# Теорема сводных

Вероника Фокс

Книги Вероники Фокс – это чувственные истории о первой любви, которые задевают за живое, заставляют сопереживать героям и радоваться за них, как за своих давних знакомых.

Тео возненавидел Лию, как только ее нога переступила порог его дома. Они сводные, а значит, между ними не может быть ничего общего. Сводный пытается разрушить ее новую жизнь, а она всячески игнорирует любую его выходку. И это чертовски сильно бесит его. Но что, если через ненависть друг к другу им удастся отыскать в своих сердцах настоящую первую любовь?

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Фокс В., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

* * *

> Liebst du mich auch?

> Ведь ты меня любишь?


## Глава 1. Лия

Москва.

За двенадцать часов до вылета

– Ну что, все? Теперь тебя не ждать?

– Я, быть может, приеду на каникулы.

Я выдаю грустную улыбку и обнимаю свою лучшую подругу. Мы стоим возле входа в университет, в котором я проучилась ровно два года.

– Ну ты пиши, ладно? Не забывай меня!

Беру подругу за руки и понимаю, что в чем-то она права.

– Брось, Мир. Не обещаю, что буду писать каждый день…

– Ну и зажигай там с горячими немцами! – перебивает она меня очередным напутствием.

– А как же Слава? – с возмущением спрашиваю у нее.

Мира ехидно улыбается:

– Ну, знаешь ли, ваша свадьба будет еще нескоро!

Морщусь от ее слов, будто бы она сказала что-то противное.

Мира красивая девушка – высокая, стройная, хорошо одевается. У нее блестящие пшеничные волосы, которые она завивает в воздушные кудри каждое утро, мягкие черты лица и невероятно большие голубые глаза.

Мира – моя лучшая подруга детства. Мы с ней вместе ходили в садик. В школе сидели за одной партой. И вместе поступили в институт. А сейчас я получила квоту в зарубежный университет и приняла решение использовать выпавший шанс. К тому же мама все равно выходит замуж за немца, и мне по-любому пришлось бы лететь в Германию на их свадьбу.

– Я буду скучать.

Крепкие объятия Миры едва ли не пробивают меня на сентиментальность. Прощаться всегда грустно. Тем более с лучшей подругой.

– Я тоже буду скучать, Мир!

Мы еще долго стоим, обнявшись, прежде чем у меня получается разорвать объятия.

– Ну все, теперь точно пора!

Сегодня последний вечер, когда я увижу своего жениха перед долгой разлукой.

Слава Рощин. Статный парень, который с каждым днем все больше превращается в мужчину. Огромные мускулы, высокий рост, красивые черты лица – совсем как Аполлон! А еще он очень смышленый. Даже несмотря на то, что не добрал пару баллов на бюджетное место, он лучший студент коммерческого отделения.

Слава любит заниматься в спортзале, превращая свое красивое тело в идеальное, и всячески демонстрирует свои достижения в этом. Неважно, кто на него смотрит, девушки или парни. Он поигрывает мускулами, показывая свое превосходство, и меня это жутко бесит! Но запретить это, увы, я не в силах.

Я вызываю такси и прыгаю в прохладный салон. Все-таки июль выдался очень жарким в Москве. Поговаривают, что скоро город накроют проливные дожди, но я буду уже далеко. Самолет вылетает ровно в два часа ночи, а сейчас часы показывают четырнадцать часов и двадцать семь минут. Что ж… Чемоданы я уже собрала и отправила к матери, а самое основное заберу позже.

Дороги в это время в Москве, на мое счастье, свободны. Мы немного толкаемся на одном шоссе, там всегда небольшая пробка из-за ужасного светофора. Однако это нисколько меня не огорчает.

Напротив, я погружаюсь в свои мысли о том, как грустно покидать Славу. Между нами – несколько лет нежных и трогательных отношений. Но о том, как мы с ним познакомились, я расскажу позже.

Я делаю селфи в такси, заранее выключив звук на телефоне, накладываю фильтры и выставляю фото в социальную сеть.

Сказать по правде, на меня часто засматриваются парни. У меня темно-каштановые волосы, глаза насыщенного зеленого цвета. А вот за фигурой мне приходится тщательно следить – никакого сладкого, жирного и газировки в большом количестве! Просто я склонна к полноте, отсюда и такие ограничения. И да, я знаю, что это лишь в моей голове – не ешь то, не ешь это… Но ведь красота требует жертв. Так ведь говорят?

Пока я витаю в своих мыслях, такси уже подъезжает к дому. Попрощавшись с водителем, я аккуратно закрываю дверь и чуть ли не вприпрыжку иду домой. Вытаскиваю ключи из сумочки и открываю дверь в подъезд. Мы сняли эту квартиру в новостройке, когда еще даже не устроились работать, но через месяц уже рассчитывали свой бюджет и делили все пополам. От нахлынувшей ностальгии у меня на глазах выступают слезы. Я поднимаюсь по белоснежной керамогранитной лестнице и иду в холл с лифтами. Нажимаю кнопку и жду, когда лифт приедет на первый этаж.

Я не говорила Славе, что приеду так рано. И даже писать не стала. Пускай это будет сюрпризом. Хотя я надеюсь, что он мне тоже что-то приготовит! Может быть, подарит цветы? Или устроит незабываемый вечер для нас двоих?

Пока я поднимаюсь и мечтаю о прощальном вечере, не замечаю, как лифт возносит меня на тринадцатый этаж. А ведь совсем скоро я буду жить в частном двухэтажном доме в тихом немецком пригороде. С милым двориком и собакой. Мама не раз показывала фотографии своего бойфренда и его владений. Скажу я вам, ничего так дядька, да и дом красивый!..

От мысли, что я больше не буду пользоваться лифтом каждый день, от осознания, что я не смогу посмотреть вдаль, на горизонт, с высоты птичьего полета, мне становится грустно. Посмотрев на себя в зеркало и поправив локоны, которые были мне дарованы природой, я выхожу из лифта, как только двери открываются.

В нашей многоэтажке на каждом этаже длинные коридоры, на одной лестничной клетке располагаются сразу шестнадцать квартир. Не скажу, что это очень практичное решение проблемы плотности населения, но за прошедшие два года я так и не познакомилась и с половиной жильцов своего этажа.

Иду к двери вприпрыжку, из нашей квартиры доносятся манящие ритмы музыки. В мечтах представляю, как Слава готовится к чему-то классному, а я сейчас испорчу весь сюрприз… Ладно. Он точно не обидится.

Подойдя ближе, я замечаю, что его связка ключей осталась торчать в замке. Видимо, он либо нес что-то тяжелое, раз забыл их тут, либо же просто заболтался по телефону со своим другом. Слава частенько забывает вынуть ключи из замочной скважины. Даже слишком часто. Невнимательность и забывчивость – это не самые лучшие черты моего жениха, но он работает над собой не только в зале.

Вытаскиваю его связку из скважины и дергаю дверь за ручку. Как только она открывается, в нос ударяет смесь ароматов алкоголя и пиццы. Грохочущая музыка дурманит, сбивает с толку. Я в очередной раз радуюсь успешному проекту шумоизоляции, ведь ни эта музыка, ни тем более разговоры никогда всерьез не беспокоят соседей. Как и нас не беспокоит происходящее в других квартирах.

Захожу в просторный холл и тихо закрываю за собой дверь. Опускаю глаза и вижу женские туфли, валяющиеся чуть поодаль на полу, который я тщательно вымыла вчера вечером. К горлу сразу же подступает ком тревоги. Мне трудно дышать.

Как только музыка заканчивается, чтобы, по всей видимости, перейти на следующий трек, я слышу громкий женский стон.

Из моих рук выпадает сумка с бумагами. Ключи. Телефон. Сердце пулей подлетает к горлу, а ноги тяжелеют, словно врастают в бетон.

Из нашей спальни доносятся хлюпающие звуки. У меня кружится голова, к горлу подступает тошнота. Я не понимаю, что происходит.

Не разуваясь, иду в спальню. В гостиной на маленьком столике стоят два бокала, недоеденная пицца в раскрытой коробке и початая бутылка виски. Сглатываю вязкую слюну, но иду дальше. Перед дверью спальни замечаю женскую одежду. И Славины шорты. Хладнокровно переступаю через них, хотя уже понимаю, что тут происходит.

Как только моя нога ступает в комнату, мне открывается прелестная картина, от которой хочется блевать. На накрахмаленных белых простынях, которые я недавно любовно наглаживала, раздвинув ноги перед Славой, лежит брюнетка с пышной грудью. А он, не теряя времени даром, как озверевший волк, насаживает ее на свой член. Они не обращают на меня никакого внимания. И тем лучше.

Сердце сжимается от острой боли предательства. В горле сразу же пересыхает. Сукин ты сын!

Я медленно делаю шаг назад и тихо достаю из шкафа небольшую спортивную сумку, которую собрала вчера вечером. Поднимаю разлетевшиеся по коридору документы, телефон и… ключи. Аккуратно пристраиваю их на комод, где они всегда и лежали.

Слышу шелест одеяла и простыни. Очередной громкий стон под новую мелодию оглушает меня. Я ничего не говорю, лишь тихо покидаю квартиру и захлопываю за собой дверь.

Стараюсь сдержать слезы хотя бы до маминого дома. Но не получается. Сердце разбивается на мелкие осколки.

Моя прекрасная жизнь трещит по швам…

## Глава 2. Теодор

Германия, г. Штарнберг

Закатываю глаза от наслаждения. Горячее дыхание сексуальной брюнетки, с которой мы познакомились на вечеринке, опаляет головку члена. Девушка медленно проводит языком по нему, дразня и испытывая меня на стойкость, а после, накопив немного слюны, берет член в рот. С моих уст срывается едва уловимый стон. «Вот так, детка!» – восклицаю про себя, пока брюнетка полирует болт глубоко глоткой. Минет она делает качественный – аккуратный, не дотрагиваясь зубами до нежной плоти. Руки не использует, не хрюкает, если берет его глубоко. Идеальная сосательница членов. Профессиональная. Открываю глаза в тот момент, когда девушка вытаскивает мой член изо рта. Приглушенный свет в комнате лишь украшает ее сексуальность.

Вторая девчонка касается пальцем моего подбородка и манит к себе. Я подчиняюсь ей. Мы сливаемся в алчном поцелуе, едва ли не кусая губы друг друга. Я протягиваю руку под ее короткую мини-юбку и дотрагиваюсь до трусиков. Девушка нетерпеливо вздыхает. Исследую ее центр возбуждения через хлопковую ткань, водя вдоль лепестков, которые набухают и увлажняются. Блондинка, которая кусает меня за губы, уже не может спокойно сидеть на месте. Я чувствую это по движению ее бедер, норовящих сделать так, чтобы я вошел в нее пальцами.

О нет, моя дорогая! Сегодня я не настроен на такое!

Шепчу ей сквозь поцелуй:

– Спустись вниз.

Девушка повинуется и, тихо хихикнув, спускается с дивана, усаживаясь на колени.

– Снимите верх, – приказываю им. – Обе.

Девчонки смотрят друг на друга, а я продолжаю буравить их пожирающим взглядом. Не знаю почему, но от такого взгляда они все без ума. Я не видел себя со стороны, но, наверное, это выглядит очень соблазнительно. По крайней мере, я надеюсь.

Все-таки девчонки решаются оголить свои сочные груди, которые так и норовят выпрыгнуть из бюстгальтера. Я же обхватываю свой член руками и продолжаю его массировать движением вверх-вниз, внимательно наблюдая за тем, как они снимают топики. Затем они, словно сговорившись, синхронно расстегивают лифчики. Одежда падает на пол. Сочные стоячие груди третьего размера с возбужденными сосками так и манят меня. Брюнетка хочет вновь заняться важным делом с моим «дружком», но я ее останавливаю. Медленно протягиваю руку и дотрагиваюсь до ее груди, легонько сжимая в ладони. Потом перемещаюсь на грудь ее подруги, проделывая те же движения. Девочки хихикают.

Это все алкоголь. Никак иначе. Наутро они и не вспомнят, что делали. А если и вспомнят, то им никто не поверит, что они были в одной постели с Теодором Гюнтером, звездой Мюнхенского университета!

Сволочь ли я? Определенно.

Нас прерывает резко открывшаяся дверь, в которую вваливается тип.

– Эй, чувак! – восклицаю я.

Тот, остановившись в дверях, вылупляет глаза. Грохочущая музыка заполняет комнату, и мне становится не по себе.

– Ого! – выпаливает тот заплетающимся языком. – Вот это да!

Девчонки разом прикрываются и, как козочки, отпрыгивают от меня подальше. Мне ничего не остается, как подтянуть штаны, чтобы не светить своим хозяйством.

– Тебя не учили стучаться в дверь? – бросаю холодным тоном.

Но, походу, чуваку все равно. Он вальяжно входит в комнату как к себе домой. В одной руке он держит бутылку с пивом. Худощавый, в шортах и бесформенной футболке. Типичный дрочер, который говорит всем, что пихает девиц за универом в перерывах между парами. Урод!

Я поднимаюсь с дивана и иду в сторону незнакомца.

– Ну нехило ты себе оттяпал! – восклицает тот и делает один большой глоток из бутылки.

Останавливаюсь около парня и сверлю его презрительным взглядом. Не для того, чтобы этот пьянчуга испугался. Нет. Напротив, я хочу запомнить его наглую рожу, которая обломала мне кайф. Кривой нос – по всей видимости, ему не раз его разбивали за любопытство. Сжимаю кулаки, но подавляю в себе желание набить ему морду. Близко посаженные серые глаза, непропорциональные черты лица, да к тому же бритоголовый.

– Че, ты уходишь?

Шиплю ему в лицо ругательство: «Scheisskerl (мудак)», – а после, отодвинув его с прохода, удаляюсь прочь. Типок что-то бубнит, стоя в дверях, но мне все равно.

Коридор заполнен оглушительной музыкой. Если прибавить громкость на одно деление, то картины, висящие на стенах, точно будут ходить ходуном. По пути огибаю несколько парочек, которые смачно лижутся, лаская друг друга. Это типичная вечеринка, на которой чуть ли не половина студентов спят друг с другом едва ли не на глазах у всех. Прохожу мимо какой-то комнаты и слышу женские стоны. Спускаюсь по лестнице в холл, который сверкает разноцветными огнями диско-шара. Студенты, подпевая, танцуют под зажигательную музыку.

На лестнице меня задерживает Финн.

– Эй, бро! Wie geht's dir? (Ты в порядке?)

– Да, – шиплю в ответ и беру из его рук бутылку пива.

Делаю два добротных глотка и отдаю обратно.

– Точно?

– Ja. (Да.)

Финн – мой друг детства. Он второй по популярности парень Мюнхенского университета. Мы с ним прошли огонь и воду, осталось только в космос слетать, наверное. Он такого же роста, как и я. У него темно-каштановые волосы, карие глаза, прямой ровный нос и тонкие губы. Финн одевается так же, как и я, – зауженные джинсы и футболка с ужасающим принтом, поверх которой – клетчатая рубашка.

– Ты чем-то расстроен, – заявляет он, всматриваясь в толпу танцующих студентов.

Одна мелодия сменяет другую, и толпа начинает выкрикивать слова новой песни.

– Macht nichts… (Просто нет настроения…)

– Цыпы его не подняли?

Сую руки в карманы джинсов и тяжело вздыхаю.

– Nein. (Нет.)

Финн грустно усмехается и отпивает пиво из бутылки. Я еще какую-то секунду вглядываюсь в пестрый пейзаж вечеринки и хлопаю друга по плечу.

– Скукотень. Поехали отсюда.

– Das denke ich auch! (Я тоже так считаю!)

В небе над Штанбергом брезжит рассвет. Сквозь утренние сумерки прорываются первые лучи солнца. Я медленно направляюсь в сторону дома. Часы показывают три часа двадцать пять минут. Прохладный воздух щекочет шею. Я вдыхаю полной грудью, наполняя легкие свежим ароматом утра, и ускоряю шаг.

Дойдя до дома, я осторожно вставляю ключ в замок и, провернув его дважды, опускаю ручку. Захожу в темный холл и тихо закрываю за собой дверь.

– Я уж думал, ты не придешь, – доносится из-за спины сердитый голос отца.

Я тяжело вздыхаю. Нацепив улыбку, медленно поворачиваюсь к нему.

– А с каких это пор мне запрещено возвращаться домой, когда захочу?

Отец усмехается. Он застегивает последнюю пуговицу на белоснежной рубашке и поправляет воротник. И с чего вдруг он при полном параде в такое время?

– Ты, видимо, забыл, что сегодня мы едем в аэропорт?

Я хмурюсь. Пытаюсь отыскать в памяти хоть что-то, что намекнуло бы на разговор с отцом о поездке, но, увы, там ничего подобного нет.

– Зачем?

Отец сует руки в карманы брюк и улыбается. Статный мужчина сорока восьми лет, одетый с иголочки. По нему сохнут все мамаши округа. Ну как же… Холостой мужчина в самом расцвете сил! Завидная партия, не иначе! Мысленно закатываю глаза, едва сдерживая усмешку.

– Сегодня приезжают Анна и ее дочь Лия.

Я фыркаю, неразборчиво произнося ругательство.

– Я не думал, что ты всерьез решил перетащить их сюда.

– Тео, мы с тобой обсуждали это!

Отец делает два шага ко мне и замирает в метре, распрямив плечи.

– И, насколько мне не изменяет память, ты с пониманием отнесся к этой новости.

– Ich habe noch nicht entschieden, ob es eine gute Idee ist! (Я еще не решил, хорошая ли это идея!)

– Ты подружишься с Лией. Она прекрасная девушка, – пытается успокоить меня отец.

– Не собираюсь я ни с кем дружить, – шиплю в ответ, обходя отца с правой стороны.

В горле жутко пересохло. Направляюсь в кухню, чтобы налить себе воды. Отец следует за мной. Демонстративно, не обращая внимания на него, достаю из холодильника кувшин с водой и наливаю ее в стакан. Делаю три огромных глотка, которые обжигают горло холодом.

– Послушай, – с осторожностью начинает отец.

Он частенько пытается читать мне морали, но в последнее время мы с ним никак не можем найти общий язык.

– Я понимаю, что твою мать никто тебе не заменит. И Анна не собирается становиться твоей новой мамой.

Подступающая злость заставляет меня крепче сжать стакан в руке.

– Я впервые за долгое время понял, что пора двигаться дальше и отпустить прошлое…

– Вот только не нужно сентиментальностей!

Громко фыркнув, убираю кувшин с водой обратно в холодильник.

– Тео! Я лишь прошу вести себя прилично!

– А я не хочу, чтобы в нашем доме появились бабы! Но кого это волнует, да?

Отец замолкает. В его голубых глазах вспыхивает искра грусти. Я вдруг осознаю, что давно не видел, чтобы отец был расстроен. Нет, я частенько вытворяю всякую дичь, но отец снисходительно к этому относится.

– Переоденься во что-нибудь нормальное. Через полчаса мы выезжаем в аэропорт.

– Я никуда не поеду, – говорю ему и иду в свою комнату.

Отец останавливает меня, схватив за запястье.

– Повторяю в последний раз. У тебя полчаса, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Ты все понял?

В его голосе слышится недовольство. Стиснув зубы от распирающей меня злости, тем не менее киваю.

– Gut. (Хорошо.)

Видимо, старик решил не оставлять мне другого выбора, а спорить с ним сейчас у меня попросту нет сил и желания. Не оборачиваясь, поднимаюсь на второй этаж, шагая через ступеньку. Захожу в свою комнату, хлопаю дверью и закрываю ее изнутри.

И на хера я там нужен? Кому есть до меня дело? Никому. В голове вертится фраза отца: «Ты подружишься с Лией. Она прекрасная девушка». Но я даже не видел ее никогда в жизни. И мы с ней не общались. С чего вдруг он решил, что я с ней подружусь? Что она вообще «прекрасная девушка»?.. Мысль, что у меня к двадцати четырем годам появится сводная сестра, меня не утешает, а, напротив, лишь злит.

Сняв с себя одежду, я направляюсь в душ. Наскоро его приняв, вытираюсь полотенцем и, почистив зубы, укладываю волосы. Замираю и смотрю на себя в зеркало. Кудри мне достались от матери. Смоляные завитушки игриво спускаются на широкий лоб, глаза цвета лазури выдают усталость. Чуть ближе подступаю к зеркалу и смотрю на отросшую за прошедшие сутки щетину. А, пофиг! Не буду бриться.

Влом.

Закончив с укладкой, надеваю белую футболку, поверх накидываю кожаный бомбер. Натягиваю узкие темные джинсы, рваные на коленях, и удобные конверсы. Пара пшиков любимых духов, и я готов. Рассовываю по карманам новую пачку сигарет, эйр подс и айфон и спускаюсь по лестнице.

Отец спокойно сидит и пьет кофе. Солнечные лучи уже вовсю проникают в дом, очерчивая причудливые дорожки на полу и стенах, словно стараются дотянуться до мебели. Сую руки в карманы бомбера и медленно подхожу к отцу. Критически осмотрев меня с головы до ног, он отпивает ароматный напиток из маленькой чашки.

– Опять ты свои бомжатские джинсы надел, – констатирует он сухо.

– Да че тебе не нравится-то?

– То, что они драные.

– Могу поехать в трусах!

Развожу руками, не вынимая их из карманов куртки, отчего передергиваются мои плечи.

– Было бы намного лучше.

Закатываю глаза в надежде, что он это не всерьез.

– Я пойду в тачку, – бросаю ему и направляюсь к двери в гараж.

Открываю переднюю дверь и занимаю пассажирское кресло. Достаю эйр подс и включаю свой любимый плейлист. Откидываюсь на спинку сиденья и, закрыв глаза, наслаждаюсь музыкой.

Через какое-то время открывается водительская дверь, и батя садится за руль. Натягивает на себя очки в черной оправе, и я замечаю, что он взволнован.

Ведет себя как пацан перед первым свиданием, ей-богу!

Мы выезжаем из гаража навстречу утреннему солнцу. Дороги совершенно свободны, поэтому добираемся до аэропорта Мюнхена за сорок минут. Заняв место на парковке, отец заглушает мотор и смотрится в зеркало, поправляя волосы. Фыркнув, я вылезаю из тачки и хлопаю дверью. Через какую-то секунду отец проделывает то же самое.

– Как я выгляжу? – спрашивает, щелкая кнопкой брелока сигнализации.

– Как кобель, который ждет встречи с сучкой.

– Теодор! – грозно прикрикивает отец, явно недовольный моим сравнением.

– Да нормально ты выглядишь, – закатив глаза, говорю то, что батя хочет услышать. – Расслабься.

– Ну ладно.

Удивленно смотрю на отца, напоминающего мне ботана-девственника, которому вот-вот перепадет от случайной красотки. Он мечется между машинами, то и дело оглядываясь по сторонам. Я не припомню, чтобы видел его таким, последние лет пятнадцать уж точно.

Плетусь за ним, попутно копаясь в телефоне и просматривая фотки со вчерашней вечеринки. На всех фотках я выгляжу отлично.

Дойдя до зала ожидания, мы занимаем свободные жесткие кресла. Я закидываю ногу на колено, смотря видюшки. Отец все это время сидит, заметно нервничая. Так мы проводим минут двадцать. Рейс его Анны задерживается примерно на полчаса. По крайней мере так объявляют несколько раз по громкоговорителю. Мне немного жаль, что его вообще не отменили.

– Наверное, они скоро прилетят, – постукивая пальцами по коленям, продолжает волноваться отец.

– Возможно, Анна передумала выходить за тебя, – отстраненно отвечаю ему, увлеченный теперь игрой на телефоне. – Просто не села на самолет.

– Теодор! Сколько же в тебе желчи-то…

– Есть с кого брать пример, – дельно замечаю я.

Отец ничего не отвечает, игнорируя мои слова.

Через некоторое время он тихо говорит:

– Самолет прилетел. Пойдем ближе!

Я не реагирую. Тогда отец несильно ударяет меня по локтю, и я промахиваюсь в игре. Ругаюсь про себя, но выбор у меня невелик. Поднимаюсь и иду за отцом.

Пробравшись сквозь толпу встречающих, мы останавливаемся там, где, по мнению отца, его невеста увидит нас.

– Вон! Они идут!

Отец хлопает меня по плечу и указывает в сторону двух невысоких фигур в толпе.

– Только прошу тебя, не позорься, веди себя достойно, – шепчет мне на ухо отец, пока мой взгляд сканирует приближающиеся фигуры.

М-да. Мог бы выбрать кого-то и посимпатичнее, бать…

## Глава 3. Лия

Аэропорт Мюнхена.

Германия

– Вон они стоят! – с тревогой в голосе восклицает мама, кивая в сторону зоны ожидания.

Я пытаюсь хоть что-нибудь разглядеть, но, кроме спин других пассажиров, которые идут перед нами, ничего не вижу. Тяжело вздыхаю, волоча за собой багаж, который мы только что получили на ленте. Меня начинает все бесить – люди вокруг, гомон голосов, запах аэропорта и вся эта ситуация в целом.

Мама ускоряет шаг, стоит нам пройти металлические рамки.

– Вольфганг! – восклицает она.

Мужчина, одетый в строгий костюм, принимает мою мать в теплые объятия. Ловлю себя на мысли, что мне неловко наблюдать за их нежностями и, скорее всего, будет не по себе увидеть, как они целуются. Медленно подхожу к ним и останавливаюсь чуть поодаль от мамы.

– Анна! Я так рад тебя видеть!

Баритон мужчины мягок и приятен. Замечаю, что у него нет акцента, который бывает у иностранцев, изучавших русский язык. Звуки он произносит четко, словно владеет языком с рождения.

– Все хорошо, Вольф, – лебезит мать так нежно, что меня едва не начинает тошнить. – Немного задержали рейс, потому что один из пассажиров потерял свой багаж.

Вольфганг улыбается так мило, оголяя ровный ряд зубов, что я едва сдерживаю себя, чтобы не скорчить рожицу от отвращения. Нет, я, конечно, рада за маму, что она нашла в себе силы двигаться дальше после сложного развода, но… Это уже слишком.

– Это Лия, – легонько тянет меня мать, чтобы я сделала шаг вперед. – Моя дочь.

– Очень приятно познакомиться, – говорит Вольфганг, протягивая мне свою большую ладонь.

Я мешкаю, потому что не знаю, что делать. Мама едва заметно кивает, чтобы я пожала руку мужчине, и я нехотя это делаю. Но мужчина вместо рукопожатия подносит мою кисть к своим губам и целует.

Бу-э. Это слишком… мерзко!

– Ага, и мне приятно, – практически выдавливаю из себя.

– А это мой сын Теодор.

Тео… кто? Теодор? Его имя сразу же ассоциируется с тореадором, который носит огромные сомбреро.

Парень выходит из-за спины мужчины, сунув руки в карманы кожаного бомбера. Мы обмениваемся с ним оценивающими взглядами с ног до головы. Первое, что я замечаю, – это то, что парень высокий и подтянутый. Скорее всего, много времени проводит в спортзалах, тягая железо. Но это не точно… Кудрявые черные волосы игриво спускаются на широкий лоб. Невероятно большие голубые глаза, от которых веет холодом, смотрят на меня отчужденно. Спускаюсь взглядом ниже и замечаю на его шее тонкую золотую цепочку, которая спускается под футболку. Скольжу взглядом дальше, по едва заметным контурам его пресса. На парне дырявые на коленях джинсы и классические черные конверсы. Как только я вновь поднимаю взгляд вверх, меня вновь встречают ледяные лазурные глаза. От взгляда Теодора меня аж передергивает.

– Hallo! (Привет!) – произносит он на немецком с такой исчерпывающей интонацией, что мне сразу же становится противно.

Теодор сейчас выглядит, как нахохлившийся петух. Но, по правде говоря, его голос очень приятен. Такой рокочущий мужской баритон.

– Hallo! – равнодушно отвечаю ему.

– Нам нужно разменять деньги, а еще взять сим-карты и…

– Анна, – останавливает мою маму Вольфганг.

Та сразу же замолкает.

– Мы все успеем сделать. Не переживай.

– Ладно.

Мама настолько витает в облаках, что я даже не знаю, как себя вести.

– Пойдем, – говорит мужчина и берет из ее руки чемодан.

Мама следует за Вольфгангом, а мы с Теодором еще секунду смотрим друг на друга так, словно мы заклятые враги. Быть может, я зря так воспринимаю его неподдельное любопытство в свой адрес, однако что-то мне подсказывает, что Теодор – еще тот говнюк. Ну, знаете, эта знаменитая женская чуйка…

Делаю шаг вперед и практически равняюсь с Тео, когда он останавливает меня, прикоснувшись холодной рукой к моей.

– Äh, lass mich dir helfen! (Давай я тебе помогу!)

Меня передергивает от того, как он это произносит. Слова с придыханием срываются с его уст. Не смотрю на голубоглазого парня, лишь тихо отвечаю:

– Vielen Dank… (Большое спасибо…)

Теодор легко перехватывает у меня ручку чемодана и идет вслед за отцом. Его шаги очень размашисты, поэтому мне приходится делать два-три шажка, чтобы хоть немного поравняться с ним.

Аэропорт достаточно оживлен в это время суток. Кто-то бежит, опаздывая на рейс, практически крича о том, чтобы его пропустили, и попутно добавляя в конце извинения. Кто-то сладко сопит на жестких сиденьях, кто-то обнимается, торопливо прощаясь. Наши родители идут и что-то обсуждают на немецком. А мне просто хочется от всего этого куда-нибудь сбежать. Ощущаю себя не в своей тарелке. Смотрю в ветровое окно на то, как отъезжают самолеты, как подъезжают погрузчики. Все время, что мы направляемся к выходу, Теодор не смотрит на меня, лишь продолжает тихонько везти мой чемодан по натертой плитке. Мы не обмениваемся с ним ни единым словом, просто идем молча практически нога в ногу.

Едва мы покидаем зону прилета, нас обдувает прохладный ветерок. Я охаю, как только замечаю огромный стеклянный купол, который накрывает пространство вокруг, словно волшебным невидимым колпаком. Я замираю, как ребенок, которому впервые показали что-то, чего он ни разу не видел.

– Der weiße rabe! (Белая ворона!) – шипит Теодор мне на ухо.

От неожиданности я вздрагиваю. Кидаю на него озлобленный взгляд, но парень, не оборачиваясь, подступает к эскалатору, на котором уже спускаются наши родители. Выдыхаю так тяжело, что щемит в ребрах.

Догоняю Теодора и спускаюсь на нижний этаж аэропорта.

– Сейчас заедем перекусим, – говорит Вольфганг, открывая багажник.

– Может быть, лучше сначала отвезем вещи домой? – предлагает мама таким нежным голосом, что меня передергивает.

– Успеем.

Мама широко улыбается ему в ответ, открывает переднюю дверь внедорожника и садится. Теодор кладет мой багаж и, обогнув меня, отодвигает рукой от машины, чтобы сесть самому.

– Fahre ab! (Отойди!) – шипит парень, открывая дверь машины.

Я делаю шаг в сторону и понимаю, что теперь мне нужно обойти машину с другой стороны, чтобы сесть на сиденье за мамой. В это время Вольфганг закрывает багажник и одаривает меня ободряющей улыбкой. Не понимаю, что такого я сделала, что Теодор, не успев как следует познакомиться, взъелся на меня.

Молча прохожу к задней двери и располагаюсь на сиденье. Теодор уже успел сунуть в уши наушники и теперь что-то смотрит на своем айфоне. Я тихонько пристегиваюсь ремнем безопасности и отворачиваюсь к окну.

Выехав с парковки, Вольфганг оплачивает картой стоянку, и мы сворачиваем на дорогу, которая, к моему удивлению, практически пуста.

– Что хотят дамы на завтрак? – учтиво спрашивает Вольфганг, внимательно следя за дорогой.

– А что ты можешь нам предложить? – игриво спрашивает мать.

– Можно позавтракать в одном очень вкусном месте, – с улыбкой отвечает мужчина, сворачивая на ближайшем повороте налево.

– Ну раз так, тогда давай, – соглашается с ним мама.

Я краем глаза замечаю, что Теодор смотрит на меня. От его скошенного взгляда мне становится не по себе. Я резко поворачиваюсь к Тео и замечаю, как он спешно возвращает взгляд к своему телефону, словно и не смотрел на меня.

Боже. Что ему нужно?

– Ну, а ты, Лия? – окликает меня отец Теодора. – Как ты себя чувствуешь? Нормально перенесла перелет?

– Да, – отвечаю я. – Было немного волнительно, но я справилась.

– Она никогда прежде не летала, – говорит мама. – Это был ее первый перелет.

Испытывая отвращение, я чувствую, что она явно сейчас начнет пересказывать нелепые ситуации из моего детства.

– Даже так! – восклицает Вольфганг. – И как ощущения?

– Странные, – отвечаю ему и краем глаза смотрю на Тео, который усиленно делает вид, что не обращает на меня никакого внимания.

Ну конечно же, не обращает! Ага!

– Твоя мама упоминала, что ты получила отличный результат для перевода в Мюнхенский университет. Ты большая молодец, не каждый иностранный студент может набрать такие баллы.

– Мне пришлось много заниматься, чтобы набрать их, – отвечаю как можно спокойнее.

Но на самом деле мне не очень хочется говорить об этом. Возвращаться обратно, даже в мыслях, к тем ночам, которые я провела без сна, выпивая литрами кофе, я не хочу.

– У тебя огромный потенциал, – довольно подмечает Вольфганг. – Продолжишь учиться на факультете менеджмента?

– Пока да, – твердо отвечаю.

Теодор убавляет звук на телефоне. Интересно, зачем ему подслушивать, если он всем видом показывает, что его не колышет мое присутствие? Странный какой-то!

– А вот Тео никогда не нравился менеджмент. Он больше любит вычислительные системы.

На последнем слове его отец усмехается.

– Однако он все же пошел в менеджмент.

– Видимо, вы его переубедили?

Мама тихо цокает, будто я спросила что-то запретное.

– Нет. Он пошел туда вместе со своим другом Финном. Они дружат с детства и не хотят, по всей видимости, расставаться.

– Я просто выбрал то, что перспективнее в жизни, – заявляет Теодор на русском языке, отчего меня бросает в жар.

Его акцент едва уловим, но все же присутствует в речи.

Машинально поворачиваюсь к нему, стараясь подавить в себе лютое любопытство, но… Не успеваю остановить себя, как уже слова вырываются со свистом наружу:

– Не думала, что ты говоришь по-русски.

Тео ничего не отвечает, лишь кидает в мою сторону надменную улыбку и вновь утыкается в телефон.

– В нашем районе живут по большей части русские. Поэтому Тео с детства пришлось учиться говорить на двух языках. К тому же он неоднократно бывал в Москве.

– Как интересно.

Продолжаю сверлить взглядом профиль Теодора, поняв, что ему это не нравится.

– А у вас нет акцента.

– Мои родители русские. Мать и отец перебрались в Германию, когда мне было три года. Поэтому большую часть жизни я все же говорил на родном языке.

– Понятно.

Теодор наконец не выдерживает моего сверлящего взгляда и, развернувшись в мою сторону, вытаскивает наушник из уха. С раздражением в голосе спрашивает:

– Was? (Что?)

– Ничего, – как можно более равнодушно отвечаю я.

На одно крошечное мгновение лазурный омут глаз Теодора заметно темнеет. А уже в следующее в его взгляде вспыхивает искра неподдельной злости, которая еще сильнее окрашивает радужку в синий цвет, что напоминает мне бушующее море.

Оставшуюся часть дороги мы едем в тишине. Я вставляю «капельки» наушников, которые висят у меня на шее, и включаю свой любимый плейлист. За окном огромные поля сменяются хвойными лесами, а где-то между ними быстро мелькают крыши домов.

Мы доезжаем до места назначения минут через тридцать, а то и меньше. Вольфганг останавливает машину около небольшого кафе, на летней террасе которого, несмотря на раннее время, уже сидят посетители.

– Вот и приехали!

Мама спешно выходит из машины, я выключаю плейлист. Вдруг дверь с моей стороны резко распахивается. Не успеваю я и слово сказать, как Теодор, невнятно пробурчав что-то на немецком, делает шаг назад. Я неловко выбираюсь из салона, и наши взгляды пересекаются. Холодные и властные глаза Теодора глядят в мои надменно, с насмешкой. Тяжело сглатываю, испытывая непонятное стеснение в груди, и иду за мамой, которую приобнимает Вольфганг.

Н-да. Мое великолепное путешествие только начинается, а я уже чувствую себя не в своей тарелке рядом с Тео…

## Глава 4. Теодор

Дом Гюнтеров.

Германия, г. Штарнберг

Лия ковыряет яичницу вилкой, скрежеща металлическими зубчиками по фарфору, пока мой батя обменивается любезностями на немецком с Анной. Доедаю свой завтрак и кладу вилку с ножом на тарелку. Беру стакан воды и делаю два добротных глотка. Лия пялится на меня, но нужно отметить, что делает это едва заметно.

Ее волосы цвета шоколадной глазури собраны в небрежный хвост. Самые кончики воздушных локонов игриво раскинуты по плечам. Девушка ерзает на мягком кожаном сиденье и задевает меня ногой под столом. В это мгновение мы встречаемся взглядами. Ее розовые губы приоткрыты, в изумрудных глазах застыло слово «прости», однако Лия не торопится извиняться. Одарив ее раздраженным взглядом, отвожу глаза в сторону и рассматриваю скучный пейзаж за окном.

Это любимое кафе бати носит название «Lustiger Elefant», что переводится как «Забавный слоник». Одно из лучших кафе Штанберга. Но вот я больше предпочитаю «Starbucks».

Смотрю, как мимо пышных зеленых кустов, посаженных около кафе, лениво расхаживают люди по тротуару. Проезжают два велосипедиста на взятых в аренду великах. Через какое-то время проходит дамочка со шпицем, который облаивает всех прохожих.

– Тео! – окликает меня отец, легонько тыкая в локоть. – Ты в облаках витаешь?

Скучающе перевожу взгляд на него. Лия по-прежнему пялится на меня исподлобья.

– Was?

– Какие у тебя сегодня планы?

Я смотрю на Анну, которая мило улыбается мне. Дамочка симпатичная, на самом деле, и приятная. Правда вот, фигурку бы ей другую. Короткие волнистые волосы, большие зеленые глаза… Лия похожа на свою мать, только моложе и красивее.

Так, стоп. Что я только что сказал?

– Не знаю, – равнодушно отвечаю на немецком. – Возможно, куда-нибудь съездим с Финном.

– Хорошо. Обсудим это дома, – отвечает отец.

Расплатившись, мы встаем и идем к выходу. Первым идет отец, следом Анна, потом Лия, я замыкаю этот парад. Не знаю почему, но глаза так и смотрят на задницу Лии, которая словно специально виляет ею. На ней свободный балахон пастельно-фиалкового цвета, узкие джинсы и высокие темные конверсы.

Мотаю головой из стороны в сторону, чтобы привести мысли в порядок. Я все еще не спал со вчерашнего дня, и на самом деле сон меня мальца одолевает. Выйдя из кафе, сладко потягиваюсь и сую руки в карманы бомбера. Хочется курить, но отец мне сказал, чтобы я не дымил как паровоз хотя бы рядом с дамами. Может быть, мне еще не дышать рядом с ними? Бред какой-то.

– Ich gehe zu Fuß! (Я прогуляюсь!) – говорю отцу.

– Нет, ты поедешь с нами.

В голосе бати слышатся нотки недовольства, и я, демонстративно закатив глаза, усаживаюсь в машину, шипя ругательства.

Лия хранит молчание, будто послушница в церкви. Меня прям так и распирает сказать какую-нибудь колкость на ее счет. Но терплю я из последних сил.

Отсюда до нашего дома десять минут езды на машине, а вот пешком все двадцать. И мне так хотелось пройтись, но раз я обещал отцу вести себя прилично, слово нужно держать.

Вставляю наушники в уши и открываю чат с Финном.

> Суббота, 16 июля 09:30

> Я: Hallo! Спишь?

Жду ответа и вновь смотрю видюшки, которые постепенно выкладывают в Сеть. Нахожу одно забавное и, включив его, начинаю хихикать. Телефон весело вибрирует, и в шторке появляется сообщение от Финна.

> Суббота, 16 июля 09:34

> Finn: Уже нет, спасибо, что разбудил, пес!

Ехидно улыбаюсь и быстро строчу ему ответ:

> Суббота, 16 июля 09:35

> Я: Тут телка батина приехала. Мне нужно вечером куда-нибудь свинтить. Есть идеи?

Не проходит и минуты, как Финн отвечает:

> Суббота, 16 июля 09:35

> Finn: Чувак, только утро! Я еще даже не ссал, а ты спрашиваешь про вечер.

Отвечаю ему:

> Суббота, 16 июля 09:36

> Я: Тебе помочь?

> Суббота, 16 июля 09:37

> Finn: Нет. Сам справлюсь.

Откладываю телефон и замечаю, что мы уже подъезжаем к дому. Не включая музыку, жду, когда отец припаркуется у гаража. Как только машина останавливается, открываю дверь и выхожу на улицу. Батя открывает багажник, я вытаскиваю чемоданы Анны и Лии и ставлю их около машины. Батя вновь сюсюкается с Анной, и меня это очень сильно напрягает.

Закрыв багажник, сталкиваюсь с Лией, которая осторожно берет за ручку чемодан. Она лишь поджимает губы и, обогнув меня, везет его по грунтовой дорожке ко входу. Я смотрю ей вслед. Усмехнувшись от мысли, что Лия еще та штучка, как мне кажется, беру багаж Анны и дохожу до двери. Девчонка смирно ждет меня, сложив руки на груди, но как только я подхожу, сразу же прячет взгляд в самом ближайшем горшке с цветком. Проворачиваю дважды ключ в замочной скважине и распахиваю дверь перед Лией.

Девушка робко поднимает глаза. Какую-то секунду никто из нас не решается отвести взгляд первым, будто бы мы играем в гляделки и проигравший должен будет заплатить высокую цену за поражение.

– Willkommen! (Добро пожаловать!) – тихо произношу и жду, пока Лия войдет в дом.

Проследовав за ней, я кладу ключи на тумбу около входа. Лия тем временем осматривает гостиную. Я же бесцеремонно иду сразу наверх, потому что единственное, чего я сейчас хочу, – это поспать.

Поднявшись по ступенькам через одну, захожу в свою комнату и закрываю дверь. Выключаю наушники и слышу, как внизу гостиная наполняется звонким смехом Анны. Раздевшись, ныряю в мягкую кровать, накрываюсь одеялом с головой и мгновенно погружаюсь в сон.

Просыпаюсь оттого, что кто-то меня легонько толкает в плечо. Открываю глаза и вижу перед собой Лию.

– Lia, was machst du denn hier? (Лия, что ты тут делаешь?)

– Твой отец попросил разбудить тебя, – нежно отвечает она и отстраняется от кровати.

Я потираю глаза и кое-как поднимаюсь на кровати. Башка раскалывается, во рту ощущение, как будто кошки нассали. Мотаю головой из стороны в сторону и, продрав глаза, замечаю легкий румянец на лице девушки.

– Что смотришь? Отвернись! – говорю ей по-русски, чтобы она меня лучше поняла.

Лия робко поворачивается ко мне спиной. Я встаю с кровати в одних трусах и пытаюсь сообразить, что на себя напялить. Быстро натянув джинсы, я спрашиваю:

– И почему ты встала?

– А?

Девушка разворачивается именно в тот момент, когда я надеваю футболку. Просунув голову в горловину, замечаю на себе скользящий взгляд. Внимание Лии приковано к моему телу. Застенчиво отведя взгляд в сторону, она потирает ладони, будто не знает, что сказать. Или, возможно, она хочет что-то сказать, но никак не решается.

– Я говорю, чего ты тут стоишь?

– Ничего.

– Кхм, – усмехаюсь я, поправляя волосы, зачесывая вьющиеся кудри назад. – Спасибо, что разбудила. Я больше в твоих услугах не нуждаюсь.

Я указываю рукой на дверь. Лия сглатывает и, поджав губы, словно ей все-таки есть что сказать, но она не решается, разворачивается и быстрым шагом выходит из моей комнаты.

Странная она для своего возраста.

Быстро почистив зубы, спускаюсь вниз. Батя сидит на диване, переодевшись в обычную одежду – джинсы и белую футболку, поверх которой – клетчатая рубашка. Мать Лии Анна сидит в бежевых брюках и легкой блузе.

– А, проснулся! – восклицает батя, увидев меня. – Как спалось?

– Gut, – отвечаю ему на автомате и иду в кухню мимо Лии, которая уселась в кресле, поджав под себя ноги.

Достаю кувшин с водой и, налив ее в стакан, опустошаю его.

– Тео, подойди сюда, – говорит по-немецки отец.

Фыркнув, подхожу к нему и, сунув руки в карманы, спрашиваю:

– Was?

– Мы с Анной заказали на вечер столик, – тараторит он.

Я перевожу взгляд на смущенную Анну. Ну уж точно не столик вы заказали!

– Поэтому, будь добр, покажи Лии вечером город. Пускай она познакомится с твоими друзьями.

– Я не нянька ей, – с твердостью в голосе заявляю отцу, да так, чтобы и эта мелкая слышала. – У меня свои планы.

– Теодор! – с поучительной интонацией говорит батя. – Я тебе велю показать Лии город. Будь добр выполнить это.

Сжимаю губы в плотную ниточку.

– Так, Анна, подожди. Нам с Тео нужно перетереть кое-что.

– Хорошо, – отзывается она по-немецки.

Батя подходит ко мне и, приобняв за плечи, ведет меня в свой кабинет, который располагается на первом этаже. Я послушно, как школьник, иду рядом с ним. Мы заходим в кабинет. Закрыв дверь, батя понижает голос до шепота.

– С какой ноги ты сегодня встал?

– Я не хочу быть нянькой этой девице! – шиплю в ответ.

– Она твоя будущая сводная сестра!

– Никакая она мне не сводная сестра! – противлюсь я словам отца, потому что не хочу с этим мириться. – Она будет для меня обузой!

– Теодор! – со злостью в голосе продолжает отец, подступая ко мне. – Ты выполнишь мою просьбу. Иначе твою кредитную карту я заблокирую.

– Это шантаж! – восклицаю, зная, что отец так не поступит.

– А будешь строить из себя индюка – вообще станешь приходить домой ровно в одиннадцать!

– Ты не сделаешь этого!

– Сделаю, – твердо заявляет отец. – Еще как!

Я шумно вздыхаю. От злости мое сердце начинает биться чаще, а адреналин уже течет по венам. Я закипаю внутри от безысходности.

– Послушай, я понимаю, что тебе эта идея не нравится. Но Лия замечательная девушка. Не думаю, что она доставит тебе хлопот. Просто возьми Финна и пройдитесь все вместе по городу. Купи ей кофе или мороженое, и все!

– Может быть, я хочу зажечь с телкой сегодня вечером, а должен водить по кафешкам этого ребенка!

– Теодор! – останавливает меня отец, повысив тон. – Я тебя прошу…

Смотрю в глаза отцу, которые так и просят дать ему время, чтобы побыть наедине с Анной. Глубоко вдыхаю и выдыхаю весь воздух из легких.

– Ладно. Я покажу Лии город.

– Спасибо, – хлопнув меня по плечу, благодарит отец.

Я ничего больше не говорю и выхожу из кабинета. Прохожу в гостиную, ловя на себе любопытствующий взгляд Анны и изучающий – Лии, но не обращаю внимания и прохожу к двери, ведущей на задний двор.

Этот двор очень любила мама. Она просила отца построить что-то нежное и семейное. Отец это и сделал. На заднем участке располагаются небольшой бассейн, беседка для барбекю со столом на восемь человек, садовые качели, очень много кустарников, которые каждый четверг подстригает садовник Томас, и дерево, на которое я частенько залезал в детстве, пока однажды не свалился кубарем и не сломал руку.