# Сказание о Ли Лань

Мия Моцзинь

Когда-то она была сильной заклинательницей. Но умерла, чтобы вернуться…

Ли Лань – отважная заклинательница, которая погибает во время Великого бедствия. Ее душа благодаря старинному ритуалу возвращается в прошлое: в то весеннее утро, когда во дворе ее дома зацвело персиковое дерево. Тогда, три года назад, она училась в школе алхимиков – тех, кто использовал природную ци для летающих кораблей и создания артефактов. Ли Лань должна вновь прожить три года, чтобы спасти близких и возлюбленного Ичэна от будущей гибели, ведь у нее в крови тайный дар. Что нашепчет ей демон-лис, что подскажет магический веер? Истину откроет лишь плод света с древа Тао…

Иллюстрация на обложке Wizzrd

Иллюстрация карты Глафиры Хвостиковой

Иллюстрации на форзацах Мии Моцзинь

© Мия Моцзинь, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.


## От автора

История о заклинательнице Ли Лань появилась благодаря двум событиям в моей жизни.

Одно из них, прекрасное и захватывающее, произошло еще в 2007 году, когда я впервые посетила Китай и открыла для себя его многогранную культуру, восточную философию и чарующую мифологию. Поэтому, когда писала книгу, то опиралась на классические тексты: «Книга о пути жизни», «Каталог гор и морей», «Книга перемен», «Сон в красном тереме», «Путешествие на Запад». Также меня вдохновили и не последнюю роль при написании сыграли дорамы: «Путешествия Чангэ», «Восхождение фениксов», «Синий шепот», «Неукротимый: повелитель Чэньцин».

Второе событие, волнительное и пугающее, произошло в 2019 году, когда мой родной город Усолье-Сибирское Росприроднадзор назвал местом, которому грозит стать «экологическим Чернобылем». На территории города находилось предприятие с химическими отходами, и эта проблема замалчивалась долгие годы. Но уже летом 2020 года была разработана программа по ликвидации экологического ущерба на территории бывшего комбината. С тех пор мысль о том, что мы живем рядом с местом возможной экологической катастрофы, не давала мне покоя. Так и появилась история о заклинательнице Ли Лань и падении ее империи. История, в которой природу спасти не удалось, но у главной героини все же есть надежда на светлое будущее.

Я несколько лет работала над авторским миром книги, которая стала дилогией, в ней есть элементы и западной культуры: летающие на природной ци корабли, веера-артефакты, растительные гомункулы, протезы и химеры. По этой причине жанр истории можно определить как сюаньхуань, то есть китайское фэнтези с западным влиянием.

Изначально первый том дилогии назывался «Весна близко», и он попал в шорт-лист конкурса «Воины Поднебесной» на одном литературном портале. Работа с издательством «Эксмо Freedom» сделала историю более полнокровной и стройной, за что я благодарна каждому участнику этого творческого процесса. И прежде всего, я надеюсь, роман «Сказание о Ли Лань» вдохновит читателя узнать больше о культуре Китая и поверить, что «Судьба помогает тем, кто помогает себе сам».


## >Часть I. Пробуждение в прошлом

### Глава 1

– Весна близко… – произнесла Ли Лань, приложив раненую ладонь к светящимся на мерзлой земле иероглифам.

Долгие мгновения она видела только этот свет и постепенно растворялась в нем, обретая спокойствие и освобождение от боли.

Вскоре мир вокруг стал обретать очертания стен из тонких каменных полосок. На одной стене висела картина с взлетающими птицами в центре и куплетами по бокам. В первом куплете говорилось: «Скромность – украшение». А во втором: «Труд – благословение». Ли Лань посмотрела на руки, что казались тоненькими и маленькими, как у ребенка.

«Что я здесь делаю? – невольно подумала она, узнав флигель родного дома. – Это видение похоже на воспоминание из детства».

Утренний свет проникал сквозь окно. Тетя Фань стояла в коричневом одеянии с закатанными рукавами, ее угольные волосы были собраны в косу, а рядом сидела маленькая Ли Сюэ в розовом одеянии, затянутом соломенным поясом. Два ее пучка растрепались: двоюродная сестра снова лазила на персиковое дерево, чтобы достать свежие плоды. Лицо девочки выражало недовольство.

– Сяо[1] Сюэ, я уверен, Сяо Лань сломала твою игрушку случайно, – прозвучал голос дедушки Чэня. – Я починю ее, но позже.

Легкий ветер развевал его седые, длинные волосы и приносил запах персиков. Дедушка Чэнь сидел за столом возле окна во внутренний двор и выводил кистью символы. Когда-то давно он лишился левой руки, но научился рисовать одной.

– Как тебе? Нравится, Сяо Лань? – произнес он и показал свою работу. – На самшитовой древесине выглядит лучше.

Солнечные блики играли на цветном массиве-заклинании с россыпью искусно вырезанных иероглифов.

– Отец, она не умеет пока читать, – прозвучал голос тети.

– Да, но я уверен, что поймет. Это массив пробуждения нашего семейного дара. Никто не сможет его использовать, даже если увидит эти символы. Только мы, люди отмеченного рода Ли, обладаем особой силой. Она у нас в крови.

Он посмотрел на внучку, улыбнулся и продолжил:

– Малышка, это разные цвета символов. Наш мир – огромное место, где есть все разнообразие бай-ци, то есть сотни потоков природной ци в подземных реках. В провинции Дун, например, особенная природная бай-ци. Мы так устроены. Но эти цвета, Сяо Лань, запомни. Зеленый, как нефрит. Красный, как пион. Черный, как безлунная ночь…

– Я пришел! – крикнул кто-то у дверей.

Загорелый мальчик вошел, поставил большие мешки на стол и улыбнулся. Из маленькой дырки на одном вывалились пара зерен риса.

– Старый господин Ли, вот! Купил, что вы просили, – сказал он, гордо выпятив грудь.

– Отец, зачем ты заставляешь Гоу Цзянчэна ходить за нашими покупками? Он же ребенок, – с упреком произнесла тетя и уперла руки в бока.

– Я сам вызвался! С тех пор как умерла матушка… – ответил мальчик и опустил голову, – решил, что буду помогать господину Ли. Он помогал матушке до самого конца. Мой отец из Небесной столицы слишком богат и горд, чтобы заметить кого-то, кроме любимого сыночка. Моего слабого диди[2] Гоу Ичэна.

– Не говори о брате плохо, – сказал дедушка и выпрямил спину. – У него свои трудности, не такие, как у Сяо Лань, просто…

– А какие трудности у Тыковки? – спросила Сяо Сюэ и подняла ладошку вверх. – О, я знаю! Она полукровка и скоро может умереть, да-а-а?

В комнате наступила странная тишина. Только шум ветра в листве за окном не позволял времени остановиться.

– Кто тебе об этом сказал? – спросила тетя наконец.

– Цзян! – ответила Ли Сюэ. – Он сказал, что подслушал разговор взрослых.

– Ты! Куколка! Ненавижу тебя! – прокричал мальчик, покраснев до ушей.

Дедушка вдруг наклонился к Ли Лань:

– Что бы ни было, запомни. У тебя тоже есть дар семьи Ли из побочной ветки советников клана Ши. Он в твоей крови. Пробудить его можно два раза за всю жизнь. Символы подскажут направление. Ты должна достигнуть ступени духовного подмастерья, чтобы вернуться на несколько лет в прошлое. Даже с последним вздохом ты сможешь собрать всю свою духовную силу, чтобы выжить…

Но этому моменту из детства пришел конец. Как грозовые облака затягивали чистое небо над долиной, так и тяжелые воспоминания заставляли сердце Ли Лань сжиматься от боли.

Крики и плач, взрывы природной бай-ци и пепел на разоренных землях. Гибель дедушки и сестры в расщелине с серебряным паром. Гоу Ичэн, лежащий на камнях порванной теневой куклой. Свет, ускользающий из его глаз, и ледяные губы в миг, когда душа покинула тело. Эти образы из мучительных криков боли, запаха крови и гари заставляли стеснение в груди подпитывать чувство беспомощности и потери. Глаза Ли Лань наполнились слезами…

«Нет! Плакать нельзя. Если семейный дар смог вернуть меня, значит, есть шанс что-то исправить. Они все живы. Все еще…»

– Живы, – прошептала Ли Лань.

Внутри разлилось тепло, что стало ее источником ци. Сильный и яркий источник, словно раскрытый лотос. Но стук над головой заставил вспомнить о настоящем моменте.

– Прошу прощения, ученица Ли, – прозвучал строгий женский голос. – Это уже ни в какие лунные ворота! Вы не только спите на моем уроке, но и нарушаете дисциплину.

Руки и ноги Ли Лань казались тяжелыми, будто залитыми свинцом, но понемногу контроль возвращался. Сердце ее забилось быстрее, а жизнь просыпалась в самых кончиках пальцев.

– В нашей школе при клане Ба не принято воротить нос от потомков клана Ши, – продолжала учительница, сжимая в руках деревянную палку. – Но и особых привилегий вы никогда не получите. Я полагаю, вы не забыли об этом? Подберите свои листы.

– Извините, госпожа учительница, – произнесла она в ответ.

Ли Лань опустилась на колени, чтобы собрать бумагу с пола. Лучи солнца из окна падали на свиток с картой, растянутый и прикрепленный к стене. Новая карта империи Цзинь Го. Одна из учениц случайно капнула на нее тушью, пыталась исправить оплошность, но сильнее растерла пятно, за что учительница прочитала ей длинную тираду по поводу обращения с имуществом клана Ба. Ли Лань же уснула, чуть не получив в наказание пять ударов палкой. «То была история трехлетней давности».

– На нашей великой земле, – прозвучал строгий голос учительницы, – где бай-ци течет в недрах, как природный дар, многие века кланы заклинателей вели междоусобные войны. Клан И, клан Эр и клан Сань. Клан Сы, клан У и клан Лю. Клан Ци, клан Ба и клан Цзю. Клан Ши. Но тысячу и сто лет назад один благородный, трудолюбивый и смелый человек возвысился, став бессмертным императором. Этот человек по имени И Ян принадлежал благородному клану И, он объединил девять воюющих знамен и основал славную империю Цзинь Го. И Ян запечатал восставший клан Ши в Темных землях. Семьсот семь печатей соединяли корни древа Тао с каналами природной бай-ци. В чем дело, ученица Ли? Продолжите?

Ли Лань смотрела на руки. Руки пятнадцатилетней ученицы школы для девочек при резиденции клана Ба в маленьком городке Энь. Правый мизинец на месте, кожа светлая и гладкая, будто рисовая булочка. Нет мозолей от тренировок с мечом, нет шрамов от ожогов. Нет символов, которые ей пришлось начертать кровью перед тем, как в последний раз вдохнуть морозный воздух в той долине…

– Да, госпожа учительница, – произнесла Ли Лань, встала и подняла уверенный взгляд к карте. – Люди Ши, практикующие техники Темного пути, стали заложниками тех земель навеки, а древо Тао из чистой бай-ци служило им живой печатью. Сбежавшие семьсот семь членов клана Ши стали изгоями, и отныне прозвали их отвергнутыми. Скованными одной огненной цепью позора. Цепью из ста семи звеньев, двадцати семи огненных узоров и четырех тысяч малых печатей небесного огня. Спустя столетия потомков клана Ши перестали так звать, но для многих они так и остались отвергнутыми… с темными повязками.

Ли Лань закончила на одном дыхании и протянула пальцы к темной повязке на левом плече.

– Кхм, – учительница на мгновение потеряла дар речи, но вскоре снова придала лицу строгий вид, – в кои-то веки вы смогли меня удивить, ученица Ли. Очень хорошо, что выучили текст Пурпурного свитка империи Цзинь Го. Проверять ваше знание по этому учению совет будет через полгода. Это самый важный экзамен на пути становления членом Малой палаты алхимиков. После состязания по приготовлению пилюль, конечно. Также прилежно учитесь и дальше, ученица Ли.

– Спасибо, госпожа учительница, – ответила она и, сделав благодарственный жест руками, села обратно на свою циновку.

Три года назад она с усердием готовилась к сдаче этого экзамена и заучивала слова из трактата, чтобы даже посреди ночи ответить на любой вопрос.

Учительница продолжала зачитывать текст из свитка и в такт словам ударяла палкой по столу. В типичных серых верхних одеяниях с широкими кожаными поясами, что заставляли держать спину прямо, соученицы кистями водили по бумаге. Комнату наполнял запах туши и трель птиц с внутреннего двора. Никто не догадывался, какое сложное заклинание-массив одна из учениц недавно сотворила.

Ли Лань постаралась выровнять дыхание, сделала печать из пальцев и спрятала в широком рукаве. Не самый лучший вариант поверхностного осмотра, но и большее она не могла сделать, чтобы не привлекать внимания. Она послала духовный след и перемещалась по узлам и меридианам ци, но вскоре поняла, что никаких странностей и сторонних ощущений не нашла внутренним взором. Духовный источник ее тела – чистый и ровный, как и три года назад. Второго круга ступени духовного ученика на пути духовного зарождения. Получается, после возвращения из будущего Ли Лань удалось повысить потенциал ци на один круг. Кроме этого не было ничего странного. О проблемах после возвращения в прошлое ее предупреждал дедушка.

Три года назад она жила с ним. Он заботился о ней с самого рождения и научил этому массиву, что использовал дар крови семьи Ли. При этом меридианы ци из прошлого должны соединиться с меридианами из будущего.

«Я правда в прошлом? Главное – все живы. И Гоу Ичэн тоже. Скоро Весенний фестиваль, а значит, я снова встречу его. Но…»

– …что сделать, чтобы все исправить? – произнесла она тихим голосом.

– Просто продолжайте следовать заветам Пути, ученица Ли, – прозвучал голос учительницы. – Вы бледны. Плохо себя чувствуете?

– Нет, – ответила Ли Лань и начала приводить в порядок стол, складывая бумагу, кисть и ломтик туши с чернильным камнем на угол. – Извините, что сегодня…

– Хорошо, что ученица Ли в порядке, – начала учительница, сменив тон со строгого на сладкий. – Но никто не должен думать, что я отношусь к тебе как-то по-особенному из-за твоего дедушки. Насколько хорошо знаю, молодой господин Лун, ученый из Архива внутренних и внешних рек, хороший друг вашей семьи? У моей подруги из ваших, Темных, есть замечательная дочь. Умная, красивая и очень хорошая девушка. Она, хоть и младше молодого господина на пару лет, не уступает ему в разумности. А он не только хорош собой, но наделен многими талантами и добродетелями. Сегодня господин Лун обещал заглянуть в школу ради своих изучений. Твой дедушка его хорошо знает и хорошо знает меня, но я ничего не знаю о семье господина Луна. Будь добра, поговори со старым господином Ли о…

– Хорошо, госпожа учительница, я расскажу дедушке о вашей просьбе, – ответила девушка и встала, ощущая свинцовую тяжесть в голове.

Она вежливо поклонилась и быстрым шагом вышла во внутренний двор. Ее охватило странное чувство тревоги. «Вот они какие последствия того мощного заклинания возвращения в прошлое?»

Ли Лань должна скорее встретиться с дедушкой, но она вдруг поняла, что едва способна сделать вдох. Будто тонула в воздухе, а не в воде. Сердце начало биться быстрее. Колени ослабели. Взор окутала пелена. Утратив контроль над телом, она закрыла глаза и приготовилась к падению, но кто-то поймал ее.

– Постарайся не терять присутствие духа, – прозвучал мужской голос, похожий на шелест бумаги. – Я использую простое…

«Пахло тимьяном и мятой. Тепло от его ладони охватило лоб. Заклинание? Он не смог бы помочь – такова плата за обращение к крови рода. Нужно время для полного возвращения сил».

Она оказалась в руках молодого господина Луна. Лун Кай работал в городском Архиве внутренних и внешних рек. Он был молодым человеком со множеством талантов и добродетелей, как и сказала учительница, и из друзей семьи Ли стал первым, кто погиб в возможном будущем. Будущем, похожим на покрытые пылью строки из запретного Белого свитка Цзинь Го:

> …тысячу лет назад император Ян достиг бессмертия и объединил воюющие кланы, кроме неукротимого дома Ши, заключившего пакт на демонической крови. Вскоре клан Ши был повержен объединенной армией Девяти знамен и запечатан под древом Тао. Над ним император построил Небесную столицу на летающем острове, но было предсказано, что однажды случится Великое бедствие трех миров, которое разрушит империю, положив ей конец.


### Глава 2

Утреннее солнце освещало потолок старого дома семьи Ли в городе Энь. На нем сквозь полог виднелся рисунок плывущих розовых облаков. Дедушка Чэнь сам их нарисовал лет десять назад.

– Тыковка-а-а, проснулась? – прозвучал крик Ли Сюэ с внутреннего двора. – Вчера ты упала в обморок в школе. Молодой господин Лун принес тебя домой, перепугав всех соседей. Но он так мужественно выглядел с тобой на руках, как настоящий принц из Небесной столицы. А ты-ы-ы! Не смей больше так падать в обморок!

– Лун Кай принес меня? – спросила Ли Лань.

– Сяо Лань, хорошо, что ты очнулась, – прошептал дедушка и присел на край кровати, взяв внучку за запястье. – Скажи мне, ты ведь… вернулась из будущего?

– Дедушка Чэнь!

Это он. Ее дедушка из плоти и крови. «Живой! Шершавая ладонь правой руки теплая, такие же добрые глаза. Длинные волосы, собранные в тугой пучок, седые. Легкие морщины на благородных чертах лица».

– Дедушка Чэнь! Я должна так много вам рассказать! Я просто обязана вас предупредить…

– Ты не можешь. – Он опустил ее руку, проверив пульс. – Состояние твое пришло в норму. Я рассказывал об этом в детстве, помнишь? Если кто-то из нас погиб в будущем, нам не следует об этом знать.

– Но дедушка! Это имеет значение для всего мира!

– Нет, – ответил он холодным тоном, во взгляде его читалась строгость и властность лидера скрытого ордена Хэй Ань. – Это твое бремя. И только твое. Будь это в моей власти, я бы также вернулся в прошлое. За всю жизнь я лишь раз использовал семейный дар, пытаясь спасти единственного сына от гибели. Твоего отца. Я встретил его, и тогда он взял с меня клятву позаботиться о тебе, но позже Ли Кай все равно выбрал благородную смерть. Это непреложное правило. У каждого своя судьба, и каждый платит за свой выбор.

Ли Лань опустила взгляд, полный слез, на руки и сжала одеяло с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Ты станешь сильной, я уверен, – продолжил дедушка. – Ты будешь трудиться и прилежно учиться, и тогда сможешь принимать последствия своих выборов с открытым сердцем. Тебе страшно, так было и мне, когда я впервые использовал это заклинание возврата. Но не выкидывай свою жизнь в грязь, когда она дает тебе второй шанс. Борись, хорошо?

– Мэймэй![3] У тебя ведь сегодня день рождения! – крикнула Ли Сюэ с внутреннего двора. – Сегодня ты сдаешь ци в Архиве. Не опаздывай. И не смей больше беспокоить дедушку такими выходками!

Ли Сюэ была старше Ли Лань на четыре года, но только по возрасту. Она любила рассматривать и наряжаться в красивые одеяния, украшать себя цветами из шелка и жемчуга, носить подвески и браслеты больше, чем выполнять обязанности по дому или в семейной мастерской.

– Никому больше не рассказывай о том, что вернулась из будущего. Пообещай, – прошептал дедушка.

– Хорошо, деда.

Он обнял внучку, потом поднял ее лицо и вытер слезы. Его старый халат оттенка глины привычно пах растительной краской.

– Улыбнись. Сегодня день, когда такое сокровище, как ты, появилось на свет, – произнес он, надев ей на руку браслет из гладкого зеленого камня. – Это зачарованный нефрит Спокойствия, не снимай его десять дней. Дурные воспоминания и тревоги не будут тебя тяготить. Но мы должны встретиться у одинокой глицинии[4], что растет за городом, через эти десять дней после захода солнца, чтобы поговорить о твоих меридианах ци. – Он выдохнул и с грустью улыбнулся. – Иди, умойся. Я уже приготовил кувшин с водой. Буду у старой госпожи Ню, если тебе что-то понадобится или снова почувствуешь себя плохо.

Ли Лань кивнула и встала. Глубоко в сердце она решила сохранить намерение спасти всех, кого сможет, от той участи, что ожидает их в будущем.

Собравшись с силами после тяжелого сна, она умылась чистой водой с запахом цветков сливы. Потом огляделась и поставила руку на деревянный сундук с изображением водного дракона, свернувшегося девятью кольцами, одиннадцатью изгибами и ста коленцами. Пальцы ее следовали по шероховатой поверхности узора. Он достался семье Ли от одного из принцев дома Ши многие столетия назад.

Что, если бы Ли Лань выбрала сторону ордена Хэй Ань? Единственный скрытый орден в империи, кроме них обучением занимались только школы при кланах. Они стремились защитить наследие клана Ши и развивать запретные техники Темного пути, используя кровь сакральных зверей. Когда она пошла в имперскую армию вместе с другом Гоу Ичэном, первым делом их заставили поверить в то, что орден никогда не заботился о чьем-либо благополучии, кроме собственного. Но, сколько лет Ли Лань знала дедушку Чэня, он никогда не казался плохим человеком. И все же Хэй Ань были врагами императора Яна.

Плохое и хорошее. Это как светлая и темная сторона Пути. Если кто-то посмотрит на темное со стороны светлого, оно будет казаться плохим. Так же как и светлое со стороны темного. Нет однозначного ответа на вопрос о том, что Ли Лань должна сделать, чтобы сохранить жизни тех, кого любит.

Она выдохнула с тяжестью, а потом достала из сундука коричневую кофту с узором из бабочек, порхающих в траве, и изумрудную юбку. Потом взяла щеточку для волос со столика и встала перед бронзовым круглым зеркалом, откинув с него покрывало, бросила взгляд на фарфоровую вазочку с пластинками пудры, румян и помады, но поморщилась и не стала ничего трогать. «Нижнюю одежду запахнуть направо. Однажды в детстве цзецзе[5] одевала меня для прогулки, запахнув нижнюю одежду налево, и тетя наказала ее, потому что так надевают одежду на покойников».

Тетя Фань была вторым ребенком в семье Ли после отца Ли Лань, Ли Кая. До того дня, как пропала без вести в горах, она смеялась, когда расчесывала волосы Сяо Сюэ, и говорила, что женщины семьи Ли подобны прекрасным цветам. Бледнокожие, черноволосые, с большими глазами, хрупкой фигуркой и с тонкими ручками, словно кисти для каллиграфии. Юные девушки могли бы считаться первыми красавицами в любом уголке империи Цзинь Го, если бы только не…

– …темные повязки, – прошептала Ли Лань тихим голосом, отложив щетку в сторону и взяв повязку. – Не забывай и надевай.

Внутренний двор был такой же, как помнила Ли Лань. Нет разрушенных стен, нет выжженной травы, нет сломанной черепицы, нет кровавых потеков на расколотых камнях дорожки. Ничего, что предвещало бы ужасное будущее.

Этим солнечным, мирным утром в начале весны персиковое дерево цвело у пересечения каменных дорожек, окутывая облаком сладкого аромата каждого, кто проходил мимо. Семья Ли занимала центральный дом, а по бокам жили два старика. Госпожа Ню, она же старая подруга дедушки Чэня, и господин Цзю, что отсутствовал почти круглый год, проводя время в странствиях по империи.

Изящная девушка протягивала ладони к цветкам персикового дерева, узор на ее верхнем одеянии сверкал на солнце. Прическа собрана в легкий узел розовым платочком, ее милое овальное лицо озаряла улыбка.

– Ты соизволила проснуться? – прозвучал голос девушки с издевкой. – Иль собиралась проваляться весь день в кровати под пологом? Забыла, что сегодня твой день сдачи ци в Архиве внутренних и внешних рек? Из-за ошибки на повязке у тебя две даты рождения. Получаешь ли ты два подарка от милых подруг?

– Ли Сюэ, перестань говорить, как бродячие актеры, – ответила Ли Лань, решая обойти дерево стороной.

– Ха-ха-ха, – засмеялась Ли Сюэ, поймав сестру за рукав. – Неужели не будешь жаловаться на то, как это не дает тебе покоя? Что не любишь дни рождения, но больше то, что у тебя нет милых подруг.

Она права. У Ли Лань никогда не было близких подруг, не только потому что она не хотела ни с кем дружить, но из-за принадлежности к Темным Повязкам. Она казалась мрачной, потому что никому не хотела показывать свою улыбку, и за спиной часто слышала, как другие дети шептались, что потомки заклинателей Темного пути не могут улыбаться без темного помысла. Ли Лань была единственной среди учеников своего поколения из потомков клана Ши в школе при клане Ба. Это могло быть одинокое и несчастливое ученичество, если бы не помощь дедушки и встреча с Гоу Ичэном.

– Ты! – начала она, но Ли Сюэ схватила ее за щеки.

– Улыбнись, мэймэй, – произнесла она. – С днем рождения! Дедушка приготовит хороший ужин на вечернее празднование. Будут твои любимые сахарные пирожные с семенами лотоса. Но вот сейчас я думаю его отговорить. Ты только посмотри, какие пухленькие щечки, скоро ты и в лунные ворота не войдешь…

– Ты-ы! – ответила Ли Лань и убрала ее руки.

– Между прочим, – начала заговорщическим тоном сестра, – я кое-что подсмотрела в твоем арт-веере. Письмо от юноши!

Она достала синий веер из широкого рукава одеяния и замахала им перед носом сестры. На артефакте колокольчик заливался веселой трелью, обозначая появление нового письма.

– Ай-я! – произнесла Ли Сюэ и забежала за персиковое дерево. – Не успела я рассказать тебе о первом, как пришло второе…

– Ли Сюэ! – ответила Ли Лань, а краска стыда разлилась от шеи до лица и ушей. – Не смей читать мои письма! Это моя вещь, у тебя есть своя!

Под теплым солнцем две девушки бегали по внутреннему двору. Они разбили пару глиняных горшков на пути, перевернули три метлы и рассыпали сушеные перцы. Ли Сюэ двигалась изворотливо, как дикая лисица, но в этот раз Ли Лань чувствовала, что ее терпению наступал конец. После пары широких прыжков она сделала подсечку. Сестра потеряла равновесие, а падая, открыла двери в боковой дом старой госпожи Ню.

Ли Лань успела схватить сестру за шиворот, а затем, отпустив, со спокойным видом подняла свой веер с пола и привязала к поясу. Перепуганная Ли Сюэ села на колени и начала причитать, извергая проклятия. И самым главным из них была, по ее мнению, обидная фраза «глупая горькая тыква».

– Такое поведение не подходит юным барышням из семьи Ли, – прозвучал голос старой госпожи Ню.

Старушка пила чай, когда дедушка Чэнь, сидя на стуле рядом с ней, вдруг схватился за сердце. Ли Лань соскочила с места, направляясь во флигель. «Ему понадобится лекарство, как в то утро три года назад. То есть это утро».

Не нужно спрашивать, где дедушка оставил сундук со свежими травами и заготовками, потому что она знала. В полумраке флигеля стояло много мешков с зерном, глиняных и бронзовых сосудов, старых корзин и белья. «Сложно что-то разобрать». Она решила вспомнить простое заклинание света и представить его на внутреннем взоре, прорисовав каждый завиток.

Маленькая бусина взлетела в воздух с кончиков ее пальцев, сложенных в печать, и переливалась, словно жидкая луна. «Где-то был маленький плетеный сундук дедушки, но здесь столько ненужных вещей! Хлопковые мешочки с сушеными растениями, пустые мешочки, старые тряпки. Нет! Когда же Ли Сюэ успела накидать все это?»

Ли Лань сунула руку в самую глубь кучи, вдруг ощутив острую боль в запястье. Это что-то холодное, но кончики пальцев наконец нашли мягкую крышку…

– Мы должны что-то сделать! – кричала Ли Сюэ с внутреннего двора. – Дедушка не отвечает! Он просто сидит и молчит. Мэймэй, помоги!

Ли Лань вытянула сундучок, поставила его на пол и расстегнула петли на крючках. Руки ее дрожали, но нужно найти тот платочек с пилюлями. «Он должен быть здесь. Тот светло-зеленый оттенок. Где же он?»

Наконец она развернула ткань, увидев несколько пилюль, похожих на жемчужины.

– Помоги поднять его голову, – сказала Ли Лань, прибежав в дом госпожи Ню. – Всего одна пилюля. Дедушка Чэнь, пожалуйста.

Он начал кашлять, и голова его с тяжестью поднялась.

– В-все в порядке, дедушка? – произнесла Ли Сюэ, едва не плача.

– Сяо Лань, – прозвучал его тихий голос, – иди в Архив внутренних и внешних рек, а потом в резиденцию клана Ба. Хорошо? Я буду в порядке. Обещаю.

– Не обещайте, дедушка. Сходите к целителю. Он в прошлый раз говорил, что это из-за изменения погоды в нашей провинции. Дедушка Чэнь, надеюсь, цзецзе сходит с вами. Вы все узнаете и…

– Иди же! Совсем глухая? – буркнула раздраженно Ли Сюэ.

Она всегда вела себя так, когда ситуация казалась ей непонятной. Она могла кричать, ругаться и даже раскидывать вещи в разные стороны. И началось это после того дня, когда исчезла тетя Фань.

– Почему ты пытаешься командовать мной? – начала Ли Лань, сжимая руку в кулак. – Я тоже не понимаю, что происходит. Ты начинаешь вести себя глупо вместо того, чтобы сделать что-то…

– Я старше тебя, Сяо Лань. Не разговаривай со мной в таком тоне.

– И что?

– И то!

– Ли Сюэ, ты постоянно ищешь виноватых и находишь их только в моем лице. Я пытаюсь делать то, что могу. А ты? Думаешь, раз стала главной в мастерской дедушки, это дает тебе право и здесь считать себя главой семьи?

– А ты думаешь, что только старый господин Ли приносит деньги в семью? Рис дорожает день за днем. Серебряные слитки не валяются на дороге. И я для тебя стараюсь тоже, так что закрой рот и иди. Иди!

– Тогда ты тоже не разговаривай так со мной. Я не хуже тебя ни в чем, разве нет? Даже если сейчас не работаю, это не значит, что я бесполезный человек. Тебе все равно важнее красивое платье, а не дом…

– Что ты сказала? Ты! Глупая горькая тыква…

– Хва-а-атит! – вмешалась старая госпожа Ню, которая все это время молча наблюдала за их перепалкой. – Вот что значит вырастить двух девиц без матери.

– Прошу прощения за их поведение, – спокойным голосом произнес дедушка. – Мы больше не позволим ничего подобного в вашем присутствии. Я прав, Сяо Сюэ?

– Да, дорогой дедушка, – ответила она и опустила голову.

– Прошу меня простить, – добавила Ли Лань, чувствуя осадок после ссоры, что налетела, как пыльная буря из ниоткуда.

– Стой! – вдруг произнесла сестра. – У тебя кровь.

– Ничего страшного, я просто поранилась, когда искала пилюли и…

– Нет. Так ты не пойдешь в Архив.

Ли Сюэ развязала платок на голове, заставляя пучок темных волос рассыпаться по спине. Она бережно перевязала запястье Ли Лань и сделала маленький бантик.

– Мэймэй, сегодня тебе исполнилось шестнадцать, не устраивай больше неприятностей в школе. Что подумают люди о семье Ли? Не смей порочить нашу репутацию. И не создавай проблем для молодого господина Луна. Все соседи уверены в том, что ты прилежно училась, поэтому плохо ела и свалилась от усталости.

– Прости, Ли Сюэ. Простите, дедушка Чэнь, и вы, уважаемая старшая госпожа Ню, – сказала Ли Лань и поклонилась до пола, признавая вину. – Я сейчас же пойду в Архив внутренних и внешних рек.

– Иди с миром, – добавил дедушка, погладив ее по голове правой рукой.

Внезапно спокойную тишину нарушил резкий свист за главными воротами.


### Глава 3

– Снова эти из Хэй Ань, – произнесла старая госпожа Ню, стукнув крышкой о фарфоровую чашку. – Из-за этих поганых собак другие кланы продолжают ненавидеть потомков Ши!

После этих слов Ли Лань поправила волосы в пучке и вышла с внутреннего двора через круглые ворота, чтобы увидеть движение в переулке. Люди в темных одеяниях, словно слуги безлунной ночи, прятали лица за бронзовыми полумасками и темными накидками. Кто-то бежал по дороге, кто-то с ловкостью перепрыгивал с крыши на крышу, но один из них отстал и остановился.

– Ай-я, Бродяга! Чего застрял? – прозвучал чей-то раздраженный крик. – Нет времени любоваться красавицами!

Высокий юноша у стены в тени поднял голову. На загорелой коже губы его искривились в усмешке. Он пробежал мимо Ли Лань и, едва задев ее плечом, запрыгнул на стену. Странное чувство охватило ее сердце, что-то в этом человеке показалось на удивление знакомым.

Перед глазами Ли Лань мерцающие золотые крошки вспыхнули и тут же исчезли. Таким заклинанием пользовались, чтобы перемещаться с быстротой молнии, но нужно достигнуть ступени духовного подмастерья, чтобы его освоить. Оттенок света же выдал в нем человека из Небесной столицы, быть может, даже из знати. У них светлая ци подобной чистоты, потому что они такими рождаются.

Ли Лань вышла на дорогу, чтобы снова взглянуть на загадочного юношу, но люди Хэй Ань уже оставили ее позади. В имперской армии учили, что все последователи Темного пути принадлежат клану Ши, и она никогда не слышала о Светлых заклинателях по рождению. С другой стороны, беседы о подобных вещах могли быть под запретом.

Ее размышления не привели ни к чему, кроме странного чувства тревоги. Она выдохнула, подняв голову к теплому солнцу, какое бывало весной в провинции Дун. Потом вышла на главную дорожку, мощенную крупными плоскими камнями, и вскоре ноги сами остановились на улице, названной в честь первого генерала Гоу, перед Архивом внутренних и внешних рек.

Солдат императора учили верить в то, что для Хэй Ань это еще одно ненавистное место в империи, после Палаты артефакторов и дворца Цзы, принадлежащего императору в Небесной столице. У Ли Лань Архив также не вызывал теплых воспоминаний, само его существование казалось таким же неправильным, как использование природной бай-ци артефакторами.

Высокие стены с молочного оттенка черепицей снаружи покрывала сетка из белого плюща, под которой за многие годы скопились киноварь[6] и пыль. Ли Лань знала об ученых из Средней палаты алхимиков, что работали там и собирали ци. «И ритуалы, проводимые внутри, не самые приятные».

У главных ворот стояли широкие доски. Оборванные листы висели на них, будто грязные лохмотья, покрытые печатями магистрата.

На одной из листовок на прохожих смотрело круглое лицо юноши, прорисованное тушью, а надпись гласила:


Тань У

24 года от роду

Четвертый круг ступени духовного ученика


Пятого числа третьего месяца на пересечении улиц О и генерала Гоу была найдена темная повязка на имя господина Тань У. В последний раз родные видели его десять закатов назад. Он работал на рынке в лавке с целебными травами. Господин Мо, его наставник, описывает юношу как трудолюбивого, но со странными манерами. Оные стали такими после нескольких месяцев непосещения Архива внутренних и внешних рек.

Любой, кто знает что-то о господине Тань, должен обратиться в ближайший пост городской стражи или написать письмо в управление магистрата.


Ли Лань слышала об исчезновениях потомков клана Ши, но никогда не интересовалась этими делами. Поговаривали, будто пропавшие присоединялись к ордену Хэй Ань, чтобы избавиться от темных повязок и обрести контроль над своей темной ци, для чего Орден использовал запрещенные техники. Так или иначе, в официальных документах, которые оглашали у Центральных ворот благоденствия, говорилось об умерших от присутствия бесконтрольной нечистой ци в теле.

Двери Архива внутренних и внешних рек издали скрип, когда Ли Лань прошла во внешний двор. Это место напоминало запутанную паутину с галереями-проходами из белого дерева, которые вели к внутреннему двору. Там, в главном здании, была лестница, которая вела в подземелья, где стояли шкафы с кристаллами, заполненными живой ци.

На пути Ли Лань не встретила ни одного ученого: настало время дневной трапезы, – но ей стоило подождать Кая в его комнате для записей внизу.

Каждый месяц она, как потомок клана Ши, должна была сдавать темную ци в Архив для документации в книге Темных Повязок в городе Энь. И впереди ее ждало то, что она пережила три года назад, – подготовительные уроки перед сдачей экзамена на степень ученого Младшей палаты алхимиков.

Адепты младшей степени работали в лавках целителей, а после получения рекомендательного письма сдавали экзамен и работали уже в Архиве. Высшей степенью была Старшая палата алхимиков – это чин серебряного служащего. В Небесной столице они решали вопросы будущего империи, изобретали новые пилюли и рецепты.

Ученые же в Архиве имели среднюю степень, они изучали ци Темных по рождению и природную бай-ци. Юный господин Лун уже давно мог получить повышение. «Без сомнения, талантливый ученый, прилежный и увлеченный делом, как говорил дедушка Чэнь, он превосходил многих стариков в свои двадцать пять лет, но…»

– …у него никогда не будет шанса из-за темной повязки, – прошептала Ли Лань и постучала в дверь комнаты.

В ответ никто не отозвался. «Едва ли Лун Кай ушел трапезничать со всеми».

Ли Лань открыла скрипучую дверь. Как и во всех помещениях подземелий, холод и сырость сопровождали каждого, кто сюда входил, а свет от единственного стеклянного фонаря со свечой создавал таинственный полумрак. Шкафы с кристаллами с живой ци стояли с двух сторон.

«Стол Лун Кая…»

Кисть лежала на подставке, запах туши витал в воздухе, указывая на то, что ей недавно пользовались. Скрученные книги из бамбуковых дощечек, перевязанный веревками пергамент, на краю стола соломенная фигурка рядом с фарфоровой чашкой, накрытой крышкой. Ли Лань потрогала ее. «Теплая».

Она решила заглянуть за край пергамента, но в то же мгновение, подобно вспышке молнии, присутствие темной ци за ее спиной и уроки, полученные за годы служения в имперской армии, заставили ее тело двигаться само по себе.

Правая рука Ли Лань, словно хлыст, готова была раздробить любую угрозу. В тени этот человек отражал ее атаки с мастерством, напоминающем круги на поверхности воды от упавшего камня. Вскоре чьи-то холодные пальцы схватили ее за запястье, потянув вперед во тьму. Она готовилась ощутить боль, но вместо этого запах тимьяна и мяты заставил сердце биться чаще.

– Юная госпожа Ли, – прозвучал баритон над ее головой. – Вы не только опоздали, но и ведете себя весьма странно.

– П-прошу меня извинить, – ответила Ли Лань и ощутила, как смущение обожгло щеки. – Ты… можешь меня…

– Хорошо, – сказал он и отпустил ее тонкое запястье.

– Д-давай забудем об этом! – произнесла она. – Т-тебя не было на месте, просто не ожидала, что…

– На работе обращайтесь ко мне «господин ученый», – добавил строгим тоном Лун Кай и с элегантностью присел за стол. – В доме семьи Ли или в мастерской дедушки зовите просто по имени, но не здесь.

– Понимаю, господин ученый, – ответила Ли Лань и наконец решилась взглянуть на его спокойный профиль.

«Лун Кай». Его бледная кожа напоминала падающий снег ранним утром на вершине гор, таким же холодным был и взгляд его темных глаз. Голос подобен шелесту бумаги, а длинные темные волосы всегда собраны в строгий пучок, закрепленный серебряной короной ученого мужа. Лишь темные пряди свисали с двух сторон, обрамляя благородные черты лица.

«Цзецзе звала его ледяным принцем за статность фигуры в черном одеянии алхимика и уверенную манеру держаться. Впервые она увидела его на коне, потом продолжала причитать весь вечер о том, какой прекрасный молодой человек приезжал в лавочку к дедушке Чэню. Этот благородный молодой человек никогда не улыбался, а Ли Сюэ хотела бы растопить его холодное сердце…»

– Вас заинтересовал этот сверток бумаги? – произнес Лун Кай, заставив ее вернуться в настоящий момент.

Он ловким движением снял веревку, и взгляду Ли Лань открылось зрелище не из приятных: высушенная рыба с десятью туловищами. Когда-то она лаяла по-собачьи, теперь же ее покрывали пятна оттенка разбавленной киновари. Ее единственная голова прогнила до скелета.

– Что-то странное случилось с рыбой хэло? Эти пятна… – начала Ли Лань.

– Точно, – сказал юноша и снова накрыл рыбу пергаментом. – Странные вещи творятся в Запретном старом городе. Это связано с каналами природной бай-ци. Я рассказываю, потому что доверяю вам, как вашему дедушке. Никто не должен об этом знать, тем более изучать по собственному желанию. Таким распоряжением озадачил нас магистрат. Ко всему прочему, это опасно. Я знаю, что в детстве вы исследовали подземный город, поэтому настоятельно рекомендую заняться учебой в школе и самосовершенствованием на Пути.

– Я могу идти? А ритуал очищения ци?

– Использую старые запасы. Старый господин Ли посвятил меня в детали вашего нынешнего состояния духа, – закончил он и опустил взгляд к ее запястью с платком. – Что-то случилось?

– Пустяки! – замахала она руками, вдруг снова ощутив смущение, когда его холодные пальцы попытались поймать ее руку. – Извините. – Она сделала шаг назад и поклонилась. – У меня нет слов, чтобы описать мое поведение за последние два дня, но хочу поблагодарить вас за вчерашнюю помощь и сожалею, если доставила вам неприят…

Искреннее признание прервалось урчанием в желудке Ли Лань, напоминая, что утром у нее не было и зернышка риса во рту. Она опустила взгляд в пол, готовая провалиться под землю от стыда, обжигающего лицо, когда услышала смешок.

– Кхм, – кашлянул Лун Кай с притворством и подставил кулак к губам. – Кхм, я могу предложить вам жареные каштаны. Платок вернете потом, когда я зайду в мастерскую к старому господину Ли. Он обещал подготовить картину с пионами для вашей учительницы Цзи. Она настаивала на том, чтобы именно я забрал картину и передал ей.

Лун Кай поставил завязанный узлом шелковый платок на стол перед ней.

– Госпожа учительница, – сказала она, скривив губы, – хочет свести тебя с дочерью подруги, будто какую-нибудь плодовитую козу.

– И почему вам эта мысль претит? – спросил он, взял платок и вложил в руку Ли Лань.

Она вздрогнула от прикосновения, но сжала нежный шелк в кулаке.

Лун Кай снял платок с ее раненого запястья, используя простое заклинание, провел пальцами по коже и убрал царапину, вызвав лишь легкое покалывание.

«Почему?»

Ли Лань сама не понимала почему. С детства он вел себя с ней, как старший брат. Потом, как строгий наставник. Всегда с книжкой или со свитком в руках, она не видела его в обществе девушек. У него словно и не было близких друзей. «Недоступный и холодный, но добрый и понимающий, он…»

– Я вспомнил кое-что важное, – произнес Лун Кай теплым шепотом, а затем встал и пальцами едва коснулся подбородка Ли Лань, чтобы она посмотрела на него. – С днем рождения, Сяо Лань.

### Глава 4

Легкий ветерок проникал в угольные волосы Ли Лань, когда она спешила через улочки между домами, чтобы не опоздать на занятия в школе при клане Ба. Она улыбалась, вспоминая слова Лун Кая:

– С днем рождения, Сяо Лань.

Тепло приятное, словно жидкий свет, разливалось внутри, а смущение захватило все ее существо от его взгляда. Очаровательный в такие редкие моменты, но загадочный и холодный почти каждый миг, что Ли Лань его помнила. «Это ведь простое поздравление. А каштаны в платочке? Могло ли это значить, что он хотел позаботиться обо мне, как о мэймэй? Да. Это вполне в духе господина ученого».

Она затрясла головой, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания о его темных глазах, и снова испытала странное смущение. Тот, к кому она испытывала подобные теплые чувства, был ее другом детства.

Ли Лань видела, как Гоу Ичэн умер, но узнала раньше, как погиб Лун Кай. Это случилось после праздника Го, что прославлял правление Сянь-ди в последний день двенадцатого месяца.

– В этот раз, – прошептала она, сжав руку в кулак, – я не позволю Лун Каю умереть.

Вода сверкала в фонтане на торговой площади у Центральных ворот благоденствия. Это чудо придумал один известный артефактор из Небесной столицы. Вода била ключом из каменного символа империи Цзинь Го – сакрального дерева с девятью ветками и девятью плодами. Бронзовое воплощение древа Тао, что охраняло печать в Темные земли изгнанного клана Ши. Его струи, цветные и светящиеся, вечером в полумраке напоминали фейерверк.

Сильный порыв ветра холодом коснулся затылка Ли Лань, вдруг заставив ощутить чей-то взгляд. Знакомое чувство с тех времен, как она служила в разведывательном отряде. Словно кто-то за ней следит. Она оглянулась, но площадь оказалась пуста, не считая тощего послушника, что занимался подметанием ступеней перед входом в зал Светлого пути, куда приходили для медитаций.

Город Энь был настолько маленький, что сложно было встретить больше пяти человек на одной улице, если только это не фестиваль. Когда-то он процветал из-за добычи духовных камней в подземных шахтах, но еще до рождения Ли Лань Совет императора провел земельные реформы. Началось освоение новых месторождений, и в итоге город отдали под переселение потомков клана Ши, где каждый третий житель носил темную повязку. Покровительствовала городу семья Ба, известная успехами в алхимии, поэтому многие из соседних деревень приезжали, чтобы попытать счастье и стать учеником в домашней школе при их резиденции.

Над головой прозвучал свист, заставив Ли Лань забыть обо всем. Летающий корабль спускался с небес. Красивый и похожий на пагоду из трех этажей, с завитыми крышами из желтой сосны. Стены украшали узоры взлетающих птиц и танцующих дев с веерами. Бумажные фонари висели над каждым окном, накрытым жесткими занавесками из бамбуковых трубок. Это был корабль с чайной и постоялым двором, где гости могли переночевать в комнатах на верхних этажах. Из дверей главного входа выбежали люди, переговариваясь и крепя веревки к кольцам на площади.

– Треклятая погода! Нужно успеть, пока не сгорит благоухающая палочка, – крикнул один из них. – Поспешите, да крепите хорошо. Не то не получите сотню бронзовых на сегодня!

Ли Лань решила тоже поспешить. Небо громыхнуло, словно ударом сотен барабанов, когда она забежала в ворота резиденции. Ветер завыл в створках больших дверей.

Во внутреннем дворе ей не встретилось ни души, только пара чистых листов бумаги валялась на полу.

– Что-то подозрительно тихо, – произнесла она и огляделась. – Неужто занятий сегодня не будет?

Ответил ей только дождь, начав барабанить по крышам галереи. Комната, где проходили занятия Ли Лань, находилась на противоположной стороне от главных ворот.

У перехода, что разделял север и юг поместья, находилось большое бронзовое зеркало. Обычно ученицы долгое время проводили вокруг него, поправляя прически и хвастаясь новыми шпильками для волос, серьгами и браслетами, а после появления в их городе новых артефактов для обмена письмами, они начали мериться ими.

Ли Лань посмотрела на свое отражение, поправила волосы, а потом дотронулась до арт-веера на поясе. Этот артефакт лет восемь назад стал новой вехой в работе Палаты артефакторов после летающих на природной бай-ци кораблей. Выглядел веер красиво, но как обычный был изготовлен из бамбука. У Ли Лань слова рисовались белой тушью, столбиками на дымчатой синей ткани веера. Каждый раз, когда приходило новое письмо, звенел особый колокольчик на шнурке.

Ли Сюэ говорила о двух письмах, но Ли Лань могла их не читать, потому что знала – они от Гоу Ичэна. Он не писал уже несколько месяцев из-за учебы в Небесной столице, но так они общались уже несколько лет. Однажды он прислал единственное сообщение почти за полгода, а потом долго извинялся.

Трель. Трель.

Колокольчик на арт-веере снова весело подпрыгнул. Стоило ей дотронуться до темно-синей ткани, как появились слова, нарисованные белой тушью:

> Гоу Ичэн. Что делаешь? Не молчи. Хочу тебя.

> Гоу Ичэн. Хочу тебя увидеть!

> Гоу Ичэн. Случайно! Отправил рано и два раза! Я хотел написать «увидеть».

Ли Лань улыбнулась, опуская арт-веер и думая, что написать в ответ, но перед ней уже кое-кто стоял.

– Ученица Ли! – произнесла с упреком госпожа учительница. – Вот вы где потерялись!

Госпожа Цзи взяла Ли Лань под локоть и потянула за собой, как непослушную ослицу. Но шла она не в сторону двора, а вниз по лестнице, скрытой за бронзовым зеркалом.

– Что вы делаете, ученица Ли? Быстрее! У нас опасная ситуация. Все ученицы должны спуститься в нижний Павильон кристального спокойствия согласно протоколу ради общей безопасности.

Они шли вдоль стен из старых трескающихся камней, и только белые кристаллы освещали путь по деревянным ступеням, ведущим вниз.

– Что-то происходит, госпожа учительница? – произнесла Ли Лань, подняв бамбуковую занавеску и пройдя вперед. – Это с погодой что-то странное?

– Точно. Абсолютно странное. Урок пройдет здесь. Не волнуйтесь, это безопасно.

На стенах висели стеклянные фонари в форме капель – их явно принесли сюда недавно, – а на полу большого подземного зала лежало множеством циновок.

# Примечания

1

Сяо (Xiǎo) значит «младший, маленький, молодой» и является одной из уменьшительно-ласкательных приставок в китайском языке (здесь и далее – прим. автора).

2

Диди (dìdì) используется, чтобы говорить о младшем брате или обращаться к нему.

3

Мэймэй (mèimei) используется, чтобы говорить о младшей сестре или обращаться к ней.

4

Род высоких древовидных вьющихся субтропических растений из семейства Бобовые с крупными кистями душистых лиловых цветков и сладким запахом, напоминающим белую акацию.

5

Цзецзе (jiějie) используется, чтобы говорить о старшей сестре или обращаться к ней.

6

Ртутный минерал красного цвета и красный пигмент. В даосской алхимии древнего Китая верили, что киноварь является необходимым ингредиентом для эликсира бессмертия.