Готика
Не смей называть меня по имени или самый долгий путь в самую глубокую бездну

“Не смей называть меня по имени или самый долгий путь в самую глубокую бездну”

Солнце, жаркая улица, горячий песчаный ветер обдувает разбитые глиняные трущобы. Дети в рванной одежде бегают по песочной площадке, играя в кожаный мяч. Вдоль длинной дороги медленно и молча идут мрачные жрецы Анубиса, неся общественный саркофаг, как будто отмеряют каждый шаг и знают сколько еще им предстоит их сделать в этой жизни, поэтому идут наслаждаясь каждым. Повязки и капюшоны не дают рассмотреть эмоций на их лицах, а глаза кажутся стеклянными и заплывшими. После удара одного из самых маленьких детей, мяч начинает свой полет, летя в сторону мрачной процессии, скорость полета, на удивление, оказывается очень быстрой, что повергает мальчишку в шок и ужас от последствий, которые обрушатся на него, если он попадет в одного из жрецов. Мгновение начинает растягиваться, звуки детских криков всё сильнее и сильнее замедляются, время течет все медленнее и медленнее, вся жизнь мальчишки пролетает перед глазами, такая короткая, но вместившая в себя: голод, болезни, смерть близких, нищету, родительскую любовь, доброту и заботу. Страх лишиться этой жизни пронзает сердце ребенка и сковывает его так сильно, что он не может даже крикнуть, моментальное понимание того, что игра вышла из-под контроля и сейчас закончится фатально.

Стремительный полет мяча оборвался внезапным, быстрым и отточенным движением носителя систр, он поймал мяч одной рукой перед головой главного жреца. Также быстро выбросив этот мяч, носитель систр продолжил свой размеренный шаг, а капюшон главного жреца не дал ему возможности увидеть произошедшее, лишь слегка колыхнувшись от потока воздуха.

Мячик прилетел на площадку к изумленным детям и мальчику, упавшему на колени и безудержно плачущему.

Он долго ждал момента, когда старшие мальчишки разрешат ему сыграть в мяч, много смотрел на это и вот его первый удар по мячу чуть не стал последним его поступком в жизни. Больше мальчик никогда не играл ни в какие игры.

Жрецы Анубиса никогда не отличались человеколюбия и принесение в жертву детей для этого культа считалось нормой. Помимо обязательного отбора жертв с каждого района города, случайное нарушение обряда, мельчайшее дерзкое слово в адрес жреца, сам факт не опущения глаз перед жрецом, мог закончиться неторопливой процессией вдоль улицы твоего дома с одним из близких или в случае их отсутствия с самим виновником. Взрослых нарушителей наказывали жертвами близких, чтобы они могли сделать выводы, детей же могли просто забрать с улицы, если их родители не научили уважать Анубиса и его слуг.

Времена обрядов чрезмерно жестоки и чрезмерно просты. Как и прочие жрецы, носитель систр тоже был облачен в капюшон и как он смог увидеть мяч – это загадка, которую не хочется услышать при встрече со сфинксом.

Луна в ночном небе, пронзительный холод, сырая комната глиняного барака.

Умирающий отец говорит сыну последние слова: “Я знаю не так много… Я всю жизнь строил пирамиду… жаль, что я не увижу её завершенной, но я это понимал, мой отец тоже умирал строя её. К сожалению солнце не щадило нас… и пища обходилась слишком дорого… и мне нечего тебе оставить… но через всю жизнь я пронес с собой только одну мысль…ласковое дитя двух маток сосёт… не переживай что не хватило денег на ушебти, мне не привыкать работать… ты главное будь мужчиной, всегда держи прямо грудь и не бойся…мой маленький Нармерчик…”

Юноша, весь в грязи и слезах, стоит на коленях у тела, страх продолжает сковывать его и он не может ничего ответить отцу, чувство одиночество распространяется. Теперь он начинает чувствовать не только то, что его окружает пустота, он начинает чувствовать её и внутри себя, ведь он остался совершенно один.

Жрецы поднимают тело и медленно перекладывают в саркофаг. Провожая взглядом тело отца, юноша случайно заглядывает в глаза одному из жрецов и страх вновь пронзает его сердце, но жрец сам отводит взгляд. В эту минуту юноша не смог испытать такой сильный страх, который он испытал в детстве, но на секунду ему показалось, что это всё тот же носитель систр, хотя этого не может быть, но проверить это не суждено.

Проведя несколько лет на стройке пирамиды, юноша всё время думал о последних словах отца и о своем будущем. Умрет ли он также как отец, в нищете и голоде, не достроив пирамиду. И спустя долгий период времени, юноша решил попробовать выполнить просьбу отца – стать мужчиной и ничего не боятся. Единственный возможный способ, который он мог себе позволить – это пойти служить воином. Воинов и низших слоёв не щадили и использовали на самых опасных и безвыходных операциях. Бросали их как листву и сухие ветки, просто чтобы разжечь костер войны, а потом уже доставали поленья. Против пехотинцев, против зверей, против конницы и слонов. Выжить было очень тяжело, но единицам удавалось прожить более 5 лет, после чего их могли принять в средний класс, но жалование не менялось и положение тоже, ты просто становишься телохранителем более богатого и менее опытного воина. Стать командиром среднего звена нищий не мог по определению, и спустя 7 лет кровавых сражений находясь в осажденной крепости, истекая кровью от впившихся стрел, потеряв всех товарищей умирал воин…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.