Далиша Рэй
ИзменаЛюбовь

Глава 1

Я бежала по аэропорту, волоча за собой громыхающий колесиками чемодан и распихивая путающихся под ногами людей.

– Пассажир бизнес-класса Стоянова, срочно пройдите на посадку, – в очередной раз объявил бесстрастный металлический голос.

– Да прохожу уже, прохожу, – зарычала я, пытаясь прорваться через гомонящую толпу китайцев, плотно забивших все подступы к нужному выходу.

– Девушка! Девушка, я здесь! – завопила что было сил, заметив, что служащая начинает закрывать стеклянные двери, ведущие к готовому лететь без меня самолету.

От моего трубного рева шумливые китайцы враз смолкли и прыснули в стороны, шустро откатывая свои чемоданы с моего пути.

– Ну что же вы так опаздываете, девушка. И почему на этот выход, если у вас бизнес-класс? – укоризненно глянула на меня служащая, когда я, задыхаясь от бега, плюхнула перед ней паспорт и посадочный талон. Поднесла к губам рацию и заговорила раздраженно:

– У меня подошел пассажир. Бизнес-класс. Берете?

Выслушала гневное клокотание из трубки и недовольно протянула руку за моим талоном.

– Проходите. Приятного полета.

– И вам всего хорошего! – я широко улыбнулась и помчалась по рукаву к овалу двери самолета, где в ожидании меня маялись стюарды.

Шлепнувшись в широкое кресло, облегченно выдохнула:

– Слава партии и народу, успела!

Справа раздался резкий щелчок откинутой крышки ноутбука и раздраженный мужской голос произнес:

– Так это из-за вас вылет самолета задержали?

– Что, простите? – я недоуменно повернулась к соседу.

Мужчина поднял руку и глянул на дорогущие Vacheron Constantin на запястье:

– Пятнадцать минут задержки. Очевидно, по вашей вине.

– Да вы что?! – восхищенно воскликнула я. – Ажно цельный самолет ради меня задержали! Все, прямо в эту секунду начинаю собой гордиться!

Я фыркнула и отвернулась к подошедшей ко мне стюардессе:

– Можно мне минералки без газа? Большой стакан, пожалуйста.

– Вы не только не пунктуальны, но еще и хамить любите, – сосед то ли спросил, то ли констатировал факт. И чего ему не сидится спокойно?

Развернулась к нему, откинулась на боковой поручень и принялась рассматривать мужика.

Довольно молодой, лет тридцать пять или чуть старше, брюнет с карими глазами и легкой небритостью на почти идеальном лице. Между темных бровей напряженно-сердитая складка.

Я быстро мазнула взглядом по широким плечам под серым свитером с высоким горлом. По длинным, расслабленно вытянутым ногам в плотных джинсах. Подтянутому животу и мускулистой на вид груди…

Да, сосед мне попался что надо, ничего не скажешь. Сплошная красота и брутальность. Жаль, характер пакостный, судя по всему.

Я оскалила зубы в своей самой дружелюбной улыбке:

– А вы занудой родились или приобрели это качество по ходу жизни?

Протянула к нему руку и покровительственно похлопала по крепкому предплечью, с удовольствием наблюдая, как изумленно вытягивается его лицо:

– Но знаете, у таких, как вы, есть одно замечательное качество – зануды не совершают убийств.

– Я не ошибся, вы редкостная хамка, – холодно проговорил сосед и отвернулся, давая понять, что с такими, как я, ему не о чем разговаривать. Ну уж нет, последнее слово будет за мной!

Поэтому я хмыкнула и, подняв кверху палец, нравоучительно произнесла:

– Истребление зануд – долг каждого порядочного человека. Если зануда не в бешенстве – это позор для окружающих. Между прочим, это сказала не я, а великий физик Ландау. А гениям я привыкла верить.

В ответ меня одарили равнодушным молчанием. Ну и славно, лететь нам целых пять часов, не хотелось бы провести их в препирательствах из-за пустяков.

– Назвать меня занудой четыре раза за десять секунд – это достижение, – вдруг прозвучало негромкое.

Я изумленно уставилась на соседа, невозмутимо глядящего в экран своего ноута. Если бы не чуть приподнятые в улыбке уголки твердых губ, я бы поверила, что мне это послышалось.

– Ваша минералка, – раздался голос стюардессы, и перед моим лицом появилась рука с высоким стаканом. Машинально его схватила и осушила в несколько глотков.

– Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и отключите электронные устройства. Самолет готовится к взлету, – проворковала стюардесса, лаская взглядом моего соседа, сосредоточенно глядящего в экран.

Я мысленно фыркнула, вернула красавице пустой стакан и потянулась к ремню: ну что же, каких-то пять часов, и я буду дома.

В месте, где смогу хоть немного прийти в себя и зарастить дыры в сердце и кошельке, оставшиеся после моего фееричного развода.

Глава 2

В огромном зале прибытия аэропорта Шереметьево яблоку было негде упасть. Почти одновременно сели четыре рейса, и сейчас вокруг меня здоровалось, обнималось, хлопало друг друга по плечам и целовалось безумное количество народу.

Оглядев радостно гомонящую толпу, я с трудом протиснулась к свободному месту у стены и полезла в телефон, устанавливать местное приложение такси.

– Если вы в город, могу подвезти, – неожиданно раздалось над головой.

Я оторвалась от телефона, где никак не желало скачиваться приложение, и растерянно оглянулась.

За спиной стоял давешний сосед по самолету и буравил меня неприязненным взглядом.

– Э-э… Да… – я запнулась, пытаясь придумать, как вежливо, но доходчиво отказаться от предложения. – Нет.

– Так, да или нет, я не понял? – мужчина переложил перекинутое через локоть пальто на другую руку. – Вижу, вас никто не встречает, а такси вы будете ждать как минимум час. Решайте быстрее, через три минуты подъедет моя машина.

– А точно через три, а не три с половиной? – не смогла я удержать ехидство. Ну, просто потрясающий зануда.

Глянула на телефон – приложение все также мигало просьбой набраться терпения. Черт, это моя иностранная симка не хочет ловить местные сети, или просто день такой невезучий?

Представив, как я выйду из аэропорта и на меня толпой накинутся «официальные» таксисты с предложениями «отвезти недорого» за сумасшедшие, даже по меркам привычной мне Европы, деньги, я совсем загрустила.

– У вас осталось полторы минуты, – прервал мои размышления фантастический зануда. И добавил:

– Или вы боитесь, что по дороге я сделаю с вами что-то страшное?

– Главное, что не убьете, – со вздохом ответила я, глядя поверх его плеча. Смотреть ему в лицо почему-то не получалось.

– Да, помню, зануды этим не занимаются, – с задумчивым видом кивнул мой собеседник и проинформировал:

– Одна минута.

Я снова взглянула на безнадежно висящее приложение и решилась:

– Хорошо.

– Чудо! Я даже в собственных глазах вырос после вашего милостивого согласия. Прямо сейчас начну собой гордиться, – на полном серьезе сообщил мужик. Мазнул по мне нечитаемым взглядом и, не оглядываясь, пошел к выходу. Я возмущенно закатила глаза, подхватила чемодан и, строя ему в спину недовольные гримасы, поспешила следом.

– Добрый день, Платон Александрович.

Из сверкающего черного седана, припаркованного прямо напротив входа, выскочил водитель и кинулся к дорожной сумке моего спутника. Ловко закинул ее в багажник и с вопросом перевел взгляд на меня.

– Дама едет с нами, – кивнул Платон Александрович, и мой чемодан переместился в багажник вслед за сумкой.

– Садитесь, – скомандовал, открывая мне заднюю дверь.

Вздыхая, сама не знаю почему, я полезла в кожаное, вкусно пахнущее нутро салона. Уселась и только собралась расслабиться, как соседняя дверь распахнулась, и Платон Александрович собственной персоной опустился на сиденье рядом со мной. Вот черт, чего бы ему не сесть впереди? Или богатеи не ездят рядом с шофером?

– Куда вам? – спросил он отрывисто, ставя ноутбук на подставку перед собой. В самолете на него не насмотрелся, что ли?

– Так куда? – повторил, повернув ко мне лицо.

На долгое мгновение мы встретились взглядами. На дне его зрачков мелькнуло что-то мрачное и непонятное. Четко очерченные губы напряженно сжались. Чувствуя, как у меня странно перехватывает дыхание, я опустила глаза и торопливо пробормотала:

– Мне на Софийскую набережную, если нетрудно.

– Нетрудно, – холодно ответил Платон Александрович и скомандовал шоферу:

– Витя, на Софийскую.

Машина плавно тронулась, выруливая с парковки.

– Номер дома? – это снова мне.

– Восемнадцать, – я так и не подняла на него глаза. Сидела и как дура рассматривала свой маникюр.

– Я там живу… Жила… Буду жить, – вдруг пустилась в объяснения, поражаясь своему смущению и напавшей на меня болтливости. Похоже, потрясения последних недель неблагоприятно отразились на моей психике. Решив не сдавать позиций, я с вызовом продолжила:

– Там жила моя бабушка. Она была балериной Большого театра, и эту квартиру ей подарил поклонник. А она оставила ее мне, – я все-таки подняла на Платона глаза, уверенная, что увижу на его лице насмешку и готовая ответить какой-нибудь колкостью.

Вместо этого встретилась с нечитаемым взглядом, в упор рассматривающим мое лицо.

– Значит, вы богатая наследница? – уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. – Рад за вас.

Остаток пути мы ехали молча. Платон Александрович что-то читал и печатал на своем ноуте, разговаривал по телефону и больше не обращал на меня никакого внимания. Ну и отлично, мне с ним в гляделки играть вообще не с руки.

Так что я откинулась на сиденье, удобно примостив затылок на кожаный подголовник. Закрыла глаза и принялась анализировать ту большую и толстую попу, в которой оказалась, сама не поняв как…

_________

Это первая книга в цикле "Настоящие"

Вторая "Олигарх желает жениться"

Третья "Босс, покажите торс!"

Все истории можно читать отдельно друг от друга

Глава 3

– Павлиша-а! Ты смотри, как похороше-ела! – в своей привычной манере, чуть растягивая слова, восклицала Маша, моя давняя подруга со школьных лет. – Нет, что ни говори-и, а жизнь в Англии пошла-а тебе на пользу.

– Это точно. Язык довела почти до совершенства и научилась есть зеленый горошек вилкой, с чопорным видом накалывая по одной штучке, – захохотала я.

– Ой, Машк, как же я рада тебя видеть, – и мы от души обнялись.

Пока мы занимали столик в пафосном ресторане авторской кухни, который для встречи выбрала Маша, пока ждали заказанную еду и болтали о своем, девичьем, я с интересом разглядывала подругу.

За тот год, что мы не виделись, она изменилась: еще больше похорошела, добавила себе светского лоска и какой-то снисходительности в обращении.

– Ты сменила прическу, Машуль? – отметила я. – Тебе очень идет. Выглядишь как настоящая светская львица, какой ты всегда хотела быть.

– Ой, Павлиша, я теперь считай она и есть. Львица, в смысле, – легко рассмеялась подруга.

– Я тебе не рассказывала, боялась сглазить, но… – она замолчала, выдерживая интригующую паузу, и таинственно сообщила. – У меня появился мужчина.

– Маш, а что были в твоей жизни периоды, когда у тебя не было мужчины? – непочтительно фыркнула я, лишая ее заявление всякой торжественности. – Я помню моменты, когда у тебя их было и по два-три одновременно. Причем ты умудрялась встречаться с ними так, что ни один не догадывался, что у него есть соперник. Соперники.

Подруга звонко расхохоталась. Потом, став серьезной, протянула низким, томным голосом:

– Не-ет, Павла Сергеевна. На этот раз все по-другому. Тако-ого мужчины у меня еще не было. У нас все серьезно, и я жду предложения. Еще он очень, просто неприлично богат, – добавила она со значением.

– Ну-у, зная твой талант тратить деньги своих кавалеров, думаю, его богатства надолго не хватит, – пошутила я.

– Нет, Павлиша, денег у него столько, что мне за всю жизнь с таким объемом не справиться, – задумчиво проговорила подруга, глядя мимо меня прищуренными глазами. – Это мой самый ценный улов, и я собираюсь любой ценой удержать в руках эту рыбку.

– Маш, он что, старый и уродливый? – с подозрением спросила я, откинувшись на спинку кресла, пока официант расставлял тарелки на столе. – Или денег, и правда, так много, что ты готова изменить своим привычкам?

– Много, подруга, очень много, – она вытянула руку, демонстрируя изящный платиновый браслет, украшенный сверкающим ручейком бриллиантов. – Подарок на день рождения. Понимаешь теперь, какой там уровень?

– И он совсем нестарый. Наоборот, молод и красив. И я его очень люблю. Так что, извини подруга, но знакомить тебя с ним я не буду. По крайней мере, пока не выйду за него замуж.

– Маша, ты о чем? – напряглась я. – Я что, когда-то уводила у тебя парней?

Подруга изящным движением отправила в рот листик салата и принялась жевать. Затем качнула головой:

– Нет, подруга, специально ни разу не уводила. Но… Помнишь Антона?

Я кивнула, не понимая, при чем здесь ее давний ухажер, с которым она крутила роман в то время, когда я вышла замуж за Грега.

– Ну, так вот, – не глядя на меня, подруга поднесла к губам бокал с вином, – Ты уехала со своим мужем, а Тоша меня бросил. Меня бросил, понимаешь?

– И что? – я все также недоуменно смотрела на нее, забыв про еду. Почему-то мне казалось, что сейчас я услышу что-то очень плохое.

– И то, что Тошик заявил, что встречался со мной только чтобы быть поближе к тебе, моей подруге. Он, оказывается, в тебя влюбился с первого взгляда, но боялся признаться. Поэтому стал крутить со мной, в надежде, что однажды ты обратишь на него внимание. А как ты слиняла к мужу, он слинял от меня.

Маша поставила бокал с вином на стол и с вызовом глянула на меня:

– Вот так, подруга. У меня к тебе никаких претензий, конечно. Тебе Антон нафиг не был нужен. Но факт, как говорится, имел место быть.

Я отодвинула от себя тарелку с салатом, есть резко расхотелось. На душе сделалось погано, словно меня только что макнули носом в грязную лужу.

– Маша, ты же понимаешь, что это какая-то глупость? – я во все глаза смотрела на подругу, не веря, что она говорит это всерьез. – Обвиняешь меня в том, что по моей вине рассталась с любовником. А ты не думала, что Антон – просто идиот, и нужно сказать судьбе спасибо, что отвела от тебя неадеквата?

– А я и сказала. И тебе говорю спасибо, – взгляд подруги вдруг сделался холодным и жестким. Такого я у нее никогда раньше не видела. – Но сейчас я не хочу рисковать, вдруг прецедент повторится.

– Какой прецедент, Маша? Я бы никогда не стала у подруги мужика уводить, – тоскливо произнесла я. У меня было чувство, что прямо в эту в эту минуту умирает наша многолетняя дружба.

– Павлиша, не обижайся, – Маша подалась вперед и ласково накрыла ладонью мои крепко сцепленные, побелевшие от напряжения пальцы. – Просто я стала такая суеверная. Нервничаю ужасно. По всем приметам Платон давно должен сделать мне предложение, а он все не делает. Поэтому я переживаю и дую на воду, обжегшись на молоке.

– Платон? – машинально повторила я. Лицо внезапно опалило жаром. – Его зовут Платон?

– Да-а, ему очень идет его имя, – подруга, кажется, пришла в себя и снова стала игривой и улыбчивой. – Но хватит обо мне. Рассказывай, почему ты так неожиданно приехала и даже не предупредила меня. А кстати, как поживает твой душка Грег? Он прилетел с тобой?

– Грег? – переспросила я. Вздохнула и подперла щеку рукой, словно собравшаяся жаловаться на жизнь кумушка. Да я себя такой и чувствовала. И забыв о том, что буквально минуту назад подруга обвиняла меня черт знает в чем, призналась:

– С Грегом я развелась три дня назад. Потом купила первый попавшийся билет на самолет и с пересадкой через Сибирь вернулась в Москву.

– Развелась?! – Маша даже рот приоткрыла от удивления. – Почему? У вас ведь такая любовь была? Красивая, словно сказка…

– Угу, была любовь. Сказочная и прекрасная. А недавно я обнаружила в его постели другую любовь. И тоже офигенно сказочную.

Глава 4

Нарядившись в древний, выцветший спортивный костюм, я остервенело возила по полу щеткой допотопного бабушкиного пылесоса.

Злилась на себя и Оксанку, внучку бабулиной подруги Марфы Анастасьевны.

С Оксанкой я договорилась, что она будет делать уборку и присматривать за бабушкиной квартирой в мое отсутствие. Ушлая девица и денег взяла в счет своей будущей работы. Поганка этакая.

Но судя по толщине лежавшей повсюду пыли, Оксанка не то, что не убирала в квартире, она сюда и не заходила ни разу за все это время. Хотя по телефону регулярно отчитывалась, как замечательно, вот только что, все помыла и проверила на наличие, а вернее, отсутствие протекающих кранов, лопнувших батарей или заливших квартиру соседей сверху.

– Поганка! – снова прошипела я сквозь зубы, жалея, что бабушкино воспитание не позволяет мне использовать другое слово на ту же букву.

Закончив с полом в большой комнате, я достала телефон и в который раз набрала номер Оксанки, а затем и ее бабушки. Обе упорно были вне зоны доступа. Пообещав себе завтра с утра съездить к старушке домой, я остервенело принялась наводить чистоту в спальне.

Методично возила тряпкой по мебели, и сама не заметила, как мысли уплыли к… жуткому зануде, соседу из самолета Платону Александровичу, предложившему подвезти меня из аэропорта.

… На выезде с Ленинградки мы, естественно, попали в пробку. Машина едва ползла со скоростью беременной черепахи, временами совсем замедляясь и останавливаясь.

Я тупо глазела в окно, бездумно скользя взглядом по бокам плотно обступивших нас автомобилей. Платон Александрович занимался делами.

– Поужинаете со мной завтра? – прозвучало вдруг негромко. Так неожиданно, что мне показалось, я ослышалась.

– Что? – недоуменно повернула голову. На меня внимательно смотрели карие глаза. И опять в них ни грамма теплых эмоций – он просто смотрел на мое лицо изучающе, холодно, будто ученый на занятную букашку.

– Приглашаю вас поужинать со мной завтра, – повторил равнодушно.

– А почему не позавтракать? – ляпнула я первое, что пришло в голову. И чуть не зарычала с досады, запоздало сообразив, как двусмысленно это прозвучало.

Он, похоже, тоже все понял, потому что темная бровь насмешливо приподнялась:

– Вы довольно откровенны в своих желаниях. Мне это нравится. Полезное качество, и редкое в женщинах.

От насмешливой снисходительности в его тоне, и слов, граничащих с издевкой, мое смущение мгновенно испарилось. Я с силой укусила щеку изнутри, и некоторое время сидела, пережидая пока пройдет боль. Заодно мысленно хвалила себя, что сдержалась и не послала хама прямым текстом куда подальше.

– Что-то вы поразительно долго придумываете ответ. В самолете, помнится, вы за словом в карман не лезли, – в рассматривающих меня глазах, наконец, появились эмоции. Насмешка и все то же любопытство.

Я совсем разозлилась и, отвернувшись, произнесла, стараясь звучать как можно спокойнее:

– Простите, но на завтра у меня другие планы, Платон Александрович.

– На ужин или на завтрак? – невозмутимо уточнил этот…

– Я уже говорила, что вы зануда? – решив больше себе ни в чем не отказывать, я повернулась и уставилась ему в глаза. – Ну, так вот, вы еще и плохо воспитаны.

Он откинулся на сиденье, сложил руки на груди и лениво прикрыл глаза:

– Почему?

– Потому что приглашать девушку на свидание, даже не спросив, как ее зовут, по меньшей мере, странно, – язвительно протянула я, сбоку разглядывая его спокойное лицо.

– Ну и как вас зовут? – не открывая глаз, поинтересовался он.

– Не имеет никакого значения, раз я все равно не иду с вами ужинать, – отрезала я.

Наш странный разговор, и его близость в тесном пространстве салона почему-то начали смущать меня, заставляя нервничать и без причины злиться.

Я с тоской подумала, что лучше бы он продолжил заниматься своим ноутбуком и телефонными разговорами, чем вот так сидеть на расстоянии нескольких сантиметров. Почти касаясь локтем моего плеча и задавая раздражающие вопросы.

– Значит, идем не ужинать, а завтракать, – все так же лениво продолжил он.

Я пожала плечами и, подражая его равнодушному тону, ответила:

– А вы не чересчур самоуверенны, Платон Александрович? Мне кажется, вы спутали меня с вашими многочисленными… поклонницами. Готовыми по щелчку пальцев с радостным визгом бежать с вами и ужинать, и завтракать, и обедать. И даже полдничать…

– Что касается меня, то мужчина, который не потрудился узнать мое имя, прежде чем приглашать на свидание, мне неинтересен, – добавила, отворачиваясь к окну.

– Как хотите, Павла Сергеевна, – произнес он равнодушно. – Хотя мне не совсем понятно, с чего вы сделали вывод о наличии у меня многочисленных поклонниц.

После чего поудобнее вытянул длинные ноги и замолчал, как будто окончательно позабыв о моем существовании.

А я продолжила тупо злиться и таращиться в окно, соображая, откуда он знает мое имя…

Глава 5

Вынырнув из раздражающих воспоминаний, я приказала себе сосредоточиться на уборке. В свете произошедшего в моей семейной жизни, мне сейчас вообще не до мужчин. Так что, немедленно выкинуть из головы Платона Александровича вместе с его предложением.

Тем более, от продолжения знакомства я решительно отказалась, а он и не настаивал. Словно ему было все равно, соглашусь я пойти с ним в ресторан или нет. К тому же вдруг он и есть та самая новая и прекрасная любовь Маши? А я точно не из тех, кто уводит парней у подруг.

Конечно, имеется вероятность, что в столице много молодых, красивых и богатых мужчин с таким именем, и этот Платон вовсе не Машин, а абсолютно свободный Платон. Почему-то мне показалось, что он не тот мужчина, который будет встречаться с двумя девушками одновременно.

Хотя… После того, что я узнала о своем муже, которого искренне считала образцом порядочности и верности, уже ни в чем не уверена. И ни в ком. Особенно в мужчинах, выглядящих порядочными.

Я вдруг подумала, что самым противным в моей ситуации с разводом стало понимание, что все во что я верила – абсолютная чушь. И хотя тот, кто ни во что не верит, тоже может знатно разочароваться, мне от этого ничуть не легче.

Тут я опять вспомнила про Машу и недовольно поморщилась – все-таки зря я вчера с ней так откровенничала. Как дура выложила все подробности измены мужа и нашего с ним развода. Сидела и рассказывала, рассказывала, словно меня прорвало.

И даже заметив вспыхнувшее в глазах подруги жадное бабье любопытство и старательно скрываемое злорадство, не смогла замолчать. Видимо, так много всего накопилось, что больше не было сил держать все это в себе.

Я вздохнула: «Ладно, чего уже теперь переживать, рассказала и рассказала». Маша точно не побежит направо и налево озвучивать мои откровения. Ну а то, что мне ее взгляд не понравился, еще ничего не значит. Может, просто померещилось. В моем прибабахнутом состоянии и не такое могло привидеться.

Вот то, что мне еще с мамой предстоит объясняться, действительно проблема. Как только она узнает, что я вернулась в Москву, мигом устроит мне разнос. Потом, скорее всего, начнет вытрясать из меня подробности развода. Хотя, может, и не начнет. Ограничится констатацией моей тупости и неумения правильно жить

Но если «да», то мне придется врать и изворачиваться. Потому что я совсем не хочу удовлетворять ее интерес к тому, что послужило причиной моего расставания с мужем.

Надеюсь, своей матушке Грег сам расскажет о нашем расставании, потому что разговоров с бывшей свекровью я точно не вынесу. Лариса Дмитриевна – это, примерно, как три моих мамы, вместе взятых, только еще хуже.

Сквозь натужные завывания прадедушки современных пылесосов пробился звонок моего мобильного. Уверенная, что это Маша, я схватила трубку и, не глянув на номер, ответила:

– Да, Машунь.

– Не угадала, киса, – раздался глубокий бархатный голос, который я надеялась больше никогда в жизни не услышать.

Я застыла, чувствуя, как от ненависти к его обладателю, зачастил пульс и вспотели ладони. С трудом выталкивая из себя слова, зло процедила:

– Чему обязана, бывший муж? Ты нашел еще какие-то деньги, которые считаешь своими и хочешь у меня отобрать?

– О, малышка, – в трубке раздался довольный смешок. – Если бы в нашей супружеской спальне ты была такой строгой и агрессивной девочкой, как сейчас, я, наверное, не стал бы смотреть на других женщин. Я ведь тебе сто раз говорил, что люблю пожестче…

– Ты сам-то себе веришь, Гриша? Ой, прости, забыла, что ты у нас теперь Грег Ковентри, почти потомственный британский аристократ. Гриша Ковяшкин это не про тебя, конечно же, – меня чуть отпустило, и начало возвращаться самообладание, а с ним и привычное ехидство.

– Не перебарщивай, киса, – голос бывшего заледенел. Он очень не любил, когда что-то напоминало о его прошлой жизни под неблагозвучной фамилией. – Не то я еще и на изъятие твоей российской собственности подам иск. Даже если не выиграю, нервы тебе потреплю знатно.

– Слушай, когда ты стал таким дерьмом, а? Я же вроде за нормального мужика замуж выходила… – я тяжело опустилась на диван, чувствуя внезапно накатившую усталость и противную пустоту в груди.

А ведь была уверена, что ему больше не вывести меня на эмоции. Да я все месяцы, что длился наш развод, ни разу не всплакнула. Так с чего сейчас слезы подкатили к глазам?..

– Ки-иса, – донеслось до меня вкрадчивое, – так и быть, прощу тебе эту грубость. Я же понимаю, что ты сейчас вся в эмоциях. Вижу, как тебе обидно оказаться брошенной и никому не нужной женщиной средних лет. Сама понимаешь, вряд ли теперь на тебя позарится нормальный мужик, моя маленькая серая мышка. И хотя ты сама виновата в нашем расставании, но я тебе искренне сочувствую и хочу позаботиться. Ты же не чужая мне, моя девочка.

– Поэтому я хочу дать тебе денежек. У тебя ведь сейчас очень-очень плохо с денежками, да, кисуля? А ты взамен окажешь мне ма-аленькую услугу, – добавил он сладости в голос. – Завтра я прилетаю в Москву. Встретимся, и расскажу, что мне от тебя нужно.

– Да пошел ты, Ковяшкин. Забудь навсегда о моем существовании. И да, можешь подавиться моими деньгами, – процедила я, чувствуя, что меня опять начинает трясти.

Сбросила звонок и решительно отправила его номер в черный список. Посидела, приходя в себя. Затем сморгнула так и не пролившиеся слезы, и села к компьютеру составлять резюме и искать работу.

Денег у меня, и впрямь, совсем не оставалось, потому что бывший муженек при разводе очень ловко присвоил почти все мои сбережения, и вернуть их через суд мне не удалось…

Так что, если в ближайшее время не найду работу, то скоро начну питаться свежим воздухом и водой из-под крана, закусывая эту вкуснотищу полезными солнечными лучиками…

Глава 6

Упрямо вздернув подбородок, я стояла перед стеклянными дверями офисного здания, и объяснялась с охранником.

– Посмотрите еще раз. Стоянова Павла Сергеевна, – требовала у шкафообразного парня, никак не желающего пускать меня внутрь. До начала собеседования оставалось минут десять, не больше. А этот тупица не давал пройти внутрь, заявляя, что меня нет в каких-то там списках.

Это было уже восьмое собеседование за последнюю неделю. Семь предыдущих закончились фиаско и тем, что я с каждым днем все сильнее впадала в уныние.

Деньги заканчивались, а предложения работодателей все никак не желали совпасть с моими представлениями о достойной работе.

Должность личного помощника руководителя, на которую я нынче претендовала, очень нравилась мне размером обещанной зарплаты. Еще тем, что от моего дома до нового офиса было каких-то двадцать минут пешком.

К тому же перечень навыков, которыми должен обладать претендент, почти полностью совпадал со списком моих умений.

Поэтому я была уверена, что работа эта создана именно для меня, и собиралась любой ценой ее получить. Оставалось всего лишь добраться до кабинета, где меня ждали на собеседование.

– Вход в здание только по пропускам. Или на вас должен быть список, – упрямо гудел парень.

Я попыталась представить, как на мне есть список. Получилось плохо: почему-то список никак не хотел на мне быть.

Ситуация складывалась патовая. В здание не пускали, телефон, с которого мне звонили, приглашая на собеседование, не отвечал.

А свое имя, звонившая мне вчера дама не назвала. Просто сообщила, что она менеджер по подбору персонала компании «Соверго Тайм» и предложила прийти завтра к десяти утра в центральный офис компании.

– Позвоните, пожалуйста, в отдел кадров и спросите насчет меня, – попыталась я убедить секьюрити.

– Не положено, – упорно гудел парень.

– Здравствуйте, Светлана Геннадьевна, – он вдруг приветливо поздоровался с поднимающейся по ступеням ухоженной женщиной лет сорока в элегантном, жемчужно-сером пальто. В руках она держала высокую стопку картонных канцелярских папок с завязками, которые так и норовили рассыпаться.

– Здравствуй, Сережа, – нежным голосом поздоровалась дама. – Шеф приехал?

– Недавно прибыли, – отчитался парень, берясь за ручку двери, чтобы распахнуть ее перед дамой.

Я во все глаза смотрела на красавицу. Заметив мое внимание, дама приветливо улыбнулась и слегка мне кивнула.

На последней ступеньке ее стройная нога на высокой шпильке вдруг подогнулась, и дама начала заваливаться набок, пытаясь при этом удержать свою ношу.

Сережа тут же кинулся ей на помощь. Да так удачно, что при попытке поддержать Светлану Геннадьевну, выбил папки из ее рук. Картонки весело разлетелись по крыльцу, заставив даму огорченно воскликнуть:

– Сережа-а-а!

Я присела и начала собирать валявшиеся под ногами папки, посмеиваясь над здоровяком-охранником. Парень жалобно охал и бормотал извинения, ползая по крыльцу, в попытках ликвидировать последствия своей галантности.

Заметив, что вожделенный вход в здание свободен, я сунула собранное в руки дамы и за спиной Сережи проскользнула в стеклянную дверь.

В просторном холле, отделанном светлым мрамором с золотистыми прожилками, рванула к лифту, куда как раз зашел сутулый худой парень в растянутом свитере и джинсах с дырками на коленях.

– Привет, – проговорила, быстро нажимая на кнопку третьего этажа.

– Ага, – лениво протянул красавчик, с интересом окидывая меня взглядом светло-голубых, чуть навыкате глаз.

– Подскажи, служба персонала на каком этаже? – поинтересовалась я, чтобы наладить контакт.

– Так третий. Ты же набрала, – парень явно был не из разговорчивых.

– Просто совпало, – пожала я плечами и представилась. – Я Павла.

– Классно, – усмехнулся парень. – А я Павел.

– Классно, – повторила я, улыбаясь.

Лифт остановился на третьем этаже, и двери разъехались, мелодично тренькнув.

– Вы к кому? – не потрудившись поздороваться, уставилась на меня яркая блондинка лет двадцати за стойкой возле лифта.

– Привет, Алина, – басом поздоровался Павел, подходя к красавице. Поставил свои вытянутые локти на светлое дерево и кивнул на меня. – Это Павла. Она эйчаров ищет.

– Вы к Ольге Константиновне? – строго обратилась ко мне красавица, напрочь игнорируя преданно глядящего на нее Павла.

– Угу, – промычала я, не совсем уверенная в сказанном. Но так как других вариантов у меня не было, пришлось соглашаться с Ольгой Константиновной.

– Третья дверь направо, – указала изящной ручкой красавица и потеряла ко мне всякий интерес.

Ольга Константиновна оказалась невысокой, сухонькой дамой пенсионного возраста. Моему появлению она не удивилась, из чего я сделала вывод, что попала куда надо.

Дама внимательно изучила мои документы, только что не обнюхала и на зуб их не попробовала. Задала бессчетное количество вопросов про опыт работы, профессиональные навыки и личные качества, которыми я горжусь. И все время разговора внимательно рассматривала меня цепкими серыми глазами, будто сканировала мою подноготную.

Минут через сорок, когда я уже взмокла и замучалась перечислять свои недостатки и слабые места в характере, у нее зазвонил телефон. Коротко переговорив с собеседником, дама собрала мои документы и, не сказав ни слова, исчезла из кабинета. А я осталась отдуваться и приходить в себя, гадая, каковы мои шансы получить эту работу.

Минут через двадцать Ольга Константиновна вернулась и, вернув мне документы, распорядилась:

– Павла Сергеевна, сейчас пройдите в приемную. Генеральный директор хочет лично проверить ваш уровень владения английским. И если сочтет, что вы ему подходите, ознакомит со своими требованиями к работе личного помощника.

На трясущихся от радостного волнения ногах я проковыляла по выдержанному в светлых тонах коридору. В огромной, бежево-золотистой приемной за широким столом царственно восседала уверенная в себе седовласая дама.

– Павла Сергеевна? – оглядев меня, поинтересовалась она неожиданно мягким голосом.

Получив мое согласие с данным фактом, указала на дверь из светлого дуба рядом с собой:

– Заходите, вас ждут.

На всякий случай я постучала и, повинуясь короткому «войдите», толкнула створку.

За столом в светлом кабинете сидел мужчина в темно-синем костюме с белой рубашкой без галстука. Он внимательно смотрел в широкий экран монитора и быстро что-то печатал.

И пока я таращилась на него, не зная, убегать или остаться, скомандовал бесстрастным голосом:

– Проходите и садитесь, Павла Сергеевна. Будем заново с вами знакомиться…

Глава 7

– Здравствуйте, Платон Александрович, – поздоровалась я максимально вежливо.

Да уж, шутки у судьбы – просто блеск! Семь неудачных собеседований, где дальше первого этапа я даже не продвинулась.

На пяти из них мне сообщили, что мои умения никак не годятся для их компании, и предложили поработать за половину той зарплаты, что прописали в объявлении о вакансии.

Еще две попытки можно было счесть удачными, если бы не одно «но». В обеих компаниях мне сразу сообщили, что частью моих обязанностей будет развлекать шефа. Причем в любое время и любым способом по его желанию.

И вот восьмое собеседование. В нормальной с виду компании, без требований ублажать начальника или предложений вкалывать за гроши. С реальной перспективой получить эту работу. Но…

Но в качестве ложки дегтя к этой замечательной должности прилагается Платон Александрович собственной персоной.

Скажите, а такие совпадения часто бывают? Или я такая везучая?

– Ну, что же вы стоите, Павла Сергеевна? – вывел меня из задумчивости его голос.

Мужчина все также быстро печатал и смотрел в монитор. Потом взял в руки телефон и, мазнув по мне взглядом, велел:

– Садитесь вон на тот диван у окна и начинайте оттачивать вашу язвительность – через несколько минут я закончу, и мы с вами побеседуем.

Решив, что так просто не сдамся и не сбегу, я промаршировала к дорогущему на вид дивану, обтянутому светлой кожей. И только тут сообразила, что все, что Платон Александрович мне сказал, было на английском.

– Да вы не спешите, Платон Александрович, работайте спокойно. До пятницы я абсолютно свободна, – пропела вежливо. Разумеется, тоже на английском.

Надеясь, что выгляжу элегантной феей, села на краешек дивана. Скрестила ноги в лодыжках и сложила руки на коленях, приняв максимально деловитый вид.

– Свободны? – задумчиво повторил мой возможно будущий шеф, водя пальцем по экрану телефона и не обращая абсолютно никакого внимания на мои экзерсисы. – Прекрасно. Разговор нам предстоит долгий, Павла Сергеевна.

– Итак, – возвестил он минут через десять, усаживаясь в кресло напротив. – Расскажите о себе. И для начала поведайте, откуда у вас такое своеобразное имя.

Английский у него, конечно, безупречный. Ничего не скажешь. Я со своим высшим лингвистическим, двухгодичным проживанием в Лондоне и посещением специальных курсов по произношению до него явно не дотягивала. Ну и ладно, чем владеем, тем и гордимся.

– Кажется, я рассказывала вам, что моя бабушка была балериной?

Платон Александрович согласно кивнул, глядя мне в лицо. Под прицелом его внимательных глаз мне сделалось не очень уютно. А в голову полезли совсем уж параноидные мысли.

Как получилось, что из всех компаний, куда я могла прийти на собеседование, пришла именно сюда? И как смогу работать с шефом, который подвозил меня из аэропорта, а потом приглашал в ресторан?

Хотя… Тогда мы были просто попутчиками и могли иметь какие угодно отношения. А если я буду на него работать, то я буду на него работать. Все. Дальше официоза наши взаимодействия не пойдут.

И вообще, с чего я думаю про взаимоотношения с мужчиной, который еще и не стал моим начальником? Сначала бы должность получить, а потом переживать о ее проблемах.

– Павла Сергеевна, ау! Я все еще здесь и жду от вас откровенного рассказа о себе, – долетел до меня недовольный голос.

– Да, простите, – я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и продолжила.

– Когда я родилась, бабушка почему-то решила, что я непременно стану знаменитой балериной. И постановила назвать меня в честь великой Анны Павловой – Павла.

– Почему же вы не стали балериной? Знаменитой, – на полном серьезе поинтересовался мужчина, быстро окинув взглядом мою фигуру. – У вас не оказалось необходимого таланта?

– У меня не оказалось желания быть балериной, – от его взгляда мне почему-то стало жарко. – Хотя хореографическое училище я закончила.

Он кивнул, словно признавая мое право не хотеть чего-то. Предложил:

– Продолжим тогда, Павла Сергеевна. Сколько часов подряд вы сможете работать в режиме цейтнота?

И понеслось. Вопросы посыпались на меня без остановки. Много. На самые разные темы. Очень неудобные.

Платон Александрович задавал их быстро, не оставляя времени подумать над ответом. И все время, пока я отвечала, смотрел мне в лицо. Пристально, не отрывая взгляда, очень серьезно. Словно не просто пытался разглядеть умения будущего сотрудника, а хотел понять, что происходит у меня в душе.

– Если у вас есть ко мне вопросы, можете задавать.

Это прозвучало так неожиданно, что я даже не поняла, что он от меня хочет. Бестолково переспросила:

– Вопросы? Какие?

В карих глазах мелькнула насмешка.

– Какие хотите, Павла Сергеевна. В рамках вашей будущей должности, разумеется, – перешел он на русский.

– Так вы берете меня на работу? – я неверяще смотрела на него. Неужели я не облажалась?

Мужчина пожал плечами и, удобно откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Похоже, он сильно устал. Под глазами залегли тени, между бровей углубилась морщинка, лицо осунулось.

– Ваш английский меня устраивает, навыки и опыт работы тоже. Насколько я могу судить, на мои вопросы вы отвечали искренне. Это важно в свете того, что у вас будет допуск ко многим моим секретам.

– Главное, ваше присутствие меня не слишком раздражает, что случается редко. Хотя над английским произношением вам придется поработать, – добавил он, чуть усмехнувшись.

Пока я тихо ликовала и раздумывала, как отнестись к его заявлению про раздражение, в дверь постучали, и в кабинет просунулась строгая дама из приемной.

– Платон Александрович, – пропела она радостным голосом. – Пришла Светлана Геннадьевна…

– Платон, – за ее спиной появилась улыбающаяся женщина, с которой я встретилась на крыльце. Мягко отодвинув загораживающую проход секретаря, Светлана Геннадьевна кивнула:

– Дальше я сама, Алевтина Игоревна.

Увидев ее, мужчина неожиданно широко улыбнулся, сразу помолодев лет на пять, и поднялся с кресла. Небрежно кивнул мне:

– Вы свободны, Павла Сергеевна. Завтра в девять жду вас в своем кабинете – расскажу, чем вы будете заниматься.

Я подскочила с диванчика. Под внимательным взглядом Светланы Геннадьевны скомкано попрощалась и пошла к выходу. И уже закрывая дверь, заметила, как женщина падает в объятия улыбающегося Платона Александровича.

Глава 8

– У вас проблема со вкусом? – раздался над ухом голос Платона Александровича.

От неожиданности я чуть не выпустила из рук чашку с кофе, которую как раз поднесла к губам. Напиток выплеснулся, густо забрызгав мою единственную приличную белую блузку.

Глядя на безобразные коричневые пятна, расползающиеся по ткани, я возмущенно прошипела:

– Платон Александрович, вы всегда так подкрадываетесь? Напугали меня. И блузка теперь испорчена!

– Эта блузка была испорчена задолго до этого. Когда криворукие китайцы пошили ее в своих подвалах, а затем продали вам. Плохо, Павла Сергеевна, что ваша работа начинается с того, что мне придется отправлять вас переодеваться.

– Что вы имеете в виду? – я непонимающе смотрела на стоявшего передо мною начальника. Он тоже смотрел на меня. Вернее, на мою блузку, украшенную на груди кофейными блямбами. Глаза у него потемнели, и в них ясно читалось недовольство.

Повернулся, отрывисто скомандовал:

– Идите за мной, – и первым направился в кабинет.

Отставив злополучный кофе, я посеменила следом, радуясь, что приемная пуста, и не было свидетелей моего позора.

В первый рабочий день в офис я приехала на полчаса пораньше, в надежде спокойно осмотреться. Если повезет, пообщаться с кем-нибудь из коллег, чтобы понять, чем дышит компания.

Прошлась по пустынным коридорам. Поздоровалась с парочкой таких же, как и я, ранних пташек. Затем разжилась чашкой капучино и отправилась в приемную. Планировала предаться кофейному релаксу, пока дожидаюсь появления босса. И вот, не успела даже поднести кофе ко рту, как облилась и, кажется, взбесила начальство.

– Павла Сергеевна, – шеф плюхнул на стол стильный черный портфель, который держал в руке, и развернулся ко мне. – Вы мой личный помощник. Моя правая рука и, в определенной степени, лицо моей компании. Вы это понимаете?

– Да, Платон Александрович, – ответила я, глядя на него честными глазами. На самом деле, я пока ничего не понимала. Но догадывалась, что сейчас услышу что-то малоприятное.

– А раз понимаете, то с какого перепуга явились на работу в этом… наряде? Вы эту блузку позаимствовали в сундуке своей бабушки? – он нахмурился, прожигая меня глазами.

– Как вы угадали, Платон Александрович? – я добавила преданности во взгляд. – Винтаж нынче в моде.

На самом деле, вчера я долго стояла перед старинным дубовым шифоньером в спальне, тоскливо разглядывая малочисленные плечики с вещами.

Почти весь мой гардероб, включая несколько замечательных деловых костюмов, остался в квартире, которую мы снимали с бывшим мужем в лондонском Сохо. Чудесном районе красных фонарей, безумных цен на недвижимость и скопления людей с нестандартным взглядом на взаимоотношения полов. Место, идеально подходящее новоявленному британцу Ковяшкину.

Те вещи, что я успела собрать и отправить посылкой в Москву, благополучно застряли где-то в недрах российской таможни. А потратиться на новый гардероб я сейчас никак не могла. От слова "совсем никак"…

Из того, в чем можно пойти на работу, у меня имелись только черные классические брюки и давно вышедшая из моды белая блузка. Так что, по большому счету, Платон Александрович был прав в своем недовольстве моим внешним видом.

Прав, но… но тыкать меня носом в убогость моего наряда он не имел права!

– Павла Сергеевна, если хотите продолжать работать на меня, то отправляйтесь домой и поменяйте одежду на более подходящую для вашей должности, – не глядя в мою сторону, он отодвинул кресло, сел и потянул к себе портфель. – Но сначала приготовьте мне кофе. И поторопитесь – у нас много работы на сегодня.

– Платон Александрович, – от обиды у меня даже губы задрожали, – прошу прощение, но вынуждена с вами попрощаться, так как выполнить ваше требование не могу.

Я повернулась и на деревянных ногах пошла к двери, кусая губы, чтобы не расплакаться. Уже взялась за ручку, когда в спину прилетело:

– Вернитесь на место, Павла Сергеевна. Садитесь, – кивнул он на кресло перед столом. – Вчера на собеседовании вы были во вполне приличном образе. Что случилось сегодня?

Я тоскливо молчала. Не рассказывать же ему, что вчера была в одежде, которую одолжила у Маши. Вечером я отдала вещи в химчистку, чтобы в ближайшее время вернуть подруге.

– У вас проблемы с деньгами? – прозвучал вдруг вопрос, заданный мягко и как-то… понимающе, что ли.

Ну, нет, Платон Александрович, вот такого тона мне не надо. Я от него совсем расклеюсь. Еще вдруг расплачусь…

Чувствуя, как его взгляд скользит по моему лицу, с трудом произнесла:

– Почти вся моя одежда осталась в том месте, откуда я приехала. И забрать ее нет возможности. Одежда, это ерунда, я считаю. И куплю ее, как только получу зарплату. Но если для вас это настолько принципиально, то мне, наверное, лучше покинуть вашу компанию.

Он молчал, а я смотрела на свои пальцы и кусала губы, думая о том, что опять проиграла.

– Посмотрите на меня, Павла Сергеевна, – прозвучало негромко. – Неужели я в вас ошибся? Почему вы не послали меня подальше с моими требованиями? Или слова, что вы выглядите не очень хорошо, даже такую решительную женщину делают слабой и не способной бороться?

Я изумленно вскинула на него глаза. Потемневший взгляд мужчины сцепился с моим. Несколько секунд мы молчали, играя в гляделки. Потом он взял из прозрачного бокса квадратик бумаги, быстро написал несколько слов и протянул мне:

– Вызовите моего водителя и поезжайте по этому адресу – там помогут решить проблему. Вам нужно было сказать мне об этом еще вчера.

– И вот еще что, Павла Сергеевна, – продолжил с нажимом, – впредь вы будете без стеснения сообщать мне о любых затруднениях, связанных с вашей работой, если не в состоянии разрешить их самостоятельно. Договорились?

Дождавшись моего ошарашенного кивка, холодно произнес:

– Ну что же, я несказанно рад, что мы с вами так быстро пришли к взаимному согласию. К тринадцати ноль-ноль жду вас на рабочем месте – у нас много дел.

Глава 9

Я закрыла кран и вытерла руки. Поправила рассыпающиеся по плечам волосы. Скептически оглядела свое отражение в зеркале – нет, ну хороша ведь!

И костюмчик у меня вон какой справный: сидит отлично, и цвет идеально подходит к моим глазам. Да и видно, что недешевый, спасибо доброму дядюшке Платону Александровичу…

Повернулась к зеркалу боком. Придирчиво оглядела себя с этого ракурса, и тоже не нашла изъянов. Ну, точно, хороша до невозможности.

Ладно, пора вылезать из туалета и отправляться на рабочее место. Скоро шеф прибудет и начнет заваливать работой.

– Да я вашще в шоке! – за дверью вдруг послышался возмущенный голос. Судя по звукам, в женский туалет, где в самой дальней кабинке я и расположилась, зашел кто-то из сотрудниц компании.

– Эта крыса Ольга даже не дала мне резюме заполнить на должность помощника. А кого взяли, ты видела? Это какой-то кошмар. Мышь серая.

Я затихла и навострила уши. Голос был мне знаком – красавица Алина, блондинка с ресепшена на третьем этаже. Безответная любовь моего тезки программиста Павла.

– Алин, – примирительно ответил другой голос, – чтобы претендовать на такую должность нужно до фига всего уметь. Тут и конкретные навыки, и опыт работы. Язык в совершенстве. Манеры, в конце концов…

– Я что, не умею нож и вилку в руках держать? – взвилась блондинка. – И английский у меня есть, в школе по нему всегда четверка была. Да и вообще, это все не главное. Я это легко выучу.

– А что тогда главное? – полюбопытствовала собеседница Алины.

– Внешность, естественно, – пренебрежительно ответила красавица. – Внешность и возраст. Этой серой мыши под тридцатник поди уже. С ней Платончику даже на обычных презентациях будет стыдно появиться. Я уж молчу про какие-нибудь крутые бизнес-пати или деловые обеды.

– Для вечеринок у него другая есть, – было слышно, как вторая девушка усмехнулась. – Ты забыла про ту рыжую, которая к нему приезжала?

– Ой, да ладно, она уже скоро месяц, как у него не показывается. Сто пудов, он ее бросил, – отмахнулась претендентка на мое место.

– Она не показывается, зато Светлана всегда под боком. А для презентаций и деловых обедов Светочка как нельзя лучше подходит, – в голосе второй девушки послышалось ехидство.

– Кать, ты совсем того, да? – искренне удивилась Алина. – Если у него будет такая как я, то зачем ему все эти Светланы? Или какие-то тупые рыжие сучки, которых он давно послал?

– Ключевое слово тут «если», Алинка, – вторая девушка, похоже, едва сдерживала смех. – Тебе на должность помощника даже резюме не доверили написать, а ты уже мысленно и на обеды, и на презентации с Платоном Александровичем ходишь.

– У тебя, Катюх, просто амбиций нет. Поэтому тебе не понять таких девушек, как я, – презрительно фыркнула блондинка. – Вот узнаешь, я придумаю, как подставить эту бледную моль и обратить на себя внимание Платона. Да я уже… Ладно, я пошла, а то босс скоро приедет. Мне нужно почаще попадаться ему на глаза.

Продолжая болтать, девицы вышли из туалета. Я еще постояла, разглядывая свое отражение в зеркале и обдумывая услышанное.

Да уж, прав был классик, подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного.

Я снова открыла кран и, намочив ладони холодной водой, прижала их к пылающим щекам.

Интересно, что меня так разозлило в словах этой глупышки? Ведь не высказывания, что я мышь серая! И не рассуждения про женщин, с которыми Платон Александрович ходит в разные интересные места. Мне до этого нет абсолютно никакого дела. Так чего я тогда злюсь?

Неожиданно в кармане жакета завибрировал телефон. Глянув на экран, я ойкнула и, забыв про все, вылетела из туалета, на ходу отвечая на звонок:

– Слушаю вас, Платон Александрович.

– Павла, почему вас до сих пор нет на месте?

– Я в офисе, Платон Александрович. Вышла по делам, буду через минуту.

– Уж будьте любезны быть, – съязвил босс и отключился.

Скорчив рожицу погасшему экрану, я торопливо рванула к кабинету.

– Платон Александрович спрашивал о вас, – проинформировала меня Алевтина Игоревна, разбирая на своем столе какие-то бумажки.

– Да, спасибо, он мне уже звонил, – отмахнулась я.

– Павла Сергеевна, завтра я работаю последний день. Мне бы хотелось закончить с передачей дел до завтрашнего вечера, – дама уставилась на меня строгим взглядом. – После увольнения у меня не будет возможности обучать нового сотрудника. Но на мое место до сих пор никого не приняли.

– Алевтина Игоревна, – я расстроено смотрела на пожилую даму, много лет занимавшую должность секретаря босса компании, и сейчас уходящую на пенсию. – Я не знаю, как быть. Ни одна кандидатура на ваше место не устроила Платона Александровича.

– Поговорите с ним об этом, – велела мне дама и величественно кивнула. – Это в ваших же интересах. Иначе всю работу секретаря придется выполнять вам.

– Знаю, – я тяжело вздохнула и толкнула дверь в кабинет.

– Доброе утро, Платон Александрович. Я хотела…

– Потом, – перебил он меня. Указал на стул напротив себя:

– Садитесь.

Подтолкнул ко мне документ, который изучал, когда я вошла, и потребовал:

– Потрудитесь объяснить мне, что это такое…

Глава 10

– Ничего себе! – воскликнула я, в ужасе разглядывая счет за одежду из салона, куда Платон Александрович отправил меня в первый рабочий день.

Счастье еще, что я решила взять только два костюма и пару блузок к ним, потому что цифры в счете были не просто огромные. Они были астрономические!

А самое кошмарное, что документ был выписан на имя шефа, хотя хозяйка бутика обещала прислать его мне!

– Простите, Платон Александрович, я не знаю, как это получилось, – промямлила я, прикидывая в уме, сколько месяцев мне потребуется, чтобы выплатить этот долг. Боже, разве может обычный с виду костюм столько стоить?!

Глядя на меня с привычной холодностью, мужчина откинулся на спинку кресла и принялся барабанить пальцами по столу.

– Павла Сергеевна, если я отдаю распоряжение, то жду, что оно будет исполнено быстро, точно и, желательно, безукоризненно. Я был уверен, что за те дни, что со мной работаете, вы успели это усвоить, – произнес он наконец.

– Успела, – пришлось признаваться.

На самом деле, работать с ним оказалось… очень приятно.

За неделю, что я провела с ним бок о бок в офисе, он ни разу не выдал мне дурацких заданий по типу «сделай то, что мне нужно, но что именно я не скажу». Как любил мой бывший муж, когда я еще пыталась помогать ему с бизнесом.

Не выносил мозг мелочными придирками и завуалированными оскорблениями, как мой лондонский шеф, аристократ в сотом поколении Оскар. Не требовал проводить на работе круглые сутки, загружая тупыми делами по «самое не могу», как все начальники, с кем довелось поработать в России…

Да что там говорить, за всю неделю Платон Александрович ни разу даже голос на меня не повысил! Хотя поводы для этого я давала, и не раз. Но нет, он оказался адекватным, сдержанным и очень профессиональным.

Рядом с ним было удивительно легко находиться несмотря на то, что все его указания требовалось исполнять быстро и качественно.

Настроение само по себе поднималось, стоило ему войти в кабинет и равнодушным тоном попросить приготовить кофе.

Мы часами сидели рядом, разбирая документы и решая вопросы, которых у него накопилось вагон и маленькая тележка. И я совершенно не испытывала усталости или неловкости от такого соседства. Странно, но мне и ехидничать уже почти не хотелось. Почти…

А еще он практически все время говорил со мной на английском. Оказалось, мне остро не хватает деловой лексики, и Платон Александрович предложил помочь. И ни разу не вышел из себя, когда я путала термины, или по нескольку раз переспрашивала значение того или иного слова.

Хотя, да, зануда он тот еще. Педант. А взгляд, которым он на меня смотрит, всегда холодный и нечитаемый. Так что непонятно, что он обо мне думает, и думает ли вообще.

Зато сейчас он смотрел так, словно я совершила немыслимое преступление. Так это Амалия все попутала и прислала счет за одежду не тому, кому нужно.

– И что я тут вижу? – мужчина указал взглядом на бумажку в моей руке. – Почему здесь всего два костюма?

– Платон Александрович, обещаю, я все выплачу, – подняла я на него глаза. – Может быть, не с первой зарплаты. Вернее, точно не с первой, – добавила смущенно, – но если нужно, я возьму кредит и погашу долг.

– Павла Сергеевна, вы о чем сейчас говорите? – в мужском голосе появилось недоумение.

– Об этом, – я потрясла бумажкой, которую тискала в руке. – Я правда не знаю, почему Амалия прислала этот счет вам. И не думала, что костюмы такие дорогие, – добавила тише, понимая, что несмотря на обещанную зарплату, ближайшие месяцы мне придется питаться в основном позитивными эмоциями и росой с подоконника.

– Павла Сергеевна, – шеф скрестил на груди руки и смотрел на меня, прищурив глаза. Уголки твердых губ подрагивали, словно он с трудом сдерживал смех. – Вам что, мужчины никогда не дарили одежду?

– Мужчины одежду… – я захлопала глазами. – Зачем? Я всегда сама… И при чем здесь это?

– А ваш муж? У вас ведь был муж? – перебил он меня. Взгляд карих глаз неожиданно сделался напряженным.

Не понимая, почему мы об этом говорим, я твердо произнесла, глядя ему в переносицу:

– Да, у меня был муж, Платон Александрович. Но одежду я покупала себе сама. Всегда.

Аккуратно сложила счет за костюмы и встала:

– За эту тоже все выплачу, можете не переживать. Я не собиралась подсовывать вам этот счет в надежде, что вы не заметите и оплатите его. Правда. Я могу идти? Мне нужно отнести документы в бухгалтерию…

– Да я и не особо переживаю, уважаемая Павла Сергеевна, – донеслось мне в спину, когда я была на полпути к двери. – Сейчас отмените все мои утренние встречи на сегодня и через двадцать минут будьте готовы – мы с вами уезжаем. Хочу стать первым в вашей жизни мужчиной, который подарит вам одежду.

– Не вздумайте спорить, Павла Сергеевна, это приказ, – ехидно улыбаясь, сообщил шеф, когда я повернулась к нему, думая, что ослышалась.

– Напоминаю, что я тиран и самодур. И терпеть не могу, когда мои прихоти не выполняются мгновенно и беспрекословно. Так что, поспешите. Опозданий я тоже не люблю…

– Садитесь, – Платон Александрович не стал дожидаться, пока это сделает водитель, и сам открыл передо мной дверь автомобиля.

Я шагнула вперед, собираясь нырнуть в уютное нутро салона, когда мой взгляд зацепил стоявшую в нескольких метрах от нас мужскую фигуру.

Погано улыбаясь, на меня смотрел бывший муж. Поймав мой взгляд, он поднял руку и игриво помахал, посылая мне воздушный поцелуй.

От неожиданности я оступилась. Нога в сапоге на высоком каблуке подвернулась. Я покачнулась, и тут же на моей талии оказалась крепкая мужская рука. Подхватила, не давая упасть, и я оказалась прижата к приятно пахнущей широкой груди в кашемировом пальто.

– Павла Сергеевна, неужели я так замучил вас работой, что уже на ногах не держитесь? – раздался насмешливый голос.

Пока я выпрямлялась и делала вид, что мне нет никакого дела до лежащей на моей талии руки и теплого дыхания над макушкой, бывший муж исчез, оставив после себя тоскливое предчувствие скорых неприятностей.

Глава 11

– Что от вас хотел тот мужчина?

Негромко заданный вопрос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Перевела взгляд на листающего какие-то бумаги и вроде бы не смотрящего на меня шефа.

– Мужчина, увидев которого вы чуть не упали, – пояснил он бестолковой мне.

– Кажется, вы сами сказали, что меня не держат ноги, потому что мой шеф перегружает меня работой, – я попыталась отшутиться.

– Павла Сергеевна, кто это? – повторил мужчина негромко и спокойно, но как-то так, что я все же призналась:

– Мой бывший муж.

– Он вам угрожает? – Платон оторвался от своих бумаг и теперь, повернув голову, внимательно смотрел на меня. – Это из-за него вы остались без денег?

– Мне никто не угрожает, – отчеканила я, глядя в черные расширенные зрачки, изучающие мое лицо. – На этом предлагаю расспросы о моей личной жизни закончить.

– Ваш бывший муж – это ваша личная жизнь? – выделил Платон Александрович слово «бывший».

Я усмехнулась и подумала, что за неимением вообще никакой, и такая жизнь может, наверное, считаться личной. Озвучивать вслух, конечно, не стала.

Не хватало еще, чтобы он понял, что я полная и законченная неудачница. Вернее сказать, худая и законченная неудачница, потому что из полного у меня имеются только обломы во всех сферах жизни и еще регулярно приходящие белые полярные лисички.

– Думаю, вам может понадобиться охрана, – добавил мой босс так, словно для него это совершенно обычная вещь, приставлять ко мне охрану, – Мне не понравилось, как он на вас смотрел.

– Когда вы успели все это заметить, Платон Александрович? Наверное, вы учились на шпиона, поэтому такой наблюдательный? – съязвила я, надеясь закрыть тему моего бывшего.

Ну да, размечталась!

– Если бы я не был наблюдательным, вы бы сейчас не работали на меня, Павла Сергеевна. Ни вы, ни еще несколько десятков тысяч человек, моих служащих, потому что этого бизнеса у меня бы не было, – холодно обронил босс. Не оценил, судя по всему, моего остроумия.

Ну и ладно. Зато перестал приставать со своими вопросами, вернувшись к лежащим перед ним бумагам.

– Сегодня вечером дождетесь меня, я отвезу вас домой после работы. А потом решим вопрос с вашим сопровождением, – известил меня шеф, когда автомобиль остановился перед знакомой дверью салона Амалии.

Пока я обдумывала услышанное, Платон Александрович успел выйти из машины и открыть дверцу с моей стороны. Надежно подхватил меня под локоть и повел к крыльцу, где, сияя улыбкой, нас уже встречала сама хозяйка.

Вскоре вокруг меня суетилось сразу три помощницы Амалии: подносили всевозможные образцы одежды, обуви и крутили меня во все стороны, помогая все это надеть.

Повязывали мне платочки, застегивали ремешки, подавали сумочки и подходящие по цвету чулки. Даже нижнее белье подсовывали, заставляя примерять и надевать под тот или иной наряд.

Я все это натягивала на себя и выходила под светлые очи босса, который сидел в удобном кресле и слушал как мило улыбающаяся Амалия что-то шепчет ему на ухо.

Босс рассматривал меня, делал какие-то замечания, хвалил или браковал наряд, и я шла надевать следующий.

Думаете, это было прикольно? Да куда там.

Конечно, я чувствовала себя почти героиней Джулии Робертс в культовом фильме «Красотка», в той сцене, где она с Ричардом Гиром приехала за нарядами в магазин. Оставалось только чтобы моему боссу в какой-то момент позвонили, и он, отдав мне свою платиновую кредитку, уехал по делам, разрешив мне ни в чем себе не отказывать.

А я бы осталась опустошать магазин и его банковскую карту. Чтобы потом с полными руками пакетиков с логотипами известных брендов, довольной богатым уловом, отправиться домой.

Вот только шутки шутками, но мне было ничуть не весело. Было противно и стыдно.

Неловко за свое нищенское положение, в которое я попала по собственной глупости и доверчивости. И стыдно за эту доверчивость и отсутствие ума, которым я раньше так гордилась.

Раздражала холодность во взгляде Платона Александровича, которым он равнодушно скользил по моей фигуре, оценивая очередной комплект одежды. Да что там, она меня просто бесила…

Еще я не понимала, зачем он это делает. Для чего поехал со мной в этот салон, потратив несколько часов своего драгоценного времени. По какой причине сидит и внимательно рассматривает каждый комплект, словно для него действительно важно, как будет выглядеть его помощница.

 Может быть, и правда важно, поэтому и взгляд такой холодно-оценивающий. А мне от этого с каждой минутой становится все хуже и противнее.

На восьмом или девятом костюме, в который меня обрядили помощницы Амалии, Платон Александрович вдруг негромко велел:

– Выйдите все.

Когда девушки, подгоняемые хозяйкой, гуськом вышли за дверь, встал и направился ко мне. Подошел очень близко, обдавав запахом своего дорогого парфюма. Навис надо мной, подавляя мощной фигурой, и негромко поинтересовался:

– Что происходит, Павла Сергеевна? Почему у вас такое лицо, будто я вас каким-то непотребством заниматься заставляю?

– Мне не нужна эта безумно дорогая одежда, Платон Александрович, – хмуро ответила я.

Запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и уперлась взглядом в тщательно выбритый подбородок. И губы…

Они оказались совсем близко, напротив моих глаз, и были такими… Гладкими на вид, четко очерченными, твердыми… И очень притягательными. Так что, позабыв, что только что злилась на обладателя этих губ, я намертво прилипла к ним взглядом.

Мало того, в голову сразу полезли всякие непристойности с участием меня и этих губ. Разные, во всевозможных позах, ракурсах и положениях. Ужасно привлекательные непристойности.

«Уймись, Павла! – одернула я себя. – О чем ты думаешь! Похоже, слишком давно мужика у тебя не было».

Я отшатнулась, увеличивая расстояние между нами. Чтобы избавиться от этого морока, уставилась взглядом в узел его галстука. Платон Александрович в ответ поморщился, будто встретился с чем-то неприятным, и недовольно процедил:

– Еще раз напоминаю вам, Павла Сергеевна, что ваш внешний вид – это лицо моей фирмы. Моего бизнеса. И я хочу, чтобы это лицо выглядело привлекательно. Поэтому сейчас вы прекращаете разыгрывать из себя непорочную девицу, к которой заезжий купец без спроса лезет под юбку.

Вместо этого вы подойдете к выбору одежды со всей ответственностью, которую я надеюсь видеть в своей помощнице. На работе вам следует работать. В оскорбленную гордость сможете поиграть в свободное время. И с кем-нибудь другим.

С этими словами он спокойно уселся в свое кресло и позвал Амалию. А я осталась стоять, кусая губы и попеременно, то краснея, то бледнея от бешенства и накатившей обиды. И больше всего, желая швырнуть эти тряпки хаму в лицо. А потом повернуться и гордо уйти, хлопнув дверью.

Конечно, ничего подобного я не сделала. Молча, пошла в примерочную и принялась снимать жемчужно-серое платье, чтобы влезть в следующий наряд. Пару слезинок, выкатившихся из моих глаз, я записала в длинный перечень претензий к бывшему мужу, по вине которого оказалась вынуждена терпеть сегодняшнее унижение.

Пообещав, что однажды спрошу с бывшего за все, а за сегодняшнее особенно, я отдернула шторку и снова вышла под непроницаемый взгляд своего босса. Не проявляя ни одной эмоции, он принялся рассматривать нас с костюмом, словно мы были экспонатами энтомологического музея, а он тем самым ученым, с которым я уже не раз его сравнивала.

– Это можно оставить, – наконец вынес вердикт. И очень-очень вежливо добавил. – Конечно, если вам это нравится, уважаемая Павла Сергеевна.

– Главное, чтобы мой внешний вид соответствовал моему нынешнему статусу и нравился работодателю. Так-то, я могу даже робу сталевара примерить, – голосом пай-девочки пропела я и похлопала ресничками в сторону шефа.

– Мне нравится, когда вы такая послушная, Павла Сергеевна, – карие глаза вдруг весело сверкнули. – Главное, чтобы послушав, вы опять не взялись за старое.

– Если своими словами вы хотели испортить мне настроение, Платон Александрович, то зря старались – с этим я и сама отлично справляюсь, – огрызнулась я в ответ.

Минут через сорок, все также перекидываясь колкостями, мы отобрали мне еще три офисных костюма, пару деловых платьев и одно коктейльное. На всякий случай, как выразился мой душка-шеф.

Велев доставить все это богатство по моему домашнему адресу, Платон Александрович попрощался с весьма довольной Амалией и пошел к машине, по дороге сообщив мне:

– Помнится, завтракать и ужинать вы со мной отказались, уважаемая Павла Сергеевна. Поэтому придется пообедать.

– Вы же помните, что я деспот и тиран? Откажетесь, лишу вас премии, – добавил, дернув уголками губ в улыбке. В глазах у него вдруг засветилось довольство, как у сытого кота, только что стрескавшего миску сливок.

«Ох, что-то настроение у босса подозрительно хорошее, точно не к добру», – подумалось мне. И как в воду смотрела. Не успели мы устроиться в машине, как у Платона Александровича зазвонил телефон.

– Да, Маша, – проговорил он в трубку, заставив мое сердце замереть. – Еду обедать… Какие вопросы?.. Как хочешь… Примерно через два часа… Нет, только вечером… Позвони, когда будешь готова, я заеду.

Он повесил трубку, и одновременно с этим тренькнул мой телефон, извещая о вошедшем сообщении. Чтобы ненароком не встретиться с шефом глазами, я уткнулась в экран.

«Думала убежать от меня, киса? Напрасно. Совершенно напрасно, сладкая. Я решил, что хочу тебя обратно. Настраивайся на возвращение к супружеским обязанностям, и приготовься снова быть моей послушной малышкой», – гласило сообщение, пришедшее с незнакомого номера.

– Гад, – тоскливо ругнулась я, бессильно откидываясь на спинку сиденья. В этот момент мужская рука уверенно забрала телефон из моих ослабевших пальцев, и Платон Александрович принялся читать полученное мной сообщение…

Глава 12

– Хм, ваш бывший муж довольно откровенен. Это ведь от него послание? – поинтересовался шеф, прочитав сообщение и даже не думая возвращать мой телефон. Вместо этого он переложил его в другую руку и провел по экрану пальцем, открывая список контактов.

– Наверное. Номер незнакомый, но стиль письма похож, – я ответила и почему-то зависла взглядом на держащей мой телефон мужской руке.

Широкая ладонь. Крепкая, словно ее обладатель много работает физически. Уверенные, длинные пальцы с аккуратными ногтями. Как будто даже мозоли на внутренней стороне ладони видны. Красивая, очень мужская и совсем неизнеженная. Не похожая на руки большинства мужчин, ведущих офисную жизнь.

«Интересно, что чувствуешь, если она прикасается к твоему телу?» – вдруг пришла в голову бредовая мысль, и сразу стало жарко от прихлынувшей к щекам крови.

Я быстро отвела глаза, испугавшись, что мужчина рядом прочтет по моему взгляду, о чем я думаю.

– Возьмите, Павла Сергеевна, – как сквозь вату услышала голос своего шефа. – Я отправил этот номер начальнику службы безопасности, пусть пробьет.

– Спасибо, Платон Александрович. Но не стоило беспокоиться – вряд ли мой бывший муж сможет сотворить что-то хуже, чем уже сделал, – пробормотала я, чувствуя жуткую неловкость.

Протянула руку, забирая телефон, и случайно задела его пальцы. От этого короткого касания меня словно ударом тока пробило, а щекам стало еще жарче. Да что за ерунда такая?

Я выхватила телефон и отвернулась к окну, даже не думая, как это выглядит со стороны.

– Сегодня вечером я не смогу вас отвезти домой, Павла Сергеевна. Это сделает мой водитель, – донесся до меня спокойный голос. – Вечером у меня внеплановая встреча, которую мне не хотелось бы отменять.

– Да, Платон Александрович, я слышала ваш телефонный разговор, – отчеканила я, чувствуя, как настроение, и до того не слишком хорошее, стремительно катится вниз.

Не выдержала и поинтересовалась:

– Это ваша девушка звонила? У вас свидание? – и замерла, не глядя в лицо шефа, понимая, что сейчас огребу по полной за свою наглость.

 «Лишь бы не уволил», – мелькнула паническая мысль, и я принялась костерить себя за несдержанность. Ну, какое мне дело до его свиданий, а?

Между тем Платон Александрович, не отвечая, нажал на кнопку и поднял стекло, отделяющее нас от водителя.

Ну, все, сейчас начнется…

– Платон Александрович, извините, – я постаралась подпустить в свой тон необходимую долю раскаяния. – Я не должна была спрашивать о таких вещах, это не мое дело.

В уме мелькнула циничная надежда, что пронесет. Как говорится, вовремя покайся и будет тебе скидка.

– Ну почему не должны, уважаемый личный помощник, – прозвучал неожиданный ответ. – Очень даже должны. В любом случае вам придется быть в курсе многих моих секретов, в том числе в курсе моей личной жизни. Например, вы будете покупать цветы и подарки моим женщинам, потому что я в этом ничего не понимаю.

– Женщинам? – переспросила я, опять сморозив тупость. – У вас их много?

– Ровно столько, сколько мне нужно, Павла Сергеевна. Или вы поборник верности?

Нет, насмешка в его тоне мне не почудилась. Я повернула к нему лицо и, наткнувшись на пристальный взгляд, с вызовом произнесла:

– Можете меня уволить за это, Платон Александрович, но я за честность в отношениях. Если вы давали обещание быть со своей женщиной, то или держите слово, или разбегайтесь.

– А если нет?

– Что нет? – не поняла я.

– Что, если я не давал подобных обещаний? Наоборот, в самом начале обсудил этот вопрос и теперь счастливо пребываю в отношениях с двумя или больше женщинами, знающими, что они у меня не единственные? И, вообразите себе, их это устраивает.

– Не бывает такого, Платон Александрович, – к горлу вдруг подкатил ком. Я закусила нижнюю губу, чувствуя, как щеки вспыхнули от злости.

– Любая женщина, если только она не конченая стерва, мечтает о мужчине, в отношениях с которым будет уверена, что она единственная. Любой женщине нужна верность. Не меньше, чем забота, нежность, внимание. Верность – это синоним любви, Платон Александрович.

– Все верно, уважаемая Павла Сергеевна, верность – синоним любви. А если нет любви, то о какой верности может идти речь?

– Неужели рядом с вами ни разу не было женщины, которую хотелось бы сделать своей целиком и полностью? И сами бы хотели быть единственным для нее? – тихо проговорила я, вглядываясь в потемневшие глаза напротив и не понимая, отчего так завелась.

– Поверьте, если такое случится в моей жизни, вы, как мой личный помощник, узнаете об этом первой, – вдруг мягко проговорил он и протянул руку к моему лицу. Провел кончиками пальцев по щеке, словно стирая что-то, и я вдруг с ужасом поняла, что это слезы. – Вас так сильно обидел ваш бывший муж?

Я отвернулась и полезла в сумку. Долго копалась в ее недрах, не желая отвечать на вопрос и не в состоянии поднять глаза. Наконец, выудила упаковку салфеток, пудреницу и, отвернувшись, принялась стирать влагу со щек.

Закончив, повернулась ко все еще молчащему и явно ждущему ответа мужчине и, вздохнув, ответила:

– Да, он изменил мне. Вернее, он изменял мне все три года нашего брака. Я узнала об этом случайно, как в классическом анекдоте: «Возвращается муж из командировки…» Только тут была жена. В смысле, это я вернулась из деловой поездки раньше времени.

– Судя по вашему досье, замужем вы были не три, а почти четыре года. Все-таки не сразу ушли от него? – уточнил мужчина, все также не сводящий глаз с моего лица.

– Сразу. Но мой бывший к тому моменту успел получить гражданство Великобритании, где мы с ним и жили. Развод он затеял там же. Наш брак никак не расторгали, пока мы не уладили все финансовые вопросы. Вернее, пока он не забрал все мои деньги.

– И много у вас их было? – вот теперь в его голосе мне почудилась насмешка.

– Не особо много, конечно. Но эти деньги мне дал мой отец в качестве компенсации алиментов, которые он никогда не платил, пока я росла. Он никогда не интересовался моим существованием, словно меня вообще не было в его жизни. Потом что-то на него нашло, и он прислал мне эту сумму.

Знаете, почему-то для меня было важно, что отец сделал это. Как будто этим актом он признал меня. Подтвердил, что я его ребенок. А теперь эти деньги стали собственностью моего бывшего мужа, вместе с почти всеми моими личными сбережениями.

Вывалив все это, я тут же смутилась – ну зачем раскрываю ему подробности своей личной жизни?

– Я рад, что вы поделились со мной этим, Павла. Это поможет нам больше доверять друг другу, – голос мужчины прозвучал неожиданно мягко. – Что касается меня, то, говоря о своих женщинах, я имел в виду маму, бабушку и своих двоюродных сестер, коих у меня целых три. Так что подарки и цветы вы будете покупать в первую очередь для них.

– И еще, Павла, что бы вы обо мне ни думали, я сторонник моногамии. И от своих женщин ожидаю того же. Это так, к сведению. Пойдемте, мы уже приехали.

Он вышел из машины, помог выбраться мне. Придерживая под локоть, повел по запорошенному снежком асфальту к дверям ресторана, вывеску которого я не раз видела, проезжая по центру города. Место это было известно своей потрясающей кухней от повара-француза и запредельными ценами.

Приветливый швейцар распахнул двери, и мы очутились в царстве светлого мрамора и европейских интерьеров. В холле играла негромкая музыка и девушка-хостес сияла нам приветливой улыбкой.

– Павел Александрович, мне нужно отойти на минуточку, – попросилась я, когда мы сняли верхнюю одежду. – Попудрить носик.

– Пудрите сколько нужно, но не задерживайтесь. Я подожду вас здесь, Павла, – голосом заправского зануды известил шеф, и я с облегчением нырнула в неприметную дверь в дальнем углу.

В туалете, таком же мраморно-европейском, как и холл, торопливо достала телефон. Подрагивающими от волнения пальцами набрала номер.

– Маш, приветик, – поздоровалась как можно беззаботнее. – Как на счет встретиться сегодня вечером? Сто лет не виделись.

– Не-ет, Павли-иша, никак не получится, – протянула подруга томно. – Извини, сегодня у меня свида-ание. Платоша пригласи-ил меня провести с ним вечер.

– Поняла, тогда в другой раз, – прошептала я, обессилено опуская руку с телефоном.

Вот и все… Сегодня вечером у моей лучшей подруги свидание с мужчиной по имени Платон…

Глава 13

Платон

Интересно, что с моим личным помощником случилось за те пять минут, что она пудрила носик? Отчего у нее сделалось такое бледное, до синевы, лицо и больные глаза…

– Павла, что с вами? Выглядите так, будто вот-вот потеряете сознание. Вы это прекращайте, у меня на вас большие планы на сегодня, – попытался пошутить, рассматривая ее кривящийся в расстройстве рот и судорожно стиснутые кулачки. – Вас опять расстроил бывший муж?

– Все в порядке, Платон Александрович. Устала, наверное, все-таки примерка нарядов страшно выматывающее занятие, – отшутилась она, но как-то вяло, без огонька.

– Тогда пойдемте, поедим и, надеюсь, после этого вам станет получше. У нас, действительно, еще много работы на сегодня. Мы и так полдня провели… – я оборвал себя, но было поздно.

– Вот и не надо было тратить полдня на дурацкие наряды! – тут же показала она зубки. – Если уж вам так хотелось видеть меня в приличном виде, просто сказали бы, что купить, и я бы сделала это сама.

– Вы однажды уже сделали это сами, Павла. Я до сих пор в шоке от вашего выбора.

– Это всего лишь платья, Платон Александрович, не стоит так увлекаться и превращать это в серьезное дело.

– Платье никогда не бывает просто платьем. Платье – это всегда про желание. А у вас с этим, судя по всему, все очень плохо, уважаемая Павла Сергеевна, – отрезал я, почему-то начиная злиться. В очередной раз подумал, зачем взял на работу эту языкастую, ехидную и никогда не оставляющую за собеседником последнего слова девицу?

Ведь было как минимум две кандидатуры, более подходящие на позицию моего личного помощника. И опыт, и софт-навыки там явно были получше. И уж точно, те две кандидатки не стали бы так яростно отказываться от оплаченного компанией гардероба, как эта бледная вредина…

Но нет, едва взяв в руки ее резюме, я уже знал, кого приму на должность. И непонятно, что было тому причиной. Или оставшееся в памяти приятное послевкусие от нашей с ней пикировки в самолете. Или ее решительный отказ поужинать со мной. А может старое воспоминание о нашей первой встрече, о которой она, судя по всему, благополучно забыла.

Я усмехнулся про себя – первый раз за последние лет десять встречаю женщину, которая не запомнила меня, и не попыталась использовать наше мимолетное знакомство в собственных целях.

– Спрашивайте, Павла, – предложил, когда мы сделали заказ, и излучающая приветливостью официантка удалилась танцующей походкой. – Я же вижу, что вас просто распирает какой-то вопрос.

– Зачем по дороге из аэропорта вы пригласили меня на ужин, если у вас уже есть девушка? Раз вы приверженец моногамии в отношениях? – выпалила она после секундного раздумья и злобно уставилась на меня.

Дьявол, ну зачем я взял ее на работу? Вожусь с ней вместо того, чтобы загружать делами. На обед какого-то черта пригласил. Сижу и думаю, что в Австрию, куда еду через три дня на подписание контракта, надо бы взять с собой не Светку, а эту язву. Еще и на вопрос провокационный придется ответить, раз уж сам предложил. И ведь правду не скажешь, и врать не хочется. Черт…

– Боюсь, ответ вам не понравится, – ответил, рассматривая ее сердитую физиономию.

– Ничего, переживу. Можете начинать каяться, Платон Александрович, – процедила мой персональный помощник и глянула на меня, как на врага.

Миленько… Ладно, ограничимся полуправдой…

– Мне показалось, что вы откажетесь от ужина со мной. И от завтрака тоже. Захотелось проверить, прав я или нет. Оказался прав, как видите.

– А если бы нет? Если бы я согласилась? – фыркнула возмущенно.

Я пожал плечами:

– Поужинали бы. Потом я проводил бы вас домой и через полчаса забыл о вашем существовании.

А вот тут уже вру. Да так, что самому неловко становится.

Спасло ситуацию появление официантки с нашим заказом. Пока ловкие ручки расставляли тарелки и раскладывали приборы, Павла упорно смотрела в окно. Хмурила брови, часто моргала – видно, что мой ответ ее не устроил. Злится, сомневается и явно хочет спросить что-то еще. Совсем не умеет держать лицо, все эмоции наружу. Не для большого бизнеса такой характер.

Но мне плевать, она не для бизнеса, а для меня. А мне как раз в кайф видеть рядом настоящее, искреннее, живое. Не тот пластик, что давно покрыл не только лица, но и души большинства в моем окружении. Может, именно поэтому я и взял эту Павлу на работу, что живая. Хотя и к ее деловым качествам особых претензий у меня нет…

– Приятного аппетита. Если что-то потребуется, я рядом, только позовите. Меня зовут Оля, – расставив тарелки, официантка, словно невзначай, поправила бейдж на своей немаленькой груди и нежно улыбнулась, глядя только на меня.

Павла насмешливо фыркнула и пропищала кукольным голосом:

– Конечно, Оленька, мы вас непременно позовем. Кто-то же должен будет унести грязные тарелки.

Официантка вспыхнула и, бросив на ехидину ненавидящий взгляд, умчалась. Еще одна, не умеющая держать эмоции под контролем.

– Павла, что это? – строго спросил я, разглядывая емкость со странной бурой массой, прикрытой шапочкой из расплавленного сыра, в которую Павла мстительно вонзила вилку.

– Вы про Оленьку или про жюльен у меня в тарелке? – пробурчала она, не поднимая глаз.

– Давайте про все сразу, – не знаю почему, но настроение у меня неуклонно поползло вверх.

– Жюльен – это запеченные грибы с разными добавками и сырной крышечкой. У меня версия с баклажанами и вялеными томатами. Кстати, вкусно. Хотите попробовать? – произнесла тоном училки в начальной школе и подвинула в мою сторону тарелку. – А у вас, что за блюдо?

– У меня утка. И я не ем грибы. В детстве отравился и с тех пор на дух не переношу. Учтите это, когда будете заказывать для меня еду. Дальше, Павла Сергеевна.

– Дальше, это про Оленьку? – она вскинула глаза, мазнула по моему лицу недовольным взглядом и снова уткнулась в тарелку.

Ожидая ответ, я отправил в рот кусок восхитительного утиного филе, которое всегда заказывал в этом месте. С наслаждением прожевал, раздумывая, предложить ей попробовать или это будет перебор?

Павла вздохнула и, отложив вилку, произнесла, изрядно удивив меня:

– Простите, Платон Александрович, за несдержанность. Это большая проблема для меня, никак не могу научиться сначала думать, а потом уж говорить. Но я работаю над этим.

– Так что с Оленькой? – отмел я извинения. – За что вы ее так?

– А вы не поняли? – Павла вдруг прищурила на меня глаза. – Такие тупые подкаты к богатым мужикам хороши для других ситуаций, но никак не для обеденного времени в респектабельном ресторане. Тем более что вы не один пришли, а с женщиной. Вдруг я ваша жена или еще кто…

– Кто еще? Павла Сергеевна, договаривайте, кем вы еще можете быть для меня, если не женой. Любовницей?

– Извините еще раз, Платон Александрович. Как я уже говорила, я учусь сначала думать, потом говорить, – она опустила глаза и, кажется, смущенно порозовела. Да неужели?

– Надеюсь, однажды вы достигнете в этом успехов, Павла. Мне не хотелось бы краснеть за вас в обществе, где «говорить, не подумав» не в почете.

Понаблюдав, как ее бледные щеки яростно вспыхивают пунцовым румянцем, а ресницы начинают часто-часто моргать, словно пытаясь сдержать слезы, я мягко добавил:

– Научитесь такому поведению исключительно для бизнеса. Просто, чтобы у вас не было больших проблем. Для себя я предпочитаю то, что есть – вашу искренность. Мне всегда говорите только то, что думаете, Павла.

Она изумленно вскинула на меня глаза:

– Говорить, что думаю?

– Да, – я усмехнулся, наслаждаясь ее растерянностью. – Тем более, как утверждают психологи, у женщин процесс мышления совпадает с процессом речи. Женщины так устроены, Павла. Просто вы думаете вслух, вот и все. Так что, не корите себя за несдержанность. Думать, а потом говорить – это не про женщин, это исключительно мужское свойство.

Она долго смотрела на меня странным взглядом, а потом опустила глаза в тарелку и холодно произнесла:

– Я вам не верю, Платон Александрович…

Глава 14

Остаток обеда прошел в странном напряжении, словно мои слова про недоверие разозлили шефа. Так что, когда нам принесли счет, я вздохнула почти с облегчением – еда в компании недовольно молчащего мужчины не доставила мне никакого удовольствия. Интересно, что же его так задело?

В офис мы возвращались все в том же молчании. Платон Александрович ответил на один короткий телефонный звонок и еще пару просто сбросил. И всю дорогу бросал на меня нечитаемые взгляды, заставлявшие меня нервно ежиться.

На работе нас ждали. В приемной, сидя на диванчике, элегантно пила кофе Светлана Геннадьевна. Секретарь Алевтина Игоревна, явно не чающая в ней души, с радостным видом порхала вокруг, предлагая, то конфеты, то фрукты.

Увидев раздраженного шефа, Светлана Геннадьевна отставила чашку и засияла счастливой улыбкой:

– Здравствуй, Платон. А я тебя жду, мы ведь договаривались сегодня встретиться.

Потом посмотрела на меня, идущую за боссом, но здороваться почему-то не стала.

– Помню, Свет. Заходи, – буркнул начальник и, не глядя ни на кого, направился в свой кабинет, на ходу бросив мне:

– Павла, вы тоже…

– Платон, зачем нам присутствие твоей помощницы? – удивилась Светлана Геннадьевна и дружелюбно мне улыбнулась.

Как я заметила, она вообще была мила и приветлива, вызывая обожание у всех, с кем ей доводилось общаться. У всех, кроме меня… Не знаю почему, но с той первой встречи на крыльце здания, когда я помогала ей собирать рассыпавшиеся папки, Светлана Геннадьевна вызывала у меня стойкую неприязнь.

– Павла, я что-то непонятное сказал? – повысил голос шеф, заметив, что я неуверенно остановилась – и правда, что мне делать при его разговоре с начальницей службы маркетинга?

Под ее недовольным взглядом пришлось идти и занимать кресло по левую руку от Платона Александровича.

Светлана расположилась напротив шефа и, обращаясь исключительно к нему, принялась излагать придуманную ею маркетинговую концепцию.

– Уверена, такая стратегия позволит нам выйти на более высокий уровень именно в этом, приоритетном для нас, направлении, – завершила она свою речь, не отрываясь, глядя на шефа и напрочь игнорируя меня. – Чтобы было нагляднее, вот расчетные данные.

Пока Платон Александрович изучал документы, после прочтения по одному передавая их мне, женщина все так же, не отрываясь, смотрела на него. Что-то такое было в этом взгляде, отчего мне стало противно. Смотрела на него, словно он ее собственность… И мне этот взгляд ни черта не нравился!

Вообще-то, у него есть девушка. Моя подруга, с которой у него сегодня вечером свидание. А эта… Что у них с Платоном?

Я же видела, как Светлана кинулась ему в объятия, когда я выходила из кабинета после собеседования. Это что, вообще, такое? И пусть я не успела заметить, обнял ли он ее в ответ, но могу предположить, что и не оттолкнул…

– Павла Сергеевна, ау, вы меня слышите? – вывел меня из задумчивости голос шефа. – Что вы думаете об этом проекте?

Я повернулась к нему и наткнулась на его пристальный, изучающий взгляд. Несколько секунд мы, не отрываясь, смотрели друг на друга, потом я прошептала:

– Простите, Платон Александрович, вы что-то сказали?

– Я же говорила, Платон, что твоей помощнице это совсем неинтересно. Да и непонятно, скорее всего. Вряд ли Павла хоть что-то понимает в маркетинге, – донесся до меня ласковый голосок Светланы Геннадьевны.

Я повернулась к ней: во взгляде ее серых глаз плескалось море пренебрежения. Еще насмешки и… чего-то такого, что я мигом очнулась и деловым тоном переспросила:

– Что я думаю об этом проекте? Очень неплох, на мой взгляд. Но… – я сделал паузу и снова взглянула в глаза сидевшей напротив женщины, – но вот эти две цифры… Простите, Светлана Геннадьевна, но они не коррелируют друг с другом.

Я жирно обвела в кружок два числа, которые с первой секунды вызвали у меня недоумение, и объяснила с любопытством глядящему на меня боссу:

– Если этот показатель имеет такую величину, то второй никак не может быть с таким значением. Один из них неверный. Или оба, – закончила я, переведя взгляд на взбешенные глаза Светланы.

Да-а, Павла, вот и первый враг у тебя появился. Да еще какой. Опять она, моя беда – сначала сказать, потом подумать! Ведь могла как-то по-другому все это подать, например, когда остались бы с Платоном Александровичем наедине…

Я украдкой выдохнула – черт, не удержалась. Слишком меня вывело пренебрежение и надменность, прозвучавшие в ее словах, и то, как она старательно игнорировала мое присутствие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.