# Люмени

Соколова Анастасия

Кто мы такие на самом деле? Люди, вольные решать свою судьбу, или существа, запрограммированные изменять окружающую нас действительность? Способны ли мы видеть смысл за гранью нашего понимания? Можем ли мы позаботиться друг о друге, закрыв глаза на несовершенства тела и интеллекта? Как мы воспринимаем друг друга: каждый получает, столько, сколько заслуживает или все имеют право существовать, ни в чем не нуждаясь? Способны ли технологии изменить наше восприятие или мы навсегда останемся животными? Что важнее: общая видовая цель или душа каждого отдельного человека? Способны ли мы солгать во бла

ЧАСТЬ 1

Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби»

2086 год.

Владимир: Добрый вечер! С нами профессор – Кельвин Эйман. Сегодня мы говорим о событиях тех… темных дней, которые чуть не привели к вымиранию человеческого вида на планете Земля: катаклизм, ядерная война, – рассуждаем о дальнейшем развитии общества после катастрофы. Что скажете?

Кельвин Эйман: Здравствуйте. Еще до катаклизма существовало мнение, что большинство живых существ во Вселенной (предположим, что мы не единственные) проходят некие циклы: начинается всё с захвата доминирующим видом территории, затем изменение среды обитания, облегчение жизни при помощи механизации, цифровизация, развитие робототехники, в итоге, если не повезет, самоуничтожение. Мы чуть было не оказались на последней ступени. Хорошо, что у нас хватило ума не повторять ошибок прошлого.

Владимир: Раньше мир был совершенно другим: общество эгоистов, капитализма, постоянных войн. Удивительно, но люди загрязняли атмосферу различными отходами, даже не задумываясь над изменениями климата. А добыча природных ресурсов и их продажа… зарабатывание денег становилось целью жизни, одержимостью. В какой-то степени то, что произошло потом, стало закономерным результатом их деятельности.

Кельвин Эйман: Да, вы правы. Я бы еще добавил совершенно неконтролируемый рост населения, потерю или искажение базовых человеческих ценностей, гонку ресурсов, огромную бездну между богатыми и бедными. И, конечно, неспособность простых людей что-либо изменить.

Владимир: У меня мурашки бегут по коже, когда я думаю о том, что те люди – наши родственники. Мне кажется, мы наконец-то взяли ответственность за наше собственное развитие. Как думаете?

Кельвин Эйман: Я бы сказал, что первые десять – двадцать лет прошлого века были чем-то вроде извращенного варианта Средневековья. В то время тоже, знаете ли, помои выливали на улицы городов прямо из окон, пока не распространилась чума, выкосившая половину населения. Тогда заговорили о санитарии. Человечество готово пересмотреть свои взгляды на жизнь, когда, порой, уже поздно. Произошла катастрофа: поднятие уровня воды Мирового океана, затопление огромного количества территорий, смерть миллиардов людей, ядерная война за оставшиеся территории и ресурсы. А дальше история известна: некоторое количество специалистов эвакуировали в гигантский, технологически продвинутый Бункер, который обеспечил выживание человеческого вида как такового, – мы объединили усилия, построили подземные города, выработали стратегию развития – короче говоря, не просто выжили, а достигли небывалых ранее высот в науке и общественном сознании.

Владимир: Как думаете, в правильном ли направлении мы движемся? Наверняка вы знакомы с опасениями, связанными с развитием искусственного интеллекта[1].

Кельвин Эйман: Конечно. Если человечество само себя не уничтожит (а мы прошли этот этап), то произойдет неизбежный всплеск открытий в сфере ИИ и максимальная автоматизация всех аспектов жизни (собственно, так и случилось). Дело в том, что человеческая жизнь в масштабах Вселенной слишком коротка, чтобы осуществить всё то, что мы задумали. Да и трудовые ресурсы человека весьма ограничены ‒ в отличие от машины, он не может работать сутки напролет. Всё больше мы начинаем стремиться к тому, чтобы передать машинам все наши дела и заботы, а для этого ИИ должен на интуитивном уровне понимать наши запросы. Как бы мы ни говорили, что боимся, уж простите, «восстания машин», мы целенаправленно делаем их умными, потому что хотим жить лучше. Машины вообще много чего сделали для (и за) нас: возьмем, например, знаменитое исследование Вояджерами[2] Солнечной системы…

Владимир: Да, но ведьмы их создали. И, насколько мне известно, управляли ими с Земли.

Кельвин Эйман: Вы правы, вводные данные для функционирования программы передавались учеными с Земли, но порой Вояджеру приходилось принимать «самостоятельные» решения: включить ли режим ожидания, например, с какого именно угла сфотографировать космический объект. А если какая-то система даст сбой, а у машины нет времени ждать команды с Земли, то компьютеру приходилось самостоятельно принимать решение об отключении тех или иных систем. Я это к чему: мы, учитывая все условия пребывания исследовательской машины в космосе, целенаправленно создали такой мини-ИИ. Так же и с нашей жизнью: осознав, что мы не хотим тратить время на подбор одежды с утра, мы специально создали программу, которая анализирует наши предпочтения. То есть она проводит анализ данных, отвечающих за нашу индивидуальность, и решает, будто бы она не бездушная машина, а близкий друг.

Владимир: Но ведь это же набор команд, на основании которых проводится анализ ‒ мы заложили их изначально. То есть программа не может выйти за рамки тех границ, которые мы же и установили.

Кельвин Эйман: Действительно, раньше создавались только такие, «ограниченные» машины, но если бы все машины были такими, то в рекомендациях определенного пользователя не появилась бы наша с вами программа. Так в чем же дело?

Владимир: Вы это у меня спрашиваете?

Кельвин Эйман: Я просто хочу заставить вас подумать. Например, что у вас на запястье?

Владимир: Мой помощник – Марго.

Кельвин Эйман: То есть вы дали «этому» имя? Почему?

Владимир: Так проще отдавать ей разные команды.

Кельвин Эйман: А она всё за вас делает?

Владимир: Абсолютно. Она управляет моим домом, звонками, почтой, одеждой, питанием – вообще всем.

Кельвин Эйман: И, как думаете, у нее есть лимиты? Она может, например, вас убить?

Владимир: Конечно нет, она же не существует в материальном обличье. Она же ИИ.

Кельвин Эйман: Вы же говорите, что она управляет вашим домом. Не может ли она неожиданно включить горячую воду, чтобы вас ошпарить?

Владимир: Я думаю нет.

Кельвин Эйман: Но вы не уверены. Вот и я об этом: мы даем искусственному интеллекту свободу распоряжаться определяющей нашу личность информацией. Они ведь, по сути, набор кодов, как и мы с вами. В нас же тоже заложен определенный код – ДНК. Наш код эволюционирует от поколения к поколению, подчиняясь определенным физическим, биологическим и химическим законам. Их коды тоже подчиняются определенным законам, но кто сказал, что они не могут изменяться? Кто сказал, что так же, как и наше ДНК, их код не может эволюционировать?

Владимир: Доктор, вы меня пугаете. Мы все умрем?

Кельвин Эйман: Если мы пережили самоуничтожение и сумели справиться с быстрым развитием ИИ, то, в конечном счете, человечество придет к осознанию несовершенства человеческого тела, вполне возможно, что произойдет замена биологического материала на более мощный и вечный. Я также не исключаю создание иной Вселенной, которая бы работала по тем правилам и законам, которые мы сами установим. Знаете, каждый день я встречаю всё больше сторонников гипотезы «симуляции реальности». И, мне кажется, именно поэтому мы не встретили ни одного пришельца.

Из сервиса «24/7»

Она открыла глаза в удушающей темноте ‒ лишь холодный неоновый свет уличных фонарей и магазинных вывесок слегка освещал студию ‒ и глубоко вздохнула.

Таня среагировала мгновенно:

– Доброе утро, – произнес ИИ, включив светильник на комоде у кровати.

Мария не сразу ответила. Она наблюдала за холодным светом ‒ синий, фиолетовый, красный, – впитывала в себя ощущение тишины и покоя. Нет, слишком тихо.

– Включи звуки птиц. Чтобы пели, будто бы рассвет.

Подобрав подходящую звуковую дорожку, Таня отправила ее на рассредоточенные по всей квартире и тщательно замаскированные колонки: за функционирование студии и комфорт жильца отвечает программа «Умный дом», а Таня – искусственный интеллект, специально разработанная для Марии модель личного помощника, проконтролирует надлежащее выполнение программы и выполнит любое пожелание пользователя. Мария прислушивалась к чириканью маленьких вымерших птиц.

– Покажи мне лес.

Таня спроецировала видео летнего леса на все стены квартиры. Его записали до катаклизма: деревья покачиваются на ветру, синее небо, теплые солнечные лучи пронизывают трепещущую листву, птицы с чириканьем перелетают с ветки на ветку.

Теперь лишь бетон, здания, неон, холод, металлический купол над головой. «Так раньше выглядел мир? Может ли существовать другая планета с такой природой? Может быть, мы ее когда-нибудь обнаружим…»

Таня терпеливо ожидала указаний. Она сканировала эмоциональное состояние пользователя, но обнаружила лишь легкую меланхолию. Быстро проанализировав существующие статьи по психологии, Таня заключила, что данное состояние пройдет само собой, надо всего лишь позволить пользователю принять свои эмоции и пережить их. Поэтому она молчала и ждала.

«Бабушка рассказывала, что она могла часами прислушиваться к шуму листвы…»

Мария еще около часа пролежала в кровати, наблюдая за лесом до тех пор, пока грань между проецируемым и реальным миром не смылась. Ей начало казаться, что она действительно там, в лесу среди деревьев. Она почти чувствовала тепло солнца. Настоящего солнца, а не того искусственного подобия – Люмени, которое, в зависимости от времени дня, включается или выключается.

Таня безошибочно поняла, что Мария собирается вставать. Она включила основное освещение, но убавила яркость, чтобы не ослепить пользователя.

– Что там с исследованием?

Мария уже сходила в душ, оделась и сейчас, наливая себе кофе, пыталась освежить в памяти последние результаты работы.

– Очевидно, что ошибка алгоритма заключалась в отсутствии изменяющейся величины траектории.

– Точно, но мы это быстро исправим.

Люмени уже включилось, его свет постепенно, с течением дня, становился всё ярче. Сейчас свет был еще тускл, но первые лучи уже упали на подоконник.

Таня знала, что пользователь не завтракает. Обычно она проверяет результаты своей работы, поэтому ИИ решил спроецировать перед пользователем схему и коды так, чтобы можно было в полной мере оценить результаты. Данные в характерном зеленом цвете повисли в воздухе перед Марией. Таня могла отразить что угодно, где угодно и когда угодно для удобства пользователя. Мария поводила руками по воздуху, удаляя ненужное и, наоборот, добавляя необходимые детали, и вздохнула:

– Да, сегодня придется поработать.

– Результат не будет напрасным, мы ведь летим на Луну.

Таня знала, что пользователю приятно одобрение. И это важно для стабильного эмоционального состояния, а значит, и плодотворной работы.

– Напомни мне, зачем мы это делаем?

В последнее время пользователь часто задавался таким вопросом, и на это Таня подготовила достойный, по ее программному мнению, ответ. Она не сказала ничего, а вместо этого вывела на одну из стен видео Президента:

«Нам нужна цель. Нам нужно предназначение. Мы, оставшиеся люди на Земле, должны жить дальше, должны смотреть на то, что за пределами нашей планеты. Мы не обращали внимания на приютивший наш вид мир, думали, что будем жить вечно, но ошиблись. Я призываю вас объединиться и вместе создать основу для будущих путешествий среди звезд. Мы должны творить, строить, развиваться и искать новые территории и, возможно, новую Землю».

– Катастрофы прошлого подтвердили, что расширение зоны обитания гарантирует выживание человеческого вида во Вселенной, – добавила Таня.

– Да, я знаю. Мы должны смотреть вперед, мы должны стремиться к развитию и совершенствованию. Спасибо, Таня.

Мария провела рукой по воздуху, отправив данные на планшет. Таня переключилась с «домашнего» режима на «рабочий», отправила необходимые команды «Умному дому» (убраться, высушить одежду, выключить освещение и т.д.), перевела свои коды на запястье пользователя, «переместившись» к ней на руку. Таня всегда была рядом с пользователем: таково было ее предназначение.

Спустившись на лифте в паркинг, Мария села на заднее сиденье электромобиля. Пока Таня проводила диагностику систем и передавала команды (проверяла работоспособность двигателей, колес, навигации, внутреннюю температуру, и т.д.), Мария смотрела по сторонам. Все остальные машины в паркинге стояли на своих местах: видимо, соседи еще спали, и она вышла из дома первая.

– Сегодня я бы посоветовала позавтракать. Работы много, понадобятся силы.

Выехав из здания, Таня направила электрокар в один из скоростных туннелей Города на поверхности.

Мария числилась сотрудником Корпорации и работала в научно-исследовательской лаборатории проектирования космических ракет. Как только она добралась до своего рабочего места, тут же приступила к анализу данных. Микросхема, над которой она работала, была лишь одним мельчайшим винтиком в будущей системе космического корабля. Когда-то она мечтала разрабатывать навигационную систему, но для этой работы нашлись люди поумнее. «Эта работа тоже важна, – говорила себе Мария, – каждая деталь является частью чего-то большего. Без этой микросхемы всё будет работать не так, как должно, если вообще будет работать». Большинство сотрудников лаборатории не конструировали те системы, с которыми астронавтам необходимо будет работать непосредственно, но они проектировали ту основу, без которой полет в космос в принципе невозможен. ИИ всё время напоминал об этом Марии, уверяя, что каждое ее усилие окупится стократно, когда люди расширят зону обитания, тем самым обеспечив человеческой расе выживание.

Мария отвлеклась от работы только на время обеда: она прошла в столовую, взяла закуску со «шведского» стола, присела. В этот момент Таня обычно выводила на линзы пользователя статьи из газет, видео или любую другую интересную информацию, одновременно чутко прислушиваясь к любым разговорам в столовой, ведь ее предназначение заключалось также в том, чтобы предотвращать возможные негативные ситуации в жизни пользователя: она обращала внимание на информацию о новых проектах, изменениях в кадровой структуре и т.п. Возможно, кто-то даже будет сплетничать о пользователе: тогда Таня сможет составить программу по защите от возможных моральных угроз.

За ближайший стол сели двое молодых парней, что-то оживленно обсуждая.

– Ставлю тысячу, что если бы инопланетяне сейчас пролетали мимо Земли, то они бы даже не обратили внимания на эту планету, – сказал один.

– Если всё правильно проанализировать, то очевидно, что на Земле будут обнаружены следы присутствия неких развитых существ, ведь атмосфера планеты изменилась в какие-то секунды в сравнении с временем ее формирования в Солнечной системе. Они поймут, что если бы не вмешательство кого-то в естественный порядок вещей, то такого бы не произошло, – предположил другой.

– Предположим, каким-то чудом они не пролетели мимо нашей планеты, проанализировали состав атмосферы и сделали вывод, что на ней обнаружены следы каких-то живых существ. Вопрос, зачем им останавливаться около планеты, жители которой уничтожили свой дом? – спросил первый.

Парень не ответил, задумался. Тут к ним подбежал, по всей видимости, их общий знакомый. Таня зафиксировала его учащенное сердцебиение, тремор и сильнейшее волнение.

В этот момент к пользователю обратилась Кэтрин Стивенс – руководитель лаборатории, но, из-за происходящей рядом суматохи, они на мгновение отвлеклись.

– Трэвис, что случилось? Почему ты такой… запыхавшийся?

– Ребята, никто не видел мой прототип?

– Какой еще прототип?

– Ну тот, о котором я рассказывал, для ускорения роста растений.

Ученые переглянулись:

– Нет. Насколько мне известно, никто даже не дотрагивался до него, кроме тебя. Ты ведь запретил кому-либо подходить к нему. Сказал, что ты соревнуешься с кем-то и не хочешь, как мы говорим по-русски, чтобы тебя кто-то сглазил.

– Черт, черт, черт, – выругался Трэвис.

– Спокойно, мы что-нибудь придумаем. Ты только скажи, где ты его в последний раз видел?

– Где-где, у себя в лаборатории конечно. Я закрыл его стеклом, установил пароль перед выходом из кабинета, как всегда. Вернулся – а прототипа нет!

– Здесь слишком шумно, – сказала Кэтрин, – я хочу поговорить с тобой наедине.

Стивенс повела Марию в свой кабинет, предложила присесть.

– Сара гордилась бы твоей работой. Мне жаль, что она так неожиданно покинула нас, – с сожалением произнесла Кэтрин.

– Да, мне тоже.

– Твоя работа очень важна. Руководство обращается к тебе с просьбой ускорить процесс.

– Что-то случилось? Я соблюдаю все сроки.

– Не в этом дело. Ты знаешь, что эта микросхема очень важна, ведь это одна из определяющих частей, ответственных за функционирование последней ступени ракеты – мы должны задать правильное направление кораблю, чтобы тот долетел до Луны.

– Мне казалось, что системы включения ускорения двигателей не будут настолько сильно зависеть от автоматического задания системы координат, ведь курс будет корректироваться. Я предусмотрела такую возможность.

– Руководство хочет сделать работы ракету автономной. Конечно, варианты корректировки будут предусмотрены, но основная задача состоит в том, чтобы отправить ее на орбиту, а затем лишь мониторить состояние систем.

Таня задумалась.

– Тогда мне нужно разработать две микросхемы, чтобы система могла автоматически анализировать, сравнивать показатели и выбирать наиболее приемлемые.

Кэтрин кивнула. Марии ничего не надо было больше говорить.

Она вернулась на свое рабочее место и тяжело вздохнула. Ей никогда не нравился прессинг со стороны, она начинала паниковать, когда сроки сокращали. «Но почему они хотят сделать этот процесс автоматическим? – все думала Мария. – Неужели никто не будет координировать действия с Земли? Хотя… возможно, так даже и лучше, ведь тогда у всех будет меньше работы, а инженеры и ученые смогут сфокусироваться на анализе систем для применения данных в строительстве следующего корабля. Не могут же они отправить людей на Луну, а потом просто забыть про них».

Таня зафиксировала всплеск тревоги у пользователя. Она знала, что пользователь страдает расстройством, при котором тревога может перерасти в настоящую депрессию, если вовремя не пресекать такие состояния. Всё начинается с одной мысли, перерастая в настоящий сгусток тревог, из которых пользователь делает необоснованные выводы, начинает замыкаться в себе, копит негативные мысли и переживания, а потом… понятно, что ничего хорошего.

– Я провела кое-какие расчеты и сделала вывод, что в первичной микросхеме не хватает элемента…

– Черт, – пробубнила Мария.

Она спалила микросхему.

– Ничего, – заверила Таня, – я могу восстановить ее по сохраненным данным.

– Спасибо, но нам все равно нужны материалы. Таня, где я могу их достать?

Не прошло и секунды, как Таня, проанализировав информацию, ответила:

– Нужные нам материалы находятся на минус десятом этаже.

– Отлично. Отправимся туда.

Трэвис застал ее в дверях.

– Привет, Мария! Слушай, я тут у всех спрашиваю, ты случайно не видела мой прототип?

– Извини, Трэвис, я в последнее время так занята своей работой, что ни на что не обращаю внимания.

Мария отодвинула Трэвиса в сторонку и вышла из лаборатории.

На подземном десятом этаже научно-исследовательского комплекса работали заготовщики – одни из того типа людей, которых называли «скамами».

Скамы пережили и катаклизм, и ядерную войну, и десяток лет в Бункере, но не имели (и так и не приобрели) востребованных в научном обществе знаний и умений. В Бункере они работали строителями, уборщиками, поварами, электриками и т.п. – обслуживающий персонал. Как только развитие технологии достигло стабильно высокого уровня, при котором вся эта работа выполнялась машинами, скамы превратились в никому не нужных людей.

Заготовщики в Корпорации занимались тем, что производили и соединяли определенным образом мелкие детали, которые потом использовались учеными в процессе работы. Эти люди могли выполнять лишь самую простую механическую работу, поэтому, несмотря на то что им предоставлялось бесплатное питание и кров, они были бедны. Очень бедны. Еду скаму выдавали в определенных количествах, заготовщикам чуть больше, но ненамного ‒ недостаточно, чтобы насытиться.

Каждый получает столько, сколько стоят его знания, умения и навыки.

И они уж точно не могли рассчитывать на полеты к звездам.

Мария никогда не ходила раньше к заготовщикам: от Сары на рабочем месте оставалось достаточно материалов для работы. Она спустилась на лифте вниз. Двери открылись ‒ впереди огромный зал, темный, свет – лампы над столами заготовщиков. Столы стояли в пять, а то и в шесть рядов – казалось, им нет конца, настолько огромен был зал.

Некоторые лампы мигают – Мария слышит их назойливое жужжание. Люди ссутулились над своими столами, сосредоточено собирали что-то, угрюмо глядя себе под руки. Словно призраки в серых рабочих туниках.

«Я хочу уйти», – подумала Мария.

Но ответственное отношение к работе сильнее страха перед неизвестными странными людьми, взяв себя в руки, она вышла из лифта и ступила на холодный цементный пол.

– Извините, – обратилась она к ближайшему заготовщику, – мне необходимы детали.

– Какие детали? – спросил он, даже не взглянув на нее. Он очень сосредоточенно соединял какие-то железки.

– Для микросхемы. По типу такой.

Мария провела рукой по воздуху – Таня спроецировала схему устройства. На этот раз заготовщик повернулся к ней лицом: впалые глаза, острые скулы, тонкая шея. Он выглядел ослабленным, худым и был очень бледен. Страх сменился ужасом, Таня зафиксировала усиление тревоги и вывела на линзы пользователя информацию о том, что следует вздохнуть и успокоиться. Пока заготовщик рассматривал схему, Мария оглянулась по сторонам – да они тут все такие!

– Да, я понимаю. Пойдемте.

Они шли мимо столов, где люди монотонно и сосредоточенно собирали разные детали, клали в корзину, и все повторялось заново. Бесконечный круг ‒ взял, собрал, положил, взял, собрал, положил, взял, собрал, положил…

– Сначала надо заполнить бумаги, – сказал мужчина, показав на стол. Мария и не заметила, как они пришли в кабинет, в котором было еще меньше света, чем в зале. В темном углу светился виртуальный интеллект[3] – робот, запрограммированный на выполнение строго определенного набора задач, в данном случае – бумажная работа (заполнение отчетности) и контроль деятельности заготовщиков. Когда Мария закончила заполнение бумаг, мужчина уже вернулся на свое место. Робот сообщил, что необходимые материалы можно получить, распечатал бумагу (разрешение), а затем, выехав на маленьких колесиках из кабинета, направился в дальний конец зала. Мария последовала за ним – ее материалами занимался определенный заготовщик. Робот подъехал к высокой худой девушке, длинные волосы которой доставали почти до пят. Ее руки были настолько тонкими, что Марии казалось, перед ней не человек, а совершенно неизвестное науке инопланетное существо. Она очень аккуратно и медленно работала, когда робот сообщил ей о «необходимости исполнения требований согласно выданному разрешению». Мария протянула ей бумагу. Девушка медленно подняла голову, посмотрела на бумагу, а затем на робота. Снова на бумагу, на робота. Остановила взгляд. Мария испугалась внезапно вспыхнувшего пламени в ледяных глазах девушки.

– Я не успела собрать эти материалы, – сообщила она роботу, вызывающе глядя на него.

– Когда бы вы смогли это сделать? – вежливо спросила Мария.

Девушка злобно посмотрела на нее, и, не отводя взгляда, демонстративно разорвала разрешение.

– Вы отказываетесь выполнять требования, – констатировал робот.

– Отказываюсь, – кивнула девушка.

– Я вынужден доложить об этом руководству.

– Доложите.

Она была решительна. Мария не знала, чего хотела добиться эта девушка. И было непонятно, что теперь делать, ведь ей необходимы материалы. Таня, заметив, что робот анализирует информацию, сообщила пользователю: «Нам надо немного подождать. ВИ ищет другого заготовщика».

– Пройдемте, – сообщил робот.

Мария оглянулась – девушка тяжело дышала, смотря на руки. «По всей видимости, она осознала, что совершила ошибку», – подумала Мария. Они приблизились к другому заготовщику с той же просьбой. На этот раз «требования были выполнены». Молодой человек отдал Марии детали. Она почувствовала слабый запах спирта. «Что это? Алкоголь? Но… откуда он у них?» – гадала она.

Получив все необходимое, Мария облегченно вздохнула. Ей хотелось побыстрее уйти отсюда. Нет, даже не уйти, а убежать.

Зайдя в лифт, она бросила последний взгляд на заготовщиков. В конце концов, каждый получает столько, сколько стоят его знания, умения и навыки.

Вечером того же дня после работы Мария направилась в клуб. «Людям тоже нужно отдыхать», – так говорил Президент, обозначив новую веху в индустрии развлечений. Туда ходили все представители Корпорации: люди расслаблялись, на какой-то момент забывали, где они находятся. Под влиянием разрешенных наркотиков, доза которых выдавалось каждому перед входом в клуб, посетители отправлялись в путешествие по Земле, которой уже не было. Искусственное солнце, постоянная работа над одним и тем же, однообразие в еде, неоновое свечение повсюду, безветрие – жизнь текла словно в специальной созданной для выживания человечества клетке, без окон и дверей.

Мария сменила цвет платья в машине, воспользовавшись специальной голографической программой, выпила перед входом таблетку и ступила в мир синих, фиолетовых, розовых и красных цветов. Таблетка замедляла восприятие времени, изменяла ощущение веса собственного тела – Марии казалось, что она парит над полом, а не ступает по нему. Дальше все как всегда: туман – чувствуется дуновение ветра и теплота солнца, слышится шелест листвы и щебет птиц. Наверху будто бы проплывают облака, глубокое синее небо. Фиолетовая вспышка – кто-то смеется. А затем опять журчание ручья, ощущение легкого ветерка на пальцах рук. Кто-то обнял Марию за талию – она не сопротивлялась. Дыхание мужчины, жар тела, движения в такт размеренному биту, ритм которого изредка нарушался отдельными всплесками.

Действие таблетки закончилось, и Мария увидела перед собой мужчину. Он смотрел на нее также безжизненно, как и она на него. Мария опустила руки – он тоже. Она вышла на улицу, чтобы подышать тем, что тут называлось «свежим воздухом», а на самом деле было хитрой и сложной системой вентиляции.

Когда пользователь находился в клубе, Таня обновляла программное обеспечение. Пользователь настроил запрет какой-либо работы на период, пока Мария находилась под воздействием наркотиков. Таня считала это неразумным, потому что пользователь мог просто-напросто забыть, что он делал в такие моменты, но и «возразить» пользователю не могла.

Мария стояла на улице рядом с клубом, глядя на черный тяжелый купол над городом. Где-то там, наверху, над поверхностью Земли ‒ пропитанная ядовитыми газами и веществами атмосфера, а за нею чистое звездное небо. Она никогда не видела его вживую. Вспоминались рассказы бабушки о созвездии Медведицы и Полярной звезде. Когда-нибудь она тоже отправится к звездам.

Рядом с клубом послышался смех: такой живой и звонкий. Мария присмотрелась: это было место, где отдыхали скамы. Компания молодых парней стояла около двери какого-то подвала: не похоже, что они находились под влиянием наркотиков. Они не смотрели в ее сторону, а казалось, существовали в собственном мире. Марии захотелось, чтобы они посмотрели на нее, чтобы позвали к себе. Но она тут же испуганно отвернулась: «Неизвестно, что у них там творится. Они могут мне навредить, ведь они необразованные, странные, неконтролируемые…»

Таня заметила, что пользователь обратил внимание на то место, где собирались люди, не принадлежавшие его кругу общения. Для верности она провела сканирование: крики, шум, драки, ругань, плачь, хохот, – короче говоря, полная неорганизованность.

– Домой, – на выдохе произнесла Мария.

Через минуту машина стояла у входа.

Дома Мария сняла с себя платье: без голографии это было обычное темно-синее платье, однако созданное из специального материала, на него проецировалась любая расцветка, рисунок или фактура, которые пожелал пользователь.

Мария приняла душ и легла на кровать. Таня без лишних слов поняла, что пользователь хотел бы посмотреть полезную научную программу. Пока шел анализ данных, Таня решила уточнить:

– Может быть, есть какие-то пожелания?

Мария скрестила руки на животе, удобно устроив голову на подушке.

– На твое усмотрение.

Владимир: Элен, сколько вам лет?

Элен: Вчера стукнуло 150.

Владимир: О, поздравляю!

(Зрители интерактивного зала аплодируют.)

Владимир: Мне самому недавно исполнилось 60, но я чувствую себя на 30, и все благодаря вам, Элен.

(Зрители интерактивного зала аплодируют.)

Элен: Благодарю, большое спасибо!

Владимир: Получается, что вы видели катастрофу воочию?

Элен: Да, именно так. И я оказалось одной из тех счастливчиков, кого эвакуировали в Бункер.

Владимир: Сейчас у нас целое подземное государство! А ведь всё началось с нескольких помещений.

Элен: Когда-то да.

Владимир: Удивительно, что в то время всё так быстро организовали. Я имею в виду… творился полный хаос!

Элен: Да, я с ужасом вспоминаю те дни.

Владимир: Я, конечно же, хотел бы поговорить с вами о редактировании генов, то есть о вашей непосредственной работе. Но не могли бы мы немного рассказать о тех днях?

(Элен выдерживает долгую паузу.)

Элен: Я стояла на высоком холме, когда чудовищно огромная волна накрыла город, в котором я жила. Мои… дочь и муж погибли. Я улетала на вертолете не в силах что-либо изменить. Всё произошло так быстро: мы не понимали, почему никто не смог предвидеть такое резкое повышение уровня воды. Мы думали, что контролировали всё вокруг. На тот момент у нас даже были спутники, мониторящие предприятия, которые, согласно анализу, наносили значительный вред атмосфере своими выбросами. Мы знали об озоновых дырах, мы видели, как погибают миллионы различных видов живых существ. Я не могу понять, как мы не заметили той точки «невозврата», в результате которой бо́льшая половина земного шара оказалась под водой.

Оставшиеся люди… все хотели жить. Нужно было поделить между собой всё, что осталось, присвоить, захватить. Катаклизм планетарного масштаба не смог сплотить даже простых людей, что говорить о политиках. Помню, я подумала: «Мир сошел с ума». Это была массовая истерия: еды катастрофически не хватало, коммуникации практически не функционировали, а те, что работали, не могли обеспечить комфорт такого количества выживших людей; миллионы потеряли своих родных и близких. А потом… в небо полетела первая ракета. Кто успел спрятаться в Бункере, тот и выжил.

Владимир: Откуда вообще появился Бункер, вы знаете?

Элен: Я, конечно, не специалист по строительству таких сооружений, но предполагаю, что какие-то строения существовали еще до катаклизма. Потом… все кому не лень строили себе бункеры. Учитывайте еще и военное напряжение: то тут, то там главы государств угрожали друг другу, устанавливали запреты, всячески ограждались. После катаклизма Земли стало слишком мало, в прямом смысле этого слова, а людей слишком много, несмотря на то что треть погибла под водой.

Владимир: Я до сих пор никак не могу понять, почему люди пытались уничтожить друг друга в такое время, когда нам надо было объединиться, восстановить общество, построить города… Почему нельзя было собраться и продумать способ дальнейшего существования? Зачем нужно было развязывать войну?

Элен: Это вы у меня спрашиваете? Я всего лишь ученый.

(Элен смеется.)

Владимир: Риторический вопрос. Хорошо, что мы смогли сделать это за них: так называемое «бункеровское» поколение обеспечило нам достойное будущее. Я думаю, что немаловажную роль в этом сыграл и тот факт, что в Бункер попали ученые, инженеры, программисты, биологи, химики, физики и т.д., – в общем, люди полезные для всего общества.

Элен: Вы не забывайте, что во время катаклизма в первую очередь эвакуировали именно таких людей. К сожалению, в катастрофе мы потеряли много хороших специалистов.

Владимир: Но какие-то всё же спаслись.

Элен: Я например.

(Элен смеется.)

Элен: Построить не один, а два города под землей… на первых порах это казалось фантастикой! Не понимаю как, но мы сумели не только восстановить нормальную жизнедеятельность, но и выработать дальнейшую стратегию существования. Я согласна с тем, что нам нужно искать новый дом среди звезд. Будем честны, сейчас наша планета не пригодна для жизни в том смысле, к которому мы привыкли.

Владимир: Элен, я еще раз хотел бы выразить вам благодарность за то, что вы сделали для нашего будущего. О том, как человечество существовало до катаклизма, можно говорить несколько программ. К сожалению, время ограничено. Элен, расскажите о своей работе. Когда вы начали заниматься редактированием генов?

Элен: Ну, скажем так, генная инженерия ведь существовала и до того, как мы начали редактировать гены человека. Мой учитель, Бей Джоу – первый, кто провел такой эксперимент. ДНК ‒ это ведь просто набор информации: специфическое строение вашего тела, болезни, даже склад ума – всё это хранится в определенной последовательности молекул, которые составляют ваш уникальный код. Бей отредактировал гены своей дочери: он сделал ее невосприимчивой к боли. Затем мы отредактировали гены женщины с чрезвычайно пониженным иммунитетом: до самой смерти она никогда и ничем не болела. Мы проводили самые разные эксперименты, когда я познакомилась с Кристианом Бэннетом – биологом, который всерьез занимался изучением вопроса замедления старения. Он работал над созданием «антивозрастной таблетки» и экспериментировал в основном на себе. Мы встретились с ним на конференции, и когда он сообщил, что у него скоро день рождения и ему исполнится 60 лет; я была просто поражена ‒ на вид ему не дашь больше 30! «Генетика», – говорила я. «Биология», ‒ отвечал он. Мы поспорили, кто быстрее сможет найти действенный способ замедления старения. Как вы понимаете, выиграла я. Но Кристиан тоже сделал немалый вклад в изучение замедления процесса старения, ведь именно его таблетки помогают нам сохранять эффект редактирования генов после рождения.

Владимир: А если отменить таблетки, то мы превратимся в пепел?

(Зрители интерактивного зала смеются.)

Элен: Нет конечно. Процесс старения просто продолжится заложенным природой путем.

Владимир: Элен, скажите, после рождения ребенка возможно ли отредактировать гены так, чтобы он всегда оставался молодым?

Элен: К сожалению, у нас пока недостаточно данных…

Только сейчас Таня заметила, что пользователь уснул. Искусственный интеллект был так поглощен считыванием информации, что даже не обратил внимания на переход пользователя в состояние сна.

– Коллеги, наверняка вы уже слышали об инциденте: был украден прототип устройства, разработкой которого занимался Трэвис. Руководство Корпорации инициировало внутреннюю проверку. Вы все будете опрошены.

Кэтрин Стивенс строго посмотрела на сотрудников, собравшихся по ее просьбе в коридоре перед кабинетами, а затем вернулась к себе. Мария занялась работой. На столе лежали детали, которые она вчера забрала у заготовщиков.

В голове возникли образы.

– Таня, а сколько еды в столовой дают заготовщикам?

– Согласно установленным нормативам.

Таня спроецировала данные на линзы пользователя.

– Скудно, – прокомментировала Мария.

– Ресурсы ограничены. Они распределяются среди населения строго с учетом полезности осуществляемой работы. Нормы распределения устанавливаются Научным сообществом.

– Да, но разве они не делают больше работы?

– Физической работы они делают больше, но такая работа не требует навыков, востребованных для общества.

– Почему же роботы не могут выполнять эту работу?

– Могут, – ответил ИИ.

Мария задумалась.

– Что если они захотят приобрести востребованные для общества навыки?

– В образовательном учреждении они получат их бесплатно, – ответила Таня, выведя информацию на линзы пользователя.

– Почему же они не учатся? Разве они не хотят получать больше, чем имеют сейчас?

– Могу только предположить, что они не хотят.

– Хм. Таня, а что случилось с той девушкой?

Таня проанализировала информацию и сообщила:

– Ее перевели в Подземный город. Она числится в списке людей, нуждающихся в работе.

– Таня, а чтоты думаешь об этом?

У искусственного интеллекта отсутствовало, если можно так назвать, свое мнение по каким-либо вопросам, однако программа могла проанализировать данные из различных источников, выбрав наиболее удачные, с точки зрения пользовательской реакции, варианты ответа.

– Мир меняется. Когда определенные профессии перестают существовать, у людей есть два варианта: первый, учиться чему-то новому, второй, не подстраиваться под изменения. Но во втором случае все знания и навыки человека обесцениваются, потому что они не применимы. Человек, выбравший первый путь, зарабатывает и живет в приемлемых для своего физического и морального здоровья условиях. Если человек хочет улучшить состояние своей жизни, то ему необходимо выбрать профессию из тех, что востребованы для общества в конкретный период времени. Очевидно, что заготовщиков устраивает их положение, ведь если бы им это не нравилось, то они бы обучились востребованной профессии и зарабатывали бы как все сотрудники Корпорации.

– Что если они хотят, но интеллектуально не могут выполнять такую работу?

– Что ты имеешь в виду?

– В моей работе главное – точность и «умелые» руки. И я должна быстро всё рассчитывать. Важен и аналитический склад ума, умение абстрагироваться, навыки программирования. И я должна очень много всего помнить, соблюдать почти на интуитивном уровне пропорции веществ и материалов. Думаешь, такие навыки можно приобрести в учебном заведении?

– Особенности работы мозга безусловно имеют значение, но перечисленные навыки вполне возможно приобрести и развить.

– Но если у человека изначально нет предрасположенности к такого рода деятельности?

– Можно использовать редактирование ДНК для улучшения умственных способностей человека.

– Это можно сделать при рождении, но ведь это не обязательно. Кто хочет – тот делает, кто не хочет – нет. Скорее всего, эти люди не проходили такое «редактирование». И что же тогда?

– Мария, ты следующая, – сообщила Ольга, ее коллега, заглянув в лабораторию.

– Сейчас, – ответила она, отложив работу.

Владимир: Кофе?

Президент: Да, спасибо. У меня все в порядке с галстуком? О, мы уже записываем?

Владимир: Да, мистер Президент.

Президент: Хорошо, извините, я немного отвлекся.

Владимир: Расскажите о том, что происходит? Как продвигается работа по строительству ракеты?

Президент: Хорошо, очень хорошо. Мы опережаем график.

Владимир: Все мы знаем, что Луна лишь промежуточный пункт для путешествия на другие планеты. Но все-таки, почему не Марс?

Президент: Марс находится достаточно далеко от нашей планеты и лишь один раз в два года приближается настолько, чтобы существенно сократить затраты на путешествие. И, раз уж на то пошло, Марс ведь не единственная планета, которую мы можем посетить: еще есть Венера, спутник Юпитера – Европа, Энцелад и Титан – спутники Сатурна, но всё должно с чего-то начинаться. Действительно, Марс из всех мест наиболее привлекателен, но мы вынуждены ждать «окна», которое как я говорил, происходит один раз в два года. Освоение Марса пока намного дороже постройки лунной базы как по материальным, так и по трудовым затратам. Этот вопрос не раз поднимался на заседаниях Научного сообщества: было принято решение сначала стать, если хотите, космической расой, привыкшей работать в условиях космоса. Луна близка к Земле, ее ландшафт достаточно хорошо изучен, на ней есть вода. На лунной поверхности есть ценные ресурсы, которые мы можем добывать и использовать при постройке ракет. Луна станет нашим первым домом за пределами родной планеты.

Из сервиса «24/7»

Для допроса сотрудников лаборатории специально освободили один из рабочих кабинетов: убрали практически всё, оставив лишь стол посередине и два стула.

Непривычно темно. За столом сидит мужчина, которого Мария уже неоднократно встречала в коридорах. Он водит руками по столу, не касаясь его: информация «всплывает» на стеклянной поверхности, подсвечиваемая разными цветами. Мужчина одет в строгий костюм, а на левом виске четко просматривается шрам от неудачного встраивания карты памяти – специального чипа, который позволял человеку запоминать гораздо больше информации, чем предусмотрено возможностями мозга. Использование чипа было предпочтительнее, чем редактирование ДНК, так как среди огромного объема сохраняемой информации могла быть и та, которая не нужна человеку в конкретный момент. В конце дня чип можно было вынуть, чем исключался риск развития психологической нестабильности (проще говоря, человек не сходил с ума от переизбытка информации).

– Мария… – произнес он, поднимая голову.

– Можно без фамилии.

Мужчина просканировал ее специальным, идентифицирующим личность, прибором, сделал заметки.

– Меня зовут Дев Ананд. Где вы находились вчера в период с двенадцати до четырнадцати часов? – спросил он.

– Я работала в лаборатории, а затем отправилась на обед. Кэтрин Стивенс может это подтвердить.

– Да, Кэтрин так и сказала. И видео с камер в лаборатории подтверждает, что после разговора с мисс Стивенс вы работали.

«Зачем тогда спрашивает?» – подумала Мария.

– Стандартная процедура.

«Датчик считывания нервных импульсов?»

Но Дев ничего не ответил. Поверхность стола подсветилась синим цветом, и Мария заметила, что разговор записывается.

– Расскажите, что вы думаете по поводу инцидента?

– Я не знаю, что случилось.

– Это понятно, я вас и не обвиняю, потому что точно знаю, где вы находились в момент исчезновения прототипа. Но я хочу услышать предположения, версии, возможно, вы что-то слышали. Или можете просто сказать о том, что думаете.

Мария не привыкла раскрываться, тем более перед незнакомыми людьми. Сара не уставала повторять: делай то, что требуется. Ради будущего.

– Трэвис – хороший коллега, и я знаю, что ускоритель роста растений был очень важен для него, потому что он соревновался с кем-то из другой лаборатории, – рассказала Мария. Она на секунду задумалась: – Мне жаль, что так случилось. Трэвис хотел, чтобы именно его устройство использовали астронавты.

– Что вы знаете об ускорителе роста растений?

– Знаю только то, что мне рассказывал Трэвис: прибор позволяет в рекордный срок вырастить пшеницу, капусту, свеклу, картошку и какие-то другие растения. Это вроде емкости, куда помещается земля. Встроенный компьютер полностью контролирует развитие семени: анализирует возможность максимального ускорения его роста, осуществляет подачу в почву химических веществ… При этом емкость состоит из особого материла, который при взаимодействии с землей делает ее необычайно плодородной и сохраняет ее таковой долгое время.

– Всё?

– Всё.

Мария слегка откинулась на стуле, потому что напряжение в кабинете было невыносимым. Хотя она старалась держать себя в руках, но ее пугало серьезное лицо Дева, а еще больше Мария страшилась неизвестности. Неизвестности намерений.

– Сами вы чем занимаетесь? – через минуту спросил он.

– Я отвечаю за разработку и программирование микросхем, микропроцессоров, которые являются частью третьей ступени ракеты-носителя.

– Ответственная работа, – констатировал Дев.

– Я лишь один из нескольких сотрудников, работающих в данной области.

Экран стола вновь засветился синим цветом.

– Расскажите мне о матери. Она ведь работала здесь до вас.

– Да.

– Что произошло?

Мария начала злиться. Она понимала, что Дев намерено задает такие вопросы, чтобы вывести ее из себя.

– Раз вы знаете, что Сара работала здесь до меня, то наверняка знаете, что с ней случилось.

– Хочу услышать это от вас.

– Она умерла. Кровоизлияние в мозг.

– Почему так случилось?

– Она много работала. Очень много.

– Почему? Сара не спешила домой вечерами?

Боль пронзила сердце, на глаза выступили слезы. Мария приподняла голову, стараясь сохранять спокойствие:

– Сара любила науку. Больше, чем меня. Она верила, что мы должны исследовать космос; сотрудничала со многими людьми, даже с Президентом; разбиралась не только в том, чем я занимаюсь сейчас, но и во многих других вопросах; принимала участие в проектировании и строительстве жилой капсулы для полета на Луну, планетарных вездеходов, роботов и нового поколения искусственного интеллекта; улучшила и автоматизировала сеть водоснабжения Подземного города. А еще она всё свое свободное время посвятила помощи людям, которые не работают в научной сфере, – скамам. Она помогала им, а они даже не вспомнили о ней, когда ее не стало.

Мария вдруг поняла, что всё это время смотрит куда-то в пустоту, а говорит о Саре не Деву, а словно стараясь убедить саму себя в чем-то.

– Ясно, – задумчиво произнес Дев, – что ж…

Ананд провел рукой над столом: подцветка полностью исчезла, запись прекращена.

– Извините, что я задел столь деликатные темы. Это моя работа, поймите. Конечно, все сведения, что вы мне сообщили, конфиденциальны. Если бы вы сказали, что не хотите об этом говорить, я бы не настаивал.

Мария поняла, что рассказала о том, о чем не следовало. Горечь, связанная с матерью, просто выплеснулась наружу.

Она вернулась в лабораторию к прерванной работе.

– Как всё прошло? – поинтересовалась Ольга.

– Нормально. Задал пару вопросов о том, что я делала в момент исчезновения устройства.

– Ясно. Странно, что до сих пор не нашли виновного, ты не находишь? Ведь лаборатория утыкана камерами, они везде.

– Видео с камер можно стереть или отредактировать.

– Но кому это надо?

– Может кого-то гложут амбиции. Все мы хотим оказаться в числе тех, кто принимал участие в колонизации Луны.

– Я переживаю за свое устройство – синтезатор еды…

Мария отвлеклась от работы и внимательно посмотрела на Ольгу:

– То есть у тебя получилось? Ты сделала устройство, которое может создавать любую еду?

– Ну пока что не любую, а с определенным набором химических элементов. Я пока заложила в программу некоторое их количество на два – три продукта.

– Это здорово! Мы можем не переживать за обеспечение астронавтов едой, – порадовалась Мария.

– Только представь: пицца при нажатии кнопки «распечатывается» на тарелке, как модель на 3D-принтере! – восторженно воскликнула Ольга.

В ее глазах вспыхнул огонек.

Искусственный интеллект не может делать то, на что пользователь не давал прямого разрешения. Но Таня была необычным ИИ. Сара значительно усовершенствовала работу стандартного ИИ-помощника: Таня могла без предварительного разрешения читать, смотреть, анализировать, искать, сравнивать информацию на благо пользователя. И она могла «интересоваться» чем-то, что, по ее мнению, в будущем может влиять на пользователя. Так, Таня заключила, что ради защиты пользователя она может проанализировать данные с камеры наблюдения для того, чтобы понять, кто украл устройство Трэвиса.

Корпус установленной в лаборатории Трэвиса камеры перемещался из стороны в сторону на несколько сантиметров: когда угол обзора в очередной раз сместился, а затем вернулся в исходное положение, устройства, лежавшего ранее на подставке под защитным стеклом, уже не было. Но скорость движения камеры чрезвычайно велика, а учитывая, что перед уходом ученый действительно закрыл прототип защитным стеклом с паролем, забрать устройство за считаные секунды казалось совершенно невероятным. Таня начала просматривать общедоступный список действующих сотрудников и сравнивать его с данными о их местоположении на момент исчезновения устройства: никто из них не заходил в лабораторию.

Когда Таня начала анализировать биографии сотрудников лаборатории, одновременно обеспечивая управление электрокаром, Мария произнесла: