Равиль Таминдаров
Дырка Мира

Дырка мира

––1–

Роман очнулся от грохота и жуткой смеси ароматов протухшего мяса, аммиака и горюче-смазочных материалов. Сказать, что болела голова – ничего не сказать. Вспомните зубную боль, не к ночи будь помянута, и представьте, что она разливается по всему телу. Это примерно то, что ощущал Роман.

Сколько раз зарекался Роман не пить с незнакомыми людьми. Но привычка пить только в компании порой приводила к неприятным последствиям. Вот и теперь. Всё начиналось как обычно. Сидел в кафе с кружкой пива и двумя пустыми стопками, с тоской поглядывая по сторонам в поисках собу… собеседника. В кармане давно уж грелась "чекушка¹". Мимо проходил парень. Остановился у стола Романа. Постоял немного и присел. Роман молча подвинул ему стопку, достал "малыша¹" налил ему и себе. Молча чокнулись, выпили.

– Жди, – коротко бросил незнакомец, встал и вышел. Роман с тоской окинул взглядом "накрытый" стол. Парень появился минут через десять. Поставил на стол бутылку дорогой финской водки.

Дальше Роман помнил только начало процесса дегустации крепкого напитка. А потом он очнулся от грохота и жуткой этой самой… Он лежал на брошенном, на грубый деревянный пол продавленном старом матрасе, источающим тошнотворный запах жизнедеятельности живых организмов, под крышей не то сарая, не то барака. Деревянные стены барака дрожали от грохота работающего двигателя.

– Гадство, – прохрипел Роман, отрываясь от тошнотворного матраса. Он, приложив немало усилий, всё-таки поднялся на ноги. Постоял, покачиваясь и соображая, где он и что произошло.

Кафе. Парень. Водка… Всё. Дальше – провал. И куда же занесла его нелёгкая в этот раз? Несмолкаемый грохот не давал сосредоточиться на ускользающей нити рассуждений. Роман увидел дощатую дверь, по всей видимости, отделяющую его от внешнего мира. Он походкой бывалого моряка, сошедшего после долгого плаванья на землю, направился к ней. В открытую дверь в помещение хлынул свежий воздух, сдобренный хорошей порцией выхлопных газов и соснового леса. Роману открылся вид, сюрреалистичность которого поразила его скрюченное похмельем сознание.

Посреди довольно просторной поляны, вокруг которой расположились пара больших деревянных домов, несколько длинных бараков, похожих на тот, в котором находился Роман, стоял вертолёт. На борту синела надпись "Аэрофлот". Красные буквы МИ-8 ярко выделялись на синей полосе. Это его двигатели грохотали, вращая свои винты. Ветер, поднятый готовым к взлёту вертолётом, гонял по воздуху пыль и различный мусор. Вокруг винтокрылой машины стояла охрана, трое вооружённых карабинами мужчин в странных кожаных куртках, явно пошитыми не в ателье. У каждого на поясе висело холодное оружие – либо мачете, либо кинжал. У одного охранника из-за пояса выглядывала катана.

Сам вертолёт представлял удивительное зрелище. Во многих местах видавший видов корпуса из-под облупившейся краски проглядывал металл бортов, покрытых местами пятнами ржавчины. Два иллюминатора были заделаны листами железа, некогда закрашенных белой краской.

Из самого большого дома вышли двое. Один, молодой с виду парень без рубашки, нёс в руке небольшой металлический чемоданчик. Другой – в форме лётчика гражданской авиации. Оба подошли к вертолёту. Полураздетый парень приветственно махнул сидящему в кабине второму лётчику и отдал чемоданчик своему спутнику. Пожали друг другу руки, и лётчик скрылся внутри вертолёта, подняв за собой дверь-трап. Вертолёт натужено взревел, приподняв хвост, и в таком наклонённом состоянии винтами вперёд, оторвался от земли и вначале вроде неохотно, а потом все ускоряясь, поднялся выше. И уже через минуту откуда-то из-за верхней кромки леса раздавался затихающий рокот его двигателей. Парень смотрел им вслед, пока звук улетающего вертолёта не затих вдалеке.

Наступила тишина. Полуобнажённый парень повернулся к Роману. Романа поразил контраст. Молодая фигура и взгляд старика. Он мазнул по Роману взглядом своих бледных водянистых глаз и, не задерживаясь, направился за дом.

Роман постоял посреди опустевшей поляны и, покачиваясь, направился вслед за парнем. Дорогу ему преградили трое охранников.

– Тебе сюда нельзя, – прохрипел одни из них тот, который был с катаной за поясом.

– А куда можно?

– В бараки. Там тебе всё расскажут.

– Мужики, а где это я?

– Где нада. Иди в барак. Там тебе всё расскажут.

– А вот этот парень без рубашки. Он кто?

– Старший. Бес.

– Бес? Интересно. Я бы с ним поговорил.

– Не дорос ещё.

– А…

– Всё. Хватит вопросов. Иди в бараки. Иначе мы тебя туда докатим.

– А-а… Бить будете? Всё, всё, ухожу. Я вон в тот барак пойду, – Роман махнул на барак, стоявший первым у дома беса, и головой указал на барак, из которого вышел.

– Там мне не понравилось.

Охранник молча приподнял брови. Роман развернулся и, покачиваясь, направился к выбранному бараку.

-– 2 –

Барак представлял собой длинный сарай с установленными двухэтажными нарами вдоль стен, без окон. И отличался от того, в котором проснулся Роман, лишь тем, что здесь было чисто и достаточно свежо. Длинный стол посреди помещения, да лавки вдоль стола, не считая печки, были единственными представителями мебели. Печка же требовала отдельного описания. Она стояла напротив двери. Белая каменная печь из русской сказки. Чувствовалось, что тот, кто её строил, был человеком весёлым, знал и любил своё дело.

За столом сидели трое мужчин, одетых одинаково в брезентовые плащи поверх свитеров.

– О, чудо явилось! – проговорил один из них, владелец шикарной чёрной бороды, когда Роман зашёл барак.

– В смысле?– вскинулся Роман.

– Ну как не было, не было и вот, опять. Ты кто?

– Роман.

– Просто Роман? Или ещё что-то?

– Просто Роман. А чё ещё то?

– В хату зашёл. Ни тебе здрасте, ни тебе представится, – проворчал другой мужчина, главным украшением которого был довольно больших размеров нос, – Ты откуда такой нарисовался?

– Это, похоже, Федькин крестник, – подал голос третий.

– А, понятно. – Протянул бородатый, – Ну, вы тут развлекайтесь. Объясните, что и как. Чо я вас учу, вы и сами всё знаете. Завтра за грибами идти. Мне каждые руки нужны.

– А, ты, – обратился он к Роману, – внимательно слушай этих дяденек, глядишь – встретишь утренний рассвет.

– В смысле? – Роман встрепенулся, пытаясь принять гордый и независимый вид.

– Уши обвисли. Я пошёл.

Мужчина встал из-за стола, достал из кармана кепку и, не одевая её, вышел на улицу.

– Проходи, мил человек, – указал на место перед собой за столом третий мужчина. – Знакомиться будем. Меня Константин Сергеевичем раньше звали. Теперь Святошей погоняют. И ты так меня зови. А ты, стало быть?

– Роман. Снегирёв. – Роман с облегчением присел на лавку за столом.

– Понятно, – Святоша успокаивающе улыбнулся. – Вот этого милого человека здесь все знают, как Грека.

– Почему? – Вырвался вопрос у Романа?

– Что почему?

– Ну, Грек, почему?

Тот, кого назвали Греком, громко засопел и сжал кулаки.

– Погоди, Грек, не кипишуй². Видишь, человек ещё от Федькиного пойла не отошёл. Сам понимаешь.

–Ладно. Пройду я. – Грек встал, зыркнул на Романа и отошёл вглубь барака.

– А ты, мил человек, Роман, прежде чем вопрос задать, подумай, надо ли тебе это?

– А чё такого? Чё, и спросить нельзя? Он вроде на грека не похож.

– Иногда за неправильно или не вовремя заданный вопрос можно здоровье малость попортить. Имей это ввиду. А ты бывал в Греции?

– Нет.

– Так как ты можешь судить о внешности человека? Похож или не похож. Ну да ладно. Грек по национальности не грек. И не грузин, невзирая на его нос. О-о, успокойся Сирано. Это же шутка. Вбей себе в мозг, что с этим человеком лучше дружить, чем враждовать. И поверь мне, может так случится, что он спасёт тебе жизнь. Как уж многим из здесь живущих. Главное про нос его не шути… Всё, всё не буду больше. – Святоша успокаивающе поднял руки на движение Грека.

– Тот серьёзный мужчина, что вышел первым – это Бугор. Просто Бугор. Его так все и зовут. Человек суровый, но справедливый. Старший – «грибовик». Не путай с грибником. Обидится. Потом поймёшь почему. Обращаются у нас друг к другу на "ты". На вы тоже можно. Некоторые поначалу выкали. Потом ничего, пообтёрлись. Также можно обращаться друг к другу: брат, братэлло, бро, чувак. На чувырло могут и обидеться. Некоторые практикуют и товарищ, и мистер. Господ здесь нет. Господин звучит как оскорбление.

– Константин…

– Святоша.

– Хорошо, Святоша. У меня хоть и пухнет голова от жуткого похмелья, – Роман встряхнул головой. – Ответь мне на один вопрос. Где я? И как бы подлечится…

– Это уже два вопроса. Но со вторым вопросом мы сейчас решим.

Святоша встал из-за стола и подошёл к печке. Вернулся и поставил перед Романом кружку.

– Пей.

–Это что, пиво?

– Не совсем. Это нектар. Сам варю. Выпей. Тебе это надо.

Роман взял кружку и понюхал её содержимое.

– Фу…

– Не нюхай. Пей.

Роман пригубил из кружки и, сдерживая не благозвучные позывы, выпил кружку до дна.

– Ну, вот и славно. Сейчас полегчает. А теперь слушай дальше. Я отвечу на твой вопрос. Вся эта территория некогда называлась Стационарный пункт метеорологических наблюдений, номер такой-то. Примерно года три назад облюбовала это место некая аномалия, именуемая для простоты Туманом. Именно так, с большой буквы. Туман. Хотя это и не туман вовсе, но очень на него похож. Толком про него ничего не известно. Бес своими приборами измерил всё, что только можно измерить. Всё про него знает. Объяснить не может. И вот под сенью этого Тумана и зародилась наша зона, не зона, но замкнутое пространство, которая огородилась от внешнего мира непроницаемой невидимой стенкой, точные границы которой так до сих пор и не определены.

Конечно, зоне этой пытались дань имя. Человек же не может не дать наименование тому, с чем сталкивается. Ну, опуская все возможные вариации, остановимся на одном её наименовании. Дырка Мира. Почему? А как иначе? Дыра. Свищ. Дырка – она и есть дырка. Во всех её смыслах.

– А теперь о самом главном. Правила, которые ты должен запомнить. Это в первую очередь нужно тебе, чтобы пережить первую ночь, да и последующие тоже. Поэтому сиди и слушай.

– Первое. Сбежать отсюда нельзя. Не потому, что охрана крутая. Просто некуда. Из лагеря ты можешь идти куда хочешь, но сбежать не сможешь. Или сгинешь в глухой тайге, или угодишь в Туман. Здесь нет пути во внешний мир. Раньше был. Теперь закрыт. Его ищут. Пока безрезультатно. Единственный путь убраться из нашей ойкумены – это вертолёт, на котором тебя сюда и доставили. По-другому никак.

– Второе. Туман. Это не просто холодный пар над тёплою землёй. Хотя и такой тут бывает часто. Но я говорю о Тумане, о смертельной и опасной аномалии. Это и альфа и омега этого проклятого места. Когда опускается Туман, очень желательно находится внутри помещения, да у печки или костра. Он не проникает через стены и боится открытого огня. Поэтому в бараках по ночам всегда наготове факелы, а у входа разжигается костёр.

–Третье. Есть два вида Тумана. Спокойный, который каждую ночь опускается на лагерь и выплеск.

–Так вот, если Туман спокоен, то достаточно факела, костра, стен. Правда, он тоже вызывает беспокойство, панический страх, ну и прочие неприятные ощущения. Это не смертельно. Тем не менее, находится в нём долгое время, не рекомендуется. Туман опускается по ночам. Вернее, наползает из леса. Некоторые смельчаки даже могут ходить в этом тумане. Другое дело – выплеск. Это сконцентрированная субстанция жёсткого смертельного облака, способного убивать всё живое и материализовать призраков. Кое-кто их глюками кличет. Это не глюки, не галлюцинация, не сон. Это смертельно опасные порождения Тумана. Туманники. Обычно они принимают искажённый, карикатурный вид живых существ, псы, лошади, люди. Среди туманных порождений есть один зловредный тип. Его у нас кличут Большой Боб. Так вот, встреча с этими бестиями без огня, без оружия, вне стен бараков практически всегда заканчивается смертью человека. Их можно остановить. Холодным оружием, дубинкой, мечом. Кувалдой, в конце концов. Так что рекомендую обзавестись чем-то подобным. Пули их не берут.

– Мы немного научились определять время выплесков. Ближайший выплеск ожидается в следующую ночь. Так что у тебя немного есть времени кое-чему научиться.

Святоша сочувственно посмотрел на Романа.

– Тебе повезло, что есть кому рассказать о жизни в лагере. Кстати, теперь эта поляна называется Лагерь Беса. Бес – это хозяин всей нашей базы. Ты его узнаешь. Он всегда ходит без рубашки.

– Я его видел сегодня. Он провожал вертолёт.

– Ну и славно. К нему не суйся. Тебя пока не пустят. Охрана. Но если он захочет, то с тобой пообщается.

– Это, конечно, всё интересно, – Прервал рассказ Святоши Роман. – Бесы, Туманы. Бредятина полнейшая. Я-то тут причём? Меня-то за что? Я что, в лапах какой-то мафии? Или как называется ваша банда? Я – раб? Я человек! Меня, между прочим, будут искать. Меня там работа ждёт…

– Забудь, – раздался голос за спиной Романа. Он обернулся и увидел вернувшегося Грека.

– Что забыть?

– Всё. Всё, что было до этого дня. Забудь.

– В смысле?

– В прямом. Чем быстрее ты забудешь прошлое и примешь настоящее, тем проще тебе будет выжить здесь. Теперь твоя основная задача – выживать. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Это теперь твоя жизнь. И чем быстрее ты подотрёшь сопли и возьмёшься за дело, тем больше шансов выжить.

– Грек. Ну, зачем ты так? – начал с досадой говорить Святоша.

– Так. И только так. Это полезней всех твоих разговоров.

– Вы, я смотрю, совсем охренели? – Вскочил Роман.

– Сядь! – остановился Грек и сделал шаг к Роману. – Ты, фраерок³, влип по полной, как последний лошара⁴. И теперь твоя жизнь ничего не стоит. Если не спрячешь свой гонор, тебя и без Тумана на лохмотья распустят. Здесь собрался народ лихой. Здесь живут по понятиям, которые надо соблюдать. Лучше послушай, чего тебе умный человек говорит. А нет, так вали в свой чмошный⁵ барак и не отсвечивай.

Грек резко развернулся и сердито затопал вглубь барака.

– Успокоился? – подал голос Святоша, с усмешкой разглядывая Романа. – Поначалу многие кричат, возмущаются, значимость свою повышают. А потом приходит смирение и понимание, что жить им в этом социуме и подчинятся принятым правилам.

–Ты, мил человек, слушай и внимай. – Продолжил Святоша. – С людьми постарайся не конфликтовать. Народ здесь разный. Есть и те, кто, накуролесив на Большой Земле, находили в долине убежище. Находились и такие, которые пытались установить свои понятия. Не получилось. Они просто исчезали. Сгинули. Ни Бес с лётчиками, ни старшие бунта не допустят.

– Ты, мил человек, не сердись на Грека. Он, в общем-то, всё правильно сказал. Грубовато, конечно, но правильно.

Роман присел на скамейку.

– Вот и ладно. Вижу, нектар заработал. Похмелье отступило. Приходишь в себя. Готов слушать дальше? – И не дожидаясь ответа, Святоша продолжил.

– Если тебя вдруг застигнет выплеск в лагере, а ты не успеваешь дойти до своего барак, можешь зайти в любое помещение и там переждать. Не прогонят. Даже из дома Беса. На удобства в этом случае не рассчитывай. Хоть на полу, но не под Туманом. Запомни самое главное. На улице, в тумане твой самый лучший друг – это огонь. Чем больше огня, тем лучше.

– Вот ещё о чём хотел сказать. Деньги. У людей они имеются. Их никто не забирает. Но, как видишь, магазинов и ресторанов в округе не наблюдается. Тратить их некуда. Даже на подкуп президента не понадобятся. Конечно, у кого есть деньги, то через бригадиров заказывают себе что-либо. И по возможности им доставляют. Цена, конечно, соответствующая. Деньги нужны на Большой Земле. Здесь же ценятся еда, оружие, взаимовыручка и дисциплина. Личные вещи можешь оставить в тумбочке у своей кровати. Никто не тронет. За этим следят строго.

– Иногда охотники приносят дичь. Тогда праздник. Мясо можно отведать. Правда, в последнее время с добычей всё тяжелее. Нету зверя в округе.

– У нас тут без дела не сидят. Все при делах. Все распределены по бригадам. В каждой бригаде есть старшие бригадиры. Есть охотники, следопыты, сборщики. У каждой группы свои задачи. Разведка там, поиск новых путей, ну и так далее. Есть сборщики "грибовики". Они располагаются от нас в третьем и четвёртом бараках. После нашего разговора туда и направишься. Это будет твоя бригада. Основная задача сборщиков – собирать дрова и "грибы". Тебе всё покажут, что такое "гриб" и как его собирать. Еду, сухпай получают раз неделю. Хлеб, крупы, макароны. Да, еда и место в бараке положена только работающим. У нас свободная страна, хочешь работай, хочешь иди в … Туман.

– Со временем ты можешь поменять бригаду, выбрать для проживания любой барак, кроме этого. Здесь новичкам места нет.

– Вот такие вот правила. Об остальном сам узнаешь, когда переживёшь и первую ночь, и первый выплеск.

––3–

Роман вышел из барака Бугров, как назвал про себя помещение, где прошла краткая лекция о том, как жить дальше. Он шёл по центральной улице поляны, а как ещё называть пространство между двумя рядами строений, про себя отмечая, что где расположено. О, колодец. Там разводят костры. Много костров. Обратил внимание, что почти у каждого костра стояли деревянные, до полутора метров высотой и не менее метра шириной, шиты с подпоркой сзади. Охранников Беса видно не было. Стоял тёплый безветренный августовский день. Вдоль стен строений зеленели небольшие кусты. Хотя ещё вчера, когда он заходил в кафе, на улице вступал в свои права ноябрь.

– Правила, – бурчал Роман себе под нос, – Это нельзя. То нельзя. Здесь не дорос. Это ты узнаешь потом. Когда-потом-то? Говорил-говорил. А чего сказал? Туману напустил. Но всё-таки что делать то? Надо осмотреться. И бежать! Куда? Или не бежать? Ладно, осмотримся и решим. Как там сказа Грек? Забудь. И прими всё как есть. Ну, ну…

Вот и третий барак.

– День добрый. – Роман зашёл в открытые двери, вынужденно наклонив голову, чтобы не стукнутся об верхнюю перекладину.

– Заходи, коль не шутишь. – Раздался голос из полумрака помещения.

– Мне сказали, что здесь можно разместится.

– А кто сказал-то?

– Святоша.

– Ну, раз сам Святоша сказал, заходи.

Из полумрака вышел средних лет бородатый мужчина, одетый в какую-то спецовку, с уже затёртыми шевронами и надписями.

– Давай знакомится. Лопата, – протянул руку встречающий.

– Роман. – Роман крепко сжал ладонь собеседника.

– А погоняло?

– В смысле:

– Ну, кличка, псевдоним. Погоняло, в общем. Как к тебе обращаться то?

– Нету.

– Ну, нету и нету. Появится. Не волнуйся.

– А где я могу расположиться?

– Иди дальше вглубь. Увидишь свободные нары, кинь на них своё барахлишко и подходи, пообщаемся.

Этот барак ничем не отличался от своего собрата, где его знакомили правилам жизни в лагере Беса. Только вместо русской расписной печки стояла железная буржуйка⁶. Он нашёл свободные нары и скинул на них свою кожаную куртку, оставшись в олимпийке, и вернулся к новому знакомому.

– А свезло тебе, братан, что тебя сам Святоша окрестил. Небось, всё разжевал и в голову по полочкам уложил.

– Чем свезло то, а? Туману напустил больше, чем про него говорил. Правила… Это нельзя, туда не ходи. А чего можно то? Можно только неба кусок, можно только сны?

– Ишь ты. Семёныча знаешь! Молодца. Многие молодые уже забывать стали, что был такой великий поэт и певец. Ладно. Ты всё, что тебе сказали – запоминай. Это не просто правила. Это как устав, писанный кровью. Каждая строчка – чья-то смерть. И от того как ты всё запомнил и выполняешь, зависит твоя жизнь. А иногда и тех, кто рядом с тобой находится. Вот мы счас чайку организуем, и потолкуем, чему тебя Святоша просветил.

– Это всё хорошо. Ты скажи, как здесь с коммуникацией? "Инет⁷" есть, телефон? А то давненько "телегу"⁶ не юзал⁶. Да и в "инсте"⁶ по шариться можно было бы.

– Ну, с телегой-то всё просто. Вон за бараками стоит одна. Юзай, сколько хочешь. Вот запрягать некого. Если только может, сам, так сказать.

– В смысле?

– В прямом. Телега там старая стоит. Ха-ха. Ты считаешь, мы тут всё тёмные и не образованные. Не знаем "Телегу" и "Инсту"⁶. Представляешь, нам даже "Гугля"⁶ с "Тик-током"⁶ знакома. Но есть одна маленькая загвоздка. Туман.

–Туман – это такая подленькая субстанция, которая норовит всякие пакости человеку устроить. Вот, например, уснул человек у костра. А костерок-то того и погас ночью. А тут Туман. А призраки-то на спящих почему-то не нападают. Не знаю почему. Врать не буду. Святоша, может и знает, но с ним эту тему лучше не начинать. Умрёшь от занудной лекции. А вот по утру-то человечек может не проснуться, а может и встать, как ни в чём не бывало. Правда, таких маловато будет. Два-три человека всего. Но как говорится, шанс есть. А кто не проснулся, ну, тот, значит, и не жилец. И пополнится наша последняя обитель новыми постояльцами. Вот там, за бараками. Лес не лес, а на приличный парк крестов наберётся. Да там не только кресты. Обитель-то общая, на всякую ушедшую душу человечью место находится.

Так вот, за туман и сущность его сказать хочу. Она, сущность эта, уж очень любит электронику всякую. Гаджеты новомодные, "пиндоской⁸" ли, китайской ли или ещё какой "гейропейской⁹" сборки, ей по барабану. Минута, другая, и всё. "Кирпич¹⁰" готов. И батарейки всякие всё в сплошной монолит превращается. Ты думаешь, почему здесь никто этим не пользуется. Всё туман. Вон только у Беса в доме его радиостанция, да его приборы в скворечниках и работают. Наверное, потому, что до появления тумана здесь были. Поэтому-то и фонари керосиновые у нас и факелы везде. А бензогенератор на пару часов заведут, "лампочки Ильича¹¹" перед сном посветят – вот и вся цивилизация. А всё Туман наш. Ладно, пошли чай пить.

–– 4 –

Роман ушёл к нарам, которые теперь ему придётся называть своими. Голова пухла от полученной информации и остатков жёсткого похмелья. Он не стал дожидаться, когда прибудут бригады из леса, забрался на нары и, уткнувшись в свою куртку, вырубился тяжёлым полу бредовым сном. Он не слышал, как возвращались остальные жильцы барака. Не слышал их разговоров. Не отреагировал и на внезапно возникшую среди ночи тревогу и суету, когда на улице появился туман. Он с трудом проснулся от того, что кто-то достаточно грубо теребил его за плечо.

– Ну, ты и дрыхнуть. Вставай, "душара¹²".

Роман с трудом открыл глаза и увидел перед собой бородатого и лохматого мужика.

– Ты кто? – с трудом выговорил Роман, ещё не соображая, где он находится.

– Ха-ха! Я теперь тебе и папа, и мама, и всё остальное в одном флаконе.

– Где я? – приподнялся Роман, на нарах.

– Так. Хватит лирики. Тебе на всё про всё полчаса.

Бородатый развернулся и ушёл. Роман присел на нарах, начиная припоминать, что вчерашний бред, который и не бред вовсе, и не сон, был. Есть над чем задуматься. Правда, долго размышлять не пришлось. Естественные позывы организма заставили его двигаться. Он вскочил и пошёл к выходу. На улице стоял утренний полусумрак, но, тем не менее, сообразил, где находится заведение, куда, как говорят, и сам король пешком ходил. Вернувшись, остановился у сидящего у входа Лопату.

– Лопата?

– А, привет. Как спалось.

– И тебе, – Роман махнул рукой. – Спалось? Не помню. Как в омут окунулся.

– Бывает. Особенно по-первости.

– Слушай, Лопата, а где здесь можно перекусить? Да и кофе бы не помешал.

– А с этим все просто. Если есть у тебя кофе, завари и пей. Нет, вот во дворе колодец, набирай воды и пей. Хоть в сыром, хоть в жареном виде.

– Шутка юмора, понимаю. И где можно разжиться, из чего пить и что заварить?

– Да ты же вчера ничего не получил. Отрубился. Новичкам на первое время положена кружка, ложка и полбулки хлеба на день. Да и то, если он будет работать. Где посуда стоит, ты знаешь. Выбирай любую, будет твоя. А хлеб тебе «бугор» передаст.

– Только хлеб?

– Ну, там ещё положена банка тушёнки и чай в пакетиках.

– И где этот «бугор»?

– Так он тебя разбудить должен был.

– Этот лохмато-бородатый, Милашка?

– Милашка? Хо-хо. Так Бугра ещё никто не называл. Ладно, сегодня, так и быть, я угощаю. Пошли. Бугор не любит, когда опаздывают.

––5–

Роман шёл по лесу со своими новыми товарищами. Он ещё не совсем понимал, что от него требуется. Грибы. Какие ещё грибы? То, что ему описали как грибы, далеко не соответствовало его представлению о грибах.

Все шли по лесу цепочкой в зоне видимости друг друга. Вроде лес как лес. Смешанный лес, коих много на просторах Сибири. В середине цепи шёл «бугор». Или бригадир. Старшой, в общем. У него на поясе висело мачете. И это не было бутафорской железкой.

Почти у все были в руках ножи. У каждого через плечо перекинута холщовая сумка из мешковины на лямке. По идее, в эти сумки надо было складывать грибы.

Роман шёл по лесу, рассеянно разгребая палкой траву в поисках грибов. Тьфу ты. Нормальных грибов здесь уже давно нет. Попадаются, спору нет. Но очень редко. И не Роману. Ему с грибами и в прошлой его жизни никогда не везло. Не видел он их, как говорится, в упор. Он мог пройтись по лесу и вернуться с пустой корзинкой, а идущие следом грибники радовались небывалому урожаю.

Внезапно перед Романом возникла огромная сетка паутины. Роман в испуге отшатнулся и, споткнувшись о свою же палку, упал на землю.

– Фу, чёрт! – выругался Роман, выплёвывая траву и листья, – Везёт, так везёт. А это что такое?

Его взгляд привлёк странный валун. Под деревом расплывшимся сугробом лежало нечто серо-серебристого цвета с черными вкраплениями. Странный камень. "Гриб"? Или нет? Увидишь, говорили ему, поймёшь. Увидел. Не понял. Это то или не то?

Роман поднялся с земли, стряхнул с себя прилипшие листья и траву, оглянулся в поисках того, у кого можно спросить.

– Эй, братан! – окликнул появившегося между деревьев мужчину. – Я тут кое-что нашёл…

– Чего орёшь? – остановился мужчина. – Чего нашёл-то?

– Да не знаю, как это назвать.

– Не знает он, – мужчина направился к Роману. – Наберут по объяв… Ох! Ну… нифига себе.

Мужчина оторопело замер, перед валуном.

– Это что? Это то, что нужно?

– Не то слово. Это просто…

– Так это гриб?

– Это не "гриб". Это король "грибов"! Это месячная норма сбора всей бригады. Пойду «бугра» приведу.

Мужчина с трудом оторвал взгляд от найденного Романом валуна и убежал в поисках старшого.

День клонился к вечеру. Роман шёл по лесу, внимательно всматриваясь в траву. Незаметно для себя он заразился азартом и увлёкся поиском вожделенного "гриба". Теперь он знает, что искать. Но фортуна больше не улыбалась ему. Валун, найденный им, приятно оттягивал котомку Романа.

Небольшой, размером с голову человека камень, или как назвать то, из чего он создан, весил порядка пяти кг. По местным меркам – гигант. Самый большой гриб, найденный в этой бригаде, не превышал пяти-семи сантиметров в диаметре. И считалось большим успехом найти два и тем более три "гриба". Так что Роману было чем гордиться.

– Выплеск! Туман! – прервал поиски Романа истошный крик одного из членов его бригады.

Рядом с Романом как из-под земли появился Бугор.

– Все ко мне! – Закричал он своим хриплым голосом. – Готовь факелы. Эй, как там тебя, везунчик бери факел. Есть чем разжечь? Хорошо. И береги добычу.

Уже через пару минут вокруг Романа собрались все члены бригады. У каждого за спиной было по два факела. У всех, кроме Романа. Он не успел ничем разжиться перед походом, кроме палки, которую подобрал уже в лесу, и вручённой ему в бараке самодельной, сделанной из мешковины котомки, где сейчас лежала ценная добыча.

– Строим круг. Разжечь факелы. Оружие к бою! – командовал старшой, – Везунчик, в центр. Твоя задача не мешать остальным.

– До лагеря около километра. Будем перемещаться медленным шагом. Круг не размыкать. Зря факелом не махать. Если факел потерял, достать второй. Стоящие рядом прикрывают друг друга.

Бригада встала в круг, зажгли факелы и медленным шагом двинулись к лагерю. Бугор показывал направление движения. Роман вертел головой, пытаясь увидеть тот самый туман, который так напугал всех членов бригады. Метрах в двадцати между деревьями он увидел клубящие облака тумана. Глядя на эти завихрения, Роман не мог отрешиться от чувства, что что-то в нём было не так, что-то неестественное. Что-то цепляло глаз, но это что-то он не мог уловить. Вроде туман как туман. Но что-то в нем было такое, что напрягало все чувства. И двигался он как-то неестественно быстро. Не прошло и пяти минут, как туман накрыл людей.

– Внимание! – Выкрикнул Бугор. – Круг не размыкать. Держись локтя товарища. Двигаемся по счёту. Шаг. Шаг.

Люди выстроились в круг, прижимаясь друг другу, выставив перед собой горящие факелы, шаг за шагом медленно двигались, куда указывал Бугор.

– Туманники! – Выкрикнул один из сборщиков.

– Держать круг! Шаг! Шаг. Вы знаете, что делать! Шаг.

Бригадир шёл рядом с Романом, держа горящий факел в одной руке, в другой сжимая мачете.

– Везунчик, оружие есть? Ясно. Шаг. Увидишь призрака. Шаг. Тыкай в него горящим факелом. Шаг. Понял? Шаг. Главное, не дай себя сбить с ног! Шаг!

Внезапно Роман увидел, как из тумана материализовалась крупная фигура мужчины шарообразной формы раза в два выше и шире обычного человека.

– Боб! – Выкрикнул Бугор. – Стой! Сомкнутся.

Призрак, которого «бугор» назвал Бобом, стремительно набросился на замерших и ощетинившихся оружием и факелами людей. Огонь факелов, дружно выставленные в его сторону, заставил свернуть призрака с линии атаки.

– Вперёд. Марш. Шаг. Шаг.

Бугор не терял ни секунды появившегося времени и шаг за шагом вёл свою бригаду прочь из Тумана. Впереди лежал долгий путь. Тысяча с небольшим шагов. И пройти их можно только вместе.

Отбежавший было призрак Боб, вновь набросился на людей. За ним развивались лохмотья его одежды. Он открыл рот, и раздался высокий скрипящий звук.

– Стой! Сесть! – скомандовал Бугор. И дёрнул за куртку Романа, который не удержался и упал на колени. – Боб атакует жёстко. Надо выстоять.

– А что будет, если он прорвётся!

– Ничего, – процедил сквозь зубы Бугор, – Совсем ничего не будет. Даже мокрого места. Не дай погаснуть факелу!

Боб, подобно большому снежному сугробу, врезался в строй людей. Но опять напоровшись на обжигающий огонь факелов и жалящие уколы холодного оружия, с жалобным воем отскочил назад и скрылся в тумане.

– Встать! Вперёд! Шаг. Шаг!

Люди медленно двигались в нужном направлении. Последняя атака Боба не прошла бесследно. Один человек опустил факел и начал замедлять движение.

– Трёхсотого ¹³ в середину. Держи его, Везунчик. Ему сейчас малость хреновасто. Сомкнуть круг. Шаг. Шаг.

Минут пять продолжали движение сомкнутым кругом. Раненый начал приходить в себя и схватился за руку.

– Больно? Спросил его Роман, придерживая за плечи одной рукой. В другой он продолжал держать горящий факел.

– Жжёт. Горит. – С трудом проговорил раненый. – Зажги мой факел. Дай в руку.

– Сейчас.

Роман, не выпуская своего факела, отпустил раннего и, выхватив из-за его спины факел, поджёг от своего.

– Держи. Не уронишь?

– Справлюсь. Ты это, не дай мне упасть.

– Лады.

– Шаг. Шаг. Держись, браты. Прорвёмся, – хрипел бригадир.

– Боб! Держись, – выкрикнул один мужчин.

– Псы! – Выкрикнул другой.

– Стой!!! – скомандовал старший. – Черт! Плотнее сомкнуть строй! Зажечь вторые факелы!

На людей нёсся призрак Боб, а рядом бежали туманные фигуры, напоминающие собак. Они полукольцом окружили туманного гиганта и не отставали от него. В этой картине не хватало захлёбывающегося собачьего лая. Туманные псы же бежали молча. Страшные оскалы морд ощетинились длинными острыми клыками. Собачья голова с прижатыми ушами возвышались над бугристыми телами. Но при этом ног не было. Они неслись над землёй на темных облаках вместо ног. Боб распустил свои лохмотья и включил истошный вопль. Псы разошлись веером и накинулись на людей с трёх сторон.

– Держись! Бей!

Один из псов пробив стоящего перед ним человека, свалил его и не задерживаясь набросился на Романа. Роман в испуге отмахнулся факелом и попал в морду пса. Пёс взвился над ним и упал на землю, забившись в конвульсиях. От удара факел из рук Романа выпал и погас, попав на извивающегося туманного пса. Роман растерянно посмотрел на факел и не стал его подымать. Вместо этого он снял с плеча свою котомку и, крепко перехватив его за лямки, взмахнул ей, как дубинкой. Первым силу импровизированного оружия почувствовал на себе, лежащий на земле пёс. От удара сумочного кистеня пёс развеялся, оставив на земле кучку мелкой серо-серебристой пыли.

Не успел Роман оценить результат своих действий, как на него накинулся второй пёс. Роман сумел, увернутся от клыков призрачной твари, и с размаха опустил котомку с "грибом" на спину пса. Тот, неестественно изогнувшись, щёлкнул зубами в сторону человека и тоже рассыпался. Оставшиеся призраки, получившие отпор, скрылись в тумане.

Роман в недоумении и растерянности смотрел на свою сумку и две кучки серого песка на земле. Как? Почему? Получилось?

– Становись! Сомкнуть круг. Все целы!

– Я Триста. Идти могу.

– Братцы! Нога!

– Идти можешь?

– Поддержите! Дойду.

– Трёхсотых в центр. Сомкнуть круг. Веред. Быстрым шагом марш. Держать круг. Раз-два, раз-два. Держать темп. Полдороги осталось. Раз-два! Раз-два! – продолжал быстрый счёт бригадир.

Роман шёл в середине круга, поддерживая двои раненых товарищей. Они, не сдерживаясь, стонали, но превозмогая боль, старались не сбить темп движения. Впереди показалась опушка леса. Ещё каких-то метров триста и лагерь.

– Шустрый!

– Я!

– Бегом в лагерь. Предупреди всех. И пусть "лекарню¹⁴" готовят. От помощи тоже не откажемся. И это аккуратней там…

– Да понял я. Не боись, старшой, прорвёмся!

Тот, кого назвали Шустрым, отдал свой факел соседу, вытащил мачете и что было сил рванул к завидневшемуся вдали лагерю.

– Шагом! – скомандовал Бугор. – Не расслабляться. Ещё немного и дома.

Туман ближе к поляне начал рассеиваться. И когда за спиной осталось последнее дерево, из глубины леса с диким воплем в развивающихся лохмотьях на людей кинулся Боб.

– Держите! – Роман передал раненых соседям! – Старшой, веди людей, я задержу Боба!

– Вперёд! Бегом! – выкрикнул Бугор кивнув Роману.

Роман удобней перехватил свою котомку с призом и закрутил над головой. Боб приближался с каждой секундой, и настал момент, когда тело боба столкнулось с котомкой Романа. Неожиданно истошный боевой клич призрака превратился в жалобный вой побитой собаки. И он, не останавливаясь, развернулся и скрылся в тумане. Правда, его фигура при этом как-то исказилась и уменьшалась в размере.

Роман остановился и пристально смотрел в туман. Потом развернулся и побежал догонять свою бригаду.

––6 –

Роман сидел в своём бараке за столом. Как-то быстро он принял факт, что этот барак стал ЕГО домом. Перед ним стояла кружка с чаем. На тарелке лежали хлеб, колбаса. Руководство щедро оценила находку Романа, и теперь у него целый месяц обеспеченной жизни. Еда. Жильё. И можно не ходить в лес. Роман вспоминал суматошный вечер, когда их отряд вернулся из леса. Да ещё с приключениями, да ещё с таким уловом. Ему хотелось выпить чего-то покрепче, чем чай. Но с этим было строго.

Мужики, конечно, втихую гнали самогон, но для нормального "сэма¹⁵" требовались нормальные продукты. А здесь с этим была напряжёнка. Если кому и удавалось сэкономить пару горстей сахара, то процесс производства вожделенного напитка тяжело было спрятать в лагере.

Бригада ушла в лес. Сегодня Роман воспользовался правом остаться в лагере. Теперь, правда, он уже жалел об этом. Просто сидеть в пустом бараке и тупо пить чай? Это оказалось потруднее, чем сидеть в ожидании напарника по опустошению заветной чекушки. Как говорится, за неимением… Что-то там про гербовую бумагу было? Короче, пользуйся тем, что есть. Роман посидел ещё немного, встал и вышел из барака. Он направился к Святоше. Больше поговорить было не с кем.

Святоша сидел, закрыв глаза, на лавке у дверей своего барака. Роман подошёл и молча остановился перед мужчиной.

– Чего молчим? – подал голос Святоша, не открывая глаз.

– Не помешаю?

– Уже. Садись, пообщаемся, раз пришёл.

Роман присел на лавку рядом с мужчиной, не решаясь начать разговор.

– Есть вопросы?

– Да. Много. Не знаю, с чего начать.

– Ну, будешь готов, начинай.

– Что это вчера было?

– Вчера? Выплеск. Как и ожидалось. За одним исключением.

– И что за исключение?

– Его ждали ночью.

– У вас такие точные прогнозы?

– Выплеск всегда бывает ночью. До вчерашнего дня. И я думаю, причина в тебе?

– В смысле?

– В прямом. Ты нашёл супер»гриб». И Туман пробудился.

– А почему он не проник в лагерь?

– Не знаю. Может, это ты его напугал?

– В смысле?

– Да тут вчера про тебя столько порассказали, что теперь ты вроде местной легенды.

– Чего это?

– Двух псов уложил? Боба, говорят, сильно обидел. И это в первый же выход в лес. Да ещё без оружия.

– Я не знаю, что сказать. С перепугу, наверное.

– Все бы так пугались. А теперь серьёзно.

Святоша открыл глаза и повернулся к Роману.

– Ты вчера нашёл "супергриб". Его так теперь и называют. Таких больших экземпляров никто не находил. И никто не пытался отбиваться от призраков, как это делал ты.

– Почему?

– Случая не было. Теперь задумались, стоит ли отправлять "грибы" на большую землю. Здесь-то из неё "дурь¹⁶" готовят. И ею расплачивались за людей, провизию и всё остальное.

– А теперь что изменится?

– Пока не знаю. Но количество «грибовиков» благодаря тебе увеличилось.

– Скажи, что такое этот Туман?

– Ты же сам его видел.

– Видел. Вроде туман туманом, но…

– Но?

– Странный он какой-то. Что-то в нём есть неестественное, опасное. Не могу описать свои чувства, когда его увидел. А когда побродил в нём, с товарищами, то почувствовал, что он не только липкий и холодный. Чужой. Это, пожалуй, самое точное определение. Мне показалось, что я слышал какие-то голоса, и как мурашки в голове забегали. Словно пытались залезть в мои мысли.

– Ты его услышал? Ты услышал Туман? Это… здорово!

– В смысле?

– Тут, мил человек так просто не объяснить. Есть те, кто слышит Туман. Таких единицы. Бес. Я. Летуны. Может Егор, старший охотник. А теперь еще и ты.

– Это хорошо или плохо?

– Не знаю. Жизнь покажет.

Святоша поудобней устроился, продолжая разговор.

– Вот послушай мою теорию о том, что такое туман. Многие не согласны со мной. Но есть и те, кто верит мне. А если веришь, то вера твоя есть истина.

– Ты прям как священник заговорил, – усмехнулся Роман.

– Не, не священник я. Сей статус ко мне не приемлем. Я ведь до того, как сюда попал, атеистом был. И циником. Не верил ни в бога, ни черта. Людей считал ресурсом для достижения цели. А цель, как известно, оправдывает средства. Моё кредо: – человек сам создатель и вершитель своей судьбы. Всё в руках человека. И этот человек – я. Как-то так.

Однажды проснулся среди ночи, как будто меня кто разбудил. Оделся, вышел из квартиры и пошёл, куда глаза гладят. А глядели они за город, в тайгу. Почему? Не знаю. Я, честно говоря, до сих пор этого не понимаю. Захотелось. Долго я плутал по лесам да болотам, чуть с голоду не помер, пока не вышел на эту поляну, где встретил меня Бес. Его тогда ещё Димкой звали. Или Димыч. Молодой ещё парень. Его историю я расскажу позже. Так вот, пришёл я сюда без бога в душе, без черта за пазухой, пешком, не зная дороги, только полный веры в себя и своей исключительности. Тогда ещё можно было найти тропку по земле на Большую Землю. Туман в ту пору уже входил с силу, и влияние его всё усиливалось. Пути, что были открыты, закрывались. Атаки призраков становились яростнее и жёстче.

Мне же всё было по барабану. Я ни во что не ставил чьи-то авторитеты и чьё-то мнение. Для меня они не существовали. Мнений было всего два. Моё и неправильное. На этой почве я даже с Бесом повздорил. А его уже тогда считали старшим и хозяином лагеря. На мой очередной выпад типа чё он тут мазу держит¹⁷, что это за хрен с бугра нарисовался, пахана ¹⁸из себя корчит. И знаешь, что он ответил?

– Выпускник Новосибирского профессионального училища №7. Гидрометеонаблюдатель Дмитрий Смирнов.

Это прозвучала как маршал авиации, трижды герой Советского Союза! Почему Союза? Не знаю. Мне так показалось. И мне нечего было ему на это ответить.

А потом был Туман. Мой первый выплеск, который я пережил в этом месте. И вот тогда у меня всё перевернулось. Мне открылась истина. Зачем я здесь. И для чего я шёл сюда, бросив комфорт, достаток и уют. Я помню то чувство, когда на меня бежал безумный Боб, издавая на грани ультразвука вопль в облаке развивающихся лохмотьев, и как он пронёсся через одного бедолагу, который не успел ни спрятаться, ни разжечь факел. Я до сих пор вижу глаза того парня, в которых отразился и ужас, и бесконечная тоска и обида.

– А меня-то за что?

Он упал на землю пустой оболочкой. Высохшим трупом. Я в оцепенении смотрел на погибшего и вдруг почувствовал холод и резкий запах болотной протухшей гнили. Подняв глаза, я увидел стоящего передо мной призрака. Безумный Боб остановился напротив меня и смотрел. Мне казалось, что это два холодных серых бура просверливали мой мозг… Потом Боб исчез. И выплеск закончился.

В ту ночь мы потеря пятерых человек. Я долго думал, что это было? И пришёл к выводу: Туман выбрал меня, чтобы я донёс до всех истину. Туман – не что иное, как Чистилище. Он послан нам на землю Высшими силами, чтобы проверить, насколько чисты наши души. И если твоя душа не осквернена смертельными грехами, не заражена ядом жадности и смертоубийства, и помыслы твои ясны и понятны, и не идут в разрез законам мироздания, то тому не страшен ни туман, ни смерть. Я это понял и остался здесь помогать заблудшим, таким как ты, и большинству здесь живущих, найти истину и праведный путь в жизни.

С тех пор я часто, сидя у костра или вот так, как сейчас с тобой, в эти редкие спокойные дни, делился своими идеями и откровениями со своими товарищами. Правда, проповедник из меня никакой. Мало кто внимает и принимает мои истины. Не дал Господь таланту быть оратором. Грешен. Косноязычен. Многие, отмахиваясь от моих проповедей, уходили, называя меня съехавшим с ума занудой. Даже оставшись один, я говорил, говорил. Изливал свои мысли. Чаще всего моим собеседником был огонь костра. Понимаешь, здесь собрались в основном обиженные жизнью люди. Бомжи, бывшие, да не только бывшие, уголовники, неудачники, пропойцы. Порой просто опустившиеся люди, потерявшие себя в безжалостном современном, так называемом цивилизованным мире. Простые люди с простыми человеческими потребностями. И какие же слова нужно найти, чтобы в жестокой реальности, где соседствуют тяжёлый труд и смерть твоих товарищей, они увидели божественность и святость Тумана и приняли его миссию на земле? Я не смог никого убедить. Мои слова вызывали у них тоску или озлобление. Я убеждён, Туман – он живой. Это не просто заблудившееся облако, разучившееся летать. Он осознано послан к нам с небес, чтобы очистить Землю от скверны.

– С небес, – усмехнулся Роман, – Может, из преисподней?

– С небес. Такое уже бывало в человеческой истории, когда для очищения земли огнь небесный сжигал всю скверну. Вот и Туман ниспослан нам, чтобы оценить души человеческие. Да, именно так. Оценить душу каждого. Как в древних мифах Египта, Анубис взвешивал сердца, Туман взвешивает и оценивает душу человека, и решает забрать её или оставить маяться дальше. Ты, мил человек, верь мне. Туман не ошибается. Именно поэтому ещё не все мы вымерли после выплесков. Он даёт время на то, чтобы исправиться и не дать душе погибнуть вместе с телом. И те, кто искренне примет саму суть Тумана, тому не страшны любые катаклизмы и не подвластен будет ни земным болезням, ни самой смерти. И те души, что забрал Туман, пройдя Чистилище, обретут самое ценное – покой.

– А сам-то ты веришь в то, что говоришь, – усмехнулся Роман. – Чего тогда в лесу, в тумане не живёшь? Ты ж в него верующий. Он тебя не тронет.

– Грешен. Я же несколько выплесков вне бараков пережил. Ничего, как видишь, Жив. Здоров. Правда, Туманники со мной больше не общались. Обходили как-то. Но однажды я решил, что достиг совершенства и мне всё дозволено и нет мне преград… Надо признать, перед этим принял я порцию "грибовой дури". Мне же всё можно и мне за это ничего не будет, и вышел в ночь. В Туман. Что было, не помню. Очнулся в бараке. Мужики вытащили из тумана. Спасли это трижды грешное тело. Порой возникает желание: войти бы Туман, да проверить ещё раз, тварь я дрожащая, или Туман меня примет за своего. Ан нет. Боязно. Грызёт изнутри червь сомнения. Вдруг уж так нагрешил, что туман поглотит меня. И ещё место найти хочу, откуда туман проник на нашу землю. И боюсь найти. Боюсь, найду и не смогу в него войти.

Зачем? Убедить его хочу. Пусть меня возьмёт. А землю оставить. Не доросли ещё люди, чтобы познать истину и значимость Тумана.

Вот и сижу в лагере. В лес не хожу. Так, сказать на хозяйстве. Немного кашеварю. Немного лекарю, так сказать. Молодняк вроде тебя встречаю. Учу уму разуму, как выживать на этой земле. Благо приняли меня в старожилы и паек положили.

– Хорош, Святоша. Тебе бы впору Грешником зваться.

– Не я погоняло придумал. Не мне и менять его.

– Ты вот что скажи, – поднялся Святоша, – Ты, когда с призраками повстречался, что почувствовал? Понял или нет, есть в них жизнь, разум? Или это пустышки, управляемые чьей-то волей?

– Что почувствовал? – Роман задумался, вспоминая вчерашние события.

– Не знаю. Вначале со страху чуть не… испортил штаны. Особенно когда выскочили псы и накинулись на меня. С детства у нас с собаками взаимная неприязнь. Я их старясь не трогать. Они ж во мне постоянно видят врага. А потом злость меня взяла. Какая-то туманная шваль, на меня посмела пасть открыть? Меня от этой мысли аж в жар кинуло. Ну, я и озверел маленько и ещё, я с детства не терплю щекотки. И это шебуршание под черепушкой меня взбесило. Вот я и сорвался. Я думаю, призраки запомнили меня.

– Запах? Да был. И именно протухшей водой потягивало.

– Почувствовал ли я Разум в них? Не то-что разум, силу. Дикую силу стаи волков, вышедшей на охоту. Да и то не совсем в этом уверен. Я ж и на охоте-то ни разу не был. Жизнь? Сложно сказать. Но, когда я Бобу-то котомкой с грибом-переростком по пузу врезал, он уж очень натурально так от боли взвыл. Чует боль, значит, живой, наверное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Малыш, он же чекушка, мерзавчик – (жарг.) бутылка водки в 0.25 литра.

Вернуться

2

Не кипишуй. – (крим) не шуми.

Вернуться

3

Фраер, фраерок – (крим.) люди цивильные, не принадлежащие к воровскому миру.

Вернуться

4

Лошара – (крим.) пренебр. увелич. – лох; простак, позволяющий себя обманывать.

Вернуться

5

Чмошный – (жарг.) плохой, дурной, скверный и т.д.

Вернуться

6

буржуйка- (прост.народн.) железная дровяная печь.

Вернуться

7

Инет –Интернет, Телега, Гугля, "Тик-током", «Инста» – (жарг.) соц. сети «Телеграмм», «Google», «Tik-Tok», «Интстаграм». Юзал – пользовался.

Вернуться

8

Пиндоской – (жарг.) американской.

Вернуться

9

Гейропейской – (жарг.) европейской

Вернуться

10

Кирпич – (жарг.) неработающее устройство

Вернуться

11

Лампочки Ильича – лампы накаливания.

Вернуться

12

Душара – (арм) обозначает молодого военнослужащего.

Вернуться

13

Триста, трёхсотый- (воен. жарг), раненый.

Вернуться

14

Лекарня – (жарг.) больница, лечебница, медицинский пункт.

Вернуться

15

СЭМ – (жарг.) самогон.

Вернуться

16

Дурь – (жарг.) наркотик

Вернуться

17

Мазу держит – (крим.) соблюдать чьи либо интересы; защищать, заступаться устанавливать правила.

Вернуться

18

Пахан – (крим.) авторитетный в криминальной среде преступник, лидер.

Вернуться