# Незабудка

Алёна Май

Работа в летнем лагере — то еще испытание на прочность. И Света, согласившаяся подменить заболевшую подругу на последней смене, узнает об этом на личном опыте.

Как обуздать подростков, которые абсолютно не хотят жить по правилам? Как влиться в компанию других вожатых, если она отчаянно хочет одного — чтобы от нее отстали?

И как не влюбиться в красавчика-коллегу, который вызывает бурю эмоций? Он появляется в ее комнате без приглашения, дразнит неуместными шутками, головокружительно пахнет и смотрит на нее так, будто знает о ней больше, чем она сама.

Света твердо намерена не поддаваться чувствам, но у жизни другие планы.

Кажется, это лето будет незабываемым. Добро пожаловать в «Незабудку»!

## Глава 1

— Я люблю детей… я люблю детей… я люблю детей… — повторяла слова как мантру, вдыхая глубоко через нос и выдыхая через рот.

— Мантры тебе не помогут, — произнесла Женя, толкая меня локтем в бок, тем самым возвращая в реальность. — Эти маленькие монстры еще даже не адаптировались. Дней через пять начнется настоящая жара.

— Куда уж жарче?! — вскочила я, чувствуя, как щеки горят от злости. — Сколько мы у них сегодня изъяли, а это только начало смены!

— Да ладно тебе… Кому не хочется нарушить запреты вдали от родителей?

— Мне не хочется. Во всяком случае, в пятнадцать не хотелось.

— Света у нас была послушной девочкой? А что потом? Пустилась во все тяжкие? — Женя заискивающе пошевелила бровями, а я промолчала. — Расслабься и просто выполняй свою работу без лишних эмоций.

— Может, ты и права.

Женя хихикнула, а я насупилась и скрестила руки на груди, наблюдая, как дети выстраиваются в цепочку по парам.

Угораздило же меня устроиться на лето вожатой в детский лагерь. Или, лучше сказать, — в адский лагерь. Знакомство с отрядом вымотало мне все нервы. Напарница же была непробиваемая, хотя совершенно не выглядела как дзен-буддистка. Ей бы отрываться на рок-концерте со всеми этими многочисленными дырками от пирсинга и копной темных волос, торчащих хаотично во все стороны. На лице Жени не дрогнул ни один мускул, когда она выуживала из чужих сумок всякое такое, что не должно находиться в руках тех, кому еще не исполнилось восемнадцать.

— Будешь? — Женя потрясла передо мной пачкой сигарет, я отрицательно покачала головой. — Давай уже, настраивайся на веселье, конец лета все-таки.

— Да повеселишься тут. У меня сестра немногим старше, прям бесит. Думают не пойми о чем и гробят здоровье, еще и нервы всем вокруг треплют.

— А что еще им прикажешь делать?

— Не знаю. Развлекаться другими способами.

— Светлана, вы либо ханжа, либо завидуете тому,

что сами не позволяли себе вольностей.

— У детей должно быть детство. Я так считаю.

— И давно ты стала взрослой? Я вот их прекрасно понимаю. Где мои пятнадцать лет?! Гормоны хлещут через край, ты не понимаешь, кто ты и кем хочешь быть, ищешь себя и свой путь. И где, как не в лагере, без надзора предков, это все делать? — Женя подняла голову и мечтательно посмотрела на небо.

— Нам доверили детей, и мы за них головой отвечаем. Не собираюсь потакать всему этому разврату.

— Свечку-то не будешь держать двадцать четыре на семь, но можешь попробовать послать запрос во Вселенную. Вдруг услышит.

— Это просто невыносимо. — Я запустила пальцы в волосы, хотелось выдрать их с корнями.

— Ты явно раньше не работала с детьми.

— Нет.

— Втянешься. Главное — быть честной. Дети чувствуют фальшь куда лучше взрослых.

Женя встала с бордюра, отряхнула налипшую сухую траву со своих шорт и затушила сигарету об асфальт. Она уже третью смену работала вожатой в лагере «Незабудка», я же впряглась в эту авантюру абсолютно случайно: моя подруга сломала руку, и ей нужна была замена. Подзаработать немного перед новым учебным годом — неплохая идея, но, кажется, я поторопилась, потому что в первый же день захотелось сбежать.

С Женей мы были знакомы поскольку-постольку. Пару раз пересекались в общих компаниях, когда я приезжала в город на выходные. Вроде и знакомы, а вроде и нет.

— Хватит втыкать в одну точку. Пошли этих гавриков покормим.

— Может, ты их отведешь, а я пошарю по тумбочкам? Вдруг чего еще найду?

— Мать, если не перестанешь, я попрошу снять тебя со смены. Это уже перебор.

— Думаешь?

— Да не думаю, а уверенно заявляю.

— Ладно. Попробую успокоиться.

Мы с Женей вышли из нашего теневого укрытия, представляющего собой размашистый клен, неподалеку от домика, закрепленного за нашим вторым отрядом. Обычно новичкам доставались отряды помладше, но мне «повезло». Эти девчонки и мальчишки явно не выглядели как дети. Девицы красились так, будто собирались на рейв сразу после манной каши: короткие юбки совершенно ничего не прикрывали, топики на таких тонких лямочках, что того и гляди порвутся от лишнего движения; парни — какие-то переростки, которым я едва не дышала в пупок (хотя рост у меня выше среднего!), некоторые из них явно мечтали стать рэперами и носили широченные штаны с посадкой на бедрах, оверсайз-футболки и снепбэки. Они смеялись над девчонками, словно зачитывали дисс, и заглядывали под те самые юбки.

— Я люблю детей… — еще раз произнесла себе под нос, чтобы хоть как-то успокоиться, и натянула приветливую улыбку.

— Второй отряд! Отставили тупой ржач и строем пошли за нами! — прокричала Женя, привлекая внимание к нам. — Если не будете слушаться меня или Светлану Александровну, то вас ждет суровое наказание.

— Евгения Олеговна, нас уже ничем не напугать.

Мы ведь в «Незабудке», а не в Сочи. — Конский ржач пронесся в толпе. — Хуже уже не будет.

— Слышь, Тихонов, ты первый на очереди. Еще слово — и вечером я запру тебя в домике наедине с самим собой, пока твои друзья пойдут развлекаться.

— У-у-у. Ну если так, то я буду думать только о вас. — Марк Тихонов сделал недвусмысленный жест рукой в районе паха, и я сжала кулаки, подавляя желание дать ему хотя бы подзатыльник. — Может, даже навестите?

Женя не робкого десятка и мигом схватила нахального паренька за ухо, и тот начал молить о пощаде.

— Конечно, навещу! И колыбельную спою.

— Евгения Олеговна, больно, вообще-то!

— Третий год твои тупые шутки слушаю, Тихонов. Направь свои таланты в другое русло. А ну быстро в строй.

А я смотрела на Женю и понимала, что мне будет очень и очень трудно. И чтобы тут выжить, придется отрастить яйца.


***

Лагерь «Незабудка» принадлежал одному градостроительному предприятию и располагался на одной из речек близ города. Работающие родители сплавляли в него своих чад явно для того, чтобы хоть на месяцок выдохнуть. Хамоватые, туповатые, без каких-либо целей в жизни подростки, никому не нужные со своим переходным возрастом. Так мне показалось. От этого даже как-то грустно становилось, но ровно до того момента, пока эти демоны не начинали свои адские пляски.

В столовой было невозможно находиться. Около трехсот человек орали одновременно. Малышня швырялась едой, старшеклассники воротили носы и комментировали «невкусную» еду. Еда же была… своеобразной, но не ужасной. Посолил немного, глаза закрыл — и вперед. А если подключить фантазию, то повариха Клавдия могла побороться и за мишленовскую звезду. В любом случае выбирать никому не приходилось, оттого и таскали в лагерь тонны чипсов, газировки, шоколада и всякой всячины.

Всего отрядов было семь, в каждом от двадцати до сорока человек. На каждый отряд приходилось по два вожатых и одному воспитателю. Воспитатели — люди уже в возрасте и потому довольно медлительные и флегматичные. Им настолько уже было наплевать на всех, что они чуть ли не спали под эти визги.

— А вторая вожатая ничего, да? Не такая, как Женя.

Они меня обсуждают? Мои ушки выросли прямо на макушке, но лучше бы я была глухой.

— Да, фигурка у нее что надо. Если расстегнет пуговичку, то я себя в руках держать уже не смогу.

— Меня сейчас стошнит, — повернулась я к Женьке, надеясь увидеть хоть какое-то понимание, но оказалось, что у нее в ушах все это время были наушники. — Неважно.

Парни продолжали ржать, я уткнулась в стол, и моя белая униформа стала казаться и вовсе прозрачной, так яро они комментировали мою фигуру. Мелкие засранцы.

После обеда по расписанию шел дневной сон, но в первый день, как мне сказали, такое не практикуют, ибо их все равно не уложить от перевозбуждения. Было решено пройтись по территории и провести экскурсию для тех, кто в лагере первый раз. Старожилам разрешили остаться в домике. Женя взяла на себя особо спесивых ежегодных заключенных, давая воспитателю, Марии Антоновне, вздремнуть, а я собрала часть адекватных на вид ребят и пошла с ними на прогулку.

— Не забываем надевать головные уборы, хоть и облачно.

— Хорошо… — безрадостно откликались ребята.

Мы прошлись от домика отряда вдоль еще таких же десяти (на один домик приходилось два отряда), далее вышли к Дому культуры, диско-зоне, стадиону. Я показала ребятам душевые и туалеты (да, в лагере суровые уличные туалеты с дыркой в полу, даже не чаша Генуя), а последним пунктом экскурсии стал пляж.

— А когда можно купаться? — спросила одна из девочек.

— Все купания до обеда. В палатах на двери висит расписание, ознакомьтесь, пожалуйста.

Эта половина отряда мне явно нравилась больше, чем те, с кем осталась Женька.

— А что будет сегодня вечером?

— Открытие смены, небольшой концерт от вожатых, потанцуем немного.

— А в комнате остаться нельзя?

— Если воспитатель разрешит… Там будет весело! Вам понравится, — подбадривала я особо поникших, сама не веря в свои слова.

— Да кому нужны эти танцы. — Один из парней пнул кроссовкой камушек в песке. — И вообще, тут все такое унылое.

Ох, как я его понимала. «Незабудка» была развалюхой, но выбора у них, как и у меня, уже не было.

— На полдник дадут мороженое.

Пацан фыркнул, а девчонки явно повеселели. Да кто не любит мороженку поесть в жаркий день? У нас дома мороженое так и вовсе круглый год имелось.

Мы вернулись в домик, и, к моему удивлению, его даже не разнесли, хотя я была готова ко всему. Все разбрелись по палатам и уткнулись в свои телефоны. Пошла искать Женьку — она притаилась в подсобке со швабрами и тоже залипала в телефон.

— Надо же, и тебе нужна передышка?

— Я человек, а не робот, — хмыкнула Женя, не отрываясь от экрана.

Я оперлась о косяк двери, наблюдая за напарницей.

— Так и будешь стоять над душой? — ухмыльнулась она.

— Жарко. Хочу под кондиционер.

— Хотеть не вредно. Но что имеем, то имеем. Хочешь, сгоняй искупайся, пока эти черти притаились. У тебя есть полчасика где-то.

— А можно?

— В «Незабудке» все можно. — Женя подняла на меня взгляд и подмигнула.

Предложение звучало очень заманчиво. Еще во время экскурсии я поглядывала на живительную речную водичку, желая залезть в нее с головой.

Не стала отказываться от такой возможности. Метнулась в вожатскую, схватила купальник и крем от загара, чтобы не сгореть ненароком, полотенце и побежала быстрее-быстрее навстречу глинистому дну.

Кому-то противно, а я даже испытывала извращенное удовольствие от того, как вязнут ноги в этой массе.

Осмотрелась — вроде никого. Облака чуть разошлись, и полуденное солнце начало просто убивать меня своим жаром. Нырнула в кабинку для переодевания и натянула купальник как можно быстрее. Купаться нам, по-хорошему, можно было только по ночам, так как мы должны следить за детьми. Но я доверилась Жене и ее опыту без задней мысли.

Купальник из дома я схватила первый попавшийся, не подумав о том, что он слишком откровенный. В таком виде я бы точно не смогла показаться перед мелочью и их воспаленной фантазией.

Добежала до воды и пальцами ног ощутила пробирающую до дрожи прохладу.

— Ух. Бодрит!

Самое то в знойный, жаркий день. Я зашла по пояс, едва сдерживая матерные слова. Если в первые три минуты не занырну в воду с головой, то уже не решусь двигаться дальше. На счет «три» окунулась по самую макушку, да так, что даже кепка намокла. Я ее плохо закрепила на голове, и она, подхваченная течением, начала стремительно уплывать от меня. Я чертыхнулась себе под нос и начала плыть за кепкой.

Спины коснулось непонятное нечто: то ли рыба, то ли водоросли, то ли еще чего похуже. Здесь и змеи водились. От страха я заорала, задергалась, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Дернула за лямку купальника, чтобы скинуть «нападавшего» со спины, и выпрыгнула из воды. Оказалось, что это всего лишь водоросли. Выдохнула, хотя от страха уже попрощалась с жизнью.

Не сразу поняла, что стою по пояс голая, поэтому стремительно прикрылась и побежала прятаться в полотенце, пока никто не увидел. Решила, что больше не буду так экспериментировать, во всяком случае одна. Обтерлась, переоделась в сухое, вышла из раздевалки. По спине прошелся неприятный холодок, будто кто-то следил за мной. Обернулась несколько раз, но никого не заметила. Тишину нарушало лишь пение птиц. Отжала волосы и попрощалась с кепкой, которая лавировала на волнах уже на середине реки.

Детишки тем временем уже начали испытывать терпение Женьки на прочность и поддавать жару, но она не реагировала на провокации после медитации в кладовке.

— Русалочка вернулась? Как водичка?

Она спросила это так, будто знала, насколько неудачно я искупалась.

— Бодрящая.

— Это хорошо. Надеюсь, ты успокоилась.

— Все прекрасно. Даже не захотелось утопиться.

Женя улыбнулась и покачала головой из стороны в сторону, подтрунивая надо мной.

Дальше все по расписанию: полдник и снова крики, но не такие громкие — видимо, выдохлись и детишки; небольшая сходка отряда, где мы выясняли таланты наших детей, чтобы привлекать их к разного рода активностям; ужин, сборы на первую дискотеку и небольшой концерт вожатых.

Первый день смены прошел очень даже неплохо. Но все только начиналось.

## Глава 2

Сама я в детстве в лагеря не ездила. Как-то не получалось. У родителей особо не было средств, а на предприятиях, обеспечивающих сей досуг, они не работали. Это было решающим фактором. Большинство детей в «Незабудке» отдыхало за копейки. Может, оно и к лучшему, что меня эта участь миновала.

Но теперь я ношу гордое звание вожатой. И мне на ближайшие двадцать восемь дней нужно было стать лучшим другом для этой стаи неокрепших умов. Это не такая простая задача, если подумать о моих отношениях с сестрой.

Так как я присоединилась позже, то меня не привлекли к открытию смены — программа стандартная и уже отработанная. Посмотреть со стороны тоже было интересно. Парни играли на гитаре, девчонки пели, танцевали, читали стихи, провели несколько конкурсов, и дети активно участвовали, особенно младшенькие. Природа, свежий воздух и запах костра, который зажгли в конце представления, дарили ощущение свободы от душного города.

Сцена была выполнена в виде амфитеатра, внизу — овальная арена, а вверх шли несколько рядов трибун, с которых открывался хороший обзор. Конечно, не все разделяли радость от такого отдыха, многие залипали в телефоны, но в целом вели себя прилично.

— А теперь дискотека! — объявила со сцены вожатая четвертого отряда, имени которой я никак не могла запомнить, и толпа детишек бросилась танцевать.

Уже стемнело, и приходилось быть начеку, периодически совершая обход по территории. Гулять не запрещалось, но нужно следить, чтобы дети не сбежали. Да, и такое, оказывается, тут происходит — дыры в заборе никто не отменял. Немного выбивала из колеи, конечно, эта безалаберность на территории, но что могла сделать двадцатилетняя девчонка, кроме как возмущаться про себя?

Осмотрела трибуны еще раз, пересчитала своих детей. Половины не хватало, а это ведь первый день!

— Жень, у нас половина отряда разбрелась.

— Ой, да отстань ты от них. Эта бесовщина через час закончится, вырубим их и пойдем по своим делам.

— Своим делам?

— Конечно! — Женька подмигнула своим ярко подведенным глазом. — Дети засыпают, просыпаются взрослые! Отметим начало смены.

— Я, наверное, пас.

— Свет, я ни на что не намекаю, но если так будет все двадцать восемь дней, то я тебя лично удавлю.

— Да что не так?! — тут возмутилась уже я.

— Не отрывайся от коллектива. Хотя бы в первый день. Дети — маленькие пираньи, обглодают до костей.

Тебе нужны союзники. Познакомишься поближе с ребятами. Они хорошие и отзывчивые. Ну… бо́ льшая их часть.

— Что ты имеешь в виду?

— Есть тут у нас один персонаж — Славик. Вон там. — Женька кивнула в сторону противоположной трибуны.

Я проследила за ее взглядом и увидела парня в очках с очень серьезным выражением лица, его руки были сцеплены в замок на коленях.

— Хотя вы, может, подружитесь. Такой же душнила! Ха-ха! — Женя засмеялась, а у меня мурашки по спине побежали от ее интонации. — Наш мистер серьезность. С нами почти не общается, но от него вроде как в восторге дети и старушки-воспитатели. Может, ему просто нравятся женщины постарше?

— Нас это разве касается?

Женя закатила глаза.

— В общем, давай с нами после отбоя… — Указательным и большим пальцами Женька ударила себя под скулой, предлагая выпить вместе. — Ну, ты поняла.

— Я подумаю.

— Подумай, подумай. У тебя есть час.

Пить в компании незнакомых мне людей не казалось привлекательным. Сама не заметила, что сижу и пялюсь на того самого Славика: темные, слегка вьющиеся волосы, четкая линия подбородка, прямой нос; вожатская белая форма подчеркивала фигуру. На фоне других парней он выглядел более спортивным. В какой-то момент я зависла и уже смотрела сквозь него, погруженная в свои мысли, но он, видимо, почувствовал мой взгляд и, опершись подбородком на сцепленные в замок пальцы, стал буравить меня взглядом в ответ. Я встрепенулась и потупила взор, начала изучать свои колени, искусанные комарами.

— Пойду пройдусь, — сказала Жене, но ей было все равно.

Ночью уже было довольно прохладно, прямо хотелось что-то накинуть на плечи. Но за неимением ничего с собой обхватила себя руками и потерла предплечья.

Брела вдоль дороги, обошла лагерь по кругу. Фонари на последнем издыхании дарили крупицы света. Жутковато, еще сверчки противно стрекотали. Отмахивалась от комаров, которые летели на форму, как мухи на то самое. Парочка из них все-таки пала смертью храбрых, смачно размазываясь по одежде.

— Класс… — Я расстроенно осмотрела место преступления — красные пятнышки выглядели не особо привлекательно.

— Тише ты, нас могут услышать! — До моего уха добрался тихий шепот из кустов и сдавленные смешки.

Затаилась, ощущая себя хищником на охоте. Мягкой поступью шла на звук, сама не зная, чего ожидать.

Что могут делать дети в кустах? «Да что угодно!» — раздался эхом голос Женьки в голове. Откинула дурные мысли и стала более решительной. Независимо от того, что там увижу, я решила не орать и не ругаться. Правда, педагог из меня — как из бегемота балерина: я обычная студентка строительного вуза, но наблюдение за тем, как годами родители орали на сестру, заставляло делать выводы, что это не слишком-то и работает.

Резко отодвинула колючие кусты и застала двух девочек лет двенадцати. Они держали в руках какую-то потрепанную книгу.

— Что вы делаете?

— Ничего! — Одна из девочек завела книгу за спину, не давая мне увидеть обложку.

— Из какого вы отряда? Ваш вожатый знает, где вы?

— Бежим! — крикнула одна девчонка второй и пустилась наутек. Я кинулась следом и успела схватить за локоть ту, которая была ближе ко мне. — А ну стоять. Куда…

Девочка начала вырываться и выронила книгу. Теперь я смогла четко прочитать название — это была «Роковая страсть» в мягком переплете. Я присела, чтобы поднять потеряшку. Девочка взвизгнула: «Это не наше!» — и убежала, скрывшись из виду.

На обложке красовалась парочка: знойный брюнет, хватающий блондинку за все причинные места. Аннотация гласила, что нас ждет очень жаркий и откровенный роман. Я осмотрела книгу, заметила штамп городской взрослой библиотеки. Вероятно, девочки стащили ее у воспитателя. Вряд ли кто-то из вожатых ходит в библиотеку, чтобы взять на вечерок себе для чтения скабрезный романчик.

Продолжив осмотр, я заметила, что в книге есть загнутые страницы. Открыв одну из них, начала читать, и мои глаза полезли на лоб. Я не была уверена, что в принципе возможно принять ту позу, которая описывалась в книге, не говоря уже о том, насколько подробно был описан процесс соития. А судя по количеству загнутых страниц — это не книга, а «Камасутра».

— Интересная книжка? — раздался прямо над ухом мужской голос. Сзади подкрался и теперь стоял тот самый Славик, которого показала мне Женька. От него исходила жутковатая аура: черная челка прятала брови, свет от фонарей отражался от линз, скрывая глаза.

— Ничего интересного. И вообще это не моя, — зачем-то начала оправдываться перед ним и даже завела книгу за спину, как недавно сделали девочки. — Я забрала ее у мелких.

— Видел. Обломала девчонкам все веселье.

— Веселье? — скривилась я. — Рановато им еще таким интересоваться.

— Это сложно контролировать.

Я прижала книгу к груди. И что мне теперь с ней делать? Я плохо запоминаю лица, а потому даже не знаю, куда отнести потеряшку.

— Ты видел их? Знаешь, из какого они отряда? — спросила у Славика.

— Нет. Это не мои.

— И не мои. Надо вернуть книгу и провести какую-то беседу.

— Забей. Это не твоя забота.

— Как можно на такое забить?! — Я не разделяла спокойствие этого странного парня.

— Просто. — Он взмахнул рукой. — Пуф — и забила.

— Действительно. Ранний пубертат — это вина как раз таки вот таких невовлеченных взрослых, которые на все забивают!

— У этих детей есть родители, — продолжал Славик.

— Их доверили нам.

— Если будешь на все обращать внимание, то нервных клеток не останется.

И почему Женя со Славиком не нашли общий язык? У них же одна философия на двоих! И мне ее не понять. Но, может, и правда пора найти себе какую-нибудь ромашку, высушить ее и жевать для успокоения, если не получится заварить чай. Я развернулась и пошла прочь, скривив лицо в гримасе.

— Почитай книгу — сними напряжение! — прокричал Славик мне вслед.

Мои губы сжались в тонкую линию. Придурок. Я выставила руку и показала ему прощальный неприличный жест.

Занесла книгу к себе в комнату, решив, что утром сдам ее в бюро находок. Прошлась еще раз по территории, не заметив ничего особо подозрительного, кроме того, что молодежь кучками сидела перед домиками и ждала, когда мы запустим их спать. Даже тот самый Тихонов.

— Чего расселись тут? А ну двигайтесь.

Я потеснила ребят из своего отряда на лавочке. Те переглянулись. Заглянула в их телефоны. Они играли в какую-то игру и были очень увлечены.

— И что? Это лучше, чем дискотека?

— Светлана Александровна, да вы слышали эти песни? Это же прошлый век! — ворвался в разговор один из парней.

— Тебя как зовут?

— Паша.

Кивнула, пытаясь запомнить.

— Я плохо запоминаю лица, если не представиться. Так что буду периодически спрашивать.

— Не думал, что старость наступает так рано, — пошутил Марк и получил от меня неодобрительный взгляд. — Что?

— Я старше тебя всего на пять лет. Какая старость!

— А вы сами чего не на дискотеке?

— Слежу за такими, как вы, — прищурилась я, осматривая своих подозреваемых. — Ничего запрещенного не делали?

— Да больно надо. Пусть малолетки развлекаются.

Да уж. Марк высказался не в бровь, а в глаз. И опять вспомнила Славика — отчего-то он меня нереально взбесил. Так бы и засунула ему эти его очки в то самое место, которое в «Роковой страсти» исследовал брюнет. Достала свой телефон из заднего кармана.

— Что скачать надо?

— Вам будет неинтересно.

— Со мной можно на «ты». Но… — пригрозила пальцем, — когда никто не видит.

— Окей, приняли.

Такой разговор ребят явно подбодрил. Они скачали мне свою игру на телефон, показали, как создать персонажа, пройти первые уровни, и даже добавили в свой клан. Это было весело. Юмор у парней был, конечно, так себе. Пошловатый, грубоватый, но терпимый. Соответствует возрасту. Напомнил мне моих одноклассников.

— А у тебя есть парень? — вдруг спросил третий паренек, кажется, Влад.

— А у тебя девушка есть? — спросила, не отрываясь от экрана телефона.

— А при чем тут я?

— А я при чем?

— Понятно. Значит, нет, — подытожил этот странный диалог Марк.

— Оставлю этот вопрос вашей фантазии.

Парни захихикали, но продолжать не стали. Тем временем вернулась Женька, а с ней Костя и Маша, вожатые первого отряда, который был с нами в одном домике. Они привели остальных ребят и девчонок. Все разбрелись по палатам — гомон стоял еще какое-то время, пока Женя всех не приструнила. На ночь с детьми оставалась Мария Антоновна, а мы ночевали в вожатском домике, стоящем в отдалении. У нас даже был собственный душ, что казалось чем-то странным. Детям — мыться почти на улице, а нам — блага цивилизации.

— Переодевайся во что-то потеплее и бегом на пляж, — шепнула Женька мне на ухо.

— Блин, там комаров целая куча сейчас.

— Комарова, боишься своих?

Я закатила глаза. Прямо ожидала, когда кто-то пошутит над моей фамилией.

— Не обижайся. Костер разведем, и нормально будет.

— А можно костер?

— Да тут все можно, киса, не очкуй.

Видимо, «Незабудка» была филиалом Лас-Вегаса, не меньше. Все, что происходит в «Незабудке», остается там же. Первый день смены еще не закончился, а я уже устала как собака.

Понятия «шезлонг» в «Незабудке» не существовало, но были беседки вдоль берега на возвышенности. Один из парней закрепил фонарик под крышей навеса, кто-то разложил спиральки от комаров. Под костром Женя подразумевала импровизированный мангал, который они тоже откуда-то достали и разожгли, и от этого стало очень уютно. Славика, слава всем богам, не было.

— И откуда в вас столько энергии? — спросила я у Маши, усаживаясь рядом со знакомым лицом.

— Мы просто на чиле, на расслабоне, — улыбнулась вожатая.

— И способы расслабиться тоже как у Джигана? — Я прищурилась.

Маша развалилась на скамье и закинула голову

на спинку.

— Теперь я поняла, что имела в виду Женя, когда мы обсуждали тебя.

— И что же она говорила?!

— Что ты правильная.

— Я просто удивляюсь тому, как на такой маленькой территории умещается столько… дичи.

Маша снова улыбнулась.

— Я немного выпиваю перед сном, но так, чтобы перегар не учуяли. Иначе будет неприятно.

— Значит, ограничения в «Незабудке» все-таки есть? — Казалось, как будто я их подловила.

— Осознанно нарушать правила и совсем их не знать — не одно и тоже. Если не можешь делать все без вреда себе и команде, то лучше и не начинать.

Это уже звучало логично. Маша протянула мне банку пива, я немного помялась, но потом приняла приятно запотевшую баночку пенного. Костя затянул «Батарейку» на гитаре. А потом была еще одна банка пива, следом еще одна, и это уже не выглядело как «чуть-чуть выпить перед сном».

## Глава 3

Первый день в роли вожатой запомнился надолго или, лучше сказать, не запомнился. Я очнулась с ощущением, будто мою голову прокрутили через мясорубку. И спала я не в своей кровати, а рядом на полу. Видать, прицел сбился.

Молча встала, пустым взглядом осмотрелась, сверилась с часами — шесть утра. Ну, хоть не проспали. Подъем у детей был в восемь.

С грацией зомби доползла до своей тумбочки, наклонилась, застонала, схватила умывальные принадлежности и побрела в сторону душа в надежде, что никого не встречу. Плеснула себе ледяной воды в лицо. Недостаточно. Засунула всю голову в раковину под струю. Начало становиться полегче, но мозг уже подмерзал. Вдруг вода прекратила литься.

— Эй!

Я резко подняла голову, разбрызгивая воду по всей ванной комнате. Мои плечи и спина в момент пропитались влагой. Из-за похмелья кожа горела, а эти ледяные струи были единственным доступным спасением. Кто оказался обломщиком моего кайфа? Славик.

Он был одет в черную безрукавку, и я сразу обратила внимание на его руки: красивые и… аппетитные. Значит, мне тогда в темноте не показалось. Обожаю красивые мужские руки. Немного зависла, но потом вернулась в реальность и собралась продолжить «купания». Потянулась к крану, но Слава накрыл мою

руку своей. От кончиков пальцев до спины пробежали мурашки. Его пальцы были мягкими и теплыми.

— Заболеешь, — монотонно отчеканил Славик. — И не создавай очередь.

— Я первая сюда пришла! — начала возмущаться слишком громко, и голову пронзила тысяча игл. Сбавила тон, чтобы не навредить самой себе: — Не твоего ума дело, заболею я или нет.

— Не я виноват в том, что ты вчера перебрала, так что имей уважение и подвинься.

Славик злорадно усмехнулся и бедром оттолкнул меня от раковины. Вот же нахал!

— Я еще не закончила. — Я не сдавалась и начала пихаться в ответ.

— Ничего, подождешь. Я быстро.

— Это нечестно.

— Нечестно сбегать от мужчины ночью. Так что терпи.

— Что значит «сбегать от мужчины»?! — Тело парализовало от ужаса.

Славик промолчал, многозначительно осмотрел меня с ног до головы и выдал короткий смешок. Неужели мы с ним… Нет-нет. Это бред. Я не могла!

— На что ты намекаешь?

— Так ты ничего не помнишь… — Он дернул бровями и прикусил нижнюю губу. — Тогда забей.

— Это твой девиз по жизни?

— Отчасти. — Славик пожал плечами.

— Тупая шутка!

— Не ори, если не хочешь, чтобы все знали, что вчера было.

От злости перед глазами все рябило, и я больше не смогла вымолвить ни слова, поэтому хватала ртом воздух, как аквариумная рыбка. Взбесилась не на шутку — мне срочно нужно было выяснить подробности. Похмелье внесло свои коррективы в мое поведение, и адекватность покинула чат. Я начала пихать этого нахала в плечо, но не учла лужу под ногами, что стекла с моих волос. Шлёпки заскользили по полу, колени устремились вниз, я потеряла равновесие. За неимением другой опоры вцепилась в Славика. Пальцы растягивали его майку, но тонкий трикотаж не мог тягаться с силой притяжения. Ударилась о пол коленями, но спасибо, что хотя бы не лицом. Оно же оказалось прямо напротив паха Славика. Неловко и… неловко.

Сердце билось как сумасшедшее. Ну, хоть штаны с него не стянула, и на том спасибо. Зажмурив глаза и заставляя себя успокоиться, я сжала бедра Славика, кажется, до боли, но он даже не пискнул, подхватил меня под руки и поставил на ноги.

— Ты забавная, конечно.

Мои щеки загорелись огнем, когда этот странный Славик улыбнулся: идеально белоснежная, открытая и приветливая улыбка, как в рекламе жвачки «Орбит». Но самое примечательное — милые ямочки в уголках губ. Бешенство сменилось напряжением где-то в животе, преимущественно в нижней его части. Я бы заметила изменения в теле, если бы переспала с кем-то и не помнила об этом? Интересный вопрос, на который я не находила ответа.

— Ты расскажешь мне о вчерашнем?

— Не-а.

Зачем ему скрывать, если между нами что-то было? Сделала вывод, что это блеф и он просто издевается надо мной, но все равно надулась и устроилась пятой точкой на подоконнике. Окна были закрашены бежевой краской, чтобы никто не заглядывал, так что даже в окошко не посмотреть. Поэтому я стала смотреть на Славика, пока он умывался. Сначала Славик взял какой-то бутылек, капнул жидкость на все зубы — они стали розовыми, — затем начал их чистить, прополоскал рот и повторил все снова. Я не удержалась от вопроса:

— Что ты делаешь?

— Зубы чищу. — Ну не Славик, а капитан Очевидность.

— Я про эту розовую жижу.

— Это индикатор налета. Показывает эффективность чистки.

— Не видела такого.

— В любой аптеке можно купить. — Славик кинул мне бутылек, и от неожиданности я его еле поймала. — Возьми себе. У меня еще есть.

— М. Спасибо. — Я с интересом принялась рассматривать флакон.

Лязг металлической оправы по фаянсу отвлек меня от индикатора и заставил снова посмотреть на Славика. Он снял очки и умывал лицо. Затем провел руками по волосам, открывая лоб, и посмотрел на себя в зеркало. В отражении я и увидела истинное лицо этого парня. С зализанными назад волосами и без очков он был не Славик, а как минимум Алехандро. Сердечко и женское начало посылали очевидные сигналы.

— Чего уставилась?

Потрясла головой из стороны в сторону, сбивая наваждение.

— А ты что-то видишь без очков?

— Тебя сложно не заметить.

Отчего-то начало казаться, что он ко мне… подкатывает? Что за бред. Нет-нет.

Славик хитро прищурился, надел очки в тонкой черной оправе и вернул челку на законное место.

— Следующий.

Он спешно покинул ванную комнату. А я вот задумалась, рассматривая свое помятое лицо в зеркале, почему он выбрал такой странный стиль угрюмого паренька, когда может выглядеть более привлекательно. Еще и бродит тут ни свет ни заря. Весь домик вожатых храпел так, что стены шатались.

Попробовала почистить зубы по методу Славика, и это оказалось действительно куда более эффективно. Водила по зубам языком из стороны в сторону, оценивая результат. Ощущения были, будто я их все сменила. Идеальная гладкость.

Поплелась в комнату, шаркая по полу. Не было сил переставлять ноги. Чтобы пережить этот день, мне срочно нужна была еще порция чего-то холодненького, например минералочки. И нормально поесть, чего точно не светило. Решительно вошла в комнату и наконец поняла, что все это время мы с Женей были в ней не одни. На кровати Жени, едва не падая с нее, примостился еще и Костя. Очевидный плюс в некоторой болезненной худобе этих двоих — они могли спокойно спать на одной кровати. И благо, что они только спали.

Я открыла окно, чтобы проветрить. Створки громко скрипнули, разбудив Женю.

— Да кто там шарахается все утро… А. Это ты…Можно потише? — еле-еле произнесла соседка.

Я промолчала. А что говорить?

— Который час? — охрипшим голосом вопрошала Женя.

— Полседьмого.

— Ты что, бессмертная? Зачем так рано встала? Ты же одна из последних спать ушла.

— Да ладно. Одна хоть ушла? — Это был мой шанс узнать что-то о вчерашней ночи.

— Не помнишь, что ли? Ну, вроде одна. Ты в туалет захотела, а дальше я что-то и сама не помню, да и не особо в состоянии была, когда вернулась…

— То есть меня даже никто не хватился?!

— Да куда бы ты делась.

— Действительно.

— Нашлась же вроде. — Женя перевела ошалелый взгляд с меня на своего ночного посетителя. — О, блин... — Она увидела спящего Костю и начала пихать его в бок. — Иди спи к себе, неудобно же...

Костя открыл глаза, причмокнул от сушняка. Встал с абсолютно пустым выражением лица и, скрючившись, побрел к выходу.

— Как пережить этот день? — Женя стонала вслух, я — про себя. Память подкидывала эпизоды вчерашнего вечера несвязными кусками. Беседка, костер, песни под гитару. Затем мы, кажется, рассказывали то ли анекдоты, то ли забавные истории, потом я ушла в туалет, как Женя и сказала… И провал.

— Свет, можно тебя попросить?

— Конечно.

— Там в боковом кармане моей сумки, кажется, были таблетки от головной боли. Подай по- братски.

Нашла то, что просила Женя, и протянула блистер. Женька выпила лекарство и тяжело выдохнула:

— Мне нужно в душ.

— Там свободно. Еще все спят.

— Отлично. А ты оказалась веселой, Свет. Зря я на тебя гнала.

— Ага, — безучастно ответила соседке, хотя внутри все разрывалось от любопытства, что натворила моя пьяная ипостась.

Пьяную Свету часто тянет на приключения. Она поет, танцует, садится на шпагат, пьет на скорость и даже может полезть целоваться. Поэтому я и не хотела пить с коллегами. Не хотела давать волю бесам, чтобы потом не сгорать со стыда. Но, видимо, просчиталась.


***

Через час домик вожатых уже сотрясался от голосов и топота. Парочка человек дали мне пять, кто-то просто приветливо улыбался. И вообще выглядело так, будто я самый известный человек в этом небольшом здании. Ощущения были слегка странные. Поймала себя на мысли, что ищу глазами Славика. Ох, и сдался мне этот персонаж. Если он пытался привлечь мое внимание загадками, то у него это получилось.

Женя закончила со сборами и выглядела настолько свежо, будто вчера и не пила. В восемь утра мы подняли наш отряд, отправили умываться. Выслушали тонну возмущений, почему вода только холодная.

— Чтобы закалялись! Выбора у вас все равно нет: либо так, либо никак, — отвечала Женя на вопрос.

Возмущения были бы куда сильнее, знай они, что воду брали прямиком из реки. Благо речка у нас довольно чистая, если верить экологам. Тянуть трубопровод за город никто не стал бы, тем более с горячей водой. Вода подогревалась точечно: лишь в душевых и кухне бойлерами, пройдя предварительную очистку и фильтрацию прямо на территории лагеря.

После умывания — зарядка. Отвели детей на стадион, где пожилой физрук Филипп Викторович заставил поразмять косточки. Кровь разгоняла по организму остатки алкоголя, становилось жарковато и слегка мутило.

— Ты что-то позеленела, подруга, — едва дыша, констатировала Женька.

— На себя бы посмотрела. За звание Шрека можем с тобой бороться.

Женька засмеялась, и я подхватила ее веселье. Когда страдаешь не одна — всегда легче. Есть тот, кто тебя понимает в моменте.

Далее по расписанию — завтрак. И я была благодарна вселенной, что это была не манная каша, которую я с детства терпеть не могу. Немного овсянки, вареное яйцо, хлеб с маслом и сыром. Процентов на шестьдесят я походила на здорового человека. Снова почувствовала на себе взгляд мелких засранцев, что обсуждали мою фигуру. Психанула, подошла и отвесила каждому по щелбану.

— Веселиться закончили и уткнулись к себе в тарелки, — строго приказала несносным детям. — А то позвоню вашим мамам.

— Только не мама!

— Ешьте быстро.

Вернулась на свое место. Женя тихо аплодировала мне.

— Браво. Моя школа.

Я закатила глаза, но в душе ликовала.

Следующая остановка — игры на свежем воздухе, или, по-другому, отрядное время. Детям позволялось выбрать себе досуг. Женя пошла с частью ребят играть в бадминтон на пляж, а я осталась около домика: кто-то играл в карты, кто-то — в шахматы, кто-то — в домино.

— Светлана Александровна, давайте с нами в дурака?

— Марк, ты бы лучше пошел с Женей на пляж. Что-то вот только тебя болтливого сегодня не хватало.

— Проиграть боитесь?

— Я? Еще чего. Да я вас сделаю на раз-два.

— Может, на раздевание сыграем? — предложил Паша и заржал, как чайка.

— Какой же ты придурок, Паш! — Ему сразу же прилетело от девчонки с косичками и очень яркими губами.

— Больно, Оксан!

— А ты сначала думай, а потом говори, — сквозь зубы поругалась Оксана на Пашу и покосилась на меня.

— Да Светка нормальная, че ты? — так же шепотом ответил он ей на ухо.

— Слышь, на «Светку» мы не договаривались. Обсуждайте меня тогда, когда я не с вами.

И Оксана, и Паша смущенно уставились в свои карты, а я, так уж и быть, согласилась сыграть с ними пару раз. Хотя больше хотела спать и мечтала о тихом часе. Как я ненавидела его в детстве, дурочка. Это же лучшее, что есть в жизни, — сон. Во время обеда у меня уже тряслись руки от усталости, а в глаза можно было вставлять спички. Я почти умылась супом, когда меня отключило на минутку.

— Свет, я тебя хотела попросить… — Женя начала шептать мне на ухо, когда мы уже оставили детей в палатах. — Мы там с Костей хотели… — Женя подмигнула, а я ее уже совсем не понимала. — Ну ты поняла.

— Не поняла. Я спать хочу.

— Ну… поспи в комнате у Кости.

— Еще чего!

— Тс. — Женя зажала мне рот рукой. — Не ори. Ну, короче, погуляй.

— Да нет!

— Ну да. Свет, все. С меня должок!

Женька вообще не дала мне ничего возразить, просто убежала и закрылась в нашей комнате, не удивлюсь, если подперла дверь шкафом. Я сначала хотела ломиться, но поняла, что сил моих не осталось. Написала сообщение:

Жень, и какая комната его?

Получила ответ:

Вторая слева с конца коридора.

— Шикарно…

На второй день меня уже выгнали из комнаты. Нашла нужную дверь, толкнула, оказалось открыто. И на том спасибо. Она выглядела так же, как наша: две кровати, две тумбочки и один шкаф. Еще письменный стол. Ничего лишнего. И все такое ветхое и старое, что даже смешно. Не могли, что ли, закупить нормальные кровати что детям, что персоналу?

— И какая мне нужна кровать? — спросила скорее сама у себя, но внезапно услышала ответ очень знакомым голосом:

— Моя — та, что справа.

## Глава 4

В уставе вожатого черным по белому написано, что мы не должны находиться на территории лагеря в состоянии алкогольного опьянения, должны держать на высоте свой моральный облик, быть лидерами, не допускать панибратства, а ещё — что мы не должны оставлять детей одних. Были и другие пункты, но их я вроде не нарушала.

«Незабудка» казалась каким-то Бермудским треугольником. Попал и пропал. Присыпем еще полной анархией. Мы уже и напились, я разрешила детям называть меня просто Света, Женя с Костей с блеском расправлялись с моральным обликом вожатого в нашей комнате. Ну, хотя бы дети в тихий час не оставались одни — с ними бессменный страж Мария Антоновна.

— Было странно думать, что могло быть иначе… — Я в очередной раз закатила глаза, когда увидела на пороге комнаты Славика.

— Кровать Костяна — слева. Но я бы не рекомендовал там лежать. Он сильно потеет. А когда последний раз менял белье, я не в курсе.

Я мельком глянула на подушки. Вроде ничего такого. Аккуратно заправленная кровать с бельем в цветочек. Явно купленная мамой или кем-то еще, с любовью, так сказать. Слова Славика не вызывали доверия. Особенно после того, как он отказался быть честным утром.

— Если бы я знала, что тут ты, то вообще бы не пришла. Собственно, я ухожу.

Попыталась выйти, но Славик преградил мне путь.

— И куда ты собралась?

— На лавке полежу. Все лучше, чем тут.

— Да ладно тебе. Ложись на мою.

— Поразительное благородство, но вынуждена отказаться.

— И это после всего того, что между нами было? Ты разбиваешь мне сердце!

Славик ухмыльнулся и театрально изобразил попадание стрелы в грудь. У меня же начал подергиваться левый глаз. Вот опять он со своей чушью!

— Ты перегрелся. Отойди. — Я попыталась отодвинуть его, но он был недвижимой скалой и при этом еще и дверь за собой закрыл. — Эй!

— Не ори. Люди отдыхают.

— Да выпусти ме… — Одной рукой Славик закрыл мне рот рукой, а другой схватил, лишая возможности двигаться.

Сердце стучало как сумасшедшее. Наглость его действий перешла все мыслимые и немыслимые границы. Кто вообще разрешал ему меня трогать?! Но что самое ужасное, от него пахло просто потрясающе, и это только путало меня. Его хватка была очень крепкой, и он так сильно прижал меня к себе, что мою далеко не маленькую грудь просто расплющило.

— Будешь орать — поцелую, — пригрозил Славик. Я не поняла, чего мне хотелось больше: врезать ему или чтобы он перешел к действиям. Это все мой похмельный мозг, и никак иначе. Организм думает, что скоро умрет, и включаются инстинкты к продолжению рода.

Да, будь я полностью в здравом уме, не отравленная холодным пенным, точно бы врезала ему. Надо было сосредоточиться на этой мысли и свалить как можно быстрее.

Начала вырываться, и оставался только один вариант — ударить его в пах коленом. Жестоко, но эффективно. Уже начала сгибать ногу, однако Славик предугадал мои действия и развернул меня спиной к себе, продолжая держать крепко и близко. Ощутила на шее его дыхание, которое сводило с ума. Отрицать его внешнюю привлекательность было глупо, но вся эта ситуация была не совсем нормальной.

— Не дергайся. Просто кивни, что не будешь орать, и я отпущу тебя. — Славик говорил тихо, почти шептал. От его низкого голоса по спине побежали мурашки. Его руки сжимали почти до боли, но не так,чтобы это стало неприятным.

Кивнула в знак согласия, и мой рот оказался свободен. Но вот разжимать объятия Славик что-то не торопился.

— Отпусти.

— Ты мне, вообще-то, должна. За вчера.

— Ничего я тебе не должна.

— Так ты благодаришь своего спасителя?

— Да хватит этих загадок! Или рассказывай, что я вчера натворила, или отпусти и забудь!

— Так неинтересно.

Голова уже кружилась: то ли от его парфюма, то ли от усталости. Я теряла хоть какую-то нить разговора. Горячее дыхание Славика обжигало кожу, крепкая грудь и пресс, скрытые одеждой, упирались в спину, и что-то еще… От осознания глаза округлились.

— У тебя что, стояк?! — Я оттолкнула его от себя локтем.

— Что? — удивился Славик и отстранился.

Указала на его шорты, которые совершенно не скрывали продолговатое нечто.

— Вот же!

Славик засунул руку в карман и достал оттуда… банан.

— Ты про это? Извращенка. С обеда остался, я и взял.

Накрыла лицо руками, выдохнула. О сексе я вообще не думала последние лет… даже не помню сколько, год точно. На любовном фронте было настолько глухо и тихо, что я убедила себя в том, что мне это не нужно. И тут какой-то Славик врывается с порога, хватает меня, пахнет вкусно, бананом этим упирается! Что еще я могла подумать?!

— Боже, какой сюр… — обреченно выдохнула, потирая пальцами переносицу.

Стоять не было сил, двинулась в сторону кровати Кости и села на край.

— Сюр — это спать в кустах.

— В каких еще кустах? — Я подняла на Славика испуганные глаза.

— В которых я тебя вчера нашел. Не верю, что совсем ничего не помнишь. Ты явно прикалываешься.

Я была в шоке. В смысле в кустах?! Как я могла так опростоволоситься?!

— Если не умеешь пить, то не стоило и начинать, — продолжил Славик.

— Я умею пить.

— Меру знать надо.

— Все. Замолчи. Ты мне не отец, чтобы нравоучения читать. — Я закрыла лицо подушкой, чтобы уже не видеть его и это самодовольное выражение лица победителя.

— Были только кусты? Я больше ничего не делала с тобой? — прошипела в подушку.

— А что, если делала?

— Все. Не помню — значит, не было.

Славик рассмеялся, мои щеки и шея горели от стыда. И как теперь уснуть, когда сердце бешено стучит в висках? Довольно быстро поняла, что насчет Кости Славик не соврал. Она не была влажной, но имела специфический запах. Отодвинула ее от себя, кривясь.

— А я говорил. Хочешь, ложись рядом. — Славик похлопал по своей кровати.

Щеки снова залило краской.

— Ты что, со мной флиртуешь?

— Кто знает… — Он пожал плечами, а глаза у него стали хитрые-хитрые.

— Лучше прекрати это, а то аж подташнивает. — Надо было перевести тему разговора. — И давно Костя с Женей?

— Нашла у кого спросить.

— Не знаешь?

— Не следил за ними. Меня мало волнует, кто тут с кем спит. Тут такое часто происходит.

— И с кем же спишь ты? — не удержалась от вопроса.

— Ни с кем, — медленно проговорил он, а потом очень похотливо посмотрел на меня. — Но если хочешь, могу спать с тобой.

Подушка Костика полетела прямо в ржущее лицо Славика.

— Что не так? Ты спросила — я ответил.

— Даже в беспамятстве я вряд ли бы дала такому, как ты!

— Интересно, это какому? Обаятельному и привлекательному?

Я уперла руки в боки, у меня разве что пар из ушей не шел. Хотела бы придушить его за эти шуточки, но ощущала, что подходить к нему слишком близко чревато последствиями. И за какие грехи судьба свела меня с этим странным типом и поместила в одно пространство?

Не готовая больше разговаривать, я упала на кровать спиной, гневно выдыхая.

— Молчание — знак согласия.

— Мечтай! — рявкнула я.

Становилось жарковато во всех смыслах. Я вспотела, и мне захотелось помыться. Чтобы смыть с себя пот, а также всю эту нелепую ситуацию. Со Славиком в комнате все равно не усну, но вот незадача — доступа к своим вещам я не имела.

— Да блин! — возмутилась и снова вскочила на ноги. Похмелье, как и сонливость, от злости прошло.

— Чего возмущаешься? — Славик лежал на своей кровати, уткнувшись в телефон.

— Ни поспать, ни помыться. Они заперлись там, наплевав вообще на всех и вся!

— Добро пожаловать в «Незабудку»! — Славик даже не смотрел на меня.

— Да уж. «Незабудку» я явно не забуду!

— Могу дать тебе полотенце и футболку с шортами. Но будешь должна.

— Ну уж нет. Боюсь, цена окажется слишком высокой.

— Все в рамках законодательства.

— Это должно меня обнадежить? Ну, давай. Что ты хочешь?

— Хм, дай подумать. — Славик потер подбородок. — Если покажешь грудь, то будем считать, что мы в расчете.

Мои щеки вспыхнули в момент.

— Ты что, какой-то извращенец? Тебе двенадцать лет и ты не видел женскую грудь?

— Я просто не успел как следует разглядеть, когда ты решила выставить ее на всеобщее обозрение.

Я собралась начать возмущаться, что вуайеризм в число моих грехов не входит, но у меня в голове словно щелкнул переключатель.

— Ты видел меня на пляже вчера? — я почти верещала.

Славик не отрывался от телефона и ржал. Вот же подонок! Нет бы промолчать, но он просто решил поиздеваться надо мной.

— Все! Я сыта по горло общением с тобой. Можешь засунуть себе куда-нибудь подальше все те фантазии, что возникли в твоей голове. Это просто мерзко. — Меня всю передернуло. Не от стыда, а от его выражения лица. Он явно ощущал себя в более выгодной передо мной позиции. — И в следующий раз оставь меня валяться в кустах.

Я вышла, хлопнув дверью, за что была одарена осуждающими взглядами коллег, которые сидели в общей зоне. Прямо чувствовала, как у меня горит одно место от всего происходящего.

Я готова была выломать дверь в свою комнату и за уши выкинуть Костика. И плевать, чем они там с Женей занимаются. Если надо будет, и ее пинком под зад выпру.

Но, дойдя до комнаты и схватив ручку двери, поняла, что только выставлю себя какой-то инфантильной истеричкой. Выдохнула через рот несколько раз, успокоилась. И решила, что лучше всего — пойти в отряд.

Встретила около отрядного домика Машу, которая сидела на бордюре и крутила в руках зажигалку.

— Угостишь? — кивнула я.

— Уверена? Не стоит начинать из-за нервов. Да и нельзя здесь.

— Бесит просто кое-кто.

— Понимаю.

У Маши было черное каре, которое никак не собрать резинкой, и волосы от пота завивались в районе шеи. Наверное, с такой прической ей было неудобно. Темные цвета притягивали солнечные лучи, а тут вся голова чернее ночи. И почему она без кепки ходит?

Мои же волосы были, как говорит сестра, мышиного цвета. На самом деле они были русые, но из-за солнца выгорали во что-то странное.

Я сорвала несколько травинок и принялась плести из них косичку. Хоть чем-то руки занять, чтобы никого не придушить.

— Мы вчера тебя потеряли, — завела разговор Маша.

— Да ладно. А Женя сказала, что никто не спохватился, — хмыкнула я. — Я проснулась на полу около своей кровати, так что все в порядке.

Маша звонко рассмеялась.

— Наверное, у тебя теперь все болит?

— Да нет. Не сказала бы. — Я покрутила травинки перед собой, оценивая результат. — Но я бы не отказалась поспать, а Женя с Костей заперлись в комнате.

— Понимаю. Они начали встречаться в прошлую смену, и теперь все мучаются из-за них. То они в душе запрутся, то еще где. Но с другой стороны, чем бы дитя ни тешилось…

— Весело. Ничего не скажешь. Ты тоже тут с кем-то…

И почему меня начала интересовать личная жизнь коллег?

— Я?! — Брови Маши полезли вверх. — Нет. Ни за что. У меня есть парень. Я здесь только работаю.

— Ну и славно, — улыбнулась я, радуясь тому, что нашла союзника. Я вот тоже сюда ехала не с мыслью о плотских утехах.

Каким-то чудом пережила оставшийся день на автопилоте. Сводили детей на полдник, затем еще раз собрались отрядом и продумали, кто что будет делать на ближайшем общелагерном мероприятии. Оказалось, в моем отряде были очень инициативные дети. Но многие еще побаивались выражать себя, стеснялись друг друга. Те, кто в лагере уже не первый раз, не хотели участвовать, поэтому вся надежда была на новеньких. Таких же, как я.

Затем ужин, где я ела так, как будто это моя последняя в жизни еда, не обращая внимания ни на консистенцию, ни на вкус. Кажется, были рыбные котлеты и пюре. Организм жаждал восполнения потерянной энергии.

И вишенкой на торте стала любимая всеми дискотека. Я решила, что надо мной сегодня достаточно поиздевались, отпросилась у воспитателя и скинула абсолютно всех детей на Женю. Почти вприпрыжку побежала в свою комнату: я собиралась как следует прибраться в ней и избавиться от любых следов Костика. Если так сильно хотят кувыркаться, то пусть делают свои дела в каком-то другом месте. Меня это касаться не должно.

Может, выспавшись, я смягчусь и забью на все, но кровать свою не позволю больше трогать. Я уже ощутила аромат Костика, и мне такого счастья не надо. Недаром говорят, что любовь — это химия. Если тебе не нравится, как пахнет партнер, то продолжать с ним отношения — практически бесполезное занятие. Раз за разом ты будешь ощущать «не свой запах». И отчего-то в памяти возник Славик с этим его вкусным, будоражащим ароматом.

— Как будто только он один в этом мире приятно пахнет. Тоже мне, шутник хренов, — ругалась себе под нос, протирая пыль с тумбочки, на которой до сих пор лежала злополучная книжонка. Я открыла ее на случайной странице, прочитала, раскраснелась и яростно запихнула в ящик. Фантазия работала на полную, и не хватало, чтобы еще меня накрыла волна возбуждения и тоски по мужским ласкам. Нет-нет-нет.

Дала себе установку: утром начать все с чистого листа. Забыть об этих двух днях и сосредоточиться на работе. Вернулась в домик для подведения итогов дня с отрядом. Дети после дискотеки были перевозбужденные, но все же видно, что уставшие. Наметив планы на завтра, мы отправили детей спать.

Женю я отчитала как маленькую, совсем не выбирая выражения. И кажется, она меня услышала. Я за это место не держалась, всего лишь подменяла подругу, а вот она уже давно работала вожатой, и выговор ей был ни к чему.

— И как ты могла не сказать, что Костя живет со Славиком?

— Выгнал тебя?

— Нет. Он меня взбесил, и я сама ушла.

— Надо же! И он сказал тебе даже больше двух слов? — Женя стала очень заинтересованной.

— Для необщительного, как ты его раньше охарактеризовала, он слишком много говорил.

— Я сказала, что он неотзывчивый. Ну, может, мы все просто не в его вкусе, а тут ты — новая кровь и такая вся сочная. — Женя сжала воздух руками.

— Я же не фрукт какой-то!

— Светлана, вы как раз таки фрукт. Возможно, даже яблоко, которое и Вячеслав захотел вкусить.

— Откуда вообще эти фантазии в твоей голове? — Я приложила руки к щекам — горячие.

— Это я просто заглянула в книжку у тебя на тумбочке, уж прости. Там такие шикарные метафоры.

— Она не моя! Я ее конфисковала!

— Хорошо. Пусть будет так. Но это не отменяет того, что тебя хочет половина коллектива.

— Какой ужас. Зачем ты мне это рассказала?

— Чтобы ты была начеку, красотка, — засмеялась Женя.

Чуть ли не сгорая от испанского стыда, я отправилась спать. Чистая хрустящая постель радовала каждую клеточку моего тела, забирала весь жар. И плевала я на то, что там думают парни. Но Славик из головы не шел. Он видел меня полуобнаженной, вытащил из кустов, я стояла перед ним на коленях, приняла банан в его кармане за…

«Просто парад неловкости!» — подумала я и решила впредь быть более внимательной. Мне не нужны никакие романтические отношения.

## Глава 5

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Со Славиком я не разговаривала совсем, он отвечал тем же. Детей мы, наконец, познакомили с одной довольно интересной активностью под названием «Биржа труда». Любой мог прийти на биржу и заняться чем-то полезным, например, убрать сухие листья, подмести дорожки, что-то покрасить, нарисовать. По большей части все касалось уборки территории. За выполненные поручения давали внутрилагерную валюту — «баксики».

Баксики в конце смены дети смогут потратить на развлечения, которые сами же себе и организуют. Хотя бы раз отдыхающему необходимо было отметиться на бирже. Те, кто был в «Незабудке» не первый год, знали всю систему и вызывались первыми. В лагере также был магазин, в котором можно было тратить валюту на вкусняшки, но и рубли там тоже принимали. Наличности у ребят особо не водилось: потому как она тут просто не нужна, да и риски, что тебя обворуют, довольно велики, а потому любители чипсов и газировки были первые в очереди на бирже. Да, логика железобетонная: извне проносить нельзя, а на территории — пожалуйста, кушайте и не обляпайтесь. Стало понятнее, почему мне говорят забить на все.

У каждого поручения была своя цена. С размером вознаграждения можно было ознакомиться на самой бирже, где тучная женщина с вечно недовольным лицом и громким голосом заносила тебя в специальный журнал и отмечала, кто за что и сколько заработал.

Довольно интересная система, которая уже с малых лет показывает детям, что любой труд приносит свои плоды. Это все было добровольно, никакого принуждения. По рассказам других вожатых, после первого раза многие продолжали ходить на биржу и дальше, но находились и те, кому это в целом неинтересно.

Женя отправилась на планерку, а я осталась играть с ребятами в настольные игры около домика. В передвижениях детей никто не ограничивал в свободное от мероприятий время. Они могли делать что хотят днем. Исключением был пляж — туда только под присмотром, но для более старших ребят делались поблажки.

— Когда мы уже пойдем купаться?

— Завтра, — ответила девочке из отряда и положила на ее шестерку бубей свою десятку. — Кажется, я выиграла.

— Опять! С вами неинтересно играть. Вы выигрываете постоянно.

— А я предупреждала. Просто вы невнимательные и не запоминаете, какие карты вышли.

— Как это вообще можно запомнить? Их же много!

Я лишь улыбнулась, вспоминая, как отец учил меня играть в преферанс и рассказывал, что в студенческие годы это был его своеобразный заработок. А тут простой дурак. Но детям знать об этом совсем необязательно, а то еще устроят мне подпольное казино.

— Тренируйте память, и все получится. Можем поиграть в одну игру: я вам слово, а вы должны вспомнить песню, где это слово употребляется.

— Давайте! — хором воскликнули девочки. Мальчишки вздохнули: картишки им нравились больше.

Игра прошла весело. Ребята даже несколько раз спорили.

— Нет там в тексте вишни!

— А вот и есть! «Гугл» тебе в помощь!

Мальчики тоже подтянулись и выдавали одну за одной какие-то современные песни, которых я даже не слышала. Но мое дело — сплотить коллектив, с чем я вроде справилась. По их взаимодействию было многое понятно: кто с кем дружит, кто кому нравится, кто кого недолюбливает. Правда, при вожатых и воспитателях дети ведут себя куда приличнее, чем наедине друг с другом, и об их истинных отношениях мы можем только догадываться и надеяться, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.

Женя вернулась довольно быстро и объявила, что через пару дней будет проводиться конкурс талантов.

— Итак, кто готов блеснуть? — забористо спросила Женя, жуя жвачку.

— Это обязательно? — возмутился самый громкий и заметный наш ребенок — Марк. Ну, куда без него. — Я могу бутылки глазом открывать.

По толпе пронесся смех.

— Марк, я в тебе даже не сомневалась. Так, кто у нас тут был… — Женя сверилась со списками. — Лиза, ты говорила, что танцуешь? Может, поставите с девочками танец?

— Можно попробовать, но я занималась бальными танцами. Могу вальс поставить.

— Идея — супер! — подхватила я идею Лизы. — Кто готов?

— Паш, ты же тоже танцуешь, нет? — обратилась Лиза к Паше.

Паша с опаской зыркнул на Оксану, как будто спрашивая разрешения на подобного рода занятия. Интересно. Паша и Оксана, наверное, парочка.

— Паша будет танцевать со мной, — уверенно выдала Оксана. Лиза закатила глаза.

— Да мне вообще все равно… — Лизу явно это не касалось.

— Так, давайте тут без вот этого вот, — остановила детей Женя и положила на стол лист бумаги. — Записывайтесь. Давайте наберем пять пар, и Лиза с Пашей или с кем еще покажут вам, как танцевать вальс. Принарядитесь, прически сделаем. Будет классно!

Я была удивлена, но десять человек мы набрали влет.

— Вальс — это хорошо, но не совсем подходит под конкурс. Вы же соревнуетесь. Надо что-то еще.

— Я могу спеть, — отозвался один из парней, кажется, его звали Саша. На вид неприметный мальчик в клетчатой рубашке с коротким рукавом. Ботаник, как назвали бы его в моем детстве: немного сутулый, в очках, веснушки на щеках, рубашечка застегнута на все пуговички.

— И я, — поднялись руки еще нескольких девочек.

— Супер! — похлопала в ладоши Женя. — Все записываемся на листок. Потом с каждым отдельно пообщаюсь: подберем музыку и все прочее. Ну, или к Свете подходите, если меня не нашли. Вы ж мои золотые!

К концу сбора у нас был исписан почти весь листок. Это не могло не радовать. Сработало стадное чувство: один вызвался, и за ним потянулись и другие. Лидеров было видно сразу.

После обеда Женя осталась с отрядом, а я решила сбегать в вожатскую и принять душ, чтобы вечером не толкаться. Не знаю, как другие обходятся весь день без живительной влаги, но с меня текло так, будто я работаю на плантации, и в момент я вся становилась липкой и противной.

Вожатская чем-то напоминала мне общежитие. Те же вечные очереди в туалет или душ, толпы людей в коридорах по вечерам и споры о том, чья очередь убираться. Пока шла, краем глаза заметила приближающегося Славика.

— Ох, тебя только не хватало… — пробурчала себе под нос, а он как ни в чем не бывало улыбнулся мне и помахал издали рукой.

Домики наших отрядов располагались в разных концах лагеря, и мы практически не пересекались. Натянула кривую улыбку и показала средний палец.

— Фу, как грубо, — прокомментировал мой жест Славик и поравнялся со мной.

— Мой максимум по отношению к тебе.

— Забавная ты. — Славик улыбнулся ошеломляющей улыбкой, от которой у меня под ребрами закололо. Он вполне мог бы сняться в рекламе зубной пасты.

Но с его характером так улыбаться просто незаконно.

— Слушай, что тебе от меня надо? Вот куда шел — туда и иди. Общаться со мной не надо.

— А мне, может, нравится, как ты бесишься. — Славик преградил мне дорогу, и я получила очередной удар под дых, только теперь не улыбкой, а предельно прямым взглядом, от которого хотелось убежать, а я казалась себе раз в десять меньше.

— Ты еще не видел меня по-настоящему в гневе. — Я впилась в него испепеляющим взглядом в ответ. Поддаваться ему было нельзя. Насколько бы ни были его глаза, скрытые очками, красивыми, это все еще Славик.

Я посмотрела на его губы, которые растянулись в довольной и задиристой ухмылке.

— Тогда мне есть к чему стремиться.

— Так и хочется стереть с твоего лица эту довольную ухмылку.

— С удовольствием предвкушаю, как ты это сделаешь. — Славик поиграл бровями.

— Я серьезно. Прекращай этот детский сад.

— А ты уверена, что готова к взрослому разговору? — Славик чуть наклонился ко мне, понизил тембр голоса, отчего по спине прокатилась волна мурашек.

— Какой еще, к черту, взрослый разговор?! — Я сжала руки в кулаки, сдерживая нарастающее напряжение, граничащее с интригующим возбуждением. Реакции моего тела пугали, эти чувства одновременно никак не могли ужиться.

— У тебя парень есть? — Такой прямой вопрос ошеломлял.

— Тебя это не касается.

— Значит, нет, — задумчиво выдал вердикт Славик. — Это хорошая новость.

И почему, если я не отвечаю на этот вопрос, все думают, что парня у меня нет?! Его и правда нет, но я и не из тех, кто орал бы на каждом шагу об отношениях и начинал говорить «мы» вместо «я».

Теперь я точно была уверена, что Славик пытается ко мне подкатить. Иначе зачем этот вопрос про парня. Но то, как он это делал, вызывало вопросы. И даже то, что внешне он очень даже в моем вкусе, ему не помогало.

— Ты мне дашь пройти? Часики тикают, я хотела душ принять.

— Потереть тебе спинку? — улыбнулся Славик, а у меня глаза закатились почти в мозг, и я ударила себя ладонью по лбу.

— Прекращай эти странные подкаты ко мне, окей? — Я посмотрела ему прямо в глаза, и голос чуть дрогнул в конце.

— А если я не хочу?

— Я ухожу.

— Ты же меня совсем не знаешь. Может, прогуляемся вечером? А там и определишься.

Очередная волна мурашек, не предвещающая ничего хорошего. Самая правильная тактика в этот момент — прикинуться полной идиоткой.

— Каким таким вечером?

— После отбоя.

— Что-то не хочется мне с тобой наедине оставаться.

— Ты и сейчас со мной наедине.

— Это другое…

— Ну да. Ну да.

Благо наш разговор был прерван тем, что из вожатской вышла Маша и я резко развернулась и побежала к ней, не сильно вдумываясь, как это выглядит. Не судьба мне помыться, видимо. Славик же просто продолжил идти куда шел, не пытаясь меня как-то остановить. И я не поняла, радоваться этому или расстраиваться. Сердце стучало где-то в висках, дыхание сперло, а ладошки вспотели.

— Маша, ты так вовремя! — Я подхватила коллегу под руку.

— Что случилось? — Она задумчиво посмотрела вслед удаляющейся спине Славика. — Слава тебя как-то обидел?

— Типа того. Пристал как банный лист. Спрашивал, нет ли у меня парня. Брр, — потрясла плечами я, сбрасывая скованность в теле.

Маша прищурилась, и ее глаза стали больше похожи на лисьи.

— Интересно-интересно. А у тебя есть парень?

— Почему это всех так волнует? — Я вздохнула, но ей почему-то решила сказать все прямо: — Нет, но какая разница?

— Слава — хороший парень.

— Что-то я в этом очень сомневаюсь. Женя считает, что ему от меня нужно только одно. Ну, ты поняла. Как и остальным парням.

— Ой, Женя слишком много болтает, — перебила меня Маша. — И с Костей спит. Так себе определитель, знаешь ли, кто нормальный, а кто нет. Ни для кого не секрет, что у нее все разговоры крутятся вокруг секса.

Я прищурилась, глядя в лицо Маше. Была в ее словах доля правды. Или даже не доля.

— Ты одна называешь его Славой.

— Это же его имя. — Маша тряхнула волосами и продолжила идти, утягивая меня за собой. — А Славик звучит как-то слишком пренебрежительно.

— Логично.

— Слава — один из самых приятных людей за всю мою жизнь! — восторженно воскликнула Маша. — Жаль, что он решил играть роль угрюмого недотроги. Но я порой ему даже завидую. Не могу без общения, хоть и устаю от него.

У меня не сходился дебет с кредитом. Приятный? Угрюмый недотрога? Пока что он больше походил на наглого извращенца с плоским чувством юмора.

— Он, вообще-то, один из самых обожаемых детьми вожатых, и воспитатели его любят, — продолжила она. Это совпадало со словами Жени. — И сам из хорошей семьи.

— Вы настолько близко знакомы?

— Да мы с ним в одной компании гуляли раньше. — Эти слова уже звучали с нотками грусти и ностальгии. — Он с моим парнем в одной школе учился.

— Интересно. А почему ты тогда с ним не общаешься в лагере?

— У нас… — Маша задумалась, — сложные взаимоотношения. Не могу сказать, что мы друзья, но, наверное, что-то близкое к этому.

Маша посмотрела на меня, и в ее глазах загорелся хитрый огонь.

— Он симпатичный, скажи?

Ее слова сработали так, что я дернулась, будто меня палкой по голове ударили.

— Ну… может быть, если прикрыть один глаз.

— Ой, кому ты врешь? По лицу вижу, что он тебе точно не противен. А если у вас это взаимно, то советую присмотреться.

Да не интересовал он меня! Разве что совсем чуть-чуть и ту часть меня, которая отвечает за сексуальное удовлетворение. Но вслух я это сказать не рискнула. Это было для меня слишком. Я все же не забыла его неуместные шутки.

— Пообщайся с ним поближе. Зуб даю, что он нормальный.

— Думаешь, стоит?

— Уверена. А Женю не слушай. Она любит потрындеть не по делу.

Да, вспоминается мне Женя на общих тусовках с подружкой. Она была душой компании, но теперь мне стала понятна причина — кто не любит сплетни? Маше почему-то захотелось верить. Или я нашла себе дополнительный повод посмотреть на Славика под другим углом.

— Меня Славик… Слава позвал после отбоя гулять.

— Ну вот же! Пойдешь?

— Да я вроде как отказала. Я сама не поняла.

— Свет, ну ты даешь! Кто ж так делает? Тебе же не пять лет! — Глаза Маши округлились, а рот скривился в возмущении. — Прогуляйтесь. Там уже и решишь, чего куда.

— Думаешь?

— Тебе мое одобрение не нужно. Не хочешь — не иди. Какая разница, что я думаю?

Мы с Машей медленно прогуливались по территории под пение птиц; поднялся легкий ветерок, и уже не хотелось умереть от жары. Сердечко мое отчего-то ходило ходуном. Мой небольшой и не самый положительный опыт общения с противоположным полом явно сказывался. Я уже привыкла к тому, что меня отвергают или просто игнорируют. Хотя, казалось бы, в техническом вузе мало девушек и спрос, по идее, выше, но нет — я вечный друган для всех знакомых парней, и не более того. А тут Славик со своими недвусмысленными предложениями и расспросами. Не добавляло оптимизма и то, что он видел меня топлес. Ощущение, что все происходящее — какая-то странная шутка, не отпускало.

Я надеялась, что Маша подтвердит мнение Жени о Славике, но она только еще больше запутала меня.

— Ладно. Если позовет еще раз — соглашусь. Сама не буду ничего делать. Но ты никому, пожалуйста, не говори о нашем разговоре.

— Могила. — Маша провела пальцами по губам, показывая, что закрыла рот на замочек.

До вечера я вся была как на иголках. Вылупилась на Славика на обеде, затем высматривала его во время спортивных игр. В душе меня охватывала дурная радость, когда наши глаза встречались. Но Слава казался абсолютно равнодушным. Сомнения червяками расползлись по венам. Чего я вообще ожидала? Что он будет бегать за мной? Наивная.

Наблюдать за Славой оказалось очень неплохой идеей. Когда все отряды собрались на стадионе для спортивного досуга, у меня был хороший обзор, и это не выглядело слишком уж явным для всех присутствующих. Я видела, как отзываются ему дети; это стало подтверждением слов Маши и Жени. Мелкие девчонки висли на нем, упрашивая покатать их на его широких плечах, а пацаны зазывали играть в футбол и, видимо, рассказывали ему что-то смешное, потому что Слава уж больно заливисто смеялся. Его смех эхом разносился в моей голове, вызывая прилив приятных ощущений в теле, как если бы я вживую встретилась с кумиром. Другие парни-вожатые были намного скупее на эмоции и чаще просто выполняли роль мебели, пока девчонки прыгали как сайгаки.

Напарницей Славы была Катя — высокая блондинка, немного похожая на крыску из-за своего узкого и длинного носа и все время зачесанных назад волос. В их паре мебелью как раз таки была она, что совершенно не вязалось с ее поведением в беседке на праздновании открытия смены. Там Катя болтала без умолку и флиртовала со всеми подряд.

В «Незабудке» в целом кто-то вечно с кем-то флиртовал, за несколько дней я это поняла. А что еще оставалось делать? Лето, солнце припекает, мозги плавятся. Даже меня не обошло это стороной. Или обошло?

Меня окончательно добило, когда Славик пропотел после футбола настолько, что футболка облепила его тело, открывая всем довольно живописные рельефы. Или только мне? Потому что я самопровозглашенная сталкерша. В глазах пелена, ребра и живот сдавило от напряжения, даже пальцы на ногах непроизвольно сжались в кроссовках. Ледяной душ бы не помешал, но его функцию выполнила Женя, так вовремя плюхнувшаяся рядом со мной на скамью.

— Куда уставилась?

— Наблюдаю за тем, как все с детьми общаются, — встрепенулась я и перевела взгляд на кого угодно, только не на Славика.

— И какие выводы?

— Что мы с тобой не так уж и ужасны.

— Эй! Я вообще тут самая классная, — рассмеялась Женя.

— И скромная…

— Сомневаешься, что ли? — Женя толкнула меня локтем в бок. — А ты чего такая горячая? Не заболела?

Женя хотела коснуться моего лба рукой, но я не позволила. Щеки полыхали, а на лбу выступил пот.

— Слишком долго сидела на одном месте, пройтись бы.

— Ну смотри. Не бросай меня одну с этими троглодитами.

— Не брошу. Не боись.

Я очень надеялась, что она реально не заметила причину моего жара либо тактично промолчала. Хотя кого я обманываю: Женя и «молчать» — несовместимые понятия.

— Ты на выходные не уезжаешь? — спросила я у Жени, собираясь на дискотеку.

— Нет. Я на следующих поеду. А ты почему не поставила себе выходных?

— А смысл?

— Ну там, выбраться в город, поесть нормальной еды и все такое, с друзьями встретиться. Тем более что половина детей свалит.

— Меньше народу — больше кислороду. Меня пока в город не тянет.

— Кстати… классно выглядишь. Ты для кого такая нарядная? — Женя посмотрела на меня оценивающе.

— Почему сразу для кого-то? Женщина наряжается в первую очередь для себя.

Напарница явно не поверила мне. Я бы не сказала, что выглядела как-то по-особенному. Сменила белую форму на черные шорты с завышенной талией и майку цвета фуксии. Единственное, что сегодня было свеженьким в моем внешнем виде, — макияж: уложила брови, подвела глаза стрелками, слегка подкрасила губы, делая зацелованный эффект. Днем краситься подобно смерти, слишком жарко. А вечером самое то, так что я всего лишь добавила цвета.

— Я уверена, что ты, Светлана, хочешь привлечь чье-то внимание. И скинь мне ссылку на этот тинт, уж очень классный цвет!

— Скину-скину… — не отрываясь от зеркала, поддакивала Женьке.

Пусть думает что хочет. Но ее слова заставили меня нервничать, ведь они были правдой. Марафет был одним из способов поймать хотя бы один взгляд Славы на себе и, возможно, услышать повторное приглашение погулять.

## Глава 6

Дискотека как дискотека. Ничего примечательного. Предполагаю, что к концу смены меня от них даже может начать подташнивать. Одни и те же песни по кругу: пара танцевальных, медляк, пара танцевальных, медляк. Детям нравилось, а мы тут всего лишь работаем.

Начала вспоминать наши вылазки в клуб с одногруппницами. Один из способов скинуть напряжение, особенно после экзаменов и зачетов. Некоторые из моих подруг знакомились с парнями, подыскивая того самого, на один раз. Секс без обязательств, по-быстрому. Не разделяла их порывов, а потому выполняла роль «подушки безопасности» или, если по-простому, следила, чтобы все не перешло одну из невидимых черт, которые мы намечали в начале вечера.

Продолжая наблюдать за своими подопечными, я приметила уже образовавшиеся парочки — за ними надо будет следить повнимательнее, чтобы не уединялись лишний раз. Гормоны в их возрасте могут сыграть очень злую шутку, а разгребать потом нам, краснея перед их родителями. Пусть изучают эти грани где-нибудь за пределами лагеря.

Славы видно не было, и я немного приуныла. И куда он подевался? Каждый вечер, как гаргулья, сидел на одном и том же месте, наблюдая с трибун за малышней, а сегодня — нет. Я вертелась как уж на сковородке, все не могла усесться поудобнее. Сначала я сбежала от него, а затем весь день, как сталкер, ходила попятам. Ну не дура ли?

Заметила Машу и позвала ее сесть рядом.

— Слушай, — хотела зайти как-то издалека, но смысла особо не было, поэтому выпалила: — Славу случайно не видела?

— Вроде был тут. — Маша оглядывалась по сторонам. — Может, на обход пошел?

Обход. Ну конечно же. Первый наш разговор произошел как раз во время обхода.

— Ты для него так намарафетилась? Почти тяжелая артиллерия, — присвистнула Маша, осмотрев меня с ног до головы.

Я закатила глаза, пытаясь сделать вид, что коллега преувеличивает, но, судя по выражению ее лица, это бесполезно.

— Почему не напишешь ему?

Сердце застучало в груди с бешеной силой, хотя предложение Маши было таким… логичным.

— У меня нет его номера.

— Номера всех вожатых висят на информационной доске. Я с тебя угораю, конечно.

— Это неважно. Не собираюсь ему писать. — Ладошки вспотели, обтерла их о свои шорты.

— Смешная ты. Ну, сходи на обход тоже.

— Не могу. Женя ушла в домик, я обещала детей уложить.

— Небось с Костяном опять уединились, — заигрывающим тоном произнесла Маша. — В прошлую смену она изрядно достала всех своих соседок. Благо меня обошло стороной, но можешь спросить, почти каждая от нее сбежала.

Я тихо выругалась под нос, молясь всем богам, чтобы моя кровать осталась нетронутой.

— Слава в любом случае вернется. Катя не любит тупо сидеть на месте. — Маша наклонилась к моему уху и хихикнула. — Если только не напьется. Тогда может и до утра с места не сдвинуться.

Я поддержала ее веселье и стала меньше напрягаться. Что-то я слишком переволновалась. И я бы и дальше болтала и шутила с Машей, если бы не внезапно выросший передо мной Марк.

— Светлана Александровна, не хотите потанцевать?

Подняла глаза и удивленно уставилась на протянутую мне руку пацана. Отказать было неловко, а согласиться — странно.

— Марк, может, пригласишь кого-то из отряда? Лизу? — Я кивнула в сторону скучающей девочки.

— Если бы хотел позвать Лизу, то позвал бы.

Маша толкнула меня в бок, одними губами сказав: «Да потанцуй уже».

— Ладно.

Марк просиял, когда я согласилась. Мы вышли на танцпол, и он растерял всю свою показную уверенность, не зная, куда деть руки. В итоге он, едва касаясь, неловко обхватил меня за талию, боясь приблизиться. Я коснулась его плеч. Мы протанцевали весь медленный танец на вытянутых руках, у меня заныли локти от напряжения. Из-за невысокого роста Марка его глаза оказались почти на уровне моей груди, и это добавляло неловкости всему происходящему, но он благородно смотрел куда-то мне в плечо. Десять раз пожалела, что согласилась. Глазами я продолжала высматривать Славу — с танцпола делать это было даже удобнее.

— Ты уже прошла тот уровень в игре? — Марк решил нарушить неловкое молчание. И раз наш разговор было не услышать в шуме, то он позволил себе говорить со мной на «ты». Но я сама им разрешила.

— Нет. Что-то застряла, и потом времени не было.

— Могу пройти тебе.

— Было бы супер! — Я вознаградила его доброй улыбкой.

Видела, как Марк нервничал. Я и сама не отставала: подумать только, танцую с шестнадцатилетним мальчишкой! Такой опыт я могла получить лишь на чьей-нибудь свадьбе, где уже разобрали всех кавалеров и остался только младший брат невесты.

Ощутила на себе чьи-то пристальные взгляды. Посмотрела мимоходом еще раз на трибуны. Друзья Марка не сводили с нас глаз, перешептывались и смеялись. Кажется, я поняла, где тут собака зарыта.

— Скажи, почему ты позвал меня танцевать?

— А должна быть п-причина? — Марк начал заикаться от моего вопроса.

— Твои друзья во мне дыру прожгут. Поспорили, что ли?

— Н-нет! То есть… — Марк понял, что я их раскусила. — Они сказали, что ни одна девушка не согласится со мной танцевать, а я…

— Ой, дураки. Выбрал бы кого-то попроще, чем я. На что хоть спорили?

— На сотку.

— Цыц. Так бы и дала подзатыльник тебе. Кто же мешает любовь и деньги!

— Но вы же согласились. Девчонки бы точно отказали.

— Если отдашь мне выигрыш, я тебя еще и в щечку поцелую.

У Марка округлились глаза, и он чуть не взвизгнул от радости.

— Огонь! По рукам!

Почувствовала снова на себе чей-то тяжелый взгляд. Он принадлежал уже не малолеткам, которые оценили меня на сто рублей. Был другой наблюдатель, куда более интересовавший меня сегодня. Славик стоял на самом верху и как-то загадочно улыбался.

Марк в какой-то момент почувствовал себя чересчур уверенно и попытался опустить ладонь ниже, чем можно было, за что получил шлепок по руке и мой недовольный взгляд.

— Понял… Перебор.

— Ага. Еще сотку будешь должен.

— Так нечестно!

— Нечестно спорить на женщин.

Музыка стихла, и я, как и обещала, смачно поцеловала Марка в щеку и приветливо улыбнулась, прошипев сквозь зубы: «Деньги завтра отдашь». Марк кивнул, галантно поцеловал мою ладонь, от чего я просто обомлела, и побежал, раскрасневшись, к ребятам. Его друзей почти взорвало. Они явно были в восторге от увиденного, а Марк был преисполнен гордости. Дурачки.

Слава снова исчез из поля зрения. Я села на ближайшую скамью и стала дожидаться окончания вечера. Никого из тех, с кем я могла поговорить, на дискотеке не осталось.


***

— Так. Всем спать! И не шуметь, а то опять на зарядке будете ныть, — грозно призывала успокоиться детей Мария Антоновна.

Она была с одинаковой периодичностью милой и строгой. Очень сетовала, когда нарушали режим, и, как цербер, следила за ними ночью. Так она говорила, а храп из ее комнаты убеждал всех в обратном.

— Светлана Александровна, завтра же будем танец ставить? — Ко мне подошла Лиза.

— Завтра по плану купание после завтрака. Давайте я освобожу вас от тихого часа и спокойно будем репетировать?

Лиза выглядела ответственной девочкой: коротко кивнула, разве что честь не отдала. Из ее комнаты на меня смотрели несколько пар глаз и раздавалось хихиканье.

— У вас нормально все? Не ругаетесь в коллективе? — решила узнать у нее немного внутренней кухни.

— Ну так. Бывают стычки, но терпимо.

— Если что — сразу говорите мне. Разберемся без шумихи.

— Хорошо. — Лиза улыбнулась, почувствовав во мне союзника.

Пересчитала ребят — все оказались на месте — и оставила их на воспитателя. Столкнулась на выходе с Машей. Костя и Женя так и не появлялись, а сама Маша вернулась на танцпол лишь под самый конец.

— Пойдем спать? — спросила она у меня, зевая.

Да, спать определенно хотелось, и она заразила меня своим зевком.

В комнате не было Жени и Кости, и я облегченно выдохнула. Маша задержалась на улице. Я махнула ей, желая спокойной ночи. Душ, конечно же, был занят на ближайший час. И хоть там было несколько кабинок — это не спасало. Я дала себе установку не спать, пока не помоюсь. Даже не стала расстилать постель. Колючее покрывало отлично бодрило, но тяжесть во всем теле от целого дня на ногах давала о себе знать, и я отключилась на какое-то время. Очнулась, не понимая, где я, кто я или что: человек или бесформенная жижа. Телефон показывал час ночи. На экране светилось сообщение от Жени:

«Мы сегодня переночуем в комнате у Кости. Не теряй *хитрый смайлик*»

До меня не сразу дошло, что скрывалось за этим вроде как невинным сообщением, которое должно меня радовать — ведь они не у меня под носом. Но кое-кто другой, по ходу дела, поменялся с ними местами.

Я поднялась на локтях и осмотрелась — в комнате выключен свет, но я ведь оставила его включенным. «Неопознанное» тело занимало кровать Жени.

— Вот же… — так и хотелось выругаться.

Собрав всю волю и остатки самообладания, встала и медленно двинулась, уже зная, кого обнаружу. Как в фильмах ужасов, с горящими от злости глазами, встала и вперилась в спящего Славу. Его, кажется, ничего не смущало в этой жизни. Еще и спал в одних трусах, не удосужившись даже накрыться. Нахал.

Мое тело предательски реагировало быстрее мозгов, увидев, что скрывалось под одеждой все это время. Дыхание перехватило, и руки чесались потрогать. Он словно сошел с обложки журнала. Свет фонаря так удачно падал, перекатываясь по неровностям. Аполлон во плоти. Или это слишком громкое описание увиденного? В любом случае я сделала выводы.

Тяжело вздохнула, но будить не стала. Хотя очень хотелось пнуть и выгнать или лечь рядом. Я не определилась. В памяти всплыли мои странные ночевки после пьянок, где мы спали как попало и где попало… и с кем попало под боком. А тут просто парень на соседней кровати. Просто очень сексуальный парень в одних трусах, внимания которого я желала весь вечер. Разве были причины нервничать?

Вернулась в свой угол, возведя для себя невидимую стену в голове между мной и Славой, собрала свои мыльно-рыльные вещички, полотенце, сменное белье, пижаму и двинулась в душ. Ничто не могло меня остановить. Горячий душ — то, о чем я мечтала, но, кажется, бойлер от нагрузки уже дышал на ладан. Я почти во всю глотку заверещала, когда горячая вода резко закончилась и меня так окатило холодом, что всю сонливость как рукой сняло. Смывала шампунь короткими подходами. Наспех вытерлась, зуб на зуб уже не попадал. Спасибо, что на дворе август, а не декабрь.

Аккуратно зашла в комнату, стараясь не тревожить сон Славы скрипом половиц, дверей и всего того, что могло скрипеть в этом дурацком домике. Грязные шмотки швырнула в чемодан, тихо достала крем из тумбочки и совершила свой ритуал перед сном.

— Я думал, ты спишь. — Голос Славы слишком резко ворвался в мое умиротворенное блаженство, пока я массировала себе лицо.

Я вздрогнула, роняя на пол баночку с кремом.

— Святые угодники, зачем же так пугать?! — шепотом наорала на него.

Выдохнула, увидев, что крем не растекся по полу, а остался в баночке.

— Прости, я не специально.

Слава зевнул и приподнялся, от этого его пресс напрягся и рельеф еще более соблазнительно заиграл в свете из окна. Стена рухнула под натиском абсолютно разнообразных во всех смыслах мыслей и желания пройтись языком по кубикам на его животе. Я невольно сглотнула, а мое спокойствие было похоронено заживо. Спящий он меня совсем не напрягал, а вот бодрствующий, без очков и с этими взъерошенными волосами… Мама, спаси меня.

— В следующий раз спроси разрешения тут спать.

Лучшая защита — это же нападение? Мой голос почти не дрожал.

— Мне хозяйка кровати разрешила.

— Она живет тут не одна.

— Ну мы тут в принципе живем не одни, — ухмыльнулся Слава. — За стенкой еще минимум десять человек.

— Может, спать ляжешь уже? Так хорошо было, когда ты молчал.

Слава всмотрелся в окно как-то слишком задумчиво. Я завершила массаж и убрала баночку в тумбочку, демонстративно хлопнув дверцей, а затем почти театрально залезла под простыню и накрылась с головой.

— Спокойной ночи, — проговорила сквозь зубы.

Все-таки он меня бесил. Бесил тем, что был в комнате. Бесил тем, что выглядел так, как выглядит. Бесил тем, что не попытался еще раз подойти ко мне и дать мне шанс согласиться. Накатала в голове целый список причин не иметь с ним никаких дел. Но по факту я бесилась лишь из-за того, что он за мной не бегал и не добивался расположения после моего отказа. Такую, видите ли, всю из себя недоступную.

Как же я себя бесила.

— Тоже не спится? Вертишься и шуршишь противно, — имел наглость комментировать мои попытки уснуть Слава.

— С тобой уснешь.

Короткий смешок.

— Я даже ничего не успел сделать.

— Прекрати уже! — Я вскочила и кинула в него подушкой, но промахнулась и попала в стену. Подушка бездушно упала на пол.

— А чего ты бесишься?

— Да вот вижу тебя и не могу сдержаться.

— Злиться из нас должен только я. Это ты меня отшила.

— Если бы ты подошел еще раз, то я бы согласилась! — Слова сами слетели с языка, от неожиданности закрыла рот ладонями.

— Погоди… — Слава сначала выглядел удивленным, а затем расплылся в очень опасной улыбке.

Ох, длинный мой язык. Мне стало стыдно, и я спряталась под простыней, все мое тело горело. Зажмурилась, как будто это могло помочь.

— Ты бесишься, что я не подошел еще раз? — Тон голоса Славы приобрел слишком уж довольные нотки, урчащие, будто коту дали вылизывать крышечку от сметанки. — А я думал, ты любишь помоложе. Танцевала там со всякими.

Я молчала. Проглотила свой язык. Мы были всего в двух метрах друг от друга, но мне казалось, что это расстояние слишком мало.

— Ответь мне, а то я не люблю говорить с пустотой.

— Меня тут нет. Спи, — единственное, что смогла из себя выдавить.

— Ты либо вылезай сама из укрытия, либо я подойду и вытащу тебя оттуда.

— Отстань.

— Ты говоришь подойти? Я не слышу, слишком тихо.

Услышала, как скрипнула кровать Жени и Слава начал приближаться ко мне. А я в это время думала о том, что он был в одних трусах, и не могла понять, чего хочу больше: чтобы он остановился или чтобы он подошел. Под простыней уже было трудно дышать, хотелось вдохнуть полной грудью и высунуть хотя бы нос.

— Ну что? Мне отстать или все-таки нет?

Он понизил голос так, что у меня недвусмысленно свело все ниже живота. Он задавал вопросы очень сексуальным голосом. Моя оборона терпела поражение. Да и была ли у меня вообще какая-то оборона? Ну, когда-то была, но не сейчас.

— Можно я не буду отвечать? — пискнула, не узнав свой голос.

— Не-а.

Выдохнула, собралась с силами и резко откинула с себя простыню. Волосы наэлектризовались и встали дыбом. Слава стоял рядом с моей кроватью в одних черных боксерах, и мой взгляд так или иначе упал туда, куда не нужно. Или нужно. Быстренько подняла глаза выше, но и там картина маслом. Титаническими усилиями заставила себя смотреть ему в лицо, с которого не сходила улыбка.

— Чего довольный такой? — прошипела, выдерживая натиск его уверенности, от которой меня уже потряхивало.

— Говорил же: нравится, как ты бесишься.

— Насмотрелся?

— Нет. — Его взгляд смягчился, а мои щеки полыхали.

Отвернулась от смущения, которое я не смогла сдерживать.

— Ты мог хотя бы в шортах спать?

— Я обычно голый сплю. Только ради тебя трусы надел.

Я была уже практически без сознания. Фантазия начала рисовать неприличные картинки. Очень неприличные.

— Ты невыносим, — прошептала себе под нос.

— А ты красивая.

Капитуляция. Я не могла дышать, думать, существовать. Слава подошел еще ближе, наклонился ко мне и упер руки в кровать по обе стороны от меня. Я ощутила его дыхание на своей шее. Мне очень хотелось, чтобы он закончил эту игру и перешел хоть к каким-то действиям. Сейчас мне самой не помешала бы «спасательная подушка».

— Хватит прятаться от меня, Свет. Все, что хотел, я уже услышал.

— Не могу. Ты меня смущаешь. — Я продолжала смотреть в сторону, зажмурилась, ущипнула себя.

Вдруг это просто сон и надо лишь проснуться.

Щеки коснулась его ладонь, большой палец очертил мой подбородок, и я поддалась, повернув голову, но глаза открыть не решилась. Следом палец Славы очертил контур моих губ. Его касания были аккуратными и нежными.

— Я очень хочу тебя поцеловать, — выдохнул Слава в неприличной близости от моего лица. — Но это будет слишком, да? Или все-таки можно?

Сердце стучало в висках, ноги и руки сковало от напряжения. По спине пробежала волна мурашек. Мне чертовски нравилось это предвкушение поцелуя. Я такого трепета никогда не испытывала.

— Тебе не говорили, что молчание — знак согласия?

Слава не дождался моего ответа, да я и не смогла бы и звука издать. Его губы коснулись моих. Легко, почти невесомо. Я могла бы отстраниться, отказать ему, оттолкнуть. Но не хотела этого делать.

Еще один поцелуй, более смелый. Я млела и таяла, расслабляясь и позволяя желанию овладеть мной. Подалась вперед, приоткрыв рот, чтобы сплести наши языки. Мои руки словно жили своей жизнью и обвили его шею, притягивая Славу еще ближе. Ощутила мяту и свежесть своим языком. Обожала жвачки со вкусом сладкой мяты.

Не хватало воздуха, но хотелось задохнуться от поцелуев. В какой-то момент я приоткрыла глаза и встретилась с пронзительным и томным взглядом Славы, с его темно-голубыми глазами, такими же, как эта ночь.

Мы оторвались друг от друга, переводя дыхание. Не смогла не заметить то, насколько сильно поднялось настроение у него в трусах. Но мысль о сексе слегка пугала, хоть стоп-кран я уже, кажется, сорвала.

— Не нервничай так. Я хотел лишь поцеловать. — Слава будто считал мои мысли.

— Лжец.

— Естественная реакция организма. Ничего не могу с собой поделать.

Мои мысли все были только о том, каким мог бы быть секс с ним. Но рано. Я взяла себя в руки и уперлась руками его в грудь, чтобы отстраниться.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — пробормотала я, не отрывая взгляда от его губ, которые оставались влажными после поцелуя.

— Жаль, — произнес Слава, и я непроизвольно прикусила нижнюю губу.

— Прекрати.

— Сейчас еще раз поцелую.

— Хватит угроз. Целуй. — Я уже не могла отрицать все те чувства, которые вызывал во мне Слава.

Мне хотелось целовать его снова и снова.

## Глава 7

Слава повалил меня на кровать, накрывая своим крепким телом. Поцелуи стали горячее и напористее. Мой мозг отключался, а тело становилось ватным и податливым под его руками. Приятные и абсолютно новые для меня ощущения. Но я была бы не я, если бы не думала о таких мелочах, как скрип кровати или отсутствие подушки, мокрые волосы, что холодили плечи и липли к щекам. Перед глазами возник образ Жени и Кости, которые развлекались в этой комнате до нас, и это сбивало еще больше.

— Погоди, стой… — выдохнула в губы Славы.

— Что такое?

— Слишком быстро. И кажется… — я попыталась подобрать слова, — что как будто все услышат и узнают.

— Да пусть слышат и завидуют. — Слава снова поцеловал меня, заражая меня своей уверенностью и пофигизмом.

Рука Славы проскользнула под мою футболку, пальцы жадно впились в мою грудь, поцелуи перешли на шею, и я не сдержала стона. Но Слава не торопился, если можно так выразиться, и дразнил меня. Пальцы блуждали по чувствительной коже, и я непроизвольно выгнула спину от наслаждения, впилась ногтями ему в широкую спину, провела по плечам и притянула ближе. Слава задрал мою футболку и принялся целовать все, до чего был доступ, распаляя меня все сильнее и заставляя желать большего. Я обвила ногами его за талию, вжимая в себя еще сильнее, и двигалась, давая понять, что готова отдавать, равно как и принимать.