Светлана Багрянцева
Ударь меня нежно

Глава 1

Полина

Я стояла у балетного станка. Старалась сделать очередное упражнение хорошо. Непосвящённому человеку даже сложно представить, как так можно вывернуть ноги, чтобы стопы встали в идеальную горизонтальную линию, причём пальцами в разные стороны.

– Молодец, Корнеева! Посмотрите, ребята, у Полины идеальная пятая позиция! Равняемся на неё! – громко сказала хореограф.

Я довольно улыбнулась. Приятна такая похвала.

Неожиданно картинка сна изменилась. Какие-то отморозки в пугающих масках били меня битами.

– Танцуй, сука! Танцуй, шалашовка! Танцуй! – раздавались крики со всех сторон.

На глаза навернулись слёзы. Удары сыпались на всё тело. И я уворачивалась от них, катаясь по кровати, как будто всё снова происходит наяву. Бьют по ногам. Правую лодыжку простреливает нереальная боль.

Я с криками просыпаюсь. Лицо всё в слезах, вытираю их краем одеяла. Нога снова болит, так, что хочется лезть на потолок и скрести штукатурку зубами, лишь бы это помогло. Нажала на кнопку, вмурованную в стену. Медсестра прибежала в палату, а я попросила обезболивающий укол.

После укола снова попыталась уснуть, но не смогла. Нога всё ещё ноет – несильно, но противно, до зубовного скрежета. Голень раздробило так, что пришлось делать операцию и скреплять титановой конструкцией.

Доктор заверил, что со временем боль пройдёт, и перелом будет ныть только на погоду. Я знала, что боль не пройдёт никогда. Боль оттого, что всегда буду чуть прихрамывать, а это значит, что на карьере артистки балета придётся поставить жирный крест. Я даже в хореографический вуз не могу поступить с таким изъяном.

Сердце заболело. Казалось, оно не просто разорвалось, а истёрлось в мелкое крошево. Жизнь остановилась. Замерла на отметке одиннадцать вечера двадцать пятого мая. Именно тогда на меня напали отморозки и покалечили.

Я догадывалась, кто мог всё организовать. Но полиция так и не нашла доказательства причастности семьи Туриных к этому. Хуже всего оттого, что Коля Турин – тот самый человек, который поселился в сердце. Я ждала, что любимый навестит меня, но тот не приходил.

Утром Коля всё же заявился. Я сидела на кровати. Он положил мне маленький пакет на колени. Там лежало несколько мандаринов.

– Поздравь меня, я улетаю учиться в США, – улыбнулся Коля.

– Привет. Поздравляю. А поздороваться для начала ты не хочешь? – нахмурилась я.

– Здравствуй, – скривился Коля, оглядывая больничные стены и обстановку.

– Писать в ВКонтакте хоть будешь? – спросила я с надеждой.

– А зачем? Извини, какой бы классной любовницей ты ни была, калеки мне не нужны, – весело пропел Николай.

– Зачем ты так, я же любила тебя. Я даже готова была отказаться от места в твою пользу, если бы выбрали меня. Я же знаю, что в избиении замешаны твои родители, – дрожащим голосом произнесла я.

Сердце прострелило болью. Вот так. Теперь я для него калека и полгода отношений ничего не значат.

– Даже если и так, всё равно ничего не доказать. И потом, выигрывает тот, кто умеет вовремя устранить соперника с дороги. Пока, любимая, не скучай без меня. Да, когда я буду танцевать на мировой сцене, я пришлю тебе видео, чтобы ты полюбовалась, – ехидно бросил Коля и пошёл к дверям.

– Сволочь! – заорала я, отпихивая пакет с колен. Мандарины с глухим стуком упали на пол, а затем раскатились по палате.

Мне казалось, что в душу плюнули, а потом прошлись по ней грязными, измазанными дерьмом ботинками. Сердце пропустило удар, а потом забулькало, как старый издыхающий мотор автомобиля. Почудилось, что напоследок он воткнул мне под рёбра нож, а потом несколько раз провернул. Вот сейчас я посмотрю на грудь и увижу убегающую вниз струйку крови.

Дрожащей рукой с трудом дотянулась до кнопки, а затем вдавила её слабеющими пальцами.

– Валерий Константинович, нашей балерине плохо! – закричала медсестра, едва заглянув в палату.

Я отключилась и уже не помнила, как в палате появился доктор.

Глава 2

Я лежала на кровати и вспоминала, как всё началось. Ещё в пять лет смотрела балет по телевизору и повторяла движения за артистами. К удивлению родителей, у меня немного получалось.

Мама заметила, что со временем мои движения стали более отточенными и плавными. Она решила показать меня хореографу студии балета. Отец оказался не против. Старший брат по матери только скептически хмыкнул. У нас разница в возрасте в восемнадцать лет.

Вердикт хореографа был однозначным: у меня талант. Женщина предложила отдать к ним в студию.

– Если девочке понравится, и она будет готова продолжать, чтобы получить профессию артистки балета, можно поступить в специализированную школу. Туда берут с четвёртого класса. После занятий в нашей студии у Поли будет явное преимущество перед другими, – заверила моих родителей хореограф.

Мама не раздумывая согласилась. Увидеть явный талант ребёнка и не развить его было бы верхом идиотизма. На меня никто давить не собирался. Я сама стремилась танцевать.

К удивлению родных, я с удовольствием ходила на занятия. Легко постигала все фигуры и стойки. В семь лет умела делать то, что выполняют дети старшего возраста.

Всё получалось легко, как бы играючи. Я грезила о сцене. Часто представляла, как танцую в лучах софитов.

Родители поощряли в стремлении стать артисткой балета. Они очень любили меня, но всё же говорили, что я не должна зазвездиться. Человеку необходимо всегда быть скромным, даже если он знаменит.

После окончания третьего класса стремление стать балериной никуда не делось. Я твёрдо заявила, что буду поступать в балетную школу. Меня не пугало, что после обычных уроков будут изнуряющие занятия у станка и многое другое.

Отбор был большой. В основном тут были девочки, но и мальчиков хватало. Я поступила легко. Вместе со мной учился Коля – тайная подростковая любовь. Потом мы так же вместе поступили в балетное училище. Я всё ещё обожала парня, не смея подойти к нему.

– Мы с друзьями собираемся отмечать Новый год на моей даче. Приглашаю тебя присоединиться, – улыбнулся Коля, подойдя ко мне однажды на перемене.

У меня захолонуло сердце. Зачем он зовёт меня, ведь мы даже не друзья? Предложение было заманчивым. Можно хотя бы недолго побыть рядом с любимым человеком.

– Хорошо, я поеду, – решительно произнесла я.

– Тогда встречаемся завтра, на улице Ленина у книжного магазина в пять вечера. Нас отвезёт на дачу «Газель». Ты же знаешь, мой папа – владелец маршрутных такси.

– Хорошо, я буду. Только почему ты пригласил меня? – спросила недоумённо я.

– Захотел, наконец, подружиться, – Коля сделал умиление на лице.

Родители отнеслись к поездке на Новый год к Турину не очень дружелюбно. Мама покачала головой и сказала быть осторожной. А ещё обязательно позвонить.

– Не забудь, что ты должна позвонить. От этой сумасшедшей семейки всего можно ожидать, – ещё раз напомнила мама, провожая меня за порог.

До места встречи я добралась на троллейбусе. Ребята уже собрались и ждали, пока Коля заберёт их на микроавтобусе. Парень подъехал через пять минут. Выглянув из салона, королевским жестом пригласил внутрь. Когда я зашла, то Турин дёрнул меня за руку, усаживая рядом с собой. Я заметила, что в салоне стоит несколько заклеенных скотчем коробок.

– Девчонки, в коробках контейнеры с салатами и прочим. Вам накрывать на стол. Отец был с утра на даче и протопил печь, так что в доме тепло, – сказал Коля.

Девушки дружно заверили, что всё сделают. Начали щебетать о том, как они классно проведут время. Я почти не слушала. Сидела, прикрыв веки, и думала, зачем согласилась. Да, ребята все знакомые. К тому же многие одноклассники, но я всегда тусовалась в другой компании.

Дальше вспоминать больно. У меня невольно навернулись слёзы на глаза.

В ту ночь я легла спать в отведённой мне комнате. Неожиданно заявился Турин.

– Ты чего? Зачем пришёл? – позорно заикнулась я.

– Вообще-то, это моя комната. И потом, ты не рада, что ли? Я же вижу, как ты бросаешь на меня украдкой влюбленные взгляды. Как по-тихому ревнуешь к девушкам, – ответил он с ехидной улыбкой.

В ту ночь я впервые переспала с парнем. Очень хотела стать девушкой Коли, поэтому и отдалась.

Мы действительно начали тайно встречаться. В основном в постели, когда Колькиных родителей не было дома. Но это была игра в одни ворота. Он почти не прикасался ко мне. Прелюдия едва ли длилась пять минут.

Я понимала, что всё неправильно. Не то что у влюблённых, а даже у случайных любовников так не происходит. Люди стараются подарить друг другу наслаждение. Коля же только брал, ничего не отдавая взамен.

Глупое сердце не переставало его любить. Я не могла отказаться от этих встреч.

В начале мая все стали интенсивно готовится к экзаменам. Предстояло сдать профильные предметы. По ним экзамен назначили раньше и объявили потрясающую новость. К нам едет несколько преподавателей из Америки. Они хотят присутствовать на экзамене. Потом будет конкурс среди отобранных парней и девушек. Приз – поездка в США, учиться дальше в школе американского балета при театре в Нью-Йорке.

Обучение бесплатное, с возможностью в будущем танцевать на лучших мировых сценах. Но, увы и ах, возьмут только троих. Все приуныли. Никто не переплюнет бесспорных лидеров Корнееву и Турина и, по идее, место только одно.

Это было неожиданно. Я заняла первое место. Коля четвёртое.

На следующий день любимый позвонил мне поздно вечером и пригласил в сквер недалеко от дома. Я ничего не подозревала, как на крыльях прилетела на свидание. Хотела рассказать, что попрошу отдать своё место ему, Коле.

Тут на меня напали парни в масках. Я попыталась убежать. Догнали и окружили, а потом стали бить битами по всему телу. Я закрывалась руками, уворачивалась от ударов и звала на помощь.

– Танцуй, сука! Танцуй, шалашовка! Танцуй! – орали со всех сторон.

Я упала на землю, но кто-то ударил по ноге с такой силой, что свет в глазах померк.

Как ни странно, полицию и скорую вызвал Коля. Он сказал операм, что приехал на встречу с девушкой и увидел её лежащей без сознания на земле. Это мне потом следователь поведал.

Доказать, что именно Турины устроили на меня покушение, не удалось. Разумеется, они же богачи, а я из бедной семьи.

Глава 3

Арсений

Зашёл в приёмную. Наступило время обеда, но я только что приехал с деловой встречи и решил в кафе не ходить.

– Арсений Михайлович, там к вам Татьяна пришла. Я, как всегда, пропустила её в ваш кабинет, – произнесла молодая брюнетка Ирочка, бывшая секретарём.

– Спасибо, Ирина Владимировна, идите на обед. Не забудьте приёмную на ключ закрыть, – на моём лице не появилось и тени улыбки.

Секретарь поспешила удалиться. Честно говоря, она побаивалась меня. В свои двадцать восемь лет я человек строгий и внешне, и внутренне. На работу прихожу неизменно в костюме и галстуке. Всегда отстранённый и вежливый. К сотрудникам обращаюсь исключительно по имени-отчеству.

Даже если отчитываю кого-то, то разговариваю спокойно, без крика, но голос такой, что у людей дрожь во всём теле. Поэтому сотрудники стараются лишний раз не попадаться мне на глаза, а работу перепроверяют несколько раз, чтобы не сделать ошибки.

Я проводил взглядом девушку до дверей, недоумевая, что вдруг так срочно понадобилось Тане. Девушке двадцать три года. Она работала у меня рядовым менеджером после окончания института. И всё это время была любовницей и сабой.

Редко вызываю сабу к себе, чтобы что-то обсудить, но если та приходит, то секретарь сразу провожает в кабинет.

Открыл дверь и вошёл в кабинет. Каково же было моё удивление, когда я увидел девушку сидящей на полу. Попа опущена на пятки, ладони лежат на коленях, голова поникла.

Что это значит, черт возьми?! Я вскинул брови в удивлении.

– Подними голову, девочка, и объяснись, – тон был спокойный, но в голос я добавил столько холода, что девушка поёжилась.

Татьяна подняла голову, а в глазах стояли слёзы.

– Простите, милорд. Я пришла просить сессию, – тихо произнесла она.

– Ты же знаешь, что такое в стенах офиса табу. Только я могу решить, когда у нас будет сессия. Несомненно, ты будешь наказана за свою дерзость, – строго сказал я.

На губах Татьяны появилась слабая улыбка. Я посмотрел в карие глаза любовницы, и догадка озарила голову.

– Постой, ты всё это специально затеяла, чтобы получить наказание, не так ли, Таня? – подошёл к ней так, что носки ботинок коснулись её ног.

Татьяна протянула руку, а потом пригладила чёрные как смоль волосы.

– Встань, девочка, не стоит марать юбку. Сядь на диван, а потом объясни своё поведение.

Я повернул правую ладонь внутренней стороной к девушке. Это означало, что та может опереться на руку хозяина и подняться.

– Спасибо за помощь, милорд, – вежливо сказала Таня, вставая на ноги.

Потом она прошла до чёрного дивана из искусственной кожи, села, как велели. Я приземлился рядом с ней.

– Ну, я жду твоего рассказа, девочка. Почему ты нарушила правила? Можешь обращаться по имени-отчеству, у нас не сессия, – милостиво разрешил я.

– На вашем столе заявление на увольнение, с сегодняшнего дня. Я уезжаю, Арсений Михайлович. Я уже говорила, что мама вышла замуж за иностранца. Отчим увозит нас к себе на родину. Я хорошо знаю английский язык и буду работать в его компании, – грустно вздохнула Татьяна.

– Что за чушь? Ты уже взрослая и можешь отказаться, – удивился Арсений.

– Мне больно уезжать от вас, честно. Остаться я тоже не могу. В Англии другие возможности и жизнь, – по щеке девушки скатилась слезинка.

– Ну-ну, не плачь. Всё будет хорошо. Там тоже есть БДСМ-клубы. Ты сможешь проводить сессии с хорошим топом, – я обнял сабу, прижимая к себе.

Татьяна обняла меня в ответ.

– Я буду скучать. Такого как вы больше никогда не будет, милорд, – всхлипнула она, а потом отстранилась. – Простите, я испачкала вашу рубашку слезами.

– Не думай об этом. Если хочешь прощальную сессию, то мы можем её провести. Но, разумеется, в моем доме. Иди, собирай вещи. Я пока распоряжусь, чтобы тебе выдали трудовую книжку. Придётся подождать, пока обед закончится. Расчётные получишь на карту, ближе к вечеру. Как будешь готова, спускайся к машине и позвони мне. И не забудь, ты нарушила правила, и будешь наказана. Но ввиду обстоятельств предоставляю тебе право выбрать наказание.

– Спасибо, милорд. Я хочу розги, – произнесла девушка уходя.

– Я тебя услышал, Таня. Десять ударов розгами, – со сталью в голосе произнёс я.

Сел в кресло и задумался о своём. Это началось ещё в раннем детстве. В то время, когда я себя ещё не помнил. Когда я родился, то практически не доставлял родителям хлопот. Плакал только тогда, когда был голоден, или требовалось сменить ползунки. В остальное время я спокойно лежал в кроватке, даже если не спал. Позже, играл игрушками, не отвлекая маму от домашних дел. Странности заключались не в этом. Уже в полтора года я ненавидел, когда со мной сюсюкаются.

– Ах, какой красивый малыш, утю-тю, – говорил кто-то из друзей родителей.

Я демонстративно разворачивался и уходил. Если кто-то чужой пытался брать на руки, не плакал. Просто кусал гостя за руку, заставляя отпустить.

– Арсений, так нельзя, зачем ты укусил тётю Катю?! – строго говорила мама.

Я как-то странно улыбался и опять же уходил к своим игрушкам. Одного раза хватало, чтобы ко мне больше не приставали. Поэтому друзья родителей, а также родные, старались спросить, можно ли меня взять на руки. А иные и вовсе не приставали, нет и не надо.

Потом, уже в сознательном возрасте, я помнил, что в садике был бесспорным лидером во всех играх. Воспитатель удивлялась, что все дети слушаются меня, как будто я старше.

В шесть лет сам попросил отдать меня в секцию кикбоксинга. Тренер сказал, что из меня можно сделать чемпиона. Дальше областных соревнований я ездить отказывался. Чувствовал, что больше тяготею к экономике и бизнесу, а спорт так, для общего развития.

В школе со мной старались дружить. Быстро поняли, что наживать такого врага себе дороже. И вовсе не потому, что мой папа богатый бизнесмен со связями. Я мог не разобравшись ударить в челюсть. Мне неважно, что парень, стоящий передо мной, передавал чужие слова, а не свои мысли. В это время в голове сверкала красной вспышкой только одна фраза: «Никто и никогда не смеет меня оскорблять!»

Когда мне в первый раз предложили покурить за школой, я строгим тоном ответил:

– Сигарета – дурная привычка, которая делает из человека раба, так же, как и алкоголь. Привыкаешь и начинаешь поклоняться, покупая всё новую и новую дозу. Мне не жалко денег. Просто я не раб. Никто не смеет мной управлять, даже плохие привычки.

До сих пор помню, как у ребят отвисли челюсти, но никто не посмел назвать меня слабаком.

Уже после школы первый секс. Первая красная от ударов ладони попка. Девушка отказалась потом со мной спать.

– Есть такая субкультура. БДСМ называется. Друг моего брата этим занимается. Прозвище Кай. Могу сказать, где они тусуются по субботам с такими же, как и ты. Ко мне больше не суйся с этим, – сказала тогда Маша.

– Буду благодарен. А это тебе за моральный ущерб, – я достал из кармана брюк крупную купюру.

Пошёл в байкерский бар только через несколько месяцев. К этому времени успел поступить в институт, где была военная кафедра. А также переспал с несколькими случайными любовницами. Помня о случае с Машей, я действовал осторожнее. Шлепки по заднице были несущественными, и гнева у девушек не вызывали.

Я чувствовал, что этого мало. Такой секс не насколько возбуждает, как хотелось бы. В то время в интернете о БДСМ была весьма скудная информация, но я прочёл всё, что смог найти. Начитавшись статей, я стал видеть сны, как кончаю, когда бью по спине любовницы плетью. После этого просыпался весь в поту и с нереальным стояком. Вот тогда я и решил найти того самого Кая.

Поначалу меня хотели прогнать. Когда я спокойно поздоровался и спросил, кто Кай, один мужчина, по виду тридцати лет, округлил глаза.

– Ну, я Кай. Чего надо, сопляк? – пробурчал он.

– Поговорить, но без свидетелей. Меня зовут Арсений, – решительно произнёс я.

– Иди отсюда, маленький, пока по шее не надавали, – осклабился Кай.

– Не поговоришь, по шее получишь ты. Я сказал, мне нужен разговор. Это так сложно сделать? Или тебе западло рот открыть передо мной? – спросил я. В голосе было столько скрытого гнева, что брови Кая поползли вверх от удивления.

Кай провёл рукой по лицу и произнес с ехидной улыбкой:

– Идём. Раз тебе так неймётся. Игорь, мы займём твой кабинет на время? – Кай обернулся к приятелю.

– Всегда пожалуйста, Кай, – усмехнулся тот, явно забавляясь ситуацией. Трое других мужчин тоже улыбались.

Кай завёл меня в небольшой кабинет и предложил присесть на стуле у стола. Сам же сел в кресло напротив.

– Ну, гутарь, – нетерпеливо сказал он.

Я поведал о встрече с Машей и о своей проблеме. Рассказал всё, как есть, о своих эротических фантазиях.

– Тебя это пугает, и ты хочешь спросить, как избавиться от них? Тогда это не ко мне, а к психологу или психиатру, – ухмыльнулся Кай.

– Нет, меня это не пугает. И потом, зачем избавляться от того, что приносит наслаждение? Я просто хочу понять, что это. Научите меня.

– Правильный подход к делу, Арсений. Но если я возьму ученика, то с одним условием. Четыре месяца ты будешь моим рабом. Только потом я буду делать из тебя доминанта.

– Что?! Я раб?! – с удивлением и гневом в голосе спросил я.

– А как ты хотел? БДСМ, мальчик, это не махать розгами направо и налево. Во-первых – всегда всё должно быть добровольно. Во-вторых – прежде чем взять себе сабу, пусть даже на одну ночь, ты должен спросить её о многом. Какие лекарства она пьёт, какие болезни имела или имеет. Должен рассказать, как будет проходить сессия. И только после того, как партнёр даст чёткое и внятное согласие, ты можешь приступить к делу.

– Всё так сложно?

– БДСМ – это не невинные шлепки по попе любовницы, но и не насилие над человеком. Повторяю: всё только по взаимному согласию. Я хочу, чтобы ты сначала на самом себе ощутил, что значит быть нижним. В процессе узнаешь, как составлять договор. Будешь учить материал, который дам. Потом сдавать экзамен. Хороший доминант знает анатомию. Он умеет, в случае чего, оказать первую помощь. Только на этих условиях я согласен учить тебя. После четырёх месяцев поговорим, хочешь ли ты всё, что испытал, проделывать на других.

Я размышлял. Нижним этого мужчины становиться не хотелось. Кай пояснил мне, что он спит только с женой. На сессии никакого секса, а уж с парнем и вовсе западло.

– Согласен, – произнес я, а взгляд остался жёсткий.

Кай сказал, что завтра подготовит все необходимые бумаги. Он попросил прийти меня в этот же кабинет в восемь вечера. Я пришёл, а потом заставил Кая удивиться ещё раз. Мужчина положил передо мной длинный список.

– На основе этого между нами будет составлен типовой договор. Напротив каждого пункта поставь галочку. Если в графе «да» это значит, что ты согласен, чтобы с тобой такое сделали. «Нет» – соответственно не согласен. «Возможно» – это значит, что ты не уверен, но может в будущем согласишься попробовать.

По некоторым графам я задавал вопросы. А потом сразу поставил «нет» в графах, где действия были связаны с испражнениями, типа «золотого дождя». Также отказался от фистинга и игр с кровью. А в остальном поставил решительное «да».

– Почему ты отказался от этих пунктов, тебе противно или ты боишься? – спросил Кай.

– Я не боюсь, просто не буду этого делать со своей сабой. Я подчеркнул только те пункты, которые хотел бы сделать с девушкой. И потом, «золотой дождь» и подобное этому слишком унизительно для человека. Я не настолько безбашенный, чтобы так обращаться со своей любовницей.

Следующие четыре месяца я в выходные приезжал к Каю. Подчинялся ему, сносил все оскорбления.

– Сегодня ты будешь моей любимой собачкой. На все вопросы отвечай лаем. Гав – да. Гав-гав, – нет. Разговаривать запрещено, спрашивать о чём-либо тоже, – строго произнёс однажды Кай.

Я скрежетнул зубами, а в глазах появился холод. Но, тем не менее, вежливо ответил:

– Хорошо, господин, – потом покорно опустил голову, хотя на душе плескалась ярость.

Я с трудом подавил свой гнев. Понимал, что то, что делает со мной Кай – проверка. Только вот никак не мог понять, для чего. Со временем укрощать свой гнев и недовольство стало легче, так же, как и принимать удары различными предметами. Я перепробовал всё: от зажимов на члене до кнута на спине.

По окончании четырёх месяцев Кай дружески похлопал меня по плечу и довольно произнёс:

– Поздравляю, ты выдержал испытание. Честно говоря, думал, что сорвёшься. Нагрубишь и уйдёшь, а то и драку затеешь. Ты пришёл в первый раз такой несдержанный, дерзкий. Нагрубил мне, несмотря на то, что я старше. Я взял тебя только потому, что в какой-то момент самому захотелось подчиниться твоей просьбе поговорить.

– Так что это было за испытание? – спросил я недоумённо.

Кай предложил мне присесть в кресла, стоящие у журнального столика.

– Понимаешь, Арсений, хороший топ не должен быть несдержанным. Он обязан при любых обстоятельствах оставаться хладнокровным и мыслить здраво. Топ не может сорваться на гнев, иначе он рискует при порке покалечить свою сабу, а это совершенно недопустимо. Также топ не имеет права переносить жизненные неурядицы в сессию. Саба – это не девушка для битья, на которой можно сорвать своё раздражение и гнев. Это тот человек, который доставляет тебе удовольствие от необычной практики. А ещё она сама получает от этого кайф. Твоя задача – дать ей то, что она хочет. Сессия в какой-то степени игра, но ты не должен расслабляться. Топ всегда следит за состоянием своей нижней, как физическим, так и душевным. Он берет ответственность за неё, а это многое значит. Если бы ты хоть один раз не выдержал и вылил на меня волну недовольства, которую сдерживал, то я бы не стал учить тебя дальше. Но ты справился. Более того, с каждым разом справлялся лучше. Я доступно объяснил, Арсений?

– Да, господин, – по инерции ответил я.

Теперь я понял, для чего всё это было. Прошёл испытание, выдержал всё.

– Называй меня Кай, теперь мы с тобой на равных. Кстати, я не люблю слово «господин». Это было только для тебя. Те, кто ходит ко мне на платные сессии, называют меня мастер. Ты удивишься, узнав, сколько богатых людей имеют тайное желание, чтобы их выпорола или унизила женщина-топ. Ты можешь выбрать любое обращение: господин, хозяин, мой король, ваше величество. А что ты улыбнулся, и такое бывает. А еще я знаю одного доминанта, который просит назвать его милорд.

– Милорд, – произнёс я, как бы пробуя это слово на вкус, как леденец. А что, мне нравится.

С этого разговора началось моё обучение как доминанта. Прошло полгода, прежде чем мне разрешили проводить сессии под присмотром наставника. Я только обозначил, что никакого прилюдного секса не будет.

Ещё через несколько месяцев Кай объявил, что я могу найти себе сабу. Они принимают юного доминанта в свои ряды. Это даже отметили, посидев в баре за кружкой пива.

Через три года у меня умер дядя со стороны отца. Он был закоренелый холостяк и в последнее время болел раком. Жил Виталий Черкасов в крупном мегаполисе. Он завещал мне свою однокомнатную квартиру.

Закончив институт, я решил переехать жить в этот город. В конце концов, это один из крупнейших городов России и там, на вполне легальных условиях, есть БДСМ-клуб. Отец дал денег на развитие собственного бизнеса, что было здорово. К двадцати семи годам я имел свой отлаженный и весьма прибыльный рекламный бизнес.

Квартиру дяди со временем продал, построив себе небольшой двухэтажный особняк с подвалом. Но вот постоянной любовницы так и не появилось. Я встречался в клубе со свободными нижними. Там же, в приват комнате, проводил сессии. Собственный дом был для меня сродни крепости, туда я не приглашал никого, за исключением друзей, таких же, как и я.

Однажды всё изменилось. Я встретил её, Таню. Она пришла в клуб впервые. Почему-то сразу подсела ко мне. Оказалось, Таня работает у меня, а ещё она маза, что было великолепно. Девушка попросилась ко мне в сабы и я ни разу не пожалел, что взял её тогда.

Теперь Татьяна уезжает, и мне грустно. Я её не люблю. Сердце не щемит болью от расставания. И всё же жаль, что девушка решила покинуть страну.

Глава 4

Об экзаменах речь уже не шла. Я забрала документы из института. Узнала у одногруппницы, что Колю вызвали на допрос. Слишком уж хорошей была версия о нападении ради устранения соперника. Потом Турин всем хвастал, как разговаривал со следователем.

– Я и Полина любовники. Зачем мне калечить любимую, если она сама сказала, что собирается отказаться от места в американском институте в пользу меня?

На следующий день после того, как я забрала документы из института, папа поставил перед фактом. Я должна уехать учиться. Причём не в какой-то, а в определённый город.

Я знала, что у папы есть сослуживец, которого он спас от смерти в Афганистане. Именно дядя Миша оплатил мне отдельную палату в больнице. Теперь я должна уехать к его сыну. Буду жить у него, пока учусь.

– Ничего не хочу, – буркнула я, а потом закрылась в своей комнате, которую делила с братом в детстве, пока тот не женился.

Я не видела себя ни в одной другой профессии, кроме балета. Мечты танцевать рухнули как карточный домик. Что я ещё умею? Ничего.

Я впала в уныние и депрессию. Парни во дворе обзывали шалавой и давалкой, а затем плевали вслед. Один раз попали прямо в спину, испачкав футболку. Кто-то распустил слух, что я сплю со всеми подряд.

Родители узнали и подали на продажу квартиры, чтобы купить такую же в другом районе, где Костя взял жильё в ипотеку. Они понимали, что им тут не жить больше.

Мне было всё равно. Я похудела, перестала выходить из дома, часто отказывалась есть. Лежала на кровати и слушала музыку в наушниках. Ходьба не причиняла боли, но лёгкая хромота осталась, вызывая желание вообще не вставать на ноги.

Однажды в гости пришёл Костя со своей семьёй. Я даже не вышла встречать. Брат сам заглянул ко мне. Сел на кровать.

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет, – безразлично ответила я, вынимая наушники из ушей.

– Харе хандрить, сестрёнка. Ты же всегда была сильной. Вон, какие па выделывала, как гнулась. Другой без боли на это не взглянул бы, – строго сказал брат.

– Толку теперь от этого. Я и сейчас могу гнуться, но мне закрыт путь даже в балетмейстеры. И диплом об окончании специализированной школы больше не нужен. Может мне им в туалете подтереться, а, Костя? – зло бросила я.

Встала и направилась к открытому окну. Порыв ветра шелохнул штоку, и она ударила по лицу.

– Видишь, я не такая как все. Неправильная, грязная, униженная и брошенная. Коля мне сказал, что даже писать в интернете не будет. Ему не нужны калеки. При этом ещё всем растрезвонил, что трахал меня. Якобы я извращенка и не только с ним была. Типа «кому надо она за деньги даёт», – в моём голосе было столько горечи, что показалось, будто и на языке горчит.

Костя подошёл и обнял за плечи.

– Хочешь, я набью этому Коле морду? Блин, он же уехал уже. Но ты не должна отчаиваться, Полина. В мире много прекрасных профессий, выбирай любую. Если не выучишься, кем будешь работать? – попытался подбодрить брат.

– Дворником пойду работать. А что, тоже профессия, – ухмыльнулась я.

– Глупости не говори, с твоими-то баллами по ЕГЭ. Знаешь, ты можешь стать учителем. А потом, возможно, удастся организовать кружок танца при школе. Как тебе такой вариант? Там, куда папа хочет тебя отправить, отличный педагогический вуз. К тому же у тебя пять по химии. Ты сдавала этот предмет на экзамене, потому что любишь химию. Подумай над этим, Полина. Я тебя не заставляю, просто предлагаю готовое решение. Твоё право, следовать этому совету или нет. Пойдём кушать, мама, наверное, на стол накрыла.

Всю следующую неделю я думала днём над предложением брата, а ночью мучилась, просыпаясь от снов. Иногда мне снилось, как бьют, но чаще другое. Я стояла во сне на четвереньках, а кто-то вбивался в меня сзади, зажимая рот рукой. Мне было вовсе не больно, наоборот, я стонала в эту руку от наслаждения.

Только сейчас, когда стали сниться эти сны, вызывая возбуждение во всём теле, я принялась анализировать ситуацию с Колей. Да, было очень обидно, что тот ни разу не приласкал меня по-настоящему, но я поняла, что мне нравилось подчиняться грубому тону и силе. От этого стало ещё хуже.

Так не должно быть, я не могу быть хуже, чем есть. Это извращение какое-то. Почему я такая?

Мои фантазии были очень скудные. В основном о том, как меня заставляют делать минет, или грубо берут сзади и одновременно ударяют по ягодицам.

Сегодня нашла тему на БДСМ-форуме о так называемом нижнем. Кое-что из написанного сходилось. Но ведь у меня был всего один любовник и мизер сексуального опыта.

Я закусила губу почти до крови. Не хотелось быть такой. Получается, что Турин прав и я действительно извращенка. Как можно смотреть на фото девушки, стоящей на коленях перед мужчиной, и хотеть того же?

Дело двигалось к ночи. Небо за окном уже посерело, да и дождь намечался. Где-то рядом грохнул гром. Я встала с кровати и поспешила закрыть окно. Потом подошла к шкафу, на котором висело зеркало в полный рост, и посмотрела на себя.

Я осознавала, что симпатичная, но в душе оказалась настоящим уродцем. Неожиданно начала бить себя по щекам и зло шептать: «Уродка, ты уродка, Полина. Никому не нужное чмо. Даже любимый человек отказался не то что дружить, а хотя бы знаться. Уродка, извращенка».

Выплеснув волну гнева, я успокоилась, а потом решила посмотреть ролики на БДСМ-тему. Лучше бы не включала их. Это было настолько страшно, что мне показалось, что всё снял режиссёр фильмов ужасов. Все действия были похожи на пытки. Нижние кричали под ударами плети. Стонали от боли с прищепками на сосках. Это уже не возбуждало, вызывало неконтролируемый ужас.

Ночью, под впечатлением пары роликов, мне приснился подобный сон. Я корчилась от боли привязанная к кресту. Проснулась в холодном поту, с ужасом глядя в потолок и хватая ртом воздух. Но в следующую секунду поняла, что в трусиках мокро и я вовсе не описалась.

– Не-е-ет, это не я! Я не такая! – заорала я на всю комнату, зажмуривая глаза.

В спальню вбежали родители, а так как мои глаза были закрыты, они подумали, что мне приснился плохой сон.

– Проснись, дочка, тебе плохой сон приснился, – мама тронула меня за плечо, присев рядом.

Я подскочила и, обняв мамочку, заплакала у неё на груди.

– Мам, я же не плохая, правда? Скажи, что я не извращенка, ма?

Отец подошёл и тоже обнял.

– Что ты, малышка, никто так про тебя не думает. Мы любим тебя. В жизни всякое бывает. Тебе девятнадцать лет и ты имеешь право спать с мужчиной. Парни во дворе просто тупые злыдни, вот и всё. Мы хотим для тебя счастья. Тебе нужно уехать, хотя бы на четыре года. Станешь учиться. А там всё забудется. Да и мы скоро в другой район жить переедем, поближе к Костику, – ласково сказал папа.

– Спасибо вам. Я вас очень люблю. Подам документы на учителя химии. Костя прав, это мой любимый предмет и я смогу выучиться на преподавателя, – всхлипнула я.

На следующий день мы с мамой отправили нужные копии документов в институт и пошли покупать обновки. Потом я каждый день просматривала сайт вуза.

Наконец, появилась информация, что я рекомендована к зачислению. Теперь нужно в течение семи дней подать оригиналы документов. Мне купили билет на самолёт. Только вот я не понимала, как буду жить в доме незнакомого мужчины, которого совсем не знаю.

Отец заверил, что Арсений хороший человек.

– Дядя Миша уже поговорил с сыном, как только узнал о твоём зачислении. Арсений согласился приютить тебя в своём доме.

– Хорошо, как скажешь, пап, – всё ещё сомневаясь в правильности этого решения, произнесла я.

Глава 5

Арсений

Конец июля наступил незаметно. Я подумал, что совсем заработался и потерял счёт времени. Таня уехала два месяца назад. За это время я не нашёл себе постоянную сабу, впрочем, и не стремился искать. Сначала три раза в неделю ходил в клуб, этого хватало. Потом в гости нагрянул один из друзей. Юра Колесников по прозвищу Юри занимался платными сессиями. Он приехал просить о помощи.

Я прошёл в гостиную с подносом в руках. Поставил его на круглый журнальный столик из толстого калёного стекла с блестящими хромовыми ножками. Юри расположился в удобном кожаном кресле с высокой спинкой. Он с удовольствием взял с подноса чашку чая. Я сел напротив в таком же кресле.

– Рассказывай, дружище, что у тебя за просьба, – я взял свой чай.

– Понимаешь, Арс, ко мне обратилась одна, гм, скажем так, уважаемая дама. Она не хочет светить своё имя. Семья, руководящая должность и прочее. Так вот, она устала от того, что постоянно приходится всё держать под контролем, дома, на работе. Хочет попробовать себя в роли нижней и попросила несколько сессий, – ответил друг, разворачивая конфету.

Я с недоумением посмотрел на Юру. Этот черноволосый брутальный мужчина, внешне похожий на медведя, давно практиковал платные сессии. Так в чём дело?

– Какие-то проблемы с этим? – спросил я удивлённо. Брови взметнулись вверх.

– Вот именно. Она хочет секса во время сессии. Типа, чтобы её принудили к этому. «Соси, грязная шлюшка» и всё в этом духе. Ты же знаешь, что я не сплю с клиентами, – усмехнулся Юри, сверкнув карими глазами. – Я обещал познакомить её с топом, который это будет делать. Выручай, Арс.

– Обалдел?! – я округлил глаза. – А вдруг у меня не встанет на эту тётку.

– Она симпатичная. Правда ей уже сорок, но выглядит молодо. Это ненадолго, Арс. Через месяц она уезжает руководить филиалом фирмы в другой город.

– Пф, ладно, пусть завтра приходит в клуб в восемь. Я буду ждать у входа. Как всегда во всём чёрном. С неё плата за вход и приват комнату, – произнёс я.

Так, в моей жизни ненадолго появилась Валентина. Женщина действительно оказалась симпатичной стройной шатенкой с серыми глазами. После первой сессии она заявила, что хочет встречаться регулярно, по два часа пять дней в неделю. Оплатит все клубные издержки. Я согласился, а почему бы и нет, всё равно никого нет рядом. Мы составили типовой договор на месяц, а неделю назад Валя уехала.

Я неожиданно загрустил. Знал, что некоторые топы со временем находят свою любовь. Многие из них женятся, перенеся «тему» в постоянную жизнь. Как, например, Юри. Именно поэтому он не практикует секс с клиентами.

Я ещё ни в кого не влюблялся. Таня была хороша. Она мне нравилась, но, всё же, это была ненастоящая любовь. По прошествии месяца перестал тосковать по ней, но не забыл.

Вспоминая всё это, зашёл в темницу и посмотрел на фото бывшей любовницы, которое сделал в нашу последнюю встречу. Провёл пальцем по голому телу девушки со следами от розги на бёдрах и улыбнулся. Я вообще редко улыбаюсь, такова моя природа.

Окинув комнату взглядом, понял, что за неделю накопилась ужасная усталость. Пора её сбросить. В комнате заиграла протяжная красивая мелодия для тантры-йоги. Я постелил коврик на полу и сел на него, скрестив ноги. Закрыв глаза, сложил руки в молитвенной позе и стал размеренно дышать, высвобождая плохую энергию и впуская в душу чарующие звуки музыки. К мелодии присоединился прекрасный голос девушки. Он то возвышался, переходя на высокие ноты, то затухал, почти исчезая.

Тантру я открыл для себя несколько лет назад. Даже пару месяцев ходил к учителю на платные курсы. Но вот занимался ей всегда один. Даже Татьяна не знала такого обо мне.

Постепенно сознание освобождалось. В голове появилась лёгкость. Я почувствовал, как будто парю над полом, хотя на самом деле такого не происходило. Когда мелодия перестала звучать, поднялся, почувствовав лёгкость и умиротворение.

«Теперь можно спокойно поужинать», – подумал я, выходя из подвала.

В гостиной раздалась песня группы «Depeche Mode». Я поспешил туда, чтобы взять сотовый телефон, лежащий на столе.

– Привет, папа, как у вас дела? – аккуратно присел в кресло.

– Привет, сынок. Слава богу, всё хорошо. Бизнес идёт. Здоровье… Ну, когда как. Давление – такое дело, когда есть, когда нет. В основном и у меня, и у мамы всё хорошо. Как ты?

– Рад слышать, что всё нормально, пап. У меня тоже всё отлично. Предвижу твои вопросы. Девушки нет, не женился, внуков вам дарить не собираюсь. Прости, пап, в этом плане из меня паршивый сын, – поспешил ответить я.

– Ну, как есть, чего уж теперь-то. Я что звоню. У меня есть друг. Мой боевой командир. Помнишь, я рассказывал, как он мне жизнь спас? Так вот, у него дочь едет учиться в твой город в вуз. Она, вообще-то, первый курс балета окончила. Недавно её избили, и девушка больше не может танцевать. Был перелом лодыжки. Решила стать учителем химии. Полина в некоторой степени впала в депрессию. Отец боится её оставлять одну. Тем более, общага для неё сейчас не лучшее место. Возьми Полю пожить к себе. Что тебе делать одному в большом доме?

– Ну, не такой уж он и большой. Три спальни и гостиная с кухней. Я не пойму, как ты себе это представляешь? Я совсем не знаю эту Полину. Сколько ей лет?

Просьба отца повергла меня в шок. Я и чужая девушка в одном доме, это вообще нонсенс. Даже Таня у меня не жила, а приходила только на сессии.

– Ей девятнадцать. Ты понимаешь, сынок, я обязан отцу Поли жизнью. Если бы не было меня, не появился бы ты. Мне представилась возможность отплатить за это добром. Пожалуйста, пригляди за Полиной. Она тихая, вежливая, опрятная. Она не доставит тебе хлопот. Сынок, я же редко тебя о чём-то прошу, – взволнованно произнёс отец.

– Вот только умолять не начинай. Я понял тебя, пап, пусть живёт, – я сам себе не верил, что говорю это. – Когда она должна приехать?

– Послезавтра. Полина прилетает утренним рейсом в одиннадцать часов. Её нужно сразу в вуз отвезти, чтобы документы на зачисление подала. Я пришлю тебе номер рейса и её фото на мессенджер. Спасибо, Арсений.

– Да пока не за что, пап. Маме привет.

Через некоторое время в мессенджер пришли сообщения. Я открыл их и прочитал: «Полина Викторовна Корнеева. Прибывает рейсом…»

Красивая девушка, утончённая, стройная, словно куколка. Такая, как мне нравится, тонкокостная и с виду хрупкая. Блин, о чём я сейчас думаю? Девушка едет учиться, а я уже размечтался. Может быть, она со мной не уживётся, вот веселуха будет. За что можно так избить девушку, чтобы ногу сломать? М-да, интересная загадка. Только вот с соплячкой возиться не хочется. Но уже пообещал, придётся выполнять.

Глава 6

Полина

Я села в самолёт и ужасно нервничала. Каков этот мужчина, у которого предстоит жить? Как он вообще отнёсся к моему появлению? Возможно, согласился, скрипя зубами, и придётся жить как кошка с собакой?

Родители видели моё волнение, подбадривали всю дорогу в аэропорт, но это плохо помогало. Сейчас я в очередной раз корила себя за то, что чувствительная, привыкшая больше думать о других, а не о себе. В какой-то степени я даже ранимая в душе, поэтому предпочитаю не конфликтовать лишний раз.

У многих знакомых девушек и парней был бунтарский переходный период. Те считали, что родители-сатрапы зажимают их свободу, а они уже взрослые. Я вовсе не чувствовала такого. Привыкла подчиняться во всём. Сказали прийти домой не позже девяти вечера – появлялась именно в это время. Нужно сделать что-то? Молча шла и выполняла. Сама, без подсказки и словесных пинков, убирала в квартире и мыла посуду.

Теперь меня выпустили на свободу, во взрослую жизнь. Только я не понимаю, что буду делать с этой свободой. Как теперь жить, без помощи и подсказки более взрослых людей? Принимать какие-то решения в своей жизни самостоятельно страшно. Я понимаю, что это ещё один недостаток моей сущности, но ничего не могу с этим поделать.

Дядя Миша, отвозивший нас в аэропорт на своей машине, показал фото сына. Арсению двадцать восемь лет, но из-за сурового взгляда он выглядел на два года старше. В душе теплилась надежда, что мы подружимся. В трудных ситуациях я стану спрашивать совет, как у старшего брата. Размышляя над этим, я не заметила, как уснула. Проснулась только тогда, когда объявили, что нужно пристегнуть ремни перед посадкой.

Арсений

Ещё вчера предупредил на работе, что беру выходной. Необходимо отвезти Полину в вуз, показать дом и приглядеться к ней.

Как назло, вчера утром сломалась машина, но в автосалоне обещали за сутки отремонтировать. Мне пришлось вызвать такси, чтобы ехать в аэропорт.

Я надел белую рубашку и джинсы. Сегодня можно выглядеть неофициально. Выйдя на улицу, в калитке столкнулся с Мариной Петровной, сорокашестилетней домработницей. У неё был ключ от дома. Пять раз в неделю она ходила прибраться в квартире, готовила и стирала. Потом также закрывала дверь на ключ и уходила. Женщина работала у меня пять лет, и я привык доверять ей.

– Доброе утро, Арсений Михайлович.

– Доброе утро, Марина Петровна. Я там вам записку оставил. Будьте добры приготовить обед и ужин на двоих. Поставьте всё в холодильник. С сегодняшнего дня у меня будет жить подруга. Подготовьте комнату рядом с моей. Ваши деньги лежат на кухонном столе.

– Всё сделаю, не волнуйтесь, – улыбнулась женщина.

Мне нравилась эта тихая исполнительная женщина. Я знал, что Марина догадывается о моих увлечениях, но и тени отвращения не было на её лице. Она никогда не спрашивала ничего лишнего. Не проявляла любопытства. Всё же я повесил замок на подвале. Тот был маленький и открывался любым острым предметом.

Марине я за столько лет привык доверять. Но вот что делать с гостьей, молодёжь такая любопытная. Не настоящий же замок врезать в собственном доме, в конце концов.

В аэропорт подъехали рано. Мне пришлось ещё полчаса ждать, пока приземлится самолёт. И вот, наконец, объявили посадку. Я встал у того места, откуда выходили пассажиры. Полину узнал сразу. Её белые волосы выделялись в толпе. Девушка испуганно озиралась. Заложив руки в карманы джинсов, я вальяжной походкой направился к ней.

– Здравствуй, Полина, – сказал я, подойдя близко к ней.

Полина

Я шумно сглотнула и посмотрела на подошедшего мужчину. Он был всего на полголовы выше, но его строгий вид, несмотря на довольно простую одежду, вызывал опасения.

– Здравствуйте, вы Арсений, верно? – нерешительно спросила я.

– Арсений Михайлович и всегда только на «вы», – холодно произнёс мужчина.

Я посмотрела ему в глаза и невольно вздрогнула. Радужка была необычного стального цвета, а взгляд был такой строгий, что вызывал неконтролируемый ужас.

– Хорошо, поняла, – заикнулась я, а про себя подумала: «Не подружимся».

– Пойдём. У меня сломалась машина, поэтому придётся сначала заехать в автосервис. Потом уже отправимся в вуз.

Арсений

Я развернулся и направился на выход. Девушка засеменила рядом. Сбавил шаг, наблюдая, чтобы она нигде не потерялась. Хотя отец и прислал номер её телефона, но за долгие годы я привык всё контролировать.

Когда подошли к ожидающему на стоянке такси, я сел на заднее сиденье автомобиля, а девушка открыла переднюю дверь.

– Рядом сядь, – сказал я, не повышая голоса, но с командными нотками.

Я понимал, что девушка и так меня почему-то испугалась, но не смог удержать в себе прирождённого доминанта. Впрочем, это было нестрашно. Полина должна сразу уяснить, что я тут главный.

Девушка села рядом и, закрыв дверь, отодвинулась от меня на максимально возможное расстояние. Потом уткнулась в окно и застыла, как восковая фигура.

Я наблюдал за ней и думал, что девушка очень красивая. Да, действительно, кукла Барби в живом её воплощении. Только, похоже, кукла сломана и сломлена. Чёрт, только этого не хватало для полного счастья. Кто же так постарался, сломать такую красивую игрушку? Несомненно, с Полей будет тяжело.

Стоит попробовать немного поиграть и починить девушку. Хотя если она юная бунтарка, то ничего не получится.

Я решил не заводить со своей подопечной разговор. Не стоило греть уши водителя. Вот когда пересядем в мою машину, можно осторожно прощупать почву.

Полина

Я сидела и пялилась в окно. Не понимала, почему испугалась этого мужика. Вроде не было в нём ничего такого, он даже приказал сесть рядом, не повышая голоса. Именно приказал, и в душе колыхнулось то, что я всеми силами пыталась забыть.

Коля тоже часто приказывал, не орал, но голос всё равно был на повышенных тонах. Я подчинялась, тогда ещё не понимая, что это доставляет мне наслаждение.

У Арсения голос был спокойный, но командные нотки остались. Таким же образом он попросил называть его только на «вы» и по имени-отчеству. Спокойный, но такой строгий, что нельзя было предсказать, что он сделает в следующий момент.

Коля был понятен и предсказуем. Вечно крикливый, гордый, себялюбивый, он не был человеком-загадкой, в отличие от этого мужчины. Я решила не нарываться и делать всё, что говорит Арсений, в разумных пределах, конечно. Мало ли что у него на уме.

В автосалоне сказали, что машина готова. Довольный Арсений быстро расплатился за работу и выехал с территории. Я ждала на улице. Черкасов положил мой чемодан и спортивную сумку в багажник, а потом сказал:

– На переднее сиденье сядь и не забудь пристегнуться.

Я опустила голову и без возражения села на переднее сиденье. Молча пристегнулась и уставилась в лобовое стекло.

– Объясняю тебе правила поведения в моём доме. У меня есть домработница, но это не повод разбрасывать свои вещи. Понимаю, что ты молода, в таком возрасте хочется секса, но в моём доме это – табу. Ты, разумеется, можешь встречаться с парнем, но на нейтральной территории. В моё жилище вход посторонним воспрещён. Я сделал исключение ради тебя, по просьбе отца. Этот момент понятен, Полина?

– Хорошо. Я не буду водить в ваш дом друзей. А парня и подавно, – буркнула я и прикусила губу.

В институте всё прошло гладко. Мы попали в то время, когда других абитуриентов не было. Поэтому дольше, чем на пятнадцать минут, не задержались. Я была довольна, что, наконец, можно расслабиться и хотя бы об этом не думать.

Я вышла из автомобиля, как только припарковались во дворе дома. Огляделась и увидела пару фруктовых деревьев и кустов с ягодами у забора, идеально подстриженный газон, альпийскую горку с цветами.

Арсений завёл в дом. Я очутилась в просторной прихожей. Потом мы зашли дальше. В нерешительности встала посреди большой комнаты. Это был то ли холл, то ли гостиная. В помещении преобладали тёмные тона, от коричневого до чёрного, кое-где перемежаясь с белым. Мебели необходимый минимум: два кресла, журнальный столик и диван. Также тут имелся камин и лестница на второй этаж.

Я заметила ещё четыре двери. Из одной вышла симпатичная женщина средних лет. Арсений представил её как домработницу.

– Я уже почти закончила, Арсений Михайлович. Пять минут и уйду, чтобы вам не мешать. Гостевая спальня готова, – вежливо сказала Марина.

– Спасибо. Мы пока поднимемся наверх, – мужчина направился к лестнице.

Я, понурив голову, направилась следом.

– Заходи сюда, Полина, – Арсений открыл одну из дверей.

Это оказалась гардеробная. Я в первый раз видела такое помещение. По обеим сторонам стояли стойки для вешалок, внизу полки. В дальнем углу стеллаж с полотенцами и постельным бельём. Заметила, что все костюмы и рубашки хозяина дома висят в специальных полиэтиленовых чехлах. Вешалки и полки с другой стороны были не заняты.

– Эта сторона твоя. Прости, но в моём доме нет шкафов. Оставь вещи тут, распакуешь после обеда. Идём дальше.

Я молча кинула сумку на пол и направилась вслед за мужчиной.

– Это моя спальня, – Черкасов указал рукой на дверь. – Входить сюда строго запрещено. Если что-то будет нужно, стучишь и только после разрешения заходишь. Исключение в том случае, если тебе станет плохо и нужна срочная помощь. Комната напротив тоже спальня, но ты спишь в той, которая через стенку от меня. Есть ещё одно место, куда тебе строго запрещено – подвал. В остальные комнаты можно смело заходить. Теперь пойдём обедать. У тебя есть аллергия на продукты?

– Нет, я ем всё, – тихо сказала я.

Арсений

Уже сидя за столом, я с удовольствием отметил, что девушка ест медленно и аккуратно. Она не чавкала, не хрюкала – да, такое в моей жизни тоже встречалось. Сам я аккуратист в этом деле. Не люблю людей, которые чавкая набивают рот, а потом как хомяки глотают пищу кусками.

Сидя напротив Полины, я ещё раз вгляделся в неё. Светлые волосы, зелёные глаза. Девушка изящно держала вилку в длинных пальцах с ухоженными ногтями.

Да, малышка, ты начинаешь мне нравиться всё больше. Я был доволен увиденным.

Глава 7

Полина

После того, как закончили обедать, я глянула на хозяина дома и спросила:

– Кто моет посуду в вашем доме? Я могу вымыть тарелки.

– Посудомоечная машина моет. Не волнуйся, я сам всё уберу. Иди распаковывать вещи. Душ на первом этаже. Хочешь, можно мыться в любое время.

Я вежливо поблагодарила за обед и первым делом заглянула в туалет, потом в ванную. Там стоял просторный душевой бокс. В изумлении открыла глаза и застыла на месте.

– Чего ты на него смотришь как на диковинку? – на пороге появился Арсений.

– Простите, Арсений Михайлович, но я не знаю, как им пользоваться. У нас дома обычная ванна с душевой лейкой.

– Я объясню, ничего страшного тут нет.

Арсений

Я подошёл ближе и начал рассказывать, как включается гидромассаж или тропический душ. При этом как бы нечаянно коснулся девушки бедром и не отлипал от неё. К удивлению, Поля не отстранилась. Внимательно выслушала обо всех функциях, имеющихся в душе. А потом вдруг заявила, отступая на шаг:

– В следующий раз не надо подходить ко мне вплотную, пожалуйста.

Голос девушки не был гневным, в нём даже отвращения не прослеживалось. Я в очередной раз задумался. Если бы она была девственницей, то выкинула бы что-то похлеще. «Не смейте ко мне прикасаться!» Был ещё вариант, что она не приняла моего жеста за что-то из ряда вон. Подумаешь, встал мужик бок о бок. Поля вежливо попросила не подходить так близко. Да уж, это наводит на мысли. Хотя с какой стати я её проверяю? Она гостья в моём доме и больше никто.

– Хорошо, – ответил я, приподняв одну бровь.

– Скажите, а ваша девушка не будет против, что я здесь живу? – последовал новый вопрос.

– У меня нет девушки. Я не вожу сюда своих любовниц, за одним исключением, но это в прошлом. Это всё, что тебе нужно знать. Мы будем жить тут одни. Иди разбирать вещи, я буду в гостиной, если понадоблюсь, – спокойно произнёс я и ушёл.

Полина

Повесила свои вещи на плечики, потом разложила нижнее бельё на полки. Напряжение и нервы давали о себе знать, поэтому я поспешила забраться в спасительный душ. Вода всегда мне помогала, как будто усталость, накопившаяся за день, утекала в канализацию.

Нежась под тропическим душем, я вспоминала, как мужчина прикоснулся ко мне бедром. Сначала я подумала, что это нечаянно и не отстранилась. Но потом бедро Арсения прижалось плотнее. Я отошла на шаг, заявляя, что не хочу, чтобы ко мне так подходили.

Почему Арсений это сделал? Неприятно не было, наоборот, проскользнула волна еле уловимого интереса. Арсений прав, в моём возрасте часто хочется секса. Но я не собираюсь бежать и искать себе любовника.

Нужно как-то перебороть страсть к подчинению. Такие фетиши мне ни к чему. Но как это сделать?! Душа словно горит в огне, потому что тело просит одного, а она противится этому.

Такой раздрай у меня был и раньше. Даже несмотря на то, что я любила Колю, после встреч с ним приходила домой и корила себя. Мне было стыдно потому, что я часто стояла на коленях и умоляла.

Выйдя из душа, я застала Арсения сидящим в кресле. Он что-то просматривал на ноутбуке, который стоял на журнальном столике.

Я осмелилась и попросила пароль от роутера.

– У меня не запаролено. Нет смысла. Можно спокойно выходить в интернет, – ответил Черкасов.

Я поднялась к себе в комнату. Легла на кровать, включила любимую музыку в интернете через наушники. Оторвалась от прослушивания только тогда, когда позвали на ужин.

На следующий день Арсений уехал на работу. Он сказал не уходить далеко от дома и оставил ключи. Я не собиралась никуда идти. Посидела на лавочке у альпийской горки, а потом снова направилась домой.

Делать было нечего, и я изнывала от этого безделья. Лучше бы прибралась в доме или ещё что-то сделала, но тут имелась домработница. Оставалось тупо торчать в интернете.

Расположилась в холле на диване. Зашла на свою страницу ВКонтакте. В чате было много нового. Одногруппники писали, как сдали годовой экзамен. Как отдыхают. Кто-то даже в Москву перевёлся учиться. Трое уехали в Америку.

Вдруг стало так обидно. Я тоже перевелась в другой институт, а по сути поступила заново, но не могла этим похвастать перед теми, с кем ещё недавно танцевала.

Ещё тут было сообщение с моим именем от подруги, с которой раньше дружила. Я прочитала его и побледнела.

«Полька, грёбаная шлюха. Чего не говоришь, куда снова поступила? Может, для таких, как ты, специальный факультет изобрели, «Как лучше сосать хуй и униженно просить трахнуть»? Ха. Ха».

С чего вдруг такие заскоки? Мы же были подругами. Пролистала сообщения вверх. Раньше общалась с одногруппниками, но уже давно не заглядывала в общий чат.

Оказалось, Коля всем растрындел, как спал со мной. Какие ролевые игры в постели я иногда просила. Он рассказывал, как ему было противно во всём этом участвовать. И вообще, я шалава и не одному мужику отсосала, а он боялся заразиться от меня всякой дрянью, поэтому и бросил.

Начался буллинг. Меня полоскали в чате как могли. Обливали грязью. Коля подливал масла в огонь, рассказывая новые подробности нашего интима.

По щеке скатилась слезинка.

– Я не виновата, что я такая. Я не хочу быть такой, – всхлипнула я.

Решительно удалила всех одноклассников из друзей и закрыла свою страницу для посторонних.

После того, как я прочла чат, прошло три дня. Я будто впала в прострацию. Ничего не хотелось, даже двигаться. С трудом запихивала в себя завтрак, а обед и вовсе пропускала. Это было легко. Арсений обедал в кафе рядом с работой, а Марина к тому времени уже уходила.

Гуляла по двору, понурив голову, потом валялась на кровати, слушая музыку или смотря какой-то фильм. Я всё ещё не могла поверить, что парень, которого я любила, так жестоко поиздевался надо мной.

Арсений

Я заметил, что девушка бродит по квартире как тень. Когда был дома и сидел в холле-гостиной, Полина проходила в туалет или душ, а потом возвращалась к себе.

Уже зная, в какое время я ужинаю, девушка садилась за стол на кухне. Лицо бледное, серые круги под глазами. Полина сидела и молчала. Потом вежливо благодарила за ужин и снова уходила к себе.

Также я заметил, что в течение трёх дней обед оставался нетронутым. Это мне не нравилось, и я собрался поговорить с Полей за ужином.

Как обычно, девушка не появилась на ужин. Я поднялся на второй этаж и постучал. Ответа не последовало. Тогда открыл дверь и вошёл. Полина лежала с наушниками в ушах и смотрела в потолок. Вырвал один наушник из её уха.

– Спускайся ужинать, – строго сказал я.

Полина посмотрела на меня пустым взглядом, вынув второй наушник.

– Спасибо, я не голодна, – тихо произнесла девушка.

– Послушай, девочка, ты сейчас встанешь и пойдёшь ужинать. Если нет, то я привяжу тебя к стулу и запихну всё в рот насильно. Живо на кухню, пока я не разозлился.

Я, как всегда, не повысил голос, но в нём было столько холода и власти, что девушка вздрогнула.

– Через минуту не увижу тебя на кухне, пеняй на себя, девочка. Меня просили за тобой присмотреть, а каким образом я должен это делать, не уточнили. Так что делай выводы.

Она встала и медленно поплелась на кухню впереди меня.

Сели за стол. На ужин было картофельное пюре и котлета. Марина готовит потрясающе, но я видел, что Поля снова насильно запихивает в себя еду.

Я видел, как она мучается. Нахмурился. Да, отец говорил, что у Поли началась депрессия, но он был неправ. Депрессия уже вовсю прогрессировала.

И чего её не показали психологу. А может, показывали да без толку. Хм, ситуация.

Вдруг раздался противный скрежет вилки о тарелку. Он разрезал тишину и неприятно ударил по ушам.

– Извините, я не хочу есть, – сказала Полина и опустила голову.

Я подошёл и поднял её голову, подхватив двумя пальцами за подбородок. В глазах девушки стояли слёзы. Чёрт, что происходит?!

– Иди в гостиную. Сядь в кресло. Я хочу, чтобы ты была там, когда я приду. И запомни, правое кресло моё. Ты не имеешь права там сидеть.

Полина ушла, а я сел на прежнее место и спокойно доел свой ужин. Думал, что девушка возмутится, скажет: «Почему я не могу сидеть там, где хочу?» Возможно, она демонстративно сядет в правое кресло. Молодёжь она такая, настоящие бунтари. Я и сам в молодости был такой. Уже в пятнадцать считал себя взрослым, но, к счастью родителей, доказывал это не глупыми выходками.

Каково же было моё удивление, когда Полина не сказала и слова против. Более того, она сидела там, где и велели. Голова опущена, руки теребят край футболки.

Девочка моя, да ты прирождённая саба, но наверняка этого не осознаёшь. Может, и не слышала о Теме никогда.

Я сел в соседнее кресло и положил ногу на ногу, обняв руками колено.

– Посмотри на меня, девочка.

Полина робко подняла голову.

– Я виноват перед тобой. Да, именно так, не удивляйся. Мне нужно было сразу донести до тебя информацию, а я этого не сделал. Я не люблю, когда меня не слушаются. Поскольку ты живёшь в моём доме, то будь добра делать то, что я говорю. Нужно питаться, мне не хочется лицезреть здесь ходячий скелет. Не оставляй больше обед нетронутым, пожалуйста. Думаешь, я не заметил, что ты мало кушаешь? Я понимаю, Поля, у тебя проблема. Травма, которая не даёт тебе заниматься любимым делом. Но поверь мне, в мире много всего хорошего. Кто-то в свободное от работы время рисует или занимается фотографией. Кто-то любит собирать целые картины из пазла. У меня есть друг, который разводит комнатные растения. Жизнь на твоей травме не кончается. Посмотри на паралимпийцев. Кто-то даже без руки или ноги, а они выигрывали золотые медали. Не думаешь, что им хуже, чем тебе? Ты хотя бы на своих двоих ходишь. Но они не отчаялись, не впали в транс. Подумай над этим, девочка. Если хочешь, я могу подарить тебе хороший фотоаппарат.

– Я попытаюсь взять себя в руки, Арсений Михайлович, – промямлила девушка.

– Хорошо. А теперь можно идти. Если хочешь, посмотри здесь телевизор.

Я зашёл в темницу. Включил музыку и стал медитировать. Каким-то шестым чувством я понимал, что с Полиной не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Вот только что ещё примешивается помимо горечи оттого, что она не сможет заниматься любимым делом? В этом стоило разобраться. Но прежде нужно попросить сил у космоса.

За эти четыре дня, что девушка жила у меня, я с каждым днём понимал, как хочу Полину. Не просто как любовницу, а как сабу.

Вчера после ужина ездил в клуб и взял свободную нижнюю. Там меня постигла неприятная вещь. Я привязал девушку к кресту и работал флоггером, но на её месте представлял Полину.

Приведя своё душевное состояние в покой, я вышел в гостиную.

Полина

Я решила посмотреть телевизор. В комнате сидеть уже осточертело. Взяв со стола пульт, заметила, как хозяин дома открыл дверь под лестницей и ушёл в подвал.

Что в этом подвале такого? Почему мне туда нельзя? Почему я не могу сидеть в его кресле? В моём доме садятся, кто где хочет. Почему он говорит тихо, но голос всегда с командными нотками?

Я была любопытная от природы, и у меня аж под ложечкой засосало – так хотелось глянуть, что там в подвале. Мне запретили заходить и это сдерживало.

Стала смотреть кино. Через какое-то время Арсений подошёл к моему креслу и сел на подлокотник.

– Не хочешь завтра посмотреть город? Я выходной, могу показать тебе много интересного.

– Я бы с удовольствием прогулялась. Но вы обещали не приближаться так близко, – произнесла я, посмотрев на него.

– Тебе это неприятно? – Арсений выгнул одну бровь.

– Нет. Но я этого не хочу.

Арсений встал и присел передо мной на корточки. Потом погладил мою щёку пальцем.

– Может, мы поговорим об этом? О твоих желаниях и страхах. Я же вижу, что ты страдаешь. Расскажи мне, малышка? Возможно, я смогу помочь.

– Нет. Я не буду об этом говорить. Вы же не психолог? Тогда не приставайте, – я демонстративно отвернулась.

– Да, я не психолог. Но друзья говорят, что я мог бы им стать. Не буду настаивать, пока, не буду. Я у себя в комнате, если что.

Арсений поднялся на второй этаж, а я проводила его долгим взглядом, потирая ладонью щёку. Я бы соврала самой себе, если бы сказала, что было неприятно. Наоборот, от этого лёгкого касания волоски встали дыбом на руках, а по телу прокатилась приятная волна. Но я не хотела этого снова, спать с мужчиной. Не хотела душой, а тело кричало, что оно уже два месяца не было ни с кем и ему хочется наслаждения.

Как я ни пыталась вытравить из себя постыдное влечение к подчинению, ничего не выходило. Арсений к тому же пугал своей властностью и одновременно это начинало возбуждать. Я боялась признаться о своих желаниях и фетишах. Черкасов, как и бывший парень, обзовёт меня шлюхой и извращенкой.

Глава 8

Арсений

Я возил девушку показывать самые интересные места города. Мы побывали на набережной. Посетили Мамаев курган и даже планетарий. Заметил, что Полина слегка преобразилась. Она спрашивала о том, что её интересовало. Иногда даже улыбалась, что было, несомненно, хорошо. Но всё же, несмотря на это, Полина казалась странной. Как будто и не молодая особа с их неуёмной энергией и жаждой жизни.

Я знал, что нужно как-то её растормошить, вырвать из той раковины, куда она глубоко спряталась. Но вот что было странно, я не понимал себя. Зачем мне всё это? Ведь Полина мне не сестра, даже не дальняя родственница. Да, попросили, чтобы она пожила в моём доме. Сказали, нужно приглядеть. Я согласился пустить девушку в свой дом. А пригляд может касаться того, чтобы она училась, не пропускала занятия и не вляпалась в дурную компанию.

В моей голове мелькала мысль, что я обязан позаботиться о душевном и физическом состоянии Полины, больше того, хотелось это сделать. Но ведь она не моя саба, не соглашалась на это, да и наверняка о Теме не знает. Глядя сейчас на девушку, я представлял, что передо мной сидит именно саба.

Я впервые испытывал чувство непременно сделать девушку своей. Стоило поговорить с Полей об этом, но я боялся, что она назовёт меня больным на всю голову и отвергнет.

Мы сидели на веранде небольшого уютного кафе, наслаждаясь солнечным днём и обедом. Прогулка пошла на пользу. Полина с удовольствием ела всё, что заказала. Потом она вдруг потупилась и произнесла:

– Получается, я сейчас живу у вас как приживалка. Дома ничего не делаю. Питаюсь за ваш счёт. Даже планетарий и ресторан. Всё это стоит денег. Мне как-то неудобно.

– Тебе не стоит об этом беспокоиться. Я не богатый сноб, который непременно хочет, чтобы его деньги вернулись. Знаю, многие говорят: «Раз живёшь у меня, то прибирай в квартире. Зачем я буду платить домработнице, ведь есть ты». Марина Петровна работает на меня пять лет. Я привык к ней и даже доверил ключи от дома. Она нуждается в этой работе, а я не собираюсь её увольнять. К тому же мне не на кого тратить деньги. Детей иметь я сознательно пока не хочу. Поэтому, я могу себе позволить содержать тебя, в конце концов, деньги в гробу мне не нужны. Не смотри так испуганно. Я вовсе не болен. Но смерть – это неизбежно, как и сама жизнь. Может, я доживу до ста лет, а если нет, что же, такова судьба. Позволь мне позаботиться о тебе, не думай больше об этом. Впрочем, если хочешь меня отблагодарить, посади на заднем дворе грядку с клубникой. На будущий год будут ягоды.

– Ой, я никогда не сажала клубнику. У нас нет дачи.

– А интернет тебе на что? Саженцы куплю, – улыбнулся я.

– Эм, хорошо. Я попробую. Спасибо за обед.

– Ты всегда благодаришь человека за еду или только меня?

– Ну, я так приучена с детства. Мы с папой и братом всегда благодарили маму за это.

– Хорошо, поедем ещё в пару мест и домой. Если у тебя болит нога, ты говори, не молчи.

– Нет, всё хорошо. Перелом меня беспокоит редко. Так что мы можем ещё погулять, – Полина улыбнулась кончиками губ.

***

Я подумал, что на самом деле девушка ничего делать не будет. Ведь ей сказали, что она может не волноваться о деньгах. Зачем тогда пыжиться? К удивлению, после завтрака она попросила показать ей, где лежат лопата и грабли. Я предоставил ей нужные инструменты. Девочка, по-видимому, не привыкла бездельничать и это её тяготит.

Из окна своей спальни я наблюдал за Полиной. Она с трудом пару раз копнула землю. Я решил спуститься к ней. Расслабленной походкой подошёл почти вплотную.

– Достаточно, Полина. Не нужно нагружать ноги. Я тебе помогу, отдай лопату.

– Я не инвалид. Левая нога здоровая. Нужно большую грядку, чтобы не на десять кустов, – ответила Полина, стоя с лопатой в руке.

Я положил свою руку сверху её ладони. Потом слегка погладил длинные пальцы. Вдруг захотелось прикоснуться ещё больше, но я сдержал себя. Проехал по её кулаку и схватился за черенок, вынимая его из руки девушки. Прикасаться к Полине было очень приятно.

Я сам не понимал, почему мне хочется её соблазнить. Назвать своей и не отдавать никому. Неужели впервые я начал чувствовать к девушке что-то большее, чем просто симпатию?

– Я же не говорил, что собрался варить варенье или компот. Полакомиться вкусной ягодой нам с тобой и десять кустов хватит, – улыбнулся я.

Я видел, как в изумлении расширились глаза Полины от прикосновения моих рук. А ещё она нервно сглотнула, но промолчала. Хотя могла бы гневно крикнуть, чтобы я её не трогал. Может статься, Полина просто боится дёрнуться лишний раз, чтобы из дома не выгнали. От места в общежитии она отказалась.

Я пристальнее посмотрел на девушку. И решил, что хватит играть в кошки-мышки.

– Скажи мне, Полина, ты уже была в постели с мужчиной? – спросил я, глядя ей в глаза.

Девушка открыла рот в удивлении, а потом нервно выдала:

– Не ваше дело, Руслан Михайлович, – она с возмущённым видом пошла вперёд.

– Стоять! Ко мне подошла! – резко сказал я.

Полина притормозила, развернулась и направилась ко мне. В следующую секунду она опять развернулась и побежала в дом.

Я удивился такой реакции. Почти подошла ко мне и вдруг умчалась, как будто за ней гонится стая волков. Что ещё за новости такие?!

Я быстрым шагом пошёл за ней в дом, бросив лопату на землю. Поднялся на второй этаж, постучал в дверь.

– Уходите, пожалуйста. Я не хочу разговаривать, – крикнула Полина, всхлипывая.

Я не послушался и вошёл в спальню. Увидел, что Полина лежит на кровати, скрючившись, руки просунуты между ног. Подошёл и сел на край кровати.

– У тебя что-то болит? Что случилось, девочка? Может, я тебя чем-то обидел? Ты можешь смело говорить, – ласково произнёс я, погладив её по волосам.

– Нет, не обидели. Вы ни при чём, это всё я. Неважно, я не хочу об этом говорить, – всхлипнула Поля.

– Хорошо, я не буду настаивать. Захочешь поговорить, я всегда выслушаю. Я же знаю, как тяжело всё копить в себе. После обеда я съезжу и куплю саженцы. Сам сейчас грядку вскопаю. Отдыхай, но не забудь, что ты обязана пообедать со мной.

Я встал и вышел. Отправился дальше копать.

Полина не давала мне покоя. Она оказалась настоящей загадкой, которую всё больше хотелось разгадать. И опять не понимал, как я мог за такое короткое время настолько привязаться к своей гостье. По сути, я начал мечтать о ней как о потенциальной сабе уже в первый день.

С Таней тоже завертелось с первой встречи, но там не присутствовали мечты. Я сразу знал, что Татьяна саба и маза. С Полиной всё наоборот. Притом я не уверен, что если откроюсь ей, то она не пошлёт меня далеко и надолго. В конце концов, ещё не поздно позвонить и попросить место в общежитии.

Я ни за что не хотел отпускать Полю от себя. Она моя. Не буду её ни к чему принуждать, но поговорить можно. Только не сейчас. Сначала нужно разобраться, что с ней происходит. Иначе можно наделать непоправимых глупостей.

После обеда я, как и обещал, поехал в садовый магазин. Полину с собой не взял, решив заехать в клуб. Там был специализированный магазин для БДСМ-йигр. К тому же это не обычный секс-шоп, где часто продают некачественный китайский товар. Девайсы привозили из Европы, а часть плёток и нагаек изготовлял на продажу один из местных топов. Товар ручной работы был дороже, но и качество выше – только натуральная кожа с отличной выделкой.

Я купил несколько нужных вещей. Потом присмотрелся к плёткам, висевшим на специальной подставке. Они у меня были, и разные. Больше всего мне нравилась кошка-девятихвостка. Но если делать из Полины боттома, то нужно для начала что-то иное.

Вдруг я увидел флоггер из замши. Снял его с крючка. Плетёная ручка удобно легла в руке. На конце была петелька для руки с надписью «Райс». Я знал, что вещи, сделанные руками старины Райса, прослужат долгие годы.

Да, идеальный флоггер, как раз для моей девочки. Таня была чистой мазой и любила боль, поэтому я не стал покупать такую лёгкую вещь.

Что-то ты совсем размечтался, уже и своей Полю называешь? Впрочем, с этим я уже ничего не могу поделать. Выбирая разные девайсы, я автоматически представлял, как это всё будет выглядеть на хрупкой девушке.

Возможно, моя девочка, ты станцуешь свой самый лучший танец, но только для меня. Будешь балансировать на кончиках пальцев, привязанная к потолку. Хотя нет, у неё же травма была, нельзя. Ну, ничего, я стану твоим балетмейстером и придумаю что-то другое.

Полина

Я от нечего делать смотрела новости по телевизору. Кадры и голоса корреспондентов шли фоном. Я думала о сегодняшнем дне и Арсении.

Вот что он делает? Зачем меня трогает? Я не пойму, что за игру он затеял? Я была ошарашена поведением этого мужчины. Мне понравилось касание его пальцев к моей ладони.

Заданный Арсением вопрос загнал в тупик. Я впервые за всё время знакомства с ним огрызнулась и решила уйти.

Мужчина окликнул меня. Сначала приказал стоять, а потом подойти. От этого голоса и приказного тона по телу вдруг пронеслась слабая волна возбуждения. Она появилась где-то на затылке и, прошив тело, ударила в пах. Между ног сладко заныло.

Я любила играть в ролевую игру. Ухожу, Коля останавливает грозным криком и просит подойти. Потом набрасывается и трахает. Я ненавидела себя за то, что мне это нравилось. Властный тон, приказы, подчинение. Я на коленях и униженно прошу переспать со мной. Понимала, что это неправильно и в то же время безумно возбуждалась от этого.

Вот и сейчас властный голос ассоциировался с давней игрой. Разумеется, я не реагировала так на первого встречного, но вот Арсений вызывал те же эмоции.

У меня давно не было секса и хотелось снова окунуться в блаженство, которое он дарил. К тому же Арсений мне начал нравиться. Красивый. Строгий. Всегда опрятно одетый. Властный голос, которому хотелось починяться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.