Екатерина Никандрова
Я с тобой дальше

Дисклеймер:

все персонажи, локации и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными событиями, локациями, с реально живущими или когда-либо жившими людьми – случайно.

В книге присутствуют сцены употребления алкогольных напитков. Автор не одобряет употребление алкоголя и предупреждает, что чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

В книге присутствуют сцены курения табака. Автор не одобряет употребление табака и предупреждает, что употребление табака или никотинсодержащей продукции вредит вашему здоровью.

Предисловие

В детстве я много кем мечтала стать, когда вырасту. К тому моменту, как я действительно выросла, пожалуй, лишь одно детское желание осталось прежним – я всегда хотела написать свою книгу, да не просто рассказ, а целую повесть или даже роман.

В моей жизни было много любовных историй. Несколько в реальной жизни, множество – вымышленных или полуреальных из книг и фильмов. Некоторые из них оставили неизгладимый отпечаток в моем сердце, и я до сих пор считаю, что каждому из нас просто необходимы хорошие истории о любви. Надеюсь, одна из таких перед вами.

Глава первая

Серый полдень, март, середина второго школьного полугодия. Я и моя подруга К. обедаем в школьной столовой. За высокими серыми окнами – почти монохромный пейзаж: черные деревья тянут ввысь уродливые ветви, остатки грязно-серого снега по обочинам дороги, серые люди, спешащие куда-то, серые стены домов… Небо затянуто облаками, тоже серыми – ни одного просвета, ни луча солнца не видно из-за них.

Мысленно я уныло подсчитываю свой средний балл по алгебре, «все-таки 3,9 или 4,1? … Черт, забыла учебник по истории, а мой сосед Н. ведь никогда не делится…Папа с утра был каким-то грустным, просто не выспался, или что-то случилось… О, у С. классные туфли, мне бы не помешали такие, но вряд ли родители купят, хотя, если…»

– Анна! Ты что, заснула? – К. выдернула меня из глубин сознания, в которые я начала погружаться.

«Да поспишь тут, как же, столько народу вокруг…»

–А? Что? Да нет, я просто задумалась (дежурная улыбка).

–Слушай, у тебя все в порядке? Ты что-то какая-то потерянная в последнее время, это из-за А.?

«Что? Нееет, конечно не из-за него!»

«Вы были очень милой парой», – говорит К., но как-то неуверенно, и приобнимает меня.

«Да нет, мы дружили всего пару месяцев, о чем она вообще? Это все было несерьезно».

К. – моя лучшая подруга, я люблю ее как свою родственную душу, как каждый из нас должно быть любил в юности кого-то, кто всегда рядом. С кем и шалости, и неприятности, и шутки, и уроки, и вечеринки – делишь пополам. Я не скрываю от нее ничего, но сейчас мне почему-то не хочется обсуждать подробности нашей дружбы с А.

– Мы были и остались друзьями, так что все нормально. Пойдем, а то опоздаем на историю!

К. обиженно хмыкает (считает, что я не откровенна с ней), берет со стола свой поднос и сумку и отправляется отнести посуду, а потом к выходу из столовой.

Я замешкалась лишь на несколько секунд, собирая тетради и учебники, «да ну ладно, я правда не об А. переживала», резко поднялась из-за стола и «Ой!» (это уже вслух), будто натолкнулась на бетонную стену! Учебники рассыпались по полу, а я сама чуть не упала и стояла, растерянно моргая и глядя на парня, с которым мы столкнулись в проходе между столами.

«Ой, больно! А, это Эм из выпускного класса, ну ничего удивительного, подкрался незаметно, все знают, какой он странный».

Тот самый «странный Эм» меж тем смотрел мне прямо в глаза, не моргая, а потом извиняющаяся улыбка медленно раздвинула его губы.

– Прости! – голос у него низкий, но взгляд дружелюбный. Такая дежурная открытость: «я-знаю-что-выгляжу-подозрительно-но-я-не-хотел-тебя-обидеть». Эм наклонился собрать учебники с пола, а я так и стояла, не двигаясь, и слова не могла из себя выдавить. Он поднялся и протянул мне учебники.

– Прости, я случайно, ты не ушиблась?

– Эээ, нет, все нормально.

Обычно меня не легко смутить, но ему удалось, и, подхватив учебники и сумку, я поспешно ретировалась к выходу.

К. ждала меня за дверью, она смеялась, но в глазах – удивление.

– Черт, вот это встреча! Он такой странный, скажи же? (закатила глаза, хотя это я одна тут сейчас должна их закатывать)

– Страннее некуда, возник просто из ниоткуда! (я злюсь на себя, что стояла там как замороженная, что смутилась, и что сбежала, хотя повод-то просто смешной)

Эм в школе знают все, известная личность, иначе не скажешь. Перевелся к нам он с год назад, родители не бедные люди, семья переехала из другого города в связи с работой отца. Это все, что было известно из источника под названием «школьные сплетни». На самом деле у Эм было и настоящее имя, Марк, но почему-то к нему накрепко приклеилось сокращенное «Эм».

Эм особо не задавался, хотя видно было, что его брюки и рубашка на порядок дороже одежды других учеников. А уж на какой машине его мама иногда подвозила его до школы! Но Эм только смеялся, ерошил рукой свои рыжеватые волосы – привычка, лихо швырял на перемене свой рюкзак к двери класса через весь коридор. Неплохо учился, перезнакомился с доброй половиной школы, быстро обрел славу борца за справедливость и защитника слабых, из-за чего иногда ему приходилось и драться. Раз он даже ходил с разбитой скулой, до тех пор, пока директор не отстранил его на неделю от занятий – пока внешний вид Эм не перестанет возмущать некоторых особенно благовоспитанных родителей. Кружил головы девчонкам, и, да, с разбитой скулой даже больше, чем обычно…

Но все равно все мы почему-то остерегались его. Было в Эм что-то странное, даже пугающее, что-то опасное. Эта речь – с расстановкой, как будто он подбирает слова. Повышенное дружелюбие. Высокий рост. Безумно дорогие кроссовки (кто-то поинтересовался их ценой в интернете и распустил слухи по школе). Нет, не только это. Он как будто носил маску, его никогда нельзя было застать врасплох. Когда бы ты ни взглянул на него, перед тобой всегда был подтянутый, вежливый, дружелюбный Эм.

Глава вторая

Неизвестный номер, [15.03 18:00]

Привет. Это Эм, из школы. Я просто хотел еще раз извиниться за то, что толкнул тебя, прости, это случайно получилось.

Анна, [15.03 18:05]

Привет. Ого, где ты взял мой номер? Да ничего, я не обижаюсь, бывает.

Марк, [15.03 18:06]

Попросил у твоей подруги. Ну что ж, рад, что ты не злишься. Хорошего тебе вечера!

Анна, [15.03 18:07]

И тебе хорошего вечера.

Я сидела, тупо глядя в темноту за окном. Ничего себе! Мне написал сам Эм! А ведь случай-то пустяковый, ни к чему было снова извиняться. Если только это не было поводом…

Марк, [18.03 16:06]

Привет! Видел тебя сегодня у кабинета английского – классные шорты! Надевай их почаще.

Анна, [18.03 16:10]

Спасибо, мне они тоже нравятся.

Марк, [22.03 10:00]

Доброе утро! Надеюсь, ты сегодня не забыла зонт? Такой дождь был с утра…

Анна, [22.03 10:01]

Доброе утро. Не забыла, все в порядке, шорты не пострадали.

Марк, [22.03 10:01]

Рад слышать, а то же я ведь только за них и беспокоился!

Так проходили дни. Эм писал мне все чаще: раз в несколько дней, через день, каждый день. Шутил, напоминал мне взять зонтик или перчатки, рассуждал о погоде, саркастично комментировал разные школьные происшествия, узнавал, как у меня дела, или коротко делился своими новостями. Поначалу очень коротко, в нескольких словах, как будто рукой легко проводил по поверхности воды, но постепенно становился все более многословным, и я сама поймала себя на том, что становлюсь все более откровенной с ним.

Мне было удивительно, насколько в личной переписке Эм отличается от того образа, который закрепился за ним в школе. Это и правда были два разных человека, Марк и Эм… Мне с каждым днем все больше казалось, что настоящего Марка знаю только я.

Глава третья

В тот вечер я возвращалась с занятий по рисованию, которые методично посещаю два раза в неделю. Я люблю рисовать, хотя не думаю, что у меня есть талант. Синее пальто, берет, в руках папка для эскизов, в рюкзаке – краски и кисти. Сумерки разлились по уже весеннему городу, воздух пахнет предчувствием свободы, а в скверах поют птицы.

Не доходя до моего дома, во дворе – шумная толпа подростков. Что-то громко обсуждают, смеются. Я одна, и опасаюсь таких компаний вечером, пожалуй, лучше обойти их подальше.

– Анна! – вдруг окликает меня кто-то, и, присмотревшись, я вижу, что это Эм.

Хлопнув кого-то из парней по плечу и бросив компанию, он подходит ко мне, сегодня Эм весел, как никогда, его широкую улыбку видно аж за десяток метров.

– Привет!

– Вот так встреча! Откуда это ты в такое время? Не говори, что со свидания?

– Что? Нет, конечно нет. Я – из художки.

– Рисуешь? Правда?

– Ну да, немного… Да ладно, забудь, Эм. – я всячески пытаюсь показать, что очень тороплюсь и мне не до разговоров, пытаясь обойти его. Но, если Эм не хочет, чтобы ты его обошла, то и не обойдешь. Он улыбается и делает шаг в сторону, не давая мне пройти. От него пахнет мятной жвачкой и еще чем-то приятным. А еще сейчас он почему-то кажется дерзким и опасным, не знаю, что тому виной, сумерки или его шумная компания.

– А мы вот с ребятами собирались в караоке, пойдешь с нами?

– Эм, я не могу, мне надо до…

– Ну, всего на часик? Я провожу тебя домой, обещаю!

Он с такой горячностью говорит это свое «обещаю», что сомнения внутри меня разбиваются на тысячу осколков.

– Ну ладно, надеюсь, это недалеко?

– Да нет, тут, рядом, идем, я познакомлю тебя с ребятами!

В караоке-баре через пару улиц шумно, душно и много народу. Я смущаюсь, потому что одета я совершенно не для такого места, но Эм смотрит на меня таким взглядом, что уже через пару минут я забываю, что у меня «не клубный» вид. Друзья Эм смотрят на меня с сомнением: ну да, я явно не подхожу к этой компании.

«Ребята, не смущайте Анну, она со мной!», – говорит Эм, кладя руку мне на плечо, и все вокруг нас понимающе смеются и галдят о том, что и не собирались меня смущать, ни капли, и вообще, очень рады со мной познакомиться, хотя на самом деле большинство из них из моей же школы, только старше.

«Она со мной!» – почему я сияю как медный пятак после этой фразы?

Профессиональная певица на сцене сменяется парнем из зала, за ним – девушка, за ней – две девушки дуэтом, все аплодируют, градус веселья постепенно становится все выше.

«А сейчас, поприветствуем на нашей сцене участника по имени… Марк! Марк, все наши аплодисменты – вам, поприветствуем!»

Я удивленно смотрю на Эм, когда он поднимается из-за стола и уверенно идет к сцене, видно, что он делает это не в первый раз. Мой сосед справа за столом, увидев мои круглые глаза, толкает меня локтем в бок и кивает головой: «Да-да, он умеет».

Марк откашливается и берет микрофон со стойки.

«Ребята, всем добрый вечер! Рад, что мы все снова собрались здесь! Надеюсь, вам понравится та песня, которую я хочу спеть сегодня. И, пожалуйста, не обращайте внимания, если я пару раз не попаду в ноты, потому что сегодня с нами одна особенная для меня слушательница. Ее зовут Анна, и она сейчас в этом зале».

В зале вместе с аплодисментами раздаются удивленные и одобрительные возгласы, и я чувствую, что многие взгляды обращаются на меня, так как на меня же смотрит Эм со сцены.

«Как он это делает? Я бы ни за что не решилась быть такой смелой. А у него действительно хороший голос!»

Эм запел, и пел так, как будто его никто не видит, как будто в зале была одна только я. Зал завороженно молчал до самого последнего слова, а потом взорвался аплодисментами. Эм улыбался и благодарил, но не сдвинулся с места, а ждал, пока наступит тишина.

– Ребята… Вы все прекрасно знаете меня. И также знаете, что до сегодняшнего дня я всегда пел один. Но сегодня вечером я понял, что у меня есть шанс спеть дуэтом с тем человеком, с кем я бы хотел сделать это больше всего. Поприветствуйте Анну на этой сцене! – и взмахнул рукой в мою сторону.

У меня в голове пронеслись все 16 лет моей жизни, я мысленно охнула и произнесла пару нецензурных слов. Да как он может? Я не выйду! На сцену! Перед полным залом зрителей! Я не знаю слов, я вообще не умею петь!

– Анна, не бойся, ты знаешь эту песню! – видимо по выражению моего лица Эм понял все, что я думаю о нем и о его безумной затее.

Услужливый светооператор к тому моменту уже нашел меня за столиком и высветил прожектором, поэтому давление со стороны зала на меня заметно возросло. Кто-то громко удивлялся, кто-то свистел, а кто-то подбадривал меня: «Анна, ты просто обязана с ним спеть!»

«Ладно, Марк. Ты втянул меня во все это, но так уж и быть, ради тебя, а поговорим потом», – я стиснула зубы, поправила юбку и направилась к лестнице на сцену под аплодисменты зала. Марк подошел к краю сцены, чтобы подать мне руку и помочь подняться к нему.

– Марк, черт тебя дери, – зашептала я, схватившись за его руку, – с чего ты вообще взял, что я умею петь? И вдруг я не знаю слов?

– Ты умеешь, и ты знаешь, поверь, положись на меня, это дуэт, и я тебя не брошу. Просто подыграй, это будет …, – тут он произнес название песни из известного фильма, которую я конечно же знала, потому что в последний год она звучала буквально из каждого утюга.

– Фу, Эм, это же настоящая попса, даром, что про любовь!

– Ну, знаешь, на тебя не угодишь!

Ведущий пододвинул мне второй микрофон, зал замер в настороженном ожидании, а я стояла и не отводила глаз от Эм, потому что мне казалось, стоит мне взглянуть в глаза людей в зале, и я расплачусь и убегу подальше отсюда, как будто мне 10 лет.

Эм улыбнулся, сначала мне, потом – залу, вдохнул поглубже, дождался нужного такта, кивнул мне и запел.

«Подстройся, подстройся, ты знаешь слова, да и вот же они, сбоку на экране!», – повторяла я себе мысленно, дожидаясь момента своего вступления, а потом… эта мелодия и голос Эм перенесли меня в какой-то другой мир. Исчезли зрители, и вообще все в этом зале, теперь только мы вдвоем были на сцене, глаза в глаза. И ничего сложного не было в том, чтобы спеть с ним дуэтом. В конце песни, когда мы должны были петь вместе одновременно, Эм вдруг в порыве протянул мне свободную руку, в которую я зачарованно вложила свою. Он смотрел мне в глаза и улыбался, и я поймала себя на том, что мне так хорошо, как не было еще никогда в жизни.

Эм пошел меня провожать, как и обещал, под недовольные и сожалеющие возгласы своих друзей и их подружек.

– Злишься на меня?

– Еще как! – но я вру, это не так, я давно уже не злюсь.

– Прости, подвернулась такая возможность, я не мог ее упустить, – улыбнулся, поправил мой рюкзак у себя на плече и беззаботно засунул руки в карманы. – Идем скорее, родители не будут волноваться, что ты опаздываешь?

– Я написала маме, когда пошла с тобой и твоими друзьями, – насупившись говорю я, поправляя свой берет, который сейчас кажется мне сверхдурацким. Смотри-ка, какой заботливый! Не таким ты был, когда вытащил меня на сцену.

Эм смотрит на меня с высоты своего роста, чуть вниз и через плечо, и улыбается. Он не тот человек, который любит пояснять мотивы своих поступков, это я уже поняла.

– Ну здорово же получилось, согласись? Ты, кстати, справилась отлично. Я думаю, в баре теперь меня одного даже не захотят выпускать на сцену, потому что все будут ждать наших с тобой дуэтов!

– Марк! Ты не боишься снова предлагать мне это? Больше никогда! Даже не говори мне слова «караоке», я не хочу его слышать!

– Да брось, не злись, скажи честно, ну неужели тебе не понравилось? Петь со мной?

Этот человек просто сводит меня с ума, но ведь он прав, в итоге мне понравилось. Я шутливо толкнула Эм, на что он изобразил, как будто ему правда больно, и театральным жестом схватился за плечо. Мы оба рассмеялись – не остановиться, и дальше шли уже как лучшие друзья.

Глава

четвертая

Неожиданная развязка нашей дружбы наступила в тот день, когда я не выдержала и решила расставить все точки над i. После уроков я подстерегла Эм за углом школы. Мне надоело играть в переписку, надоели эти мимолетные встречи и улыбки на лестнице в школе, хотела ли я большего? Скорее да, чем нет. Понимала ли, чего хочет Эм? Скорее нет, чем да.

– Эм, что такому, как ты, нужно от такой, как я? («О Боже, что я несу…»)

– Эээ, какому – такому?

Я столько всего хотела сказать, что не придумала, с чего начать, и только бессильно окинула руками его фигуру, от в идеальном беспорядке волос до белоснежных кроссовок.

– Анна, дорогую обувь ношу не я один, и даже не я один в нашей школе, – смеется.

«А ведь вот на кого он похож, на снеговика, точно, снеговик, которого кто-то по ошибке занес с мороза в теплую комнату, он весь сверкает и искрится, того и гляди растает, и, самое главное, ему здесь совершенно не место! Да уж, Анна, пожалуй, метафоры – не твой конек».

Эм, видимо, воспринял мое молчание как знак продолжать.

– Анна, если уж этого разговора мне не избежать, я скажу… Я с детства плохо умею врать, я слишком хорошо знаю, что мне нужно от тебя. Нет, не так, не нужно, чего бы я хотел… Я увидел тебя в первый раз через неделю после того, как пришел в эту школу, и пазл сразу же сложился, все кусочки. Твои глаза, твоя улыбка. То, как ты все время ведешь с собой внутренние диалоги, это прямо написано у тебя на лице. И ты такая… отважная. Определенно, ты куда сильнее, чем думаешь о себе. Но я не знаю, чего ты хочешь? Ты никогда не говоришь об этом…

Я смутилась, покраснела, набрала воздуха в грудь, хотела что-то сказать, но не смогла выдавить из себя ничего, кроме нервного смешка.

– Почему же тогда мы познакомились только через год после того, как сложился твой пазл, почему ты не подошел ко мне раньше?

– Я не мог. Так не должно было быть, я… в общем, всему свое время.

Он машинально взъерошил волосы – не смутился, этого человека не проймешь ничем, а просто снова подбирает слова – дурацкая манера!

– Анна, я просто не вижу смысла терять время впустую.

– Что, 17 – уже так много?

– Мне почти 19.

– Ах, ну да, это все меняет!

Эм достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и выдохнул струйку дыма: «Послушай, вот если бы ты знала свое будущее? Наше с тобой будущее, знала, что нас ждет и чем все кончится … или не кончится. Тогда, хотела бы ты быть со мной?»

Он улыбнулся, но одними губами, глаза остались серьезными.

– Странный вопрос. Хотела бы я? Хотела бы я, если бы знала? А ты что же, знаешь, что нас ждет?

«Ну, неплохо, может тогда расскажешь мне? Черт, этот парень еще более странный, чем мы все думали».

– Не точно, – и засмеялся, как будто решил перевести все в шутку. Сигарета в его пальцах почти истлела, длинный столбик пепла упал на землю.

– Эм, ты пугаешь меня, и вообще мне пора, я должна идти.

«Да уж, не такого странного разговора ты ждала, Анна».

Почему-то Эм не удивился, как будто и ожидал похожего ответа, но ровно на долю секунды с него спала извечная уравновешенная маска, и я внезапно увидела лицо очень усталого человека. Он чуть дернул головой в сторону, и обратно, маска снова опустилась.

– Нет проблем, я провожу.

Этот разговор оказался последним нашим разговором в этом учебном году. С того дня пропали его сообщения про шорты, зонтики и красивые закаты, порой шутливые, порой заботливые. «Зачем, зачем я оттолкнула его? Ясно же, что такой, как Эм, не привык к отказам, ну я и дура!», – крутилось у меня в голове. Да и конечно, что вообще могло быть между нами? «Как что? Да он идеальный! Он волнует меня. Мне не хватает его! Я скучаю… Нет, Анна, он странный и, возможно, опасный парень, не связывайся! Но где доказательства опасности? Твои ощущения? Интуиция? Да гори она огнем, он ничего плохого не сделал тебе, зачем ты оттолкнула его, зачем??»

В школе Эм меж тем ничуть не изменился и ничем не выдал свое расстройство, если и был расстроен. Все такой же дружелюбный и вежливый, подбирающий слова, что так нравилось учителям, ведь этот парень говорит только неглупые вещи. Конечно, он думает, прежде чем открыть рот, не чета многим ученикам.

Жизнь закружила и разлучила нас, у него – экзамены и выпускной, у меня – переводные экзамены. Но нет-нет и, конечно, я вспоминала тот странный разговор между нами, под начинающими зеленеть деревьями…

А впереди было лето. Девяносто рассветов и закатов в 16 лет, когда, кажется, точно знаешь, что вся жизнь впереди, что весь мир у твоих ног и улыбается только тебе, это вам не шутки!

Июнь.

Июль.

Август.

Глава пятая

Ура! Первое сентября выпускного класса школы. Новая короткая юбка («Ну куда такая?», – это мама), новый форменный пиджак и капроновые колготки, но летний беззаботный загар под ними все равно не скроешь. Я завила волосы и накрасила ресницы – я ведь уже почти взрослая!

В школе ничего не изменилось, кроме того, что теперь самыми настоящими старшеклассниками, выпускным классом – были мы.

Дни пролетали как один миг, нескончаемой чередой уроков, подготовкой к экзаменам, прогулками, спорами, обсуждениями и сплетнями, волнениями, радостями и расстройствами.

А я почему-то так и не удалила переписку с Эм. И даже иногда, особенно грустными вечерами, заходила проверить, когда он в последний раз был в сети. Он так и не сменил аватар, что казалось странным, ведь я за одно только лето сменила с десяток фотографий и картинок на своем…

Он заинтересовал меня и тронул – чувством юмора, пониманием, заботой, пусть даже мне она почудилась, пусть даже он просто развлекался. Таких как Эм отличает ненавязчивость, один раз дай ему понять, что не рада ему, и все, больше ты можешь его и не увидеть. Никогда.

Несколько раз я уже готова была наплевать на свою гордость и написать ему, хотя бы просто узнать, как дела, все ли в порядке. Но каждый раз в последний момент останавливала себя. Я явно не нужна ему, наверняка, поступив в университет, он встретил кого-то получше, чем я… Поэтому и не пишет. Но что, если это я сама оттолкнула его, а он просто не стал настаивать? Что если…, впрочем, тогда причин мне не пришлось узнать.

Можете ли вы представить себе выпускной класс без влюбленности? Ну и какой же это тогда выпускной класс? Спустя несколько дней тот самый сосед по парте, никогда не делившийся учебником, Ник, вдруг начал проявлять ко мне знаки повышенного внимания, и в один из вечеров (после школы мы обошли весь ближайший парк, ели мороженое, и, внезапно, спорили о классической литературе) я, придя домой, вздохнула, и удалила переписку с Эм. Спасибо, с меня достаточно. Удалила ли я вместе с перепиской мысли о нем из своей головы? Что ж, я во всяком случае попыталась, и не забывайте, что мне было всего 16…

В этом году первый снег внезапно выпал в начале ноября. По утрам наши бесшапочные головы (снять шапку, завернув за угол, когда мама уже точно не сможет увидеть тебя из окна) и руки без перчаток прилично замерзали, пока мы с К. шли в школу.

Ник, живший ближе нас к школе, каждое утро встречал нас по пути, на углу своего дома, и дальше мы обычно шли втроем.

После уроков мы усиленно готовились к новогоднему балу, в этом году он должен был стать для нас настоящим событием – новогодний бал в выпускном классе!

Почти каждый день после уроков, переодевшись в бальные туфли, мы до одури репетировали в школьном танцевальном зале, так, что к вечеру в голове уже мешались танцевальные па, ноги гудели, и отличить в нашем исполнении мазурку от вальса больше не представлялось возможным. В нашей школе новогодний бал традиционно был большим событием для учеников, в нем участвовали все классы, кроме самых младших. А выпускному классу отводилась особая роль – завершить бал котильоном¹.

Глава шестая

Как назло, хождение без шапки не прошло даром, и ровно за день до бала я свалилась с температурой. Мама взглянула на градусник, глаза у нее расширились: «Анна, нет, сегодня ты точно не пойдешь в школу, я позвоню и скажу, что ты заболела.»

– Мама, но бал! – я чуть не плакала.

– Бал после уроков вечером, у тебя еще есть время прийти в себя, прими жаропонижающее, я сделаю тебе чай, и ложись поспи, надеюсь, к вечеру тебе будет уже полегче. Иди, ложись!

– Спасибо, мам, – я обняла ее и потащилась обратно в постель.

Сработала какая-то магия, и ближе к вечеру я проснулась еще слабая, но уже без температуры – ура, здорово, скорее собираться! Но сначала напишу К. и Нику, мне было так плохо утром, что я и забыла их предупредить, что не приду на уроки.

Анна, [23.12 16:45]

К., привет! Прости, что не предупредила, я тут что-то приболела сегодня, не смогла прийти на уроки… Но мне уже намного лучше! Во сколько и где встречаемся?

К., [23.12 16:48]

Привет! Мы все так и подумали, что что-то случилось, когда ты не пришла сегодня…

И даже не написала! А мы волновались, между прочим!

Анна, [23.12 16:48]

Прости, прости! Правда очень плохо себя чувствовала, весь день проспала… Так что насчет бала?

К., [23.12 16:49]

Представь, бала сегодня не будет. Что-то там произошло в концертном зале, они перенесли бал на завтра.

Анна, [23.12 16:50]

Да ладно, как это? Правда?

К., [23.12 16:50]

Угу.

Анна, [23.12 16:51]

Вот черт! Ну ладно, это даже к лучшему, хотя бы поправлюсь. Тогда до завтра, встречаемся утром как обычно!

К., [23.12 16:53]

Окей, поправляйся!

Я получше закуталась в толстовку, ну что ж, все к лучшему, не буду танцевать со слабостью и головной болью.

Но минуточку! Бал за последние несколько лет не переносили ни разу. Это странно, и вообще на грани с невозможным. Они ведь могли перенести его и в спортивный зал, причем такое уже бывало. «Что-то здесь не сходится», – размышляла я.

Анна, [23.12 16:59]

Привет, Л.! Как дела?

Л., [23.12 17:00]

О, привет. Нормально, как у тебя? Где была сегодня?

Анна, [23.12 17:02]

Да плохо себя чувствовала, мама оставила меня дома.

Л., [23.12 17:03]

Ааа, значит мама. Понятно.

Анна, [23.12 17:03]

Л., скажи, бал правда перенесли?

Л., [23.12 17:05]

Мм, не знаю. Я вообще-то не собиралась идти, у нас сегодня праздничный ужин с семьей, поэтому мне даже неинтересно, будет ли бал сегодня или нет. Я как-то не уловила.

Анна, [23.12 17:06]

Но как же? В школе же должны были объявить об этом?

Л., [23.12 17:07]

Анна, говорю же, я не знаю!

Анна, [23.12 17:07]

Ладно, прости.

Л. была моей подругой, не самой лучшей конечно, но довольно близкой, в первом классе мы стояли друг за другом по росту на физкультуре, так и сдружились.

Теперь мои подозрения усилились. Какая-то странная ситуация. Как будто и К., и Л. от меня что-то скрывают.

Я полистала список контактов. Нашла в нем старосту нашего класса, Н. Мы с ней не были подругами, но поддерживали уважительный нейтралитет.

Анна, [23.12 17:15]

Н., привет!

Н., [23.12 17:17]

Привет, Анна.

Анна, [23.12 17:17]

Слушай, Н., тут такое дело. А что, правда бал перенесли на завтра?

Н., [23.12 17:23]

Нет, не правда. Если я скажу тебе правду, обещаешь, что никому не скажешь, что это я рассказала? Нам учиться вместе еще полгода, они не дадут мне жизни, если узнают!

Анна, [23.12 17:23]

???

Обещаю.

Н., [23.12 17:24]

Это все девочки, они сговорились против тебя. Л., и К., и остальные.

«Почему это Анне можно прогулять школу и прийти только на бал? Она что, особенная? Давайте объявим ей бойкот! Хватит уже некоторым зазнаваться, пора ее проучить».

Я случайно столкнула локтем со стола толстый учебник, лежавший на краю, и нервно отхлебнула чай.

Анна, [23.12 17:25]

Значит, они все сговорились против меня?

Н., [23.12 17:25]

Похоже, что да. Я сама все слышала. Только не говори никому, что это я тебе сказала!

И вообще, наплюй на них и приходи! Скажи, что мама позвонила директору, и ей сказали, что бал будет.

Анна, [23.12 17:27]

Спасибо, Н., ты настоящий друг! Конечно, я никому не скажу, что это ты мне рассказала.

Хотелось швырнуть телефон через всю комнату, но вместо этого я запустила пальцы в свои растрепанные волосы, приводя их в еще больший беспорядок, и заходила по комнате, пиная большого мягкого медведя, сидевшего на полу, всякий раз, как он попадался мне на пути.

Значит, решили проучить! Значит, я зазналась! Да я…покажу им! И да, Н. права, я пойду на этот чертов бал и буду улыбаться как ни в чем не бывало! Пусть утрутся!

– Анна? – мама заглянула ко мне в комнату. – У тебя не так много времени на сборы, чем ты занимаешься?

– Я уже собираюсь, мам!

Никогда в жизни я не была мастером взвешенных решений. Но в 16 я еще не знала этого о себе. Поэтому за пол часа до начала бала я стояла на улице, с макияжем и прической и не знала, что мне теперь делать. Моя решимость куда-то испарилась. Идти на бал с высоко поднятой головой и наплевать на мнение окружающих? Нет, я этого не вынесу, расплачусь, как только войду в зал. Вернуться домой и рассказать обо всем маме? Нет, она не поймет, а если еще начнет звонить всем и разбираться, а она именно это и сделает – меня ждет тройной позор… Я положила объемный чехол с бальным платьем и туфлями на скамейку и достала телефон. Проблема была только в том, что мне некому позвонить. Все мои друзья враз предали меня. Слезы подступили к глазам, «только не плакать, не сдаваться, сейчас я что-нибудь придумаю».

– Ты случайно не мне собиралась позвонить, да не нашла номер? Привет!

Я подняла голову и обомлела! Это был Эм! Синий свитер, кожаная куртка, прическа фотомодели и широкая улыбка.

Я так и застыла на месте, открыв рот.

Эм разглядывал меня так пристально, как будто за те месяцы, что мы не виделись, забыл, как я выгляжу. Увидел, что я смутилась, посмотрел мне в глаза: «Что, сегодня бала, как я полагаю, не будет?», – решительно протянул мне руку и взял мои вещи.

– Пойдем, я знаю одно место, где варят отличное какао, с этими, как их? Точно, с зефирками.

– Маршмеллоу, Эм…

Глава седьмая

– С чего ты был так уверен, что я пойду с тобой? А что, если я не хотела?

– Дааа, уверенности мне не занимать, – он был так неприкрыто рад мне, что как будто даже не сочувствовал моему позору с изгнанием с бала, а скорее радовался ему. – И заметь, ты здесь, со мной, значит, похоже, ты все-таки хотела пойти.

– Ты что, следил за мной? Как ты нашел меня?

– Анна, да я не искал тебя, просто так совпало, что я шел мимо. Увидел девушку в беде – еще секунда и праздничный макияж поплывет, шутка ли! Конечно, я должен был прийти тебе на помощь!

– А откуда ты узнал про бал?

– Есть пара знакомых в школе на год младше меня, – невозмутимо произнес Эм, отпивая свое какао, – а и правда, вкусно! Для сплетниц, твоих одноклассниц – это целое событие, как они ловко, как они считают, поставили тебя на место. Так что слухи, понятное дело, разлетелись с невиданной скоростью. Пей, ты же вся замерзла там на этой скамейке. Жаль, что я не пришел раньше.

– Эм, так и для меня ведь это «событие» … Только позорное. Это ведь меня поставили на место. За что они так со мной…

«Никто не любит ярких и дерзких», – сказал Эм тоном моей бабушки, когда она поясняла мне, почему нельзя причесываться, сидя на постели, или выпить все молоко, предназначенное для утренней каши. Сегодня он как будто не был ни в пафосном, ни в романтическом, ни в хулиганском настроении. Скорее – в нравоучительном.

– У меня есть план. Поскольку штука действительно очень обидная, и просто так задвинуть ее в дальний угол нельзя, и совсем не страдать ты не сможешь, предлагаю тебе свою компанию на сегодняшний вечер. Я ручаюсь, что тебе будет как минимум в три раза веселее, чем на том балу. А ведь я сам был там в прошлом году, и я знаю, о чем говорю! Пострадать можешь, пока пьешь какао, дальше тебе будет некогда этим заниматься!

Я поймала себя на том, что мне уже и не нужно еще куда-то с ним идти, чтобы мне стало веселее. Его уверенность, его тепло и сила, его понимание и его улыбка – этого было более чем достаточно. Да что там, просто видеть его вновь и видеть, как он рад мне – бесценно. И я точно знала, что хоть он и говорит шутливым тоном, но понимает, как много для меня значит этот бал и предательство друзей. Теперь уже – «значили», в прошедшем времени.

Домой я вернулась в двенадцатом часу, раскрасневшаяся и счастливая.

Мама ждала меня и не ложилась, коротала время на кухне за чашкой кофе, она частенько шутила, что у нее кофейная зависимость. И правда, кофе она могла пить в любое время дня и ночи, как печатают на кружках и сувенирах, «в любой непонятной ситуации…», в ее случае продолжением фразы было – «… выпей чашечку кофе».

– Как все прошло, Анна? Было весело?

О да, мне было очень весело! А еще мне явно предстоит серьезный разговор, когда мама увидит на фото, что ее дочери не было на том балу.

– Да, мам, очень!

– Я очень рада, милая, – мама обняла меня, качая головой, – ты уже такая взрослая! И когда только ты успела вырасти.

Я скрылась в ванной и включила душ, чтобы смыть толстый слой бального макияжа с лица и три слоя лака с волос, а заодно вспомнить сегодняшний вечер.

Кофейня закрывалась в девять, и Эм потащил меня гулять по улицам. Снег падал крупными хлопьями, магазинчики и кафе уже вовсю украсились праздничными гирляндами и огоньками.

– Проведу тебе экскурсию, ведь каждый должен знать свой район, – Эм поднял указательный палец и вдруг неожиданно рассмеялся. – Прости, разговариваю сегодня как ненормальный, несу какой-то бред, ничего не могу с собой поделать. Так рад тебя видеть, что нервничаю и не могу себя контролировать, ну, ты понимаешь.

– Да нет, это как раз то, что мне сейчас нужно, – подыграла я. – Покажи мне район, я многого тут не знаю.

– До пятнадцати лет сидела дома за книгами, дай угадаю? Так и думал. А ну, надень капюшон, ты замерзнешь!

Мы обошли добрую половину района, Эм держал меня за руку и шагал так быстро, что я еле успевала за ним. Он вовсю старался развлечь и рассмешить меня, рассказывая разные, местами забавные, а местами и не очень, истории о домах постройки 60-х годов прошлого века, из которых в основном состояла застройка района. Откуда только он все это узнал, если живет здесь всего полтора года? Я смотрела на его идеальный профиль, временами случайно сжимала его руку своей и никак не могла понять, чем я заслужила сегодня такое счастье.

В конце концов, мы оказались в парке около моего дома. Эм с преувеличенной осторожностью положил чехол с моим платьем на скамейку и вдруг немного театрально повернулся ко мне, наклонив голову и подавая руку, как бы приглашая на танец.

– Ты чего? – я даже отступила на пару шагов от неожиданности.

– Ты ведь собиралась танцевать сегодня? Так почему бы не здесь и не сейчас?

– Простите, маэстро, но мои бальные туфли не на мне!

– Плевать, я тоже не готовился заранее, будем импровизировать.

Достал из кармана телефон, полистал плейлист. «Пожалуй, эта подойдет», – включил песню и снова склонился ко мне, приглашая на танец.

Я сдалась, спорить с ним было бесполезно, проще было станцевать вальс на полузасыпанной снегом дорожке парка. На удивление, оказалось, что Эм умеет танцевать, и вел он отлично, я даже запыхалась под конец, а он закружил меня и поймал в объятия. Смотрел мне в глаза с высоты своего роста и улыбался. Осторожно провел рукой, стряхивая снег с меха на моем капюшоне, и, почти не прерывая движения, погладил меня по щеке другой стороной ладони. Сердце у меня колотилось как бешеное, я ждала, что он поцелует меня. Но нет, Эм осторожно отстранился и отпустил меня.

– А теперь, домой! Бал как раз закончился, через 15 минут ты должна быть дома, ни к чему волновать родителей.

– Тебе никогда никто не говорил, что тебе временами как будто 45? – я посмотрела на него, скрывая за насмешливостью свое разочарование.

– В последние месяцы, вдали от тебя, я порой чувствовал себя на все 70, ты уж поверь.

Глава восьмая

Анна, [24.12 16:00]

Привет! Я тут вспомнила один майский разговор…

Эм, [24.12 16:02]

И какой же?

Привет.

Анна, [24.12 16:02]

Ну, кто-то говорил, что не нужно терять время…

Эм, [24.12 16:03]

А, это. Я по-прежнему так думаю!

Анна, [24.12 16:04]

Я хотела с тобой поговорить, мы можем встретиться, Эм?

Эм, [24.12 16:04]

Давай в парке через час? Ну, там, где ты вчера не хотела танцевать со мной.

Собираясь, я очень волновалась. Торопливо расчесывая волосы, поймала свой взгляд – из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка с лихорадочно блестящими глазами. Опять температура? Да вроде нет.

«Мне страшно, но я хочу этого», – сказала я себе, застегивая куртку. «Он нужен мне, как воздух», – сказала я кнопкам в лифте. «И не надо меня отговаривать!», – это, по-видимому, было обращено к моим новым зимним кроссовкам, потому что взгляд мой был обращен в тот момент именно на них.

Я не опоздала, но Эм уже ждал меня. Стоял у скамейки, руки в карманах джинсов, машинально перекатывался с пятки на носок. В парке недавно зажгли фонари, и он стоял как раз в круге света от одного из них. Я ускорила шаг, так, что даже дыхание сбилось.

– Привет, – выдохнула я. – Давно ждешь?

Он обернулся ко мне, о этот взгляд! Никогда я не устану любоваться им, ни в этой жизни, ни в какой из последующих, если они существуют.

– Привет. Хотел скорее тебя увидеть и пришел пораньше.

Улыбнулся. И как будто не было тех многих месяцев молчания между нами.

Мы оба не знали с чего начать, хотя оба знали, о чем хотели поговорить. А потом Эм просто протянул мне обе руки, ладонями вверх. В этом жесте было что-то очень уязвимое, откровенное и доверительное одновременно.

– Анна, мне кажется, я уже говорил тебе раньше… Я люблю тебя. Этого уже ничто не изменит, даже если ты не ответишь мне взаимностью. Но все-таки у каждого из нас есть выбор. Ты правда хочешь быть со мной? Что бы ни ждало нас в будущем?

Я накрыла его ладони своими и притянула ближе.

– Да, хочу, Эм, я люблю тебя, ты ведь это знаешь…

Наши губы встретились, я закрыла глаза, и под веками словно взмыл в небо и рассыпался тысячей разноцветных огней фейерверк – вот это да!

Так обычным хмурым декабрьским днем на земле стало на двух счастливых людей больше. Новый год мы встретили вместе.

Глава девятая

Первая любовь – удивительное чувство. Только с возрастом поймешь, что невозможно вновь поймать эту волну. Любовь еще ждет каждого из нас и в любом другом возрасте, и более крепкая, и более верная, и более глубокая. Но никогда уже не та, почти безусловная, и бескорыстная, когда тебе ничего не нужно от другого взамен. Бытовой комфорт, материальное положение и статус, обжигающая страсть, одобрение родственников и подруг – пустой звук. Ты видишь его и то, как он смотрит на тебя – и все, этого достаточно.

На какой-то бесконечно дальний план ушли моя учеба, подруги и вообще все мои прежние интересы. Не знаю, когда Эм умудрялся что-либо успевать из своих дел, потому что, по моим ощущениям, мы были вместе всегда и везде. Эм познакомился с моими недоверчивыми и скептически настроенными родителями, и понравился им. Родители Эм тоже очень тепло отнеслись ко мне. Казалось, весь мир рад за нас, как будто на дороге перед нами все светофоры – зеленые, далеко-далеко вперед, до самого последнего перекрестка в городе.

Наступила весна, Эм получил права и частенько по выходным одалживал родительскую машину. Мы отправлялись кататься по городу и пригородам, заезжали на заправки за кофе и пили его, сидя рядом в машине. Вообще, прелесть таких поездок в том, что только мы сами решали, куда и сколько нам ехать, и где остановиться.

В один из таких дней дождь застал нас врасплох, когда мы отошли от машины прогуляться к озеру. Накрапывая потихоньку, уже через пару минут он превратился в настоящий ливень.

– Бежим, Анна!

Мы бежали под дождем, перепрыгивая через лужи, смеялись, и он тянул меня за руку: «Быстрее, Анна, быстрее», – хотя уже никакого толку не было от этого «быстрее», потому что мы и так насквозь промокли.

Мы подбежали к машине, и конечно именно в этот момент, ни раньше, ни позже, дождь закончился. Эм открыл двери и резко повернулся, стягивая мокрую футболку через голову. Я остановилась рядом, глядя на него во все глаза.

У Эм под левой ключицей – татуировка, простая надпись каллиграфическим почерком, линия тонкая, но четкая, всего одно слово – «Марта

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бальный танец французского происхождения, объединяющий в себе несколько самостоятельных танцев (вальс, мазурка, полька), исполняется в конце бала.

Вернуться