# Разбойница

Фрост Кей

Возвращение с войны оказалось не таким, каким Робин представляла. Став хозяйкой поместья, она отказывается от брака по расчету с юношей, который пытается отобрать земли ее семьи.

Когда люди герцога нападают в лесу на семью Оборотней, Робин присоединяется к сражению и получает помощь от необычного союзника. От дракона. Вот только за добрые дела тоже приходится платить.

Робин не планировала становиться разбойницей. Она также не планировала влюбляться в дракона, желающего схватить ее и отнести в свое логово. Попав в ловушку между двумя мирами, Робин должна сделать сложный выбор: долг и честь или же любовь и семья?

Frost Kay

The Hood

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Copyright © 2022 by Frost Kay

All rights reserved

© Старикова О., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

## Пролог

Тринадцать лет назад

– Папа, так нечестно, – пожаловалась Робин, смахнув с лица длинные черные волосы. Они всегда падали ей на глаза, но стричься мама не разрешала. – Я тоже хочу быть лордом Локсли!

Она посмотрела на брата-близнеца, который улыбался ей со своей кровати.

– Я старше Джона!

Отец поднял дочь на руки и, поцеловав ее в щеку, которая тут же зачесалась от прикосновения его бороды, уложил в постель.

– Знаю, дорогая, но закон предельно ясен. Земли и замок переходят к старшему наследнику мужского пола.

– Глупый закон, – фыркнула она, скрестив руки на груди. – Девочки ничем не хуже мальчишек.

– Ты права, – пробормотал отец. – Вот только при маме таких слов не употребляй.

Робин кивнула и натянула одеяло до подбородка. Отец подошел к кровати Джона и поплотнее его укутал. Он поцеловал ее брата в бледный лоб. Джон всегда болел.

– Папа, а почему мы подчиняемся законам, если они заставляют страдать таких людей, как Сисси? – спросил Джон.

Вздохнув, отец присел на край кровати Джона. Он посмотрел на Робин, а затем снова перевел взгляд на ее брата.

– Я сейчас скажу нечто важное, поэтому, дорогие мои, слушайте внимательно.

Робин перевернулась на бок и широко раскрыла глаза. Он расскажет им какой-то секрет?

– Знаешь, почему Робин иногда ходит в твоей одежде, Джон? – спросил он.

– Потому что людям необходимо видеть здорового мальчика, тогда они могут быть уверены, что нашей земле ничего не угрожает и… – Джон сморщил нос в попытке вспомнить остальное. – И что наше правление не подлежит сомнению.

– Но почему им это необходимо?

– Потому что плохие люди попытаются захватить нашу землю, – прошептал Джон.

– Верно, любовь моя. В таком мире вы родились. Равенство между мужчинами и женщинами существует только в этом доме. В королевстве, в котором мы живем, преобладают совсем другие взгляды. Считается, что мужчина имеет бо́льшую ценность, чем женщина.

– Глупости, – вставила Робин. – Мы с Джоном оба произошли от мамы.

Отец улыбнулся.

– Какая ты проницательная. Вы оба одинаково важны в наших глазах, но большинство думает иначе.

– Тогда они тупицы, – пробормотал Джон.

– Следи за языком, – мягко отчитал отец.

– Прости, папа.

– Все в порядке, сынок. – Он похлопал Джона по ноге. – Ко всем нужно относиться с уважением и любовью. Именно этого хотел наш создатель. Все люди равны.

– Почему люди думают, что девочки хуже мальчиков, папа? – спросила Робин.

– Большинство людей учат лжи с младенчества, и поэтому они продолжают в это верить, когда вырастают. – Его серьезный взгляд остановился на Робин. – Знаешь, почему я заставляю тебя тренироваться во дворе с мечами?

– Потому что иногда Джон не может, – ответила Робин. Она знала, что мама терпеть не могла, когда дочь участвовала в спаррингах.

– Не поэтому, любимая. Я не могу избавиться от предубеждений против твоего пола. Хочу, но не могу. Твоя жизнь всегда будет тяжелее, чем у Джона. Это неправильно, и мне очень жаль. Но я могу научить тебя быть жестче, умнее и сильнее любого, кто встанет у тебя на пути.

– Я могу быть жесткой, папа, – прощебетала Робин.

– Знаю, что можешь. – Он перевел взгляд на Джона. – Вы должны присматривать друг за другом. У тебя только один брат. Когда мы с мамой покинем этот мир, у вас останетесь только вы двое.

– Да, папа, – в унисон ответили близнецы.

– Я очень сильно люблю вас обоих. Спокойной ночи. – Он встал с кровати и задул свечу на комоде рядом с сыном. – Сладких снов.

Он закрыл за собой дверь.

Робин услышала, как Джон перевернулся на бок. Лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках, освещая его лицо, полностью повернутое к ней.

– Мне жаль, что ты не можешь быть лордом Локсли, – пробормотал он.

– Все нормально. Ты не виноват.

– У нас много земли и большой дом. Даже когда папы и мамы не станет, я не хочу, чтобы ты уходила. Ты можешь помогать мне с нашими людьми, и мы всегда сможем жить в одной комнате!

Она улыбнулась брату.

– Обещаешь? – спросила она, потянувшись к нему и выставив вперед мизинец.

Джон широко улыбнулся и обхватил ее мизинец своим.

– Обещаю.

Но он солгал.

Жизнь никогда не была справедливой.

## Глава первая

Настоящее время

Шериф


Влюбленные мужчины вели себя глупо.

По крайней мере, ему это было на руку.

Гонимый любовью, монстр сбежал из своей крепости, как только исцелился, а вместе с ним и раздражающий зеленый дракон, охраняющий место несколько недель.

Пока зверь обитал в крепости, Густав не мог действовать. Чудом было то, что шериф выжил после нападения чертова дракона.

Прихрамывая, он брел по залам крепости чудовища глубокой ночью. Цветок, который ему поручили раздобыть, лежал, тщательно завернутый, в сумке, прикрепленной к бедру. По позвоночнику пробежал холодок, и мужчина стиснул зубы, не замедлив шага. Что-то беспокоило его в этом месте. Может, дело в исполосованных картинах, разбитых зеркалах или жутких горгульях, которые, казалось, наблюдали за ним сверху.

Тут слишком тихо.

Густав вырос в замке лорда Мержери. Там никогда не было тихо. Казалось, что сами камни этого замка хранят кровавые тайны прошлого.

Волосы на затылке встали дыбом, когда он наконец выбрался из крепости, больше напоминающей склеп. Кто-то следил за ним.

У тебя воображение разыгралось.

Он оттолкнулся от стены крепости и несколько мгновений осматривал залитый лунным светом луг. Никого не видно.

Беспокойство скрутило живот, а лоб покрылся испариной. Ему нужно уходить прямо сейчас. Господин и так слишком долго ожидает своих цветов.

Шериф выпрямился и поспешил к выступу, по которому можно было пересечь реку. Куда ни глянь, везде опасность. Рискнуть и разозлить своего лорда еще не так страшно. По крайней мере, он не разорвет его на части голыми руками.

Не стоит так на это рассчитывать.

В этом и заключалась особенность наследника провинции Мержери. Он был грубияном, мошенником и ядовитой гадюкой, чему Густав радовался до тех пор, пока на него эти качества направлены не были. Но всегда присутствовал шанс на то, что сотрудничество может обернуться против него.

С одной стороны, весело, а с другой – страшно.

Вот почему еще в юном возрасте Густав позаботился о том, чтобы стать для наследника незаменимым. Совершал ли он подлые поступки? Да. Получил ли он власть, превосходящую власть любого другого на точно такой же должности? Да.

В конце концов, оно того стоило.

Дело в том, что Густав относился к низшему классу с каплей талаганской крови в венах. Если кто-нибудь узнает, его отправят в поле к остальным Оборотням. Вместо этого у него есть власть, золото, земли и поддержка самой могущественной провинции.

А для отброса общества больше и мечтать не о чем.

## Глава вторая

Робин


Солнце едва взошло, а Робин уже неслась сквозь лес, спасая свою жизнь.

Рана запульсировала, и девушка вздрогнула. Конечно же, она получила травму во время побега. Все пошло не так, неправильно. По правде говоря, так с ней происходило уже много лет. Болезнь матери, апатия отца и смерть брата изменили все. Иногда боль от утраты близнеца становилась настолько невыносима, что она начинала мечтать о другой жизни, той, где она была единственным ребенком. Однако фантазии не давали передышки от чувства потери, преследующего ее изо дня в день.

Но ничего из этого теперь не имело значения.

Сейчас главное – уйти от нападавших, а не рухнуть на лесную землю. Из плеча текла кровь, а перед глазами все плыло. Робин споткнулась, но устояла на ногах. Если она сейчас упадет, то, скорее всего, больше никогда не поднимется.

Слишком рано умирать. Продолжай идти вперед.

В жизни ей пришлось через многое пройти, чтобы оказаться именно здесь, и столько всего еще предстоит сделать. Робин с успехом сражалась на войне вместо своего погибшего брата и не собирается умирать вот так. Неудивительно, что никто в полку не догадался, что она женщина, выдающая себя за брата ради того, чтобы ее стареющий отец не пошел воевать. Волна обжигающего стыда окрасила красным и без того раскрасневшееся лицо Робин. Что скажет папа, когда вновь увидит ее? Выгонит из дома? Неужели она навлекла позор на их семью?

Она посмотрела наверх и сквозь ветви деревьев увидела светлеющее небо. Дыхание застывало в воздухе, формируя облачка.

Если он увидит тебя снова.

Покачав головой и превозмогая боль в плече, Робин побежала вперед, обгоняя своих потенциальных нападающих.

Никаких сомнений быть не может. Робин должна снова увидеться с отцом. Она обязана вернуться домой.

Если не вернется, то сама себе подпишет смертный приговор.

Капитан полка считал, что Робин пала в бою, а значит, земли ее семьи и все их владения теперь в опасности. Уж очень сильно он наслаждался чужим горем, чтобы так просто держать при себе такие ужасные новости.

Робин не могла такого допустить. Необходимо защитить семью. У нее не осталось другого выбора: только выживание и действие. Ради семьи, своих людей и самой себя.

Когда погоня несколько поутихла, Робин воспользовалась возможностью, чтобы сделать остановку у корявого дуба. Она согнулась пополам и втянула воздух, пронзающий легкие тысячами ножей. Заморозь меня зима, как же больно.

Плотно закрыв глаза, девушка закашлялась, чувствуя влагу на губах. Резко распахнув глаза, она поежилась от вида собственной крови на земле. Проведя целый год на войне и в сражениях, она так и не избавилась от страха крови. Ее все еще так и норовило вырвать. К горлу подступила желчь, и она опустошила желудок, после потянулась к ране на плече.

Все тело пронзила агония, и Робин едва не потеряла сознание. Если при кашле появлялась кровь, то ничего хорошего не жди, уж это Робин понимала. Значит, загноившуюся рану на плече больше нельзя назвать просто поверхностным ранением. Ей нужна помощь.

И как можно скорее.

До нее донесся звук ритмичного бега, и девушка отшатнулась от дерева. Они почти ее догнали.

Стиснув зубы и превозмогая боль в теле, Робин попыталась затеряться среди тенистых деревьев. Если ей не удастся поскорее оторваться от преследователей, взойдет солнце и у них появится преимущество. Нужно добраться до той части леса, в которую не проникало слабое зимнее солнце. Она уступала в размерах и весе мужчинам, идущим по ее следам, поэтому ей просто нужно забрести туда, куда они пройти не смогут, и тогда Робин окажется в безопасности.

На какое-то время. Пока из-за травмы ей не придется снова покинуть лес.

Еще один шаг.

Для того чтобы оставаться в вертикальном положении, двигаться и находиться в сознании, Робин приходилось прикладывать немало усилий, и тело, в свою очередь, трясло от такой нагрузки.

Еще шаг, потом еще, потом еще. Еще один. Еще…

Она поскользнулась на толстом слое зимней грязи, и почти все силы ушли на то, чтобы сдержать крик, который рвался наружу. В своем изможденном, почти невменяемом состоянии она потеряла равновесие и качнулась вперед. Девушка скатилась по крутому склону леса. Слетев в овраг, она позволила стону сорваться с губ. Перед взором девушки закружились деревья и снег, и боль теперь официально записалась в ее спутники. Только она подумала, что большего уже не переживет, как падение замедлилось, а затем и вовсе остановилось.

По ее телу пробежала дрожь, а перед глазами замелькали черные пятна. Она умерла? Нет, ей все еще очень больно. Она умирала? Скорее всего. Она втянула ртом морозный воздух, от которого и без того стучащие зубы заныли.

Робин осторожно подняла голову. Стрелы разметало по земле, но лук пережил спуск. Он лежал вне досягаемости, немного потрепанный, но готовый к использованию. Висок пронзила резкая боль, и она тут же положила голову обратно, прикрыв глаза, избавляясь от вида вращающегося мира. Девушка вытянула правую руку и обхватила пальцами одну из стрел. Прикосновение помогло ей заземлиться посреди накатывающих волн боли. Но оставшись и поддавшись дреме, как того требовал ее организм, Робин встретит верную смерть.

Встань. У тебя получится. Не сдавайся. Борись.

Две слезы скатились по ее замерзшим щекам, когда она заставила себя открыть глаза и оглядеть свое тело. Плечо бросалось в глаза, но, помимо него, больше ничего не казалось сломанным. Просто невероятное чудо. Есть за что благодарить судьбу. Она сухо усмехнулась или же всхлипнула. Будь Джон еще жив, он больше не смог бы обвинить ее в том, что она угрюмо смотрит на мир.

Ты еще не мертва. Так что пошевеливайся.

Острая боль в плече и легких, а также тупая пульсация в каждой мышце тела напоминали о том, что Робин еще жива и может оставаться такой еще долгое время, если будет поступать по уму. Она закрыла глаза и сосредоточила слух на происходящем.

Вокруг все оставалось неподвижным. Тихим.

За ней никто не следовал.

Робин чуть не рассмеялась такому повороту событий. Падение должно было оказаться смертельным: она слишком испугалась, чтобы сгруппироваться, но вязкая грязь смягчила ее ошибку. Девушка отделалась только несколькими порезами и ссадинами от шипов. Наверняка несколько новых синяков расцветут на коже в течение следующих нескольких часов.

Она фыркнула, отчего тут же запульсировала голова.

Какое значение имели несколько синяков по сравнению с травмой легких и возможным сотрясением мозга?

Кроме того, она потеряла хвост в виде преследователей.

В какой-то степени ей стоило даже поблагодарить себя за совершенную ошибку.

Ноги взбунтовались и не хотели больше удерживать ее вес, но Робин все равно поднялась и изо всех сил старалась собрать стрелы в потрепанный колчан. Выдернув лук из противного тернового куста, она внимательно вгляделась в свое окружение. В этой части леса гораздо темнее и холоднее по сравнению с тем, где она уже бывала. Прихрамывая, девушка шагнула к оврагу, и перед глазами тут же замелькали пятна.

Замечательно. Она явно заработала себе сотрясение мозга.

Незадолго до того, как Робин полностью потеряла зрение, ее руки коснулись огромного засохшего красного дерева. Сбоку у него зияла дыра, а лучшего убежища сейчас не найти. В любом случае у нее не хватало сил на поиски чего-нибудь получше, поэтому она шагнула в безопасность гигантского ствола.

Закутавшись в плащ, она прислонилась к стене своего нового убежища. Постепенно давление в черепе сходило на нет. Внутрь просочился холод, и она заметила, что туника намокла. Осторожно приподняла плащ и выругалась. Плечо снова сильно кровоточило. Девушка коснулась трясущимися пальцами грязной раны. По позвоночнику пробежала дрожь, а желудок сжался от вида темной, отравленной крови.

Ноги Робин подкосились, и она упала на колени. Девушка потеряла сознание до того, как ударилась головой о землю.

## Глава третья

Пятью днями ранее

Робин


Она бродила по лесу вблизи города. Звезды, как она устала! Защита жителей маленькой северной деревни, в которой они в настоящее время стояли лагерем, оказалась неблагодарной работой. Каждый раз, когда она заступалась за местных, по ней наносили удар. За последние несколько недель травля только усугубилась. Робин знала: если бы не Мадам и ее девочки, она была бы сейчас серьезно ранена.

Пнув камушек, девушка прислонилась к ближайшему дереву и с наслаждением встала под крошечным лучиком солнца, падающим на землю и согревающим лицо. В такие моменты она так остро чувствовала тоску по своей семье, что сердце словно обливалось кровью. Как поживали ее мать и отец?

– Нет! Прекратите! – закричала какая-то женщина.

Глаза Робин распахнулись, и она повернулась на звук. Тихо вытащив стрелу из колчана, она подкралась к месту действия. Девушка поднялась на вершину холма и увидела трех солдат, окруживших прачку. Они гоготали и рвали на ней платье, пока та отчаянно пыталась с ними бороться.

Мерзкое яростное чувство вспыхнуло у нее внутри. Никто не имеет права распоряжаться чужим телом. Никто.

Держась поближе к деревьям, с бешено колотящимся сердцем, она сокращала расстояние. Самый высокий из мужчин, по совместительству капитан Робин, схватил женщину и лизнул ее в щеку.

Достаточно.

Робин выпустила стрелу, которая пронзила его плечо. Мужчина закричал и выпустил женщину. Робин нырнула за дерево, пытаясь отдышаться. Если ее обнаружат, до вечера ей не дожить.

Рань их и убирайся отсюда незамеченной.

– Я знал, что он придет. Он просто ничего не может с собой поделать. – Пауза. – Робин, мы знаем, что ты где-то там. Почему бы тебе не подойти к нам и не поздороваться?

По спине пробежал холодок. Они все подстроили?

Она оглядела деревья вокруг и заметила лучника слева от себя. Робин дернулась как раз в тот момент, когда стрела вонзилась в ствол дерева там, где она стояла. Девушка побежала вверх по склону, позади раздались крики. Хотелось надеяться, что прачка воспользовалась своим шансом на побег.

Добежав до вершины холма, она уже не чувствовала ни рук, ни ног. От удара в грудь она закричала. Робин ахнула и уставилась на стрелу, торчащую из верхней части груди. Еще один лучник.

Спотыкаясь, она нырнула меж густых деревьев, почти ослепленная болью.

Не прекращай бежать. Если ты остановишься, ты покойница.

Ветки хлестали по лицу и рвали одежду, но она продолжала свой путь.

– Я попал в него. Он не мог далеко уйти, – прорычал знакомый голос. Десмонд, их второй капитан. – Найди его!

Их голоса звучали все дальше, но она не знала наверняка, потому ли это, что она продвинулась далеко вперед, или оттого, что вот-вот потеряет сознание из-за кровоточащей раны.

Найди укромное местечко.

Робин споткнулась о корень и рухнула на колени. Она застонала, и слезы потекли по лицу от пронзившей все тело боли. Тяжело дыша, она огляделась. Взгляд остановился на дереве, корни которого поднялись настолько, что образовали нечто вроде двери. Робин подползла к нему и уставилась на темную дыру, ведущую в нору какого-то существа.

Капитан или барсук?

Барсук.

Она развернулась, а затем, превозмагая боль, стерла все следы и попятилась в сторону большой норы. С бешено колотящимся сердцем она спустилась в темную сырую дыру. Она была больше, чем казалось на первый взгляд, и, к счастью, никаких животных там не было. Робин свернулась калачиком и застонала. Она обхватила стрелу рукой и через боль попыталась дышать.

Над ней раздались шаги, и она старалась не дышать, пока они находились поблизости. Робин прижалась спиной к стенке и взмолилась, чтобы они не заглянули внутрь.

– Есть какие-нибудь следы? – требовательно спросил Десмонд.

– Он не мог уйти слишком далеко, – прокаркал Немрон. – Я попал в самое сердце.

К счастью, он ошибся.

– Он все равно что мертв.

Десмонд зловеще рассмеялся.

– Наш повелитель будет рад услышать эту новость. Наконец-то наследник поместья Локсли мертв. Пошли отпразднуем.

Капитан планировал ее убийство. Лорд Мержери планировал его. Жадному мужлану потребовалось заполучить земли ее семьи.

Слезы боли потекли по ее лицу, когда она надавила на рану, а их голоса затихли вдали. Робин с трудом сглотнула и уставилась на корни дерева замутненными глазами.

Робин свергнет несправедливых и жадных лордов Мержери, даже если умрет, пытаясь. Они думали, что избавились от наследника Локсли, но им и в голову не приходило, что преданная женщина намного опаснее солдата.

Она улыбнулась, закрыв глаза.

Они заплатят.

## Глава четвертая

Пятью днями ранее

Тэмпест


Заморозь меня, зима, когда эта чертова спина перестанет болеть?

Свежий зимний ветер трепал ее распущенные волосы цвета барвинка, в то время как сама Тэмпест растирала ладонями поясницу. Медленно втянув носом воздух, она отбросила назад непослушные волны, щекочущие лицо. Не замерзла она только благодаря меховому плащу. Скоро наступит весна. Она вышагивала по балкону дворца в горах, и холод каменного пола пробирался сквозь толстые носки. Следовало вернуться внутрь и согреться у щедрого огня, разведенного ее мужем Пайром перед тем, как он сбежал несколькими часами ранее, но Тэмпест не могла заставить себя уйти.

Каждый раз, стоя на балконе, она размышляла о нереальности происходящего. Она никогда не представляла себе будущего за пределами дворца, где ее не видели ручной собачкой правителя и прославленной убийцей на службе у Короны. Тэмпест никогда не помышляла о замужестве. Для Гончих, элитного отряда воинов, об этом и речи не шло. Их преданность принадлежала королевской семье. Ко всему прочему, она прошла через многое, чтобы вступить в их ряды, будучи женщиной. И променять это на что? Мужа, очаг и дом? Такое в планы не входило. К счастью, у нее была собственная голова на плечах, а еще коварный муж-Оборотень, кицунэ, который бросал вызов всем правилам.

Ее дядя Малком как-то сказал, что ей предначертана большая любовь, но, на ее взгляд, он был слишком уж романтичным. Тэмпест встретила свою судьбу только благодаря чистой удаче и смехотворному стечению обстоятельств. Само по себе оказалось чудом то, что Пайр не казнил ее сразу же, или то, что она не прокралась ночью в его комнату и не задушила.

На ее губах медленно прорисовалась улыбка.

Иногда у нее появлялось искушение поступить именно так.

Этому мужчине свойственны пороки, ухищрения и изворотливость. Но он принадлежал ей, а о другом она и мечтать не могла. Может, Пайр годами и строил из себя злодея в роли лорда Темного Двора, но в действительности был далек от злобы. К его собственному огорчению, ему присущи честь, галантность и милосердие, поэтому Оборотню приходилось притворяться плохим парнем, чтобы свергнуть бывшего коррумпированного короля. Тэмпест нравилось думать, что именно с ее подачи муж начал все с чистого листа. Несмотря на изменения, через которые они прошли друг ради друга, они все еще оставались собой.

Еще бы он перестал носить свою вычурную одежду.

Тэмпест фыркнула и спрятала руки под меховой плащ. Звезды, у Пайра в гардеробе больше пар обуви и шляп, чем у нее. Обученная шпионскому мастерству Тэмпест уяснила для себя одно: никогда не привлекай внимания.

Значит, нужно одеваться в землистые, темные, обычные цвета, которые подстраивались под окружающую обстановку, и ей такое нравилось. Но не ее паре. Он носил насыщенные оттенки, парчу, золото и серебро. Она прислонилась к балюстраде. Во имя Дотэ, он больше интересовался драгоценностями и блестящими штучками, чем она. Если бы не его темно-красные уши кицунэ, Тэмпест заподозрила бы, что ее муж на самом деле сорока.

Девушка вздохнула, оттолкнулась от парапета и вернулась внутрь. Меховой плащ волочился следом за ней. Она закрыла стеклянные двери, прошлепала ногами по толстому цветастому ковру и встала перед камином, вытянув руки в попытке их согреть. Несмотря на то что она привыкла к холодным температурам родного королевства, жизнь во дворце, высеченном среди Жутких гор на севере, казалась холодным испытанием. Пятьдесят процентов времени ее буквально окружали ледяные каменные стены.

Она сжала челюсти.

Тэмпест хотелось большего. Темный Двор стал ей домом, но она скучала по путешествиям. На должности главы королевской шпионской сети она в основном занималась бумажной работой, к чему не особо привыкла. Хитрая улыбка заиграла на ее лице. Именно поэтому она подкинула часть своих бумаг на рабочий стол Пайра, и сегодня утром он их заметил. Он пообещал отомстить, а затем зацеловал ее почти до бесчувствия и выбежал из комнаты, бормоча что-то о коварных сексуальных женщинах.

Как же ей нравилось подкалывать свою пару.

Едва различимый звук достиг ее ушей за секунду до того, как двойные двери в их личный кабинет распахнулись от чрезмерной силы и влетели в стены. Тэмпест закатила глаза, но не посмотрела в сторону Пайра. Кто-то вывел его из себя.

– Убил кого-нибудь? – спросила она.

– Пока нет, но планирую.

И это не ее муж.

Тэмпест обернулась и посмотрела на потрескавшуюся от удара штукатурку. Пайр вряд ли такое оценит. Она вскинула бровь, глядя на Дэмиена, короля драконов.

– Так уж это было необходимо?

Изумрудные глаза Дэмиена метнулись к стене, а затем снова обратились к ней.

– Прошу прощения.

– Можно исправить. – Она внимательно посмотрела на друга, отметив его затрудненное дыхание и пылающую в нем ярость. – Тебя явно что-то беспокоит. О чем задумался?

Дракон фыркнул, скрестив руки на обнаженной груди. По крайней мере, на этот раз на нем штаны. Стыд в нем напрочь отсутствовал, и ей приходилось видеть те части его тела, о которых она предпочитала забыть.

Жилка в его челюсти подергивалась, и Дэмиен отвел от нее взгляд, продолжая молчать. О нет. Ничего хорошего не жди. Ее улыбка тут же улетучилась, и она пристально посмотрела на него.

– Рассказывай.

Он стиснул зубы и прорычал:

– Я упустил его.

Тэмпест медленно моргнула и постаралась сохранить лицо. Она точно знала, о ком он говорил. Шериф, так он себя называл, судя по тому, что рассказала Торн. Его что-то связывало с правителем провинции Мержери. Тэмпест разослала шпионов для сбора информации о человеке, который напал на кузена Дэмиена Луку и каким-то образом пережил встречу с самим Дэмиеном. Проблема заключалась в наступившем затишье, что ее раздражало. Затишье в ее работе совершенно не ценилось. А когда дело касалось герцога Мержери и его наследника, ни о чем хорошем не могло быть и речи. Мержери, как известно, всегда являлся занозой в заднице монархии, в особенности с момента коронации принцессы.

– Чем я могу помочь? – быстро спросила она.

Дэмиен относился к тому типу личностей, которые предпочитали переходить прямо к делу. Нет смысла ходить вокруг да около. Гордый дракон не пришел бы к ней, если бы ему не понадобилась ее помощь.

– Нужно найти его, – отрезал Дэмиен, но его мрачный тон нисколько не смутил ее. Может, он и большой, страшный король драконов, но она встречалась лицом к лицу с гораздо более могущественными врагами.

– Понимаю. Я разослала своих шпионов, как только ты сообщил о том, что шериф сбежал. Отсюда лежит долгий путь. Сомневаюсь, что они смогли так быстро добыть какую-то информацию.

Дэмиен зарычал и запустил руки в свои зеленые волосы, тяжело дыша.

– Он сбежал!

Тэмпест мгновенно оказалась рядом с ним и положила руку ему на бицепс.

– Неправда. Мы его разыщем.

– Люди в этом королевстве сродни муравьям. Найти его почти невозможно.

– Ну же. Ты ведь хорошо меня знаешь, – тихо пробормотала Тэмпест. – Дай нам немного времени.

Он опустил руки и уставился на нее, немного успокоившись.

– Время работает против нас. Ты не хуже меня знаешь, что, как только след простыл, человек все равно что мертв.

– Но мне известно то, чего не знаешь ты.

Взгляд Дэмиена стал более резким.

– Говори же.

Она отступила и усмехнулась.

– Бриллианты.

Его брови сошлись на переносице.

– Бриллианты?

– Несмотря на все попытки Мержери не привлекать внимания к своей провинции, они не могут скрывать чрезмерные траты. Они любят выставлять напоказ свое богатство.

– Все люди с властью любят расточительство.

– Ты прав, – сказала она, подходя к камину. Она разворошила угли и добавила в огонь еще два полена. – Но герцог Мержери за последние десять лет чуть не скатился в банкротство.

– Интересно. Так откуда берется золото?

Тэмпест указала кочергой на Дэмиена, когда он опустился в кресло Пайра с откидной спинкой.

– Именно это и хотел выяснить мой муж.

– Земля плодородна, а в лесах полно дичи и древесины, – отметил друг.

– Верно, но лес относится к владениям Локсли. К тому же из-за беспорядков в провинции многие поля сожгли. Прошлогодний урожай оказался никуда не годным, и в этом году все выглядит ненамного лучше. Герцог выжимает из людей все соки, но прибыль все равно не соответствует тому, сколько он тратит.

Дэмиен махнул рукой.

– Ближе к делу, женщина. Кажется, ты слишком много времени проводишь со своей парой. Ты разглагольствуешь о каждой мелочи, до которой мне нет дела.

– Детали важны, – возразила она, кладя кочергу на место. – Я связалась со старым другом Пайра…

– С преступником, не иначе.

Она улыбнулась.

– С торговцем. Похоже, герцог прибрал к рукам алмазы.

– В горах к востоку от Мержери нет драгоценных камней. Я бы знал.

– Именно. – Она подошла к стулу и плюхнулась в него, натянув меховой плащ на колени. – Они откуда-то достают бриллианты.

– Но ничто не дается бесплатно, – добавил Дэмиен с лукавой улыбкой.

– Верно. – Она сложила пальцы домиком, и дракон задумался. – Итак, что именно они обменивают на эти бриллианты?

– Рабов?

Она покачала головой.

– С Ансетт на троне попытаться такое провернуть мог бы только сумасшедший. К тому же герцог – человек более тонкого склада.

– Тогда наркотики, – уверенно произнес Дэмиен.

– Мы тоже педполагаем такой вариант. Теперь, – она потерла руки, – поговорим о бриллиантах. Ходят слухи, что в Бетразе расположены незаконные алмазные копи.

Дэмиен резко втянул воздух.

– Территория Старой Матери?

Тэмпест торжественно кивнула.

– Именно.

Дракон подался вперед.

– Тут поосторожнее, Тэмпест. С ней шутки плохи. Старая Мать существует уже много лет. Никто точно не знает, кто она такая, только то, что она держит своих волков в железном кулаке. После своего последнего брака она правит герцогством через свою падчерицу. У нее все под контролем. Она одна из сильнейших альф в истории.

– Знаю, но я иду туда, куда меня ведет информация. – Она вздохнула и провела рукой по лицу. – Думаю, что на данный момент легче прокрасться на ее территорию, чем к Мержери.

– И все же ты засылаешь туда шпионов. – Пауза. – Для меня.

Тэмпест выдержала пристальный взгляд Дэмиена.

– Да. Ты мой друг. Когда кто-то причиняет боль тебе, они причиняют боль и мне. Семья держится вместе.

Красивое лицо Дэмиена украсила развязная улыбка.

– Ты уверена, что не хочешь оставить своего кицунэ и сбежать со мной? – поддразнил он, снимая напряжение.

– Никогда. Я тебе уже говорила, что меня не интересуют всякие побрякушки.

– Странная ты женщина, – пробормотал он и тут же хлопнул себя руками по бедрам. – Кого ты отправила в Бетраз? Брайна?

– Нет.

Дэмиен склонил голову набок, перестав улыбаться.

– Ты не проинформировала его о ситуации?

Тэмпест отвела взгляд, уставившись на танцующие языки пламени.

– Нет, я не стала.

– Почему? Он лучше всех бы справился в этой ситуацией.

– Я не отправлю его обратно в это чистилище, – отрезала она, пристально глядя на Дэмиена. – Ты знаешь, что они с ним сделали. Он едва выбрался оттуда живым. Отправить его обратно – все равно что подписать ему смертный приговор.

– Не утаивай такое от него.

– Не буду, но отправлять его туда не собираюсь. Не могу так рисковать его жизнью.

Старая Мать больше никогда не запустит свои когти в Брайна.

– Так кого ты собираешься туда отправить?

Она вскинула брови.

– А ты как думаешь?

Дэмиен обнажил зубы в опасной улыбке.

– Меня.

– Тебя. Если ты не против. У шерифа есть связи со Старой Матерью. Там ты нападешь на его след.

Дракон поднялся со стула и на мгновение навис над ней, а затем взял ее руку в свою и поцеловал тыльную сторону.

– Твое желание для меня закон.

– Если бы, – парировала она. Он выпустил ее руку и направился к выходу. – Оставайся на связи. Не высовывайся. Мне нужна только информация, а не мертвые тела.

– Ничего не обещаю.

Тэмпест закатила глаза и хмуро посмотрела на свою руку.

– Ты оставил на мне свой запах, – обвиняюще проговорила она.

Дэмиен низко рассмеялся.

– Подарок для твоей пары.

Прекрасно.

Чертовы мужчины.

## Глава пятая

Настоящее время

Робин


Придя в сознание, Робин несколько раз моргнула. Веки казались тяжелыми и слишком чувствительными к солнечным лучам, проникающим сквозь щели внутрь пустого ствола дерева. Как долго она лежала без сознания? Пять или шесть часов? Дольше? Судя по головокружению, она предположила, что проспала где-то полтора дня. Но как ей удалось не уснуть вечным сном и не пасть жертвой самого глубокого и темнейшего из сновидений без согревающего огня?

Она бросила взгляд на свою рану. Выглядело все ужасно, но, по крайней мере, кровотечение остановилось. Девушка закрыла глаза и прислушалась к своему телу, оценивая повреждения. Каждая частичка ее тела находилась в напряжении и во власти боли. Робин пошевелила замерзшими пальцами и поморщилась. Даже такое простое действие давалось с трудом. На глазах выступили слезы, когда она пошевелилась: рана в плече болела так сильно, что пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Нельзя позволять себе такие слабости прямо сейчас, иначе она умрет.

Поднимайся.

Почувствовав вкус железа на языке, она заставила себя сесть.

Желудок воспротивился происходящему, и она согнулась пополам, испытывая рвотные позывы. Рот наполнился желчью и ничем больше. Когда она ела в последний раз? Вчера? Позавчера? Звезды, она даже не знала, какой сегодня день.

Вытерев рот, она прижалась спиной к полукруглому стволу упавшего дерева и посмотрела на открывшийся взору вид. Столбы света исполняли свой танец на снегу, а большие темные деревья стояли безмолвно, как часовые. Ну хоть что-то. Если бы она слишком сильно отклонилась от нацеленного пути и далеко зашла в темный лес, то света бы видно не было. Или, может, она забежала настолько далеко, что добралась до противоположной части леса?

Хотя сомнительно.

Робин была в плохой форме. Она ни за что не смогла бы пройти через весь темный лес и не попасться под горячую руку или лапу хищников или бандитов. С потрескавшихся губ сорвался смешок. Насколько она знала, ей едва удалось скрыться за деревьями и после пришлось кружить на месте. Вот где таилась опасность. Заблудиться в лесу почти приравнивалось к смерти.

Нужно определить положение солнца и найти ориентир. Направление. Ручей. Мох, характерный для данного региона. Что-нибудь.

Когда она попыталась вернуть пальцам чувствительность, суставы с болью запульсировали. Не помогло. На самом деле Робин не чувствовала ни рук, ни ног – за исключением жжения, словно от кончиков кинжалов, в конечностях, которое говорило о том, что она замерзла. Тело охватила дрожь, застучали зубы. По крайней мере, хоть какая-то реакция. Если она все еще чувствует холод и двигает конечностями, значит, сон продлился не так уж долго. Необходимо прийти в движение, и тогда она сможет найти хворост и подготовиться к ночи. Но глупо для начала не воспользоваться угасающим послеполуденным светом и не выяснить, где она находится.

Изнеможение с новой силой нахлынуло на нее, но девушка стиснула зубы и через силу встала на колени, а затем и на ноги. Она покачнулась и, спотыкаясь, вышла из своего убежища. Под ботинками хлюпал снег вперемешку с грязью. Запрокинув голову, Робин с удовольствием подставила лицо лучам зимнего солнца и прислушалась. С тихим журчанием ручья пришло и облегчение.

Вода и еда.

Девушка медленно двинулась на этот звук. Оставалось надеяться, что она найдет рыбу и водяной кресс.

К счастью, далеко идти не пришлось. Ускорив шаг, она вскоре нашла небольшой, но благословенный чистый источник. Присев на корточки, Робин смочила горло ледяной водой. Холод обжег пальцы оттого, что она сложила ладонь чашечкой и поднесла жидкость к губам. Проклиная отсутствие бурдюка с водой или бутыли, она встала, чтобы осмотреться.

Судя по наклону падающих лучей, солнце сядет в ближайшие два часа. Она посмотрела на пики Жутких гор, едва видимых из-за деревьев, а затем на ручей, текущий в противоположном направлении. В груди затрепетала надежда. Крепость Локсли находится примерно в двух днях пути, если брать во внимание ее нынешнее состояние. Хотя, если память ей не изменяет, она забрела как раз за границу с Бетразом. Девушка поморщилась и вздохнула. Она успела подумать, что хуже уже быть не может. Бетраз – провинция, известная своей безжалостностью, преступниками и бандитами. Всем известно, что женитьба герцога и последующая смерть оказались последствиями заговора Старой Матери. Теперь она властвовала не только над лесами и их обитателями, но и над герцогством. Робин поежилась. Лучше бы убраться отсюда поскорее.

Приложив тыльную сторону ледяной ладони ко лбу, девушка скривилась. У нее сильный жар – признак того, что инфекция пустила корни. Волна мурашек пробежала по телу.

Тепло. Робин нужно согреться. Нужно развести огонь.

Теперь, зная свое местоположение, в путь она отправится утром. Угасающий дневной свет лучше потратить на сбор хвороста, обработку ран и при этом не замерзнуть насмерть за ночь. Хорошо, что она стала экспертом в таких вещах.

Она содрала кору с засохшего дерева и вернулась в свое убежище. После этого бросила ее на пол, справляясь с болью и недомоганием.

Сосредоточься на чем-нибудь приятном.

Несмотря на большое количество придурков среди солдат, Робин смогла найти там и друга. Товарища. Они присматривали друг за другом. Им оказался крупный, дородный мужчина почти на два фута выше нее по имени Боррис. После того как ему стало плохо из-за загноившейся раны на ноге, только Робин ему помогла. В свою очередь, когда Боррис поправился, он позаботился о том, чтобы она получала дополнительный рацион в каждый прием пищи. Их отношения были взаимовыгодными, и Робин их понимала и принимала: если ты заботишься о своих людях, твои люди заботятся о тебе.

Теперь ей оставалось полагаться лишь на себя.

– Все ты сможешь, – прошептала она себе под нос.

Робин старательно собрала мох с ближайших деревьев вместе с соком и аккуратно положила поверх кусочков коры. Затем она сосредоточилась на сборе зимних трав для припарки. Хорошо, что она знала о свойствах растений вокруг и могла их различать. Если только ей удастся развести огонь, она сможет растереть некоторые из них со снегом в горькую и неаппетитную кашицу и затем постарается ее проглотить. Растения помогут остановить инфекцию, а намазанная на плечо паста залепит рану. Затем она погрузится в болезненный, беспокойный сон, но утром должна почувствовать себя лучше.

Она так близка к дому. Мысль о семье причиняла боль сильнее, чем все физические недомогания, пронизывающие тело. Дошла ли новость о ее гибели на войне до семьи? Это не имело значения. Достаточно скоро они узнают правду. Ей нужно еще немного побыть солдатом.

Робин бросила горсть трав на снег возле убежища и добавила немного свежих сосновых иголок. Вполне достаточно.

Затем она проползла дальше по пустому стволу сваленного дерева, пока его верхушка не оказалась всего в нескольких дюймах от ее головы. Девушка улыбнулась, обнаружив углубление в земле из-за сгнившей части дерева. Нашлось идеальное место для костра, которое способно скрыть ее от любопытных глаз. Взглянув вверх, она зажмурилась и проковыряла дыру в коре сверху, надеясь, что она не рассыплется полностью. Когда у нее получилось, Робин отодвинулась, довольная сделанным отверстием для дыма.

Прихрамывая, она вышла из укрытия и обошла его, внимательно осматривая лес. Искала слепую зону, которая могла бы помешать ей следить за окружающей обстановкой, но не нашла ни одной. Хотя в ней сидела уверенность в том, что преследователей поблизости давно не осталось, девушка не могла рисковать. Подобрав ближайшую ветку, она попыталась замести свои следы вплоть до упавшего ствола дерева.

Удовлетворившись результатом, Робин принялась за работу, собирая самый сухой хворост, какой только могла найти на земле, и благодарила всевозможных богов за то, что во время впечатляющего падения не потеряла в лесу маленькую сумочку, привязанную к талии. В ней хранились два кинжала, тончайшее из одеял, деревянная чаша и самое главное – кремень и огниво.

Пальцы замерзли настолько, что посинели, и, пока она разводила огонь, тело содрогалось от холода. Руки дрожали, и у нее три раза подряд не получилось поджечь собранный мох.

– Ну же, – прошептала Робин, облизывая губы. Она засунула руки под мышки, раскачиваясь на месте. Необходимо разжечь огонь. Просто необходимо. Робин попробовала еще раз и выругалась, выронив огниво. – Во имя Д-дотэ, – процедила она сквозь стиснутые зубы и выругалась, не сдерживая себя. Маму бы потрясло то, каким богатым словарным запасом обзавелась Робин во время службы в полку. Она подняла камень и ударила по нему снова. – Да с-с-сработай ты уже. Работай!

За ее восклицанием наконец последовал успешный удар. Робин обхватила ладонями волшебный огонек в то время, как он начал пожирать растения, сухие сосновые иголки и мох. Она наслаждалась всплеском энергии, который сама же и создала, и теплом, проникавшим в ее замерзшую плоть. Действуя крайне осторожно, девушка подкинула в огонь хвороста. Когда ветки успешно вспыхнули, она села напротив костра.

Как только пальцы согрелись, Робин поморщилась от боли, но, превозмогая ее, подожгла костер еще в нескольких местах. Стоило пламени выровняться, как Робин рухнула рядом с его согревающими языками.

Какое-то время она просто лежала, любуясь оранжевыми, красными и желтыми оттенками потрескивающего огня, а также чернеющей древесиной. Робин хотелось уснуть прямо здесь и сейчас, но она знала, что не выживет, если поддастся своему желанию. Содрогнувшись, она взяла себя в руки. Пошатываясь, девушка поднялась на ноги, вылезла из ствола дерева и через силу собрала камни у края ручья.

Из-за слабого освещения и лихорадки поиски Робин продвигались медленно. Она выпрямилась и медленно моргнула, заметив кучку маленьких фиолетовых цветочков, растущих вдоль воды. Дыхание перехватило. Не может быть. Спотыкаясь, Робин зашагала вперед и упала на колени, бросив камни. Девушка заботливо коснулась мягкого фиолетового лепестка и чуть не заплакала.

Мимикия.

Робин сорвала два из четырех цветков и быстро пробормотала короткую благодарственную молитву. Ее все еще поражало, что нечто, столь хрупкое на вид, могло пережить суровые зимы Хеймсерии. Она сунула цветы в карман плаща и вернулась за камешками, которые бросила на землю ранее. Последние лучи солнца окончательно исчезли к тому времени, как она вернулась к своему костру.

С трудом сев поближе к теплу, девушка выудила из сумки деревянную миску. Она треснула еще до падения, но трещина на отполированном дереве расширялась с пугающей скоростью. Робин знала, что еще одного падения посудина не выдержит, но если ей повезет, в ней больше не будет необходимости. Через два дня она вернется домой и сможет обменять деревянную миску на нефритовую. Она выложила камни по краю костра. Как только они нагреются, она с удовольствием положит их под плащ.

Пальцы противились любой нагрузке, особенно измельчению трав в маленькой миске, но, как и перед лицом любого испытания, Робин не унималась. Покончив с ними, она высунулась из укрытия и добавила в миску пригоршню снега. Пламя быстро растопило снег, и она перемешала содержимое пальцами до образования пасты. Наконец, добавила в смесь один цветок Мимикии и подождала, пока паста слегка нагреется. Она отодвинула миску от огня и поднесла к губам. От запаха содержимого у нее скрутило желудок.

Была не была.

Зажав нос, она проглотила лекарство, захлебываясь из-за слизи, тут же покрывшей зубы и язык. Как и ожидалось, острая, колкая боль пронзила тело, и ей пришлось через силу сглотнуть, чтобы содержимое желудка не вырвалось наружу.

Она сосредоточилась на дыхании. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Снова и снова, пока она с уверенностью не могла сказать, что ничего, кроме воздуха, не выйдет из ее разжатых губ. Затем она разогрела еще снега, оторвала часть туники и открыла старую повязку. От запаха вся краска отхлынула от ее лица, но она сумела сдержать рвотный позыв. Превозмогая боль, она чашку за чашкой лила теплую воду на рану, чтобы промыть ее и смыть остатки загрязнения. Наконец приготовила еще одну пасту, погуще. Робин тяжело вздохнула и приготовилась к тому, что последует дальше.

Обмакнув пальцы в пасту, она прижала их к ране – и тут же вскрикнула. Перед глазами замелькали звезды, но она не потеряла сознание. Едва. Трясущимися руками она закончила обработку. Она нарвала свое одеяло на полоски, сделав из них бинты и перевязала рану. Покончив с ней, она вытерла миску краем плаща. Девушка набросала в нее снега и свежих сосновых иголок для чая.

У нее получилось.

Веки тяжелели, но она боролась со сном. Чтобы хоть как-то занять руки, принялась проверять колчан со стрелами. Хотя падение не повредило лук, Робин потеряла несколько стрел. Не все из них, меньше половины, но достаточно, чтобы уяснить для себя: если кто-то нападет, каждая из стрел должна будет попасть прямо в цель.

Хорошо, что Робин – лучшая лучница в Мержери. И в своем полку в армии она отличалась тем же. Она не была хвастуньей, но стрельба из лука давалась ей легко с самого детства. Ей не доводилось повстречать человека, которой смог бы превзойти ее в этом искусстве. Даже в нынешнем состоянии, имея хорошую видимость и стабильную почву под ногами, она еще может больше, чем просто постоять за себя. При помощи лука Робин не раз снабжала мясом свою семью и свой народ. И спасла свою жизнь в армии.

Только после того, как пересчитала стрелы, почистила кинжалы и подбросила дров в огонь, Робин набросила на себя то, что осталось от тонкого одеяла, и прислонилась плечом к стволу, протянув руки и ноги к огню. Она сделала все, что могла. Несмотря на голод и тот факт, что в ручье водилась рыба, с едой придется подождать до завтра. Короткий сон и тепло помогут больше, чем рыбалка в темноте.

Она закрыла глаза.

Казалось, прошла всего секунда, прежде чем Робин резко проснулась. Волосы на затылке встали дыбом, и девушка замерла, пытаясь понять, что ее разбудило. Пальцы сжались вокруг лука, и она попыталась тихо сесть. Может, какое-то животное?

Едва слышимый хруст снега и веток под тяжелым ботинком заставил ее сердце замереть. Определенно человек. Она восстановила дыхание и сосредоточилась на звуках леса, как учил отец. Кто-то подкрадывался откуда-то слева. Затем справа от себя она услышала шорох в кронах деревьев.

Вот тебе и потеряла преследователей.

Едва осмеливаясь дышать, Робин нашла колчан в мерцающем свете костра и молча натянула стрелу на лук.

Подавив стон, она поднялась и, засунув кинжалы за пояс, прокралась к выходу из своего убежища. Если она выберется из передряги живой, это будет чудом.

Но чудес с Робин не случалось. С ней никогда ничего подобного не случалось.

Оставалось только надежда на саму себя.

## Глава шестая

Робин


Бандиты знали, что Робин здесь, а она знала, что они там.

Сюрпризов больше не осталось.

– Что же вы, мальчики! – крикнула она. – Нехорошо приходить на праздник, на который вас не приглашали.

Адреналин хлынул в ее кровь, и боль почти сошла на нет. Робин смотрела на тени, движущиеся между деревьями. Она в меньшинстве.

– Ты обвела нас вокруг пальца, девочка, – прорычал мужчина слева от нее.

– Нет. Неправда. Я отплатила сполна. – Так и есть. Они стали слишком любопытными и жадными. – К тому же при вас полная сумка бриллиантов. Я-то вам на что?

– Это ж было до того, как мы узнали, что ты женщина, выдающая себя за солдата. Какую награду мы получим за такую информацию, Кас? – прогрохотал один мужчина.

– Думаю, кучу золота, – ответил Кас, бандит с лицом ласки.

Она загнала подальше страх и панику.

– Уходите, и я забуду о случившемся.

В воздухе раздался леденящий душу смешок.

– Я тут выставляю требования, девочка.

Затуманенным взором Робин насчитала пятерых, нет, шестерых мужчин, направлявшихся к ней.

– Если ты так сильно просишь, – прошептала она.

Не раздумывая, она выпустила стрелу из лука, и один из нападавших со стуком упал на землю. Остальные нырнули в подлесок за деревья, скрываясь из виду, и Робин выругалась.

Теперь они знают, что ты хорошо обращаешься с луком, а это значит, что попытаются обойти тебя и держаться в тени. Плохо. Очень-очень плохо.

По коже бежали мурашки, пока они шныряли в лесу поблизости. Она сбила с ног еще одного мужчину.

Двое выбыли. Осталось четверо.

Стиснув зубы, она вытащила из-за пояса кинжал, приготовившись сражаться не на жизнь, а на смерть. Стрелы оказались совершенно бесполезными. Она не так уж хорошо работала в рукопашном бою. Робин зашипела, когда Кас выскочил из-за деревьев справа от нее. Она едва не упустила шанс ударить его по голове луком, прежде чем он ткнул в нее своим коротким мечом. Робин метнулась в сторону, и мужчина зарычал, крутанувшись на месте, избегая второго удара луком. Он попытался схватить ее за плащ, но девушка споткнулась, спасенная своим лихорадочным состоянием. Кас посмотрел на свои пустые руки и откинул с лица сальные светлые волосы.

– Иди сюда, ты, маленькая… – взревел Кас и прыгнул на нее, взбешенный удачным уклонением Робин. Она собралась с духом и вскинула кинжал. Его проклятия превратились в сдавленный крик, и она отпрянула, когда он повалился на землю, держась за живот.

– Прости, – пробормотала она. Робин не хотела ничего подобного.

Она отбросила ногой его короткий меч и развернулась с луком в одной руке и кинжалом в другой, пытаясь рассмотреть оставшихся троих нападавших. Но лес оказался тревожно тих и неподвижен. Куда же подевались мужчины?

На безмолвный вопрос Робин ответила метнувшаяся к ней тень, прыгнувшая на девушку и сбившая с ног. Лежа лицом в грязи и снегу, с полным ртом этой самой гадости, Робин отплевывалась и кричала. Она дернулась в сторону и оцарапала руку нападавшего кинжалом. Вскрикнув, девушка сумела откатиться, хотя перед глазами все плыло. Она даже не успела сориентироваться и подняться на ноги, а ее тут же схватили за лодыжку.

– Отпу… Отпусти же! – закричала она, отчаянно пнув мужчину в лицо. Он низко застонал, но отпустил Робин только тогда, когда она вознамерилась в очередной раз пнуть его в зубы. С огромным усилием воли девушка отползла от него на животе и воспользовалась луком, чтобы подняться на ноги.

Ошеломительная вспышка боли пронзила плечо Робин, когда она перенесла свой вес на лук. Ей едва удалось удержаться на ногах. Она приняла размахивать луком как мечом, пока зрение не прояснилось настолько, что стало возможным прицелиться в лежащего на земле мужчину и выпустить стрелу.

Четверо выбыли, осталось двое.

Тяжело дыша, она прорычала что-то про покрывающую ее с ног до головы грязь. А она ведь только недавно промыла рану. Ноги задрожали, когда вперед вышел Боррис в сопровождении еще одного мужчины: на их лицах красовались мерзкие, кривые ухмылки, полные уверенности в победе. Предательство пронзило тело. Для них все оказалось игрой. Они загоняли ее, чтобы она выбилась из сил. Не сказать, что им так уж сильно нужно было стараться. Она выдохлась еще до того, как они начали.

Закинув лук за спину, она вытащила из-за пояса второй кинжал и приняла боевую стойку. Робин оскалилась.

– Это все, на что вы способны? Стычки с моим младшим братом выглядели и то серьезнее.

Мир на мгновение закружился, и она сильно заморгала, снова фокусируясь на Боррисе и его товарище. Они ухмылялись, но не нападали. Нахмурившись, она уловила движение у себя за спиной.

Мужчин было не двое.

А трое.

В своем полубредовом состоянии Робин неправильно рассчитала количество напавших: на самом деле их семеро, и теперь очередной неизвестный мужчина схватил Робин за раненое плечо и засунул большой палец прямо в рану.

Она закричала.

Мир закружился. На короткое мгновение Робин перестала дышать. С такой болью ей не приходилось сталкиваться ни разу в жизни. Затем нападавший засунул большой палец еще глубже, и девушка на несколько драгоценных секунд потеряла сознание, не справившись болью. Придя в себя, Робин услышала, как мужчина переложил лезвие в свою руку. Как она могла такое услышать не глядя – загадка, ведь ей с трудом давалось даже дыхание. С ее губ сорвался тихий стон.

Вот и пришел конец.

Еще и такой жалкий. Джон был бы разочарован.

Зрение вернулось вереницей мутных, темных вспышек. Она вскрикнула, когда мужчина бросил ее на землю, и приготовилась к вспышке боли, знаменующей угасание ее жизни.

И стала ждать.

И ждать.

Когда финального удара не последовало, она с тревогой осознала, что все вокруг погрузилось в тишину. Яростно моргая в попытке восстановить зрение, Робин приподняла голову и поняла, что снова стоит на четвереньках на земле. С силой, которой, по ощущениям, не хватит надолго, а только до тех пор, пока еще действует адреналин, девушка заставила себя развернуться и посмотреть на противника.

С широко раскрытыми глазами он хрипел, хватаясь за грудь.

Она уставилась на него, разинув рот. Что, черт возьми, за дьявольщина происходит? Неужели она случайно пырнула его ножом? Нет, рана выглядит слишком глубокой. Не ее рук дело. Робин только ранила, а не убивала.

Кто-то из его дружков ранил своего же?

Она покачала головой и попыталась разобраться в убийстве. Семеро мужчин нацеленно шли ее убить, и поэтому среди них не могло оказаться предателей. Мужчина, тяжелый и безжизненный, как мешок с зерном, завалился на бок, и ей лишь чудом удалось избежать заточения между его телом и землей. Она отползла назад, вскрикнув от боли, воспользовавшись отведенной в ее распоряжение секундой. Робин понимала, что ей не хватит сил стащить с себя труп мужчины, и она прерывисто выдохнула от облегчения, отметив, что он выбыл из гонки за ее жизнь и при этом не упал на нее.