П.С.Р. – 2
Никита Белугин

© Никита Белугин, 2024

ISBN 978-5-0060-0107-7 (т. 2)

ISBN 978-5-0060-0108-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Продавец пластмассовых алмазов

Хороша ли ложь или плоха, если в неё уже поверили? И даже когда обманутый раскусил всю фальшь, ему всё равно как-то иногда нравится вспоминать ту эйфорию, пока он был в неведении.

Так произошло с одним мальчиком четырёх (!) лет. Его «одногруппник» хвастался перед всеми детьми каким-то оранжевым камнем и всем говорил, что это самый истинный и натуральный алмаз и стоит он «пять миллионов долларов», – очевидно он почерпнул эту цифру денежных единиц в каком-нибудь американском фильме, во время просмотра оного его родителями, и считал её «самой большой в Мире». «Клиент» его понимал, что сумма большая и что таковой он не имеет, а поэтому с горечью сожалел и завидовал обладателю пластмассового камушка.

И вот какая история произошла с этим мальчиком уже в наши дни, когда он вырос. Он сидел дома, родители были на работе, к ним в квартиру раздался звонок. Не смотря на увещевания матери «никому не открывать», он всё же проявил появлявшуюся в себе взрослость и отпер, даже не спросив «кто?». На пороге стоял здоровый юноша лет двадцати с небольшим, в руке у него был картонный планшет, на котором был закреплён листок с надписью названия всем в округе известного продовольственного магазина. Он уже хотел произнести «здравствуйте», но лицо его застыл в неприятной гримасе, и он туго съимпровизировал вопрос: «Взрослые дома есть?». Мальчик отрицательно помотал головой и парень отправился на следующий этаж.

Мальчик прошёл обратно в квартиру и прилёг на диванчик. В квартире было тихо и он невольно услышал зазвонивший дверной замок выше этажом. Он понял, что этот молодой человек наведался теперь к соседям, расположенным выше. Не то что бы он желал подслушать, а дело в том, что в квартире выше жила пара стариков, муж с женой – дед с бабкой. По этой причине, по причине их обоюдно плохого слуха, они всегда говорили громко, и навестившй их юноша, тоже понимая это, разговаривал чуть не крича. Мальчик не надо было прислушиваться, их разговор был слышен почти без искажения.

– Здравствуйте! Я представитель магазина ****! У нас проводится акция! Мы обходим (абсолютно бесплатно!) пожилых жителей нашего района, с целью предложить по заниженной цене вот эти инновационные приборы по замерению загазованности в квартире. (Дальше он видимо достал из сумки, которая была при нём, волшебный прибор.) Видите ли, у Вас ведь вот на кухне и в ванной предусмотрена вентиляция. А теперь скажите, а воздух разве поступает не с улицы, по которой ездят машины то и дело? Вот, то-то же. И поэтому, в зависимости от того, какое количество проехало машин недалеко от вашего дома, и держится уровень газов от их выхлопных труб в вашей обители.

Здесь мы пока опустим объяснения и попросим читателя дослушать реплики из верхней «обители». Скажем только, что старики поверили проходимцу, пришедшему под видом сотрудника из магазина, в который все ходили и которому доверяли.

– Всего пятнадцать тысячь. – пробасил каким-то слегка помрачневшим и притихшим голосом пройдоха. – Вы может думаете, что это дорого, а я вам отвечу, что во-первых эти приборы стоят в самом магазине (которых на самом деле там никогда не продавалось и вообще электроникой в этом магазине не торговали) что эти приборы стоят в самом магазине двадцать пять тысяч рублей и только по акции мы разносим почтенного возраста нашим постоянным покупателям, из уважения, ну и просто любви к своему делу…

Дальше следовало недолгое затишье, лжепродавец вставлял ещё маленькие реплики, очевидно старики разглядывали прибор.

– Вы не подумайте, я не какой-то прихандыга с улицы. – откровенно вдруг произнёс продавец. – Я из магазина по акции.

Он так волновался потому что в это время один из стариков отсчитывал ему пятнадцать требуемых тыщ за чудо-прибор. Когда тыщи были отсчитаны, наглец не успокоился и продолжил:

– Слушайте, вы мне очень понравились. Осталось всего три штуки, но вам я готов уступить одну. Этот прибор составит комплект вот этому, вами только что приобретённому. Это очиститель воздуха от этих самых машинных газов, для измерения которых вы и приоборели первый аппарат.

Опять наступила пауза в разговоре и вдруг послышался голос бабушки:

– У Вас три всего штуки осталось? – громко почти проорала она. – А то, Юр, – обратилась она к мужу, – может нам два взять? Один на кухню, второй в спальню.

Тут вмешался продавец:

– Извините, но второй не могу вам продать. Мне ещё семь квартир нужно обойти; и так на всех не хватит. Всего семь тысяч. Берёте?

Наступила пауза, видимо пожилая женщина вместо ответа снова отсчетала деньги.

Дня через три мальчик услышал родительский разговор, мать рассказывала свежие сплетни, как «какие-то проходимцы продали бабе Нюре электронный барометр и увлажнитель воздуха за тридцать две тысячи».

При слове «проходимцы» мальчик вспомнил, что и действительно тот «продавец» ходил по квартирам не один, обойдя очевидно всех до последнего этажа, после спускались двое наглых грубых голосов, общаясь между собой: «Ну что ты там, сколько…» Дальше мальчик не расслышал, голоса спустились ниже, торопясь на выход, наверно с приподнятым духом.

Кто знает, а вдруг это вырос и возмужал продавец пластмассовых алмазов? А вдруг он от своей «взрослой жизни» так возмужал, что принял нашего семнадцатилетнего мальчика за школьника, а сам же, будучи того же возраста, выглядел на пять лет старше…

Гоголевский призрак

Есть такой тип людей – критики. Это не профессия, а именно тип натуры определённого слоя человечества. Нужно ли рассказать чем именно они отличаются от всех других? Самое главное их отличие это наверно слепость, они до того увлекаются замечаниями чужих недостатков, что как-то старятся и умирают, совершенно палец об палец не ударив, с тем что бы придумать или сделать хоть что-то своё. А особенно они ещё любят потчевать на чужих лаврах, – этим особенно отличаются футбольные болельщики и разные корреспонденты политологи.

Жила-была одна семья, мама, папа, дочка, сын. У мамы была тоже мама и жила она отдельно в своей квартире. Это была совсем пожилая старушка, дед её уж несколько лет как помер, а дочь навещала её раз в неделю. Внуки же вовсе почти не ходили к ней, отделываясь незамысловатыми причинами, учёбой и проч. Впрочем когда-то они её любили и навещали гораздо чаще, но с тех пор, как бабушка всё сильнее начала болеть, она им в силу неприязни физической стала нравится меньше прежнего… В квартире у неё появился зловонный запах, а сама бабушка ослабела настолько, что почти сама себе уже не готовила кушанье, а ела чуть не всю неделю один и тот же суп, который варила её дочь, приходя в выходной, и предусмотрительно готовила его целую бадью…

Когда же бабушка дожилась и до того, что с трудом могла ходить в туалет, то заботливая дочь сдала её в специальное отделение больницы для умирающих стариков, – ведь самой ей, по её словам, ухаживать за мамой было некогда.

Совестливый мальчик, её сын, иногда скучал и плохо ещё понимал, что бабушка скоро умрёт, и сердце его порой страдало, что он так предал её, совсем не став навещать. Но всё же чувство отвращения было сильнее мук совести. И так она и умерла даже и вовсе ни с кем не попрощавшись, в одиночестве, в пустой палате, окружённая вместо родных, чужими, дёшево окрашенными стенами.

Как-то раз мальчику дней через несколько после похорон (на которых он разумеется был, «отдав дань памяти») ему приснился такой реалистичный сон, что сложно ему было поверить, что это было не наяву. Он видит себя у бабушки в квартире, бабушка очевидно ещё не очень больна и может сама передвигаться. Он кажется только что навестил её и собирается поцеловать на прощание свою «бабулю». Он стоит в прихожей, бабушка выходит к нему, лицо у неё почему-то злобное и даже вовсе не своё, но как обычно тянется тоже к его щеке для того, чтобы чмокнуть. И всё бы ничего, да только он вдруг чувствует такую сильную боль, потому что она вместо поцелуя, вонзает ему – и не в щёку, а в голову – откуда-то взявшиеся у неё клыки. Он начинает панически кричать, – и действительно это должно было быть страшно, потому что сила её была действительной и не сравнимой с его.

Наконец он очнулся, тут же поняв за что его укусила его бабушка и что это не просто случайный сон, а именно доказывающий то, что она, хоть была и слаба, но всё понимала, да только не говорила это своей дочке и не обвиняла ни её, ни его через неё, ни сестру, которая так же о ней не думала.

*

И вот с этим вот мальчиком, который сейчас уже вырос и которого я знаю с детства, и который сам в детстве рассказывал мне этот свой сон, – с этим мальчиком мы как-то раз, впрочем давно, разговорились на тему литературной критики. Я, прочитав гениальный рассказ Н. В. Гоголя «Шинель», так был им восторжен, что не мог сдержать восхищения в беседе с ним. Он же прочитал его ещё задолго до того, наверно ещё в школе, и моего восторга не разделял не только из-за того, что было это давно, а просто он ему как-то не понравился.

– Ты что! – говорю я ему – Такой язык! Такой юмор! Да и глубоко как герой главный описан «Акакий Акакич-то».

– Да-нет – говорит, – Это-то и мне, помню, тоже понравилось. Да только смутило меня привидение в конце. Ну это же детский сад, ну такую галиматью от такого мастодонта, каким его считают