Рина Фиори
Замуж за лучшего друга

Глава 1

– Ну, открывай же ты! От-кры-вай! – неистово жму на дверной звонок квартиры своего лучшего друга.

Его пожилая соседка уже выходила пару раз, укоризненно покачивала головой и говорила, что парня нет дома.

Но я уверена, что это не так.

Богдан целых четыре года учился в столице, и приезжал редко, мы и не виделись толком всё это время. А пару дней назад Романовский вернулся, но почему-то увидеться со своей лучшей подругой, то есть со мной, не посчитал нужным.

Нажимаю ещё пару раз на звонок, но терпение моё заканчивается, и я, сжав кулаки, принимаюсь колотить ими по дверному полотну.

– Да что ж ты творишь, а! – о, из другой квартиры сосед выглядывает.

Мужчина открывает рот, чтобы рассказать мне что-то такое, чего я о себе не знаю, но в этот момент дверь квартиры Романовского, наконец, распахивается, и на пороге появляется он.

Всматриваюсь в знакомые черты и понимаю, что не узнаю Богдана. Он возмужал, нет, не так: он дико возмужал. От тощего, немного сутулого и неуверенного в себе парня не осталось ничего.

Конечно, я видела его прошлым летом, но это было мельком, я и рассмотреть толком парня не смогла.

А теперь передо мной настоящий образец мужской красоты. Ткань белоснежной футболки едва не трещит по швам, обтягивая широкие массивные плечи. Да у него повсюду мышцы, и из-за этого кажется, что Богдан даже ростом стал выше.

А ещё он, судя по всему, бунтарь. На лице – лёгкая щетина, а ведь так было модно лет пятнадцать назад, когда мы были ещё детьми. Сейчас парни гладко бреются, но Богдану, похоже, плевать на устоявшиеся в обществе стандарты.

– Кнопка? – он вопросительно изгибает густую бровь, а до меня только доходит, что мы уже минут пять стоим и нагло друг друга разглядываем.

– Ага, – отвечаю, широко улыбаясь, а потом переступаю через порог и бросаюсь на шею к своему самому близкому другу.

Есть девчонки в колледже, с которыми я общаюсь, но это всё не то, потому что Богдана не заменит ни одна даже самая верная подруга.

Раньше я обижалась, когда Романовский называл меня кнопкой, но сейчас это справедливо. По сравнению с ним я самая настоящая малявка.

Богдан, покружив меня немного в воздухе, ставит на пол.

– Мия, ты хоть что-то ешь, почему лёгкая такая? – тут же выдвигает претензию.

В этом весь Романовский: делает вид, что вредничает, но на самом деле я знаю, что он искренне переживает обо мне. Именно поэтому и пришла к нему, потому что уверена: даже если не поймёт, всё равно выслушает.

Мы проходим вглубь квартиры, которую парню родители подарили ещё на совершеннолетие. Без лишних изысков, две комнаты, но в целом очень уютно.

– Присаживайся, – глазами стреляет в сторону небольшого кожаного диванчика. – Чай? Сок? Мороженое? – предлагает гостеприимно.

– Ммм, прямо как в детском садике, – укоризненно щёлкаю язычком.

– А ты уже типа взрослая? – хмыкает, покачивая головой.

Падает рядом со мной на диван, занимая большую его часть, и закидывает руку за мою спину. Он сидит вполоборота ко мне, впиваясь взглядом в лицо и впервые вызывая своими действиями чувство неловкости.

Мы с Богданом дружим с детства. Сначала дружили наши отцы, потом Романовские и Селивановы дружили семьями, ну, и мы переняли эту традицию. И когда-то давно даже играли в жениха и невесту, но мне и в голову не приходило, что Богдан может на меня всерьёз посмотреть, как на девушку.

Наверное, всё дело не в нём, а в том, что…

– Меня бросил жених! – произношу жалобно и, разражаясь рыданиями, падаю на крепкую надёжную грудь друга.

Громко всхлипывая, вытираю его футболкой лицо и поднимаю на Дана заплаканный взгляд.

– Как это бросил? – спрашивает с наигранным сочувствием.

Он старательно хмурит брови и пытается выдавить из себя сожаление, но я слишком хорошо знаю этого парня. И вижу сейчас, что гадёныш радуется моему горю.

– Эй, ты чего? – пихаю его в плечо. – Радуешься?

Удивлённо приподнимаю брови и резко вскакиваю с дивана. Не хочу сидеть с ним рядом и смотреть, как он старательно гасит улыбку.

– Да у меня свадьба через пять дней! – эмоционально взмахиваю руками, прохаживаясь взад и вперёд. – Гости приглашены, родители прилетают послезавтра, а ты радуешься!

Я всё высказываю и высказываю парню, а он слушает меня внимательно, закинув одну ногу поверх другой и покачивая ей будто в такт какой-то музыке.

Никто ещё не видел моего жениха, я скрывала ото всех тот факт, что собираюсь замуж за местную знаменитость. Игорь Стар – музыкант и певец, который ни с того ни с сего принялся за мной ухаживать после того, как дал интервью для моего блога.

Я поверила в неземную любовь и даже согласилась на предложение о замужестве, а этот гад оказался предателем и одновременно крутил ещё с двумя девчонками.

А ведь он с самого начала не нравился Богдану: друг единственный, кто знал, за кого конкретно я собираюсь замуж.

Но это не повод теперь сидеть и скалится тут своими белоснежными идеально ровными зубами.

– Я в блоге уже про свадьбу сообщила, что мне делать теперь? – произношу в отчаянии и падаю на пуфик в углу комнаты.

– Закрывать блог, – друг равнодушно пожимает плечами.

Он, в отличие от меня, терпеть не может социальные сети.

– Ты в своём уме? Это же моя специальность, работа, можно сказать!

– Ну да, ну да, – кивает головой задумчиво. – И как тебе родители разрешили выучиться на блогера?

– Так же, как тебе – стать инженером нейросетевых систем!

Поджимаю под себя ноги, натягивая на них лёгкую белую ткань платья.

– А если без шуток, то я и вправду, не знаю, что теперь делать, – понуро опускаю плечи.

Сейчас, когда наша игривая перепалка окончена, я чувствую на себе тяжёлый взгляд парня. И я знаю, что он означает: Богдан думает, как помочь мне. Он всегда думает обо мне, и мне иногда кажется, что когда парень женится, нам нужно будет перестать общаться, потому что его жена уж точно не поймёт нашей странной дружбы.

Мы слишком близки и слишком хорошо знаем друг друга. Даже несмотря на временную разлуку и обучение в разных городах, мы не прекращали общение, часами разговаривали по телефону, и его друзья непременно считали, что я – его девушка.

Но я никогда не испытывала к Богдану каких-либо чувств, да и зачем такую замечательную дружбу портить никому не нужными отношениями?

Романовский поднимается с дивана и присаживается рядом со мной, но поскольку пуфик маленький и на нём нет места, парень садится прямо на пол, возле моих ног.

Мощными тёплыми руками Богдан обнимает меня за ноги и утыкается подбородком мне в бедро, заглядывая при этом в глаза.

– Не волнуйся, кнопка, мы обязательно что-нибудь придумаем, – говорит так, что я неизменно верю ему. – И певцу твоему отомстим, и со свадьбой как-нибудь выкрутимся.

Вымученно улыбаюсь, потому что я очень устала. Вся эта бравада и показное шутовство на самом деле просто для того, чтобы скрыть усталость и недосып.

Как дурочка, я занималась организацией свадьбы в то время, пока мой драгоценный жених зажигал на своей квартире с одной из моих подруг. Ещё и меня виноватой выставил, обозвав недотрогой и кандидаткой в старые девы.

А я ведь полюбила его, он так ухаживал…

– Игорь обещал звезду в мою честь назвать, как только денег заработает на такой подарок, – сама не знаю, зачем рассказываю это Богдану.

Парень хмыкает недовольно и отворачивается, видимо, чтобы я не видела скептического выражения его лица. Богдан своей фамилии Романовский не соответствует совсем, потому что романтика – это не его.

– А как мы можем выкрутиться со свадьбой? – спрашиваю запоздало, шокированная таким обещанием.

Дело в том, что у Богдана есть ещё одна особенность: он никогда не бросает слов на ветер. И если что-то говорит, то из кожи вон вылезет, но сделает то, что пообещал.

– Я… – парень едва открывает рот, чтобы что-то ответить, но не успевает, потому что раздаётся звонок в дверь.

– Ты ждёшь кого-то? – вопросительно приподнимаю брови.

– Нет вообще, – отвечает друг и направляется в сторону двери.

И, правда, странно, потому что его родители вместе с сестрой, насколько я знаю, тоже в отъезде.

Богдан первым выходит в прихожую, а я спешу следом. До ушей доносится сдавленное ругательство, когда парень открывает дверь.

Дурное предчувствие сжимает желудок, и во рту почему-то пересыхает. Я не слишком мнительная. Но сейчас чувствую приближение какого-то апокалипсиса и сразу же понимаю, в чём дело, едва выглянув из-за спины друга.

– Ах! – испуганно вскрикиваю и тут же прикрываю рот ладошкой.

Под дверью, прямо на полу, стоит детская люлька. Простая, явно из тех, которые идут обычно в комплекте с коляской, ещё и жутко потрёпанная и старая.

А в ней лежит не котёнок или щенок, а самый настоящий ребёнок. Человеческий.

Глава 2

– Боже, что это? – выдыхаю растерянно, пока Богдан, сорвавшись с места, убегает вниз.

Присаживаюсь на корточки перед люлькой и заглядываю внутрь. Маленькое сморщенное личико буквально зарыто в ворохе грязных пелёнок и каких-то тряпок, а ведь на улице самый пик жары.

Хочется вынуть малыша из этого безобразия, тем более, я совершенно не могу понять, дышит ли ребёнок, но предпринимать какие-либо действия без Богдана не спешу.

Романовский возвращается примерно через минуту, становится напротив двери, широко расставив ноги и уперев руки в бока, и отрицательно качает головой.

– Никого? – роняю без всякой надежды в голосе.

Друг побежал вниз, чтобы, если повезёт, поймать того, кто посмел оставить ребёнка.

– Никого, – цедит обречённо.

Тоже наклоняется к люльке, но в отличие от меня, не боится и отодвигает в сторону пелёнки.

– Ну, что за люди, а! – причитаю, накрывая ладонью лоб. – Есть же больницы, детские дома, беби-боксы в конце концов. Какой ослице пришло в голову подбрасывать ребёнка в подъезд к незнакомым людям?

Мой голос вот-вот готов сорваться, а в груди так давит, будто это моего ребёнка выкинули на улицу. Ну, что за мать такая могла это сделать?

Богдан приподнимает руку вверх, а потом прикладывает указательный палец к своим губам, давая мне знак замолчать.

– Спит? – замираю в ожидании ответа, неспособная сделать хотя бы вздох.

Богдан кивает, и я выдыхаю облегчённо, потому что ожидала чего угодно и даже того, что младенец окажется мёртвым.

Парень продолжает рыться в люльке, пока, наконец, не вынимает из неё файл с какими-то документами.

– Что это? – заглядываю за его плечо с любопытством. – Свидетельство о рождении?

Удивлённо вчитываюсь в имя и фамилию ребёнка. Странно это всё, я думала, что кукушки стараются оставаться инкогнито, а не светить своими данными, когда выбрасывают ребёнка.

– Дан, давай вызовем полицию, а? – тяну жалобно. – И скорую, мало ли что с малышом, когда он родился?

– Неделю назад, – отвечает мрачно друг, продолжая рассматривать содержимое файла.

Не верю, нет. Как такое вообще возможно? Недельного ребёнка выкинуть, как котёнка бездомного? Котят, и тех жалко, когда выбрасывают, а тут человек, не понимаю, нет.

Сейчас полно кризисных центров, в которые можно обратиться новоиспечённой мамочке, если больше некуда пойти и нет средств к существованию.

Пока парень разбирается с документами, я расхаживаю взад и вперёд, тщетно пытаясь справиться с внезапно возникшей головной болью. Щелчок и тихий поворот ключа в замочной скважине заставляет меня обострить слух в поисках источника звука.

Оглядываюсь по сторонам, краем глаза замечая, что друг рассматривает какие-то фотографии.

– Дан, соседка, – машу рукой в сторону квартиры напротив.

Романовский, недолго думая, хватает переноску с ребёнком в одну руку, второй обнимает меня за талию, и все вместе мы скрываемся за дверью его квартиры.

– Ой, а что мы скажем полицейским? – вскрикиваю тихонько, боясь разбудить малыша.

Парень не отвечает, широким шагом направляется в гостиную, а мне ничего не остаётся, как только семенить следом.

Богдан ставит переноску на пол, но тем временем не выпускает из рук документы, которые нашёл в люльке.

– Так, я вызываю скорую и полицию, – прокручиваю в руках телефон и выбираю нужный номер, но дозвониться не успеваю, потому что буквально через несколько секунд в люльке начинается возня и тихое мяуканье.

Мы переглядываемся с парнем, и я первая дёргаюсь к малышу. Аккуратно вынимаю младенца, отбрасывая в сторону ненужные тряпки.

– Кажется, ему надо поесть и памперс…

– Поменять? – подсказывает парень.

– Надеть, – отвечаю сквозь слёзы, не в состоянии отвести взгляда от крошечного комочка на своих руках.

Нерадивая мамашка даже не потрудилась надеть на малыша подгузник, просто завернула в несколько грязных пелёнок, которые уже успели намокнуть.

Сердце больно сжимается, неспособное принять ту жесткость, с которой вынуждено столкнуться.

Богдан крепко сжимает кулаки, а потом поднимается с дивана и идёт к журнальному столику, чтобы взять в руки телефон.

– Сначала закажу доставку, чтобы покормить ребёнка, а потом уже вызову, кого следует, – постановляет друг.

Машинально диктую ему, что может понадобиться для младенца. У моей тёти трое детей, и я с детства помогала ей, нянчилась, так что у меня превосходный опыт в этих делах.

Прохаживаюсь из одной стороны комнаты в другую с ребёнком на руках, и к своему удивлению обнаруживаю, что младенец вновь засыпает.

Класть его обратно в люльку выше моих сил, поэтому я просто присаживаюсь на край дивана вместе с малышом на руках.

Всё это время Богдан не сводит с меня глаз, пристально рассматривая, словно видит впервые.

– Что? – шепчу, чтобы не разбудить ребёнка. Хотя бы пока не приедет доставка с детским питанием.

– Ничего, просто непривычно видеть тебя с ребёнком на руках, – отвечает с теплотой в голосе и отводит взгляд.

– Когда ты вызовешь полицию и скорую? Я не уверена, что заказанная нами смесь точно подойдёт ребёнку. Это же всё очень серьёзно, Богдан, его нужно показать специалистам, да и полиция должна заниматься поиском матери…

– Я не буду вызывать полицию, – отвечает категорично.

– В смысле, Богдан, а скорая? – продолжаю настаивать и взывать к здравому смыслу своего друга.

– Вместо скорой приедет дядя Боря, если ты не забыла, он лучший педиатр в городе.

Ну, да. У Романовского старшего помимо основного бизнеса осталась ещё частная клиника, которую он купил давно, лет двадцать назад, может, чуть меньше. И там полно врачей, с некоторыми из которых знаком и Богдан.

Насколько я знаю, дядя Егор даже хотел скинуть на сына руководство клиникой, но Богдан выбрал специальность совершенно в другой сфере, чем вызвал недовольство родителей в своё время. Так же как и я, выбрав профессию блогера, вместо того, чтобы приобщаться к семейному бизнесу.

Спорить с парнем, особенно когда у меня младенец спит на руках, не самая лучшая идея, поэтому я благоразумно молчу. Тем более, надеюсь, что врач внесёт свою лепту и объяснит парню, что он поступает неправильно.

Спустя минут двадцать приезжает Борис Александрович.

Седовласый мужчина окидывает хмурым взглядом ребёнка на моих руках, но лишних вопросов не задаёт.

– Где я могу его осмотреть? – интересуется сухо, обращаясь к Богдану. – Нужен стол или хотя бы кровать.

Парень встаёт с дивана и идёт в свою комнату, спустя полминуты возвращаясь оттуда с полотенцем в руках. Расстилает его прямо на диване и кивает, чтобы я положила малыша.

Мне непонятно поведение Богдана: он слишком загадочен и молчалив. Но сейчас не до того, чтобы выяснять причины и закидывать Романовского вопросами.

В дверь звонят, и Богдан уходит, чтобы встретить доставку, а я пока укладываю спящего ребёнка на полотенце и аккуратно снимаю с него оставшуюся тоненькую пелёнку.

То, что предстаёт перед моими глазами, заставляет сердце сжаться в очередном болезненном спазме. Пуповина, она даже ещё не зажила до конца, и прищепочка, которую обычно цепляют в роддоме, на месте.

Чувствую, как по щеке катится слеза, но ничего не могу с собой поделать. Я выросла в полной и любящей семье, в которой помимо меня ещё двое младших детей, и никогда в жизни не видела подобной жестокости.

Родители нас любили и баловали, давая всё самое лучшее, и потому мне сложно понять, что должно быть в голове у женщины, выбросившей своего ребёнка, как вещь.

– Возраст ребёнка? – спрашивает Борис Александрович, вырывая меня из размышлений.

Ловкими отточенными движениями он проводит необходимые манипуляции, прослушивает лёгкие и сердечко, прощупывает животик. Малыш кряхтит, но упорно продолжает спать.

– Богдан сказал, что неделя, – отвечаю мужчине, не сводя при этом глаз с маленького создания.

Врач вынимает из своего чемоданчика какие-то препараты, быстро обрабатывает пуповину и снимает перчатки.

– Я напишу рекомендации по уходу, список препаратов и название смеси, которая должна подойти. Через три дня приеду ещё раз, – вынимает из кармана халата листок и ручку.

Он спрашивает у меня, знаю ли я, как кормить ребёнка, подмывать и менять подгузники. Я киваю на автомате, совершенно не понимая, к чему Борису Александровичу понадобилась это информация.

– Подождите, – хватаю мужчину за руку, – а как же поликлиника? И полиция? Этот ребёнок, он… – хочу сказать, что нам его подкинули, но не успеваю.

В комнату входит Романовский, да и врач со мной разговаривать, судя по всему, не намерен.

– Это будет решать Богдан Егорович, – кивает на парня и выходит, оставив меня одну с маленьким, ворочающимся на спинке комочком.

Друг идёт провожать доктора, а я растерянно присаживаюсь на диван рядом с ребёнком, который медленно разлепляет заспанные глазки. Даже взгляд ещё не фокусирует, совсем ведь крошечный.

Поднимаюсь и иду к столику, на котором лежат документы и свидетельство о рождении, а ещё рекомендации доктора. Пробегаюсь глазами по списку лекарств, который не говорит ни о чём, и вспоминаю, что видела какие-то фотографии у Богдана в руках.

Нахожу их в файле со свидетельством о рождении и застываю, как вкопанная. На фото изображены трое: Богдан, его друг, который учился с ним все эти четыре года, и какая-то девушка.

Судя по антуражу, они сидят в каком-то клубе, девица в самом центре, и её руки на плечах у парней. Кому из них она отдаёт предпочтение, сложно определить по одной лишь фотографии.

Жадно всматриваюсь в лицо девушки, и в этот момент в комнату входит Романовский.

Резко разворачиваюсь и, словно преступница, прячу фотографию за спиной.

– Его надо покормить, – киваю на лежащего на диване ребёнка, – я могу. Я умею, ты же знаешь, у тёти Ульяны дети… – тараторю, как из пулемётной очереди, лишь бы не спрашивать о том, на что боюсь услышать ответ.

– Хорошо, – отвечает парень безучастно, и меня его спокойствие начинает раздражать.

Ну как, как он может быть таким холодным и непробиваемым, когда надо бить тревогу, вызывать все возможные инстанции и искать мать ребёнка?

– Богдан, когда мы позвоним в полицию? – повторяю вопрос, который задавала парню около часа назад.

Я честно старалась держать себя в руках, но сил не осталось, и если Романовский сейчас же не приступит к каким-то вразумительным действиям, я за себя не ручаюсь.

– Ты понимаешь, что это не игрушка – это живой человек. Его нельзя просто подлечить и выставить на улицу, нужно искать мать или родственников в конце концов, – чувствую, что срываюсь на истерику.

Эмоционально взмахиваю руками, попутно вытирая вновь выступившие из глаз слёзы.

– Не нужно, – припечатывает парень. – Не нужно никого искать. Это мой ребёнок.

Глава 3

Богдан

– Как это… твой ребёнок? – широко округляя и без того огромные кукольные глазища спрашивает Мия. – А почему?..

Девушка запинается и растерянно опускает руки вдоль тела, а я замечаю, что между пальчиками её правой ладошки зажат один из снимков, которые я обнаружил в люльке.

Нашла всё-таки…

– Это его мать? – Мия быстро складывает два плюс два. Она всегда была сообразительной девчонкой.

– Да, – понуро опускаю голову и сажусь прямо на пол, рядом с диваном.

Перевожу взгляд на просыпающегося малыша, ища в нём знакомые черты, но ребёнок ещё слишком мал для этого. Даже цвет глаз, и тот мутный какой-то.

Мия ещё раз смотрит на снимок, потом её взгляд фокусируется на мне. Видимо, она пытается представить меня вместе с матерью ребёнка.

Не надо, девочка, это лишнее.

– Ох, Богдан, – девушка сжимает переносицу двумя пальцами и укоризненно покачивает головой.

Боюсь даже представить, что она сейчас обо мне думает. Тяжело смириться с тем, что я стремительно падаю в глазах своей самой близкой подруги, и пути наверх уже может не быть.

– Я сам не ожидал, что она додумается подбросить его в мою квартиру, хотя… – перевожу взгляд на ребёнка, не договаривая свою мысль.

Даже к лучшему, что эта бестолковая кукушка решила поступить таким образом, а не личной встречи стала искать с отцом своего ребёнка.

Не нашла бы, это уж точно.

– Так, ладно, – выдыхает Селиванова.

Она брезгливо швыряет фотографию обратно на журнальный столик и направляется к малышу. Бережно берёт его на руки и прижимает к себе, не боясь испачкать белое платье, в котором похожа на ангела.

Такая воздушная, красивая, неземная.

– Ты поможешь мне искупать и покормить его? – прошу, не сводя с неё умоляющего взгляда.

Я знаю о её добром сердце и сейчас планирую эгоистично им воспользоваться.

Мия ничего не говорит в ответ, только недовольно щёлкает язычком и концентрирует всё своё внимание на ребёнке. Ловко переворачивает малыша на животик и удерживает его одной рукой, а второй собирает в кучку грязную пеленку и кидает её в люльку.

– Это – выбросить! – велит командным тоном. – Пойдём в ванную, папаша, будешь помогать.

Непроизвольно дёргаюсь от небрежно брошенного «папаша». Да уж, не так я себе отцовство представлял, тем более, не планировал обретать этот статус в столь юном возрасте.

Не дожидаясь меня, Мия вместе с малышом скрывается за дверью ванной, а я послушно плетусь следом. Как робот выполняю инструкции девушки, настраиваю тёплую воду, подаю чистое полотенце.

В процессе мытья тихий до этого малыш начинает истошно кричать.

– Наверное, у него опрелости, – поясняет девушка, успевая и со мной разговаривать и улюлюкать что-то малышу, чтобы он успокоился.

Быстрыми отточенными движениями она заворачивает верещащий на все лады комок в полотенце, и возвращается в гостиную.

– Открой упаковку с подгузниками, – командует Мия.

Ловко надевает эту странную штуковину на малыша и отправляет меня на кухню, греть воду для приготовления смеси.

Выхожу, украдкой наблюдая за тем, как успокаивается ребёнок у неё на руках. Как бережно она прижимает его хрупкое тельце к себе и смотрит с нежностью.

Хотел бы я, чтобы Мия была матерью моих детей? О, да! Всегда мечтал об этом, потому что люблю её с детства. Вот только признаться в этом так и не смог.

Я был стеснительным и неуверенным в себе подростком, как бы удивительно это не звучало. Потом уехал учиться, а потом… Потом она встретила этого бездарного певца и скоропостижно собралась за него замуж.

Следом за мной Мия приходит на кухню.

– Держи, папа, сыночка своего, – произносит с сарказмом и пытается всунуть мне в руки ребёнка.

– Мия, – тяжело сглатываю застрявший от волнения в горле ком, – я не умею.

– Вот интересный, значит, сотворить ребёнка ты смог, – слегка наклоняет голову и смотрит на меня исподлобья своими тёмно-карими глазами, – а на руки взять не можешь? Тогда готовь смесь, остужай воду, читай инструкцию, там есть мерная ложка и шкала на бутылочке. Которую, кстати, не мешало бы, простерелизовать…

Она всё говорит и говорит, а я залипаю на её персиковых губах и ни о чём думать не могу. Только о том, что я дурак и не нашёл в себе силы раньше признаться в чувствах.

– Так что, будешь смесь готовить или сына на руки возьмёшь? Ммм? – мелодичный приятный голос помогает мне справиться с фантазиями и вернуться в реальность.

– Ладно, я попробую, – выдыхаю обречённо и пытаюсь повторить положение рук Мии, чтобы взять ребёнка.

– Головку придерживай, – инструктирует меня терпеливо.

Я машинально расхаживаю из стороны в сторону и покачиваю младенца. Минут через десять Мия сообщает, что всё готово, и забирает у меня ребёнка, чтобы покормить.

– И всё-таки я не понимаю, как ты планируешь оставить мальчика у себя? – произносит девушка, когда малыш на её руках снова засыпает сладким сном. – Это же незаконно, понимаешь? Да, на какое-то время его могут забрать, но как только ты докажешь свои права, то…

– Я не могу позволить ему попасть в детский дом. Ни на день, ни даже на несколько минут, – отвечаю категорично. – И выход я уже нашёл. Если ты согласишься помочь, то я смогу официально усыновить этого ребёнка.

– И чем я могу тебе помочь? – спрашивает Мия, даже не догадываясь о том, что я собираюсь предложить.

Она говорит очень тихо, настолько, что мне буквально приходится читать по губам. И заодно прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы взгляд от этих прекрасных губ оторвать.

– Мы поженимся, – произношу без тени иронии, но в ответ Мия усмехается.

– Это шутка такая? – весьма своеобразно изгибает бровки домиком, одаривая меня скептическим взглядом. – Не смешная.

Знала бы она, что мне в сложившейся ситуации не до шуток совершенно. И с появлением подкидыша все проблемы отошли на второй план.

Я ни за что не смогу его бросить.

– Нет, Мия, я не шучу, – отрицательно покачиваю головой. – Давай, может быть, переложим его куда-нибудь, тяжело же держать, – отвлекаюсь, кивая на младенца.

– Мне не тяжело, Богдан, не уходи от темы, – бросает раздражённо. – Рассказывай уже, что удумал.

Мы много проказничали, когда были детьми и часто выгораживали друг друга перед родителями. И сейчас создаётся такое впечатление, будто Мия предчувствует, о чём я собираюсь попросить её.

Массируя пальцами виски, я нервно сжимаю губы, не решаясь произнести то, что собираюсь. Мия не заслуживает такого предложения, не так всё должно быть. Она достойна самого лучшего, а я, как последний подонок, хочу предложить ей фикцию вместо настоящих отношений.

– Подожди, – выставляет одну руку ладошкой вперёд. – Ты сказал, поженимся?

Её тонкие аккуратные брови мгновенно взлетают вверх. На лице столько эмоций, что меня едва не сносит этим бурным потоком. Одно неаккуратное слово, и я могу навсегда потерять самого близкого друга.

– Зачем? – она машинально продолжает покачивать малыша, но при этом не сводит с меня растерянного взгляда. Тёмно-каштановые волосы, которые девушка специально убрала наверх, теперь мерно покачиваются в такт движениям.

– Тебе нужно скрыть ото всех измену жениха, так? Ты же этого хотела? Не отменять свадьбу? – сразу захожу с козырей, приводя аргументы, которые могут показаться Мие весомыми.

Девушка кивает, но по её взгляду я вижу, что она будто и не слышит меня вовсе. Мыслями находится где-то далеко, явно не здесь и не со мной. Наверное, при слове «свадьба» вспоминает этого своего женишка, которому я, как бы это бредово не звучало, должен быть благодарен. За то, что дал мне шанс попытать своё счастье с Мией.

Но и этот шанс я сейчас бездарно теряю, выставляя себя в самом невыгодном свете. Вот только теперь на кону стоит кое-что очень ценное и важное, именно поэтому я становлюсь перед этим жестоким выбором.

– А мне нужна жена, чтобы мой ребёнок… – запинаюсь, с трудом выговаривая эти непростые слова. – Остался со мной.

Представляю, как выгляжу сейчас в глазах подруги: глупый прохвост, который оказался настолько неразборчив в связях, что заделал случайной девке ребёнка. И теперь пытается решить проблему с помощью другой, совершенно непричастной к этому девушки.

– Серьёзно, Богдан? – наконец, отмирает Мия и фыркает на меня зло. Старается говорить тихо, чтобы не разбудить ребёнка, и от этого мне ещё больнее. От её трепетной заботы по отношению к чужому ребёнку, от колючих острых слов, которыми бросается в меня, от этого её «папаша».

Она же ведь даже не ревнует меня к матери малыша, а всё потому, что я Мие полностью безразличен. И от этого тяжело вдвойне.

Когда она только пришла ко мне сегодня, я был вне себя от счастья, думал, как помочь ей со свадьбой и действительно с радостью занял бы место жениха. Нужен был только повод, который показался бы Мие логичным.

И он появился. В виде подкидыша. Небеса решили то ли помочь мне, то ли, наоборот, испытать на прочность. Проверить, что для меня окажется более ценным и важным, а с чем я смогу поступиться.

– Почему бы тебе просто не сделать анализ ДНК? – предлагает Мия неожиданно. – Нет, ты не подумай, я не пытаюсь намекнуть на то, что ребёнок не твой, если ты уверен… – кажется, девушка оправдывается. – Но так тебе будет проще доказать свои права, разве нет?

– Да, тест ДНК многое решил бы, но я не буду делать его, – отвечаю категорично, ничем не объясняя такое странное, на первый взгляд решение.

– Значит, уверен, – тихонько хмыкает. – Твоё право.

– Я отдаю себе отчёт в том, что мне женитьба в сложившихся обстоятельствах нужна больше, чем тебе, и ты имеешь полное право отказаться от этой авантюры.

– Я не знаю, правда… – тянет Мия задумчиво. – Это было бы идеально – сыграть свадьбу, чтобы не припозориться в глазах родственников и гостей. Но… что потом, Богдан?

Хороший вопрос. Честно говоря, я бы оставил всё как есть, но Мие это вряд ли нужно, поэтому…

– Я даю тебе слово, что как только решу все вопросы с ребёнком, мы тут же разведёмся. Ты если захочешь, и эту ситуацию сможешь осветить в своём блоге…

– Богдан, ты всерьёз считаешь, что для меня это первостепенно? – обиженно надувает сладкие губки. – Да, это моя работа, и блог – моё детище, но я по-настоящему замуж собиралась, а не для того, чтобы словить хайп.

– Я так не считаю, тем более знаю, что ты самая…

– Но спасибо за честность, – перебивает меня и не даёт договорить. Кажется, даже не расслышала, что я пытался сказать. – Только всё же для начала ты должен попытаться уладить вопрос более законными методами, а уж если не выйдет, так и быть. Поиграем немного в жениха и невесту.

Да уж, скорее, в мужа и жену, но это нюансы. Главное, что Мия, кажется, готова принять моё безрассудное предложение.

Глава 4

– Мы поженимся, – заявляет друг, вгоняя меня своим предложением в ступор.

Так, будто уже всё решил за нас обоих. В какой-то момент мне даже кажется, будто он шутит, но очень я скоро понимаю, что Богдану сейчас не до шуток.

– Как это поженимся? Зачем? – пищу растерянно, а сама не останавливаясь, продолжаю покачивать младенца, уснувшего на моих руках.

Его сына. От другой девушки.

И почему меня это так задевает?

Когда смотрела на ту фотографию, всё пыталась понять, что он в ней нашёл. Короткая стрижка, вызывающий макияж, откровенная одежда. Полная противоположность мне, но ведь сравнивать девушку друга с собой – это совершенное безрассудство.

К тому же, я и сама до недавнего времени тоже собиралась замуж. Да, всё вышло спонтанно, и мы с Игорем не были слишком близки, но я полюбила этого мерзавца.

Однако сейчас совершенно иррационально пытаюсь ревновать друга детства, не имея на это никакого законного права.

– Тебе нужно скрыть ото всех измену жениха, так? Ты же этого хотела? Не отменять свадьбу? – парень приводит какие-то аргументы, а я вдруг осознаю, что со всей этой суматохой вокруг подкидыша совершенно забыла о том, что сама прибежала к Богдану в жилетку плакаться.

И даже надеялась на то, что друг обязательно поможет мне, придумает что-то, и вместе мы выкрутимся из ситуации, в которой я оказалась благодаря своему женишку.

Но не так я хотела решить эту проблему, и тем более не представляла Богдана в роли будущего мужа.

– А мне нужна жена, чтобы мой ребёнок остался со мной, – припечатывает категорично и переводит взгляд на подкидыша.

Я тоже смотрю на спящего малыша и пытаюсь разглядеть в нём черты Богдана, или его отца и матери, в конце концов, но ребёнок явно внешностью пошёл в свою мать. А может быть, кого-то ещё, потому что тест ДНК делать Богдан отказывается, что вообще у меня в голове не укладывается.

Либо он настолько уверен в факте отцовства, либо есть что-то ещё, о чём я не знаю. Но выясню, пусть даже не думает скрывать от меня что-то, ведь раньше у нас не было друг от друга секретов. Хватит того, что я про ребёнка узнала только что, а ведь мог бы и раньше рассказать мне о том, что станет отцом.

Не знаю, как так выходит, но я практически соглашаюсь на эту странную авантюру, поставив Богдану одно единственное условие: попытаться для начала решить вопрос более законными методами.

Парень как-то вяло кивает, а малыш на моих руках тем временем начинает кряхтеть и морщить маленький носик. Присматриваюсь: нет, на мать он тоже не похож, девица на фото совершенно другая.

Но тогда на кого?

Перекладываю мальчика на диван и проверяю подгузник. Странно, но при всём моём негативном отношении к его матери, к младенцу я ничего подобного не испытываю. Мне жаль этого крошечного человечка, оказавшегося ненужным самому близкому человеку на свете.

И я даже рада, что у моего друга хватает силы духа признать свою ошибку и взять ответственность, пусть и немного запоздало.

– Сейчас мы Владику подгузник поменяем, да малыш? – приговариваю, пытаясь завлечь попискивающее создание разговорами.

Конечно, он ещё не понимает слов, но я стараюсь говорить негромко, мягко, ласково, чтобы мальчик успокоился и дал обработать себя кремом.

– Это не дело, Богдан, нужно ведь условия создать для Владика…

– Владик? – парень удивлённо вскидывает густые брови. – Почему Владик?

– Так в свидетельстве о рождении написано, – взмахиваю рукой в сторону журнального столика, на котором лежат документы.

– Его будут звать Даниил, – заявляет неожиданно.

– Ты хочешь дать малышу другое имя? – зависаю с подгузником в руках, пытаясь понять, шутит друг или говорит всерьёз. – А почему именно Даниил? – спрашиваю и тут же осекаюсь, заметив помрачневшее лицо парня.

Так звали друга, с которым Богдан учился. Тот часто гостил у Романовского во время каникул. Не знаю подробностей, но парень погиб полгода назад, кажется, в автокатастрофе. Богдан очень горевал тогда, даже со мной толком не общался.

Это он в память о друге хочет назвать сына, выходит?

Неожиданно.

– Покажи, как и что делать, – просит неожиданно, – я уже позвонил в пару агентств и попросил найти няню для новорождённого младенца, но мне бы тоже неплохо хоть что-то уметь.

– И когда только успел, – бурчу себе под нос, – думаешь, я тебе курс молодого отца экстерном за пять минут преподам? Это же куча нюансов, понимаешь? – растерянно лепечу и неожиданно замираю, когда на мои плечи опускаются тяжёлые горячие руки.

Так странно, никогда не скромничала рядом с другом. Он может взять меня на руки или обнять, и это кажется чем-то обычным, само собой разумеющимся.

Но сейчас от лёгкого невинного прикосновения кожа горит, как при ожоге. Я пытаюсь дышать ровно и ничем не выдать своего перебудораженного состояния, но мне впервые в жизни неловко от телесного контакта с другом.

Наверное, всё дело в том, что я раньше не смотрела на Богдана, как на мужчину. Он был для меня кем угодно: удобной подружкой, которой можно пожаловаться на несчастную любовь. Парочкой-выручалочкой, которая прикроет перед родителями в случае какой-либо проказы. И даже старшим братом, когда нужно было защитить от обидчиков.

Кем угодно, но только не мужчиной, с которым можно встречаться и даже родить от него ребёнка. Да, наверное, всё дело во внезапно появившемся малыше, отсюда и моя странная реакция.

– Спасибо тебе за помощь, – шепчет Богдан и, отпуская меня, делает шаг в сторону.

Облегчённо выдыхаю, будто вместе с его руками с плеч падает тяжёлый груз.

– Тебе пока не за что меня благодарить, мы же с тобой нечужие, – мягко улыбаюсь, скрывая внутреннее состояние.

– В том-то и дело, – честно признаётся парень, – поэтому мне не по себе, что прошу тебя о помощи. Знаю ведь, что не откажешь, – виновато опускает голову, но умудряется при этом продолжать смотреть на меня своими тёмными-тёмными глазами исподлобья.

– Тааак, что-то ещё попросить хочешь, угадала? – вручаю новоиспечённому папаше переодетого сыночка и, сложив руки под грудью, смотрю на друга с вызовом.

– Я даже не буду спрашивать, как ты догадалась, – аккуратно нажимает мне на нос подушечкой пальца и улыбается. – Не говори ничего моим родителям, ладно? Я сам поговорю с отцом, а потом уже подготовлю маму.

– Не скажу, конечно, но и ты не тяни, надеюсь, хоть выдумывать ничего не станешь? Или?..

– Не переживай, скажу всё, как есть, – заверяет практически клятвенно.

К вечеру звонят из агентства по подбору домашнего персонала и сообщают, что нашли несколько кандидатур. Разумеется, без проживания.

– Я справлюсь, – заверяет друг, когда я собираюсь домой.

Смотрю на этих двоих, и сердце больно щемит. Ну, как можно оставить человека без опыта с маленьким, новорождённым малышом? Знаю, что когда-нибудь я поплачусь за свою доброту, но сейчас не время об этом думать.

– Я остаюсь! – заявляю уверенно и возвращаюсь в гостиную. – Здесь буду спать, помогу ночью, мы же не знаем, как малыш поведёт себя. Заодно обсудим план дальнейших действий.

Богдан кивает и мне даже слышится, будто он выдыхает с облегчением. Ещё бы, наверное, страшно было оставаться с маленьким пищащим комочком один на один. Но и меня просить об очередной услуге не захотел, потому что знает, что я не откажу. Видимо, не хочет злоупотреблять.

Удивительно, но ребёнок спит крепким сном всю ночь, зато мы допоздна сидим на кухне и разговариваем с другом. Вспоминаем детство, совместные поездки и праздники.

– Ой, прости, кажется, телефон, – отвлекаюсь на звонок. – Алло.

Я так увлеклась нашей беседой, что даже не посмотрела, кто мне звонит, и теперь искренне сожалею об этом.

Игорь. Просится обратно.

Умоляет о прощении, обещает быть паинькой и больше никогда-никогда не повторять прежних ошибок.

Слушаю бывшего жениха и удивляюсь своей странной реакции. Ещё утром белугой ревела из-за того, что он меня бросил, а сейчас спокойно посылаю его куда подальше.

– Ты ещё пожалеешь! – пытается угрожать, гад. – Да на такую щепку, как ты никто не позарится, будешь одна всю жизнь, – повышает голос, и Богдан совершенно не по-джентельменски выхватывает трубку.

– Послушай сюда, – чеканит твёрдо, встаёт из-за стола и уходит в ванную.

Я успеваю услышать лишь обрывок разговора, в котором парень говорит, что он – мой будущий муж.

– Зачем? – хватаюсь за голову, ощущая себя в полнейшей западне.

Спустя несколько минут Богдан возвращается и со словами:

– Больше он тебя не потревожит, – возвращает телефон, который снова вздрагивает от входящего вызова.

Я даже не успеваю предъявить парню по поводу его самодеятельности.

– Да что ж такое, а, – возмущаюсь тихонько и замечаю на экране номер папы.

Делаю глубокий вдох и только потом отвечаю.

– Да, папуль, – улыбаюсь, чтобы голос казался бодрым.

У меня с отцом самые лучшие отношения, какие только можно пожелать. Но сейчас мне немного грустно от того, что я расстрою близких известием об отмене свадьбы. А всё будет именно так, потому что я уверена: Богдан найдёт более цивилизованный способ и усыновит малыша без моей помощи.

– Доченька, извини что поздно, но это важно, – начинает папа, а потом передаёт трубку маме.

– Миечка, привет, мы с отличными новостями: ресторан, который ты выбрала для свадьбы, полностью оплачен, и платье…

– То есть, как? – перебиваю маму от неожиданности.

Не верю своим ушам и очень надеюсь, что родители просто решили пошутить.

– Вот так, ты же хотела, чтобы всё было по высшему разряду, – завершает восторженно, совершенно не подозревая о том, что вместо радости я сейчас испытываю полнейшее уныние.

К телефону возвращается папа, рассказывает о том, что мама и моя младшая сестра Аня уже выбрали себе платья для торжества. На фоне слышится их весёлый смех, и даже брат передаёт мне «привет», хотя он единственный из всей семьи не в восторге от моего скоропостижного замужества.

А я сижу и понимаю, что не смогу их огорчить и сказать, что ничего не будет. Свадьба отменяется. И, наверное, впервые в жизни жалею о том, что родители мне полностью доверяют и всегда во всём поддерживают.

Уж лучше бы они встали в позу и запретили мне выходить замуж, пока лично не познакомятся с женихом, но нет. Они и в этом вопросе полностью положились на мой выбор.

И я не смогу их огорчить, поэтому, едва положив трубку, произношу:

– Я согласна, – шокирую Богдана своим решением.

Глава 5

– Согласны ли вы взять в законные мужья Романовского Богдана Егоровича? – слова регистратора звучат, словно сквозь дымку.

На фоне играет приятная мелодия, а в воздухе витает аромат цветов. С обеих сторон стоят родственники, близкие друзья и другие гости. Все улыбаются, радуясь за нас, повсюду мелькают вспышки фотокамер, и только одна я нахожусь где-то далеко-далеко, будто во сне.

Как рыбка, выброшенная на берег, несколько раз открываю рот, чтобы ответить и не томить присутствующих своим молчанием, но не могу решиться. Ведь всё происходящее – одна сплошная фальшивка. И даже улыбающийся жених рядом.

– Да, – произношу пересохшими губами и тихонько прокашливаюсь, пытаясь скрыть волнение.

Натягиваю на губы искусственную улыбку, такую же, как у Богдана.

Не так я представляла свою свадьбу, когда мечтала о том, как это будет. Нет, конечно, внешне всё замечательно: на мне шикарное белое платье в пол, на голове идеальная укладка, да и жених рядом выглядит на все сто.

Ресторан, гости, шокированные, но довольные родственники. Романовские тоже ведь не знали о предстоящей женитьбе сына, да оно и понятно: всё вышло спонтанно. Но мы об этом ни одной живой душе договорились не рассказывать.

Когда мои родители вернулись из рабочей поездки, мы с Богданом сразу пришли к ним «на ковёр». Они сначала обрадовались, потому что с детства знают парня, да и не секрет, что Селивановы и Романовские всегда метали породниться.

Но вот новость о том, что у Богдана теперь есть ребёнок, моему отцу почему-то не очень понравилась. Он долго допытывался, где мать малыша, и уверен ли Богдан в том, что девушка действительно не хочет принимать участие в жизни собственного сына.

Не думала, что папуля такой подозрительный, раньше не замечала за ним этого.

Богдан держался стойко, как настоящий мужчина. Но на этом пытка не закончилась, мой отец ещё полтора часа беседовал с парнем наедине.

О чём они разговаривали, мне неизвестно, но родители всё же дали нам своё благословение.

После мы отправились к Романовским.

С родителями Богдана оказалось договориться проще, потому что парень накануне рассказал отцу про подкидыша. И Романовский старший даже настоял на том, чтобы парень всё-таки обратился в больницу и полицию.

Оказалось, что никто малыша в детский дом сразу же отправлять не собирается, Богдан зря переживал. Тем более, новорождённому ребёнку не помешает постоянное наблюдение врачей, а не единичный осмотр пусть даже самого высококвалифицированного педиатра.

Скрепя сердце мы расстались с Данечкой до тех пор, пока не будут оформлены все необходимые документы. Дядя Егор – отец Богдана, подключил свои связи и пообещал, что никто нашего малыша не заберёт, и мы даже сможем навещать его в детском отделении частной клиники.

– Мия, ты уверена? – единственное, о чём спросила меня тётя Ксюша, мама Богдана.

Я ждала классических вопросов от будущей свекрови. Например, умею ли я варить борщ и стирать носки. Но вместо этого женщина посоветовала мне не давать поблажек её оболтусу.

После появления внебрачного ребёнка в сыне чета Романовских явно разочаровалась.

Богдан тоже удивил: без моего ведома оплатил украшение зала, фото и видеосъёмку, услуги ведущего. Купил новые кольца, а те, что мы выбирали вместе с Игорем, сказал выбросить.

Я только и успевала удивлённо хлопать ресницами, потому что мой бывший жених ни копейку лишнюю тратить не хотел. А фальшивый оказался куда благороднее настоящего.

– Вы согласны взять в законные жёны Селиванову Мию Руслановну? – выдёргивает из недалёких воспоминаний голос регистратора, и Богдан без запинки отвечает «да».

Так искренне, будто ему эта свадьба нужна не только ради ребёнка. Словно парень на самом деле хочет жениться на мне, взять в жёны и любить всю жизнь.

Не знаю, в чём причина, но от странных мыслей на глаза неожиданно выступают слёзы. Гости умиляются, думая, что я расчувствовалась, и никто даже предположить не может, что творится у меня на душе.

Одна я знаю, что всё происходящее – фальшь. Я не нужна Богдану, возможно, он до сих пор любит мать своего ребёнка. Не думаю, что Данечка – результат одноразовой случайной связи, потому что слишком хорошо знаю Романовского. Он не такой, я уверена.

После регистрации и фотосессии все дружно перемещаются в ресторан, и я, наконец, надеюсь выдохнуть. Мы предупредили ведущего, чтобы конкурсы подобрал для гостей, а нас, по возможности, не трогал.

Но удар приходит с другой стороны.

Настаёт время поздравления от родных, и Романовские дарят нам… свадебное путешествие.

– А как же малыш? – шепчу Богдану, когда мы возвращаемся за свой стол. – Мы же не сможем его навещать каждый день, если уедем? Да и вообще, зачем нам путешествие, если это всё не по-настоящему, – опускаю взгляд и закусываю нижнюю губу, понимая, что говорю лишнее.

Да, мне обидно, что всё так, но Богдан тут не причём, я сама согласилась на эту авантюру, значит, нечего теперь губы дуть.

Вот только проблема ещё и в том, что объяснить родителям парня, почему мы не воспользовались их подарком, будет непросто.

***

Не успеваю я отойти от известия о подарке Романовский, как приходит новое испытания – поцелуи. И если в ЗАГСе все интеллигентно проигнорировали наши целомудренные троекратные расцеловывания щёк, списав их на неловкость перед окружающими, то в ресторане гости уже третий раз неистово кричат «горько!»

Спасибо ведущему, он каждый раз направляет неуёмную энергию разбушевавшихся гостей в более мирное русло, но что-то мне подсказывает, что до конца торжества мы не выдержим всеобщего напора. Нас просто не поймут.

И почему мы с Богданом не додумались обсудить этот момент заранее? Всё ведь предусмотрели, а про такой маленький, но немаловажный нюанс забыли.

Парочка конкурсов, танец, и очередное поздравление от каких-то однокурсников Богдана.

Я этих парней не знаю, и, наверное, поэтому они так внимательно меня рассматривают. Говорят какую-то сумбурную речь, больше похожую на оду моей внешности.

Нет, я в курсе, что вполне себе симпатичная, тёмный волосы унаследовала от папы, а карий цвет глаз от мамули. Мы никогда не бедствовали, поэтому у меня всегда была возможность ухаживать за своей внешностью. Но королевой красоты я себя никогда не мнила, поэтому не понимаю, к чему делать такой акцент на этом.

– Скромняга Дан, – один из парней похлопывает Богдана по плечу и вручает подарок. – Где же доказательства его неземной любви? – обращается к залу.

Я понимаю, что большинство гостей уже знатно повеселились, и им хочется свежих эмоций, поэтому они дружно подхватывают идею парня и на этот раз не просто кричат «горько», а вдобавок поднимаются из-за столов и громко хлопают в ладоши.

Мы сумели обмануть родителей, спрятав истинное состояние за фальшивыми улыбками. И Романовские, и Селивановы так рады нашему браку, что даже не замечают некоторых деталей.

Остальным гостям вообще наплевать, почему невеста периодически грустит: устала, мало ли…

Но сейчас, когда зал рукоплещет и требует поцелуя, я понимаю, что мы на грани провала.

Богдан поднимается из-за стола и протягивает мне руку, помогая встать. Не отпускает, крепко сжимает в своей ладони кисть и пытается глазами поймать мой взгляд.

Но я отчаянно стараюсь смотреть куда угодно, только не на друга. Пару раз останавливаюсь на его губах, моментально вспыхивая и отворачиваясь. Они кажутся такими мягкими, а на кончиках пальцев неожиданно возникает странное покалывание: хочется коснуться ими губ жениха, чтобы проверить свою догадку.

Идеальная форма, чёткий контур – они, словно работа знаменитого скульптора, такую красоту мог создать только настоящий мастер.

– Горь-ко!!! – зал буквально взрывается от нетерпения.

Только что мне делать? Куда бежать? Я не могу разрушить всё из-за одного несчастного поцелуя, но и целоваться с лучшим другом – это что-то за гранью моего понимания.

– Не бойся, – шепчет Богдан ласково. Его умиротворяющий голос мгновенно меня успокаивает, я, словно, погружаюсь в вакуум. Нет ни шумных гостей, ни яркого света ламп, направленных в нашу сторону.

Только. Его. Голос.

Во мгновение ока вторая рука парня оказывается на моём затылке. Богдан нежно, очень плавно разворачивает меня так, чтобы закрыть своей широкой спиной от любопытных глаз.

Он наклоняется и прижимается к моим полураскрытым от шока губам своими. Не предпринимает больше никаких действий, ожидая, когда гости закончат счёт, а в моей голове что-то щёлкает, и мозг взрывается от осознания: «мягкие!»

Стараюсь не думать ни о чём, и даже не дышать, но разум стремительно теряет контроль, когда Богдан неожиданно кончиком языка касается моей верхней губы. По позвоночнику тут же прокатывается волна мурашек, а сердце пропускает удар. Что он творит?

Наверное, это вышло случайно, вряд ли парень мог сделать такое нарочно. И чтобы такие случайности больше не повторялись, я сама отталкиваю друга. Аккуратно, чтобы со стороны всё смотрелось натурально.

Ждать, когда неугомонные гости досчитают до двадцати, не осталось сил. Мы и так переступили опасную грань, которая может положить тень на нашу дружбу. А нам ещё жить под одной крышей и придумывать причину развода, чтобы не шокировать родителей ранним расставанием.

Конечно, всё это будет после того, как Богдан оформит документы на ребёнка, а я пойму, что могу безболезненно сообщить родителям о разрыве.

– Ууу, – прокатывается недовольство по залу.

Ещё бы, им не дали увидеть самое интересное, потому что за широкой спиной Богдана меня не видно вообще. Но желания и прихоти гостей сейчас для меня далеко не на первом месте, я до сих пор ощущаю на губах его вкус.

Рука непроизвольно взмывает вверх, и кончики пальцев опускаются на приоткрытые губы. Одно нежное касание, а ощущения, словно после ожога.

Это не первый мой поцелуй, потому что я всё же собиралась замуж за Игоря. Он хотел большего, но дальше мы так и не зашли – я боялась. А вот целовать себя позволяла, и теперь почему-то жалею об этом.

Мне не с чем было сравнивать, и влажные поцелуи Стара казались мне нормой, но сейчас я понимаю, что это не так. Даже целомудренное, практически невинное прикосновение Дана вызвало во мне в тысячу раз больше эмоций, чем те единичные поцелуи бывшего жениха.

– А давай сбежим? – шёпотом предлагает Богдан, прогоняя прочь неприятные воспоминания.

Глава 6

Богдан

– Сбежим? – тихонько проговаривает Мия. Медленно моргает пушистыми чёрными ресницами и слегка приоткрывает створки нежных розовых губ.

Которые я только что поцеловал…

Немало сил мне понадобилось для того, чтобы не углубить поцелуй. Сдержаться, стараясь не напугать девушку своим напором, иначе это вышло бы далеко за пределы нашей договорённости.

Впрочем, этот пункт мы благополучно забыли обсудить.

– Ну, тебе же не нравится то, что здесь происходит, я прав? – неторопливо опускаю руку под стол и нащупываю тонкие пальчики. Бережно перехватываю маленькую ладонь и сжимаю в знак поддержки, но Мия реагирует странно.

Косится в сторону переплетения наших рук, поднимает взгляд и устремляет его на меня: короткий, но жёсткий и испепеляющий. Я чувствую, что что-то идёт не так, мы словно не понимаем друг друга, между нами вырастает какая-то невидимая стена.

– Прав, – признаётся, но при этом будто закрывается от меня.

Одёргивает руку, растерянно оглядывает зал, полный гостей. Не спешит продолжать разговор и даже не смотрит на меня, поэтому я не могу догадаться, о чём думает девушка.

Кажется, мы всегда понимали друг друга с полуслова, а ещё не имели привычки лгать друг другу, но теперь у меня складывается стойкое ощущение, что всё это в далёком-далёком прошлом.

– А как? – вновь концентрирует своё внимание на мне, а в кофейных глазах мелькает привычное известное с детства озорство.

Вот эту Мию я знаю! С ней непросто, но всегда можно договориться, она – родная, а потому едва возникшее волнение в груди улетучивается, стоит подруге подарить мне лёгкую чуть заметную улыбку.

– Я покажу, – вновь беру девушку за руку, на этот раз гораздо решительнее.

Как раз намечается очередной конкурс с какими-то восточными танцами в исполнении самих же гостей, и мы тут совершенно не нужны.

Центральный вход с широкими огромными дверьми далеко, он в противоположном конце зала, но позади нашего стола как раз выход в коридорчик, ведущий на кухню.

Мимо то и дело снуют официанты, разнося всё новые и новые блюда, и как раз по этому коридору мы с Мией, держась за руки, выбегаем на улицу.

Мусорные баки рядом с порослью акации, какой-то старый рекламный баннер – да уж, обратная сторона одного из самых престижных ресторанов города выглядит так себе.

– Куда мы бежим, Богдан? – тоненьким голоском пищит Мия. – А если нас заметят?

– Когда это случится, будет уже поздно, – отвечаю уверенно и твёрдо. – Я скинул водителю сообщение, и он уже должен был к этому времени подогнать машину…

И правда, не успеваю даже толком закончить мысль, как из-за поворота выскакивает простенький автомобиль отечественного производства.

– Ой, а мы же на лимузине… – лепечет Мия растерянно, вспоминая, на каком роскошном автомобиле мы приехали в ресторан.

– Тогда нас точно спалят! – весело хохотнув, помогаю Мие сесть в машину.

В целях конспирации мне пришлось попросить водителя пересесть на его собственную тачку.

– А теперь куда? – всё также растерянно уточняет девушка.

Мне нравится этот азартный блеск в её глазах, это безграничное доверие. Я бы всё отдал, чтобы она смотрела на меня так всё время, но, увы, это вряд ли возможно. Одна маленькая ошибка стоила мне всего, и я не знаю, простит ли Мия мне её когда-то.

– Наверное, домой, – пожимаю плечами. – Или ты хочешь покататься по городу?

– На этом? Нет! – отрезает коротко. Избалованная девчонка, привыкла к хорошей жизни, и простая тачка ей уже не нравится.

Я тоже вырос в обеспеченной семье, но учёба в другом городе немного открыла мне глаза на жизнь. Не все живут так: кому-то приходится сводить концы с концами, чтобы хватило денег на метро до следующей стипендии или, например, на макароны, потому что другая еда просто не по карману.

А Мия очень наивна, наверное, поэтому она так быстро втюрилась в этого своего Стара. Уверен, что у парня к ней был финансовый интерес, особенно убедился в этом, когда разговаривал с этим ушлёпком несколько дней назад по телефону Мии.

– Ну, тогда домой, – повторяю ещё раз и называю водителю адрес.

– Подожди, к тебе? – удивляется девушка.

– А ты хотела вернуться в родительский дом?

– Эм… я не знаю… – Мия растерянно теребит оборку платья, боясь поднять на меня взгляд.

В отличие от темы поцелуев, этот момент мы обсуждали заранее и, кажется, договорились, что жить будем в моей квартире. Да, это не хоромы, и я предлагал снять дом, но Мия сама упёрлась, сказал, чтобы я ориентировался на потребности сына, а она компактная и много места не займёт.

А жаль…

Я бы отдал ей свою кровать целиком, пусть бы хоть в ногах разрешила прилечь, но это маловероятно.

Водитель притормаживает возле подъезда, и я помогаю Мие выйти. Открываю дверь, подаю руку, на которую девушка косится с опаской.

Да что ж такое, почему она так шарахается от меня теперь? Неужели всё дело в этом поцелуе на свадьбе? Раньше ненавязчивый физический контакт вроде невинных прикосновений не был для подруги проблемой.

Для меня – да, я загораюсь каждый раз, как только прикасаюсь к ней. До сих пор не понимаю, как удалось сохранить свои чувства в тайне. Но Мия… Неужели она тоже что-то ко мне чувствует?

Ведь там, где есть чувства, дружбе места не остаётся.

– Ооо! – протяжно вздыхает девушка, снимая с ног туфли на высоком каблуке. – Всё, я в раю, – падает на пуфик в прихожей.

– Так дело не пойдёт, ты что, прямо тут и останешься? – присаживаюсь перед ней на корточки и заглядываю в тёмные глаза.

– Богдаш, – тянет вдруг ласково, – а ведь нам надо решить главный вопрос.

– Кто где будет спать? – выпаливаю совершенно не думая.

Да я и разучился думать в её присутствии давно, не помню уже, как это делается.

– Дурак! – хихикнув, хлопает меня ладошкой по плечу, но я не чувствую удара, наоборот, Мия меня словно погладила, пробудив очередную волну сумасшедших эмоций. – Я про подарок твоих родителей, мы же ведь не сможем поехать, так?

– Почему? – прокашливаюсь, с удивлением обнаруживая, что мой голос охрип. – Кхм, почему? – повторяю ещё раз.

– Ну, это же неправильно, твой сын…

– Тсс, – неожиданно для самого себя, закрываю её рот ладонью.

Меня корёжит всякий раз, когда Мия говорит «сын», но и поделать я ничего не могу. Сам виноват во всём, поэтому теперь вынужден расхлёбывать.

– Предки обидятся, Мий, нельзя отказываться, – произношу тихо, неторопливо, словно пытаюсь загипнотизировать. Точь-в-точь, как сегодня на свадьбе, когда успокаивал девушку перед поцелуем.

– Я не знаю… – опускает хрупкие худенькие плечики устало. Она сомневается, а это уже полдела, ещё немного, и я смогу убедить её в том, что мы должны поехать.

– Я и сам переживаю за малыша не меньше, но мы его ведь даже забрать пока не можем, понимаешь? Тем более, вернуться можно и раньше…

– Насколько? – перебивает, уцепившись за эту идею.

Значит, тоже не против поездки.

– Ну, скажем, через неделю.

– Да ну, нет, Богдан, – опять начинает хныкать, борясь с собственными предрассудками и тараканами. – Зачем нас медовый месяц, если свадьба фальшивая?

– Пусть это будет дружеская поездка, – подмигивая, иду на очередной компромисс. Что угодно, лишь бы она согласилась.

– Дружеская? – куксится, будто съела лимон.

Вот и приехали. Неужели конец настал нашей дружбе?

Глава 7

– Вылет рано утром, так что надо принимать решение, не затягивать, – подливает масла в огонь моей нерешительности Богдан.

Последняя неделя выкачала из меня все силы: я очень много думала и очень много делала. Думала по поводу сына своего лучшего друга, вспоминала предательство бывшего, занималась подготовкой к свадьбе.

И отдых уж точно не будет лишним в свете всех событий, но…

– Дружеская поездка? – переспрашиваю зачем-то. Богдан кивает.

И почему меня так злит данная формулировка?

В себя для начала не мешало бы разобраться, но точно не сегодня. Сил не осталось, и тупо хочется спать.

– Э-эй, ты чего? – парень замечает моё состояние и предлагает пройти внутрь квартиры.

Послушно иду за Богданом, попутно вспоминая, где оставила свою сумку с вещами. Я решила не забирать сразу всё из родительского дома, собрала только самое необходимое.

После душа возвращаюсь в гостиную, которая, по сути, просто большая комната, и обнаруживаю, что Богдан уже постелил себе на диване.

Это он мне свою спальню отдаёт, выходит?

Мой… муж? Ах, да, Романовский же теперь мой муж, самый законный. Какое-то время нам придётся жить вместе, и надо как-то привыкать к тому, что по соседству со мной будет существовать парень. Пусть даже он мой друг, это всё равно слишком непривычно.

Более того, я на его территории, и никак не могу отделаться от бесконечного чувства смущения в присутствии Богдана. Одёргиваю край халата, хотя он и так достаточно приличной длины.

Сейчас друг сидит в кресле, широко расставив ног и запрокинув голову, а рядом на подлокотнике висит его свадебная рубашка.

Парень слегка прикрыл глаза, и не видит, как я бессовестно разглядываю его тело: обнажённую грудь, накачанный живот, широкие плечи. И, казалось бы, что я там не видела, ведь мы практически выросли вместе, но щёки мгновенно покрываются румянцем от смущения, и я быстро отвожу взгляд.

– Что такое, кнопка? – Романовский чувствует моё присутствие и приоткрывает один глаз.

Видимо, тоже устал, но виду старается не подавать.

– Ничего, – трясу головой так активно, будто пытаюсь вытрясти из неё неуместные мысли.

Со мной что-то странное происходит в присутствии друга, но я совершенно не понимаю, что. Впервые такое, и если бы не мои отношения с Игорем, я, наверное, приняла бы это состояние за влюблённость.

Но нет, с бывшим женихом всё было совершенно не так…

Убегаю в спальню и носа больше стараюсь не высовывать. Слышу, как Богдан созванивается с кем-то, заказывает машину на утро,

Развешиваю на плечиках свадебный наряд, с грустью рассматривая его.

Я с детства мечтала о красивой шикарной свадьбе, подвенечном платье и принце женихе. Когда подросла, то поняла, что приставка «принц» в наше время не актуальна, но всё равно продолжала лелеять в сердце свою мечту. И от того мне сейчас обидно, что мои мечты рассыпались прахом, так и не став реальностью.

Я получила обёртку в виде шикарного торжества, но содержимое мне не досталось. И муж фиктивный, и брак вскоре нужно будет расторгнуть.

Заранее завожу будильник, переодеваюсь в пижаму и застилаю кровать. Качественный новый комплект постельного белья, который мама привезла из поездки специально для моей первой ночи. Надеюсь, моя любимая мамуля никогда не узнает, что в эту самую важную ночь я была одна.

Успокаиваю себя тем, что моя жертва не напрасна. Во-первых, я помогаю Богдану с его ребёнком, ведь в полную семью малыша отдадут куда быстрее, чем одинокому молодому парню.

А во-вторых, так грустно только мне одной, а если бы я отменила свадьбу, то грустили бы все. Как хорошо, что я не познакомила родителей с женихом, да и Игорь оказался сознательным и не додумался заявиться на свадьбу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.