Анна Гур
Бывшие. Ты выйдешь за меня

Глава 1

Алиса

– Алиса! Горим! – взволнованный голос хозяйки свадебного салона и моей прямой начальницы прогоняет остатки дремы.

– Что?! Как горим?! Салон горит?!

Подпрыгиваю на кровати, как ошпаренная.

– Нет! Ты что! Типун тебе на язык, Васильева! У нас заказ! Ты должна приехать!

Сжимаю телефон в руках. С трудом распахиваю глаза и бросаю взгляд на часы, лежащие рядом с кроватью. Морщусь.

Сегодня первый день моего законного отпуска, и я хотела хоть чуточку отдохнуть. В последнее время со всеми делами буквально не успеваю выдохнуть.

– Марина Анатольевна, если не помните, я на выезде работала, все организовывала для свадьбы за городом, а сегодня у меня первый день отпуска…

Я уже все распланировала, хотела пропустить со своей малышкой садик. Мия очень просила, и вчера я ей обещала, что сегодня у нас будет поход в парк и мороженое…

Я обещала своей малышке, а тут…

– Я помню! – вновь голос моей начальницы звучит немного взвинчено. – Но мы буквально горим! У меня намечается очень важная клиентка! Ты даже не представляешь, насколько важная!

– Честно говоря, не очень понимаю, как в столь ранний час вы получили заказ.

Вновь тру лицо, пытаясь прийти в себя.

– Для таких людей время не имеет значения, Васильева!

– И кто же этот звездный клиент?

Действительно интересует, так как знаю хозяйку салона: она бы так не распиналась, не будь вопрос действительно крайне серьезным.

– Светская львица Тамара Успенская решила, что сегодня приедет в наш салон на консультацию! – произносит с каким-то пафосом, словно, услышав это имя, я должна просто упасть в обморок. – Ты хоть знаешь, кто это?!

Имя этой женщины на слуху, но я не припоминаю, кто это. Я вообще мало интересуюсь новостями. Вся моя жизнь сфокусирована на моей дочурке и работе. Так уж получилось, что я почти не смотрю телевизор и избегаю всяких новостных лент. Для этого есть причины. Мои личные.

– Примерно, – отвечаю уклончиво.

– Это дочка того самого бизнесмена Успенского! Это такая рыбина! Словим ее – озолотимся, – восторженно поясняет хозяйка салона, но я все равно не очень понимаю, кто вызвал такой восторг у Марины Анатольевны.

– Алисочка! Мне нужна ты! Я одна не потяну! Лисочка, просто приезжай! Я тебе зарплату повышу! Нам нужна эта клиентка! Это такой шанс… такой шанс… – повторяет моя начальница, и я, даже не видя ее лица, отчетливо представляю, как Марина Анатольевна мечтательно прикусывает губу, считая перспективы и возможности, которые открываются перед ее свадебным салоном.

– Ты понимаешь, если обслужим такую клиентку на уровне, – это же реклама! К нам ее подруги придут, я тебе зарплату наконец повышу! Ты ведь недавно просила! Вот, обещаю, если сможешь заполучить Успенскую, все сделаю!

– Хорошо, Марина Анатольевна, я буду, только мне понадобится помощница, чтобы я не отвлекалась и максимально была сконцентрирована на клиентке.

– С этим у нас проблемы, Петрова вывихнула лодыжку, говорит, ей светит операция, Василиса лежит с температурой, а Зоя просто не может справиться с подобным заказом. Я сейчас вызвонила Кристину. Придется с ней тебе поработать.

Морщусь вновь. Конкретно с этой сотрудницей мы не очень ладим. Но, учитывая, что мне наконец-то повысят зарплату и мы с доченькой сможем чуточку выдохнуть, все эти вопросы отходят на второй план.

– Хорошо, – отвечаю четко.

– Сделай все, чтобы моя заказчица осталась довольной! Это золотой билет для нас! Справишься – премию обеспечу!

На мгновение интуитивно цепляюсь за чрезмерную доброту моей начальницы. Деньги нам с Мией очень нужны. Все же совсем недавно я смогла осилить ипотеку, и сейчас мы вынуждены во всем себя урезать. Зато крыша над головой своя, и больше не ютимся в съемной…

– Не беспокойтесь, Марина Анатольевна, – отвечаю, окончательно приходя в себя.

– Вот и отлично! Подготовишь эскизы. Переговоришь с заказчицей. Внесешь правки. Все, как попросит! Без самодеятельности.

– Сделаю в лучшем виде.

– Алиса, помни! Тамара Успенская – это наш шанс!

– Я все поняла, скоро буду! – выговариваю спокойно.

– Вот и умничка! Ты мой лучший сотрудник! Жду!

Хозяйка салона отключается, а я выдыхаю и тру лицо. Сажусь на кровати, спускаю ноги и разминаю шею.

Даю себе немного времени и поднимаюсь. Все тело затекло. Босыми ногами шлепаю в ванную комнату и забираюсь под теплые струи душа, которые прогоняют остатки сна и немного успокаивают напряженные мышцы.

Дальше привожу себя в порядок, прохожусь расческой по длинным, до талии, волосам. Неплохо было бы их немного подрезать, слишком уж отросли, но я все откладываю.

Времени на себя нет. Приходится много работать, крутиться. Успевать везде и быть мамой самой замечательной егозы в мире.

Заглядываю в зеркало и присматриваюсь к своему отражению. Из зеркала на меня смотрит симпатичная женщина с немного усталым взглядом.

Решаю воспользоваться косметикой, чтобы скрыть круги под глазами. Блеском увлажняю губы и возвращаюсь в комнату, застываю перед шкафом.

У меня не так много вещей, жара неимоверная стоит, поэтому я выбираю светлое платье с рукавами-фонариками. Остаюсь довольна своим внешним видом. Специфика профессии такова, что мне необходимо создать определенную атмосферу при работе с клиентом. Чтобы наше сотрудничество не было похоже на работу в офисе.

Здесь нужно проявить креативность, а встречи с клиентами у меня проходят в формате дружеских женских посиделок. Именно при такой беседе мои клиентки открываются и перестают паниковать, когда обсуждают важное событие в жизни женщины, будь то помолвка или свадьба…

Именно такое умение выходить на неформальное общение помогает мне быть лучшей сотрудницей салона. В моем лице клиентки видят подругу, с которой обсуждают предстоящее событие, которая помогает сделать лучший день в жизни женщины действительно красивым.

Так странно… но… когда я только устроилась в салон после болезненного расставания, я внимательно рассматривала безделушки, которые заказывают для украшения торжества: подсвечники, салфетки, а сама с кровоточащим в груди сердцем думала, что человек, который должен был стать моим мужем, предал меня.

Предал очень жестоко. Разбив мне сердце, но… оставив частичку себя со мной навсегда…

Моя доченька стала для меня спасением…

Отгоняю мысли и иду к кроватке, где спит моя малышка. Мой ангелочек. Моя Мия.

Смотрю на темные волосики моей девочки, провожу по ним. Моя доченька – моя единственная отрада. Мой смысл жизни.

Улыбаюсь тепло, наблюдая, как дочурка спит, оттопырив нижнюю губку. Всегда так делала. С самого младенчества.

– А если я забеременею?!

–Забеременеешь? – выговаривает надменный красавец-олигарх, скривив губы в ироничной улыбке.

– Да… мы ведь без защиты и у меня может случится задержка… – отвечаю тихо, и отчего-то мое сердце пропускает болезненный удар.

– Тогда решишь вопрос.

Кровь в жилах стынет от малейшего воспоминания о том, как мой первый и единственный мужчина… Мужчина, которого я любила так сильно и так остро, не захотел, чтобы наши отношения имели продолжение…

Продолжение, которое сейчас так сладко сопит в кроватке.

Неожиданно, словно почувствовав взгляд, моя малышка сладко потягивается и просыпается. Распахивает глазки и смотрит на меня до боли знакомым взглядом.

– Привет, мое солнышко, – улыбаюсь, провожу пальцами по непокорным прядкам дочки.

– Я не хотю в садик! – бодро заявляет моя непоседа.

В последнее время у нас с этим проблемы. Все чаще моя доченька отказывается посещать сад. И… вчера я, кажется, поняла почему. Мия подралась с мальчиком из группы, который, к слову сказать, гораздо плотнее и сильнее моей девочки, но… ее пришлось от него просто оттаскивать, как меня заверила воспитательница, выдавая выговор за поведение и угрожая, что, если я не проведу разъяснительные беседы с дочкой и подобное повторится, исключат нас.

Позже, переговорив с доченькой, я узнала болезненную правду.

Мию одногруппники задирают. Задирают, потому что у нее нет отца.

– Мама, а где мой папа? Почему он не пришел за мной?

Вопрос, на который у меня нет ответа. Вернее, есть. Есть ответ, который я никогда не озвучу, потому что твой отец, маленькая моя, магнат Роман Ворошилов.

Владелец огромных компаний. Состоит в первой десятке списка «Форбс». Он не пришел за нами. Потому что он…

Он предал нас.

Предал!

И мы к бизнесмену и олигарху Роману Ворошилову не имеем ни малейшего отношения!

В то время, когда у него есть все, мы… вынуждены были ютиться и выживать.

Вот так. Стоит только подумать об этом, как у меня вновь кровь бурлить начинает в жилах.

Моя доченька же тянет ко мне ручки и обнимает меня крепко.

– Сегодня будем гулять?

Спрашивает бодро, а у меня сердце сжимается, когда отвечаю выдохнув.

– Солнышко мое, мне сегодня позвонили с работы. Вызывают. Мой отпуск откладывается.

По мере того как говорю, Мия грустнеет. Улыбка, которая зародилась на детском личике, начинает гаснуть.

– Не хотю в садик!

Вновь повторяет, а я понимаю, что обещала доченьке. Она у меня настроилась весело провести день. Все же погода располагает к прогулкам, а летнее солнышко сияет ярко.

Я тоже хотела развеяться, пойти с дочкой в парк, а может, и до речки доехать, но… работа есть работа, и мне не на кого положиться. Только на себя.

– Тогда к бабушке! – подкидывает мне очередную идею дочка. Я же улыбаюсь ей тепло и киваю.

– А это мысль, – подмигиваю дочке и смотрю на часы. В принципе, успеваю. Правда, мама работает, но если успею, если она еще не вышла из дома, то, может, и получится перехватить ее.

Быстро беру телефон и спустя несколько минут слышу немного запыхавшийся голос мамы:

– Да!

– Мам, у меня форс-мажор. Ты можешь погулять сегодня с Мией? Я ей обещала прогулку, но мне на работу нужно…

– Доченька… – выдыхает мама и замолкает, явно думает над тем, что я сказала, – я в выходные могу забрать внучку, погуляем с ней, как раз у нас в парке аттракционы открылись, но сегодня я никак не смогу. У меня на работе аврал. Не отпустят…

Слышу сожаление в голосе мамы и смотрю на свою доченьку, которая, сделав большие глазки, наблюдает за мной.

Мия, сложив ручки в молебном жесте, прислушивается к моему разговору, а я понимаю, что у дочки нежелание идти в сад не на пустом месте возникло.

До этого у нас с садиком проблем не было. Мия бежала утром в сад, так как обожала свою воспитательницу. Татьяна Борисовна была, что называется, воспитательницей от бога, любила деток, и они в ответ любили ее.

С Мией у меня никаких проблем не было, нареканий мы также не получали. Но в последние полгода ситуация изменилась. Все началось с того дня, как Татьяну Борисовну уволили, вернее, она сама ушла. Написала заявление по собственному желанию, но… как говорили, родители ее просто допекли вечными придирками. На ее место приняли родственницу одной из сотрудниц.

С тех пор Мия не ходила в сад с той же охотой, а вот в последнее время и вовсе не хочет.

Вишенкой на торте стала драка…

Я не знаю, что мне делать. Разве что менять сад. Но… это сложно… льготных мест мало…

– Хорошо, мам, что-нибудь придумаем, не переживай, – отвечаю родительнице, которая продолжает расстраиваться.

Откладываю телефон и вновь смотрю на дочку.

– Бабушка обещала, что заберет тебя на выходные, – выговариваю бодро и радостно, чтобы дочка не сильно расстраивалась, но вижу, как бровки Мии хмурятся.

В такие моменты мне кажется, что я в ней Романа вижу… и от этого больней… его взгляд… разлет бровей, хотя, если присмотреться, Мия совсем на отца своего непохожа.

Но… я улавливаю сходство в мимике, в жестах. Так странно. Дочка никогда своего отца не видела, но… я иногда вижу в ней Рому. Его черты, его движения…

Вот и сейчас. Этот взгляд. Будто душу насквозь пронизывает. При этом Мия у меня совсем неконфликтная девочка, абсолютно добрая и отзывчивая.

Послушная. С ней у меня никогда особо проблем не было. Она словно уже родилась понимающим ребенком, не слишком меня мучила.

И сейчас я понимаю, что мне нужно будет серьезно переговорить с воспитательницей в садике. Мою дочку травят. И именно в этом причина ее нежелания идти в сад.

– Мий, давай все же пойдем в садик… – вновь делаю попытку, но Мия лишь отрицательно качает головой. Кажется, моя девочка унаследовала также упертый характер собственного отца.

– Малышка моя, я сама очень хотела с тобой сегодня погулять. Настроилась на отпуск. Но… мне придется выйти на работу. Это очень важно.

Мия еще совсем крошка. Ей не расскажешь о проблемах, об ипотеке, о тратах, которые ежемесячно уходят на коммуналку и прочие расходы…

Она ребенок, и как любому ребенку, ей хочется общения, ласки и любви, которые я пытаюсь дать ей за двоих…

Замолкаю. Не знаю, что могу еще сказать доченьке. Скорее себя убеждаю, а не ее.

Наконец малышка выдыхает и выговаривает:

– Холошо… я пойду… лаз надо…

И столько грусти у нее в глазах появляется, что у меня просто сердце замирает в груди. Прикрываю веки. Понимаю, что, возможно, совершаю ошибку…

Словно интуиция срабатывает, я понимаю, что сама не хочу отправлять Мию сегодня в сад.

Решение само приходит. Я на мгновение прикусываю губу. Раздумываю, смогу ли взять дочку на работу…

В принципе… не раз мои коллеги приводили детей в салон. Зоя часто сына приводила на обеденный перерыв с секции…

Но. Сегодня на подхвате будет Кристина, с которой я не очень лажу. Не думаю, что смогу попросить ее немного погулять с Мией, пока я буду заниматься важной клиенткой, да и хозяйка салона не одобрит подобное.

Крепко задумываюсь и наконец выговариваю тихонечко:

– Мия, я могу взять тебя на работу. Хочешь?

Дочка неожиданно светлеет и улыбается так, словно я ей пообещала маленькую тележку мороженого.

– Хотю! Да!

– Хорошо, только ты мне должна пообещать, что будешь вести себя тихонечко, чтобы меня не наругали, справишься?

Смотрю в глаза своей дочурки, которая задумывается вновь, будто обдумывает сказанное мной, а затем уверенно кивает.

– Значит, бежим на работу!

Мы с Мией выбегаем на улицу, и дочка весело прыгает рядом. Настроение повышается. Солнышко приятно светит. Доходим до автобусной остановки, и аккурат к этому момент останавливается нужный.

Принимаю это как очень хороший знак, проходим в салон, и Мия занимает место у окна.

Улицы проскальзывают за окном, и мы постепенно приближаемся к центру города, где Марина Анатольевна арендует помещение для своего салона, отдавая львиную долю прибыли на антураж.

Хотя, может, она и права. Именно благодаря тому, что салон находится в дорогом районе, к ней, возможно, и обратилась эта Успенская…

Подходим к стеклянной витрине нашего салона, и я спотыкаюсь на ровном месте, замечая представительный седан агрессивного черного цвета…

Сердце пропускает удар, пульс зашкаливает и… мне вдруг кажется, что… я знаю, кому именно принадлежит эта дорогостоящая иномарка…

Глава 2

Глава 3

Успенская задает вопрос с таким апломбом, что я на мгновение теряюсь. Но судя по тому, с каким пафосом выдает информацию моя клиентка, там явно кто-то очень высокого полета.

– К сожалению, я не успеваю читать прессу и не могу знать.

Отвечаю тактично и не лукавлю. У меня просто нет времени следить за всем.

– И что, даже светской хроникой не интересуетесь?

Вскидывает бровь и смотрит на меня как-то снисходительно, я же понимаю, что между мной и этой женщиной пропасть просто огромная.

Если я всецело посвятила себя дочери и бегаю как белка в колесе, чтобы не просто прокормить своего ребенка, а хоть немного успевать обеспечивать нам достойное существование, то у Тамары Успенской главный вопрос жизни – какой именно бренд надеть сегодня.

Скорее всего, дочка богатого бизнесмена жила в тепличных условиях и очень избалована. Я считываю это даже в манере общения. Тяжелый клиент. Но, вспоминая истину, что клиент всегда прав, я заталкиваю раздражение поглубже и стараюсь выглядеть радушно.

– Мой жених – будущий мэр, – высокомерно заявляет Успенская, а я лишь проглатываю шпильку и выговариваю спокойно:

– Поздравляю. Понимаю, как важно для вас устроить мероприятие на высшем уровне.

Вновь ловлю на себе странный взгляд клиентки. Со всем своим высокомерием и желанием указать мне на свой достаток Успенская выглядит жалко. Она оставляет впечатление избалованной девицы, которая только и может кичиться достижениями своего отца или жениха. В то время как я привыкла всего добиваться собственным трудом.

У каждого свой путь. Я это понимаю и стараюсь не замечать какой-то скрытой враждебности Тамары.

Ей, возможно, кажется, что только благодаря ее положению все остальные ей должны по жизни.

Как знать.

– Итак. Вернемся к пожеланиям. Каким именно хотите видеть торжество? Цвета? Стиль?

Пытаюсь навести Успенскую на конструктивную беседу, но богатая наследница лишь откидывается на диване и выговаривает c нажимом:

– Я была в лучших салонах, и мне не нравится. Все приелось. Я видела подобные мероприятия и хочу, чтобы моя помолвка отличалась.

– Отлично. Будем отталкиваться от этого. Вы хотите эксклюзив. Я понимаю. Может, есть еще какие-то пожелания? Что нравится, а что нет? Что именно желаете видеть?

По мере того как я говорю, Успенская дует и без того обколотые губы.

В принципе, все ее лицо: скулы, линия подбородка не очень естественно выглядят. Красиво. Безусловно. Но… ощущение такое, что общаешься с надувной куклой, у которой даже мимики нет.

Разве что выражение какой-то пресыщенности на пару с высокомерием.

– Ой. Я не знаю. Мне нужно что-то шикарное.

Пожимает плечами и отмахивается. Пытаюсь помочь клиентке и выйти хоть на какой-то конструктив, поэтому продолжаю, вновь улыбаясь:

– Быть может, хотите торжество на свежем воздухе? Погода как раз располагает. Можем обустроить ваш особняк либо могу рекомендовать снять усадьбу. Великолепное торжество с примесью антуража дворянского замка… Или могу предложить в помещении, и опять-таки здесь можно выбрать сразу несколько вариантов и отталкиваться от них…

Цокает языком.

– Это ваша работа: угождать и наконец показать то, что мне понравится.

Понимаю, что с этой клиенткой будет более чем сложно. Избалованная. Нагловатая. Не умеет уважительно относиться к людям, с которыми пересекается пусть даже по такому вот вопросу.

Сложный случай. Я даже не знаю, как подступиться к богатенькой избалованной фифе.

– Хорошо, тогда я покажу вам свои эскизы и наработки. Мы можем взять за основу что-то конкретное и уже отталкиваться…

– Дайте, – прерывает меня и протягивает руку с идеальным алым маникюром.

Делаю глубокий вдох и отдаю папку.

Гашу внутри тревогу. Мне хочется побыстрее закончить с Успенской и пойти к своей дочке, проверить ее. Да и просто хочется забрать дочку и наконец-то пойти в парк, погулять под солнышком, отдохнуть со своим ребенком, а не пытаться исполнить непонятно какие желания избалованной девицы, которая толком не знает чего хочет.

Обычно мне нужно зацепиться за что-то. Работа с клиентами сложная всегда, но в основном во время беседы мне удается понять концепцию, пожелания и сделать все в наилучшем виде, а здесь… здесь я вижу только желание доказать всем, что у госпожи Успенской все самое лучшее и жених – будущий мэр…

– Оу… это вы организовывали свадьбу Петряковой? – бросает на меня быстрый взгляд. – Мне не понравился торт. Слишком приторный.

По мере того как Успенская перебирает листы с моими набросками и работами, которые я делала, у меня внутри нарастает какая-то смутная тревога.

Бросаю взгляд в сторону, где моя доченька. Ничего не происходит, но у меня интуиция просто включается и начинает трубить, что прямо сейчас что-то должно произойти…

Напрягаюсь вся и буквально спиной ощущаю, что дверь салона открывается…

Раздается цокот каблучков, и я странным образом успокаиваюсь.

Меня будто отпускают какие-то невидимые нити, а спустя несколько секунд перед нами появляется Кристина, которая держит в руках два стаканчика кофе.

– Ваш моккачино, – мило улыбается Успенской, которая лишь кивает, забрав свой кофе.

Кристина же переводит взгляд на меня и смотрит так, словно придушить хочет. Вероятно, она мой маневр не поняла и считает, что я позволила себе чуть больше, чем следовало.

Наконец коллега протягивает стаканчик мне, забираю улыбнувшись.

– Спасибо большое, Крис.

Не отвечает, я же сжимаю стаканчик и надеюсь, что там нет яда. Ну, яда точно нет, конечно, но соли с таким лицом Кристина подсыпать мне, конечно же, могла.

– Что-нибудь еще?!

Коллега спрашивает с таким вызовом, что на мгновение я подвисаю.

– Нет, спасибо, ты и так очень помогла, – отвечаю примирительно.

Я не знаю, с чего моя коллега так на меня взъелась с самого начала. Вернее, с того дня, как я пришла в салон.

Кристина единственная восприняла меня в штыки, а затем… затем так получилось, что я начала делать успешные работы, клиенты оставались довольны, и у нашего местечкового салона организовалась огромная клиентская база.

Разумеется, многие приходили и просили, чтоб именно я работала с их мероприятием, но многие просто оставались довольны работой в целом и рекомендовали сам салон. К слову сказать, с моим приходом у Кристины количество заказов только выросло. Я не подрезала ее. Наоборот, добилась того, чтобы Марина Анатольевна, когда захотела поднять мне зарплату, сделала это для всех сотрудниц…

Это было, правда, давно, и тогда мы действительно получали копейки…

– Фу… что это?!

Резкий возглас рядом заставляет меня перевести взгляд на нашу избалованную клиентку, которая отставляет на столик кофе и смотрит на Кристину, прищурив глаза.

– Кофе, который вы просили, – отвечает, немного опешив, Кристина.

Я же сжимаю зубы, чтобы не ответить и не послать дочку олигарха куда подальше.

Просто смотрю в стервозное лицо дивы, которая отчитывает Кристину, как последнюю школьницу.

Бросаю взгляд в сторону двери, где располагается кабинет Марины Анатольевны, которая предпочла оставить отдуваться меня с этой клиенткой.

– Тамара Евгеньевна, – привлекаю внимание склочной особы, – прошу прощения, но Кристина сделала заказ в кофейне, она не сама вам кофе приготовила и принесла именно то, что вы просили. Возможно, это кафе просто не соответствует вашему высокому вкусу.

Кажется, моя издевка относительно «высокого вкуса» не была замечена, и Успенская переводит взгляд с почти плачущей Кристины на меня.

Смотрит внимательно и цепко, затем выговаривает совершенно равнодушно:

– Хорошо, продолжим.

Странная смена настроения немного обескураживает, но, пользуясь случаем, Кристина исчезает, громко стуча каблуками, оставляя меня с этой сложной клиенткой наедине.

Вновь демонстрирую эскизы. Пытаюсь подобрать варианты. Но скептическое выражение лица Успенской не меняется, а я… я в какой-то момент понимаю, что конкретно этой клиентке мне нечего предложить.

И вопрос тут не в том, что у меня нет вариантов. Они есть. Их множество, как и вариаций к основной теме.

Но. Конкретно тут. Ощущение такое, что Успенская просто пожаловала в наш салон, чтобы самоутвердиться и унизить всех, кого только можно…

Либо человек просто склочный…

Я не могу понять. Уже ощущаю, как у меня выступает испарина на спине, когда наконец длинный ноготь Тамары останавливается на одном из моих эскизов.

– Вот здесь мне нравится.

Выдает неожиданно, и я даже замолкаю от неожиданности. Действительно, я не ждала, что моя работа понравится Успенской.

Но то, что следует затем, меня и вовсе выбивает из колеи, когда Успенская достает телефон и наводит его на мой новый эскиз, который я совершенно недавно создала.

– Что вы делаете, Тамара Евгеньевна? – задаю вопрос в полном шоке.

– Я хочу сфотографировать этот эскиз, – отвечает совершенно равнодушно, а у меня щелкает.

Тамара Успенская не пришла в наш скромный салон, чтобы сделать нам заказ. Она пришла унизить нас и… забрать мой эскиз…

Конечно. Эго этой избалованной девицы не позволит ей сделать заказ у кого-то скромного, не имеющего популярного имени.

Злость во мне вспыхивает с какой-то ослепительной яркостью. Я целых два часа распинаюсь перед женщиной, которая собралась вот так нагло присвоить чужое!

Я считываю это в ее взгляде, в отношении…

Все становится на круги своя.

Меня просто заставляли показать все мои наработки, все эскизы, чтобы отобрать мой труд… мои идеи…

Зачем это богатенькой дочке олигарха и будущей жене мэра?!

Я не знаю. Не понимаю этого жалкого желания самоутвердиться, а может, для нее ходить по людям в порядке вещей.

Но тут мое терпение заканчивается, и я просто закрываю папку, не позволяя Тамаре сделать фотографии.

– Не поняла!

Выговаривает дамочка с вызовом и смотрит на меня с какой-то потаенной яростью. Я не знаю, чем именно так успела прогневать Успенскую, что вызываю такую неприкрытую ярость, но отвечаю спокойно, все так же пытаясь удержать тактичную улыбку на лице:

– Прошу прощения, Тамара Евгеньевна, но фотографировать мои наработки я никому не даю.

Ноздри у Тамары раздуваются, лицо перекашивает и будто трещит маска, которую сотворил пластический хирург, выпуская ее омерзительную суть, когда Успенская вскакивает и повышает на меня голос:

– Ты что такое говоришь, деревенщина?! Ты хоть понимаешь, кому и что вякнула, бестолочь?!

Глава 4

В полном шоке наблюдаю за истерикой дочки олигарха, которая буквально прыскает ядом.

Ощущение такое, что Тамара пришла сюда либо что-то кому-то доказать, либо злорадствовать, а возможно, цель визита – воровство моих работ.

Слишком часто в последнее время стали клиенты выбирать именно меня и мои наработки, а тут… не по статусу Успенской приходить в наш салон.

Значит, что-то ее привело?!

Но что именно?!

В голове проскальзывают мысли, но я не могу зацепиться ни за одну. Просто не понимаю, что именно нужно богатой дочке олигарха.

Как вариант, она может просто забрать мой набросок и отдать кому-то с именем, чтобы сделал то, что я нарисовала.

Не суть. Внутри меня что-то звенит и щелкает. Я не люблю, когда ко мне относятся неуважительно. Не терплю этого, потому что сама крайне тактична ко всем, выдерживаю деловую этику, а тут… вроде бы дочка богатого отца, а банально дамочку не обучили культуре общения с людьми.

– Я понимаю, что, пожалуй, на этом наше с вами сотрудничество подошло к концу. Конкретно я вашим мероприятием заниматься не буду!

Выговариваю с нажимом, сжимаю кулачки. Мне кажется, что между мной и этой Успенской воздух настолько наэлектризован, что буквально трещит. Поднеси спичку – вспыхнет.

– Ты… ты мне смеешь отказывать?! Мне?!

Успенская бледнеет, а ее лицо искажает гримаса ярости, а я… я понимаю, что, возможно, хожу по тонкому льду.

Скорее всего, после этого инцидента мне не то что зарплату не повысят, а просто уволят со свистом, потому что будет считаться, что это я профессионально непригодна и не смогла ублажить клиента, который всегда прав.

Болезненное воспоминание щелкает и заставляет сердце сжаться. С Романом нас тоже связала работа. Вернее… там все сложно, но… не хочу вспоминать!

В любом случае я не позволю к себе подобного отношения! Гордость – это то единственное, что у меня осталось, и вытирать о себя ноги я не позволю!

Будь передо мной хоть трижды Успенская! Я смогла выстоять против игроков посильнее, не то что эта дамочка.

– Да. Вам не мешало бы поучиться культуре общения с людьми, Тамара Евгеньевна! Крепостное право давно отменили! А любого человека следует уважать!

Мне кажется, что у меня в жилах кровь вскипает. Вот прямо сейчас. Какое-то дежавю испытываю. Отсылку к своему прошлому и… я готова стоять до последнего, отстаивая свое достоинство.

– Кого уважать?! Нищенка?! Ты себя в зеркале видела?!

Кажется, Успенскую не остановить и не достучаться до женщины, которая словно с цепи сорвалась.

– Видела. А вот вы, видимо, забыли, как должен выглядеть культурный человек! – отвечаю на эмоциях.

– Ах ты! Я таких людей на тебя натравлю! Ты у меня дворником пойдешь, хотя… нет… и это тебе не светит! Нигде в городе работы не найдешь!

Выдает оскорбительное, а я просто теряюсь от такого напора, от наглости, хабальства…

– Тамара Евгеньевна, успокойтесь, пожалуйста. Вы переходите на личности.

Пытаюсь достучаться до избалованной богачки, но лицо Успенской все еще искажено гримасой злости, а мои слова вызывают в ней лишь какую-то необоснованную ярость.

– Ты мне указывать вздумала?! Нищебродина бесхозная! – вновь оскорбляет меня Тамара, и в этот самый момент, когда Успенская делает шаг в мою сторону, я слышу крик своей девочки:

– Не тлогай мою маму!

Малышка вылетает наперерез Успенской, и я ничего не успеваю сделать, дочка случайно спотыкается и неловко смахивает со стола кофе Успенской…

Мия замирает, а я в ужасе смотрю, как кофейное пятно грязной кляксой выступает на белоснежном комплекте Успенской…

Меня пробивает оторопью. Я смотрю на кляксу на дизайнерском дорогущем платье и понимаю, что… никакая химчистка тут не поможет.

Вернее, поможет, но… я не представляю Успенскую в очереди для сдачи ее дорогущего наряда в химчистку! Да и вряд ли она сама подобным когда-нибудь займется, возможно, направит помощницу.

Хочу сказать, что компенсирую эту оплошность, но… оцениваю свои возможности здраво.

У меня просто не хватит денег, чтобы покрыть химчистку такой дорогой одежды.

А о покупке такой же модели не может быть и речи. Если я и раскошелюсь на такой наряд, то нечего будет платить по ипотеке ближайшие несколько месяцев!

Прикусываю губы, оцениваю степень ущерба и катастрофы, которая происходит прямо сейчас.

Как загипнотизированная, я рассматриваю, как по миллиметру расползается пятно, захватывая все больше и больше ткани и окрашивая ее в какой-то странный коричневатый оттенок.

– Ой… – выговаривает моя малышка, явно понимая, что только что произошло.

Мия также замирает и смотрит на пятно. Я понимаю, что моя девочка хотела меня защитить, поэтому выбежала наперерез этой фурии, но малышка явно не хотела сносить стаканчик.

Словно в замедленной сьемке наблюдаю за тем, как Успенская опускает взгляд на пятно, вижу, как у нее лицо перекашивает, хотя… куда уж более, но… В следующую секунду Тамара указывает пальцем на моего ребенка и шипит не хуже, чем змея:

– Ты… ты, маленькая дрянь… ты это специально сделала!

И уже в следующую секунду происходит вообще невероятное, я, вижу, как… как дочка олигарха замахивается на моего ребенка!

Замахивается на мою Мию!

У меня кровь в жилах буквально бурлить начинает, вскипает, и я просто с какой-то невероятной скоростью вылетаю вперед и цепляю избалованную клиентку за руку, сжимаю с такой силой, что у Тамары на глазах слезы выступают и эта гадюка хочет от меня отползти, но… я уже вцепилась в нее насмерть и не отпускаю.

– Еще хоть раз ты посмеешь поднять на моего ребенка руку или голос, я тебя уничтожу!

Выговариваю зло. С расстановкой. Смотрю в глаза этой стерве и просто удерживаю себя от того, чтобы оттаскать ее за волосы, но… я не хочу шокировать Мию больше, чем это уже произошло!

Если в отношении себя я еще могу на что-то не среагировать, но… когда трогают моего ребенка… я превращаюсь в самую настоящую тигрицу, готовую защищать свое дитя!

– Отпусти… руку!

Воет Успенская, но меня от нее не отодрать, пальцы буквально вцепились в локоть этой надменной отвратительной женщины, которую деньги и власть развратили и испортили настолько, что она способна кидаться на ни в чем не повинного ребенка!

– Мне больно!

Выдает истерически, а я чувствую, как ручки моей малышки оплетают меня, как поддерживают, как цепляются.

Мия прячется мне за ногу, и я понимаю, что ради своей малышки я должна себя заставить отцепиться от Успенской и отойти в сторону, но в тот самый момент, когда я уже решаю разжать пальцы и сделать шаг назад…

Я слышу громогласный глубокий голос, который буквально прошивает меня насквозь, заставляя замереть на месте, окаменеть всю, когда слышу жесткое:

– Что здесь, черт возьми, происходит?!

Глава 5

Мне вдруг кажется, что земля под ногами прямо сейчас, в эту самую секунду, содрогается. Сердце пропускает удар. Болью начинает пульсировать, я словно оказываюсь в самом страшном своем кошмаре, который мучит меня почти каждую ночь…

Не раз просыпалась в слезах, потому что голос из моего сна нашептывал мне в порыве страсти откровенности, от которых я будто горела…

– Тамара?!

И вновь боль иглами впивается в меня, потому что я не забыла этот голос, насыщенный интонациями власти и силы. Я не забыла мужчину. Опасного. Расчетливого. Ставшего для меня маленьким сумасшествием…

Этот мужчина взял у меня все… стал моим первым… выпил меня досуха и разломал мое сердце…

Только голос… а у меня перед глазами вереницей кадры, от которых кровь в жилах вскипает… с ним было все: и вершины, которые словно пронизывают небосклон острыми пиками, и болезненное, отрезвляющее падение в самую пропасть…

Очень медленно я поворачиваю голову, уже интуитивно понимая, что больше не хожу по краю, лед треснул, а я… я падаю в холодные воды, когда взгляд сталкивается с ледяными глазами моего первого и единственного мужчины. Мужчины, который вычеркнул меня по щелчку, вернее… возможно, это я, наивная, думала, что смогу вписаться в его жизнь…

Ошибалась. Судьба расставила все по своим местам.

И сейчас, когда смотрю в суровое лицо Ворошилова… понимаю, что он не изменился… все такой же мощный. И взгляд пронизывающий, энергетика сшибающая…

Замираю. Словно врастаю ногами в пол. За мгновение считываю буквально все в мужчине, в которого однажды безумно влюбилась.

Все такой же притягательный, сшибающий своей энергетикой. Пугающий и заставляющий бояться на каком-то инстинктивном уровне.

В следующую секунду Роман останавливает ледяной взгляд на мне. Одно мгновение – и Ворошилов неожиданно чуть прищуривает веки.

Очень медленно скользит по моему лицу, останавливается на губах, будто прощупывает, оценивает, затем его взгляд соскальзывает на чуть оголенное плечо, на руку и останавливается на пальцах, которыми я буквально впилась в локоть Успенской.

Словно от удара незримого хлыста мои пальцы слабнут и соскальзывают, освобождая Тамару от захвата.

И вновь безразличные, глубокие и опасные глаза Романа Ворошилова скользят дальше и теперь останавливаются на лице Тамары.

– Я спросил, что здесь происходит?! – повторяет четко, с расстановкой, с уверенностью человека, который привык управлять.

Я же ошарашенно рассматриваю хищные черты лица мужчины, которого больше никогда не должна была видеть…

Сердце сжимается, когда Ворошилов делает несколько шагов, приближаясь к нашим застывшим фигурам.

Все такой же мощный, широкий в плечах. Идеальный костюм великолепно сидит на его подтянутой, спортивной фигуре, скрывая разработанные мышцы, которые на ощупь твердые, как сталь…

Прикрываю веки. Делаю вдох. Позволяю кислороду проникнуть в легкие, потому что кажется, что я сейчас упаду, так как все это время не дышала вовсе.

Роман останавливается в нескольких шагах, а я… я уже жалею, что позволила себе сделать вдох, потому что меня сразу же отравляет ароматом дорогого нишевого парфюма с четким древесным оттенком и запахом самого мужчины…

– Я задал вопрос, – раздается будто раскатом грома над моей головой.

Чисто на инстинктах я прячу Мию за спину… прячу, потому что прямо сейчас мой самый страшный кошмар будто оживает и… я жутко боюсь, что Роман Ворошилов узнает в Мие свою дочь…

– Дорогой! Дорогой! Эта женщина! – неожиданно начинает вопить Тамара, как потерпевшая, делает паузу и затем оглушает: – Она… она на меня напала!

От подобного заявления у меня брови приподнимаются. Такого я никак от нее не ожидала, поэтому в шоке смотрю на богатенькую наследницу, которая за секунду вживается в роль жертвы. Будто это не она секундами ранее походила на самую настоящую разъяренную фурию.

– Вот, посмотри! Посмотри, любимый, что они сделали!

Показывает указательным пальцем на пятно, которое испортило ее дорогостоящий наряд. След от кофе похож на темную кляксу, одежда явно не подлежит чистке.

Мия совершила ошибку, но это случайность, а Успенская раздувает небывалый скандал, продолжая:

– Эта непутевая, некомпетентная сотрудница и ее невоспитанная дочь намеренно испортили мне платье! Вот, посмотри! Кофе на меня вылили!

В глазах Тамары появляется влажный блеск, как если бы эта стервозная женщина сейчас собиралась бы заплакать.

Удивляюсь подобной актерской игре и просто в шоке замираю, особенно когда из укрытия выскакивает хозяйка салона в сопровождении Кристины.

– Простите, господин Ворошилов! Госпожа Успенская! Алиса будет немедленно уволена! – причитает женщина, юлой буквально вертясь вокруг раздосадованной клиентки.

Все это мне напоминает такой сюр. В какой-то момент понимаю, что с трудом сдерживаю истерический смех!

– Алиса, почему твой ребенок на работе?! – будто придя в себя, начинает напирать на меня хозяйка салона. – Как ты посмела нарушить субординацию?! Как могла допустить подобное?! Просто ужас!

Голос хозяйки салона набирает обороты, и у меня складывается впечатление, что именно таким способом Марина Анатольевна пытается обелить себя, чтобы не ей предъявили за испорченный наряд и репутацию.

– Не волнуйтесь, госпожа Успенская, я покрою все ваши расходы из-за этого случая из зарплаты Алисы, которая со свистом вылетит без права на расчет!

В каком-то оторопелом состоянии я наблюдаю за происходящим. Будто в самый центр торнадо угодила, но… ужасает даже не вся эта ситуация, а человек, который, не вымолвив ни единого слова, продолжает наблюдать за мной и ситуацией в целом.

Я буквально физически ощущаю энергетику Романа, у меня на теле все волоски приподнимаются и мурашки бегут по позвоночнику, потому что это он…

Он! Мужчина, который выпил меня до дна, а затем просто оборвал все нити, связывающие нас…

Вернее, он попытался… а я… я пошла наперекор его приказу, и теперь яркое доказательство нашей былой страсти прижимается ко мне, обнимает своими тонкими ручками и всячески поддерживает.

Мое сердце пропускает удар, когда я вновь смотрю на Ворошилова, а тот с каменным, нечитаемым лицом наблюдает за мной. На долю мгновения наши взгляды будто сталкиваются, и меня прошивает искрами. Его ледяные омуты буквально морозят меня изнутри, и я прикусываю щеку до боли, чтобы не всхлипнуть, чтобы не пропустить ни единого жеста, который может меня подвести и показать Роману, что ничто не забыто…

Мы посторонние. Бывшие. Он пришел сюда за своей невестой, а я… я для него лишь прошедший этап, и я даже не знаю, запомнил ли он девушку, которая стала женщиной в его руках.

Как знать?! Может, не одна я такая дурочка, влюбившаяся в брутального олигарха, который проходит, давя чужие сердца под подошвами начищенных идеальных ботинок.

Это я его помнила все это время, это я просыпалась в страшных кошмарах, вспоминая мужчину, которого полюбила всем сердцем, и, что самое страшное, в этих снах я была счастлива, потому что мой Рома был рядом, обнимал меня, прижимал к себе, дарил свою силу и защиту, будто оберегая от всего мира…

В тех снах он не ушел так равнодушно, а моя доченька называла его папой…

Каждый раз, просыпаясь после такого сна, я кусала подушку, чтобы не завыть и не разбудить дочку…

Потому что это чертовски больно – любить мужчину, который никогда не будет твоим. Для которого ты лишь эпизод в прошлом, в то время как он был всем в твоей жизни…

Нас связала ошибка. Лишь стечение каких-то немыслимых обстоятельств, а затем будто вспышка: промелькнувшая страсть и моя вера. Что это навсегда, что это тот самый мужчина, который предначертан, а по факту…

По факту он легко меня вычеркнул из жизни. Хотя… а была ли я когда-нибудь действительно частью жизни Романа Ворошилова?!

Наверное, нет.

Такие, как он, судя по всему, выбирают правильные кандидатуры на роль жены. Например, склочная и стервозная Тамара в его вкусе. Вернее, ее статус. Семья. Положение.

Про такие браки говорят: деньги к деньгам, а я… я никогда не была ровней для бизнесмена и олигарха Романа Ворошилова.

И пусть он в ту ночь мне шептал нежности, которые до сих пор помню… я была всего лишь его блажью. Не более.

Так получается. Как бы болезненно это ни звучало.

Это я выстроила волшебные замки… Но они оказались из песка, а песок… песок просто вытек из моих ладоней, и ничего не должно было остаться между мной и Ворошиловым.

Ни единой зацепки, ни одной ниточки, только вот…

Моя доченька прижимается ко мне, и я ощущаю ее нежную поддержку, а еще… теперь я точно осознаю, что у Мии глаза ее отца. Его взгляд. Такой же проникновенный и прошивающий насквозь…

– Все эта вот невоспитанная негодяйка! – голос Тамары начинает достигать самых верхних истерических ноток и заставляет меня опомниться.

Вновь смотрю на женщину, которая пытается выставить во всем виноватой меня, как вдруг Успенская заглядывает в сторону, и я понимаю, что ее лицо перекашивает, когда она на мою дочку смотрит.

– Вот эта дрянь малолетняя! Это она специально! Опрокинула на меня кофе! Чуть не ошпарила! Таких мелких гадин нужно наказывать со всей строгостью. Я вообще бы службу опеки подключила! Ребенок агрессивный! Явно там проблемы!

Тамара вовсе теряет человеческий облик для меня, когда делает шаг вперед, вытягивая руку, будто заносит ее, словно хочет ударить Мию!

– Не смей повышать голос на моего ребенка! – выдыхаю шипя, блокируя возможный удар, и цежу отчаянно: – Не смей даже пальцем трогать моего ребенка!

И только спустя мгновение я понимаю, что именно сейчас сказала, когда слышу немного обескураженный глубокий голос Ворошилова, который, глядя на меня, выдает с нажимом:

– Твоего… ребенка?!

Встречаюсь взглядом с глубокими глазами мужчины, которого однажды любила так сильно, что, казалось, дышала им.

Прикусываю губы, готовая воевать до последнего.

Пусть меня хоть на части рвут, мне неважно, но дочку в обиду не дам!

– Это все ты! Бестолочь! Увольте ее немедленно! А еще я требую штраф за испорченную одежду!

Голос Тамары действует будто пила, проходящаяся по моим и без того натянутым нервам. Но то, что происходит спустя мгновение… полностью меня обескураживает. Моя малышка выбегает вперед меня и, как маленький отчаянный воин, выпаливает:

– Плеклатите обижать мою маму!

Звонкий детский голосок буквально заставляет всех замолчать, а затем моя маленькая воительница упирает ручки в боки:

– Не тлогайте маму! – кричит моя Мия, и у меня сердце сжимается, когда ощущаю слезы и панику моей девочки. – Плохая тетя! Плохая! Мама не виновата!

Моя Мия топает ножкой, и ее хвостик гневно колышется, когда она толкает Тамару. Несильно. По-детски, но у меня кровь в жилах стынет, когда я понимаю, что госпожа Успенская перестала контролировать себя и сейчас буквально вцепится в мою малышку!

Готовлюсь броситься наперерез, спасая свою девочку, как вдруг слышу грозный рык Ворошилова:

– Хватит!

Этим голосом можно управлять армией на поле боя, не иначе. Будто свист и щелчок кнута – мы все замолкаем.

Пауза все длится, но Тамара, вероятно, долго держать язык за зубами не может. Она поднимает руки в каком-то молебном жесте и выговаривает с нажимом:

– Роман… разве ты не видишь, что здесь происходит?! Сделай что-нибудь. Прошу тебя…

Я буквально физически ощущаю ледяные волны, которые исходят от Ворошилова, когда он поворачивает голову в сторону Тамары.

– Сделаю, – выговаривает четко, с какой-то зловещей интонацией, и на лице Тамары зажигается победная улыбка.

Я же буквально сжимаю кулаки, пытаясь хоть как-то унять дрожь в пальцах, но следующая фраза Романа буквально заставляет меня потерять дар речи.

– Помолвка расторгнута.

В шоке смотрю на обескураженное лицо Тамары, которая буквально давится воздухом.

– Ч-что?! – уточняет с какой-то глуповатой улыбкой.

– То, что слышала. Помолвка отменяется. Ты свободна. Кольцо и подарки можешь оставить себе.

Будто автоматной очередью он проходится по Успенской, а я… я в ужасе наблюдаю за всеми эмоциями, которые отображаются на лице отвергнутой женщины.

– Ты… ты шутишь?! А… как же твоя политическая карьера?! Тебе светит пост мэра! Ты обязан жениться на мне! – топает ножкой дочка олигарха, при этом выглядит, будто пятилетний ребенок.

– Такая жена мне не нужна, Тамара. Свободна, – чеканит мужчина.

Успенская наконец-то осознает весь ужас своей ситуации. Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдают за ее унижением.

Наконец избалованная богачка вскидывает голову и шипит не хуже ядовитой змеи:

– Я обо всем расскажу папе! У тебя будут проблемы, Ворошилов!

Ни один мускул при этом не вздрагивает на лице Романа, который спокойно выговаривает:

– Свободна!

И это слово действует будто щелчок и прямой приказ к действию. Тамара бросает ядовитый взгляд на меня, а я прижимаю Мию к себе, пряча дочку от ядовитой кобры, которая раздула капюшон и готова от бессилия плеваться ядом.

Хозяйка с Кристиной также тихонечко удаляются, а я… я бросаю затравленный взгляд в сторону двери, путь к которой отрезает Роман…

Делаю несколько шагов, но Ворошилов преграждает мне дорогу.

Скользит взглядом по нам с дочкой, и я просто физически ощущаю, как он рассматривает малышку, которая изо всех сил жмется ко мне.

И в следующую секунду случается просто невероятное: я вижу, как он протягивает руку, смотрю на эту сильную ладонь, на запястье, увитое венами, и слышу, как он выговаривает совершенно спокойно:

– Не бойся, малышка, никто тебе не навредит.

Мия лишь смотрит на собственного отца, как завороженная, и кивает с улыбкой, забывая обо всем, что тут произошло.

Понимаю, что ситуация становится огнеопасной, и пытаюсь всячески вывести ребенка из-под взгляда Романа, поэтому говорю быстро:

– Доченька, иди досмотри мультик, я сейчас подойду.

Мия на секунду зависает, а затем, кивнув, уходит в комнату.

Как только за малышкой закрывается дверь, я вновь обращаю свой взгляд на Романа, и злость дает о себе знать:

– Прошу прощения, господин Ворошилов. Вы лишились невесты, а значит, мои услуги координатора больше не нужны.

Пытаюсь тактично выставить бывшего вон, потому что мне еще объясняться с хозяйкой салона, а, возможно, еще и писать заявление по собственному.

Не думаю, что меня оставят на работе.

Но все же сейчас стараюсь звучать, как профессионал, а не женщина, которую когда-то предал мужчина.

Только вот на мои слова Ворошилов никак не реагирует. Просто смотрит своими пронизывающими ледяными глазами.

Пауза все длится, как вдруг Ворошилов отвечает твердо:

– Сегодня я лишился невесты.

– Мне жаль, – отвечаю, совершенно не чувствуя жалости.

Словно считывает меня и кривит по-мужски чувственные, полные губы в ухмылке.

– Мне действительно нужна жена. А значит, учитывая ситуацию, ты выйдешь за меня, Алиса.

Забываю, как дышать. Мне кажется, что я… я брежу! Не иначе! Но бывший возвышается надо мной, приближается вплотную, заставляет отступать до тех пор, пока буквально не впечатывает меня в стену.

– Ворошилов, ты… ты бредишь?! – выговариваю истерично.

– Нет. Ситуация требует быстрых решений, – отвечает коротко.

Смотрю в холодные серые глаза мужчины из моего прошлого и, осознавая весь ужас ситуации, вспыхиваю как спичка:

– Никогда! Я не стану твоей женой! Я не была нужна тебе, Роман! И этим все сказано.

Искривляет губы в белоснежном оскале и наклоняется так близко, что аромат его парфюма будоражит мои воспоминания.

– Ты выйдешь. За. Меня. Это не вопрос, милая. Мне нужна жена, и ты сыграешь эту роль. Без вариантов, – чеканит в ответ олигарх и загоняет меня в безвыходное положение.

А я лишь молюсь, чтобы мой первый мужчина не узнал, что я тайно родила дочку от него…

Глава 6

Бросаю затравленный взгляд в сторону комнаты, куда ушла дочка. Я не знаю, как на это все реагировать. Не успеваю просто.

– У меня, между прочим, ребенок есть! Я не подхожу на роль фиктивной жены, – цепляюсь из последних сил за спасительную соломинку, но Роман даже бровью не ведет.

– Отлично. Ты и твоя дочь создадут необходимый фон семьи.

– Фон семьи?! – выпаливаю в сердцах. – Ты… ты себя слышишь?!

Меня трясти начинает, когда смотрю в лицо Ворошилова. Так и хочется исцарапать его до крови. Я и моя доченька для него лишь замена.

Сейчас он вычеркнул из кандидаток в невесты Успенскую, а уже через мгновение нашел замену – меня!

– Да. Слышу. А ты, моя дорогая Алиса, даже близко не понимаешь, в какую игру ввязалась…

Спокойный голос Романа действует на меня, подобно ушату ледяной воды.

– В какую игру?! В твои разборки с невестой?! Ну так извини, выбрал себе склочную особу, которая на людей кидается!

Меня от негодования и злости потряхивать начинает, а Ворошилов спокоен, как айсберг.

Он для себя все уже решил, а я… я могу продолжать биться, подобно рыбе об лед. Ощущение такое, что он мне не даст и шанса.

– Все не так просто, как тебе кажется, Алиса.

Лаконичный, короткий ответ, а у меня кровь в жилах вскипает. А еще… какое-то странное ощущение предчувствия появляется.

– Все предельно просто, Роман. Я не собираюсь играть никакие роли. Мне еще с хозяйкой салона разбираться, учитывая, что здесь произошло…

Пытаюсь не обвинять мужчину в сумасбродстве его пассии. Все же за что-то он ее выбрал. Возможно, склочнический характер зацепил, а может, и это был брак именитых семей.

Помню, о чем кричала Тамара, прежде чем убежать так, что пятки засверкали и… у нее действительно богатый и влиятельный отец, а я… из-за меня расстроилась свадьба с олигархом.

Думаю, что Успенская сейчас винит во всех смертных грехах меня и мою дочь. Ведь конфликт у нее произошел с нами, и уже вишенкой на торте стал разрыв с женихом.

По мере того как пазл начинает складываться в моей голове, я понимаю, что вляпалась, и весьма серьезно.

Сглатываю ком. Вновь бросаю взгляд в сторону, куда ушла дочка.

Я смертельно боюсь, что Ворошилов сейчас поднимет тему нашей малышки, но по лицу мужчины не понять ничего. Он холоден и отрешен. Собран.

Ощущение такое, что его решение сделать меня своей невестой неслучайное. То есть спонтанное, конечно, но прямо сейчас Ворошилов с холодной головой опытного стратега выстраивает свою линию поведения, где уже сходятся все ниточки.

Он всегда был таким. Расчетливым. Проницательным. И до жути притягательным.

Я влюбилась в него, как последняя девчонка, увидевшая в олигархе принца… а потом… я рухнула, оказавшись в реальности. Болезненной. Отчетливо осознавая, что Роман Ворошилов никогда не поступает по наитию.

У него всегда есть своя игра, и каждому в этой игре отводится соответствующее место.

Вот и сейчас он переставляет фигуры на шахматной доске так, как нужно ему. И при любом раскладе у меня положение незавидное. Потому что пешка всегда идет на съедение ферзю. За исключением редких случаев.

И будто в подтверждение моих мыслей Ворошилов изрекает:

– Конкретно сейчас у тебя возникли очень большие проблемы, Алиса, которые могу помочь решить лишь я. Вернее, статус моей невесты.

Моргаю ошалело. У меня колени дрожат и тело слабнет, но я собираю себя по кусочкам и держу удар, пытаясь ответить бывшему:

– Вот именно, Роман! Моя единственная проблема – это ты! И твоя чокнутая невеста!

– Бывшая невеста, – поправляет все так же спокойно, – и конкретно сейчас без защиты тебе не выстоять против Успенской…

Прикусываю губу. Всматриваюсь в лицо Романа, который, кажется, вообще никак не реагирует на ситуацию, в которой потерял невесту.

Прищуриваюсь. До меня наконец начинает доходить, что Роман со мной конкретно сейчас не переговоры ведет – он ставит меня перед фактом.

Олигарх действительно решил, что женится на мне!

Вернее, что я стану его фиктивной женой.

– Я не выйду за тебя… – повторяю упрямо, но Роман меня уже не слушает.

Его телефон звонит, и мужчина спокойно, не отводя от меня взгляда, отвечает не глядя, будто уже зная, кто именно ему звонит.

Я же сглатываю ком, потому что истеричные крики на том конце слышу…

И… также я слышу угрозы мне и моей девочке…

Слезы подступают к горлу, когда понимаю, что угодила в хитросплетение каких-то интриг и договорных браков…

– Мое решение окончательное и обжалованию не подлежит, – спокойно прерывает своего собеседника Ворошилов, – на этом сотрудничество считаю законченным…

Сомнений не остается: только что Роману звонил рассвирепевший отец его бывшей невесты, и то… что он говорил… обрывки фраз, которые долетели до меня…

Мне становится действительно страшно, потому что, не желая того, мы с дочкой перешли дорогу влиятельным людям.

Роман же совершенно спокойно сбрасывает звонок, чтобы спустя мгновение сделать другой.

А я… я… слушаю его, открыв рот… то, что происходит, кажется каким-то нереальным.

Ведь я никогда не думала, что судьба способна вновь связать меня с мужчиной, который разбил мне сердце, с мужчиной, который стал отцом моей малышки…

– У меня форс-мажор. Будут проблемы с Успенским. Да. Серьезные.

Скупой голос, информирующий очень коротко и емко. Суть разговора – у Романа Ворошилова новая невеста. И, к моему ужасу, это я.

– Проследи, чтобы в прессу ушла нужная информация, пока блокируй вбросы, нужна новая легенда…

Роман, завершив разговор, вновь бросает на меня взгляд. Смотрит пристально. А затем… затем добивает меня вопросом, который заставляет мир пошатнуться перед глазами:

– Сколько лет твоей дочери, Алиса?

– А это имеет значение?!

Отвечаю вопросом на вопрос. Я не знаю, помнит ли Ворошилов наш последний разговор. Была ли я хоть чуточку важна для него? Или просто миллиардер всего лишь проводил время с влюбленной дурочкой, которая в нем видела свою вторую половину?

– Имеет, раз спрашиваю.

Вновь его голос спокойный, но пробивает до мурашек. А я… я не знаю, стоит ли ему говорить правду, хотя… если человек возможностей Романа захочет, он будет знать абсолютно все.

– Ай!

Слышу грохот и вскрик моей малышки. Забываю обо всем и бегу в сторону комнаты, где Мия смотрела мультик. Застываю, когда на полу вижу разбитую вазу.

– Я случайно, – поднимает на меня глаза, полные слез, моя Миечка, и я прикусываю губу.

Быстро перешагиваю битое стекло, подхватываю свою дочурку на руки и аккуратно переступаю, замечая в дверях Романа Ворошилова.

Так и застываю с Мией на руках. Не знаю. Впервые я вижу отца своей девочки спустя столько времени.

Мне казалось, что больше никогда наши пути-дороги не пересекутся. Я ведь после него уволилась из отеля… где произошла наша случайная встреча.

Я боялась его, я его ненавидела и рыдала каждую ночь в подушку, потому что… потому что любила…

Вот так вот наивно. Глупо. Я влюбилась по уши. До Ворошилова у меня были кое-какие отношения, ничего серьезного. Училась, работала, на мальчиков никогда времени не было.

Мои однокурсники были по ощущениям мальчишками, даже коллеги. Либо были значительно старше, либо просто ничего у меня не получалось испытать.

Я всегда тактично уходила со свиданий, максимум допускала ничего не значащий поцелуй.

Смешно сказать, но до Ворошилова я и не целовалась толком, хотя уже была взрослой. Все же на последнем курсе института училась и работала менеджером в привилегированном отеле.

Не знаю, как я туда попала, возможно, помогло знание языков, все же я была лучшей студенткой на факультете.

Работа у моря, в отеле мечты… и… случайная, незапланированная встреча с олигархом, который решил снять весь отель, чтобы развлечься с друзьями.

Так часто отдыхают богачи, а я… я не знаю, как так получилось, что Роман обратил на меня внимание.

Иногда встретишься взглядом и понимаешь… вот оно… то самое чувство… стрельнувшее навылет, пулей прямо в сердце.

Роман принял меня за другую, а мой босс, страшно боясь расстроить важного клиента, забыл упомянуть, что в отеле я сотрудник, а никак не девочка, которая обязана развлекать миллиардера за определенную оплату…

– Мама, а кто этот класивый дядя? – неожиданно рушит все мои воспоминания тонкий голосок моей малышки, которая с упоением наблюдает за собственным отцом. – Как тебя зовут? – не унимается Мия.

Роман отвечает все так же спокойно и взвешенно:

– Роман.

– Доман… класиво… – улыбается Мия, а я… я просто не знаю, как себя вести…

– О боже… господин Ворошилов… простите… приносим извинения… это просто ужас… Алиса непременно будет уволена… ребенок на рабочем месте… – вновь вылезает из своего укрытия моя, судя по всему, уже бывшая начальница, а я прижимаю Мию к груди в попытке защитить свою хрупкую, тонкую малышку.

Роман лишь морщится, услышав навязчивый голос женщины, которая все пытается лебезить.

– Андрей, – коротко обращается в сторону, и я вдруг понимаю, что огромный амбал будто отделяется от входной двери, где он стоял как изваяние, и приближается к хозяйке отеля.

Я уже ожидаю самого страшного, но вместо этого слышу, как мужчина начинает вещать о моральной и прочей компенсации.

Когда слышу озвученную им сумму, чуть не падаю, потому что это практически оборот нашей фирмы за несколько месяцев…

Смотрю на Марину Анатольевну, на улыбку, с которой она внимает каждому слову мужчины, а затем взгляд останавливается на Кристине, которая с какой-то лютой ненавистью смотрит именно на меня.

Я не знаю причины такой нелюбви, но сейчас мне кажется, что Кристина обвиняет меня во всех смертных грехах как минимум.

Отмечаю, как она переводит взгляд на Романа, и чуть не давлюсь истерическим хохотом.

Кажется, в полку фанаток Ворошилова прибыло. Будь мы с Кристиной чуть поближе, я бы рассказала ей, что от таких мужчин нужно держаться как можно дальше, так как после них остается лишь выжженная пустыня…

Меня от полного выгорания спасла лишь Мия…

Если бы не она… я даже не знаю, что бы со мной случилось…

– Ма… ну ма… – вновь тянет меня за прядку Мия, привлекая к себе внимание.

Смотрю на свою непоседу с улыбкой. Как хорошо, что она еще совсем крошка и многого не понимает.

– Я не хотела… – вновь виновато выговаривает малышка, и я понимаю, что Мия извиняется не только за разбитую вазу, но и за испачканный костюм Успенской.

– Я знаю, малыш, – отвечаю, улыбнувшись, и целую свою Мию в такую нежную щечку, – ты ни в чем не виновата, все поправимо…

Даю понять своей девочке, что она в безопасности, и Мия вновь улыбается.

– Холошо! Тогда ты обещала плогулку! Я хотю в парк! – заявляет моя егоза, а я… я начинаю отнекиваться, учитывая ситуацию, но внезапно слышу совершенно ровный и уверенный голос Романа:

– Не стоит отказывать ребенку в такой малости.

В шоке смотрю на Ворошилова, который не отводит взгляд от моей веселой малышки. Кажется, моя Мия вовсю тянется к отцу, а я… я хочу ее спрятать от всего мира, убежать, закрыться где-нибудь, хоть на краю света, чтобы истина не всплыла.

Потому что я не знаю, насколько ужасающими могут быть последствия. Роман Ворошилов – серьезный человек, как я поняла, будущий мэр, или что там вещала Успенская.

С таким человеком шутки плохи, а мир, в котором он вертится… я лишь легонько к нему прикоснулась однажды – и меня нехило так обожгло…

Спасла меня только моя малышка, и вот я замираю под проницательным взглядом своего единственного мужчины, который вырвал мое сердце и сжал в руке, с холодом в глазах наблюдая за агонией.

Не хочу думать об этом. Я была лишь эпизодом в его жизни, а Роман стал для меня всем. Воспоминанием, кошмаром, разочарованием…

– И еще один момент, – переводит взгляд на хозяйку салона, которая во все глаза смотрит на Ворошилова, словно божество увидела, не иначе.

– Да, Роман Викторович…

И столько в голосе пиетета и патоки, что мне немного дурно становится от излишней сладости.

– Алису вы не уволите. Выговоров не будет.

По мере того как Рома говорит, я все сильнее прижимаю к себе Мию, будто этот жестокий мужчина сейчас даст команду «фас» своим телохранителям, и они начнут вырывать дочку из моих рук.

– Да-да… конечно… Алиса у меня лучшая сотрудница. Все проекты ведет! Выводит нас на новый уровень!

С ужасом наблюдаю за перевоплощением своей строгой начальницы в какую-то школьницу, которую отчитывает директор школы, а она всячески пытается вывернуться.

Хотя. По правде, эту фирму подняла именно я. Работа стала для меня отдушиной. Работа и моя Мия. Я выкладывалась так, чтобы все было идеально, плюс мои наброски стали для меня спасением.

Когда обдумываю очередной проект, когда рисую, я не думаю. Все мысли сфокусированы лишь на работе, а значит, нет места воспоминаниям и боли.

Возможно, любая другая смогла бы легко оправиться и считать, что роман с Ворошиловым, пусть и в прошлом, для нее везение, но я… я не смогла… потому что полюбила…

Все мои мысли, вся энергия ушли в работу и в мою отдушину – мою малышку.

Нужно было выживать, карабкаться, устраивать жизнь, благоустраивать ее, чтобы Мия ни в чем не нуждалась…

– Господин Ворошилов, конечно…

Опять врезается в мое сознание голос начальницы, но Роман на нее вообще, кажется, внимания не обращает, продолжает мысль:

– А при определенном раскладе вы продадите Алисе свой салон.

Мне чудится, в эту секунду Марина Анатольевна чуть не падает, а я в каком-то ужасе смотрю на мужчину, который вот так с ноги начал управлять моей жизнью.

– Не нужно мне ничего продавать! Я не привыкла отбирать чужое! – взвиваюсь и вклиниваюсь в разговор, Мия дергается, а я понимаю, что повысила голос.

Целую дочку в макушку и уже тише продолжаю:

– А знаете, с меня хватит! Я сама ухожу! Все! Прощайте!

Обхожу Ворошилова по дуге под его ледяной прищур. К черту. У меня срыв! Я хочу убежать отсюда! И я делаю это. Правда, не бегу. И то хорошо. Прихватываю свою сумочку и иду прямо к двери с Мией на руках, чувствую, как моя малышка свешивается и смотрит мне за спину.

Отчего-то я просто кожей чувствую, что она смотрит на Романа, как он на нас…

Дохожу до двери и натыкаюсь на еще одного амбала, который стоит снаружи и перекрывает мне путь.

Сжимаю губы.

– Пропустите меня! – выговариваю зло, киплю внутри от всего, что происходит.

Ненавижу богачей, которые считают, что могут распоряжаться чужой жизнью. Решать, кого миловать, кого судить!

Хочу свободы. Хочу дышать. И хочу увести Мию отсюда как можно дальше.

– Пропустите! – цежу зло и замечаю, как охранник с абсолютно холодным лицом переводит взгляд мне за спину.

Я знаю, на кого он смотрит и у кого молчаливо спрашивает разрешения. У меня в этот момент буквально позвоночник тянет от напряжения.

И спустя один мой вдох огромный мужчина в сером пиджаке и с наушником в ухе делает шаг в сторону, открывая мне путь.

А я просто вылетаю из салона, иду куда глаза глядят, даже не замечаю, что все это время несу Мию на руках.

Просто скрываюсь, будто преступница.

Я надеюсь, что все, что мне говорил Роман… это розыгрыш!

Бред же!

Зачем ему я в виде жены!

– Мама… палк!

Мия приходит в восторг, когда мы доходим до того самого парка, где я обещала ей погулять, а я вдруг понимаю, что от шока прошагала с дочкой на руках полторы остановки.

Наконец спускаю малышку на землю, и моя зайка тычет пальцем в сторону полноватой женщины в чепчике:

– Моложеное!

Улыбаюсь своей малышке, трогаю ее пушистые волосики.

Мир может хоть сто раз перевернуться и рухнуть, но главное мое чудо здесь, со мной, а все проблемы я решу, обязательно!

– Давай тогда на пару, – подмигиваю дочке, и она, хлопнув в ладоши, идет вперед.

Расплачиваюсь с улыбчивой женщиной, и мы с Мией, уплетая мороженое, идем в сторону парка, где в глубине, под сенью деревьев, расположена детская площадка.

Солнышко приятно припекает, и мне вдруг кажется, что все это было каким-то злым сном.

– Иглать! – радостно заявляет моя девочка, доедая свой пломбир.

Достаю из сумочки влажные салфетки и вытираю смешную мордочку, целую дочку в носик и отпускаю поиграть на площадке.

– Смотри, не пачкаемся, – привычно инструктирую, хотя знаю, что это нереально.

Присаживаюсь на скамеечку, с которой открывается прекрасный обзор на детскую площадку, и вздрагиваю, когда слышу голос из-за спины…

– Такая красивая девушка – и грустит…

Резко поворачиваю голову и вижу перед собой высокого худощавого мужчину. В черных очках с зеркальным отражением. В принципе, лицо правильное, но впалые щеки и излишне худая шея портят его внешность, добавляя слащавости в облике.

Прищуриваюсь, пытаясь понять: это что, меня так средь бела дня пытаются подцепить?!

Вот с таким совершенно глупым подкатом?!

Хотя… что я знаю о том, как именно ухаживают мужчины?! Как они знакомятся?!

С Романом у меня все было слишком быстро и стремительно. Он просто… просто захотел меня.

Вот так. Понравилась ему.

– Зашла ты мне, малышка…

Вот что олигарх Ворошилов мне сказал. «Зашла». А я… я, глупенькая… потеряла от него голову. Первый опыт. Первый мужчина. Взрослый. Знающий, чего именно он хочет и как именно будет получать то, чего жаждет…

С ним было слишком остро и стремительно. Все случилось быстро. Я и опомниться не успела, как лишилась девственности и собственного сердца…

Прикрываю веки. Не хочу вспоминать. Никаких откатов. Иначе снова окажусь в той пустоте и боли, в которые погрузилась, когда Роман Ворошилов выкинул меня из своей жизни, стер…

Он был всем, а я… я была наивной дурочкой, которая лишь ненадолго «зашла»…

Так получается… До Романа у меня были лишь мои сокурсники, парни, которые не имели ни опыта, ни того оглушительного обаяния, которым опутал меня Роман.

С теми парнями были короткие свидания и пара поцелуев, словом, я совсем не была подготовлена для потребностей и аппетитов мужчины уровня Ворошилова.

Но, видимо, ему было в кайф ломать меня под себя. Благо недолго продлилось…

А вот после моего «романа с Романом»…

Ну что же… после него у меня осталась моя Мия. Моя зайка. Моя любимая девочка, моя доченька, которая мотивирует на достижения…

– Могу узнать, почему грустна такая красотка? – вновь улыбается блондин. А я в отражении его очков свое ошарашенное хмурое лицо вижу.

Отвыкла я от подобного. Совсем отвыкла. Закрылась. Забаррикадировалась. В привычную скорлупу завернулась и не хочу никого к себе подпускать…

Разумеется, мною интересовались мужчины, с одним из них мама убедила меня пойти на свидание.

Я не хотела и была права, но решила все же попробовать…

Как-то мы разговорились во время встречи, затем зашли в ресторан, а я… я вспомнила какой-то смешной случай и рассказала о дочке. Неожиданно для себя увидела гримасу на лице мужчины, до этого казавшегося мне вполне симпатичным, и сразу все поняла.

Не прощаясь, встала и ушла из-за стола, благо мы еще не успели сделать заказ.

На этом все.

Дочка для меня на первом месте, а мужчина… я смогу допустить в свою жизнь только того, кто примет мою Мию.

Но… так уж оказалось, что отцу мы с Мией не нужны… а посторонние мужчины… не готовы брать на себя ответственность.

Да мне и не нужно. Я привыкла решать проблемы самостоятельно.

Сегодняшняя встреча с бывшим взбудоражила. Не просто взбудоражила, а буквально приложила о бетонную плиту.

Вдобавок я потеряла любимую работу, а у меня кредит, ипотека, проблемы в садике у Мии…

Словом, я не в том состоянии, чтобы завязывать ничего не значащие отношения, и знакомства с посторонними мужчинами мне также не нужны!

Не нужны – и все!

– Я не знакомлюсь, – отвечаю, едва улыбаясь, и вновь отворачиваюсь. Нахожу взглядом Миечку и смотрю, как моя малышка весело играет. Такая крошка. Чего мне стоило ее выносить и родить – одному богу известно. А точнее, только с его помощью я преодолела все трудности и продолжаю преодолевать.

Ощущаю боковым взглядом движение и, к своему дикому удивлению, обнаруживаю, что мой неожиданный знакомец присаживается рядом. Бросаю взгляд на лощеного типа с идеальной прической. Этакий метросексуал, который очень сильно следит за внешним видом. Немного слащавый, но… наверное, такие наглые и уверенные в себе нравятся женщинам.

А мне вот понравился абсолютно иной типаж мужчины: жестокого, привыкшего брать и подчинять. Брутального, агрессивного, с яркой животной энергетикой…

Этот же абсолютно иной… но… в моих глазах Роман остался каким-то идеалом, недосягаемым, будто изображение в зазеркалье, этакий Кай, чье сердце просто стеклянное…

– Я же сказала…

Вновь хмурюсь, когда блондин окидывает меня внимательным взглядом, и чем-то это меня бесит, потому что ровно так же смотрела Успенская. Придирчивый такой, въедливый взгляд. Я же понимаю, что светловолосый мужчина одет весьма эффектно, не уровень Романа, конечно, но… тоже с деньгами, и… это отпугивает. Потому что такие люди ценят только внешнюю атрибутику, не уделяя внимания внутренней красоте.

Ловлю себя на мысли, что рядом с этим типом отлично бы смотрелась Успенская.

Что-то мне подсказывает, что эти двое друг друга бы поняли.

– Какая дикая… тю-ю-ю, – выдает нахально блондин и приподнимает солнцезащитные очки на лоб, – не закадрить, не склеить…

Кажется, сегодня мои нервы просто решили меня окончательно подвести, удар следует за ударом. Набираю побольше воздуха в грудь, чтобы послать блондинчика куда подальше, но вдруг слышу странное:

– Алиска, ты меня что, совсем не узнаешь?!

Глава 7

Моргаю раз, затем другой.

Ну вот совсем не помню.

– Эм… простите?

Вглядываюсь в светлые глаза, и неожиданно меня будто накрывает осознанием:

– Макс?!

– О, признала-таки! А ты совсем не изменилась.

Приподнимаюсь и обнимаю своего одноклассника. Раньше он был длинным, щуплым и прыщавым, а сейчас… импозантный молодой мужчина, нагловатый и уверенный в себе.

Или же это… мне так показалось, что наглый, потому что его за незнакомца приняла, а так…

– Соколовский, тебя не узнать!

– Ну… сомнительный комплимент, – подмигивает, а я… я замираю и ощущаю, что Максим в ответ приобнимает меня.

Вроде и друзья детства, но чужие люди. Смущаюсь и выпутываюсь из объятий мужчины.

– Ты реально… я тебя только по глазам и узнала…

Вновь киваю, и Максим улыбается белозубо.

– Присядем? – Кивает на лавочку, на которой я только что сидела, и я опускаюсь на нее.

Кажется, сегодня у меня день незапланированных встреч.

– А ты что тут делаешь?

Спрашиваю, имея в виду парк, но Макс понимает мой вопрос иначе и отвечает ровно.

– По вопросам бизнеса.

– Ух ты. Деловой стал.

Улыбается самодовольно. Соколовского я помню нескладным подростком, он проучился со мной до девятого класса, потом родители переехали и связь как-то прервалась.

Так странно, но очень давно, еще в прошлой жизни, мне казалось, что я нравлюсь однокласснику, но, разумеется, ничего серьезного, мы были детьми.

Но тот Максим и этот… будто небо и земля. Сейчас вспоминаю причину его переезда. Его отец вроде хорошую должность получил, и вот я вижу, как деньги поменяли мальчишку, которого я помнила, нескладного и закомплексованного, превратив в уверенного в себе молодого мужчину.

– А ты что в парке делаешь посреди бела дня? Работу прогуливаешь?! – подмигивает Максим.

Я отвечаю гордо:

– Я здесь с дочкой.

Я уже привыкла к осуждающим взглядам и шепоткам за спиной. Даже в саду с Мией я чувствовала это отношение других родителей. Семьи, где муж алкоголик и бьет жену, почему-то в своих глазах выглядели идеальными, а я, родившая без брака, считалась какой-то плохой…

Не хочу бередить эти раны. Я родила Миечку, и это лучшее решение в моей жизни, никто не смеет меня за это осуждать.

Поэтому и про дочку я всегда говорю с гордостью. Потому что она – мое все!

– Оу… а где?!

Поворачивает голову и смотрит не в ту сторону, я поднимаю палец и указываю в верном направлении:

– Вон та девчушка, видишь, прыгает у качелей…

– А, понял. Красотка. Вся в маму!

Максим улыбается, затем поворачивает голову в мою сторону:

– Не думал, что ты так рано замуж выскочишь. Хотя… красивые девчонки долго не засиживаются.

Старый знакомый говорит весело, а для меня эта фраза будто кислота, брошенная прямо в лицо. Я не думала, что отреагирую именно так, но… возможно, всему виной то, что утром я встретилась с Ворошиловым. Он будто вскрыл все нарывы, которые, казалось бы, давно покрылись корками, но вот Роман появился на горизонте – и все мои чувства оголены, тронешь – шарахнет.

– Я не замужем, – выговариваю ровно, и улыбка медленно сползает с лица Максима.

– Оу… – вновь выдает словечко, которого раньше в его лексиконе не было. – Ну…тогда ты счастливая мама замечательной дочки, а папаша – мудак!

Слова Соколовского заставляют запрокинуть голову и расхохотаться. Не знаю, всему виной шутка, попавшая прямо в цель, или же это просто мое нервное напряжение вместе с потрясением ищет выход, но смеюсь я до слез.

Истерика. Вот что это. Мне больно. Прямо сейчас. В эту секунду происходит откат, и весь мой страх выходит вместе со смехом, напополам со слезами. Меня накрывает осознанием, что я повстречалась с мужчиной, который погубил мое сердце, отрезал меня будто от всего мира и обрушил свое равнодушие.

У Романа Ворошилова все в жизни до этого утра было хорошо, вон жениться собирался на избалованной богачке, жил себе – не тужил и женщин явно менял как перчатки, с его-то либидо…

Резко замолкаю. Под внимательным взглядом Максима, который протягивает мне бумажный платок.

Забираю благодарно и промокаю щеки, благо все еще улыбка цветет на моих губах, когда я отвечаю Соколовскому полуправду:

– Твое чувство юмора все еще при тебе.

– Ты с ним все? – спрашивает и при этом смотрит на меня излишне внимательно, оценивающе как-то.

Не то чтобы мужчины на меня не смотрели или не замечали, просто я сама отложила эту сторону жизни в дальний угол.

Вспоминаю, как за мной ухаживал один, а потом я сказала, что мне нужно спешить домой, к дочке…

Сама поставила точку, потому что в какой-то момент поняла: рассматриваю мужчин на предмет того, смогут ли они ужиться с моей дочуркой. Затем пришло осознание, что нам и так хорошо.

Все же с Романом я слишком сильно ошпарилась и дую на воду до сих пор. Да и времени на личную жизнь у меня нет.

Я убедила себя в этом! Сфокусировавшись на дочке и на работе. Сейчас вот ипотека, скоро платеж, а я… уволилась… проблем полон рот, и в моей жизни нет места для легких интрижек.

– Лиска… Ты свободная? С тем мужиком у тебя все? – вновь меня выбивает из колеи своей прямотой Макс.

А я… не знаю… отчего-то вспоминаются последние слова Ворошилова:

– Ты выйдешь за меня, Алиса…

Бред! Не знаю, что там на Романа нашло, но… нам не по пути! У него своя империя, а я… я не знаю, кем была для него. Найдет себе по-быстрому еще одну невесту. Стоит только свистнуть.

Только не мне. Поэтому после паузы следует мой ответ с легкой запинкой:

– Да. Давно. Там. Все…

– Ну и дурак, что тебя потерял, – вновь улыбается Макс, – ты на машине?

Задает вопрос совершенно спокойно, смотрит на меня, слегка улыбаясь. Вроде бы все в Соколовском ладно, наверное, я просто отвыкла. Отвыкла от внимания. От мужчин. Да чего уж там, я и не привыкала.

Моим первым был Роман, а дальше как отрезало. Ошпарило.

– Нет. На автобусе, – отвечаю все так же спокойно. А сама мысленно подмечаю, что Макс будто с разных сторон заходит, прощупывает, пытается понять, что к чему.

За несколько минут он уже выяснил, что я мать-одиночка, у которой нет машины, и… кажется, уже и работы нет, так как среди белого дня я на площадке, наблюдаю за тем, как играет моя доченька, а не на работе.

И, будто контрольный выстрел, следует следующий вопрос Соколовского:

– Ты вроде пошла в менеджмент. Все там же работаешь?

Вновь этот вопрос абсолютно индифферентный на первый взгляд, а я для себя делаю пометку, что Макс здорово бы смотрелся в роли следователя, так как вроде бы междометиями и ничего не значащей информацией он у меня четкие ответы выбивает.

– Нет. Я ушла в вольное плаванье и до сегодняшнего утра работала в свадебном салоне. Надумаешь жениться – обращайся! Я хороший специалист и возьму недорого за свои услуги по организации мероприятия.

– Вау. А ты деловая штучка. Сразу же взяла в оборот, – улыбается Макс и подмигивает, – я пока холост, и даже девушки нет, чтобы планировать такое важное событие. А почему до сегодняшнего утра? Что случилось?!

– Макс, а ты, случаем, не в разведке работаешь?!

Не могу удержать веселого смеха. Вся эта ситуация какая-то крайне странная. Чересчур.

– Нет. Я в бизнесе, – отвечает, слегка улыбаясь, – но у нас что ни переговоры, то минное поле. Так что в какой-то мере ты права. Я уже научился правильно задавать вопросы за столько лет практики.

– Я вижу.

– Ладно, Лиска, ты еще долго планируешь здесь гулять?

– Нет, все зависит от настроения Мии. Когда устанет, тогда и пойдем.

Макс кивает, а я вот думаю, что, может, мне стоит его как-то побыстрее отвадить, но Соколовский будто чувствует мой настрой и начинает вести беседы ни о чем. Мы вспоминаем наших одноклассников, а также смешные истории.

Я сама не замечаю, как вся грусть уходит, в беседе с Максом я будто становлюсь прежней смешливой девчонкой, которой была так давно.

– А Варьку помнишь?! Как Кирюха ей хвост привязал, а она встала?!

В принципе, случай банальный. Ну кто так не шутил? Но вот Кирилл попал, и серьезно, вплоть до того, что они встречаться стали, а потом он от своей подружки в армию убежал.

Месть за косу была такая вот. Чуть парня не заставили жениться на толстушке, дочке из зажиточной семьи, в которой папа не последний человек в городе.

Вроде и смешно, но грустно…

Мы тогда иначе на все это смотрели, со смехом, а ведь на самом деле страшное творилось…

Говорим о том, что было, кажется, в прошлой жизни. И хоть не так много лет прошло, но все равно кажется, что целая жизнь разделяет меня и ту самую веселую девчонку из воспоминаний, которая мечтала о многом, грезила карьерой, а вышло… вышло все так, как вышло, и я рада, что у меня есть моя Миечка…

– Мама, я хотю моложенку!

Мия прыгает на месте от нетерпения и показывает в сторону палатки, где продают мороженое.

– А вот и самая красивая девочка. Как тебя зовут, красавица? – интересуется у моей малышки Макс, но… в отличие от Романа, на которого дочка среагировала очень странно и так, как никогда не реагировала, здесь Мия отшатывается и прячется, прижимается ко мне, не желая идти на контакт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.