Осколки моей души
Ася Лесная

© Ася Лесная, 2024

ISBN 978-5-0064-1996-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Самая главная проблема в жизни – это страдание, которое причиняешь, и самая изощрённая философия не может оправдать человека, истерзавшего сердце, которое его любило. (Бенжамен Констан «Адольф»)

Мелкий дождь
Ледяной
В небе черная дыра
Март
Выйдешь ли, любимая
Ко мне?
На скамеечке блестящей
Покурить – поплакаться
Да посмеяться?
Заскрипят на широком ветру
Дворовые липы
Я тебя уведу
Запоет домофон
Под бетонным козырьком
Открываешь дверь
Сквознячок в волосах
Радость в голосах
Фонари расцветут
Подними глаза
Я в них утону
И меня не найдут

Глава I

– Ворон, ты чего застыл? – пихает меня Савельев. – Сань, парни ждут, надо ехать!

– Заводи тачку, дай мне пять минут, – глухо произношу я.

Не знаю, что в этот момент обо мне подумал Серый, но мне было плевать. На небольшом пустыре в центре города, в ночное время собирались байкеры и стритрейсеры. Завидное место, где с приходом темноты крутятся огромные деньги. Многие не прочь погоняться со смертью в обмен на хороший куш. Была понятна реакция Савельева на мой ступор, ведь я не любил машины и байки, уж тем более скорость, вот только…

Стоило выйти из клуба и вдохнуть прохладный осенний воздух, как в груди все затрепыхалось, а взгляд, среди света фар и ждущих старта гонщиков, без промедления нашел её. Хрупкая фигура, облачённая в кожаную куртку, штаны и берцы, облокотилась на спортивный байк. Безразличный взгляд скользил по толпе. На линию старта выходит девушка в мини-юбке и топике, становится в центр и предвкушающе смотрит на притихшую толпу. Тонкие пальцы обхватывают шлем и укрывают за ним светлые волосы. Она садится на Kawasaki и убирает подножку. Старт прозвучал и Кира скрылась за поворотом трассы, вместе с ещё двумя байкерами, так и не дав мне даже пяти минут, чтобы забыться и дать моему больному воображению надежду на то, что я с ней рядом. Хотя бы вот так. Хотя бы имея возможность её увидеть.

Чёрт!

Сплюнув, сажусь рядом с Савельевым и хлопаю дверью Porsche. Серый, знающий меня с детства, ни о чём не спрашивает и молча отъезжает в сторону загородных коттеджей.

***

Шумная компания, выпивка, девушки – все слилось в единое пятно, не оставив на утро ничего, кроме головной боли и раздражения. Выбравшись из такси, шагаю по облагороженной алее в сторону большого особняка, надеясь, что останусь незамеченным и смогу доспать ещё пару часов.

Поднявшись по мраморным ступеням и кивнув дворецкому, захожу в холл и останавливаюсь под обеспокоенным взглядом матери.

– Что на этот раз? – устало вздыхаю я, подходя к ней и целуя в щёку.

Несмотря на идеальную прическу и свежий макияж, ей не удается скрыть от меня следы усталости. Поправив чёрные локоны, мама опускает ресницы и тихо говорит:

– Он тебя ждёт.

Начинается… Играя желваками, на ходу снимаю куртку и поднимаюсь на второй этаж. Пройдя по длинному коридору, толкаю дубовые двери и ехидно говорю, смотря в хищные карие глаза:

– Снова пил, снова не вернулся домой и снова не оправдал родительских надежд!

– Прекрати! – ударяет по столу отец.

Закатывая рукава рубашки, проходится взглядом по моему помятому виду и, откинувшись на спинку кресла, говорит уже осточертевшее:

– Ты забыл, кто ты есть? Что у тебя есть обязанности, и какое место ты занимаешь в этом доме?

Сев в кресло напротив, смотрю в упор и отвечаю, еле сдерживая злость:

– Мне не пять лет, запугивания и упрёки уже не работают. Всё, что от меня требуется, я выполняю. А как я провожу своё личное время, тебя не касается.

Мой отец был крупной шишкой в нашем городе. С ним считались все и его власть была практически безгранична. Григорию Воронову никто не выдвигал условия – все покорно следовали его воле – кроме меня.

Элитные школы, учеба заграницей, введение в бизнес – всё это я пресёк, стоило отцу выдвинуть требования о женитьбе. Вернувшись из Германии, пару лет назад, я перевёлся в наш университет и взял на себя клубный бизнес. Своеобразная подачка, что пришлась Воронову не по вкусу. Отец планировал подключить меня к более серьёзным делам, что требовали поездок в Европу и Штаты, встречи с партнёрами и прочей ахинее, которой мне с детства забивали голову. Вот только всем этим он мог подтереться. Я четко разграничил свою жизнь, не позволяя вмешиваться в неё никому. Хочешь, чтобы я не позорил фамилию и принимал участие в семейном деле? Хорошо – возьму под крыло несколько клубов. Не бросал учёбу? Так, а чем родная альма-матер не угодила? Всё те же финансы и управление. Не интересуюсь семьей? Да как же так, отец родной, я ведь живу с тобой под одной крышей!

– Сын, я не вмешиваюсь в твои дела. Я лишь хочу, чтобы ты взялся за голову и посмотрел, что ты делаешь с собой. Полгода ходишь, как в воду опущенный, отдал трассу Варану, отказался от расширения Вандервуда… – поднявшись, он отошёл к окну и сложил руки на груди. – Хрен с ним с бизнесом, это твоя территория и тебе решать, но ты сам на себя не похож. Последний раз ты так пил после Японии, но пришёл же в себя, смог взять себя в руки, занялся бизнесом и ни разу не упустил возможности поиметь с моих партнеров лишние бабки, так что произошло?

Усмешка скользнула по моим губам, а взгляд упёрся в стол. Большой босс задел старую рану, но её я держал глубоко внутри, заперев на все замки. Зато новая боль, что терзала меня изнутри, упорно пробиралась всё глубже, стоило вспомнить. Одна встреча. Одна ночь. Жизнь разделилась на до и после так стремительно, что я не успел ничего понять. Я чувствовал себя помешавшимся психом или наркоманом, который не мог дотянуться до дозы. Помешательство – вот, что это было.

Я вышел из кабинета, так ничего и не ответив. Хотелось отключиться и забыть. Но мой мозг играл со мной в жестокие игры, подсунув в сон давние воспоминания.

Полгода назад

В Вандервуде гремела музыка, шумная толпа ликовала от выступления популярной группы, а бар не успевал пополняться алкоголем.

– Фу-у-ух, ну и жара! – воскликнул Олег, падая рядом на диван. – Таких цыпочек подцепил, вы себе и представить не сможете!

Серый рассмеялся и предвкушающе огляделся, а я, хлопнув Олега по плечу, потянулся за своим виски. Настроение было улётным, сессия закрыта, а сегодняшняя ночь в клубе сулила отличную прибыль. В планах было выкупить соседнее здание и, соединив его с клубом, отстроить там отдельную площадку для выступлений музыкальных групп. Оглядывая свои просторы, я оценил, как мои сотрудники смогли раздвинуть столики и при этом сохранить приватные зоны, а всё ради нагрянувшей на днях рок-группы, умоляющей предоставить им место для концерта и презентации нового альбома. Всё-таки, места было маловато для сцены и танцпола, так что идея с новым зданием мне нравилась.

– Скучаете, мальчики? – проворковали присоединившиеся девушки.

Брюнетка в коротком платье с глубоким вырезом, не стесняясь, села на мои колени, пока её подружки подбирались к моим друзьям.

– А ты, красавчик? – жарко выдохнула в мою шею.

– С тобой, детка, точно не соскучусь, – хмыкнул я, водя руками по аппетитным формам.

Ловкие пальцы забрались под ширинку джинс и стали ласкать меня, тут же распаляя желание.

– Сань, к тебе пришли! – сказал подошедший администратор.

– Прости, малыш, придется отложить нашу игру, – скинув с себя брюнетку, кивнул Игорю и прошел по скрытому коридору в свой кабинет.

Через пару минут администратор открыл дверь и вошла та, кого я надеялся больше не увидеть. Медленно стянув с себя меховое пальто, рыжая бестия оголила голубое шёлковое платье, что обтягивало тело, как вторая кожа, ярко демонстрируя отсутствие на нём нижнего белья. Подведённые красной помадой губы раскрылись, выпуская томный голос:

– Здравствуй, милый!

Безразличие на моём лице её явно не смущало, поэтому пришлось холодно произнести:

– Я ясно обозначил границы наших отношений, Ясмина.

Хмыкнув, девушка прошла за стол и села передо мной, проведя холодными пальцами по моей щеке и обдав приторно-сладким ароматом духов.

– Заметь, ты сам сказал «наших отношений» … – наклонившись, продолжила с придыханием: – Саша, ты же знаешь, нам друг от друга никуда не деться.

– Найди себе другого мужика, ми-ла-я, желательно побогаче, раз твой папочка так давит.

– Причём здесь отец, Воронов? – усмехнулась она. – А может мне ты нужен, может зацепил. В конце концов, наш брак выгоден, ты и сам знаешь…

Железным я не был, девчонка возбуждала, но я прекрасно знал подобных ей, потому, решил поиграть напоследок. Скрутив и прижав лицом к столу так быстро, что Ясмина только и успела ахнуть, задрал платье и огладил ягодицы. Наклонившись к самому уху, грубо куснул за мочку и прошептал:

– Чтобы заполучить меня, придётся постараться, детка.

– И что ты хочешь? – выдохнула она, начиная тереться о мой пах задницей. – Любая поза, Сашенька…

– Не так просто, – хмыкнул я, резко её отпуская и направляясь к двери. – Там огромная толпа мягких и податливых женских тел, попробуй затмить их всех.

Танцпол дрожал под натиском резвившихся гостей клуба. Оказавшись на нём, тут же был увлечён отрывающейся группкой студенток и стал танцевать в их компании. Ясмина не смогла удержать гнев, что так ярко отразился в её зеленых глазах, но, пробравшись в наш круг, ловко оттеснила жавшуюся ко мне девицу, заменяя её неприкрытое желание своим. Двигаться рыжая умела, но и я не спешил поддаваться и стал высматривать следующую претендентку. Взгляд тут же зацепился за хрупкую фигуру в черном платье. Светловолосая девушка двигалась в такт музыке, полностью поддаваясь её вибрациям, и ни на кого не обращала внимание, никого не пыталась завлечь. Выставив перед собой какого-то парня, быстро увильнул от Ясмины и оказался за спиной девушки, золотистые волосы которой водопадом спускались к пояснице, так и маня пропустить их сквозь пальцы.

Будто почувствовав меня, она обернулась и, пробежавшись по мне взглядом, прижалась к груди, вынуждая двигаться с ней в одном ритме. Голубые глаза под длинными ресницами не скрываясь рассматривали мое лицо, а тонкие пальцы обхватили шею. На ней не было косметики, отчего живой румянец заметно пылал на щеках. Не отставая от её рук, я также исследовал гладкую спину и тонкую талию, постепенно спускаясь к бедрам. Ясмина пыталась подобраться и отбить меня, но я всякий раз разворачивался к ней спиной, не желая отрываться от ясных глаз блондинки, что так ярко блестели в свете разноцветных огней. Девчонка также глазела на меня, покачиваясь в такт музыке, и неспеша гладила по спине. Желание требовало выхода, и я точно не собирался удовлетворять его с рыжей.

Наклонившись, легко коснулся губами пухлого рта девчонки. Она замерла, всего на мгновение, затем прижалась крепче и ответила на поцелуй. Подхватив её под ягодицы, пересек танцпол и коридор, не отрываясь от мягких губ, толкнул дверь в свой кабинет. От девчонки пахло вином, а чуть затуманенный алкоголем взгляд, как и у меня, горел желанием.

– Как тебя зовут? – спросила она, стягивая мою футболку.

Не ожидая вопроса, я оторвался от её шеи и заглянул в глаза.

– Саша, – всё же ответил я, расстегивая её платье.

В полумраке кабинета, она выглядела, как нимфа, с длинными ногами, тонкой талией, высокой грудью и хрупкими плечами, что укрывали вьющиеся волосы. Она сама стянула с себя белье, затем мои джинсы и боксеры. Встав на носочки, куснула за нижнюю губу, заставив резко выдохнуть от пробежавшей дрожи пылающего желания. Опустив её на диван, навис сверху и, раскатывая презерватив, с упоением стал обхватывать ртом маленькие розовые соски.

– Я Кира… – простонала она, когда я медленно вошел в неё.

Кира была упоительно тесной и податливой. Её бархатистая кожа откликалась на каждое моё прикосновение и поцелуй, покрываясь мурашками. Нежная шея открывалась моим губам, пухлые губы не сдерживали стоны, руки цеплялись за спину, а ноги обхватывали мои бедра, вынуждая входить глубже, вынуждая растягивать удовольствие. У неё были удивительные губы, от которых невозможно оторваться. Девчонка покусывала мои и выдыхала в них стоны, от которых я сходил с ума. Целуя подбородок, постепенно подобрался и зарылся носом в её мягкие волосы, шумно вдохнув запах мёда и малины, который опьянил сильнее виски. Кира вскрикнула и задрожала под моими руками, давая почувствовать накрывший её оргазм, что сжимал меня сильнее, заставляя кончить с ней в унисон. Я обхватил её под бёдра и прижался теснее, продляя наше удовольствие и не желая отпускать девчонку.

Перевернувшись на бок, прижал её к своей груди и укрыл нас пледом, продолжая покрывать поцелуями её скулы и шею, отчего она млела и крепче обнимала. Я никогда не испытывал подобной необходимости в поцелуях и уж точно желания перебирать женские длинные пряди волос, но мне не хотелось об этом думать, мне просто нравился её запах, нежность кожи и тихое дыхание, постепенно провалившейся в сон Киры.

Сейчас

Резко сев на постели, я стал шарить по ней глазами, пытаясь в темноте отыскать девчонку. Разум постепенно прояснился после сна, а руки в бессильном гневе сжались в кулаки. В хорошие же игры впутывает меня собственное подсознание, сначала дав ощутить тепло её кожи и заставить зудеть подушечки пальцев от желания к ней прикоснуться, а после грубо опуская в реальность, как в ушат с дерьмом.

Устало растерев лицо руками, поднялся с постели и отправился в ледяной душ. Ощущение её присутствия растворилось также быстро, как и сама Кира, стоило мне проснуться утром в кабинете и, вместо девчонки, обнаружить лишь еле уловимый запах мёда и малины.

Кира

– И где ты ходишь?! Я на работу опаздываю, дома пожрать нечего, а она шляется несколько дней, где не попадя! – завопила мать, стоило мне только зайти на порог.

Безразлично скользнув по ней глазами, поставила на тумбочку шлем и стянула куртку. Подхватив пакет, отнесла его на кухню и вытащила из кармана деньги.

– Двадцать тысяч, – ровно ответила я, разбирая продукты.

Она тут же ухватила деньги и, пересчитав, возмущенно спросила:

– Это всё?

– Если ты не забыла, я ещё плачу по долгам отца! – сквозь зубы ответила я.

Нахмурив брови, она убрала деньги в карман потрепанной кофты и стала стягивать с тёмных волос, чуть тронутых сединой, старые бигуди.

– Я не забыла, но в прошлый раз было больше!

Поставив на плиту кастрюлю, налила в неё молока и вынула из пакета упаковку овсянки.

– Мне тоже на что-то жить нужно, – ровно ответила я, убавляя огонь.

– Ты смотри на неё! – хмыкнула она, – А то я не знаю, где ты по ночам ходишь и на что деньги спускаешь, шалава! Соседям в глаза стыдно смотреть!

Развернувшись, мать вышла из кухни, и вскоре за ней захлопнулась дверь. Засыпав овсянку в кастрюлю, потянулась за сахаром к полке, как ноги обхватили тонкие ручки.

– Привет, разбойник! – улыбнулась я, садясь на корточки перед братом и сгребая его в объятия.

Ваня протёр сонные глаза, обхватил мою шею и уткнулся в неё носом.

– Я скучал…

– Я тоже, солнышко, – ответила, подхватывая его на руки. – Кашку будем кушать?

Маленький нос смешно сморщился, а любопытные голубые глаза следили, как я помешиваю ложкой в кастрюльке. Я не знала, чем его кормила мать в моё отсутствие, но очень надеялась, что ей хватало ума не пичкать пятилетнего ребенка растворимой лапшой.

– С сыром? – спросило кудрявое чудо.

– А как же!

Накормив Ваньку, послушно выслушала всё, что он делал те два дня, пока меня не было, а после проводила в детский садик, пообещав никуда не пропадать и вовремя его забрать.

Выйдя за резные ворота, чиркнула зажигалкой и крепко затянулась. Проходящие мамаши нервно поджимали губы, стараясь быстрее пройти сквозь сигаретный дым и увести своё чадо. Было прохладно и стал накрапывать дождь, потому, запахнув куртку, я быстрее прошла сквозь парк и свернула на мостовую по пути к мастерской.

***

– Детка, вот это улёт! – восторженно заявил Давид, рассматривая свою тачку.

На капоте белого кроссовера, оскалив острые клыки, красовался чёрный волк. Бампер переливался сине-зеленым цветом, а по низу дверей тянулись огненные всполохи. Как по мне, полная безвкусица и чистые понты, но желание клиента не обсуждается.

– За такой рисунок, я готов и на щедрые чаевые… – сказал он, опуская руку на мою задницу.

– Либо убираешь сам, либо твои яйца окажутся в выхлопной трубе, – спокойно сказала я, заставляя главного механика напрячься.

– Ух какие зубки! – засмеялся Давид, убирая руку. – Ладно, колючка, прости, забылся.

Рассчитавшись с Михалычем, сел за руль Ауди и выехал из гаража. Развернувшись, ушла в закрытый бокс к следующему заказу. На очереди был серый джип, где мне предстояло изобразить орла и горы. Разметка давно была закончена, поэтому я сразу двинулась к стеллажу и подхватила аэрограф.

– Кир, я все понимаю, но не нужно так резко отвечать, – пробубнил Михалыч, волочась следом. – Сама знаешь, кто он такой, да и в целом, какие люди тебе дают заказы.

Мужик он был неплохой, средних лет с пивным пузом и заметной лысиной на макушке, прекрасный мастер своего дела, вот только ссыкло то еще.

– Мне плевать, Вадим. Он прекрасно знает, как и остальные, что руки нужно держать при себе. Я два раза не повторяю.

– Да я помню… – проворчал он, оставляя меня в одиночестве.

Месяц назад Давид привез сюда одну из своих тачек для небольшого заказа, а потом также попытался зажать меня и облапать, обещая прокатить на своей спортивной тачке и выделить хороший гонорар. Кто ж от такого отказывается – подумала я и взяла лом. Расхреначив ему крыло, молча кинула деньги на ремонт и ушла. Было обидно за честно накопленные, но унижение не стоило этих денег. К слову, Давид их вернул, зато уяснил, что в следующий раз будет сам отдуваться вместо машины.

Закончив с основным фоном, я быстро сходила в душ и переоделась. Время поджимало и уже было пора бежать за Ванькой в сад. Надев экипировку, завела мотоцикл и через пять минут, раскинув руки, поймала маленького разбойника.

– Поедем на лошадке! – радостно завопил он, называя так мой байк.

– Нет, маленький еще! Своим ходом, сорванец, – хмыкнула я, поправляя ему шапку.

Ванька надулся, но капризничать не стал, зная, что это со мной не сработает. Садик был недалеко от дома, поэтому я спокойно могла оставить здесь свою «лошадку» и отвести брата домой.

– А мы сегодня лепили из пластилина во-о-от таких вот медведей, – лепетал брат, растягивая руки во весь рост.

– Прям таких больших? – улыбалась я.

– Да! А еще Светлана Юрьевна меня похвалила, я лучше всех сегодня прочитал стих, а еще мы ходили гулять, и Петька упал в лужу, а еще…

Мое маленькое личное Солнце не давало улыбке исчезнуть с лица. Я очень любила Ваньку и мечтала забрать его от матери, но пока было некуда. Папаша-алкаш продал нас за три копейки и свалил в неизвестном направлении, оставив бешенные долги в казино. Мать работала уборщицей в местном супермаркете и ее зарплаты еле хватало на оплату коммуналки, не говоря уже о том, чтобы накормить Ваньку нормальной едой. Мне пришлось бросить универ и устроиться в мастерскую, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Но даже всего этого было бы мало, если бы не гонки и большие ставки за них.

В квартире стоял жуткий рыбный запах и звучал хриплый смех. Закрыв входную дверь, я наклонилась и шепнула:

– Ванька, беги в комнату и не высовывайся, договорились?

Стоило ему скрыться в детской, я толкнула кухонную дверь. За столом сидела мать с каким-то непонятным мужиком в растянутых спортивных штанах и свитере в катышках, распивая водку и потроша воблу. Злость охватила моментально. Метнувшись к тумбе, схватила нож и рыкнула:

– Пошел вон отсюда, мужик! Если еще раз здесь увижу, шкуру спущу!

– А ты не заигралась, соплячка?! – психанул мужик, поднимаясь и нависая надо мной.

– А ты проверь! – ответила я, прижимая острие к его яйцам.

Мужик сглотнул и стал пятиться к выходу. Злые черные глаза смотрели с ненавистью, но он не стал проверять серьезность моих намерений и пулей вылетел за дверь.

– Совсем ополоумела! Ты что творишь?! – закричала мать.

Швырнув нож в раковину, я схватила ее за шиворот халата и вздернула со стула, зашипев в лицо:

– Если ты еще хоть раз приведешь какого-нибудь ублюдка в дом, где живет мой брат, я тебя на ремни порву, поняла?!

Швырнув ее на стул, схватила мусорное ведро и одним махом сгребла туда все помои со стола. Водку вылила в раковину и кинула в мать кухонной тряпкой.

– Убери за собой и свари Ваньке суп! И чтобы спать его уложила со сказкой на ночь!

Уже на выходе обернулась и посмотрела в ее ошарашенное лицо. Мать прижала руки к груди и выпучила на меня серые глаза, что постепенно начали трезветь.

– Я вернусь, мама, и проверю. И тебе очень не понравится мое настроение, если Ванька будет голодный и грустный.

***

Звук старта, и я выжимаю сцепление срываясь с места. Рёв местной публики, дома, бары, фонари, трасса – всё сливается в единый поток, отрезая меня от мыслей и даря долгожданную свободу. Кровь кипит в венах, адреналин разливается под кожей, глаза лихорадочно блестят, и я мчусь, не видя ничего вокруг и, наконец, свободно дышу. Только так, только в такие моменты. Когда я не чувствую скорости – лёгкие ссыхаются, а сердце затапливает боль. Забвение – истинная и самая дорогая цена, что не заменят никакие призовые.

Но это была ложь. Никакого забвения не наступало. Взор застилали зелёные глаза и рыжие волосы. В ушах гремел не шум колодок, не рёв шин, а его голос.

Здравствуй, Светлячок, я скучала…

Ранее

Сидя у фонтана, я подставляла лицо свежему ветерку и лучам солнца. Подол сиреневого сарафана то и дело пытался взмыть вверх, но учебник по античной архитектуре, лежащий на коленях, не давал оголиться моим бедрам.

– Васильева! – окликает знакомый голос.

Я распахиваю глаза и замираю при виде своего огненноволосого чуда. Сердце трепещет в груди, коленки тихо дрожат, но губы все равно расползаются в улыбке, стоит Роме легко коснуться моей щеки и заправить выбившийся локон за ухо.

– Детка, я же просил надеть брюки, или ты забыла о моем сюрпризе? – по-доброму ворчит он, обнимая мою ладонь и ведя в сторону университетской стоянки.

Начало второго курса. Еще по-летнему греет солнце, в аудиториях не продохнуть, а он мне про брюки…

– Не хмурься, птенчик, ты меня поймешь, когда увидишь этого красавца!

Чем ближе мы подходим, тем сильнее перехватывает дыхание, а ноги становятся ватными. Я сразу же замечаю белый спортбайк Ромы, а вот рядом…

– Ты с ума сошел… – просипела я, стоило ему сбросить чехол.

– Разве что чуть-чуть, – усмехается Светлячок. – Брось, детка, я же вижу, как загорелись твои глаза!

Загорелись… от ужаса. Черный японский спортбайк ослеплял бликами, что гуляли по корпусу. Рома подтолкнул в спину, заставив выронить учебник, подойти вплотную и упереться руками в кузов. Kawasaki Ninja, четыреста кубов, максимальный разгон – двести тридцать пять километров в час, да это же двинуться можно…

– Он же стоит…

– Не обижай меня, я что не могу сделать подарок своей невесте? – перебил Рома, обнимая за талию.

– Но ты же знаешь, я боюсь и… Рома, я не смогу, это слишком!

Вывернувшись из объятий, я отхожу от парня и складываю руки на груди. На его лбу залегают складки, губы пожимаются, а рука нервно взъерошивает волосы.

Страсть к мотоциклам, Рома привил мне сразу же, после нашего знакомства. За год, он научил неплохо справляться с железным конем, и я довольно часто рассекала ночные трассы на его байке. Вот только пару месяцев назад, мы чуть не разбились. Я чуть его не угробила. Резвившись на даче у друзей, Рома перепил и на обратном пути за руль села я. Шел дождь, я уговаривала его остаться с ночевкой, но он настоял. Итог – мы чудом вылетели на обочину, когда он вздернул меня и отскочил, пока мотоцикл стирал бока об асфальт, и его не подмяла под себя проезжающая фура. Я отделалась легкими ушибами, а Рома сломал руку. С тех пор я ни разу не садилась на байк и вообще закрыла для себя эту тему.

– Детка, такого больше не повторится, я тебе обещаю. Я не сяду пьяным, и не буду вести себя как кретин. С тобой ничего не случится, ты же у меня умница, птенчик.

Прижавшись к крепкой груди, я судорожно выдохнула. Все же, он был прав, сказав однажды, что на эту иглу подсаживаешься быстро.

Сейчас

Пьяным не сядешь, Светлячок, но ты так увлечешься, что потеряешь себя.

Полгода сплошных вопросов: почему ты не приехал, почему не послушал, зачем согласился, как ты мог оставить меня – я не нашла ответ ни на один.

Я уже не чувствую дорожное полотно, не чувствую той свободы. Больше не вижу его. Пересекая линию старта, сбрасываю скорость и возвращаюсь назад.

– И снова Кира! – кричит распорядитель, и народ ликует. – Парни, подбирайте сопли и хватит рычать в сторону нашей девочки, – смеется Матвей.

Я не смотрю на своих соперников, на людей вокруг, лишь подхожу к Матвею и забираю деньги, чтобы также быстро скрыться с их глаз.

Глава II

Саша

Очередная неделя пролетела незаметно. Практически не появляясь дома, занимался делами Вандервуда и Альбиноса (второго клуба). Соседнее здание захотела перекупить крупная ресторанная сеть города, принадлежащая одному из партнеров отца, потому пришлось быстро подсуетиться. Отец был прав, сказав однажды, что я слишком люблю обставлять его людей, так что шанс не упустил. Я бы мог делегировать работу с подрядчиками Серому, но предпочел сам зарыться в документах, чтобы забить голову и ни о чем другом не думать.

К ночи глаза слипались. Выйдя на крыльцо Вандервуда, спустился к парковке и вышел на пятачок рядом с площадью. Дул ледяной ветер, остужая голову и взбадривая. К площади потихоньку стягивался народ, ожидая очередной заезд, и несмотря на то, что я был одет не по погоде, двинулся в их сторону. Возле парка стояла машина Варана и его людей – и вот это был нехороший знак.

– Воронов! – крикнул вихрастый блондин, подзывая к себе.

Сплюнув под ноги, неспешно подошел к джипу и прислонился к нему спиной, суя руки в карманы брюк и игнорируя протянутую длань Варана.

– Что стряслось, Саня? Работка замучила? – хмыкнул он, затягиваясь сигаретой. – Так я тебя развеселю! У нас тут шоу намечается, ставки приличные, не хочешь присоединиться?

– Нет желания, – ровно ответил я, осматривая подъезжающие спортивные тачки.

По периметру старта устанавливали светящуюся ленту, а чуть вдали разливали бензин. Матвей поспешно принимал деньги и на табло, одно за другим, высвечивались имена участников.

– Не припомню, чтобы здесь бывало фаер-шоу, – повернувшись к белобрысому, вскинул бровь.

– Не парься, на твою территорию не залезаем, а с ментами все улажено, – ответил Варан, придавливая носком ботинка бычок. – Говорю же, большие бабки на кону, от того и масштаб мероприятия соответствующий.

Тело тут же окаменело, стоило увидеть подъезжающие мотоциклы. Оттолкнувшись от машины, развернулся к трассе и стал высматривать до боли знакомый силуэт, попутно слушая треп Варана.

– Сегодня будут тачки и байки, и целая полоса препятствий, – усмехался тот. – Помимо прочего, байкерам придется туго, ибо мои парни их жалеть не будут. Даже скорую частную заказал, прикинь? А то мало ли, в такой борьбе запал не сдержат. Не зря ж мотоциклистов называют ходячими донорами органов!

Стоило выхватить среди галдящей публики Киру, как я тут же развернулся и вперил в белобрысого взгляд.

– Сколько ты хочешь, чтобы я забрал одного участника?

Удивленно вскинув брови, Варан хлопнул меня по плечу и заявил:

– Остынь, чувак, ты серьезно? Уже все зафиксировано! Постой… – посмотрев за мое плечо, он усмехнулся и неверяще спросил: – Ты Киру забрать хочешь?

Ответ лежал на поверхности, ведь девчонок среди гонщиков больше не было. Но я все равно кивнул.

– Не-е-е, так не пойдет, друг! Байкеров и так всего трое, а она звезда местного разлива, даже не…

Варан быстро прикусил язык, стоило ему посмотреть в мои глаза. Белобрысый видел, что я на пределе и прекрасно помнил, как меня накрывает, и какие последствия после этого бывают. Поиграв желваками, выругался и ударил по капоту. Достав телефон, быстро черкнул кому-то сообщение и процедил:

– Забирай!

Развернувшись на пятках, стремительно пересек толпу и, ухватив девчонку за рукав куртки, потащил за собой.

– Эй! Ты что творишь, идиот?! – психовала она, пытаясь вырваться из моих рук.

Взбежав на крыльцо, кинул охраннику ключи от ее байка, и также быстро протащил девчонку в свой кабинет. Заперев дверь и спрятав ключ в кармане брюк, я повернулся к ней и… Вся злость схлынула, тело замерло, а вдох застрял в горле.

– Ворон, или как там тебя, прекрати за мной таскаться! – ярость так и сочилась из ее глаз, а голос срывался от крика. – Какого хрена ты устроил?! Живо выпусти меня, пока я твою башку не проломила!

Кира… моя Кира. Я не мог отвести глаз от нее. Щеки раскраснелись, волосы растрепались, кулаки были сжаты и все ее тело было готово к броску.

– Ты оглох?! Я сказала выпусти меня!

Девчонка рванулась и попыталась оттеснить меня от двери. Мне до безумия хотелось сжать ее в объятиях, хотелось зарыться носом в шелк волос, но я не мог ничего, будто застрял в проруби и чувствовал, как коченеет тело. Кира била мою грудь кулаками, обжигала пощечинами лицо, материлась и швырялась всем, что попадется под руку, пока обессиленно не опустилась на диван.

– Ублюдок… – выдохнула, пряча лицо в ладонях. – Что ты прицепился ко мне, Ворон? Я еще зимой тебе все сказала, или думаешь, я пошутила? – она посмотрела на меня.

Тоска затопила все мое нутро, стоило увидеть серую пелену, застившую ее глаза, и вспомнить день, когда я поклялся себе не приближаться к ней.

Конец февраля

– Не, Сань, я все-таки свалю в Норвегию, годик через другой. Ну посмотри, это ж издевательство! – ворчал Серый, объезжая лужи и включая дворники, пока мокрые хлопья снега окончательно не лишили нас обзора. – Одна тоска зеленая, а не зима…

– Чем Сибирь-матушка не устроила? – осклабился я, потрепав его по темной макушке.

– В сосульку превращаться тоже не хочу, – фыркнул он. – Во всем нужна золотая середина!

Мы как раз выехали на загородную трассу, планируя завалиться к сестре Савельева и поздравить малолетнюю язву с совершеннолетием. Вынув телефон из кармана куртки, я открыл сообщение от Олега: «Кира Васильева, учиться в нашем универе на архитектурном (второй курс), но уже три месяца там не появлялась. Живет недалеко от центра, работает в автомастерской на набережной. Номер ее так и не достал, девчонка нигде не светиться, подруг нет».

– Ну что там? – спросил Серый, зная, что меня заботит последний месяц.

– Не густо, – мрачно выдохнул.

– Пробей через отца, у него то явно больше возможностей, чем у Олега, – предложил он, сбавляя скорость на обледенелой части трассы.

Через старшего Воронова действовать было нельзя. Зная его заинтересованность в моем браке с Ясминой, понимал, что он вряд ли поможет, если вообще не решит устранить девчонку, услав ее подальше из города.

– Что за черт… – протянул Серый, начиная тормозить.

Повернувшись, посмотрел на обочину и увидел черный байк, прислоненный к дереву, и сидящую рядом на асфальте девушку с бутылкой водки в руках. Выскочив из машины, на негнущихся ногах, подошел ближе, не веря своим глазам.

– Кира? – неуверенно спросил я.

Блондинка вскинула голову и замерла. Голубые глаза были красными и вспухшими от слез, лицо мертвенно-бледное, а ладони мелко тряслись, вцепившись в бутылку. Она затравленно смотрела на меня, пока я не отмер и не сделал несколько шагов к ней. Кира тут же подорвалась и взлетела на свой байк так быстро, что я только и успел взмахнуть рукой, хватая вместо ее локтя воздух.

– Гони! – хлопнув дверью тачки, крикнул я.

– Это она? – спросил Серый, вдавливая педаль газа в пол.

– Да.

Девчонка также выжимала сцепление, заставляя все в груди обрываться от страха. Дура! О чем она думает, гоня байк по такой трассе, да еще и в нетрезвом виде?! Я не мог усидеть на месте и отвести взгляд от нее, боясь, что вот-вот и она навернется. Повезло, что дорогу окружал густой заснеженный лес, не позволяя ей свернуть с трассы и скрыться от нас. Мы стремительно приближались к коттеджному поселку, когда Кира внезапно вильнула и сбросила скорость. Вдарив по тормозам, Серый остановил внедорожник, а я вновь вылетел к ней навстречу.

– Ты свихнулась, какого черта творишь?! – взревел я, хватая ее за края куртки.

Девчонка смотрела с ненавистью. Шумное дыхание обдавало меня запахом алкоголя, а по бледному лицу скатывались капли от таящих снежинок и слез.

– Что тебе надо?! – зашипела, упираясь руками в мою грудь.

Курта была распахнута и, сквозь футболку, я чувствовал какие ледяные у нее ладони.

– Ты пьяная, без шлема и замерзла. Давай я тебя отвезу, только скажи куда, – как можно спокойнее ответил я, прикасаясь пальцами к стылой щеке.

Резко вырвавшись, Кира оттолкнула меня и вновь села на мотоцикл.

– Если ты еще раз ко мне сунешься, я намерено врежусь в какую-нибудь фуру!

Остолбенев от последней фразы, в немом ужасе смотрел, как Кира утирает слезы и, провернув ключ зажигания, срывается с места.

Сейчас

– Сколько ты должна была получить в случае выигрыша? Назови сумму, я заплачу, только не суйся туда, – глухо произнес я, прямо смотря в ее глаза.

На секунду ее светлые брови поднялись в изумлении, затем губы исказила усмешка.

– Как же до меня раньше не дошло… Ворон – это сокращенно от Воронова? – зло рассмеявшись, продолжила: – Ну да, ну да… Властитель города и хозяин живущих в нем людей. Что не жалко деньги папочки? Хотя, о чем это я, для тебя это копейки. Для вас обоих это копейки!

Вынув из кармана пачку, Кира подкурила сигарету и выпустила из губ сизый дым, продолжая смотреть с ненавистью.

– Деньги я зарабатываю сам и никого ни о чем не прошу, – пройдя к столу, присел на его край. – Я не понимаю, Кира, зачем? Почему тебе плевать на последствия, почему ты так рискуешь?

И снова стена безразличия. Глаза пустые, веки каменно-неподвижны, взгляд отрешенный.

– Тебе то что? – спокойный вопрос и очередная затяжка.

Кусая губы, чувствовал, как душа катается по ребрам. Я не знал, что мне сказать или сделать, чтобы удержать ее, уберечь и не дать совершить глупость. Рядом с ней ощущал себя беспомощным, потому что был для Киры пустым местом. Почему она к себе не подпускает – я не знал. Почему и от кого бежит – не находил ответа. Мне было плевать на собственную гордость, лишь ей дозволялось вытирать об нее ноги. Мне было плевать на все, кроме нее. По собственной глупости продал трассу Варану, стоило увидеть ее на заезде и испугаться того, что она сделает, узнай кому принадлежат гонки.

Все это болезнь, но вылечить меня было некому.

– Ты мне небезразлична, Кира. Я помешался на тебе, и боюсь даже представить, что будет, если ты пострадаешь.

– Помешался? – фыркнула она. – С чего вдруг? Зацепило, что, переспав, я тут же исчезла?

Потушив бычок о подошву, стала сминать его в пальцах. Несмотря на усмешку, изогнувшую уголок рта, глаза смотрели равнодушно, будто меня и вовсе здесь не было.

– Уверена, Ворон, вниманием ты не обделен, так что избавь меня от своей мнимой заботы. Я тебе никто, как и ты мне. Переспали разок и хватит. Выпусти меня, давай заканчивать «дружеские» посиделки.

– Сколько, Кира? – не сдавался я, зная, что девчонка все равно не оставит свою затею.

– Подотрись своими деньгами, придурок! – вспыхнула она, подходя к двери.

– Я не выпущу тебя до конца заезда, – сказал, огибая стол и садясь в кресло. – На окнах решетки, за дверью охрана. Можешь попытаться сбежать, но все равно не выйдешь.

Кира

Все деньги уходили на оплату долгов. Мне еле хватало на бензин и скудный продуктовый набор для Ваньки, не говоря уже о чем-то ином.

– Лучше бы тебе поторопиться, блондиночка. Ребята Воронова не те люди, с кем хочется искать встречи. Месяц, золотце, иначе твоя симпатичная мордашка не спасет маленького Ваню… – выдохнул в лицо Тимур, когда неделю назад я принесла часть долга.

Полмиллиона рублей… Однажды Рома помог и закрыл большую часть долга, но сейчас, я понятия не имела, где за месяц взять пятьсот тысяч. Работала без выходных, сносила в ломбард все свое барахло, участвовала в заездах каждую ночь – все равно было мало. Сегодняшняя гонка была тем самым проблеском во тьме, ведь выигрыш составлял сто тысяч. Это давало шанс и надежду, в противном случае, пришлось бы продать мотоцикл – единственное, что осталось у меня от Ромы.

И вот, я бессильно опустилась на диван и прожигала взглядом светлое лицо с карими глазами, нависающими над ними густыми бровями, острым носом и тонкими, сжатыми губами. Хищное лицо с заостренными чертами, так похожее на то, которое я ненавидела – Григория Воронова. Лишь однажды я видела его в автомастерской. Он сидел в дорогой машине представительского класса, и через опущенное тонированное стекло следил за разговором своего помощника с Михалычем. Руки так и чесались порвать его на ремни, но у меня был Ванька, который мог пострадать от необдуманных действий старшей сестры. Которому и так досталось от недоумка отца и такой же матери.

Меня как громом поразило, стоило догадке пробраться в воспаленное сознание. Несколько месяцев назад я видела его на ступенях клуба, когда Матвей крикнул «Ворон!» и побежал в его сторону. Скользнула взглядом и села на байк, пытаясь выбросить из головы ту ночь. А сейчас, когда поняла – перед чьим сыном раздвигала ноги – хотелось застрелиться. Чувствовала себя мерзкой и грязной.

Всякий раз, стоило оказаться на линии старта, знала, что он смотрит. Стоит в тени деревьев и не спускает глаз. Что ему было нужно – понятия не имела, да и плевать я хотела на это. Мне было на всех плевать, кроме Ваньки. Только он заставлял меня жить, улыбаться, да и просто существовать, только ради него я отбросила все мысли и всю боль, постаралась выжить и не оставить его одного.

Ворон забрал у меня возможность быстрее рассчитаться с долгами. Пусть так. Я продам байк, но не возьму у него ничего. Только не у этой семейки.

– Что ты смотришь, как побитая собака?! – не выдержала я, нервно шкрябая обивку дивана.

Он вздрогнул, будто далеко ушел в мысли и, проведя рукой по щеке, покрытой темной щетиной, отвернулся к экрану ноутбука. Уставший и потрепанный, белки глаз красные, темные волосы взлохмачены, белая рубашка мятая – нет, он не похож на отца. Большой босс слишком сосредоточен и беспристрастен, по его лицу нельзя было ничего понять. А этот выглядел вполне живым и человечным. Вот только окружающая обстановка говорила об ином. Вся семейка мнила себя Богами, а людей вокруг лишь досадным недоразумением, чьи мысли, желания, да и жизнь в целом, были лишь пылью, осевшей на идеально отглаженном пиджаке.

Снова закурив, стала думать, как выкрутиться. Впереди ждали два больших заказа, но с учетом процента, что забирала автомастерская, мне оставалось всего восемьдесят тысяч. Через два дня был плановый заезд с площади, а это тысяч двадцать, потом можно было попытать удачу на загородных трассах, где ставка выше, но риски больше. Итого, если все удачно сложиться, к концу месяца выходило максимум двести тысяч. За байк могла выручить сразу всю сумму, но стоило подумать и о том, как жить дальше.

– Ты во что-то влипла, поэтому так часто здесь бываешь? – вдруг спросил он. – Явно же не ради экстрима.

Смерив его усталым взглядом, молча отвернулась и выпустила кольца дыма в потолок.

– Кира, я хочу помочь.

– Что ты хочешь от меня, Ворон? – резко спросила, отшвыривая окурок на пол. – Что мне сделать, чтобы ты меня выпустил и забыл, как я выгляжу? Потрахаться с тобой? Заплатить? Свалить из города? Что?!

Желваки заиграли, но каменная маска быстро вернулась на лицо. Тяжело поднявшись, Ворон неспешно приблизился и навис надо мной, как гора. Рубашка натянулась под напряженными мышцами, ладони мелко тряслись, а взгляд бегал по моему лицу. Его вид был нездоровым, будто психопат вырвался из своей палаты и отправился на поиски очередной жертвы.

– Я не могу без тебя жить, Кира. Каждый день – мучительная пытка. Знать, что ты где-то там, изредка тебя видеть, но не иметь возможности прикоснуться, видеть твои глаза и понимать, что для тебя я ничего не значу. Ты ненавидишь меня, но я не понимаю, почему? Ты изменилась, вот только что произошло? – Ворон склонился и уперся руками в изголовье по обе стороны от моей головы. – Я не хочу так жить, я не хочу думать о тебе, но не могу! Это невыносимо, это сжирает изнутри!

Глаза лихорадочно блестели, дыхание участилось, кожаная обивка скрипела под его пальцами – он точно псих.

– Полгода, Кира! И с каждым днем все хуже.

– И что ты хочешь? – вновь прошептала я, вжимаясь в спинку дивана.

Он меня пугал. Пугал знакомой болью, знакомыми ощущениями и мыслями. Вот только моя боль несравнима с его.

– Я хочу тебя.

Горячие губы жадно впились в мои, от неожиданности, лишая всего воздуха. Крепкие пальцы зарылись в волосы, вторая рука обхватила талию. Я задохнулась от напора и замерла от страха и внезапности. Остолбенев, не заметила, как он стянул с меня куртку и майку и потянулся к ремню.

– Отпусти! – завопила я, упираясь в его грудь.

Ворон будто не слышал, продолжая стягивать с меня одежду и абсолютно игнорировать все удары и тычки. Я брыкалась, извивалась и даже несколько раз укусила его за плечо – все без толку. Он шарил руками по телу, не переставая целовать все, до чего дотягивался. Придавив меня к дивану, навис сверху и попытался вновь завладеть губами, пока я не укусила его до крови. Шумно дыша, он остановился и посмотрел в мои глаза, из которых лилась ненависть.

– Прости… – выдохнул, фокусируя взгляд. – Прости, я…

– Живо слезь с меня! – крикнула я, отпихивая его от себя.

Вскочив, быстро натянула штаны и куртку. Наклонившись к опешившему Ворону, достала из кармана ключ и, открыв дверь кабинета, вылетела из этого чертового места, которое успела проклясть не один раз. Охранник на выходе молча вернул мне мою связку, а вот за байком пришлось идти на площадь.

– Струсила, байкерша? – подшучивала толпа.

Матвей смотрел с сожалением, понимая, как важны для меня заезды, но я не собиралась ничего объяснять. Садясь и вставляя в зажигание ключ, видела, как в карету медиков помещают носилки с Глебом, пока его байк догорает возле обочины. Парня было жаль, а вот уродов на спортивных машинах хотелось облить бензином и также посмеяться, как они сейчас. Стояли, ублюдки, и скалились, довольно пересчитывая купюры в своих руках.

– Птенчик? – прозвучало сбоку.

Вздрогнув от неожиданности, даже не стала оборачиваться и резко сорвалась с места, не успев надеть шлем. Сзади послышался мат, а затем рев двигателей. Твою мать, вот только этого мне не хватало! Я выжимала сцепление, постепенно набирая скорость, но стоило влететь в поворот и выехать на проспект, что был перекрыт до четырех утра, как передо мной взревели шины тормозящего спорткара.

Сплюнув от досады, поморщилась от валящего из-под колес дыма. Дверь хлопнула и меня вздернули с сидения железными тисками.

– Кира! – неверяще выдохнул рыжий. – Так мне не соврали парни, сказав, что ты слетела с тормозов!

Вот теперь я на него посмотрела. Защитный комбез был спущен до бедер, обнажая крепкий торс, рыжая шевелюра встрепана, ноздри раздувались, а зеленые глаза чуть не выкатывались от удивления. Я не хотела его видеть, потому что еще было слишком больно. Потому что рана не затянулась. Потому что хотелось кричать.

Соленые капли стали стекать к подбородку, что предательски задрожал. Одному черту известно, чего мне стоило сжать зубы и не начать выть. Оттолкнув его от себя, остервенело вытерла мокрые щеки и постаралась вернуть лицу невозмутимость.

– Лучше уезжай, Калинин, – спокойно сказала я.

– Я искал тебя, птенчик, – произнес он.

До боли знакомое лицо не скрывало ни единой эмоции, позволяя считать те же чувства, что душили меня.

– Не смей меня так называть! – вспыхнула, отходя к байку.

– Я обещал позаботиться о тебе, – рыжий хотел приблизиться, но, видя мой настрой, остался на месте, сжимая кулаки.

– Я не инвалид, Миша, и не ребенок. Твоя помощь мне не нужна, как и ты сам.

Перекинув ногу через сидение, убрала подножку и стала стягивать волосы, заплетая на макушке шишку.

– Ты такая же, как и он! – сплюнул, пнув колесо своей тачки. – Только где он сейчас, Кира?!

Надев шлем, опустила экран и только тогда смогла взглянуть на него. Из-за барьера было проще скрыть чувства.

– Я ведь знаю о твоих проблемах и понимаю, что одна ты не вывезешь! Я еле сдерживаюсь, чтобы не надрать тебе зад за то, что ты решила сегодня поучаствовать в этом заезде! О себе не думаешь, так о брате подумай!

– Я только ради него все это и делаю! – рыкнула я, чувствуя, как начинает трясти.

Стало так тошно, что продолжать бессмысленный спор не было никакого желания. Слишком многое свалилось в эту ночь. Слишком много воспоминаний. Слишком многое надо забыть. Адова будет работенка стереть все это из памяти.

***

Который день мать не высовывалась из своей спальни, стоило мне появиться дома. Ванька, довольный моим присутствием, крутился вокруг и все время норовил забраться на ручки. Так мы и ходили в обнимку, пока он, повиснув на моей спине как мартышка, пересказывал сюжет своего любимого мультика, а я то жарила пирожки с картошкой, то перебирала старые вещи, то подметала пол.

– Тебе снова нужно уйти, да? – грустно засопел он, не желая выпускать из объятий.

Лежа на кровати, я перебирала его золотистые кудряшки и удивлялась, как быстро он вырос, и как многое стал понимать.

– Да, солнышко, нужно, – выдохнула, погладив розовую щечку.

– Почему ты совсем не ешь? – вдруг спросил брат, сев сбоку и насупив белесые бровки.

– С чего ты взял? – удивилась я, приподнимаясь на подушках.

Взяв мою руку, Ванька стал водить пальчиком по складкам на ладони.

– Ты только меня кормишь, а потом уходишь. Я видел, что ты все мне оставляешь! На тебе уже штаны висят!

Голубые глаза смотрели серьезно и тревожно. Грустно усмехнувшись, потрепала золотую макушку и поднялась с постели.

– Ем я, Вань. А ты ложись спать и прекращай следить за мной, кто из нас в доме старший?

Строгий голос не помог. Когда родителям на тебя плевать, довольно быстро учишься брать за себя ответственность и также быстро взрослеешь. Я надеялась, что смогу продлить его детство, что у меня получиться уберечь его от семейных сор, что ему не придется ни о чем волноваться. Но, увы, братец слишком часто оставался без меня, научившись замечать все, что я так пыталась от него укрыть.

Надувшись, как шарик, залез под одеяло и отвернулся к стене. Наклонившись, поцеловала нахмуренный лоб и вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Погода этой осенью не радовала теплом, так что пришлось под куртку надевать свитер с длинной горловиной, а вместо кроссовок шнуровать берцы. Время позднее, но Михалыч согласился оставить мне ключи и дать время поработать до утра, потому как следующие несколько дней, я планировала добиваться участия в загородных заездах.

Подъездная дверь хлопнула. Я чиркнула зажигалкой, но так и не поднесла огонь к сигарете, чувствуя, как кто-то стоит за спиной. Обернуться не успела – удар ноги в поясницу повалил меня на асфальт.

– Что, сука, думала, я тебе просто так это спущу?! – прохрипел мужской голос над головой.

Следующий удар прилетел в бок, после тяжелый и грязный ботинок прошелся по виску, заставив сжаться и прикрыть голову руками.

– Теперь не такая смелая, да, тварь?!

Подняв за грудки, мужик хлестко ударил по лицу, разбив мне губу. Несмотря на отсутствие фонарей возле подъезда, я все равно узнала того, кто бухал неделю назад вместе с матерью на нашей кухне. И вот тут со ступором пора было заканчивать. Резко ударив в пах, выкрутилась из рук и вынула из заднего кармана джинс финский нож. Сплюнув кровь, вытерла губы и со всей дури двинула ногой по его груди. Алкаш завалился на бок, продолжая держать руки между ног.

Злость затопила, глаза налились кровью. Я присела перед ним на корточки и приставила нож к горлу. Одно движение. Всего одно. Не смогла. Мысли о брате вовремя отрезвили.

– Еще раз ты сюда сунешься, или навредишь моей семье… Я не сдержусь, мужик. И одним ножичком ты не отделаешься.

Плюнув в, опухшую от пьянок, рожу, поднялась и пошла прочь. Руки свербели от чужой грязи и вони, хотелось счесать кожу до крови, лишь бы избавиться от этого ощущения.

До мастерской добралась быстро. Внутри никого не было, так что я сразу же прошла в душевую и скинула всю одежду. Не став включать свет, встала под ледяные струи и, схватив мочалку, начала растирать кожу. Спустя десять минут полегчало. На мокрое тело натянула белье и футболку, следом рабочий комбинезон и кроссовки. Работы предстояло много, так что, включив радио, придвинула к себе этажерку с красками и аэрографом, и села работать, полностью погружаясь в буйство красок и цвета.

Вернувшись, когда еще только начало светать, тихонько прокралась в ванную. Видок был тот еще – вспухшая губа, ссадина над бровью и синяк на виске. Ко всему добавлялся мертвенно-бледный оттенок осунувшегося лица и яркие синяки под глазами. От прежней Киры ничего не осталось и я понимала, что именно это подмечает Ванька, так сосредоточенно рассматривавший меня всякий раз. Не хотелось его пугать, но понадеялась, что проснусь раньше него. Пройдя в спальню, задернула шторы и, забравшись под одеяло, прижала мое личное Солнце к боку, наконец-то проваливаясь в сон.

Саша

Проснувшись в своей постели, впервые за многие дни, долго не хотел вставать, обдумывая прошедшие события. Когда Кира в очередной раз исчезла из моей жизни, понял – эту агонию пора прекращать. Вчера я чуть не переступил черту, а так крышу мне никогда не сносило. В конце концов, моя одержимость действительно ненормальна, и девчонка не обязана ее терпеть. Прошлый вечер показал, как далеко я могу зайти, поддавшись своему безумию, чем мог навредить ей.

Я постараюсь забыть и жить дальше. Пусть не сразу, но это не продлится вечно и, в конечном счете, я смогу жить дальше.

Приняв душ и одевшись в спортивные штаны и футболку, спустился по каменной лестнице на первый этаж и прошел в малую столовую. Отца не было, тот всегда рано уезжал на работу, так что компанию к завтраку составила мама. Как всегда, Анна Воронова выглядела безупречно – накрахмаленная сиреневая рубашка с воротничком стойкой, юбка-карандаш, обтягивающая стройные ноги, черные лодочки, простой макияж, подчеркивающий светлые глаза и высокие скулы, и высоко убранные черные локоны, открывающие белую тонкую шею. В детстве, я считал ее сказочной феей, пахнущей весенними пионами, с доброй улыбкой и ласковыми глазами.

– Доброе утро, сынок, – улыбнулась мама, целуя меня в щеку.

– Что-то случилось? – спросил я, садясь рядом.

Она никогда не умела лгать и скрываться, потому и сейчас беспокойство в глазах не укрылось от меня. Домработница ставила напротив меня приборы и подливала зеленый чай. Блины с творогом и различные нарезки тут же пробудили аппетит, так что я мигом наложил всего понемногу в тарелку.

– Я переживаю за тебя, – вкрадчиво пояснила она, крутя в руках фарфоровую чашку. – Может поделишься, что стряслось в твоей жизни? Ты совсем перестал бывать дома…

Прожевав кусочек сыра, откинулся на спинку стула и упрямо сжал губы. Не любил тревожить ее, потому не знал, что ответить. Увиливать бесполезно, эта женщина слишком хорошо меня знает, чтобы отличить ложь от правды.

– Была одна проблема, но, кажется, сегодня я понял, как ее решить, – ответ вышел слишком обтекаемым, но на большее я не решился.

Между тонкими бровями залегли складки, но мама не стала углубляться в подробности, понимая, что не отвечу. За завтраком рассказала мне о своих новых поварах в сети кофеен, о новых блюдах и свежей отделке на французский манер. Мне нравилось слушать ее переливающийся ручейком голос, что окунал в детство, но я так же хорошо знал эту женщину, чтобы не заметить небольшую нервозность.

Сдавшись под моим взглядом, мама побарабанила по чашке красными ноготками и выдала:

– Вечером приедет погостить Ясмина.

Новость озадачила, но не удивила. Зная отца, предполагал, что рано или поздно хитрый лис выкинет нечто подобное.

– И надолго у нас задержится эта… гостья? – напряжение само собой охватило тело, стоило вспомнить ненавистную рыжую особу.

– Не знаю, Сашенька…

Мама нервно мяла салфетку на коленях, как всегда остро чувствуя мои эмоции.

– Я так подозреваю, что в свою квартиру съехать мне никто не даст? – стараясь придать голосу спокойствие, спросил я.

Она лишь виновато отвела взгляд. С самого моего детства эта женщина металась между мной и отцом, как между двух огней. Мягкий характер так и не сточился за годы брака с Вороновым, но, надо отдать отцу должное, мать он любил без меры, сдувая пылинки и стараясь не показывать лишний раз свой тяжелый характер. Так и меня приучил с детства – не тревожить мать и оберегать от вспыльчивого нрава.

Сжав холодные пальцы в своей руке, улыбнулся и кивнул.

– Не страшно, переживу эту зазнобу, сама у меня вылетит на следующий же день.

***

До обеда провозился с курсовой и лабораторными, успев заодно набросать план диссертации. Ехать в клуб не было никакого желания, потому, позвонив Серому, сел в свой Porsche и поехал к нашему месту.

Отец Савельева владел строительной фирмой, так что с детства мы крутились в одном круге. Пожалуй, он единственный понимал и знал меня лучше остальных, никогда не задавал лишних вопросов, не лез куда не просят, и просто был хорошим другом.

Выехав за коттеджный поселок, припарковался возле небольшого придорожного кафе. Зайдя в глубь леса, без проблем нашел протоптанный с малых лет путь и, оцарапав руку и лицо о сухие ветки, наконец вышел к обрыву. Отсюда открывался вид на небольшую речушку и заросли лиственниц, а вдали проглядывались старые домики давно покинутой деревни.

– Саечка за испуг! – Серый выскочил из ниоткуда, щелкнув меня по носу.

Оторопев на мгновение, тут же догнал и, зажав голову подмышкой, растрепал темную макушку.

– Ну все, хорош! – заржал тот, выпутываясь из захвата. – Я вообще-то уже смету с прорабом обсудил, пока кто-то дрых без задних ног!

Савельев был моим партнером с прошлого года, так что я не удивился, что друг успел загрести себе проект по новому зданию.

– Устроишь комнату разврата в Вандервуде, я тебе эту смету на голову натяну! – по-доброму проворчал, усаживаясь на заваленный ствол дерева.

Протянув бутылку пива, Серый растянулся рядом, закуривая.

– Да ладно тебе, Сань, максимум стриптизерши!

– Как там Альбина? – перевел тему, не желая спорить в десятый раз.

Отхлебнув из бутылки, Савельев вытер губы и сквозь зубы рыкнул:

– Убил бы стерву! Весь мозг мне выдолбила своими исследованиями…

Пока я учился в Европе, Серый успел влюбиться по уши в ботаншу, поглощенную биоинженерией и лабораторными опытами. Где он ее подцепил, учась на программиста в другом корпусе, что был на окраине города, так и не рассказал, но увлечение друга было явно серьезным. За четыре года (два из которых ушли на завоевание сердца брюнетки) Савельев весь извелся, пытаясь окольцевать девушку и запереть дома на законных основаниях. Но ботанша была далеко не промах, умело водя его за нос, колесила по миру, посещая крупные университеты, и занималась наукой.

– У нее, видите ли, конференция в Лондоне с мировыми светилами, на которой она обязательно должна быть! А я, Сань, и так ее месяц не видел!

Серого было откровенно жаль. Даже удивлялся, как он до сих пор не сорвался и не улетел вслед за Альбиной. Вернувшись из Германии, далеко не сразу узнал своего лучшего друга, раньше не пропускающего ни одной юбки, так что своими глазами видел, как крепко его накрыло.

– Что ты решил? – тихо спросил Серый, спустя пару минут молчания.

Савельев переживал, наблюдая, как меня ломает, и не знал, чем помочь. Я не хотел об этом думать. Постепенно, стал выстраивать барьеры, отгораживаясь и запечатывая свое помешательство как можно глубже.

– Жить дальше, – выдохнул я, закрывая глаза и уносясь мыслями к голубым омутам.

***

Вечером в родном доме ждал парад абсурда, в котором мне была отведена главная роль. К подобным манипуляциям уже давно выработался иммунитет, так что, в какой-то момент, я даже получил удовольствие от происходящего.

В большой столовой, оформленной в античном стиле, был накрыт длинный стол, горел камин, играла классическая музыка. Отец сидел напротив и прожигал глазами мою наглую ухмылку, когда я по-своему подключился к игре. За столом присутствовали близкие друзья семейства, а также сама Ясмина. Пока женщины, мудро и умело захваченные моей матерью, обсуждали новую выставку в арт-галерее, их мужья привычно перебрасывались последними новостями из большого бизнеса. Я же, позлившись первые полчаса, после принялся во всю смущать рыжую бестию, абсолютно игнорируя хмурый вид ее отца.

– Саша, пожалуйста… – робко просит Ясмина, пытаясь отстранить мою руку.

Загорелую кожу плотно обтягивало зеленое атласное платье, под цвет глаз, оголяя плечи и спускаясь подолом к щиколоткам. Длинный разрез от бедра уже давно открыл путь моей загребущей ладони, пока вторая рука плотно прижимала девушку к боку. Рыжая краснела и неловко улыбалась, делая вид, что не мои пальцы только что обнаружили на ней отсутствие нижнего белья.

– Что такое, милая, разве ты не соскучилась? – шепнул я, обдавая горячим дыханием рыжие завитки над ухом.

Пальцы старшего Воронова так напряглись, что бокал в руке был готов вот-вот лопнуть. Дело в том, что дорогой Ясмине врач прописал больше прогулок на свежем воздухе и, так удачно вышло, что именно наше поместье как нельзя лучше подходило под данное мероприятие. Я же, как только остыл от злости, довольно громко прошептал рыжей, что от головных болей лучше лечит интимная близость. Естественно, папаша рыжей – Константин Покровский услышал мою рекомендацию и обещание посодействовать, потому и мой предок взбесился моментально.

Представление мне нравилось, впечатления гостей также. Ведь мы, как семейство Покровских всем сообщало, вроде как помолвлены, так что чего стесняться. Вот только Константин Юрьевич меня давно знал и понимал, что его прелестную дочурку я явно под венец не поведу, а вот попользовать могу, да так, что потом хрен на нее кто позарится.

– Соскучилась, но я еще не забыла, как ты обошелся со мной в тот вечер… – шепнула в ответ, пытаясь меня уколоть.

Тихо рассмеявшись, я поднялся и потащил Ясмину в центр зала. Резко прижав к своей груди, не стесняясь, водрузил обе ладони на мягкие бедра и стал медленно раскачиваться в такт музыке.

– Значит так, дорогая невеста, не испытывай мое терпение, – я чувствовал, как учащенно бьется ее сердце, видел, как краснеют щеки, и как бегает взгляд, не зная, куда деваться от накрывшего стыда. – Все эти подковерные игры оставь для своего папаши, а вот меня водить вокруг пальца не надо. Хочешь здесь жить, да пожалуйста! Вот только не вздумай путаться под ногами, я тебе не твой Гриша, которому можно запудрить мозги!

Отпустив девчонку, собирался было свалить из этого логова на свежий воздух, как в локоть вцепилась мать и увела обратно танцевать. Я не хотел, чтобы она все это видела и слышала, но отец не оставлял иных вариантов, играя слишком прямо.

– Я уже и забыла, когда мы танцевали в последний раз! – рассмеялась она, поправляя мой воротник.

– На школьном выпускном в Мюнхене, – улыбнулся я, обнимая ее и неспешно раскачиваясь.

Краем глаза заметил, что Ясмина ушла от всеобщего «веселья», и как-то все разом выдохнули, радуясь, что не придется усиленно не замечать напряжения за столом.

– Сынок, не выставляй отца идиотом, он же ради тебя старается, – укорила меня, когда мы отдалились от публики. – И зря ты позорил Ясмину, все же, она не плохая…

– Мам, все здесь присутствующие в курсе – кто такая Ясмина и сколько у нее «удачных» вариантов для брака в запасе, так что о позоре говорить поздно, – перебил ее, целуя в щеку.

В приглушенном свете мраморные статуи красиво отражали блики каминного пламени и хрустальной люстры. Гости расслабленно вели светские беседы, официанты сменяли блюда, а отец, отбив у меня маму на танец, не сдержал ехидную ухмылку. Все же ему также нравились мои выходки, когда он забывал, что должен злиться на непослушного отпрыска.

Не став дожидаться десерта, я молча прошел на террасу и спустился в сад. Бродя между высокий туй, услышал тихий всхлип. Беседка была укрыта зарослями дикой розы, но я все равно увидел сгорбленную спину Ясмины. Рыжая курила и даже не сразу обратила на меня внимание. Накинув на ее плечи пиджак, сел рядом.

– Только давай хоть сейчас без подколов… – проворчала, крепко затягиваясь сигаретой.

– Много чести, – хмыкнул я. Но сволочью все же не был, потому спросил: – По какому поводу потоп?

С Ясминой мы познакомились еще в Европе, на совсем отдыхе в Италии с ее семейством. И за все года, успев повидать девушку в разных ипостасях, подобное наблюдал впервые. Рыжая знала себе цену и, если бы не прихоть наших отцов, уже давно приняла бы контракт и работала моделью в Штатах, подцепив какого-нибудь мажора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.