожусь не в своей спальне, а в роскошных апартаментах, залитых ярким утренним солнцем. Взгляд зацепился за тёмные брюки, небрежно брошенные на спинку стула в противоположном углу, которые определённо принадлежали Доменико. Значит, я провела ночь в его постели. Но как? Почему?

Я лихорадочно пыталась вспомнить события прошедшего вечера, но мои мысли были словно затянуты тяжёлой, удушающей дымкой, и я могла различить лишь смутные, пугающие обрывки. Последнее, что я отчётливо помнила – его ужасающее признание в том, что он босс итальянской мафии.

Я торопливо осмотрела себя, с облегчением обнаружив, что на мне по-прежнему платье и нетронутое, кружевное бельё, которое я надела перед тем, как спуститься в гостиную вечером. Значит, между нами ничего не было. Но что же произошло после того разговора? Неужели у меня опять был приступ? От одной этой мысли меня бросило в дрожь. Доменико наверняка решил, что я сумасшедшая.

Но это было лишь верхушкой кошмарного айсберга моих проблем. Я прекрасно понимала, что большинство омерзительных клиентов на тех ужасных аукционах – самые отъявленные мафиози и кровожадные монстры из мира организованной преступности. Однако почему он, босс итальянской мафии, купил именно меня? Как скоро Доменико раскроет мою истинную сущность, или он уже знает и просто притворяется? Сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, я почувствовала, как по щекам текут горячие предательские слёзы.

«Не хочу даже представлять, что будет, когда Доменико узнает, что я враг!» – в ужасе размышляла я, осознавая, что моя жизнь теперь висит на волоске. Ведь я прекрасно знала о давней, непримиримой вражде между Коза Нострой и Братвой, так как мой отец, Фёдор Васильев, был бригадиром русской мафии и одним из самых доверенных лиц Пахана. Мне рассказывали, насколько беспощадны итальянцы и как они обращаются с девушками. Для этих монстров мы всего лишь игрушки, которыми можно пользоваться в своих целях, а потом безжалостно избавляться от нас, как от ненужного мусора.

Я бежала от этого жестокого мира насилия и власти, но снова и снова попадала в лапы этих беспощадных людей. Именно из-за них я оказалась в рабстве, а потом продана с позорного аукциона, как дешёвая шлюха. Это был не мой выбор, но мне пришлось подчиниться их жестоким, извращённым правилам. Судорожно всхлипнув, я прижала кулак ко рту, пытаясь заглушить рвущийся из горла отчаянный крик ужаса и боли.

Однако, прежде, чем мои терзающие душу мысли смогли зайти слишком далеко, неожиданно в дверь спальни раздался тихий, но властный стук. Я вздрогнула всем телом, сердце замерло в груди, первобытный ужас сковал всё моё существо. Неужели это Доменико вернулся, чтобы предъявить свои права на новую «игрушку» из его коллекции? Липкий, ледяной страх парализовал меня, я не могла пошевелиться, лишь судорожно вцепилась в шелковые простыни в ожидании неминуемого ужаса. Скрип медленно открывающейся двери заставил меня зажмуриться в панике, отчаянно моля всех святых о пощаде.

Сердце бешено колотилось, а в ушах стучала кровь. Я слышала, как тяжёлые, уверенные шаги приближаются к кровати, и каждый удар обуви по паркету отдавался болезненным эхом в моей голове. Я задержала дыхание, сжавшись в комок, словно загнанный в угол зверёк. Но вместо ожидаемой боли и насилия я вдруг ощутила лёгкое, почти невесомое прикосновение к моему плечу.

– Анастасия, вы в порядке? – раздался тихий, обеспокоенный голос, совершенно непохожий на резкий, повелительный тон Доменико.

Медленно приоткрыв глаза, я увидела перед собой не грозную, внушающую трепет фигуру беспощадного мафиози, а сгорбленную старушку-служанку. Волна мимолётного облегчения на мгновение захлестнула меня, но лишь на мгновение – ведь я по-прежнему находилась во владениях одного из самых опасных боссов мафии. И это был всего лишь вопрос времени, когда он придёт, чтобы забрать меня и сломать, растоптать, назло Братве.

– Да, а вы… кто? – прохрипела я, с трудом сдерживая предательскую дрожь в голосе.

– Я Элиза, служанка господина Моррети. – представилась старушка, опустив глаза в пол. – Он хотел, чтобы я проверила, как вы себя чувствуете.

– Со мной всё в порядке, спасибо. – поспешно ответила я, тщетно пытаясь скрыть свой страх. – А где сам… хозяин?

– Синьор Доменико сейчас тренируется в спортзале, но он велел позаботиться о вас. – тихо произнесла Элиза.

– О, хорошо. – кивнула я, с усилием заставляя себя выдавить подобие улыбки. – Я бы хотела вернуться в свою комнату и принять душ, если можно?

Служанка мягко улыбнулась в ответ, но в её глазах я уловила тень сочувствия.

– Конечно, но господин Моррети попросил, чтобы вы присоединились к нему на завтрак через час.

Моё сердце сжалось от тревоги. Всего шестьдесят минут… Этого крохотного промежутка времени едва ли будет достаточно, чтобы придумать, как выбраться из плена итальянского мафиози. Но разве у меня был выбор? Пока я не найду способ сбежать отсюда, мне придётся вести себя покорно и следовать правилам Доменико, которому я отныне принадлежу, как его новая игрушка.

Глубоко вздохнув, я с усилием заставила себя подняться с кровати и направиться в свою комнату. Первым делом я поспешила в просторную ванную, желая избавиться от грязи и липкого ощущения страха, не дающего мне покоя. Я уткнулась лбом в прохладную плитку душевой кабины, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Как я ненавидела себя за свою слабость, и человека, который продал меня в рабство, словно чёртову вещь! Сжав до боли кулаки, я с трудом подавила рвущийся из горла отчаянный крик. Нет, я не могу позволить себе сломаться. Я должна оставаться сильной и хладнокровной, играть по правилам, пока не найду способ вырваться из этой ловушки. Иначе я просто сойду с ума.

Выключив воду, я быстро вытерлась огромным, пушистым полотенцем, и вернулась в спальню. Я надела чистую одежду, стараясь выглядеть опрятно и не слишком вызывающе. Уложив влажные волосы и сделав лёгкий, почти незаметный макияж, я взглянула на настенные часы. Мне оставалось всего пять минут до встречи с Доменико. Сердце бешено застучало в груди, а по позвоночнику пробежал леденящий душу холодок ужаса.

Сжав руки в кулаки, я мысленно приказала себе взять под контроль эмоции. Бросив последний, полный решимости взгляд на своё отражение в зеркале, я глубоко вздохнула и направилась к выходу. Пора было идти на встречу с «хозяином». Рано или поздно Доменико сорвёт свою безупречную маску и покажет своё истинное, хладнокровное лицо беспощадного монстра. И тогда… он может сломать меня, как хрупкую куклу, назло Братве и моей семье.

Каждый шаг давался мне с невыносимым трудом, будто я несла на плечах непосильную ношу. Ледяной ужас сковывал мои движения, но я заставляла себя идти вперёд, стараясь держаться прямо и не выдавать своего страха. Я должна казаться спокойной и собранной, иначе Доменико учует мою слабость, как хищник – запах страха загнанной жертвы. Подойдя к массивной дубовой двери, ведущей в столовую, я на мгновение замерла, собираясь с духом. Глубоко вдохнув, я попыталась успокоить свои нервы, и решительно толкнув створку, шагнула в логово льва.

Доменико восседал во главе обеденного стола, наблюдая за моим появлением с пустым, холодным выражением лица. Этот человек был воплощением самого дьявола – беспощадный, хладнокровный монстр, готовый растерзать меня в любой момент.

– Доброе утро, Настя. – произнёс он на удивление мягким, бархатистым голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. – Как ты себя чувствуешь?

– Я… в порядке. – с трудом выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно.

Он задумчиво наклонил голову и окинул меня медленным, оценивающим взглядом. Я ощущала, как его пронизывающие глаза изучают каждую чёрточку моего лица, каждый изгиб тела, словно раздевая меня взглядом. Его тяжёлый, изучающий взор заставил меня внутренне съёжиться, желая спрятаться, но я понимала, что отвести глаза было бы проявлением слабости. Поэтому я встретила его взгляд, стараясь сохранить на лице маску безразличия.

– Что-то не так? Ты какая-то… напряжённая? – спросил Доменико, и на его лбу появилась едва заметная морщинка. В его голосе прозвучали нотки беспокойства, которые меня удивили. Хотя он и до этого казался встревоженным за моё благополучие и искренне хотел мне помочь, но теперь, зная правду кто он такой на самом деле, я не могу поверить ни единому его слову. Это всё может быть игра.

Сглотнув ком в горле, я осторожно опустилась на краешек стула напротив него, стараясь не выдать своего ужаса.

– Я… не уверена, как должна вести себя… теперь. – честно призналась я, чувствуя, как предательски дрожит мой голос.

– Как обычно? – вскинул он бровь в недоумении. – Ты не заложница, и тебе не нужно притворяться рядом со мной.

Его слова заставили меня удивлённо поднять глаза. Это же не может быть правдой, да? Казалось, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на… сочувствие? Это было так непривычно для человека, которого я считала воплощением зла. Но я не могла позволить себе быть наивной. Это не сказка, где он мой принц, который спас меня, и не любовный роман, в котором мы будем жить долго и счастливо. Я прекрасно понимала, что этот человек по-прежнему оставался опасным мафиози, способным лишь на жестокость. Он мог в любой момент передумать и превратить мою жизнь в ад.

– Как вам будет угодно. – выдавила я из себя, осторожно подбирая слова.

– Какого чёрта, Настя? – гневно процедил он сквозь зубы. Его лицо исказилось от раздражения, и я невольно вжалась в спинку стула, инстинктивно пытаясь отодвинуться подальше. – Почему ты ведёшь себя как пугливый кролик, а я злобный Серый Волк? Я, блядь, спас тебя не для того, чтобы мучить!

– Простите. – хрипло пробормотала я, опуская взгляд. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что не могла совладать со своим страхом. Но в присутствии этого человека весь мой внутренний стержень словно превращался в желе, и я чувствовала себя беспомощной и уязвимой.

– Al diavolo! E' troppo presto per queste stronzate! (в переводе с итал. языка – К черту! Еще слишком рано для этого дерьма!) – прорычал он на итальянском, как я поняла, языке, и неожиданно поднялся со стула. Его движения были резкими и порывистыми, как будто он с трудом сдерживал ярости внутри себя. – Приятного аппетита. После завтрака собери свои вещи, мы улетаем в Италию!

На этом он развернулся и направился к выходу, оставляя меня наедине с клубком противоречивых чувств. Я в ужасе смотрела ему вслед, не понимая, что ждёт меня впереди. Мой разум лихорадочно пытался найти ответы, но я чувствовала, что теряюсь в догадках, не в силах предугадать его истинные намерения.

## Глава 10. Доменико

Покинув кухню после дерьмового разговора с Анастасией, я устало потёр виски, пытаясь унять нарастающее раздражение. К чёрту женщин и их гребаные игры! Я, конечно, понимал, что она боится меня, но такого появления и поведения от девушки я уж точно представить не мог. Обычно меня мало что могло удивить, но Настя превзошла все мои ожидания. Она дрожала рядом со мной как осиновый лист, как будто я сейчас возьму нож и перережу ей глотку. Чёрт возьми, я не сделал ей ничего плохого! Даже после того, как она пыталась меня убить! Конечно, я не тупой и понимаю, что возможно она не помнит того, что произошло вчера, но я не дал ей ни одной чёртовой причины бояться меня, как будто я какой-то серийный убийца, пришедший по её душу. Возможно, мне всё-таки не следовало забирать Настю и нужно было оставить её в этом грёбаном рабстве. Одной проблемой было бы меньше. Но отступиться я уже не мог.

Вернувшись в спальню, где всё ещё витал аромат её сладких духов, я быстро собрал свои немногочисленные вещи. Я не позволяю никому прикасаться к моим личным вещам, даже Элизе, которая работала домработницей в моей семье ещё с моего детства. Хотя нет, есть один человек, и это не Алессио, а моя няня, Джулия, которая заменила мне мать и вырастила меня. Иисусе, даже представлять не хочу, как отреагирует эта женщина, когда я приведу в свой дом Анастасию. Но я разберусь со всем по мере поступления проблем.

Когда мой небольшой чемодан был собран, я позвонил своему пилоту и приказал подготовить самолёт к вылету через два часа. А пока у меня было время, я мог заняться делами. Я так и не сделал того, зачем прилетел в Нью-Йорк. К сожалению, мне не удастся встретиться с русским – этот ублюдок смылся в Россию. Но вот с МакЛином я разберусь без проблем.

Проинструктировав своих солдат, я оставил нескольких охранять Настю, а остальные вместе со мной расселись по машинам. Ирландец каждое утро проводит в частном спортивном центре. Когда я узнал, чем тамм занимается этот ублюдок, я не мог не возненавидеть его ещё сильнее. Помимо того, что этот старый хрыч трахает там сотрудниц, так он ещё и толкает наркоту под видом протеина совершенно здоровым людям, подсаживая их на эту дрянь. Я был категорически против принуждения людей к их использованию и тем более покупки.

Мой моральный компас был давно стёрт, но я не раз видел, как героин, кокаин, экстази и прочее дерьмо рушат жизни нормальных людей, у которых ещё вчера были планы, семья, работа, друзья. В конечном счёте они умирают в грязных подворотнях или убогих квартирах. Поэтому в моей организации было категорически запрещено продавать наркоту. Да, мы могли бы неплохо заработать на этом, но меня вполне устраивали другие источники дохода – продажа оружия, заказные убийства (всё-таки не зря мой брат считается лучшим наёмным убийцей и снайпером в Италии), киберпреступления, а также некоторые легальные виды деятельности – строительный бизнес, рестораны и развлекательные заведения, оказание частных услуг охраны и сопровождения. Но самый любимый бизнес – это машиностроение. Моя компания входит в число крупнейших производителей и поставщиков автомобилей, велосипедов и мопедов на мировом рынке.

Стиснув челюсти, я мрачно разглядывал проплывающие за тонированными стёклами автомобиля улицы Нью-Йорка, пока мы неслись к спортивному центру МакЛина. Моя кровь кипела от ярости, а руки сами сжимались в кулаки при одной только мысли об этом ирландском ублюдке. Я представлял, как обхвачу его шею своими сильными руками и буду наблюдать, как жизнь покидает его глаза. Адреналин уже бурлил в моих венах, предвкушая сладкую расправу.

Но пока мне придётся отложить этот план. Я ещё не могу позволить себе убить его, не рискнув развязать настоящую войну. Нет, сначала, я дам ему выбор – уйти по-хорошему, или Эдвард потеряет всё на моей территории и покинет США вперёд ногами. А я буду его судьёй, присяжными и палачом в одном лице.

Мой взгляд упал на серебряные запонки на манжетах моей идеально отглаженной рубашки – подарок Джулии на день рождения. Она всегда говорила, что я должен выглядеть безупречно, ведь я лицо семьи. И я старался оправдать её ожидания, даже когда приходилось пачкать руки кровью предателей.

Машина резко свернула к воротам спортивного центра, и я напрягся, готовый к схватке. Привычным движением я проверил, на месте ли пистолет, и удовлетворённо вздохнул. Пора было заняться этим ирландским ублюдком. Выйдя из автомобиля, я расправил плечи, расстегнул пуговицу пиджака и устремился к главному входу. Ко мне уже спешили солдаты МакЛина, сжимая в руках пистолеты.

– Я просто пришёл поговорить с вашим боссом. – спокойно произнёс я, поправляя и без того идеально сидящий костюм. Дорогая ткань приятно ощущалась под пальцами, напоминая о моей силе и влиянии.

Один из парней быстро связался с Эдвардом, и спустя несколько минут тот пропустил меня внутрь, по всей видимости, получив разрешение. Я шёл по коридору, внимательно оглядываясь по сторонам. Как я и предполагал, здесь не было гражданских посетителей, лишь несколько сотрудников да солдаты ирландской мафии, настороженно поглядывающих в мою сторону. Их взгляды прожигали мне спину, но я упрямо двигался вперёд, чувствуя, как адреналин разливается по венам.

Когда я, наконец, достиг комнаты с бассейном, мне открылась поистине отвратительная картина. МакЛин лежал на шезлонге, попивая какой-то напиток, а между его ног сидела девушка и заглатывала его старый, сморщенный член. При виде этого меня едва не вырвало – настолько мерзким и жалким выглядел этот ирландский ублюдок. Но несмотря на его небрежность, стоило моим ногам ступить на плиточный пол, как его взгляд тут же метнулся ко мне. Рука потянулась к пистолету, а солдаты мгновенно заняли боевую стойку, прикрывая своего босса.

Я спокойно остановился посреди комнаты, окидывая взглядом всю эту картину разврата.

– Эдвард, не хочешь принять более цивилизованный вид? – спросил я, выгнув бровь.

– А, что такое, Моррети? Тебе смущает, как девушка сосёт член? – хохотнул МакЛин, бесстыдно облизывая губы. – Могу поделиться, если хочешь. Она делает такую глубокую глотку, что это просто грех не попробовать.

Я поморщился от отвращения, глядя на этого жалкого, распутного ублюдка.

– Нет, спасибо, я не нуждаюсь в услугах шлюх. – ответил я ледяным тоном. – У меня мало времени, поэтому перейду к сразу делу.

Он, видимо, понял, что я не намерен играть в его глупые игры, и, оттолкнув девицу грубым жестом, приказал ей скрыться. Затем, поправив свои плавки, наконец выпрямился, принимая более-менее деловой вид.

– Что тебе от меня нужно, Доменико? – спросил он, пристально изучая меня.

– Я делаю тебе единственное предупреждение. – произнёс я, понижая голос до угрожающего шёпота. – Убери наркотики с МОИХ улиц.

Он усмехнулся, глазея на меня с вызовом.

– А иначе что?

Я сузил глаза, смотря прямо на этого наглого ублюдка, осмелившегося бросить мне вызов. Ему, видно, совсем невдомёк, с кем он связался. МакЛин даже не представляет, на что я способен, когда мои интересы оказываются под угрозой.

– Не советую пытаться это выяснить. – процедил я сквозь стиснутые зубы, наклоняясь к нему так близко, что наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. – Я не побоюсь испачкать руки и уничтожу каждую твою организацию на территории Нью-Йорка, а потом приду за тобой.

Его ухмылка дрогнула, и я с удовлетворением заметил, как в его глазах мелькнул проблеск страха.

– Ты не осмелишься! – прошипел он, сжимая кулаки.

Я рассмеялся ему в лицо, заставив его вздрогнуть.

– О, поверь мне, это непустая угроза. Ты даже не представляешь, насколько далеко я готов зайти, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Я выпрямился, окидывая его презрительным взглядом.

– Ты получил своё предупреждение, МакЛин. Больше я повторять не стану. Убери наркотики с моих улиц или будь готов к последствиям.

Развернувшись на каблуках, я направился к выходу, чувствуя, как напряжение внутри меня постепенно спадает. Но я знал, что это лишь затишье перед бурей. Этот ирландский ублюдок не посмеет ослушаться меня, иначе… я лично позабочусь о том, чтобы он больше никогда не увидел солнечного света.

Когда я снова оказался в своей машине, взглянул на наручные часы. До вылета оставалось совсем немного времени, и я приказал водителю ехать на частный аэродром.

Откинувшись на мягком кожаном сиденье, я позволил себе несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Порой я даже удивлялся, как сильно этот выскочка МакЛин умел выводить меня из себя. Его наглость, самоуверенность, и отвратительная морда – всё это действовало мне на нервы, заставляя кровь кипеть от ярости. Эдвард – на самом деле далеко не самый слабый противник. Этот ирландский выродок успел построить целую преступную империю, контролируя большую часть Нью-Йорка. Но его власть ничто по сравнению с могуществом моей Коза Ностры. Поэтому я не мог позволить себе расслабляться, иначе всё полетит к чертям. А этого я допустить не могу. Слишком многое поставлено на кон.

Когда мы, наконец, подъехали к взлётной полосе, я решительно выбрался из машины, устремляясь к ожидавшему меня частному самолёту. Пора было возвращаться домой и заняться другими, более важными делами. Но когда я поднялся на борт, там были лишь пилот и стюардесса.

– Не понял, а где девушка? – громко рявкнул я.

– Простите, господин Моррети, но пока никого не было. Вы первый. – объявила девушка в синем костюме и шарфике с эмблемой частной авиакомпании, которая принадлежала моей семье.

Нахмурившись, я достал свой мобильный и набрал номер Диего, солдата, который должен был сопровождать Настю. К моему удивлению и нарастающему беспокойству он не ответил с первого раза. Я напрягся всем телом, предчувствуя, что что-то пошло не так.

Наконец, спустя несколько мучительных минут, Диего ответил, и его дрожащий голос заставил меня похолодеть.

– Дон, простите… Мы уже в аэропорту, но девушка сбежала. – выдавил он с трудом, явно опасаясь последствий за свою оплошность.

Я сжал трубку так, что костяшки побелели. Какого чёрта?! Как эта маленькая пташка смогла ускользнуть из-под носа обученных солдат?

– Найдите ей немедленно! – процедил я сквозь стиснутые зубы. – Я проверю по камерам, где она.

Сбросив вызов и развернувшись на каблуках, я бросился к зданию охраны, не обращая внимания на недоумённые взгляды персонала. Сейчас меня волновало только одно – как можно скорее выяснить, куда подевалась Настя.

## Глава 11. Доменико

Дверь офиса службы безопасности поддалась с тихим щелчком, но этого хватило, чтобы двое амбалов у мониторов подскочили, как ужаленные. Видели же, как я иду по коридору, периферическим зрением должны были уловить. Или инстинкт самосохранения атрофировался от лицезрения лиц друг друга целыми днями? Впрочем, сейчас это не имело значения.

– Сэр, чем мы можем вам помочь? – пролепетал один из них, нервно поправляя кобуру.

Второй и вовсе молчал, лишь сглотнул, да так, что я услышал этот звук. Смех, да и только.

– Мои люди приехали сюда вместе с девушкой. Она пропала. – процедил я, наблюдая, как страх на их лицах сменяется пониманием серьёзности ситуации. – Мне нужны записи камер. Немедленно!

Мне не пришлось повторять дважды. Сотрудники, поспешно набирая дрожащими пальцами команды, бросились к мониторам, стараясь угодить мне и избежать моего гнева. Я подошёл ближе к экрану, впиваясь взглядом в мерцающие изображения, чувствуя, как внутри нарастает волна ярости и тревоги. Несколько минут, показавшихся мне вечностью, ушло на то, чтобы найти нужную запись.

Наконец, на экране мелькнула хрупкая фигурка Насти. Она в панике ускользнула от моих людей, когда те отвлеклись на какого-то паренька, лицо которого было скрыто капюшоном. У меня сложилось такое впечатление, что это было все подстроено для того, чтобы добраться до неё. Но кто мог это сделать? Неужели русские решили сыграть по-крупному и открыто бросить мне вызов? И чего боялась Настя? Быть пойманной или здесь было что-то ещё?

– Вот, сэр, в туалет зашла! – голос охранника вырвал меня из размышлений.

К сожалению, в уборных не было камер, но мы просмотрели запись и заметили, что тот самый тип в капюшоне, спустя пару минут юркнул в женский туалет, а затем вышел через короткое время, которое вполне бы хватило, чтобы выстрелить и убить девушку. Но Настя так и не появилась даже спустя десять минут.

Ярость и страх, сплетясь в тугой узел, сдавили внутренности, не давая вдохнуть полной грудью. Где Настя? Он с ней что-то сделал или она сбежала? И кто, чёрт возьми, этот парень? Я сжал кулаки до боли, ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Если с ней что-то случилось, я собственными руками разорву этого ублюдка на куски.

– Сэр? – охранник смотрел на меня с опаской, видя, как меня трясёт от гнева.

– Перешлите мне все записи за сегодня! – рявкнул я, с трудом сдерживая бушующую внутри ярость.

Не дожидаясь ответа, я вырвался из душного офиса и устремился к туалетам. Сердце колотилось, как бешеное, грозя выскочить из грудной клетки. Предчувствие беды сковывало ледяным страхом, из-за чего каждый шаг давался с невероятным усилием. Я должен найти её, чего бы это ни стоило. А потом… Я поймаю этого ублюдка, который посмел тронуть Настю, узнаю, что ему было от неё нужно, а потом сожму руки вокруг его горла и буду душить, пока жизнь не покинет его. Медленно и мучительно!

Ворвавшись в женскую уборную, я замер, вглядываясь в полумрак, пытаясь уловить хоть малейший шорох. Тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием, давила на виски. Она должна быть здесь, просто обязана. Но её, блядь, не было! Мой взгляд скользнул к открытому окну, и я громко выругался по-итальянски, чувствуя, как ярость захлёстывает меня с новой силой.

Подлетев к подоконнику, я выглянул наружу, высматривая хоть какие-то следы её присутствия. Но, конечно, Насти там не было. Развернувшись на каблуках, я вылетел из туалета, словно ураган, сметающий всё на своём пути. Сотрудники аэропорта шарахались в стороны, как испуганные мыши при виде кошки. Я был готов разорвать на части любого, кто встанет у меня на пути, не задумываясь о последствиях.

Вернувшись в офис службы безопасности, я с порога рявкнул:

– Проверьте уличные камеры! Немедленно! Она вылезла через окно в женском туалете! Я должен знать, куда она направилась!

Сотрудники, ощущая исходящую от меня угрозу, засуетились, поспешно выполняя приказ. Их пальцы торопливо порхали по клавиатурам, выводя на мониторы изображения с камер наружного наблюдения. Каждая секунда промедления отдавалась болью в висках, а сердце гулко ухало в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Я хотел разнести этот грёбаный аэропорт, не оставив и камня на камне.

Я быстро набрал номер Диего, сжимая трубку так сильно, что костяшки побелели.

– Проверьте улицу с восточной стороны! – рявкнул я, не дав ему и слова, вставить. – Она должна быть где-то там!

Спустя несколько мучительных минут, которые я провёл, словно зверь в клетке, нервно меряя шагами тесный офис, охранник подозвал меня к монитору, и в ту же самую секунду раздался звонок моего телефона, но я не торопился ответить.

– Сэр… Взгляните… – нервно пролепетал мужчина, указывая на экран дрожащим пальцем.

Я подошёл ближе и замер, ощущая, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб. Настя лежала на асфальте в луже крови, её светлые волосы разметались по серому, холодному покрытию. Схватившись за ногу, она плакала, а рядом с ней были Диего и ещё двое моих солдат, окружившие её плотным кольцом.

Словно удар под дых, облегчение накрыло меня с головой. Она жива, но что-то произошло, раз она ранена. Кто этот ублюдок, который посмел причинить ей вред? Кровь застучала в висках, требуя мести.

– Найдите мне эту тварь! – процедил я сквозь зубы, бросив на охранников мрачный взгляд.

Не дожидаясь ответа, я направился к выходу, по пути отвечая на звонок:

– Босс, мы нашли её. – раздался в телефоне голос Диего.

– Я знаю, уже иду. – рявкнул я и тут же сбросил вызов.

Когда я, наконец, добрался до них, с трудом сдержал гневный рёв. Эта тварь, которой оставалось жить считаные часы, выстрелил Насте прямо в ногу.

– Найдите того, кто это сделал! Он в чёрной худи и серых джинсах, примерно моего роста. – скомандовал я, и мои люди, словно гончие, бросились выполнять приказ. – И найдите врача немедленно!

Я осторожно подошёл к Насте, сердце бешено колотилось в груди, пока я быстро осматривал её тело в поисках других ран. К счастью, больше ничего не было. Бросив быстрый взгляд на цвет крови, я заметил, что она алая, а значит, артериальная. Поэтому я рывком вырвал ремень из петель брюк и использовал его как жгут, туго затянув чуть выше раны. Настя застонала, её лицо исказила гримаса боли, и моё сердце сжалось от этого звука.

– Тише, тише. – прошептал я, беря её ледяную руку в свою. Кожа была такой холодной, словно её только что вытащили из морозильной камеры. – Всё хорошо, ты в безопасности.

– Больно… – прошептала она, её голос был хриплым, едва слышимым. Глаза затуманились от страдания, а губы посинели.

– Я знаю, девочка, знаю. – прошептал я, гладя её по щеке. – Но тебе нужно потерпеть.

Я осторожно коснулся её шеи, чувствуя, как под моими пальцами бьётся слабый пульс. Её кровь пропитывала одежду, окрашивая ткань в тревожный алый цвет. Но я не мог позволить ей умереть. Не сейчас, когда я впервые за долгие годы чувствую, как моё сердце бьётся быстрее ради кого-то.

– Что за тайны ты хранишь, Настя? – тихо спросил я, встретившись с ней взглядом. – Что заставило тебя бежать?

Она всхлипнула, её губы дрогнули, и прошептала еле слышно:

– Простите… Я не хотела… Доставить неудобств…

– Тише. – я погладил её по волосам, стараясь вложить в это движение всю нежность, на которую был способен. Моё сердце сжималось от одного вида этой девушки, истекающей кровью. – Мы поговорим об этом позже, но, чтобы тебя не напугало, теперь ты в безопасности. Я найду того, кто это сделал, и он заплатит за свои действия. Главное – не засыпай, оставайся со мной.

– Нет… пожалуйста… не надо… – она попыталась поймать мою руку, сжать её своими пальцами, но сил не хватило. – Так будет только хуже…

Её слова оборвались на полуслове, голова безвольно откинулась назад, и она потеряла сознание.

– Настя! Проснись! – рявкнул я, и наклонившись, осторожно приподнял её голову, положив на свои колени.

Прижимая её к груди, я сжал челюсти так сильно, что заныли зубы. Этот ублюдок, который посмел причинить ей боль, не уйдёт от меня. Я найду его и медленно, с наслаждением буду пытать его, наслаждаясь каждым его криком. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Потому что я не могу потерять ещё одну девушку, под моей ответственностью… только не снова. Образы прошлого, которые я так пытался забыть, вновь встали перед глазами, отравляя меня изнутри. Я не переживу, если с Настей что-то случится.

ВОСПОМИНАНИЕ. Десять лет назад.

Сырой воздух подвала, пропитанный затхлой плесенью, страхом и тошнотворной смесью грязи и спермы, сдавливал горло, словно удавка. Желудок скручивало от тошноты, но я не мог оторвать взгляда от кошмара, разворачивающегося перед глазами. Боже, сколько же здесь крови… Она была повсюду. На каменных стенах, потемневших от времени и ужаса. На грязном полу, залитом мерцающим в свете тусклой лампочки. На рваном матрасе в углу, который служил ложем для немыслимых страданий и унижений.

Крики, стоны, мольбы о пощаде, звериный рык похоти – все эти звуки сливались в один нескончаемый поток боли, от которого раскалывалась голова. Я так и не смог понять, что из этого было реальностью, а что – кошмарным сном. Словно попал в ад Данте, только вместо девяти кругов – один, мой собственный.

Я стиснул зубы, стараясь унять дрожь. Меня, Доменико Моррети, будущего Дона Коза Ностры, человека, перед которым трепетали даже самые отмороженные ублюдки, провели, как мальчишку. Сыграли на моих чувствах, как на дешёвой скрипке. Хуже всего было то, что я не мог заставить себя ненавидеть ту, из-за которой оказался в этой ситуации. Я любил Софию до безумия, до ломки в груди. Планировал сделать ей предложение, уже представлял, как надену кольцо на её тонкий палец…

Но мой чёртов папаша решил иначе. Вколол мне снотворное и запер в этом аду. Очнувшись, я обнаружил себя прикованным к стене, а перед глазами разворачивалось самое отвратительное зрелище в моей жизни. София, моя любимая девушка, сосала член одного из наших солдат. Её прекрасное тело, которое я так любил ласкать, было покрыто синяками и ссадинами. Она плакала, но продолжала давиться и даже не пыталась вырваться.

В течение нескольких дней я был вынужден наблюдать, как мою женщину накачивают наркотиками и насилуют снова и снова, а она стонет не от боли, а от извращённого удовольствия! Сейчас Софи лежит на матрасе, вся в крови и сперме, с закрытыми глазами. Её грудь тяжело вздымается, а с её губ срываются когда-то любимые мной звуки.

Я понимаю, что она заслужила наказание, в этом не было сомнений. Но сердце… отказывалось верить в предательство. Неужели все её ласки, слова о любви были лишь фарсом, уловкой опытной лгуньи? Я видел доказательства собственными глазами, но разум цеплялся за призрачную надежду, словно утопающий за соломинку. И как бы я ни был зол на Софию, я не могу убить её, как того требует отец. У меня всегда были границы, и поднять руку на женщину, была одна из них. Поэтому я вынужден наблюдать, как двое мужчин одновременно насилуют мою женщину после того, как это сделали ещё трое.

– Посмотри на неё, Доменико. – раздался рядом голос отца, и я почувствовал на своей шее его горячее, пахнущее табаком дыхание. – Посмотри, что бывает с женщинами, которые осмеливаются предавать семью Моррети.

Я сжал зубы, чувствуя, как ярость и отчаяние пожирают меня изнутри.

– Она чёртов агент ФБР и собиралась усадить нас за решётку. – продолжил он, и в его голосе послышались стальные нотки. – И пока ты, как последний дурак, бегал в поисках обручального кольца, она трахала своего настоящего мужа! Тоже, кстати, федерала!

Сжав кулаки, я с ненавистью посмотрел на отца.

– Ты всё равно не имел права наказывать её! Это я должен был разобраться…

Не успел я договорить, как в живот прилетел сокрушительный удар, от которого я согнулся пополам задыхаясь. Отец схватил меня за волосы, заставляя поднять голову.

– Заткнись, щенок! Я тебя воспитывал не для того, чтобы ты был грёбаной тряпкой! – прорычал он, сжимая мои волосы в кулаке. – Эта шлюха использовала тебя, обвела вокруг пальца и заплатит за это!

Его хватка ослабла, и я, теряя равновесие, рухнул на колени, тяжело дыша. Отец подошёл к Софи и резко дёрнул её вверх за волосы, заставляя поднять голову.

– Ну что, сучка, готова к следующему раунду? – ухмыльнулся он, многозначительно обхватив свой член поверх брюк.

– Отец, не надо! – прохрипел я, пытаясь подняться на ноги. – Оставь её в покое! Прекрати всё это дерьмо!

Он лишь презрительно усмехнулся в ответ, и его лицо, изборождённое морщинами, казалось, в этом мрачном полумраке маской самого дьявола.

– Она грёбаная предательница и с удовольствием трахается у тебя на глазах, а ты ещё смеешь просить за неё? – его голос был похож на шипение змеи. – Ты грёбаный слабак, как и твой брат! Какая-то чёртова киска лишила тебя рассудка! Доменико, ты не достоин занять место во главе нашей организации!

– Нет… – единственное, что я смог выдавить из себя, чувствуя, как меня накрывает волна тошноты. Не только от вида крови и грязи, но и от слов отца. Неужели он прав? Я действительно настолько слаб, что не мог убить человека, который предал меня?

София застонала. Её голова безвольно болталась, на шее алел багровый след от его пальцев.

– Посмотри на меня! – прорычал отец, вновь заставляя её поднять голову. – Это из-за тебя мой сын превратился в размазню!

– Нет… – прошептала она, с трудом шевеля губами. – Это не так… Я…

Её слова прервал жестокий, звонкий удар, который отец нанёс ей прямо в лицо. Из разбитых губ Софии хлынула кровь, оставляя багровые пятна на её бледном лице.

Я вскочил, бросился к ним, но железные цепи, крепко связывающие меня, не дали мне сделать и шага, и я снова рухнул на колени.

– Остановись! – закричал я, чувствуя, как в груди что-то надламывается. – Я сделаю, всё, что ты хочешь, но прекрати!

Но он лишь зловеще рассмеялся, стягивая с себя ремень.

– Я её трахну, а ты будешь смотреть и наблюдать каждую секунду, пока твоя грёбаная шлюха принимает мой член и кончает на нём! И попробуй, блядь, отстраниться хоть на мгновение, ты очень пожалеешь об этом!

Если бы я только знал, что отец не остановится на этом, и что это было лишь начало…

## Глава 12. Доменико

Я медленно спускался по трапу частного самолёта, ощущая, как густой, пряный воздух родной Палермо окутывает меня, словно приветствуя и напоминая, кто я есть и где настоящий дом. Сердце забилось чаще в предвкушении возвращения, ведь эта земля – моя кровь и плоть, она взрастила меня и сделала тем, кто я есть сейчас.

Навстречу спешил Алессио, его глаза, обычно холодные и расчётливые, горели почти маниакальным огнём. Я хмуро взглянул на него, не понимая причины такой радости.

– Привет, старший брат!

– Ты чего какой довольный? – хмыкнул я, обнимая его и похлопывая по плечу. – Неужели так соскучился?

– Мы вчера ночью с Марселой ходили в клуб. – ответил он, многозначительно пошевелив бровями. – Так что да, у меня фанта-блядь-стическое настроение.

Чёрт возьми! Я бы никогда не подумал, что увижу брата в подобном расположение духа. Ещё совсем недавно Алессио упивался тьмой, веселился, когда предвкушал чужую боль и страх. Но, с тех пор как брат похитил и женился на принцессе Каморры, Марселе, она словно перевернула его мир с ног на голову, действуя на него как живительный эликсир. И, признаться, я был рад видеть брата таким счастливым, ведь семья для меня превыше всего.

– И что, это не вызвало у твоей драгоценной жёнушки желания сдать тебя в ближайший монастырь для умалишённых? – ухмыльнулся я, точно зная, в какой клуб они ходили.

Мне было хорошо известно, где раньше Алессио проводил свои ночи и что делал с девушками, по крайней мере, до того, как похитил Марселу. Но мне всё, равно как и чем он занимается со своей личной жизнью, главное, чтобы это не принесло проблем.

– О, ей больше, чем понравилось это место! – рассмеялся Алессио, и в его глазах мелькнуло знакомое пламя собственника. – Я там VIP-комнату выкупил. Могу, кстати, поделиться, если хочешь.

Скорее всего, любого другого мужчину эта идея очень бы привлекла, но не меня. Когда я ещё увлекался сексом и мог получать от него удовольствие, меня не прельщали клубы, где похоть выворачивают наизнанку, выставляя её на всеобщее обозрение. Да и насилие, которое так любит мой брат, даже тогда меня не привлекало.

У меня был свой излом – искусство власти, подчинения и обладания, сплетённое из тугих узлов и шелковых лент. Шибари. Оно всегда завораживало меня, позволяя погрузиться в атмосферу абсолютного контроля, дирижировать не только телом, но и душой. Власть, скрытая в каждом натяжении или узле, опьяняла, превращая меня в творца, а мою покорную музу – в произведение искусства. Но я уже давно не прикасался к верёвкам и уж тем более не играл ни с кем. Хотя сейчас, стоило мне задуматься об этом, в моём сознании вспыхнул соблазнительный, почти осязаемый образ – Настя, подвешенная к потолку, а её изгибы красиво обвиты красными верёвками. Голубые глаза, затуманенные страстью и страхом, её кожа, покрытая мурашками от каждого прикосновения шёлка, её голос, превращённый в хриплый шёпот. Но я резко отмахнулся от этой мысли, словно от назойливой мухи.

– Нет, спасибо. – голос прозвучал резче, чем я планировал. – Меня это не интересует.

Всё во мне требовал, чтобы я вернулся в Нью-Йорк, но именно поэтому я здесь, а не рядом с её постелью. Беспокойство за Настю было слишком сильным, оно затуманивало разум, мешало холодно мыслить и принимать взвешенные решения. А я не имел права на ошибки. Поэтому, когда в аэропорту мне сообщили, что её жизни ничего не угрожает, я не медля ни секунды, поднялся на борт самолёта. Оставил её под охраной моих надёжных солдат и улетел домой, чтобы заняться делами.

Алессио тем временем внимательно наблюдал за мной, явно почувствовав перемену в моём настроении. Он знал, что наши дела всегда стоят для меня на первом месте, но, видимо, что-то в моём лице выдало моё волнение.

– Что-то случилось, брат? – тихо спросил он, положив руку мне на плечо.

– Нет, тебе не о чём беспокоится. – ответил я, уверенным тоном, и направился к чёрному, как вороново крыло, «AUDI», который ждал у края взлётной полосы. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно приросли к раскалённому асфальту.

– С возвращением домой, дон Моррети. – почтительно склонил голову мой солдат, открывая передо мной дверь автомобиля.

Я коротко кивнул ему в ответ, скользя в прохладный салон. Алессио, на удивление, не проронил ни слова, молча устроившись на заднем сидении. Хотя брат знает, что я никогда не делюсь своими проблемами, предпочитая разбираться с ними самостоятельно.

В салоне повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора. Прикрыв глаза, я откинулся на спинку сиденья, позволяя себе на мгновение расслабиться. Аромат кожи и хвои, пропитавший салон, немного успокаивал нервы, но не мог заглушить тревожные мысли.

– Итак, какие новости? – начал я, не открывая глаз. – Вы с Неро, конечно, звонили каждый день, отчитываясь, как прилежные ученики, но теперь я хочу знать всё. В деталях.

Следующие тридцать минут, пока наш AUDI мчал по извилистым дорогам Палермо, Алессио в красках рассказывал, что произошло в моё отсутствие. Сделки, переговоры, мелкие стычки с конкурентами… Всё, как всегда. Всё то, о чём они и так докладывали мне по телефону каждый божий день. Но сейчас я жаждал услышать больше, ведь в моё отсутствие могло произойти что-то по-настоящему важное, о чём они могли не рассказать мне по вызову, прекрасно осознавая возможность прослушки. К моему облегчению никаких серьёзных проблем не возникло.

Впрочем, брат и не был обязан отчитываться передо мной, как мальчишка, – это скорее была работа моего консильери. Пусть Алессио и был младшим боссом, но чаще всего он предпочитал действовать в тени, выполняя роль головореза, который держал в страхе всю Италию, и безжалостно разбирался со всеми, кто решил обмануть или предать нас. Но была наша норма, наш кровавый семейный бизнес, и брат был вовлечён в него так же, как и я, пусть и предпочитал более… насильственные методы.

Когда машина, наконец, припарковалась возле главного входа в наш семейный особняк, больше похожий на королевский замок. И дело было не только в его поистине роскошном, почти вызывающем виде, но и в той ауре неприступности, которой он был окутан. Высокие стены, массивные кованые ворота, система безопасности, охрана, вооружённая до зубов… Для чужаков это место было неприступной крепостью, но для меня оно всегда было надёжным убежищем, тихой гаванью в бушующем море криминала и насилия. Местом, где я мог хоть ненадолго отрешиться от того груза ответственности, который лёг на мои плечи вместе с титулом Дона.

Я вышел из машины, ощущая, как напряжение, сковывавшее меня последние часы, постепенно отпускает. На пороге меня уже ждали трое людей. Один – высокий, широкоплечий, с суровым лицом – без раздумий принял бы за меня пулю, и второй человек после Алессио, которому я безоговорочно доверял свою жизнь. Неро Бруно – мой консильери и лучший друг. Рядом с ним стояла пожилая женщина – Лукреция Коппола, которая стала для нас с Алессио второй матерью после самоубийства нашей мамы. Оберегала от ошибок… и, надо признать, частенько прикрывала перед отцом наши мальчишеские проделки. Сейчас она управляла моим хозяйством и персоналом в доме. А третьей в этой компании была Марсела – жена Алессио. Я пока ещё особо не доверял ей, но не был негативно настроен в отношении девушки, потому что она делала брата счастливым.

Лукреция, не дожидаясь, пока я поднимусь по ступеням, сбежала навстречу и заключила меня в объятия, едва не задушив своим фирменным ароматом – смесью лаванды, розмарина и свежевыпеченного хлеба.

– Добро пожаловать домой, Доменико! Мы так по тебе скучали! – её голос дрогнул от волнения, и я позволил себе на мгновение расслабиться в её тёплых объятиях, вдыхая аромат, знакомый с детства.

– Я тоже скучал по тебе, tata! – тихо ответил я отстраняясь.

Марсела в это время стояла, слегка откинув голову назад, и разглядывала меня с ленивой улыбкой. Красные как кровь, губы изогнулись в усмешке, обнажая ряд идеально ровных зубов. Она знала себе цену и не стеснялась это показывать. Я наклонился и легко коснулся губами её щёки.

– Рад тебя видеть.

– С возвращением в своё королевство, деверь! – ответила она с нахальной ухмылкой.

Затем я перевёл взгляд на Неро. Его проницательные глаза внимательно изучали моё лицо, будто пытаясь найти какие-то ответы на свои вопросы.

– С возвращением, Дом! – произнёс он, протягивая мне руку. В его голосе, обычно невозмутимом, я уловил нотки беспокойства. – Ты же вроде должен был прилететь не один?

На данный момент никто не знал о Насте. Только Неро был посвящён в эту часть моей жизни, которую я предпочитал держать в тайне. Будь моя воля, я бы и от него скрыл эту девушку, эту… аномалию в моём мире, состоящем из чётких правил, холодного расчёта и железной дисциплины. Но мне нужна была его помощь, поэтому я был вынужден рассказать вкратце о том, как Настя появилась в моей жизни. И он уже успел не раз дать мне понять, что я совершил ошибку, которая позже точно укусит меня в задницу.

– Планы изменились. – коротко ответил я, сжимая его ладонь в крепком рукопожатии. Мой взгляд заявлял сам за себя: «Лучше не начинай!».

– Мальчики, все ваши разговоры о делах потом, а сейчас обедать! – властно воскликнула Лукреция, хлопая в ладоши. – Доменико, наконец, вернулся домой, и я не позволю вам с порога заниматься своими тёмными делишками!

Она бросила на Бруно многозначительный взгляд, и тот, чуть заметно усмехнувшись, склонил голову в знак покорности. Даже мой консильери, человек, которого боялись самые отпетые мафиози Сицилии, не смел перечить Лукреции, когда дело касалось семейных традиций. Особенно связанных с едой.

– Идём, Дом. – Неро обхватил меня за плечо, подталкивая к дому. – Твоя tata три дня не выходила из кухни, готовя твои любимые каннеллони. И не вздумай отказываться, а то она нас всех накормит аранчини, пока не лопнем!

– Хорошо-хорошо. – пробормотал я, позволяя Лукреции обнять себя за талию и увлечь в сторону массивных, дубовых дверей. – Только не надо угрожать, пощади старика!

– Какой ты старик, Доменико! – возмутилась Коппола, но в её голосе слышалась тёплая улыбка. – Ты у меня ещё о-го-го! Вот женишься, заведёшь внуков, тогда и поговорим, кто старик…

Я почувствовал, как Неро напрягся рядом, а Марсела и Алессио громко рассмеялись позади нас. А вот я не видел в словах Лукреции ничего уморительного. Женитьба вызывала у меня неприятную дрожь, а от мысли о детях становилось не по себе. Узы брака, семейные хлопоты – всё это было для меня чуждым, непонятным миром, который я предпочитал наблюдать со стороны, оставаясь в тени.

Когда-то я действительно планировал обзавестись семьёй – домом, женой, детьми. Но судьба распорядилась иначе. И теперь это было категорически невозможно. Любые проявления слабости или сентиментальности неуместны и опасны. Особенно когда на моих плечах лежит ответственность за жизни сотен людей и судьбу целого клана.

И всё же, сейчас, когда я, наконец, вернулся домой, в свою крепость, я почувствовал, как холодная броня моего равнодушия, в очередной раз за последние несколько дней с появлением Анастасии, дала трещину. На одно крохотное мгновение в моей голове промелькнула мысль: а что было бы, если бы здесь всё-таки была Настя, как я изначально планировал? Как бы она отреагировала на Лукрецию, на моего брата и Марселу, на Неро, на этот дом?

«Скорее всего, бы сбежала от тебя не оглядываясь! И правильно бы сделала!» – ехидно бросил внутренний голос, или один из моих демонов. – «Ты не заслуживаешь её, или капли счастья, или лучика света в своей проклятой жизни. Ты не смог спасти Софию. Так зачем подвергать Настю той же участи? Зачем обрекать её на страдания?».

Мне хотелось бы возразить и напомнить, что это именно она предала меня, но я знал, что в каждом этом слове была правда. Как бы Софа ни поступила со мной тогда, я должен был сделать хоть что-то, чтобы помочь ей выбраться из этого ада. А не просто сидеть сложа руки и смотреть, как над ней издеваются, как ломают её, как превращают в безвольную куклу.

Я должен был быть лучше отца, а не таким же чудовищем как он!

## Глава 13. Анастасия

Я открыла глаза и моментально почувствовала тяжесть на сердце. Очнувшись в роскошном пентхаусе Доменико, я снова ощутила себя пленницей в этих мрачных, но уютных стенах. Богатый интерьер, отделанный в тёмных тонах, казался одновременно надёжным убежищем и душной тюрьмой. Я осталась одна, лишь зловещий шёпот ночи напоминал, что я всё ещё жива, хотя порой мне хотелось, чтобы это было не так.

Диего, ответственный за мою безопасность, сообщил, что его босс улетел на Сицилию, но из-за неотложных дел не смог дождаться моего выздоровления. Однако перед своим отъездом Доменико позаботился о том, чтобы врач осмотрел рану и оказал мне лучшее лечение. Пожилой мужчина вколол мне сильное обезболивающее, но эта лекарственная субстанция не могла заглушить боль, которая разрывала мою душу.

Доменико купил меня, как товар, но в его глазах, когда он смотрел на меня, я видела нечто большее, чем просто собственность. Там таился огонь, который то вспыхивал ярко, то гас, оставляя меня в состоянии тревожного ожидания. И сейчас, когда его не было рядом, эта неопределённость ощущалась ещё острее. Я чувствовала себя в бездонной пропасти, а он был едва заметной ниточкой надежды, что могла удержать меня от падения в бездну. Но он бросил меня. Как и все остальные.

Я снова и снова задавала себе вопрос: неужели я действительно настолько ничтожна? Что такого я сделала, чтобы заслужить эту участь? Ответа не было, только давящая, безмолвная тишина, которая впечатывала меня в пустоту, ещё больше усугубляя моё отчаяние.

Но что я могла ожидать после того, как сбежала от людей Доменико? Возможно, мне следовало предупредить его солдат, но страх сковал меня, затмив разум. Я не могла думать и действовать рационально. Всё, что меня волновало – это бежать, спрятаться от него, от этого воплощения ада в человеческом обличии, от одного из самых опасных убийц Братвы.

Я понятия не имею, по какой причине Пётр искал меня, и вряд ли это из-за того, что моя «семья» беспокоилась о моей судьбе. Но когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах холодную бездонную пропасть, и поняла, что он пришёл с одной целью – убить меня… свою сводную сестру. Какая чёртова ирония!

Пётр – родной сын моего отчима, Фёдора Васильева, правой руки Пахана – Олега Смирнова, а я… всего лишь «жалкое ничтожество», незаконнорождённая дочь Марии, которую она нагуляла от мужа.

Брат, конечно, попытался убить меня. Выстрел пронзил мою ногу, разрывая плоть, оставляя за собой жгучую боль. Я упала на холодный бетон, мир вокруг закружился, а кровь, стекая по ноге, казалась густой, тягучей и чёрной, как моя собственная безнадёжность. Но что-то отвлекло Петра, и он скрылся, прежде чем появились солдаты, а затем и сам Доменико.

Однако даже в тот момент, когда я погружалась в пучину боли, я видела взгляд Доменико, его тёмные глаза, обычно холодные и властные, были искажены чем-то непонятным. В них я разглядела не только гнев, но и что-то ещё… боль? Страх? Сожаление? Но была ли это реальность или игра моего воображения? Я не знала.

Но сейчас я уверена, что Доменико просто отмахнулся от меня. Я стала проблемой, которую нельзя уничтожить, но и не хочется держать рядом. Я понимала его логику. Я была как шип в его ботинке, который не давал ему спокойно идти по жизни. Я была не той женщиной, которую он хотел видеть рядом с собой.

Точно так же и члены моей семьи отмахнулись от меня. После того как Фёдору прислали конверт с моими обнажёнными фотографиями в постели с мужчиной, отчим выгнал меня из дома и запретил общаться с матерью, сделав меня изгоем собственной семьи.