Ви Киланд
Летнее предложение

Vi Keeland

THE SUMMER PROPOSAL

Copyright © 2021. THE SUMMER PROPOSAL by Vi Keeland

The moral rights of the author have been asserted

© 2021. THE SUMMER PROPOSAL by Vi Keeland

© Гришечкин В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

В жизни каждой женщины был мужчина,

которого она никогда не забудет,

и было лето, когда все началось…

Глава 1

Джорджия

– Что будете пить, мэм? – спросил бармен, раскладывая на стойку свежую салфетку.

– Вообще-то у меня назначена встреча, так что я, пожалуй, не буду спешить.

Бармен побарабанил по стойке пальцами.

– Как скажете. Я подойду, как только увижу, что вы не одна.

Но только он собрался уходить, я приняла другое решение.

– Эй, постойте! – Я подняла руку, как на уроке в школе.

Бармен обернулся.

– Передумали?

Я кивнула.

– Откровенно говоря, у меня здесь свидание… свидание вслепую, поэтому я хотела, чтобы все было прилично, но… В общем, пара капель мне не помешает. Ну, типа снять напряжение и всякое такое…

Бармен чуть заметно улыбнулся.

– Хорошая мысль. Что вам накапать?

– Думаю, «Пино гриджо» будет в самый раз. Спасибо.

Бармен ушел и вскоре вернулся с полным бокалом. Поставив его передо мной, он оперся локтями о стойку.

– Свидание вслепую? Вот как?

Я сделала небольшой глоток вина и утвердительно кивнула.

– Да, – сказала я и вздохнула. – Возможно, я допустила ошибку, когда позволила семидесятичетырехлетней подруге моей матери устроить мне свидание с ее внучатым племянником… Но я согласилась, только чтобы мама была довольна. Тетя Фрэнни описала своего племянника как «совершенно обычного, но милого». Мы должны встретиться здесь в половине шестого, но я пришла на несколько минут раньше.

– Это ваше первое свидание вслепую?

– Честно говоря, нет. Первое случилось семь лет назад. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы прийти в себя… если вы понимаете, о чем я…

Бармен рассмеялся.

– Все было так скверно?

– Мне сказали, что он комик, и я подумала: что плохого в том, чтобы встречаться с парнем, который зарабатывает себе на жизнь тем, что смешит людей? Но парень явился на свидание со своей марионеткой! Он оказался чревовещателем, представляете?! На свидании он не сказал ни слова – мне приходилось общаться только с этой его чертовой куклой, которую, кстати, звали Грязный Дейв. И реплики он отпускал соответствующие. Да и чревовещателем этот парень оказался так себе: я отлично видела, как шевелятся его губы.

– Черт, вам и вправду не позавидуешь. – Бармен усмехнулся. – На вашем месте я бы, наверное, не решился на новое свидание вслепую даже спустя много лет.

Я снова вздохнула.

– Честно говоря, я уже жалею, что согласилась на предложение тети Фрэнни.

– Не беспокойтесь, если в баре появится кто-нибудь с куклой, я вас прикрою. – Бармен жестом показал на дверь у себя за спиной. – Там у нас запасный выход, так что в случае чего я вас незаметно выведу…

Я улыбнулась.

– Спасибо.

К дальнему концу стойки подошла какая-то пара, и бармен отправился туда, чтобы их обслужить, а я взяла со стойки свой бокал и перешла к свободному столику в дальнем углу, откуда было очень удобно наблюдать за входной дверью. Мне хотелось увидеть племянника тети Фрэнни до того, как он увидит меня. Не то чтобы я собиралась незаметно смыться, если парень вдруг окажется недостаточно хорош собой; мне просто не хотелось, чтобы он разглядел на моем лице разочарование и досаду, а скрывать свои чувства я никогда не умела.

Через несколько минут дверь бара действительно открылась и внутрь вошел сногсшибательно красивый молодой мужчина примерно моего возраста или чуть старше. Выглядел он так, словно сошел с рекламы мужского одеколона, где мужчины появляются из прозрачных голубых волн Карибского моря. Я едва не привстала со стула, но вовремя сообразила, что такой парень просто не может быть моим сегодняшним кавалером.

Тетя Фрэнни упомянула, что Эдам – компьютерный гик. И почти на каждый вопрос, который я ей задавала, она отвечала только «средненький».

– Высокий?

– Средненький.

– Симпатичный?

– Средненький.

– Хорошо сложен?

– Средненько…

Парень, который вошел в бар, был высоким и широкоплечим. Томные темно-синие глаза, квадратный подбородок, словно высеченный из камня или, в крайнем случае, из очень твердого дерева, темные волосы слегка взлохмачены, но, должна признаться, ему это очень шло. Одет он был в простую рубашку навыпуск и свободные брюки, но я была уверена, что тело у него мускулистое и накачанное. В общем, ничего заурядного в этом парне не было, что бы там ни утверждала тетя Фрэнни.

Ого?

Ого!

Впрочем, мамина подруга всегда была немного не от мира сего. Когда я в последний раз ездила к маме во Флориду, мы ужинали втроем, и меня поразил цвет ее кожи: тетя Фрэнни была оранжевой, как апельсин, из чего я заключила, что она злоупотребляет кремом для загара, который она, несомненно, покупает по дешевке в «Магазине на диване». Кроме того, Фрэнни весь вечер только и говорила о том, как она ездила в Нью-Мексико на Розуольский конвент по НЛО.

Но даже если учесть все сказанное, этот парень нисколько не походил на компьютерного гика. Я даже подумала, что он обыкновенный посетитель, который зашел в бар совершенно случайно, но парень, окинув взглядом полупустой зал и встретившись со мной глазами, лучезарно улыбнулся.

Боже мой! Ямочки!

У него на щеках были ямочки.

Самые настоящие!

О господи! Я почувствовала, как сердце у меня в груди подпрыгнуло и затрепетало.

Неужели мне наконец-то повезло?!

Похоже, чудо все-таки свершилось, потому что молодой красавец направился прямо ко мне. И я просто не могла на него не пялиться, хотя мне, вероятно, следовало отвернуться и держать себя в руках.

– Эдам?

Он пожал плечами.

– Конечно.

Этот ответ показался мне несколько странным, но парень снова улыбнулся, и я почувствовала, как глубокие ямочки на его щеках парализуют мой бедный мозг.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Фрэнни. Моя мама – подруга Джорджии… – Я тряхнула головой. – Извини, я хотела сказать, что это я – Джорджия. А тетя Фрэнни – подруга моей матери.

Он протянул руку для пожатия, и я почувствовала, как мои пальцы буквально тонут в его ладони – такая она была большая.

– Должна признаться, ты выглядишь совсем не так, как я ожидала. Фрэнни описывала тебя, гм-м… несколько иначе.

– А как? Лучше или хуже?

Он что, шутит?

– Кажется, она говорила, что ты увлекаешься компьютерами.

Он опустился на стул напротив меня.

– Вообще-то, обычно я не признаюсь в этом на первом свидании, но я собираю фигурки героев из «Звездных войн». – Эдам достал что-то из кармана. – Одну из них я постоянно ношу с собой. Я немного суеверен и считаю, что он приносит мне удачу.

Он вытянул руку, и я увидела на его раскрытой ладони крошечную фигурку Йоды.

– Это мой зеленый приятель. – Эдам слегка наклонился вперед, чтобы поставить фигурку передо мной на стол, и я уловила легкий аромат одеколона. Запах был очень приятным, и я подумала, что пахнет этот парень почти так же хорошо, как выглядит.

С ним должно что-то быть не так. Интересно знать, что он скрывает?

– Женщинам «Звездные войны» обычно не нравятся, – добавил Эдам. – Не знаю почему. А может, им просто не нравятся взрослые мужчины, которые таскают с собой детские игрушки.

– Но мне нравятся «Звездные войны»!

Эдам приложил руку к груди.

– Красивая женщина, которой нравятся «Звездные войны»? Потрясающе! Может, в таком случае, пропустим прелюдию, махнем в Вегас и поженимся?

Я расхохоталась.

– Может, я и соглашусь, но сначала ты должен поклясться, что не занимаешься чревовещанием.

Эдам снова прижал ладонь к сердцу.

– Клянусь. Хватит и того, что я увлекаюсь «Звездными войнами».

К нашему столику подошел бармен, чтобы принять заказ. К моему огромному удивлению, Эдам попросил диетической колы.

– Я думала, мы с тобой выпьем по коктейлю или по бокалу вина.

Эдам покачал головой.

– К сожалению, не могу. Вечером мне нужно на работу.

– На работу?

Он кивнул.

– Мне бы очень хотелось посидеть с тобой подольше, но, к сожалению, сегодня я не могу. Мне нужно уходить уже минут через пятнадцать-двадцать.

Вообще-то я считала, что в программе нашего свидания будут не только коктейли, но и ужин, но, возможно, тетя Фрэнни и здесь что-то напутала.

Эдам как будто угадал мои мысли.

– Я ничего не придумываю, клянусь! Сегодня вечером мне действительно нужно работать, хотя мне бы очень хотелось остаться. Увы, я не могу задерживаться… но я не прочь увидеться с тобой еще раз.

Я задумчиво отхлебнула вина.

– Гм-м… даже не знаю. Обычно я предпочитаю узнать о человеке как можно больше на первом свидании, чтобы исключить психов, маньяков и серийных убийц. Как я узнаю, что ты не второй Тед Банди[1], если ты вот-вот куда-то умчишься?

Эдам потер свой гранитный подбородок и посмотрел на часы. Видно было, что он о чем-то усиленно размышляет.

– Ладно, четверть часа у меня, пожалуй, еще есть. Предлагаю закончить светскую болтовню и перейти к тому, что тебя интересует. Спрашивай, я готов ответить на любые твои вопросы.

– Так уж и на любые?

Он пожал широкими плечами.

– Почему бы нет? Мне нечего скрывать.

Я снова глотнула вина и повернулась так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

– Ну хорошо… Только я должна видеть твои глаза. Сама я врать не умею – мое лицо всегда меня выдает, зато отлично чувствую, когда лгут мне.

Эдам улыбнулся.

– Что ж, я готов.

– Поехали. Ты, наверное, все еще живешь с матерью?

– Нет, мэм. Моя мама живет в другом штате, но я звоню ей каждое воскресенье.

– Тебя когда-нибудь задерживала полиция?

– Один раз, за публичное совершение непристойного действия. Это было в колледже, на первом курсе. Я и еще несколько моих приятелей собирались вступить в неформальное студенческое братство, а для этого нужно было пройти традиционный ритуал, своего рода посвящение… Если в двух словах, то мы, первокурсники, должны были пройтись голыми через центр города, а это, между прочим, был Бостон. В общем, мы разделись и пошли… Все было бы ничего, но по пути нам встретились какие-то девчонки, которые спросили, кто из нас умеет крутить хула-хуп. Мои друзья продолжали шагать как ни в чем не бывало, и я решил, что они просто струсили. В общем, из всей группы остановился один я… Как выяснилось впоследствии, мои друзья вовсе не испугались, просто я был единственным, кто не заметил полицейского, который как раз вышел из дверей пончиковой на другой стороне улицы.

Я улыбнулась.

– А ты действительно умеешь крутить обруч?

Эдам подмигнул.

– Только голышом. Хочешь убедиться?

Я улыбнулась еще шире:

– Поверю тебе на слово.

– Жаль.

– Так. Теперь скажи: когда ты в последний раз занимался сексом?

Впервые за все время Эдам нахмурился.

– Две недели назад. Это говорит не в мою пользу?

Я покачала головой.

– Ну почему же. Во всяком случае, ты ответил честно, а это что-нибудь да значит… Ты же мог сказать, что у тебя давно никого не было, правда?

– О’кей, хорошо. О чем еще ты хочешь спросить?

– У тебя когда-нибудь были настоящие, длительные отношения?

– Дважды. Один раз еще в колледже – это продолжалось без малого год. В другой раз я встречался с женщиной полтора года, но два года тому назад мы расстались.

– Почему?

– Ну, что касается девчонки из колледжа… Тогда мне было всего двадцать, и… в моей жизни это было время юношеских безумств. Что касается той женщины, то… Она хотела выйти за меня замуж и жить нормальной семейной жизнью, а я еще не был к этому готов.

Я постучала указательным пальцем по своей нижней губе.

– Но ведь всего несколько минут назад ты предлагал поехать с тобой в Вегас, чтобы пожениться.

Эдам ухмыльнулся.

– Она не любила «Звездные войны».

Мы оба рассмеялись и не заметили, как к нашему столику подошел какой-то парень. Сначала я решила, что это, должно быть, какой-то знакомый Эдама, поэтому я только вежливо ему улыбнулась. Парень, однако обратился не к нему, а ко мне:

– Прошу прощения, это не вы Джорджия Дилейни?

– Да, а что?

Парень тоже улыбнулся.

– Меня зовут Эдам Фостер. Тетя Фрэнни показывала мне вашу фотографию, но она была сделана на костюмированной вечеринке. – Он покрутил рукой в районе правого уха. – Вы были одеты как Принцесса Лея, и у вас была точно такая же прическа, как у нее. В общем, на том снимке вы выглядели немного иначе, чем сейчас.

Я нахмурилась.

– Вы… Эдам?

– Да. Эдам Фостер, – повторил парень. Судя по всему, он немного растерялся – так же, как и я.

Этот парень действительно выглядел так, как я ожидала: потертый твидовый пиджак с кожаными накладками на локтях, короткие волосы зачесаны на косой пробор, лицо заурядное… да и сам он выглядел вполне заурядно. Типичный айтишник из компьютерного отдела в типичном офисе. «Средненький», если воспользоваться лексиконом тети Фрэнни.

Но если это настоящий Эдам, то с кем я только что так весело болтала?

В поисках ответа я обернулась к красавцу, который сидел напротив меня. Я надеялась, что он хоть что-то мне объяснит, но лже-Эдам сказал нечто совершенно другое:

– Ты действительно оделась на Хеллоуин как Принцесса Лея?

– Да, но…

Эдам – или как его там на самом деле? – приложил палец к моим губам и повернулся к парню, который, похоже, и был моим настоящим кавалером на этом свидании.

– Дадите нам минутку?

«Средненький» Эдам что-то промычал и попятился. Как только он оказался настолько далеко от стола, что уже не мог нас слышать, я повернулась к лже-Эдаму.

– Кто ты такой, черт тебя возьми? – прошипела я.

– Извини, что ввел тебя в заблуждение. На самом деле меня зовут Макс.

– И часто ты выдаешь себя за других людей?

Он покачал головой.

– Только сегодня. Я… я просто проходил мимо и увидел тебя в окно. У тебя была такая красивая улыбка, что я не удержался и вошел. Я как раз собирался тебе представиться, но ты заговорила первая, и я понял, что ты планируешь встретиться с кем-то другим. Честно говоря, я испугался, что ты не станешь разговаривать со мной, поскольку я не был этим самым Эдамом, поэтому мне пришлось притвориться, что я – это он…

– Ну а если бы настоящий Эдам так и не появился? Ты продолжал бы притворяться им и на втором свидании?

Макс взъерошил волосы.

– Честно говоря, так далеко вперед я не заглядывал.

Меня всегда раздражало, когда мужчины, с которыми я встречалась, мне лгали, но когда выяснилось, что Макс вовсе не был Эдамом, я испытала на удивление сильное разочарование. С первых же минут мы оба почувствовали себя совершенно свободно и непринужденно в обществе друг друга, к тому же я не могла припомнить, когда в последний раз я столько смеялась.

– А как насчет всего остального? Ну, когда ты отвечал на мои вопросы. Признайся, ты и тут наврал?

Макс поднял вверх обе руки.

– Вовсе нет, честное слово. Я только назвался чужим именем, как я уже объяснил, из страха. Все остальное – чистая правда.

Я вздохнула.

– Ладно, Макс, спасибо, что помог мне скоротать время. А теперь… В общем, мне бы не хотелось заставлять ждать моего настоящего кавалера.

Макс заметно погрустнел, но кивнул и поднялся.

– Было очень приятно познакомиться, Джорджия. Будет очень самонадеянно попросить твой номер телефона?

Я мрачно посмотрела на него.

– Да, пожалуй. До свидания, Макс. Удачного вечера.

В течение нескольких секунд он смотрел на меня в упор, потом достал из бумажника стодолларовую купюру и положил на стол.

– И тебе всего самого лучшего, Джорджия. Я действительно очень рад нашей встрече.

Он сделал несколько шагов к выходу, но вдруг остановился и, вернувшись к столу, вынул из бумажника что-то похожее на билет.

– Мне бы очень хотелось увидеть тебя снова, – сказал он негромко, кладя билет на стол передо мной. – Если твой «настоящий кавалер» окажется занудой или если ты вдруг передумаешь, я обещаю: больше никогда не скажу тебе ни слова лжи. – Он показал на билет. – И если ты вдруг решишь дать мне еще один шанс, приходи сегодня в половине восьмого на хоккей в «Мэдисон-сквер-гарден»[2]. Я буду ждать тебя там.

Мне показалось, он говорил вполне искренне, но я вовремя вспомнила, что пришла в этот бар, чтобы встретиться совсем с другим человеком. Кроме того, я чувствовала себя глубоко разочарованной, поэтому покачала головой и сказала:

– Не думаю, что у меня получится.

Макс – лицо у него сделалось довольно кислым – в последний раз кивнул и наконец ушел. У меня, разумеется, не было времени, чтобы все как следует обдумать, однако меня не оставляло странное чувство потери. Впрочем, как только дверь за Максом закрылась, мой «настоящий» кавалер тотчас оказался возле моего стола.

– Извини, – сказала я, кривовато улыбнувшись. – Нам нужно было, гм-м… обсудить кое-какие деловые вопросы.

– Нет проблем. – Эдам улыбнулся. – Я очень рад, что этот парень к тебе не приставал и мне не пришлось защищать твою честь. Он бы меня просто размазал – такой он здоровенный! – Он сел напротив меня. – Заказать тебе еще вина?

– Спасибо. Это было бы очень кстати.

– Значит ты… фанатка «Звездных войн»?

– Ты так решил из-за моего костюма?

– Не только. – Эдам показал на стол. – Это ведь Йода, правильно?

Я опустила взгляд и увидела, что Макс забыл фигурку. Похоже, он не врал, когда сказал, что он фанат «Звездных войн», – иначе бы он просто не стал таскать фигурку Йоды с собой. Я, во всяком случае, надеялась, что игрушка не была просто предлогом, который Макс использовал, чтобы знакомиться с женщинами в барах и вешать им лапшу на уши.

* * *

Настоящий Эдам рассказывал мне не о «Звездных войнах» – большую часть времени он говорил о преимуществах искусственного интеллекта. Не знаю, возможно, он действительно в этом разбирался. Я честно старалась сосредоточиться на том, что рассказывал Эдам, однако еще до того, как мы допили вино, мне стало ясно, что это свидание будет, скорее всего, единственным. Нет, не подумайте – Эдам был достаточно приятным парнем, но, к сожалению, он был совершенно другим. Никакого физического влечения между нами так и не возникло, да и общих интересов у нас почти не было. Я не интересовалась ни компьютерами, ни криптовалютой, которые, похоже, занимали его больше всего на свете, а Эдам, со своей стороны, не разделял моих увлечений (пешие походы, путешествия и старые черно-белые фильмы). Он даже не любил ходить в кино, тогда как я просто обожала смотреть фильмы на широком экране – особенно если предварительно запастись пакетом попкорна и галлоном газировки.

Ну а когда я в качестве ответной любезности рассказала ему о своем бизнесе, Эдам заявил, что у него аллергия на цветы.

В общем, когда бармен принес нам десертное меню, я сказала (очень вежливо), что ничего не хочу.

– Ты точно не выпьешь со мной кофе? – спросил Эдам, но я покачала головой.

– Утром мне рано на работу, а если я вечером выпью хоть чашку кофе, то потом всю ночь не могу уснуть. Впрочем, спасибо за предложение.

Эдам кивнул, но я видела, что он несколько разочарован.

Когда мы вышли из бара, Эдам предложил мне поехать на такси вместе, но мой дом был всего в двух кварталах, поэтому я отказалась. Впрочем, вечер нужно было как-то заканчивать, и я сказала, протягивая ему руку:

– До свидания, Эдам. Было очень приятно познакомиться.

– Взаимно. Может, встретимся еще раз? Ну, когда-нибудь потом, когда ты будешь свободна?

В течение нескольких секунд я сражалась с искушением сказать ему все как есть – что никакого второго свидания не будет, потому что другого такого зануды я в жизни не видывала, но воспитание и врожденная деликатность в конце концов победили. Я пожала плечами.

– Может быть. Пока, Эдам.

Стоял конец апреля, но погода все еще была очень холодной. Весна ощутимо запаздывала. На перекрестке я остановилась в ожидании, пока загорится зеленый свет. Порыв ледяного ветра тотчас забрался мне под куртку, и я засунула руки поглубже в карманы, чтобы хоть немного согреться. Пальцы моей правой руки наткнулись на что-то твердое и колючее, и я поспешила достать непонятный предмет, чтобы посмотреть, что это такое.

Йода.

Его пластмассовые зеленые уши были достаточно острыми, чтобы колоться, а на одном из них была небольшая щербинка. Должно быть, когда мы с Эдамом уходили из бара, я машинально сунула фигурку в карман и забыла о ней. Разглядывая игрушку, я невольно вздохнула. Ну почему, почему на сегодняшнем свидании моим кавалером не был ее владелец?

Прошло уже очень много времени с тех пор, когда я чувствовала такое приятное тепло внизу живота в присутствии мужчины. Пожалуй, в последний раз это было, когда я только-только познакомилась с Габриэлем… Не исключено, что это знак свыше, подумала я, разглядывая Йоду.

Загорелся зеленый свет, и я, перейдя дорогу, в задумчивости двинулась к своему дому.

Неужели это так важно, что он притворился Эдамом, размышляла я. Ведь если Макс не наврал, он сделал это только для того, чтобы со мной заговорить. По правде говоря, если бы он просто подошел ко мне и представился своим настоящим именем, я бы вряд ли пригласила его за свой столик. Нет, я бы, конечно, разговаривала с ним достаточно приветливо (а как еще разговаривать с мужчиной, у которого такие сексуальные, мужественные ямочки на щеках?), однако я все равно сказала бы ему, что жду другого человека, с которым у меня назначено свидание. Так что Макс, в общем-то, не так уж и виноват… наверное, не виноват.

На перекрестке Двадцать девятой и Седьмой улиц я снова остановилась на переходе, дожидаясь, пока загорится зеленый. До моего дома, а я жила на Второй авеню, оставалось всего ничего. Машинально посмотрев направо, я невольно вздрогнула, заметив яркую неоновую вывеску «Мэдисон-сквер-гарден». Это точно знак, подумала я, в буквальном смысле. А если учесть еще и то, что я ненароком прикарманила чужого Йоду…

И я достала мобильник, чтобы проверить время. Двадцать минут девятого. Макс говорил, что будет ждать меня в половине восьмого, но ведь хоккейный матч длится явно больше часа, так что я наверняка его там застану. Ну что ж, можно попробовать…

Светофор вспыхнул зеленым, и я в задумчивости прикусила губу. Пешеходы, которые вместе со мной ожидали разрешающего сигнала, двинулись вперед, и только я стояла на месте, продолжая разглядывать пластмассовую фигурку.

Может, черт с ним?

Или… нет?

Что я, в конце концов, теряю?

В худшем случае я могла бы обнаружить, что магия взаимного притяжения, которую я почувствовала в баре, исчезла. Или что Макс – этот фальшивый Эдам – незнакомым женщинам лжет как дышит. Но не исключено было и то, что пробежавшая между нами пару часов назад искра не погаснет и я получу наконец то, чего мне давно хотелось, – возможность хоть немного отвлечься от своих проблем. Увы, узнать, что меня ждет, можно было только одним способом.

В выборе мужчин я по большей части была человеком достаточно консервативным. И, смею надеяться, благоразумным. И к чему это меня привело? В свои двадцать девять я была законченной трудоголичкой, которая ходит на свидания вслепую, да еще с родственниками подруги собственной матери. Не самый завидный итог первой – и лучшей – половины жизни, правда? В общем, подумала я, к черту благоразумие. Иду.

Как только решение было принято, я постаралась побыстрее его осуществить. До «Мэдисон-сквер-гарден» я почти бежала, хотя на мне были туфли на каблуке, которые я обычно носила на работе. На входе в сектор я предъявила билет распорядителю (или как они там называются на стадионах?), который и провел меня к моему месту.

Спускаясь по проходу к одному из нижних рядов, я потихоньку оглядывалась по сторонам и думала, что моя одежда не соответствует обстановке. Большинство зрителей были в джинсах или толстовках, несколько парней и вовсе сидели без рубашек (их торсы были раскрашены в цвета команд, за которые они болели), тогда как на мне были кремовая шелковая блузка, узкая прямая юбка темно-красного цвета и мои любимые лодочки от Валентино. Впрочем, Макс тоже был одет вполне прилично.

Отдавая распорядителю билет, я не обратила внимания на то, в каком ряду было мое кресло, но поскольку мы уже спустились почти к са́мой площадке, я подумала, что мне досталось одно из лучших мест. И действительно, напротив первого ряда распорядитель остановился и показал мне на одно из свободных кресел.

– Прошу вас, мисс. Ваше место номер два.

– Ух ты!.. – восхитилась я. – Первый ряд, и практически на пятидесяти ярдах[3]!

Распорядитель слегка улыбнулся.

– В хоккее это называется «средняя зона», мисс.

– Гм-м… о’кей. – Я села и огляделась. Два кресла слева и справа от меня были пусты.

– Скажите, – обратилась я к нему, – вы, случайно, не видели человека… мужчину, который здесь сидел?

Парень пожал плечами.

– Я не уверен, но, по-моему, они еще не приезжали. Желаю приятно провести время, мисс.

И он ушел, а я уставилась на пустые места рядом с собой. Такого варианта я не предвидела: похоже, меня продинамили. С другой стороны, разве можно обвинять человека в чем-то подобном, если он даже не знал, что ты придешь? Точного ответа я не знала, поэтому решила просто подождать, вдруг Макс все-таки появится. Он ведь говорил что-то насчет того, что ему нужно на работу – быть может, он задержался и придет к концу игры? А может, он уже здесь, просто пошел в туалет или стоит в очереди за пивом.

Минуты через две на одно из свободных кресел рядом со мной опустилась какая-то женщина.

– Привет, – поздоровалась она. – Пришли поболеть за Ярвуда? Он сегодня в ударе – на его счету уже две шайбы. Жаль, что в следующем сезоне он, скорее всего, уйдет из команды.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, я не болельщица. Я вообще здесь впервые – имею в виду, на хоккее. Просто я должна была кое с кем здесь встретиться.

Не успела я это сказать, как два игрока с грохотом врезались в плексигласовую стенку прямо напротив меня. От неожиданности я подскочила на месте, и женщина рядом со мной рассмеялась.

– Такое у нас часто бывает, вы привыкнете. Кстати, меня зовут Дженна, я жена Томассо. – Она показала на лед. – Он играет под двенадцатым номером.

– Вот как?.. Похоже, мне повезло: я впервые пришла на хоккей и оказалась рядом со знающим человеком. – Я прижала руку к груди. – Меня зовут Джорджия.

– Да, я действительно неплохо разбираюсь в игре, – согласилась Дженна. – Если вам будет что-то непонятно – спрашивайте, я постараюсь объяснить.

В следующие минут десять-двенадцать я пыталась наблюдать за игрой, однако меня так и тянуло оглянуться на проход, чтобы посмотреть, не идет ли Макс. Но он так и не появился. К девяти часам я решила, что пришла сюда напрасно. Между тем на завтрашнее утро у меня было запланировано несколько довольно ранних деловых встреч, и я подумала, что нет смысла слишком задерживаться на стадионе. Табло показывало, что до конца второго периода остается меньше минуты, и я решила дождаться перерыва, чтобы не вставать во время игры, мешая следить за игрой остальным зрителям, которые, в отличие от меня, были глубоко увлечены происходящим на площадке.

Когда до перерыва оставалось девять секунд, один из хоккеистов забросил очередную шайбу, и стадион взорвался восторженным ревом и аплодисментами. Зрители вокруг меня повскакали с мест, и я сделала то же самое, чтобы надеть куртку, которую сняла при входе. Наклонившись к Дженне, я прокричала ей на ухо, с трудом перекрывая шум:

– Похоже, человек, которого я ждала, уже не появится, так что я лучше пойду домой. Приятного вечера!

Я уже повернулась к выходу, когда на большом дисплее под крышей стадиона появилось изображение хоккеиста, который только что забил гол. Он торжествующим жестом вскинул над головой клюшку, а товарищи по команде, собравшись вокруг, в восторге лупили его крагами по шлему. От этого шлем съехал ему низко на лоб, но глаза оставались видны.

И я узнала эти глаза.

Игрок вынул изо рта капу и, помахав ею в воздухе, улыбнулся прямо в камеру.

Господи, эти ямочки!

Глубокие, бесконечно сексуальные…

От изумления мои глаза широко распахнулись.

Нет! Этого не может быть!

Раскрыв рот, я таращилась на экран до тех пор, пока знакомое лицо не исчезло, сменившись рекламой.

Дженна, которая все это время оглушительно свистела и вопила во все горло, повернулась ко мне.

– Ну, видала? Я же говорила, что он сегодня в ударе! Если ты действительно в первый раз на хоккее, тебе и правда повезло – сегодня просто отличная игра. Не часто увидишь хет-трик, да еще в течение одного тайма. Ярвуд проводит свой лучший сезон. Жаль, что его партнеры по команде не так хороши, как хотелось бы.

– Ярвуд? – переспросила я. – Это фамилия того парня, который только что забил гол?

Дженна рассмеялась моей неосведомленности.

– Угу. Он капитан команды и, возможно, один из лучших современных игроков Национальной хоккейной лиги. Его прозвали Красавчиком, а почему – я думаю, можно не объяснять.

– А… как его имя?

– Макс. Макс Ярвуд. Я думала, ты его знаешь, ты же на его месте сидишь.

* * *

– Привет, Красавчик. Ищешь кого-нибудь?

Макс только что вышел из раздевалки. Он посмотрел налево, потом направо, но я сидела на скамье прямо напротив двери и Макс меня не заметил. Наконец его взгляд остановился на мне, и он широко улыбнулся. Точнее, даже не улыбнулся: когда он шагнул ко мне, его лицо буквально сияло. Как выяснилось, Макс знал о моем присутствии: незадолго до окончания второго периода он подъехал к тому месту, где я сидела, и даже постучал мне клюшкой в стекло, но ему было невдомек, что Дженна дала мне свой пропуск, благодаря которому я смогла попасть в подтрибунное помещение, где находились раздевалки.

– Ты меня дождалась…

Вместо ответа я сунула руку в карман и, достав фигурку Йоды, протянула ему.

– Вот, ты забыл… Ты говорил, что суеверен, и я подумала, что должна вернуть тебе твой талисман.

Макс молча взял у меня фигурку и сунул обратно в карман моей куртки, потом сплел свои пальцы с моими.

– Да, я суеверен, – серьезно сказал он, глядя мне в глаза. – И как раз сегодня я провел лучшую игру за всю свою карьеру, так что… Угадай, где теперь должен лежать Йода, чтобы мне и дальше сопутствовала удача?

– И где?

– В кармане куртки моей девушки, которая сидит на моем месте.

– Ага, я уже твоя девушка?..

Не выпуская моих пальцев, Макс покачал рукой из стороны в сторону.

– Пока нет, но… Все еще впереди, я думаю. Вечер только начинается.

– Гм-м… Вообще-то, уже почти одиннадцать, а завтра утром мне нужно на работу.

Макс снова посмотрел на меня – очень внимательно посмотрел, и я почувствовала, как внутри у меня все переворачивается. В следующее мгновение он поднес мою руку к своим губам и поцеловал.

– Я рад, что ты пришла, – сказал он. – Честно говоря, я не был уверен, что ты появишься.

– Правда?.. – Я слегка наклонила голову. – А мне казалось, ты из тех мужчин, которые всегда получают то, чего хотят.

– Разве это плохо? Да, обычно я действительно добиваюсь своего, но только потому, что ради этого я готов потрудиться.

– И много тебе пришлось потрудиться, чтобы заполучить женщину, с которой ты переспал пару недель назад?

Макс усмехнулся и покачал головой.

– Я вижу, с тобой нужно поосторожнее.

– А что, если я скажу, что не стану с тобой спать только потому, что ты умеешь говорить приятные вещи?

Он слегка приподнял бровь:

– Никогда-никогда?

Я рассмеялась.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду.

– Ну ладно, я не тороплюсь. Надеюсь, ты хотя бы выпьешь со мной?

– Только один бокал, не больше, потому что завтра мне действительно рано вставать.

– Договорились. Довольствуйся тем, что можешь получить, и надейся на большее… – Макс приобнял меня за плечи и повел к двери. – Да, должен предупредить: каким бы выходом я ни воспользовался, снаружи меня будут поджидать болельщики, которые хотят получить автограф. Просто пройти мимо, не обращая на них внимания, было бы неправильно, так что, боюсь, нам потребуется некоторое время, чтобы отсюда выбраться.

Честно говоря, мне пришлось по душе, что Макс готов задержаться, чтобы не обидеть своих фанатов.

– О’кей, – сказала я. – Согласна.

И действительно, как только мы вышли на улицу через служебный вход, нас тотчас окружила небольшая толпа, которая принялась скандировать его имя. В сопровождении нескольких охранников мы медленно прокладывали себе путь сквозь нее, и Макс то и дело расписывался на протянутых ему блокнотах и буклетах. Несколько человек просили разрешения сделать с ним селфи, и он никому не отказывал, старательно улыбаясь в нацеленные на него телефоны. Его потрясающие ямочки, я думаю, были сфотографированы не меньше сотни раз, а если учесть прошлые игры, то, наверное, гораздо больше. Некоторые люди – и не только женщины – признавались Максу в любви, кто-то задавал вопросы о сегодняшней игре. И то и другое мой спутник воспринимал спокойно и невозмутимо, а на вопросы – даже самые глупые – отвечал добродушно и с юмором. Прошло не меньше получаса, прежде чем толпа поклонников начала редеть. Одним из последних к нам подошел парень лет восемнадцати. Пока Макс расписывался на обороте собственной фотографии (помимо автографа он всегда добавлял несколько слов или пожелание удачи), парень окинул меня взглядом и кивнул.

– Твоя подружка, Макс? Горячая штучка!

Макс на мгновение замер и бросил на него предостерегающий взгляд.

– Следи за языком, приятель. К женщинам следует относиться с уважением, а к этой женщине – в особенности. Не исключено, что перед тобой будущая миссис Ярвуд, понятно? – Он лукаво покосился в мою сторону. – Она, правда, об этом пока ничего не знает…

Глава 2

Джорджия

– Ну и чем мой счастливый талисман зарабатывает себе на жизнь? Нет, не говори, я попробую догадаться…

Макс перегнулся через стол и большим пальцем вытер уголок моих губ, потом продемонстрировал мне прилипшие к коже крупинки сахара, которыми был украшен ободок моего бокала с лимонным мартини. Еще миг, и он слизнул их с пальца с улыбкой, от которой у меня по внутренней стороне бедер побежали крупные мурашки. Стараясь успокоиться, я поспешила сделать еще один глоток из своего бокала.

– Ну попробуй, – сказала я, сдерживая дрожь в голосе. – Мне даже интересно, какое я произвожу впечатление.

Прежде чем ответить, Макс внимательно посмотрел на мою одежду. Был уже почти час ночи. Со стадиона мы направились в ближайший бар и заняли кабинку в самом дальнем углу, где нас не мог заметить никто из болельщиков. Переодеться я, понятно, не успела, и на мне были все те же блузка и юбка, в которых я утром отправилась на работу, потом на свидание, а затем – на хоккей.

– Стильно и сексуально, – вынес Макс свой вердикт, потом, наклонившись в сторону, заглянул под стол, чтобы оценить мои лодочки. – Отличные модные туфли, но на таких не простоишь целый день, следовательно, ты не стилист и не официантка. Скорее всего, ты работаешь в офисе. А поскольку на свидание ты пришла достаточно рано, значит, ты, скорее всего, начальник, который может сам решать, когда ему приходить и уходить. Кроме того, ты бросила своего кавалера и отправилась на хоккей, которым, по твоим словам, никогда не интересовалась, чтобы встретиться с одним парнем, о котором тебе почти ничего не было известно. Ты даже не знала, что он хоккеист… Из этого я заключаю, что твоя профессия либо связана с определенным риском, либо требует больших запасов ничем не обоснованного оптимизма…

– Прекрасно! – Я сделала вид, будто потрясена его дедуктивными способностями. – Продолжай, пожалуйста.

Макс потер подбородок, который за последние несколько часов успел покрыться темной щетиной.

– Я думаю, ты работаешь либо в рекламе, либо в юридической сфере.

Я отрицательно качнула головой.

– Мимо. А начинал ты неплохо…

– Но хоть что-то я угадал?

– Так, кое-что. Да, на работе я в последнее время все больше сижу. И я действительно сама определяю свой рабочий график. Кроме того, когда человек решает основать собственное дело, ему приходится рисковать, но остальное… Нет, Макс, я не рекламщица и не адвокат. Я владелица компании «Бессмертные розы».

– «Бессмертные розы»? Что-то знакомое…

– Я действительно никогда не бывала на хоккее, но мы размещали нашу рекламу в том числе и в «Мэдисон-сквер-гарден». Мы продаем розы, которые стоя́т по полгода и не вянут. Наверняка ты видел на стадионе наши рекламные панели.

– А-а, так это в вашей рекламе была такая картинка: в коровьем загоне стоит диван, на котором спит провинившийся муж?

– Рекламой у нас занимается моя подруга Мэгги. Она как раз собиралась разводиться, и муж, чувствуя себя, так сказать, «в загоне», постоянно дарил ей цветы… – Я сделала небольшую паузу. – Правда, ему это не помогло, но в рекламе ничего об этом не говорится. Из маркетинговых соображений.

– Я посылал такие цветы жене своего брата, – сказал Макс. – Когда я в последний раз был у него в гостях, мы начали возиться и нечаянно сломали стул. Его жена не дала мне за него заплатить, поэтому я послал ей одну из ваших самых больших цветочных композиций. У вас, кстати, довольно забавный сайт. Я помню, там был целый раздел с разными фразами и цитатами для тех, кто хотел бы помириться с друзьями или с супругой. Я взял одну из них для карточки, которую послал вместе с цветами.

Я кивнула.

– Когда я только начинала, я сама подбирала цитаты для сопроводительных открыток. Помнится, мне это нравилось едва ли не больше всего. К сожалению, сейчас мы обновляем наш сайт слишком часто, поэтому я просто не успеваю…

– Это очень хорошая идея. Но, должен признаться, ваши розы оказались чертовски дорогими. Цветочная корзина, которую я послал своей невестке, обошлась мне в шестьсот с лишним долларов.

– А твоей невестке она понравилась?

– Очень.

– Ну смотри… Обычные розы, даже самые свежие, стоят примерно неделю. Если купить четыре дюжины таких роз – а именно столько цветков входит в большую корзину, о которой ты говоришь, – то это обойдется минимум в двести пятьдесят баксов. За год – если покупать по корзине в неделю – тебе придется потратить тринадцать тысяч баксов. Таким образом, шесть сотен за мои «Бессмертные розы», которые не вянут в течение двенадцати месяцев, – это не деньги.

Макс ухмыльнулся:

– Почему-то мне кажется, что ты уже не раз говорила нечто подобное.

– И ты не ошибся. – Я рассмеялась.

– Как ты вообще решила заняться этим бизнесом?

– Мне всегда хотелось организовать свой бизнес, просто сначала я не знала, чем конкретно я предпочла бы заниматься. В колледже и магистратуре я подрабатывала флористом в цветочном магазине. У нас был один постоянный покупатель, мистер Бенсон – очень симпатичный восьмидесятилетний старичок. Когда я работала в магазине первый год, он приходил к нам каждый понедельник, чтобы купить цветы для супруги. Они были женаты уже пятьдесят лет, и все эти годы мистер Бенсон каждую неделю дарил ей свежие розы. Как он рассказывал, сначала он сам выращивал их в небольшой теплице у себя во дворе, но потом у его жены случился инфаркт, и им пришлось переехать в дом для престарелых, потому что миссис Бенсон нужен был уход, который он не мог ей обеспечить. После этого он стал покупать цветы в магазине. Однажды мистер Бенсон сказал мне, что теперь ему придется покупать цветы не чаще раза в месяц – из экономии, поскольку новые лекарства для его жены обходятся слишком дорого, даже несмотря на то что часть их стоимости покрывалась страховкой. Еще он сказал, что впервые за почти полвека у его жены не будет на ночном столике свежего букета. Мне было очень жаль мистера Бенсона, и я стала собирать материалы о розах – о том, как добиться того, чтобы срезанные цветы стояли как можно дольше. Я хотела, чтобы розы миссис Бенсон не вяли в течение хотя бы одного месяца. Со временем я узнала довольно много о способах консервации цветов, и… В общем, тогда-то все и началось. Спустя год я открыла интернет-магазин и стала продавать цветы из дома. Довольно долгое время дела шли ни шатко ни валко, но потом мне повезло: одна очень известная киноактриса, у которой только в «Инстаграме»[4] было двадцать тысяч подписчиков, заказала у меня огромный букет, а потом написала на своей страничке, как сильно ей понравились мои цветы. Это был настоящий прорыв, Макс! Не прошло и месяца, как мне пришлось перенести мое «производство» из собственной гостиной в арендованный ангар. Теперь моя фирма включает три производственных площадки и шесть цветочных бутиков, где можно не только купить готовую продукцию, но и сделать заказ на самые разные цветочные композиции. И между прочим, недавно мы начали распространять нашу франшизу в Европе.

– Ничего себе! – Макс приподнял брови. – И всего этого ты добилась сама?

Я с гордостью кивнула.

– Да. То есть мне помогала Мэгги, моя лучшая подруга. Без нее я бы, наверное, не справилась. Благодаря ей мне удалось раскрутить бизнес как следует. Теперь Мэг совладелица компании.

Макс обернулся через плечо, потом обвел взглядом полупустой зал.

– Красота и мозги? Редкое сочетание. Но почему же я не вижу очереди из горячих парней, которым не терпится надрать мне задницу только за то, что я сижу здесь с тобой?

Он, несомненно, хотел сказать мне комплимент, пусть и облеченный в шутливую форму, однако на меня его слова подействовали отрезвляюще. Я, разумеется, улыбнулась, однако улыбка далась мне не так легко, как в начале нашего вечера. Сам того не ведая, Макс напомнил мне о том, о чем я, захваченная водоворотом сегодняшних событий (приятных событий), очень старалась не думать – о том, что рано или поздно мне придется рассказать ему о Габриэле. Настоящий Эдам, с которым я должна была встретиться согласно первоначальному плану, стараниями тети Фрэнни был более или менее в курсе моей ситуации, поэтому я могла не заморачиваться на тему, как и когда рассказать ему о своем «официальном» женихе. Другое дело – Макс… Он сам преподнес мне себя на серебряном блюде, поэтому мне казалось: чем раньше мы решим эту проблему, тем будет лучше для нас обоих.

Продолжая кривовато улыбаться, я сказала:

– Говоря откровенно, Макс, я… я вроде как встречаюсь с одним человеком.

В ответ он уронил голову на грудь и театральным жестом прижал ладонь к груди.

– О, жестокая! Я думал, что стрела, пронзившая мне сердце, была стрелой Амура, но я ошибся. Ты убила меня, о, Джорджия!

Его представление заставило меня рассмеяться, хотя, если честно, мне было не до смеха.

– Извини. Мне просто хотелось, чтобы между нами не осталось ничего недосказанного, хотя я, возможно, и выбрала не самое подходящее время.

Он вздохнул.

– Ладно, переживу. Так что у тебя за дела с тем парнем, которого я намерен оставить с носом?

– Видишь ли… – начала я. На самом деле объяснить мою ситуацию Максу – и любому другому нормальному человеку – было довольно непросто. – Наверное, можно сказать, что у нас с ним открытые отношения.

Макс удивленно уставился на меня.

– Наверное?

– Извини, я не так выразилась. Да, у нас с ним открытые отношения.

– Почему-то мне кажется, что это еще не все. Я хочу сказать – вы не просто договорились, что каждый может встречаться с кем хочет, а…

Я прикусила губу.

– Да. Мы с ним были помолвлены.

– Были? А теперь – нет?

– Это довольно сложно, – повторила я, – но мне кажется, я должна хотя бы попытаться объяснить…

– Ну объясни…

– Я познакомилась с Габриэлем, когда получала диплом магистра делового администрирования. Он был профессором английской литературы в Нью-Йоркском университете, читал лекции у студентов последнего курса, а я ходила на занятия в бизнес-школу Стерна. Тогда Габриэль только начал писать свой первый роман – он, видишь ли, всегда мечтал стать писателем. В конце концов ему удалось продать роман какому-то издателю, который заключил с ним контракт и на следующую книгу, которую он напишет. Все было хорошо до тех пор, пока примерно год назад его роман не вышел из печати. Книгу приняли не очень хорошо. Фактически она провалилась: низкие продажи, разгромные рецензии и так далее. Габриэль, естественно, был очень расстроен, к тому же примерно в это же самое время ему стало известно, что его отец и мать были ему не родными – как выяснилось, они усыновили его в младенчестве, о чем Габриэль понятия не имел. Потом в автокатастрофе погиб его лучший друг, которого он знал с детства… – Я вздохнула. – В общем, Габриэль впал в депрессию и в конце концов на полтора года уехал в Англию, где ему предложили место приглашенного профессора. Должна сказать, что он не только не обсуждал со мной этот шаг, но даже не сообщил мне о том, что намерен принять предложение. Габриэль просто поставил меня перед фактом – сказал, что ему нужно вновь обрести себя, а в новой обстановке это легче будет сделать. Учитывая все неприятности, которые на него свалились, его поступок можно было объяснить. Мне казалось, я его понимаю, но за считаные дни до отъезда Габриэль преподнес мне еще один сюрприз. Он сказал, что на время своего отсутствия предпочел бы так называемые «открытые» отношения…

– Но до этого между вами все было нормально?

– Я так думала, но… Я тогда много работала – работала даже больше, чем было необходимо, а Габриэлю это не нравилось. Он часто высказывал мне свое недовольство, жаловался, что я не уделяю ему достаточно внимания. Наверное, это и была наша самая серьезная проблема, однако мы не были любовниками, которые постоянно ссорятся. Ты ведь это хотел узнать?

Макс задумчиво потер большим пальцем нижнюю губу.

– И давно он уехал?

– Восемь месяцев назад.

– И за это время вы ни разу не виделись?

– Виделись… один раз. Примерно полтора месяца назад. Мы как раз открывали в Париже наш бутик. Я отправилась на презентацию, Габриэль тоже приехал во Францию, и мы провели один уик-энд вместе.

– И с тех пор, как он уехал, вы оба регулярно встречались с… другими людьми?

Я покачала головой.

– Габриэль, по-видимому, да, встречался. Что касается меня, то… – Я снова прикусила губу. – Собственно говоря, этот несчастный Эдам, которого ты сегодня видел, был вторым за много-много лет. А первым, – добавила я, предвосхищая его неизбежный вопрос, – был парень, с которым я познакомилась в «Тиндере» две недели назад, но с ним мы только выпили кофе и больше никогда не общались. Да и с Эдамом, если честно, мне вовсе не хотелось встречаться, но… Дело в том, что теперь, когда я оказалась предоставлена самой себе, мне хочется как-то изменить свою жизнь. Более того, я знаю, что ее нужно изменить. Я даже составила список вещей, которые постоянно откладывала, а поскольку первой строчкой в этом списке значилось «Начать встречаться», я буквально заставила себя пойти на это свидание вслепую.

Взгляд Макса беспокойно заметался и вновь остановился на моем лице.

– А пойти в «Гарден» ты себя тоже заставила?

– Нет, что ты! Напротив, я пыталась заставить себя туда не ходить, но… но не преуспела.

– А почему? Что там такого страшного?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Точнее, не могу объяснить.

Еще несколько мгновений Макс пытливо всматривался в мое лицо.

– И когда ты снова с ним увидишься? С этим… Габриэлем?

– У нас нет никаких планов на этот счет. Думаю, мы встретимся, когда он закончит читать лекции в Лондоне и вернется сюда, в Нью-Йорк. А это будет только в декабре.

– Но, быть может, ты просто хочешь с ним поквитаться? Отомстить ему за то, что он встречается с другими женщинами? Или ты в самом деле пытаешься найти для себя что-то новое?

Это был чертовски хороший вопрос. Увы, ответа на него я не знала. Мои отношения с Габриэлем находились в своеобразной «серой зоне», а я всегда была человеком, который различает только черное и белое и не терпит полутонов. Да черт побери: я потратила уйму времени, мучительно размышляя над тем, как вести себя с Габриэлем – а потом сомневаясь в собственных решениях.

Я посмотрела Максу в глаза.

– Ладно, признаюсь: я сама не знаю, чего хочу. – Я слегка наклонила голову к плечу. – Для тебя это важно?

По его лицу медленно расплывалась улыбка.

– Просто мне хочется знать, во что я собираюсь ввязаться. – Он потянулся через стол и взял меня за руку, сплетя свои пальцы с моими. Я вспомнила, что один раз Макс так уже делал и что мне это было приятно. В синих глазах его заплясали озорные искорки.

– Но все равно я готов, – добавил он.

Я засмеялась.

– Я вижу, от тебя так легко не отделаться, мистер Хоккеист!

– Ничего не могу с собой поделать. – Он пожал плечами. – Если мне чего-то хочется… В данный момент, кстати, мне хочется узнать о тебе как можно больше.

– Зачем? – Я прищурилась.

– Понятия не имею. Просто так.

– И что именно ты хотел бы узнать?

– Все. Или хотя бы что-нибудь.

– Ну например?

Он пожал плечами.

– Ты сказала, что иногда работаешь больше, чем нужно. Зачем же ты тогда работаешь, если понимаешь, что особой необходимости в этом нет?

Я грустно улыбнулась.

– Этот вопрос я себе задавала уже много раз. Особенно когда у нас с Габриэлем возникали разногласия из-за моей работы. Иногда мне кажется, что я много работаю по привычке – потому что ничто в жизни не давалось мне просто и легко. Это началось еще в детстве. У меня дислексия, поэтому уже в начальной школе мне приходилось тратить на домашние задания гораздо больше времени, чем остальным детям. Над каждым параграфом, который мои одноклассники прочли бы за двадцать минут, я корпела по часу, поэтому я, можно сказать, привыкла к тому, что любая вещь достается мне бо́льшими усилиями. Кроме того, я стараюсь продумать, проанализировать каждую ситуацию как можно тщательнее, а это не всегда продуктивно и вдобавок отнимает целую кучу времени. И наконец, я очень люблю быть лучшей – люблю до такой степени, что кому-то мой перфекционизм может показаться нездоровым. Но я ничего не могу с собой поделать: дух соперничества живет во мне и толкает на новые и новые усилия, к тому же мне нравится видеть, как в результате моих трудов процветает мой бизнес – дело, в которое я вложила столько сил. Впрочем, четыре месяца назад я наконец-то наняла директора по производству, так что теперь я могу работать не так интенсивно. Моя мама состарилась, она живет во Флориде, и я хотела бы иметь возможность почаще ее навещать. Еще мне нравится путешествовать… Думаю, все это могло бы порадовать Габриэля, но… ты сам видишь, как все повернулось.

– Нет ничего плохого в том, чтобы много работать, если тебе нравится то, что ты делаешь. Ты не стала бы тем, кем стала, если бы пожалела времени и усилий. Я бы точно не стал.

– Благодарю.

– Что касается стремления быть первым – в этом я тоже не вижу ничего плохого. Дух здорового соперничества заставляет выкладываться по полной. А в итоге ты получаешь результат, который тебя радует.

Я покачала головой.

– Во всем хорошо знать меру. Мои знакомые перестали играть со мной даже в настольные игры. А в поселке для пенсионеров, где живет сейчас моя мама, мне запретили участвовать в «Охоте за пасхальными яйцами» из-за… – Я изобразила кавычки: – …Из-за инцидента с одной очень ранимой девятилетней девочкой, которую я непреднамеренно довела до слез.

Макс ухмыльнулся.

– Даже так?

Я провела пальцем по нижней части своего бокала, который покрылся матовой пленкой конденсата.

– Я стараюсь научиться держать себя в руках. Чтобы найти оптимальный баланс. Несколько месяцев назад я даже ездила на четырехдневный ретрит по медитации в надежде, что там мне расскажут, как правильно расслабляться.

– Ни и как? Рассказали?

– Я уехала на день раньше.

Макс хихикнул.

– А родные у тебя есть? У тебя большая семья?

– Нет, я была единственным ребенком. Мои родители произвели меня на свет довольно поздно. Они поженились, когда им обоим было уже за тридцать. С самого начала они решили, что не хотят иметь детей. Вскоре после свадьбы мой отец сделал вазэктомию, но когда моей матери было сорок два, она неожиданно забеременела. Как выяснилось, вазэктомия не дает стопроцентной гарантии. Во время этой операции хирурги перерезают семявыносящие протоки, но иногда они могут восстанавливаться. Это называется реканализация.

– Ну и ну! – Макс беспокойно заерзал на сиденье, и я рассмеялась.

– Что, небось сжал ноги покрепче?

– Еще бы! При одном упоминании о… о хирургических операциях на этой области мой организм начинает самопроизвольно реагировать. А как твои родители отнеслись к этой новости?

– Мама говорила – они оба испытали настоящее потрясение, но когда она в первый раз сходила на прием и услышала, как бьется мое сердце, то сразу решила: пусть будет что будет. А вот папа отнюдь не обрадовался. У него было очень тяжелое детство, поэтому вполне понятно, что ему не хотелось заводить ребенка. В конце концов он ушел от мамы и стал жить с женщиной, которая перевязала трубы. Когда мне было года два, мама и папа развелись. Он еще жив, но мы с ним почти не общаемся.

– Извини. Я не хотел…

Я улыбнулась.

– Извинения приняты, хотя по большому счету извиняться тут не за что. Просто в моем кратком изложении эта история выглядит намного трагичнее, чем было на самом деле. У меня просто замечательная мама, и мне никогда не казалось, будто мне чего-то не хватает. Кроме того, пока я росла, я все же видела папу достаточно часто. Ну а у тебя? У тебя большая семья?

– Нас у мамы шестеро, и все мальчишки. Я самый младший. – Макс покачал головой. – Бедная наша мамочка! За эти годы в доме не осталось ни одного предмета мебели, который мы хотя бы раз не разнесли в щепки.

– Как стул твоей невестки?

– Именно.

– Ты говорил, что твоя мама живет в другом штате. Значит, ты не отсюда, не из Нью-Йорка?

– Нет. Я родился в Вашингтоне, но там я жил только до пятнадцати лет. Потом уехал в Миннесоту к очень дальним родственникам, чтобы играть в хоккей. Оттуда я перебрался на Восточное побережье, где выступал за команду Бостонского университета, и только потом переехал в Нью-Йорк, чтобы играть за здешних «Росомах».

– Ну и каково это – быть профессиональным спортсменом? Тебе хотя бы нравится?

Макс неопределенно повел плечами.

– Я занимаюсь любимым делом, которое дает мне средства к существованию. По-моему, о большем и мечтать нельзя. Многие считают, что самое замечательное место на земле – Диснейленд, но я не променяю его на нашу раздевалку под трибунами, куда мы возвращаемся после одержанной победы.

– Ну а минусы? Отрицательные стороны такой жизни? Ведь даже самая лучшая работа на свете имеет свои недостатки.

– Бывает, что мы проигрываем. Это, безусловно, минус… – Макс улыбнулся. – Лично у меня после проигрыша надолго портится настроение. А моя команда за прошедшие пару лет проигрывала, к сожалению, достаточно часто. Когда меня только включили в состав, «Росомахи» были на подъеме. В первый же год мы попали в плей-офф, но из-за травм и неудачных трансферов не смогли показать все, на что были способны. Видишь ли, чтобы удачно отыграть сезон, нужна команда, а не просто несколько игроков, какими бы мастеровитыми они ни были. Что еще?.. Ну, наверное, частые разъезды. За сезон нам необходимо сыграть восемьдесят две игры, и половина из них – выездные. И это без игр плей-офф. Пожалуй, с нашим клубным дантистом я вижусь намного чаще, чем бываю в собственной квартире.

– Могу себе представить!

Когда мы пришли в бар, Макс заказал себе ром с колой и воду со льдом, и я решила, что после матча ему необходимо восстановить количество жидкости в организме. К рому он, однако, так и не притронулся, а ведь мы сидели уже достаточно долго, так что лед в его стакане успел растаять. Показав на его бокал со спиртным, я сказала:

– Ты совсем не пьешь?

– Я никогда не употребляю алкоголь накануне игры или тренировки.

Я слегка нахмурилась.

– Зачем же ты тогда заказал ром?

– Если бы ты увидела, что я не пью, ты бы тоже не заказала себе вино, а мне этого не хотелось.

Я улыбнулась.

– Весьма предусмотрительно с твоей стороны. Спасибо. Я оценила.

– Расскажи мне, как закончилось твое сегодняшнее свидание вслепую, – попросил он. – Как тебе понравился этот… Эдам, кажется? Он действительно оказался полным придурком или ему просто не удалось произвести на тебя впечатление после того, как ты познакомилась с настоящим мужчиной? – Макс подмигнул и горделиво расправил плечи.

– Вообще-то, Эдам оказался очень милым молодым человеком.

– Милым?.. – Улыбка на лице Макса стала шире и приобрела чрезвычайно дерзкий вид. – Как я понимаю, он тебе не понравился. Совсем. Я правильно угадал?

На столике передо мной лежала бумажная салфетка. Одним движением я скомкала ее и швырнула в него. Макс ловко поймал бумажный шарик и рассмеялся.

– Теперь твоя очередь отвечать на щекотливые вопросы, – сказала я. – Расскажи-ка мне о последней женщине, с которой ты спал. Ты с ней встречался или как?

– Или как. И для меня, и для нее это был просто эпизод.

– Так-так… – Я сделала глоток из своего бокала. – Ну а поподробнее? Я думаю, такие «эпизоды» происходят с тобой регулярно? В конце концов, ты профессиональный спортсмен – и довольно известный. Кроме того, у тебя очень, гм-м… привлекательная внешность, хотя в данном случае это, наверное, не главное. А еще, – как ты сам только что сказал, – ты много времени проводишь в разъездах.

Макс оценивающе посмотрел на меня.

– Кроме этого я сказал, что, если ты дашь мне еще один шанс, я больше никогда не скажу тебе ни слова неправды, однако мне не хотелось бы рассказывать о вещах, которые тебе вряд ли понравятся. Да, если бы я захотел, мне действительно было бы нетрудно найти себе девушку на ночь, но это вовсе не значит, что я так и поступаю только потому, что это просто, и потому, что я молодой неженатый мужчина. Между прочим, я ни секунды не сомневаюсь, что и ты могла бы в любой день отправиться в любой из баров этого города и найти себе парня по вкусу, но это вовсе не значит, что ты так и поступаешь. Тем более что у тебя существуют определенного рода отношения с другим мужчиной.

– Нет, не поступаю… – проговорила я, пожимая плечами. – И все-таки, Макс, слишком уж красивая картинка у тебя получается. Скажи честно, в чем подвох?

– Вот досада!.. – Макс глубоко вздохнул. – Похоже, ты действительно ищешь причину, чтобы не выйти за меня замуж.

– Если все, что ты мне наговорил, правда, тогда ты просто само совершенство. Идеальный мужчина. А как известно, любой идеал – иллюзия, нечто такое, чего не бывает в природе. Так что ты совершенно напрасно удивляешься, что я продолжаю искать у тебя недостатки.

Он потер подбородок, потом выпрямился, опираясь локтями на стол.

– О’кей, я готов раскрыть тебе все свои тайны и грязные секреты, но в ответ ты должна сделать то же самое. Договорились?

Я рассмеялась.

– Договорились.

– Значит, по рукам… – Макс протянул руку через стол, и когда я вложила свою ладонь в его, он сжал мои пальцы и не отпускал.

– Ну, держись крепче!.. На самом деле у меня уйма недостатков, но я умело их скрываю.

Я покачала головой.

– Колись, Красавчик! Я хочу знать, что́ с тобой не так.

Его улыбка растаяла, лицо стало серьезным.

– Я довольно упрям. Если я чего-то хочу, я начинаю вести себя словно одержимый. Обычно таких людей называют настойчивыми, но я бы сказал – упертый… Стараясь добиться своего, я способен забыть обо всем, включая собственное здоровье и окружающих меня людей.

– О’кей, понятно. Что ж, я думаю, это не такой уж большой недостаток, особенно если учесть твою хоккейную карьеру. У меня никогда не было знакомых профессиональных спортсменов, но мне кажется, что настойчивость как раз и помогла тебе добиться столь впечатляющих успехов. Чтоеще?..

– По характеру я человек увлекающийся. Если мне что-то понравится, я готов отдать этому всего себя. Хоккей для меня все равно что наркотик. Именно поэтому я почти не пью, не употребляю наркотики и не играю в азартные игры. Давным-давно, еще в колледже, я задолжал букмекеру около двадцати тысяч. Вернуть такую сумму я не мог, и моему старшему брату пришлось меня выручать. Он расплатился за меня собственными деньгами, но только после того, как лично прилетел в Бостон и как следует надрал мне задницу. С тех пор я не играю на тотализаторе.

– О боже! А что, твой брат… он очень сильный?

Макс рассмеялся.

– Из шести братьев Ярвуд я не только самый младший, но и самый хилый.

– Ничего себе!

– Ну и что ты теперь обо мне думаешь? Ты заставила меня признаться, что недавно я переспал с незнакомой женщиной, что в юности я был задержан полицией за непристойное обнажение, что хоккей стал для меня настоящей манией и я настолько им увлечен, что способен забыть обо всем на свете. Что еще?.. Ах да, я с детства боюсь ящериц. Когда мне было девять, я даже намочил штаны, потому что мои братья поймали с полдюжины хамелеонов и спрятали их у меня в кровати.

– Это правда?

– Чистая правда. – Макс скорбно поник головой. – Могу сказать в свою защиту только одно: четырехлетним детям нельзя показывать фильмы про Годзиллу. У них может развиться иррациональный страх перед пресмыкающимися и земноводными.

Сама мысль о том, что этот крупный, сильный мужчина может бояться крошечных ящериц, показалась мне невероятно смешной, но я не стала шутить на эту тему, хотя мне и хотелось. Макс расположил меня к себе той абсолютной искренностью, с которой он отвечал на мои каверзные вопросы. Моя рука по-прежнему оставалась в его ладони, и я слегка сжала его пальцы, думая о том, что подобная откровенность заслуживает того, чтобы ответить на нее такой же откровенностью.

– Ты был прав, Макс. Я действительно искала причину, чтобы больше никогда с тобой не встречаться.

– И как? Ты ее нашла?

Я отрицательно покачала головой.

– Твои недостатки меня не пугают. Вот если бы ты считал, что их у тебя нет, или не захотел в них признаться, вот тогда…

– То есть мы уже можем бежать за билетами в Вегас?

– Пока еще нет, – засмеялась я. – Ведь теперь моя очередь поведать тебе о моих недостатках. Я уже говорила тебе о своем честолюбии и желании быть первой, лучшей буквально во всем, но ты, наверное, просто не представляешь, до какой степени эти мои качества могут раздражать окружающих. Порой я и сама от этого страдаю. Помнишь, я кинула в тебя бумажный шарик и ты его поймал? Так вот, я очень огорчилась, что ты не бросил его обратно, чтобы я тоже могла его поймать. Ну а теперь мне хочется рассказать о других моих недостатках, чтобы ты увидел, что я еще хуже тебя. Но сначала я, пожалуй, допью коктейль, а то ты, чего доброго, удерешь не расплатившись.

Макс покачал головой.

– Нет, не нужно ничего мне рассказывать. Я и так знаю твой главный недостаток.

– Знаешь? Ну и в чем же он заключается?

Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах такую властную силу, что в животе у меня снова запорхали мотыльки с бархатными крылышками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Банди, Теодор Роберт – американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е гг. Его жертвами становились молодые девушки и девочки. Точное число его жертв неизвестно. (Здесь и далее – прим. переводчика.)

Вернуться

2

«Мэдисон-сквер-гарден» (МСГ, «Гарден») – спортивный комплекс в Нью-Йорке. Место проведения соревнований по нескольким видам спорта, домашняя арена команд Национальной хоккейной лиги.

Вернуться

3

Пятидесятиярдовая линия – в американском футболе линия, которая делит поле на две равные половины.

Вернуться

4

«Инстаграм» – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.

Вернуться