Анна Токарева
АРКА ИСПЫТАНИЯ

Пролог

Лена, а для своих маленьких учеников – Елена Александровна, ехала в автобусе на работу. Несмотря на то, что она работает учительницей младших классов уже больше десяти лет, все равно перед каждым уроком проверяла методические материалы. Министерство Образования постоянно вносят какие-то правки в учебные пособия, и надо все время следить, чтобы учебные материалы соответствовали требованиям Министерства.

Прищурившись, женщина посмотрела в окно, на пригревающее солнышко. Конец мая, в автобусе душно и жарко, а они застряли в пробке на светофоре. Зато через неделю начнутся каникулы. Дети будут отдыхать все лето, а вот у их учительницы на лето другие планы, как и всегда. Пожалуй, недельку она все-таки отдохнет, и уже потом поищет подработку на лето.

Перебирая возможные варианты подработки, Лена сильно задумалась. Дорога немного изгибалась и прямо перед глазами женщины оказалась вся дорога на несколько кварталов перед автобусом. Увидев несущуюся на бешенной скорости фуру, расталкивающую в стороны медленно едущие машины, скорее всего, с отказавшими тормозами, Лена поняла, что ничего сделать уже не успевает. Водитель автобуса еще даже дверь не открыл, а пассажиры глупо смотрели на стремительно приближающуюся огромную махину.

Хоть для Лены время будто растянулось, но на самом деле с момента, как она заметила фуру и столкновением прошло не больше двух секунд. В следующий момент все ее тело вспыхнуло болью и наступила темнота.

Осознала она себя во все той же темноте. Никаких чувств по поводу своей безвременной кончины она не испытывала. По правде говоря, она вообще никаких эмоций не испытывала. Просто фиксировала окружающую темноту, с абсолютным спокойствием.

Сколько Лена так плавала в черной тьме она не знала. Но в какой-то момент она увидела точку белого света, и ее стало медленно притягивать к ней.

«Вот и следующий виток перерождения скоро настанет, – внезапно поняла Лена. – пройду сквозь этот свет, оставлю всю память и жизненный опыт, а дальше чистая и пустая начну новую жизнь».

По этому поводу она ничего не почувствовала, ни радости, ни страха.

Источник света становился все больше, когда женщина заметила темно-синюю воронку. Оглядевшись, она заметила еще много таких воронок, рядом с источником света их было больше десяти штук. В одну из таких воронок ее стало засасывать. Если бы она могла чувствовать, то точно бы запаниковала.

Со стоическим терпением и спокойствием Лена наблюдала как все глубже и глубже погружается в воронку. Какое-то время она не видела ничего, кроме абсолютной черноты, а в следующий момент оказалась во тьме. Только это была другая тьма, не такая как там, где был источник света. Эта тьма была будто мягкое теплое одеяло, нежно укутывающее в своих объятьях.

Глава 1

Внезапно в темноте стали появляться картинки, а затем и вовсе сценки из жизни маленькой девочки. Сначала все было очень смутно и нечетко, с большими отсутствующими кусками. Но с четырех лет девочки Нирмалы последовало три четких сценки, и с пяти лет уже начался качественный фильм о ее жизни.

Просматривая этот фильм, Лена все больше погружалась во тьму, но не замечала этого. Постепенно она будто сживалась с этой девочкой, жалея несчастную и одинокую Нирмалу, живущую в сиротском приюте. К восьми годам, когда с ней случилось несчастье, добрая, нежная и ранимая душа девочки не выдержала издевательств и улетела. А Лена вселилась в оставшееся без души тело.

После того как Лена очнулась в теле Нирмалы прошла неделя. За это время Лена постепенно привыкла к новому телу, языку, планете и новой жизни.

Так как избили девочку до смерти сынки Наместника города Кихар, то лечили ее в палатах личного лекаря Наместника Алинкара. Удивившись такому отношению к сиротке, Лена принялась рыться в памяти Нирмалы.

Оказалось, что есть Указ самого Императора, запрещающий убивать всех представителей Родов, история которых насчитывает триста лет и больше. Нирмала Антаро – единственная кого оставили в живых из всего Рода Антаро. Сынки Алинкара, представителя побочной ветви Рода Феонт, приставленного управлять городом Кихар, чуть не навлекли на всю свою семью гнев Императора – Владыки Песчаной Бури.

Если бы Лена не вселилась в тело Нирмалы, то определенно вся побочная ветвь Рода Феонт, виновная в гибели последней в Роду, перестала бы существовать.

Спустя неделю, более-менее вылеченную девочку отправили обратно в приют. Вот уже год, до случившегося несчастья, Нирмала следила за приютским огородом, помогая старшим девочкам. В основном поливала грядки и вырывала сорняки. До посадки саженцев ее не допускали.

Судя по воспоминаниям девочки, на нее временами находило состояние ступора. Длилось оно всего две-три минуты, именно поэтому ей не доверяли никакой работы, требующей внимательности и осторожности.

Весь следующий месяц Лена перебирала самые ранние и смутные воспоминания Нирмалы. Постепенно у нее сложилась картина произошедшего. Десять лет назад глава Рода Феонт, сговорившись со своим соседом, Родом Инкор, заключили брачный союз между Родами, а также тайное соглашение о поддержке. В течение следующих трех лет, объединившись, два Рода уничтожили весь Род Антаро, оставив в живых одну годовалую девочку.

Вместе со старой няней ее переправили в исконные земли, принадлежавшие Роду Феонт, чтобы подросшая девочка не нашла себе союзников, помнящих ее семью. Но через полгода старая няня умерла. У нее случился сердечный приступ как раз в тот момент, когда девочка была у няни на руках. Старая женщина упала, не удержавшись на ногах. Нирмала тоже упала вместе с ней, сильно повредив голову.

Так как родственников у нее не осталось, ее отправили в сиротский приют, где у девочки обнаружились последствия от удара головой. Два-три раза в день на три минуты девочка просто замирала, глядя пустым взглядом перед собой. Так как случалось такое нечасто, то никто ее лечить не собирался. По воспоминаниям Нирмалы, во время этих периодов у нее будто все замедлялось перед глазами. Сама она словно оказывалась в густом киселе, говорить и двигаться не могла. Через какое-то время все с большой скоростью приходило в норму.

В пять лет ее, как и всех детей, начали учить чтению, письму, математике и Пути Одаренных. В учебе Нирмала особых талантов не показала, усваивала материал с трудом. Скорее всего, это все еще были последствия падения и удара головой. А для учительницы стало шоком то, что девочка писала как курица лапой.

Вообще-то это был еще один Указ Императора. Всех детей с пяти до семи лет учат читать, писать и считать. Ничего сверх того, что сама Елена Александровна давала детям до четвертого класса. То есть все дети обязаны выучиться читать и считать. Понятно, что это самый простой вариант для бедных. Богатые люди нанимали своим детям хороших учителей и обучали гораздо большему.

Лена, с самого своего возвращения в приют, жаловалась воспитателям на головные боли, одолевающие ее от сильного солнца. Поэтому огородом ей разрешили заниматься утром и вечером, а в самое жаркое время отдыхать в здании приюта. Лена все это время читала книги в небольшой приютской библиотеке. Узнала много интересного про историю этой планеты и много чего еще.

А также тренировалась в письме. В университете Лену специально учили красиво и разборчиво писать так, чтобы была буковка к буковке, все ровненькое и красивенькое. Так что пришлось снова учиться красиво писать.

По мнению Лены, язык в этом мире был помесью хинди и итальянского. Сверху была черта, а с нее свисали закорючки. Вот эти закорючки и были буквами, а то, что под чертой – слово. Зато на слух эти слова слышались как итальянские.

Женщина не знала ни того, ни другого языка, судила только по фильмам. Да и названия городов или Родов подходили то к тому, то к другому языку. Например, город Кихар – звучит вполне по-индийски, а вот Род Вегадо подходит к итальянскому языку.

Со временем она заметила, что воспоминания о прошлой жизни как будто побледнели. Нет, не забылись, просто пропали эмоции, которые обычно всегда сопровождают воспоминания. Лена недолго ломала над этим голову, все-таки у нее сейчас полно других забот. И просто решила считать, что то пребывание в черной тьме без эмоций как-то повлияло на нее.

Приют, в котором девочка жила, был построен и существовал за счет пожертвований как Рода Феонт, так и обычных обеспеченных горожан. Никто из жителей города не желал, чтобы бездомные дети и сироты стали преступниками. Хотя такие люди находились всегда, иногда они и правда были сиротами.

На западе в тридцати километрах от города простиралась до самого океана Мертвая Пустыня. Песок в этой Пустыне был идеально белый. Из него делали самое лучшее стекло в Империи Сеймор и даже переправляли этот песок на кораблях на другие континенты. Неглубоко в Мертвой Пустыне было три песчаных карьера, работали в которых в основном каторжники. Срок жизни каторжников был очень короток, по сравнению с обычными жителями Империи, поэтому преступникам всегда находилось место в этих карьерах.

Но самое главное, в этом мире была магия! Хотя и с некоторыми оговорками.

Арки Испытаний существовали на этой планете всегда. Когда древние люди еще не умели ни читать, ни писать, Арки уже были здесь. В высоту она четыре метра, а в ширину три, со скругленным верхом. Сделаны они из серого камня покрытого непонятными письменами. Причем все Арки на планете выглядят одинаково, как узнали люди потом.

Но первые смельчаки прошли через Арку еще тогда, когда люди не умели писать и читать. Арка всегда выдает задание, которое надо выполнить, чтобы пройти Испытание. Но древние люди прочитать задание не могли, и выполняли их только случайно. Никто не знает, кто был первым, прошедшим Испытание, это было так давно, что никто уже не помнил его имени.

Но те, кто прошел Испытание, помимо Даров получили еще и знание письменности. Все Арки на планете впихивали в людей письменность на одном языке, поэтому все жители этой планеты говорят на одном языке и имеют одинаковую письменность.

«Хм, получается никто здесь азбуку не создавал»: хмыкнула Лена.

А вот Дары, которые дает Арка каждому, прошедшему Испытание, здесь и начинается магия. Хотя такого понятия в этом мире вообще нет, есть только Дары.

Никто не знает всегда ли так было, но сейчас все обстоит так как есть. Прежде чем Арка допустит до Испытания, претенденту сначала нужно закалить тело, чтобы оно без проблем приняло Дары. Закалка тела поделена на девять ступеней. Вообще число девять часто фигурирует в том, что относится к Арке Испытания.

В зависимости от таланта все девять ступеней можно пройти от десяти до двадцати одного года. Начинают рассказывать детям о Пути Одаренного с пяти лет, но редко когда дети крестьян и рабочих начинают его раньше семи-восьми лет. Только аристократы и богатые люди заставляют своих детей начинать Путь Одаренного с пяти лет, нанимая для этого специальных людей, чтобы они следили за выполнением необходимых действий их детьми.

С первой по третью ступени человек вдыхает энергию из окружающего мира через легкие, улучшая свое тело, делая его крепче.

С четвертой по шестую ступени человек впитывает энергию всем телом через кожу, улучшая свое тело, делая его намного здоровее и сильнее.

С седьмой по девятую ступени человек может впитывать энергию из окружающего мира на большом расстоянии от тела, как бы отпуская сознание наружу. Здесь начинают улучшаться чувства (зрение, слух), и скорость реакции вырастает многократно.

Уже на седьмой ступени можно пройти через Арку Испытания и получить Дар или Дары. Изначально Дары слабы, но при развитии становятся сильнее, делая сильнее и тело Носителя.

После развития Дара или Даров до седьмого-девятого уровня, можно пройти через Арку Испытания еще раз. За всю жизнь Носителя он может пройти Арку только девять раз. Пройдя же через Арку в десятый раз, Носитель переносится в другой мир (информация неточная и неподтвержденная), где становится слабейшим из Носителей. Называется это Исход.

Планета большая, континентов девять, и на каждом континенте есть свой Император, достигший девятого уровня. Императором становится Носитель, принесший Арке Клятву никогда не проходить через нее в десятый раз. Он также получает некие инструкции от Арки, которым обязан следовать, если не хочет лишиться всех Даров.

Как поняла Лена, многие предпочитают быть сильнейшими в этом мире, а не рисковать и отправляться в неизвестность, где он станет самым слабым.

Люди, еще не прошедшие Арку, имеют нулевой уровень, и получают от Арки только сообщения о новой достигнутой ступени Закалки тела. Пройдя же первое Испытание Арки, Носитель Даров, как называет Одаренных Арка, имеет доступ к информации о своих Дарах и на каком уровне они находятся. Так же там отображаются Клятвы, которые дал Носитель.

Пройдя первое Испытание Арки, Носитель получает первый уровень, отображаемый на предплечье правой руки, ближе к сгибу локтя. После второго Испытания, цифра меняется на два и так далее.

Проходя через Арку Испытаний на седьмой ступени Закалки тела, человеку дается только один обычный Дар. На восьмой ступени – три хороших Дара. На девятой – шесть редких Даров.

Причем, если человек первое Испытание прошел на седьмой ступени, то все последующие Испытания, даже если он разовьет Дар до девятого уровня, он получит только усиление своего Дара. Если первое Испытание пройдено на восьмом уровне Закалки тела, то за все последующие Испытания не получишь больше одного хорошего Дара, плюс усиление уже имеющихся Даров.

Пройдя первое Испытание на девятом уровне Закалки, Носитель получает усиление всех имеющихся уже Даров, плюс два редких Дара.

Но! Это только в случае развития всех! Даров до девятого уровня. Если хоть один из Даров на восьмом уровне, то считается, что все Дары на этом уровне и больше одного Дара за Испытание никогда не получишь. Причем за все последующие Испытания, даже если разовьешь все Дары до девятого уровня, все равно получишь только один Дар.

А если пройдешь Испытание с Дарами на седьмом уровне, то в последующих Испытаниях больше Даров никогда не обретешь, только усилишь уже имеющиеся.

Начиная с седьмого уровня Одаренный получает титул, соотносящийся с его Дарами. Например, Император континента Сеймор носит звание Владыка Песчаной Бури, а имени его уже никто не помнит, может даже и сам Император его забыл.

Испытание в Арке может длиться месяцами, хотя в настоящем мире пройдет только секунда. Человек проходит через перламутровую пелену, что переливается в пределах Арки, а в следующую секунду уже выходит с другой стороны. Хотя для испытуемого могли пройти месяцы и годы. Самое долгое прохождение Испытания было у какого-то безвестного крестьянина, которому надо было вырастить гранатовое дерево из косточки. После трех провалов, ему все же удалось его вырастить. Но провел он в Испытании девять лет. Хорошо, что там ни есть, ни спать, ни отдыхать не надо.

Для каждого человека Испытания в Арке разные. Еще не было ни одного случая, когда Испытание совпало. Единственное, что было общим для всех Испытаний, это первая комната. В ней лежат множество предметов, начиная от обычных инструментов и книг, заканчивая всяким экзотическим оружием. Испытание и последующий за ним Дар или Дары, будут зависеть от выбранного предмета.

Например, человек выбрал иглу. Значит в Испытании ему придется что-то сшить. А если выбрал оружие, то обязан будешь сразиться с кем-то или чем-то.

По окончании Испытания перед человеком появляется Арка. Чтобы пройти через нее, надо выбрать из предложенных вариантов Дар или Дары. Все варианты перечислены на поверхности пелены Арки. Плохо то, что никаких пояснений к названиям практически нет. Одно дело, когда Дар называется «Владение копьем», тут все понятно.

А вот что делает Дар «Туманная Поступь»? Единственное пояснение к ней, это то, что он дает возможность передвигаться быстрее. Один аристократ выбрал этот Дар. А потом оказалось, что с помощью него становиться легче искать путь в тумане. А так как он жил на континенте, где туманы были очень редки, то развить этот Дар та еще морока.

В идеале сын аристократа уже в пятнадцать лет проходит свое первое Испытание в Арке. Но так бывает очень редко. В старых Родах есть много средств, помогающих пройти Закалку тела намного быстрее. Есть эликсиры, помогающие быстрее и больше впитывать энергию; особые места силы, такие как Волшебный Лес на севере от Кихара, в которых энергии намного больше и концентрация ее выше; Камни Памяти, содержащие не только память Одаренного о каком-либо Даре, но и определенную порцию энергии.

Камни Памяти делятся по цветам от белого до золотого: белый, красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый, золотой. В белом Камне содержится память об обычном Даре, и достаточно энергии, чтобы за месяц впитать столько энергии, сколько в обычном случае потребовалось бы впитывать год. В золотом Камне содержится память о сильном и редком Даре, а также достаточно энергии, чтобы пройти все ступени Закалки тела за год.

Камни Памяти могут создавать только Одаренные начиная с седьмого уровня. И то это будут самые слабые белые, красные и оранжевые Камни. С восьмого уровня можно создавать уже желтые, зеленые и голубые Камни. С девятого уровня – синий, фиолетовый, золотой. Градация цветов зависит от ступени Даров на каждом уровне.

Учитывая все это, крестьяне и остальной небогатый люд, редко закаляют тело дальше седьмой ступени.

Да, все это развитие Даров занимает много времени, отбирает много сил и денег, но, учитывая, что каждое Испытание добавляет к сроку жизни по сто лет вплоть до шестого уровня, на седьмом добавляет уже тысячу, на восьмом две тысячи лет, а на девятом пять тысяч, то становится понятно стремление многих людей пройти как можно больше Испытаний. Хотя и развитие Даров на таких высоких уровнях занимает уже столетия.

Конечно встречаются и такие странные индивиды, которые считают Арки Испытаний плодом злых сил. Они не закаляют тело, и не проходят Испытание Арки. Но и живут такие люди недолго, всего от восьмидесяти до ста лет, потому что энергия тут есть повсюду, и даже не впитывая ее специально, тело становиться крепче и здоровее.

В Кихаре Нирмала встречала собак, проживших тридцать лет. Да и вообще, люди в этом мире редко страдают от болезней. Энергия мира есть повсюду, в воздухе, еде и воде. Хочешь-не хочешь, а энергию получаешь.

После первого Испытания уже идет упор на развитие Даров. Обычно, часто применяя Дар в работе, он растет медленно. Для своей работы Дар использует энергию, которая восполняется довольно долго. В среднем, истратив всю энергию из Источника, она восполнится за сутки. Да, Источник растет в объеме вместе с Дарами, но все равно не будет восполнятся быстрее, чем за световой день (ночь).

Энергии в окружающем мире хватает для Закалки тела, но для Источника Одаренного ее нужно намного больше. Поэтому аристократы и закрывают такие места, как Волшебный Лес, чтобы развивать там своих людей, союзников и позволяют пользоваться Лесом всем остальным только за большие деньги.

Но больше всего энергии в местах скопления Источников энергии. На востоке континента Сеймор, есть огромная область – Восточное Нагорье, в которой расположено несколько сотен Источников. Линия Фортов защищает жителей Империи от нашествия тварей оттуда. Помимо Фортов там еще есть две линии обороны. Первая линия – это двадцать четыре Форта, между которыми стоят множество особым образом обработанных столбов, отгоняющих развитых тварей.

Эти столбы обработаны Артефакторами Империи, вызывают страх и безотчетную тревогу у тварей. Вторая линия столбов проходит в пятидесяти километрах от первой, и в этой зоне живут и работают крестьяне, выращивающие овощи и зерновые, растящие скот, только для Фортов. Благодаря Артефакторам, в деревеньках, раскиданных между линий обороны, есть сигнальный артефакт. При громком оповещении об опасности, все крестьяне собирают предметы первой необходимости и сваливают за вторую линию обороны.

Многие крестьяне мечтают работать в этой области, ведь многочисленные Источники энергии влияют на эту землю, хоть и слабо. Из-за этого у крестьян и их детей развитие Даров идет немного быстрее. А еще, благодаря большему количеству энергии, земля там плодородная, а погода мягкая, позволяющая снимать по два урожая в год.

В Фортах энергии еще больше, благодаря чему даже у Одаренных первого уровня с пока еще слабо развитыми Дарами и Источником, энергия восполняется всего за полдня. А чем дальше уходит развитие Даров, тем быстрее заполняется энергия в Источнике. Но солдаты обязаны постоянно ходить в патрули вглубь Восточного Нагорья, и там энергии очень много, а ее концентрация просто огромна.

Город Кихар, в котором Лена теперь живет, находится на западной окраине обитаемых земель, дальше только Мертвая Пустыня. На востоке от города находится Соленое Озеро. Там добывают соль и продают ее по всей Империи Сеймор.

На севере раскинулся огромный Волшебный Лес. Род Феонт, которому принадлежат эти земли, ограничил доступ туда для всех, кто не является частью Рода. Остальным же приходиться платить большие деньги, чтобы попасть туда. Ведь именно там быстрее всего развиваются Дары.

В центре Волшебного Леса находится очень сильный Источник энергии. Благодаря ему растения и животные в этом Лесу приобретают особые свойства. Чем глубже заходишь в Лес, тем сильнее становятся звери, и тем большим изменениям подвергаются растения.

Можно конечно найти обходные пути, и не платить Роду Феонт ни за вход, ни налог на добычу, но, если поймают с поличным, десять лет каторги в песчаном карьере считай обеспечены.

В Мертвой Пустыне тоже есть сильный источник энергии. Но он находится в самом центре Пустыни и очень глубоко. И даже так, на добытчиков песка часто нападают измененные обитатели Пустыни.

Но самое главное достояние города, это находящаяся в трех километрах на северо-восток от Кихара Арка Испытания. Всего их в землях Рода Феонт три, поэтому все жители окрестных земель приезжают в Кихар, чтобы пройти Испытание Арки.

На юге от города разбиты поля и сады, обеспечивающие всех местных жителей, и приезжих людей продовольствием.

***

Нирмала на момент смерти достигла только третьей ступени Закалки тела. Но судя по воспоминаниям девочки, занималась она вдыханием энергии весьма редко.

Хоть энергия в детском теле бурлила, но Лена редко позволяла ей выплеснуться, опасаясь, что ее выкрутасы заметят и заставят работать больше. Ведь если у ребенка много лишней энергии, значит ее нужно направить в полезное русло. Будучи в прошлой жизни учительницей младших классов, Лена знала много способов перенаправить бушующую в детях энергию.

При переходе на четвертую ступень Закалки уже надо было впитывать энергию всем телом через кожу. Единственное, что мешало Лене спокойно этим заниматься, это скептицизм и опыт прошлой жизни женщины, до самой смерти обходившейся без магии. А вот помогал, как ни странно, посмертный опыт. Та чернота и свет в ней, воронка и обволакивающая темнота следом, определенно указывали на то, что есть много такого, о чем Лена Кравцова и не догадывалась.

А еще помогали ощущения от впитывания энергии. Ничего подобного Лена раньше не испытывала, и объяснить свои ощущения она могла с огромным трудом. Больше всего это походило на то, будто человек бредет по пустыне, изнывая от жажды. Организм обезвожен и ослаб. И вдруг он оказывается в бассейне с прохладной питьевой водой.

Вот это ощущение, будто вода проникает в каждую пору, и каждая клеточка тела напитывается водой. Так и с впитыванием энергии. Ее иссохшее, страдающее от нехватки энергии тело, начало впитывать энергию с невообразимой жадностью и скоростью.

А дальше надо было только поддерживать это состояние. Где-то через две недели поток энергии у Лены достиг пика, уперся в какую-то преграду и стабилизировался. Постепенно тело привыкло поддерживать его на таком уровне. Это стало таким же естественным и необходимым как дыхание.

При переходе на следующую ступень верхняя планка потока энергии повысится и надо будет снова приучивать тело к новому, кратно возросшему, потоку энергии.

У людей была разная пропускная способность тела, как назвала это Лена. Скорость, количество и объем впитываемой энергии зависели от таланта. То есть у человека с низким талантом, максимум, который он мог впитывать, был намного ниже, чем у тех, чей талант был высок. Поэтому им и приходилось тратить на ступени Закалки тела так много времени.

Как поняла Лена из воспоминаний девочки, она очень редко занималась именно увеличением пропускной способности. Не уделяя этому достаточно времени и внимания, ее скорость, количество и объем впитываемой энергии был постоянно на низком уровне. Поэтому на первые три ступени она потратила аж три года, хотя могла пройти их намного быстрее.

Вскоре Лена решила себя называть Нирмалой даже в мыслях, чтобы не спалиться случайно. Хорошо, что девочка росла спокойным и неконфликтным ребенком, а то под влиянием жизненного опыта тридцатипятилетней тетки она стала еще спокойней.

За полгода Нирмала не только прочитала все книги в малюсенькой библиотеке приюта, но и достигла четвертой ступени Закалки тела. Случилось это вечером, когда она поливала грядки на огороде. Внезапно загоревшиеся перед глазами слова так поразили ее, что на несколько минут она застыла в ступоре.

«Поздравляю, претендент. Вы достигли четвертой ступени Закалки тела».

Хотя девочка уже получала такие сообщения раньше, но для новой Нирмалы такого еще не приходило.

– Пф, опять эта придурочная затупила, – сказала одна из старших девочек, собиравшая урожай моркови неподалеку.

Эти слова мигом выбили Нирмалу из прострации. Иногда, когда ее видели девочки или воспитатели, она специально изображала ступор, хотя после вселения в это тело Лены приступов ни разу не случалось. Скорее всего лекарь семьи Феонт вылечил старую травму вместе с остальными повреждениями.

Сейчас Нирмала и сама не могла сказать, зачем продолжает притворяться больной на голову, но интуиция шептала, что она все делает правильно.

Глава 2

Нирмала проснулась вся в слезах, свернувшись в клубок и хныча в худые коленки. Опять ей приснился этот страшный сон. Самое последнее воспоминание умершей Нирмалы так крепко впечаталось в подсознание, что аукаться будет еще очень долго.

Нирмала шла по поручению одной из старших девочек к Зачарователю Сэлу за очередной партией амулетов, когда с ней случился приступ. Застыв посреди улицы, она не заметила ни подошедших к ней трех пацанов, ни их вопросов. Сыновья Наместника Алинкара оскорбились такому игнору и напали на девочку.

Очнулась Нирмала тогда, когда ушлепки вовсю избивали беззащитную, не сопротивляющуюся жертву. Дальше для нее была только боль во всем теле. Как после оказалось, не считая многочисленных переломов, синяков и кровоподтеков, уроды отбили ей все внутренние органы, и напоследок приложили головой об угол дома. Именно трещина в черепе и кровища, хлестнувшая из раны, смогла остановить их. Испугавшись, что убили девочку, они потащили ее к семейному лекарю.

Если бы не третья ступень Закалки тела у Нирмалы, то вряд ли ушлепки донесли ее живой до него. Поразительно то, что, провалявшись в коме неделю, Нирмала, с сознанием Лены внутри, пришла в себя и быстро пошла на поправку. Хотя поразило это только Лену. Лекарь четвертого уровня, с развитыми лечебными Дарами – это очень действенно. Еще через неделю ее отправили в приют, так как все раны зажили.

На Земле после подобного, даже если бы девочка с такими повреждениями каким-то чудом выжила, ей на полное восстановление потребовался бы год, не меньше.

Вот уже два месяца как Нирмала перешла на четвертую ступень. Для умершей девочки жизнь в приюте была единственной, какую она знала. Но для Лены привыкнуть к таким резким переменам было тяжело. Но постепенно она втянулась.

Кстати, здесь год длился ровно триста шестьдесят дней. В году десять месяцев по тридцать шесть дней. В месяце четыре недели по девять дней. К этому Лене тоже пришлось долго привыкать. Хотя разницы с земным измерением времени почти не было. Поэтому полгода здесь – это пять месяцев. Хотя по дням выходило то же, что и на Земле.

Два месяца назад начался сезон дождей. Длился он четыре месяца, и дождь шел по несколько часов почти каждый день. Теперь Нирмале не нужно было таскать тяжелые ведра с водой от колодца и поливать грядки. Зато сорняки пошли в бурный рост, поэтому работы не уменьшилось, а скорее наоборот, прибавилось.

Но сегодня один день в месяце, когда ей не надо было бежать в огород сразу после скудного завтрака. Нирмала, как и еще девять детей, были дежурными по приюту. Пять девочек моют девочковые спальни и туалеты с душевыми, пять мальчиков – мальчиковые. Потом все вместе моют столовую и кухню. После чего делят учебные классы и моют уже их.

После обеда, не менее скудного, чем завтрак, занимаются стиркой, шитьем и починкой вещей. Девочки стирают и зашивают рваные рубахи и штаны мальчишек, простые платья девочек, простыни и покрывала, ну и еще чего-то по мелочи. Мальчики чинят сандалеты, инструменты для огорода, стулья, столы и прочее подобное.

Нирмала и еще четыре одиннадцатилетние девочки принесли ведра с водой от колодца и приступили к мытью одной из девочковых спален.

– Нирмала, помой вон в том углу, – махнула рукой Сая.

Девочка смочила тряпку, бывшую когда-то частью чьего-то платья и отправилась мыть табурет, кровать и подоконник в дальнем левом углу спальни. Но не успела протереть даже табуретку, как сзади на нее навалились все четыре девки и как начали молотить ее кулаками. Нирмала пыталась отбиваться, но ничего не могла противопоставить четырем девкам выше и тяжелее ее.

Хоть по силе они и были равны, девочки тоже недавно перешли на четвертую ступень Закалки тела, но их просто было больше. Несмотря на все старания, девки так и не смогли ничего ей сломать, хотя пытались.

Остановились они только когда зажатая в углу девочка накрыла голову руками и прижала колени к груди. Еще немного попинав ее, девки отступили.

– Это чтобы ты не зазнавалась, мелкая тварь, – злобно прошипела Сая. – И только попробуй нажаловаться на нас кому-нибудь, пожалеешь.

Девки продолжили уборку, будто ничего не случилось. Нирмала осталась сидеть в углу, не имея сил встать.

Причину нападения девочке не пришлось долго искать. Зависть, банальная зависть. Девкам по одиннадцать, а они только перешли на четвертую ступень. А Нирмале восемь, и она уже два месяца на четвертой ступени. Хоть этот переход нигде и никак не отражался, но понять по косвенным признакам можно. Вот уже два месяца девочка спокойно таскает два тяжеленных ведра с водой, а девки не были на это способны до недавнего времени.

Тут уж долго гадать не нужно. А дальше разница в силе только увеличится, вот они и решили поставить «зазнайку» на место сейчас, пока их силы равны.

У родовитых аристократов почти всегда высокий талант к развитию. Побочные ветви Родов таким талантом похвастаться не могли, но и средний талант тоже неплохо. А вот крестьяне, ремесленники и рабочие почти поголовно со слабым талантом. Хотя и среди таких бывали исключения, но эти девки точно не из таких.

Естественно простолюдины не любили аристо, считая, что все им достается практически даром. Но против сильных мира сего они не пойдут, не дураки же. А вот родовитая аристократка под боком у простолюдинов, без покровителей и защитников, просто напрашивается на взбучку.

Девки домыли спальню и ушли. Только тогда Нирмала попыталась встать. С трудом распрямившись, она охнула, схватившись за бок. Похоже с мыслью о том, что без переломов обошлось, девочка поторопилась. Определенно в ребре трещина, а может и не в одном.

Все тело болело и уже начали наливаться огромные синяки. Держась за бок, Нирмала поковыляла к приютской медсестре. Хотя Лиру и называют лекарем, но если лекаря семьи Феонт можно назвать врачом высшей квалификации, то местная лекарка больше чем на звание медсестры в провинциальной школе не тянула.

Если Сая и остальные думали, что Нирмала оставит их поступок безнаказанным, то они сильно ошиблись. Бывшую владелицу тела старшие девочки легко запугивали, заставляя мириться с периодическими избиениями. Но теперь внутренняя учительница не позволяла оставить их действия без ответа. Подумать только, четыре старших девчонки избили беззащитную восьмилетнюю девочку! Тем более что эта девочка – сама Нирмала.

Дойдя до кабинета лекарки, девочка еле слышно постучала кулаком в дверь. Не дожидаясь ответа, она ввалилась в кабинет. Как все удачно совпало – лекарка пила чай вместе с директрисой приюта.

– Что случилось? – Тут же подскочила к ней Лира. Директриса Лая осталась сидеть, холодно разглядывая девочку.

– Сая и остальные дежурные девочки избили меня, – Нирмала, преувеличенно прихрамывая, добрела до койки с поддержкой лекарки. – Кажется у меня ребра сломаны.

– Ах! Да как же так?! – Лира изумленно покачала головой. И чего она такая удивленная? В приюте постоянно кого-то избивали, особенно часто дрались мальчишки.

Лира сняла платье с девочки и неодобрительно качая головой, начала намазывать синяки заживляющей мазью. Хоть она использовалась обычно для смазывания кровоточащих ран, но и синяки под ней заживали быстрее. Лекарь семьи Феонт вылечил бы такие ерундовые повреждения за пару часов, но приютская лекарка была на такое не способна.

Туго перевязав ребра, она отвела ее в соседнюю комнату. Там стояло всего три койки, на которых сейчас никто не лежал. Обычно сюда Лира определяла детей с сильными повреждениями или отравлениями. В общем тут лежали те, за кем нужен был присмотр и периодические проверки состояния больного.

Следующие три дня Нирмала находилась в лазарете. Хотя ее состояние улучшилось уже на следующий день, но девочка не подала виду. В лазарете еды давали чуть больше, чем в столовой, это помогало в лечении. А все дети в приюте недоедали. Нет, они не голодали, но и до сыта никогда не ели. А мясо бывало у них на столах только по праздникам дважды в год.

Хорошо хоть покровители, дающие приюту деньги на пропитание, понимали, что никакое Возвышение не заменит для детей витаминов и иногда им давали какие-нибудь недорогие фрукты.

Директриса наказала девочек. Теперь они дежурили вчетвером, а Нирмала была освобождена от дежурств пока девочки не выпустятся из приюта. То есть Нирмала следующие пять лет дежурить не будет. Эта новость ее обрадовала, хотя остальные дети невзлюбили девочку еще больше. Да и кому понравится, что директриса относится к кому-то по-особому?

Девочка уже не ожидала, что найдет себе здесь друзей, в отличие от старой Нирмалы. Но сознание тридцатипятилетней женщины прекрасно понимало, с такой разницей в силе и таланте, а также влияние того, что директриса явно выделяла Нирмалу из общей массы детей, друзей она точно не заведет. Хотя директрису можно понять, ведь все вокруг должны обеспечить последней в Роду жизнь и здоровье, иначе последует жестокое наказание от Императора.

По крайней мере до совершеннолетия за жизнь девочки отвечают ее опекуны. А опекуном Нирмалы, как и всех остальных детей в приюте, была директриса – госпожа Лая. Так что до тех пор, пока девочке не исполнится шестнадцать лет она отвечала за Нирмалу головой. Ну или до Первого Испытания. Получая первый уровень, ребенок становился совершеннолетним, даже если ему десять лет.

На выходе из лазарета Нирмалу озадачила Лира. Надо было принести от травницы Атмы эликсиры и мази. Вручив девочке записку со списком необходимого, лекарка выставила ее из своего кабинета.

Нирмала пожала плечами. К травнице она уже ходила раньше. Ее постоянно отправляют за чем-нибудь вне приюта. Может хотят чтобы она поменьше мозолила глаза прочим приютским обитателям? На прошлой неделе кухарка отправила ее за мешком соли. Если бы не четвертая ступень Закалки, она бы ни в жизнь этот мешок до приюта не доволокла.

Лекарка в приюте слабая, эликсиры и мази очень помогают ей в работе, ведь ее лечебный Дар слабо развит, и растраченная из Источника энергия восполняется в течение суток. Поэтому использует Лира его редко. А вдруг какой-нибудь мальчишка упадет, да расшибет себе голову, или девочку укусит ядовитая змея? Вот понадобиться ей срочно применить лечебный Дар, а энергии в Источнике практически нет.

Иногда, когда Атма была в хорошем настроении, то у нее можно было выпросить какую-нибудь книжку. Разумеется, с обещанием вернуть ее как можно быстрее. Для Нирмалы, в прошлой жизни имеющей доступ к интернету и целой куче информации, жизнь в Кихаре была жутко скучной. Добытые книги она просто проглатывала.

Дождь недавно закончился, и Нирмала шлепала по лужам в старых чиненых-перечиненных сандалетах, которые перешли ей от старших девочек, выросших из них. Судя по состоянию подошвы, которая истончилась настолько, что вот-вот начнет просвечивать, Нирмала уже десятая кто их носит.

Платье у нее тоже ношенное, выцветшее настолько, что изначальный цвет было невозможно определить. Да и висело оно на ней как на вешалке. Мало того, что Нирмала была очень худая, как и все приютские дети, так еще оно было на несколько размеров больше, чем необходимо.

Раньше в сезон дождей она постоянно мерзла, хотя температура на континенте в это время года редко опускалась даже до десяти градусов по Цельсию. Температуру здесь вообще никак не измеряли, Нирмала просто ориентировалась на свои ощущения. Но четвертая ступень Закалки позволяла стойко переносить такие жуткие холода.

Хотя, учитывая то, что никто им теплой одежды и обуви не давал, то постоянные простуды у малышни девочку не удивляли.

Сегодня Атма была в прекрасном настроении, противопростудные эликсиры расходились на ура, что вполне ожидаемо в середине сезона дождей. Травница редко давала какую-нибудь серьезную литературу, содержащую полезные сведения. Обычно она выдавала детские сказки, которые сама читала в детстве и считала, что для восьмилетней девочки это самое подходящее чтиво.

Благо у нее было много таких сказок, которых не было в приютской библиотеке. Вот и сегодня благостно настроенная травница вместе со свертком, в котором лежали заказанные лечебные средства, вручила Нирмале сказку «Полынь и вереск», которую девочка еще не читала.

Название таких сказок всегда имело мало общего с содержанием. Просто что-то красивое и загадочное. Вернувшись в приют, девочка отнесла сверток с лекарствами Лире и тут же убежала на задний двор приюта, где за сараем с огородными инструментами, у нее была тайная база.

До вечера она успела прочитать всю книгу. Хотя это и не удивительно, редко когда сказки были длинными. А вдобавок, читая эту сказку, она находила много общего с историями о Томе Сойере. По крайней мере, тут тоже фигурировал мальчик, который отправился в путешествие на плоту. Хотя в отличие от Тома, он был аристократом и искал в этом путешествии редкие сокровища и силу. Ну, какой мир, такие и сказки.

Зайдя в свою спальню, в которой, как и в других приютских спальнях, было десять кроватей, Нирмала спрятала книгу между матрасом и спинкой кровати. Тут редко воровали, но, учитывая, как приютские ненавидели ее, то могли просто испортить книгу. Тогда Атма ни за что больше ей книг не даст, а этого хотелось избежать.

Кстати, существование впроголодь заставляет искать пути заработка. Пока Нирмала вырывала сорняки, постоянно растущие на грядках, то думала о возможности подзаработать хотя бы на еду. Многие приютские дети постарше находили себе подработку, помогая ремесленникам. Но у Нирмалы была другая идея для заработка.

Хотя для этого ей потребуется первоначальный взнос, а у нее нет ни одной медяшки. Бумага здесь стоила недорого, всего один медяк за десяток листов белой бумаги размера, примерно, как обычный альбомный лист на Земле. Плюс еще нужны были карандаши, желательно цветные, но для начала хватит и обычного грифельного. Ну и остро заточенная маленькая железка, чтобы точить карандаш.

Вроде немного, но не тогда, когда денег совсем нет. Нирмала тяжело вздохнула. Выбора нет, придется совершить противоправное деяние и тиснуть все необходимое из учебного класса, хотя внутренней учительнице это ой как не нравилось. Но уж очень есть хотелось.

За пределами города Нирмала никогда не бывала. Когда ее годовалую привезли сюда из бывших земель Антаро, она была слишком мала, чтобы что-то запомнить. И всю сознательную жизнь провела в Кихаре. Но и в этом тихом, спокойном городе, на самой окраине Империи Сеймор, было что нарисовать.

***

Нирмала сидела на главной пощади в тени статуи какого-то здоровенного мужика. За неимением мольберта пришлось использовать тонкую прямоугольную доску и прищепки. И да, доску и прищепки тоже пришлось украсть, как и бумагу с карандашами. Маленький ножик, с тонким пятисантиметровым лезвием, стащила с кухни. Видать за долгие годы использования его сточили до такого состояния, а выбросить у кухарки не поднялась рука.

Дождя сегодня еще не было, хотя тучки хмурились. Разглядывая гуляющий по случаю хорошей погоды народ, Нирмала выбирала кого нарисовать. Выбор пал на хорошо одетую женщину с двухлетней девочкой на руках. Она сидела за одним из столиков, которые трактирщик выставил на улицу.

Глядя на попытки накормить упрямое дитя, Нирмала неодобрительно качала головой, но продолжала рисовать. Девочка упорно отказывалась есть, кидаясь едой, то и дело попадая ею в посетителей. Но никто из них не жаловался, молча вытаскивая куски яичницы и мяса из волос и одежды. Видно эта дама – жена очень богатого и влиятельного горожанина.

А значит сможет заплатить за их портрет.

К тому времени, как женщина смогла хоть немного накормить и напоить девочку, Нирмала как раз закончила их рисовать. Как только женщина с ребенком на руках отошла немного от трактира, девочка подскочила к ней.

– Госпожа, уважаемая госпожа! – Обратилась к ней Нирмала. И дождавшись недоуменного и слегка брезгливого взгляда женщины, затараторила, протягивая лист с портретом. – Купите ваш портрет, милейшая госпожа. Всего пять медных монет, а память об этом прекрасном моменте жизни останется с вами навечно!

Дама недовольно оглядела рисунок, и кинула девочке три медяшки.

– Больше трех эта мазня не стоит, – отрезала она, заметив, что девочка уже собралась спорить. – Давай его сюда и проваливай, не докучай уважаемым людям.

Последнее женщина произнесла с намеком, вроде, если будешь сильно кочевряжиться, тебя вовсе выпнут с площади. Нирмала не стала выделываться и протянула листок женщине.

– Спасибо вам, добрая госпожа, – поклонилась девочка уходящей женщине.

Все равно она назвала завышенную цену, подспудно ожидая от этой особы подвоха. На самом деле, даже одна медяшка перекрывала все ее расходы, затраченные на этот рисунок.

Спрятав в потайном кармашке платья монетки, Нирмала вернулась на прежнее место, провожая жадную женщину взглядом. Та прошла буквально несколько шагов, рассматривая рисунок, когда заскучавшая девчонка вырвала его из ее рук. Нирмала усмехнулась, наблюдая за тем, как женщина осторожно разжимала крепкие пальчики девочки и освобождала лист из ее хватки. В итоге это у нее получилось, хотя бумага все равно безнадежно помялась.

Выискивая очередную жертву… ладно, очередную модель для рисования, девочка припомнила, как устроена местная денежная система. Самой распространенной для расчетов бедняков была медная монета. В одной серебряной монете было тридцать медных, а в одной золотой шестьдесят серебряных.

Абсолютное большинство жителей Империи в глаза не видели золотую монету. Да им и нечего было покупать на такую огромную сумму. Для покупки обычных вещей хватало медных монет, а что-то подороже стоило серебряных монет. А вот золотом расплачивались аристократы за действительно дорогие вещи.

Например, белый Камень Памяти, самый слабый из Камней, стоит сто золотых монет. Естественно такие Камни бедняки видели только на картинках в книжках.

Или доступ в Волшебный Лес Род Феонт давал только тем, кто заплатит пятьдесят золотых монет. Понятно, что добычи оттуда можно вынести на многие сотни золотых монет, но часть из нее уйдет тем же Феонтам.

На пять медных Нирмала сможет купить полкило жареного мяса в том же трактире, в каком обедала дама с ребенком. Сырого мяса она бы смогла купить намного больше, но готовить-то ей негде. И вообще, мясо в Кихаре стоило очень дорого, намного дороже овощей.

Следующими она нарисовала парня и девушку, сидящих за столами в соседнем трактире. Там хозяин тоже выставил несколько столов на улицу.

Как ни странно, но девушка без вопросов заплатила за их портрет пять медяшек. Пока девушка любовалась рисунком, парень недовольно зыркал то на рисунок, то на девочку. Похоже он не питал к девушке сильных чувств, в отличие от самой девушки.

Нирмала успела заработать еще шесть медяшек, пока не начал накрапывать дождь. Да и живот уже начало сводить от голода. Поэтому девочка отправилась в трактир, выбрав тот, из недр которого доносились самые вкусные ароматы.

Хозяин хоть и выглядел недовольным, смотря на бедно одетую девочку, выдал большое блюдо с аппетитными кусками жареного мяса, когда увидел монеты.

Как ни хотелось ей жадно наброситься на мясо, хватать его руками она не стала. Терпя резь в желудке, она нарезала мясо на более мелкие кусочки, и отправляла в рот наколов их на вилку. Первые два или три куска она съела, практически не чувствуя вкуса. Смогла распробовать только когда голод немного утих и прекратил давить на мозг.

Ну что сказать, мясо было очень вкусным, сочным и мягким, с умеренным количеством специй, как ему и положено. Нирмала без проблем умяла все полкилограмма мяса, хоть живот у нее надулся и стал тугим и плотным, как барабан. На Земле после такого количества еды девочке определенно стало бы плохо, а здесь ничего. Похоже это влияние все той же пресловутой Закалки тела.

Пока она ела дождь закончился. Из пяти листов бумаги, которые она украла из учебного класса, у нее остался только один. Но больше она воровать бумагу и карандаши не будет. Теперь она сможет купить все что необходимо. Только вот нужно где-то хранить все это, а также спрятать деньги, чтобы в приюте какие-нибудь любители порыться в чужих вещах их не нашли.

Такое место она нашла недалеко от приюта. На заднем дворе приюта, недалеко от тайной базы Нирмалы за сараем, был узкий лаз на соседний заброшенный участок. Одноэтажный дом на этом участке хоть и обветшал, но все еще был достаточно крепким. Вот в этом доме, под половицами, девочка и спрятала все свое добро.

А потом обогнула квартал и вошла в приют с главного входа, сразу отправившись в огород, бороться с сорняками.

Вообще, Лена с детства увлекалась рисованием, но учить детей ей нравилось больше. Да и нравилось ей не академическое рисование, а скорее любительское. Главным для нее было передать в рисунке эмоции и ее впечатление о характере человека.

А в этом мире ее мастерство выросло, рука стала быстро и верно проводить линии. Четвертая ступень Закалки сделала ее намного внимательнее. Да и рисовала она теперь гораздо быстрее.

Эх, жаль, что Нирмала не сможет заниматься рисованием на площади каждый день. Сколько денег она могла бы заработать и купить на них еды.

Глава 3

Нирмала сидела в глубине лавки Сэла, пила чай с печеньками и размышляла о всяком. Болтовню Сэла, состоящую в основном из жалоб на его неудавшуюся жизнь, она практически полностью пропускала мимо ушей. Все это она слышала очень много раз, но приходилось выслушивать снова и снова. И сладкий чай со сладкими печеньками того стоил.

В отличие от мяса, которое в приюте им давали два раза в год, сладкого им не давали вообще никогда. Вроде как, вы же едите фрукты, а это намного лучше сахара в чае. Вот и приходилось жертвовать ушами у Зачарователя в гостях.

Приютские дети ходить к Сэлу не любили. Для них было невыносимо скучно выслушивать нескончаемые жалобы старика. А вот Нирмала была отзывчивым и внимательным слушателем. Шутка. Просто она умела делать вид, что внимательно слушает, вставляя подходящие реплики в короткие перерывы бесконечной речи Зачарователя.

Сэл, вообще, примечательная личность и в первый раз историю его жизни было слушать даже интересно. Родился он в Кихаре больше двух сотен лет назад. Когда достиг седьмой ступени Закалки тела прошел первое Испытание Арки.

Никто не знает, как именно ему посчастливилось получить Дар Зачарователя, а сам он не признается какой предмет выбрал в первой комнате. Сэл объясняет это тем, что не хочет, чтобы неразумные детишки пошли по его стопам. Хотя Нирмала подозревала, что он просто не желает плодить конкурентов.

Каждый Дар растет от применения. Но чем дальше он развивается, чем выше по уровням взбирается Одаренный, тем больше усилий он должен прикладывать.

У ремесленных Даров своя специфика для роста. Поначалу Дар развивается быстро, и для роста ему достаточно использовать Дар на обычных материалах. А вот дальше требуются уже особые материалы, которые добывают в местах силы.

Профессия Зачарователя, это такая урезанная версия профессии Артефактора. Если Зачарователь может только зачаровать материал на одно какое-то действие, например, отгонять насекомых, то, в зависимости от вложенной силы, он проработает от недели до месяца. А когда вложенная сила иссякнет, то амулет полностью разрушится.

Артефактор же создает из тех же материалов артефакты с более сильным действием, чем Зачарователь. А также может подзаряжать его энергией до десяти раз, пока артефакт не разрушится.

Вот и Сэл, используя обычные материалы, больше не мог заставить расти Дар. Ему пришлось использовать особые материалы. А они были очень дорогие. Он продал свой дом и все имущество. На эти деньги купил дорогих материалов и смог с их помощью развить Дар до восьмой ступени.

А потом взял и прошел второе Испытание Арки. Его Дар усилился, и теперь ему для развития Дара нужно было использовать только дорогие материалы. С простыми и дешевыми материалами Дар совсем перестал расти.

Поэтому Сэл уехал в столицу Империи Сеймор – Исальмер. Там он рассчитывал устроиться в помощники сильному Зачарователю, и с его помощью добыть для себя дорогие материалы.

Но найденный им Зачарователь, который согласился принять его на работу, дорогие материалы ему не разрешал использовать. Вот и клепал Сэл дешевые амулеты долгие годы. Платил правда тот Зачарователь хорошо и Сэл смог скопить достаточную сумму денег, чтобы покупать иногда дорогие материалы для себя.

В столице Сэл прожил почти сто лет. За это время он женился и завел троих сыновей. Когда сыновья выросли и превзошли отца в Возвышении, мужчина плюнул на все и вернулся доживать свои последние годы в родном городе.

Хотя, учитывая, что он прошел два Испытания Арки и прибавил к обычному сроку жизни еще двести лет, то его последние годы продлятся еще лет восемьдесят точно.

Третье Испытание он даже не мечтает пройти, потому что с доступными здесь материалами для зачарования его Дар вообще не развивается.

Обычно директриса Лая заказывала ему амулеты для отпугивания насекомых и слабые лечебные амулеты, с которыми выздоровление больных детишек шло быстрее. Амулеты от насекомых размещали в каждой комнате, поэтому у детей не было проблем с вшами, блохами и прочей нехорошей живностью, которая может завестись у детей. Также эти амулеты отгоняли и ядовитых насекомых, которых в этих местах было очень много.

Нирмалу за ними отправляли раз в месяц, когда амулеты разрушались. Но девочка ходила к старику и просто так, не по делу. Во-первых, чай с печеньками. Во-вторых, если умеючи направить разговор с помощью наводящих вопросов, то получалось иногда услышать в потоке жалоб и крупицы ценной информации.

И в-третьих, самое главное, книги. У Сэла было множество книг, в том числе привезенных из столицы. Старик выдавал их почитать, но только в его лавке, а пока девочка читала продолжал изливать ей душу. Из этих книг Нирмала узнала очень много важной информации об этом мире.

На прошлой неделе у Нирмалы начали шататься два нижних молочных зуба. Пришлось идти к Лире, чтобы она их осторожно и умеючи вырвала. Тогда же лекарка провела с девочкой всякие гигиенические процедуры, вроде обрезания ногтей и кончиков волос. Также проверила чистоту ушей и вообще провела, так сказать, обычный медицинский осмотр. Такое с детьми она проводит каждые две недели.

И сейчас девочке приходилось грызть печеньки боковыми зубами.

– А мой сын Сид и говорит мне…

– Господин Сэл, простите что перебиваю, – Нирмала оставила в покое печеньку, которую грызла. Старик благосклонно кивнул, поощряя задать вопрос. – Я тут недавно заметила, что у всех в приюте по три-четыре буквы в именах. У вас вот тоже, и сына вы назвали Сид. А у некоторых в именах больше букв. От чего это зависит?

– Ох, – Сэл задумался. – Я даже сам не знаю, просто так повелось с давних времен. Некоторые традиции и обычаи Империи настолько древние, что уже никто не помнит с чего все началось. Все простолюдины и прочий небогатый люд называют своих детей именами, в которых три-четыре буквы. Родовитые аристократы дают имена детям, в которых семь и больше букв. А остальные просто богатые жители Империи называют детей именами, в которых пять-шесть букв.

– Ух ты! А какие еще обычаи вы знаете? – Нирмала внезапно поняла, что сынки Наместника и сам Наместник и правда имеют длинные имена. Да и сама Нирмала носит семибуквенное имя.

– Ну еще знаю, что аристократы разрешают сокращать свое имя только близким родственникам или лучшим друзьям. Если простолюдин вдруг вздумает сократить имя аристократа, тот имеет право снести ему голову с плеч.

– Понятно, – протянула девочка. Вот почему, даже ненавидя ее всей душой, приютские дети не смеют называть ее сокращенным именем. Хоть за ней и не стоит богатый Род или сильные защитники, но даже так ей позволено больше, чем обычным людям. – А какие еще бывают?

Сэл рассказал еще много неписаных правил и обычаев, которые местные жители соблюдали неукоснительно, хоть уже давно забыли с чего все началось. Хотя так было не со всеми обычаями.

Вот стена вокруг Кихара очень высокая, толстая и крепкая. Ее постоянно чинят и укрепляют. И это при том, что уже больше тысячи лет не было нападений на город. Но за ее состоянием все равно следят на всякий случай. Вдруг из Мертвой Пустыни придут полчища измененных зверей? Или из Волшебного Леса вырвется какая-нибудь сильная тварь?

Или артефактные фляги. В них вода сама конденсируется, и в течение дня пустая фляжка полностью наполняется водой. Хотя это может происходить и быстрее, зависит от качества материалов, использовавшихся при ее изготовлении, и силы Артефактора.

И такую флягу обязательно покупает всякий, кто собирается идти в Мертвую Пустыню. Да, охранник каравана может десять лет протаскать с собой флягу и ни разу ей не воспользоваться. А в следующий раз на них наскочит целая стая измененных зверей и повредит бочки с водой. И только бесконечная фляга спасет охранника от смерти.

Ближе к вечеру Нирмала нехотя вернулась в приют. Сая в последнее время постоянно ее шпыняет. Уже месяц их четверка дежурит, а девочка в это время отдыхает, вот она и недовольна. Остальные три девочки ограничиваются взглядами, полными ненависти, опасаясь еще раз вызвать гнев директрисы. А вот Сая более рисковая, или, скорее, безголовая.

Проходя мимо она то пихнет Нирмалу в спину, то подставит подножку, то так сильно дернет за косу, что у девочки потом долго болит голова. В общем в приют ей идти не хотелось. Хорошо, что завтра у нее по плану рисование на площади и она почти весь день проведет вне стен приюта.

***

На следующий день после обеда девочка возвратилась в приют в расстроенных чувствах. Неудачный сегодня выдался день для рисования.

Всего она нарисовала пять портретов из которых у нее купили только два. Причем последняя старушка, с виду божий одуванчик, оказалась той еще жадобой.

Во-первых, она заявила, что больше одной медной монеты ее портрет не стоит, и то это она еще и переплатит. До хрипоты Нирмала спорила с этой старушкой. Торговались они долго, но в итоге девочка все-таки получила за рисунок три медяшки. Но сколько же сил и времени это у нее отняло.

А во-вторых, когда гадская бабка ушла, то Нирмала ощутила такую усталость, что у нее чуть колени не подгибались. Спустя полчаса, когда она более-менее пришла в себя, то решила больше никогда не связываться с этой старушкой.

Она знала, что Дары бывают очень разными. Некоторые требуют весьма специфических действий для своего развития. Так может у этой старушки Дар Сварливости, или что-то вроде? То есть для его развития ей надо с кем-то спорить. В результате старушка уходит довольная и полная сил, а Нирмала с трудом стоит на ногах полностью обессиленная?

Ну его. Нирмала занесла эту старушку в свой черный список, как и тех двух женщин, что отказались покупать свои портреты.

Пообедала мясом в том же трактире. А что? Готовят там вкусно, цена умеренная. Чтобы немного утешить себя, купила по дороге в приют леденец на палочке. Жаль, что он не сильно помог.

Сегодня дежурили Сая с девочками и сейчас они как раз штопали порванные платья девочек.

– Что, нагулялась, придурочная? – С дикой злобой процедила Сая.

Угу, имя Нирмалы она не сокращает, просто обзывает придурочной. Настроение у девочки испортилось окончательно. Она подошла к Сае, схватила портняжные ножницы, лежащие рядом с ней на столе и застыла, уставившись на девочку пустым взглядом.

Сая нервно сглотнула, переводя взгляд с острия ножниц, направленных на нее, и на жуткий, пустой взгляд больной на голову девочки. А вдруг на нее что-то найдет, и эта сумасшедшая набросится на нее? Аристократке ничего не сделают, особенно когда она заявит, что ничего не помнит. Сая так себя накрутила паническими мыслями, что могла только сидеть и, закрыв лицо руками, ожидать жестокой расправы.

Но спустя три минуты Нирмала ожила и недоуменно посмотрела на ножницы у себя в руках. Она сделала вид, будто не помнит, как это вдруг ножницы оказались у нее в руках. Пусть Нирмалу ненавидят, а теперь еще и сочтут совсем спятившей, но если ее оставят в покое, то это того стоит.

Ножницы она не вернула, а отправилась в душевые. Там на стене было старое, потрескавшееся и почерневшее зеркало. Посмотрела в него, выбрав самый чистый от черноты участок. Встретилась взглядом с темно-серыми, как грозовые тучи, глазами и решительно кивнула.

Вообще Нирмале нравилось ее лицо. Тонкие изящные черты, небольшой прямой носик, нежная линия подбородка. Густые русые волосы, а брови прямые вразлет цветом темнее, как и ресницы. Внешность неяркая, но приятная и симпатичная.

Девочка опустила ножницы в карман платья кольцами вниз. Отвязала ленту, стягивающую низ косы и перевязала ее у самой шеи. Потом занесла ножницы правой рукой, а левой крепко схватила косу и оттянула ее.

Резала она косу долго. Нет, сил в руке у нее хватало, а вот ножницы оказались туповаты и с трудом справлялись с толстой, толщиной почти в ее руку, косой.

Спустя десять минут, облегченно выдохнув, Нирмала смотрела на зажатую в руке длинную, где-то полуметровую косу, уже начавшую расплетаться с другого конца.

Ножницы она опять отправила в карман, а сама пошла на кухню. Там сейчас никто не готовил, обед недавно закончился, а до ужина еще далеко.

Скорее всего она перестраховывается, но мало ли какие Дары существуют? Может есть такие, что наводят порчу или сглаз по части тела человека. Она и молочные зубы свои, которые ей недавно вырвала лекарка, также кинула в печь. Вот и косу она тоже собралась там спалить.

Поваров там сейчас не было, только несколько приютских девочек, моющих посуду. Те даже перестали намывать тарелки, когда Нирмала кинула в еще тлеющие угли свои волосы. Поморщившись от запаха жженых волос, тут же разнесшегося по кухне, девочка посмотрела на пялящихся на нее с превеликим удивлением девочек.

Похоже слава сумасшедшей девчонки вскоре закрепится за ней намертво. Пожав плечами, Нирмала отправилась в свое тайное место.

С недавних пор она начала медитировать там. Вспомнив несколько прочитанных фантастических книг на тему магии и ее развития, она подумала, что с помощью медитации сможет ускорить свое развитие и увеличить пропускную способность тела выше достигнутого максимума.

Пока, к сожалению, у нее ничего не получалось. Нирмала даже начала сомневаться, что это сработает, но продолжала испытывать разные виды медитаций. Сейчас она пробовала медитацию с образами. Закрывала глаза и представляла то бесконечную гладь воды, то бескрайнюю голубизну неба, то бездонный космос.

Ничего из этого ей не помогало впитывать энергии мира больше, чем при уже достигнутом максимуме. Сознанием охватывать окружающее пространство и впитывать энергию из него, как это происходит при переходе на седьмую ступень Закалки тела, с помощью медитации тоже не получалось.

Промучившись два часа, Нирмала плюнула на это дело и решила заплести себе колосок. Сама себе она его плести не умела, поэтому времени это заняло прилично. Но через полчаса она уже кое-как перевязывала лентой получившуюся косичку. Жаль, очень жаль, что тут не изобрели резинок для волос. Хотя может и изобрели, но стоят они так дорого, что приютским девочкам просто недоступны.

Перед сном Нирмала долго думала, и пришла к выводу что детское тело и гормоны все больше влияют на нее. Например, спор с той жадной бабкой. Ведь что ей стоило просто уйти, или сунуть рисунок ей в руки со словами «Подавись, старая карга»? Но нет, спорила с ней до последнего.

Или этот случай с отрезанной косой. Она определенно действовала в порыве эмоций, слабо представляя зачем вообще это делает и к каким последствиям это приведет. Просто психанула и действовала назло, причем непонятно кому она пыталась навредить.

А вот воспитательница Иола так сокрушалась о ее волосах, ведь девочка не должна ходить с короткими волосами, так не принято. Да, случиться может всякое, но ни одна добропорядочная девочка добровольно не расстанется с длинными волосами.

Зато этими действиями Нирмала подтвердила, что с головой у нее нелады. И, как догадывалась девочка, она еще не раз сотворит какое-нибудь безумство и докажет свое звание придурковатой девочки, с отбитыми мозгами.

***

Спустя месяц Нирмале исполнилось девять лет. В Империи такого понятия как Новый год не было. Может это влияние того факта, что люди тут живут долго и для них год – это не так и много.

Император правит Империей Сеймор уже две тысячи лет. Что для него какой-то один год? Да и те, кто прошел пять Испытаний Арки и получили дополнительные пятьсот лет жизни, вряд ли считают прожитый год чем-то достойным отметить этот момент. А простые люди все повторяют за ними.

Но Нирмала прожила не так и много лет, а в детстве каждый год случаются много событий, дарящих новые и яркие ощущения. Правда не всегда эти события несут что-то хорошее.

Нападение ушлепков произошло через месяц после того, как девочке исполнилось восемь лет. Вот уже девять месяцев это тело занимает другая личность, и для новой Нирмалы это будет первый день рождения в этом мире.

В этот день она опять пошла к Лире, и та выдрала два верхних молочных зуба. Теперь улыбка девочки выглядела очень странно. Два нижних зуба по центру отросли, но соседние все еще держались на своих местах, и новые зубы торчали выше рядом стоящих. А верхних двух по центру не было. В общем зрелище не для слабонервных.

Поэтому Нирмала, в честь своего дня рождения, ходила по приюту и улыбалась всем, кого встречала по пути.

И еще она окончательно выросла из своих сандалет. Воспитательница Иола забрала у нее старые сандалеты и выдала новые. Которые отличались от старых только размером, а не внешним видом.

Больше ничего примечательно в этот день не случилось. Дни рождения сирот никто не праздновал, даже если знали в какой день они появились на свет.

Нирмала родилась в тот день, когда в Империи начиналась засуха. Считалось что у детей, родившихся в этот день, будет очень трудная и несчастливая жизнь. Это тоже была одна из тех вещей, которые люди просто знают, уже не помня откуда это пошло. Учитывая судьбу Нирмалы, может они не так уж и не правы.

Несколько раз в неделю она по-прежнему ошивалась на площади. Хозяева трактиров и лавок уже узнавали ее. Иногда у нее были удачные, то бишь прибыльные, дни, иногда не очень. Но она уже отложила одну серебрушку, которую разменяла у знакомого трактирщика. Можно было конечно и не заморачиваться, но тридцать медных монет уж больно много места занимали, да и очень красноречиво оттягивали карман.

А еще, благодаря постоянному употреблению мяса, она чуть-чуть окрепла и на ее кости наросло немного мяса. И даже ее ребра теперь не так легко пересчитать, как было в прошлом году.

Также Нирмала нашла в строительном мусоре плотный крепкий отрезок ткани. Она его постирала, высушила и пошила себе сумку, в которой носила рисовальные принадлежности. Да и от несильного дождя она могла защитить бумагу и карандаши.

Засушливый сезон длился шесть месяцев и был для всех людей тяжелым испытанием. От вездесущей пыли, невыносимой жары и страшной духоты страдали даже высокоуровневые Одаренные. Хотя и не так сильно, как обычные люди или слабые Одаренные.

Но самое трудное время наступало тогда, когда ветер дул с запада, принося из Мертвой Пустыни тучу мелкой белой пыли. Город и окрестности будто накрывал пылевой туман. Даже солнце не было видно, будто небо закрыл слой облаков, хотя это была всего лишь пыль. Дышать приходилось пылью, пыль была в воде и еде, она налипала на одежду и тело, забивалась в волосы. От пыли не было спасения.

Если бы не колодцы, то выжить тут было бы невозможно. К западу от Кихара, как раз между городом и Пустыней, протекала река. Начиналась она где-то в Волшебном Лесу, и бурно текла на юг. Потом поворачивала на восток и сливалась с другой рекой, берущей начало в центре континента.

Река носила название Переменчивая, и оно говорило само за себя. В сезон дождей она быстро наполнялась водой и с бешеной скоростью бежала мимо. А в сезон засухи она так же стремительно мелела, и через месяц ее русло становилось полностью сухим. Река продолжала течь, но уже глубоко под землей.

В такую погоду люди становились злыми и раздражительными. Поэтому бизнес Нирмалы приносил все меньше дохода, но потихоньку ее накопления продолжали увеличиваться.

***

Через два месяца после дня рождения Нирмалы, директриса вызвали ее к себе в кабинет. Девочка перебрала в памяти последние события, но не нашла, к чему бы директриса могла придраться.

– Садись, Нирмала. Как поживаешь? Как твое здоровье?

– Все хорошо, госпожа Лая, – мило улыбнулась девочка, про себя удивляясь, с чего бы директрисе интересоваться такими темами. Воспитательницы и лекарка постоянно докладывают ей обо всем, что происходит в приюте.

– Отлично, просто отлично, – покивала женщина. – А на какой ты сейчас ступени?

Нирмала сомневалась недолго.

– На четвертой, госпожа, – выпятила грудь вперед девочка.

– Очень хорошо, очень, – опять покивала женщина, внезапно теряя к ней интерес. – Возьми эту записку и сходи к господину Сэлу, возьми у него амулеты.

– Хорошо, госпожа Лая, – Нирмала с готовностью подорвалась с жесткого стула и схватила со стола сложенный вчетверо лист бумаги. – До свидания, госпожа Лая.

Выйдя из кабинета, Нирмала медленно потопала на выход из приюта. «Очень странно, очень»: передразнила она директрису.

Глава 4

К чему был весь этот разговор? Ведь записки к Сэлу она обычно получала или от воспитательниц, или от старших девочек, которым поручили к нему сходить, а они перекладывали это задание на Нирмалу.

Пиная попавшийся по дороге камешек, Нирмала шла по пыльной дороге. Каждый раз, когда она ставила стопу на дорогу, вокруг нее поднималось облачко пыли, обволакивающее ее.

Так в задумчивости она прошла до лавки Сэла.

Для начала она отмела вопросы о жизни и здоровье. Это были абсолютно бессмысленные вопросы, заданные для отвлечения внимания или чтобы Нирмала расслабилась.

Выдачу задания девочка тоже отбросила. По тем же причинам, что и вопросы о жизни и о здоровье.

В сухом остатке получается, что все это представление было устроено для того, чтобы узнать ее Возвышение.

Все дети в приюте знают, что единственным Даром директрисы является распознавание лжи. Женщина не раз выводила на чистую воду обманщиков и воришек. Поэтому Нирмала и не стала врать ей о своей ступени. Госпожа Лая поняла бы, что она врет и насторожилась бы, с чего это девочке скрывать эту информацию?

Вообще вопрос о Возвышении считался не очень приличным в обществе. Его конечно мог задать работодатель, но ему это для дела было нужно. А вот из праздного любопытства интересоваться Возвышением было не принято.

Многие люди чуть не на каждом углу кричат о каждой достигнутой ступени. Некоторые тоже не делают из этого тайны, и без утайки рассказывают о своем Возвышении. В этом мире сила человека во многом определяет, как к нему будут относиться другие люди, вот и не скрывают насколько сильны.

Но, если человек не хочет говорить на какой он ступени Закалки тела или насколько развиты его Дары, то никто его заставлять открывать эту информацию не будет. Это еще один неписанный обычай этого мира. Просто так не принято, и все.

Поэтому вопрос директрисы о Возвышении Нирмалы выглядит так странно. К тому же девочка припомнила, что ровно год назад она уже отвечала на этот вопрос. А покопавшись в памяти бывшей владелицы тела, поняла, что Лая спрашивала о Возвышении девочки каждый год в этот день начиная с шести лет.

Раньше она не придавала этому значения, а сейчас задумалась к чему все это? Зачем директрисе приюта контролировать развитие одного из многих приютских детей? Может есть объяснение этому интересу и очень безобидное, но Нирмале казалось, что все не так просто.

Пока девочка пила чай с печеньками в лавке Сэла, и рассеяно слушала поднадоевшие излияния старика, то по-всякому крутила в голове разные варианты объяснений.

И одно из них казалось ей наиболее подходящим. Хотя оно ей совсем не нравилось.

Приют содержит Наместник города Кихар, господин Алинкар. Не только он, многие горожане тоже дают приюту небольшие суммы денег. Но основным покровителем приюта все равно остается господин Алинкар, из побочной ветви Рода Феонт.

Лаю на должность директрисы приюта поставил господин Алинкар лет семь назад. Когда здесь появилась девочка, последняя из Рода Антаро. Легко догадаться, что директриса докладывает ему обо всем, что касается этой девочки. А для чего Одаренному из Рода Феонт, который уничтожил Род Антаро, знать о Возвышении этой девочки?

Ответ сам напрашивается. Чтобы не допустить усиления Нирмалы. Не дать ей стать сильной и отомстить Роду Феонт за уничтожение всей своей семьи. Ведь наверняка она не первая, кто вот так остался последним из Рода. И определенно, все эти дети хотели отомстить людям, сделавшим их сиротами и лишившим их многих благ.

Скорее всего, схема там отработанная столетиями и тысячелетиями. Или когда там Император издал свой Указ о последних представителях Рода?

Помещают такого ребенка в полностью подконтрольное заведение и когда он достигает седьмой ступени Закалки тела, заставляют пройти первое Испытание Аркой. А дальше все. Он получает один обычный Дар, и все последующие Испытания, как бы высоко такой человек не разовьет Дар, но ни одного Дара больше не получит. Такой слабый Одаренный сильному Роду не угроза.

К тому же впервые проходя через Арку Испытания, ребенок сразу становится совершеннолетним, и опека Императора перестает действовать. Так что последнего в Роду можно убить сразу, как он пройдет Испытание и ничего уже Император делать не будет. Ведь совершеннолетний Одаренный несет ответственность за себя сам.

А если такой ребенок догадается, что ему уготовано, вот как Нирмала догадалась, и просто откажется от развития, то есть и другой вариант. Парни становятся совершеннолетними в пятнадцать лет, а девушки в шестнадцать. И там уже неважно на какой ступени они находятся.

Итог будет тем же, просто последний в Роду оттянет свою смерть.

А если ребенок будет странным, не от мира сего, или с поврежденной головой, то его могут посчитать безобидным и женить или выдать замуж за полностью лояльного Роду человека. Ведь травмы головы никак по наследству не передаются, и у верного Роду человека появится девушка, или парень, от которых родятся талантливые дети.

Нирмала тяжело вздохнула. Похоже именно последний вариант для нее наиболее вероятен. Ведь, при текущих темпах развития, девятой ступени она достигнет в семнадцать лет. А гадские Феонты просто не дадут ей дожить до этого момента.

Насколько она изучила директрису, та была строгой, чопорной и очень педантичной женщиной. Была у нее в прошлой жизни знакомая учительница, прям вылитая Лая. Такая же худая, высокая, в застегнутой по самую верхнюю пуговицу блузке. А значит она продолжит в один и тот же день в году спрашивать о ступени Нирмалы, и никак ее обмануть не получится.

И как только она достигнет седьмой ступени, ее сразу отправят в Арку Испытания. А если откажется, то возможно будут пытать. Лекарь у них сильный, если пытки девочку не убьют, он поставит ее на ноги и начнется все заново.

А Нирмала понимала, что пыток не вынесет, и пойдет в Арку Испытания. И тогда ее дальнейшее развитие будет загублено.

Гадские, мерзкие, скверные Феонты.

Жаль, что внутренняя учительница не дает ей использовать более крепкие и грязные словечки.

Какой у нее вообще может быть выход?

Драться не вариант, значит остается только побег.

Следующие несколько недель она обдумывала варианты побега. Но все они упирались в одну преграду – Феонты не дураки.

На западе от города простиралась огромная Мертвая Пустыня. Она тянулась далеко на юг, а на севере упиралась в Волшебный Лес. Пустыня получила свое название две или три тысячи лет назад и уже никто не знает, почему и кто ее так назвал.

Зато Нирмала отлично знала, что там ее ждет смерть. Если не от измененных Источником энергии животных, так от жажды.

На севере – Волшебный Лес, и там ей тоже никак не пройти. На востоке на многие километры тянулось Соленое Озеро. Хотя скорее это было Озеро Соли. Когда-то это Озеро было огромным, но постепенно высыхало, оставляя толстый слой соли за собой. И только в самом центре этого пятна соли было маленькое Озеро с очень соленой водой.

Пожалуй, если она перейдет на пятую ступень, то сможет его пересечь напрямую и выйти в земли Рода Дираон. Но этот Род давний союзник Феонтов, там ее найдут быстро. Если не поймают еще тогда, когда она будет пересекать Озеро.

Можно отправиться на юг. Добраться до земель Рода Кальто и дальше в земли Рода Равио. Может даже доберется до Исальмера, столицы Империи Сеймор, расположенного на берегу океана.

Но все эти пути очень сомнительны. Ведь в распоряжении Рода Феонт наверняка есть Одаренные, которые умеют читать следы и настигнут ее еще до того, как она доберется до земель Кальто или Дираон.

Остается только один вариант. Но он очень рискованный.

К тому времени, как начнется сезон дождей, Нирмала как раз достигнет пятой ступени Закалки тела. А там река Переменчивая вновь наберется сил и понесет свои воды на юг. Вот через месяц после начала сезона дождей она и сбежит.

Надо будет только как-то выбраться из города и добраться до реки. А дальше остается только одно – выжить.

Хорошо, что плавать она умела. В прошлой жизни по крайней мере.

Единственное, что ей нужно было подготовить к побегу, это увеличить количество сбережений. Ведь все, что Нирмала могла взять с собой – это деньги. Все остальное она точно потеряет в реке. Надо будет крепко зашить кармашек с монетами. Главное сохранить деньги, а с помощью них она купит все необходимое.

В следующие четыре месяца она удвоила свои выходы на заработки. От мяса она не отказалась, ведь ей надо набраться сил, чтобы не потонуть в реке. Но даже так она смогла скопить четыре серебряные монеты и восемь медных.

Как и ожидала, Нирмала достигла пятой ступени Закалки за несколько дней до наступления сезона дождей. Тогда же она отказалась от медитаций, потому что толку от них не было совершенно. Похоже все ступени развития были определены Аркой и строго следовали ее правилам.

В один из дождливых дней, практически не отличающийся от всех прочих в это время года, Нирмала сразу после завтрака спокойно вышла из приюта. И просто отправилась к южным воротам.

Как ни странно, никто из охраняющих ворота стражей не спросил у нее, куда это она направляется. Хотя один из них лениво окинул взглядом ее видавшее виды платьишко и вернулся к обсуждению с сослуживцем лучшего кабака в городе.

Нирмала специально решила выходить из южных ворот, ведь на юге в основном живут крестьяне, выращивающие продовольствие для жителей Кихара. А дети у них почти не отличаются по виду от Нирмалы, так же бедно и просто одеты.

Пройдя с километр по дороге, девочка свернула на запад. Все, теперь осталось добраться до реки и первая часть плана будет выполнена.

Десять километров по полям с редкими перелесками, Нирмала преодолела легко. Все-таки пятая ступень Закалки тела сделала ее сильнее, здоровее и выносливее.

На берегу бурно несущей свои воды Переменчивой, девочка сняла сандалеты и связала длинные завязки на талии. Если завязки не порвутся, то, когда она выберется на берег, у нее будет во что обуться. А если нет, то пойдет босиком, теперь ее тело достаточно крепкое, чтобы это доставило ей какие-то неудобства, помимо грязи на ногах.

Нирмала огляделась. Берег реки был сплошь усеян топляком. Но девочка искала прошлогоднее бревно, в отличие от свежепринесенных стволов деревьев, оно должно уже было подсохнуть. Среди кустов неподалеку она заметила подходящий экземпляр.

Девочка специально подождала месяц, прежде чем отправляться в опасное путешествие. За это время река набрала достаточно воды и вынесла основную массу топляка и прочего мусора. Сейчас Переменчивая уже текла хоть и быстро, но спокойно.

Нирмала освободила ствол дерева от какого-то ползучего растения. Потерявшее за прошлые несколько лет большую часть веток, дерево было достаточно сухим. И, неся бревно два раза больше самой Нирмалы, она еще раз поразилась, насколько сильно Возвышение ее изменило.

В прошлой жизни она иногда мечтала попасть в мир с магией, увидеть его удивительные чудеса и отправиться в путешествие навстречу приключениям. Но с возрастом это прошло, хотя тяга к путешествиям осталась. Но у учительницы младших классов в обычной школе зарплата не позволяет много и далеко ездить отдыхать. Поэтому Лена часто ходила в походы с группой таких же энтузиастов.

И кидая бревно со всей силы в реку, Нирмала пылала нетерпением отправиться в свое первое путешествие в этом мире. Зайдя в воду, она быстро доплыла до бревна и схватилась за него. Пока оно двигалось неспешно, но девочка стала толкать его ближе к середине реки, вовсю работая ногами.

Стоило ей отплыть на десяток метров от берега, как течение подхватило легкое бревно и вместе с Нирмалой понесло его за собой. Вода была прохладной, но девочка усиленно двигала ногами, и холодно ей не было.

Глядя на проплывающие мимо поля и небольшие перелески, ей вдруг пришло в голову, что здесь могут водиться опасные хищники, вроде крокодилов. В фильмах про Африку постоянно их показывали. Теперь она еще тщательнее вглядывалась в оба берега реки, находящиеся от нее сейчас в метрах двадцати.

Спустя два часа, налюбовавшись целыми кучами обломанных веток, стволов деревьев в разном состоянии потрепанности и целой россыпью огромных валунов, Нирмала внезапно сообразила, что зря выискивает тут хищников.

Еще месяц назад здесь пролегало сухое русло, а потом река начала стремительно наполняться водой, постоянно неся разный крупногабаритный мусор с верховьев реки. Только недавно все успокоилось. Так и откуда здесь взяться крупным хищникам? В Переменчивой реке даже мелкая рыбешка может встретиться только случайно.

– Тьфу ты, фильмов смотрела много, а мозги иногда включать забываю, – девочка неодобрительно покачала головой.

Ближе к середине дня солнышко начало серьезно припекать. Пришлось лечь грудью на бревно и прикрыть голову руками. Как-то к походу она плохо подготовилась, могла хотя бы кусок ткани взять чтобы голову накрыть. Плюс еще и голод подступил. Теперь ей стало совсем не до любования берегами.

Иногда Нирмала проплывала мимо деревенек, стоящих поодаль от реки, чтобы их сильным паводком не зацепило. Сначала ей встречались женщины, стирающие на берегу белье и плещущиеся на мелководье дети. Но ближе к обеду берега совсем опустели. И это понятно, жарко, да и обед готовить надо.

Вода в реке все еще была мутноватой, поэтому пить ее девочка опасалась. Может ее пятая ступень и справится с последствиями, а может и нет. Рисковать она не будет. Хотя плыть по шею в воде и изнывать от жажды, то еще издевательство.

А чем больше времени проходило, чем сильнее жарило солнце, тем больше хотелось пить. Даже голод отступил на второй план. В следующий раз надо будет в любом случае брать с собой фляжку воды.

И почему именно сегодня тучи разошлись и засияло солнце, когда всю прошлую неделю не переставая лил дождь? Она в основном на него и надеялась, собираясь спускаться по реке.

К вечеру, когда солнце наконец начало клониться к горизонту, Нирмала выдохнула с облегчением. Пока она все еще держалась и воду из реки не пила. Но если завтра не пойдет дождь вряд ли она сможет удержаться и не выпить грязной мутной воды. Тогда уже останется уповать только на то, что пятая ступень не даст ей помереть от дизентерии или чего похуже.

Ночью к жажде добавился голод. Да и спать хотелось просто зверски. Боясь, что она может незаметно для себя заснуть и отцепиться от бревна, Нирмала развязала пояс платья и привязала себя к торчащему из бревна обломку ветки.

Когда она проснулась от того, что захлебывается, то поняла, что привязала себя не зря. Во сне она сползла с бревна и уткнулась в воду лицом. Откашлявшись, девочка огляделась, но почти ничего не увидела, было уже очень поздно. Ну вот, теперь остается только ждать как отреагирует ее организм на воду, которой она успела нахлебаться, пока не проснулась.

Нирмала подняла глаза к небу, но звезд и Ночной Луны не увидела. Похоже, тучки собираются и завтра будет дождь.

– Ура, – еле слышно прохрипела девочка по-русски.

За ночь она засыпала еще три раза, так что к утру пить уже не хотела. Вода немного притупляла чувство голода, но Нирмала понимала, что все это ненадолго.

А к утру поднялся ветер и девочку стало подбрасывать на волнах. Каждый раз после такого подъема ее вместе с бревном немного притапливало. Так и бултыхаясь на волнах то вверх, то вниз, Нирмале уже ничего не хотелось. Главное, чтобы все это прекратилось. А через несколько часов хлынул ливень.

До вечера ливень так и не закончился. И по ощущениям девочки, течение реки свернуло налево. Может это всего лишь извив, и вскоре река вернется к прежнему направлению, но Нирмала больше не желала продолжать это путешествие по реке. Просто будет надеяться, что река повернула на восток, а значит она уже в землях Рода Кальто.

Постепенно ливень переменился обычным дождем, да и ветер немного утих. Когда стемнело, Нирмала отвязала поясок и начала толкать бревно к левому берегу, помогая себе ногами. Река все еще текла довольно быстро, поэтому путь до берега занял много времени.

А когда она была уже в десяти метрах от берега, подол платья зацепился за что-то под водой. Ветхая ткань не выдержала такого напора и порвалась. Зато теперь ничто не мешало девочке двигаться к берегу.

Оказавшись на берегу, Нирмала не стала разлеживаться, а начала ходить по берегу сначала медленно, а потом все быстрее. Через десять минут она уже бегала туда-сюда по берегу. Окончательно согревшись, она побрела прочь от реки. Идти пришлось босиком. Сандалеты не выдержали столь долгого и трудного путешествия и потерялись где-то в реке.

Сейчас ей надо найти деревню или город. Купить там платье и еды. Пить ей не захочется еще очень долго. За последние часы, пока она боролась с течением и волнами, то нахлебалась ее столько, что еще немного и из ушей потечет.

Приречный лесок закончился, и перед девочкой раскинулся луг. В дальнем его краю была какая-то темная масса, громко дышащая и позвякивающая. Через секунду Нирмала сообразила, что это стадо коров. А значит где-то неподалеку точно есть деревня.

Хотя, если идти вдоль большой реки, то когда-нибудь обязательно выйдешь к человеческому жилью.

Платье порвалось сзади до самой талии. Придерживая его рукой, Нирмала направилась в сторону виднеющейся прогалины между темными силуэтами деревьев. Вряд ли пастухи вели стадо по лесу, наверняка они выбрали для него более легкий и прямой путь. Вот и девочка пройдет по их следам и выйдет к деревне.

Наступив во что-то мягкое и вонючее, Нирмала только сейчас сообразила, что там, где прошло стадо коров обязательно остаются следы работы их желудков.

Возвращаться к реке, чтобы отмыть ногу у девочки желания не было. Хватит с нее этой реки, век бы ее не видеть. Пришлось обтереть ступню об траву и продолжить путь, уже более внимательно вглядываясь куда она ставит ноги.

Но к тому времени как она вышла на пустырь, сразу за которым виднелся большой дом, она вляпалась в коровьи лепешки еще дважды. Что поделать, в темноте не всегда можно отличить тень от куста и темное пятно лепешки.

Обтирая стопы об траву, а потом и об землю, Нирмала размышляла. Вряд ли такой дом принадлежит крестьянину. Скорее всего это усадьба, и тут определенно должна быть охрана в виде собак или сторожа.

Подойдя к высокому каменному забору, девочка подпрыгнула и схватилась за его верх, уперевшись пальцами ног в стыки камней. Оглядев пустынный двор и небольшой домик, стоящий поодаль от главного дома усадьбы, Нирмала вскарабкалась на забор полностью.

Судя по всему, она оказалась на заднем дворе усадьбы, а тот небольшой домик – это жилище прислуги. Потому что под навесом возле этого домика на веревке сушилось белье. Нирмала спрыгнула во двор, и тихо прокралась к навесу, готовая при малейшем шуме кинуться обратно к забору.

Но все было тихо, ночь была глубокой и все нормальные люди давно спали. А вот Нирмале, чтобы появиться в городе или деревне, надо выглядеть хотя бы не оборванкой. Здесь она еду искать опасалась. Определенно, не зная, как тут все устроено, она быстро взбаламутит домашнюю живность, а от шума могут проснуться обитатели усадьбы, сторож, или собака сторожа.

Выбрав самое маленькое из висевших на веревке платьев, Нирмала переоделась прямо там, заправив кулон за ворот. А что? Никого вокруг нет, все спят, и ее худенького тела никто не видит. В старом платье она распорола шов, которым зашила потайной кармашек, и достала оттуда две медные монетки. Этого хватит на два таких же платья.

Монеты она положила на подоконник, и, свернув старое платье в жгут, она выжала с него воду и обвязала его вокруг талии. Несмотря на то, что из всех висящих под навесом платьев, девочка выбрала самое маленькое, оно было еще большего размера, чем предыдущее. К тому же оно не успело просохнуть.

Ничего, завтра днем все уже будет сухим. А пока надо найти дорогу к деревне или городу. Перелезая через забор, Нирмала хихикнула, представив, как утром обитатели домика выйдут из него, обнаружат следы коровьего дерьма на крыльце, украденное платье и две медные монеты. Интересно было бы увидеть их лица в этот момент.

Обойдя усадьбу справа, девочка быстро нашла дорогу, отходящую от ворот усадьбы. Жутко хотелось есть, поэтому Нирмала побежала по дороге, чтобы побыстрее добраться до места, где есть еда.

Вскоре дорога вывела ее к широкому тракту, который отходил налево и направо от дороги. С помощью простой считалочки Нирмала выбрала в какую сторону идти и повернула направо.

Глава 5

Когда забрезжили первые лучики рассвета, Нирмала увидела на горизонте очертания города. И, судя по всему, был он довольно крупным.

Хоть и было еще темновато, но все равно чуть посветлее, чем глубокой ночью. Девочка посмотрела на свои ступни и ужаснулась. Они все были в грязи чуть ли не по щиколотку. И, что уж говорить, там была не только грязь. А вони она не чувствовала скорее всего потому, что уже принюхалась. Ну нет, в таком виде и с таким запашком ее точно не пропустят в город.

Пришлось свернуть с дороги и поискать ручей, чтобы привести себя в порядок. Да и волосы после мутной воды в реке теперь больше напоминали грязноватую мочалку. С тех пор как она их обрезала, они уже немного отросли, но пока оставались не очень длинными. И еще Нирмала поняла, что ее организм прекрасно справился с грязной водой, ведь никаких признаков плохого самочувствия у нее не было.

На ручей она наткнулась через полчаса, когда солнце уже начало подниматься над горизонтом. Пришлось снять платье и хорошенько сполоснуться в ручье, потому что в солнечных лучах она разглядела и разводы грязи на теле. Кое-как сполоснула волосы и стянула их в хвост.

Деньги из старого платья она переложила в кармашек нового. В ворованном, но честно оплаченном платье, помимо двух больших карманов впереди, она нашла еще и маленький кармашек сбоку. Туда она серебрушки и сложила. Медные же кинула в один из больших карманов. На них она собиралась купить какой-нибудь еды на рынке.

В такую рань городские трактиры не работали, открываясь ближе к десяти-одиннадцати часам дня. Поэтому придется покупать еду на рынке. Платье на талии она перевязала пояском, оставшимся от старого платья. Хотя выглядеть лучше не стала. Просто висящее на ней мешком платье, стало стянутым на талии мешком. Старое рваное платье она оставила там же у ручья.

Напившись воды из ручья, просто чтобы в пустой желудок что-то попало, девочка отправилась в город. Выйдя на тракт, она обнаружила, что там стало оживлённее и в город потянулись телеги, и даже караваны из телег.

Ночью, заслышав шум, она тут же пряталась в придорожных кустах. Мало ли лихих людей может бродить по дорогам Империи.

Нирмала пристроилась к одному из караванов. Шла по обочине, просто неподалеку, чтобы никого не удивила гуляющая ранним утром по тракту голодранка. Подходя к городским воротам ее желудок заворчал, требуя нормальной еды. К сожалению, надолго его обмануть порцией воды не получилось.

Чтобы отвлечься от нарастающего чувства голода, девочка стала рассматривать высокие стены города. Но надолго ее это зрелище не отвлекло. Городские стены были такие же высокие и крепкие, как и в Кихаре. Здесь они правда были сделаны из камня скорее серого, чем желтоватого.

В Кихаре городская стена и все дома были построены из больших кирпичей, которые делают, добавляя в раствор песок из Мертвой Пустыни. Может поэтому, а может и по другой причине, все постройки в Кихаре и окрестностях желтовато-песочного цвета.

Стражники на воротах были заняты в основном осмотром телег, и на пешеходов практически не обращали внимания. Нирмала спокойно прошла в ворота, остановить ее никто не пытался. У стражников было полно и других дел, а с бедно одетой и босой девчонки определенно никакой выгоды не получишь.

В городе тоже преобладали серые цвета домов и заборов, производя впечатление серости и тоски. Но Нирмала не обращала на это внимания, она искала рынок. И нашла довольно быстро, просто следуя за одной из телег.

На рынке было столпотворение. Телеги подъезжали к разным лавкам, выгружали товар и уезжали. И эта круговерть не давала Нирмале толком рассмотреть, где тут продают что-то съедобное. Да и подойти к лавкам было затруднительно.

– Пирожки! С мясом, с картошкой, с луком и яйцом! Сытно и недорого!

Вдруг услышала она где-то справа, за несколькими рядами телег и лавок. От одних только этих слов она чуть не захлебнулась слюной, и тут же бросилась догонять резвую старушку, которая так и мелькала среди телег.

– Сколько? – Спустя пять минут погони, девочка все-таки нагнала неугомонную старушку. И то, только потому, что та остановилась продать пирожки одному мальчишке, помогавшему какому-то крестьянину разгружать телегу.

– Медяшка за два с мясом или за три с яйцом и луком или за четыре с картошкой, – протараторила худая, бедно, но опрятно одетая старушка.

– Дайте разных, – Нирмала наощупь отсчитала три медяшки в кармане и протянула их торговке.

Старушка ловко завернула пирожки в три листа плотной коричневой бумаги, сунула их девочке в руки и выхватив медяшки, тут же унеслась, громко нахваливая свой товар.

Нирмала два свертка поменьше засунула в карманы, а тот что побольше развернула. Схватила пирожок, откусила сразу половину и проглотила почти не жуя. Так она умяла все четыре пирожка с картошкой. Несмотря на то, что пирожки были большими, она ими не наелась, а только слегка притушила голод.

После короткой борьбы, она все-таки проиграла спор с желудком и съела два пирожка с мясом. Хотя легкий голод все еще чувствовался, три оставшихся пирожка она оставила на потом. Жаль, что старушка так быстро убежала, Нирмала, пожалуй, потратила бы оставшиеся три медяшки на пирожки.

Стоило только решить основную проблему, как нарисовалась следующая. Дико захотелось спать. И это понятно, она двое суток почти не спала. Можно было бы снять комнату в приличной гостинице, там же и серебрушку разменять. Но оглядев свой непрезентабельный вид, усомнилась, что ее пустят на порог такого приличного заведения, а не то что выслушают.

Можно было бы поискать заброшенный дом, вроде того, в котором Нирмала оставила свои принадлежности для рисования. Но этот город хоть и поменьше Кихара, но ненамного, и девочка его совсем не знает. Да она, скорее всего, до самого вечера провозится с поисками.

Что ж, придется выбираться из города, названия которого на до сих пор так и не узнала. Вернется в лесок у ручья, да и отоспится там, расстелив свое старое платье на травке. С рынка она выбиралась долго. Телеги продолжали приезжать и уезжать.

Выйдя, наконец, на большую и широкую улицу, она сориентировалась по поднявшемуся над городом солнцу, и поняла, что вышла не с той стороны, с которой зашла. По тракту она двигалась как раз навстречу встающему над горизонтом солнцу, а сейчас солнце светило на нее слева.

Оглянувшись назад, Нирмала передернула плечами. Нет, в это столпотворение девочка не вернется. А если она начнет обходить рынок, то вполне может заблудиться в незнакомом городе. Придется двигаться к южным воротам. Надо было старое платье взять с собой. У нее не так уж и много вещей, чтобы ими разбрасываться.

Из города Нирмала вышла без проблем. А из разговора двух крестьян даже узнала, что город называется Уларио. Оно ни о чем девочке не говорило, что очень печально. Карту, которую она изучала в приюте, подробной назвать было нельзя. Там были обозначены границы родовых земель, названия Родов, которым принадлежали эти земли и названия главных городов в них. А также отмечены реки и особые области. Города Уларио она там не видела. Остается только надеяться, что она сейчас в землях Рода Кальто, а не Феонт.

Спать Нирмала завалилась в ближайшем от города леске, только зайдя поглубже.

Разбудил ее оглушительный грохот, от которого она подскочила на ноги, даже не успев проснуться окончательно. Немного придя в себя от столь неожиданной и громкой побудки, девочка отправилась в сторону дороги, от которой и раздавались звуки вроде бы имеющие отношение к музыке.

Глухие удары в барабаны заглушали все остальные струнные и духовые инструменты. Если музыканты что-то и понимали в ритме и мелодии, то старательно это скрывали.

По тракту впереди кошмарного оркестра акробаты выделывали разные трюки. За оркестром шли клоуны, кривляясь и дико хохоча от вида друг друга. За клоунами двигалась ярко раскрашенная повозка, на крыше которой сидел мужчина в аляповатом костюме и что-то кричал в рупор. За какофонией, создаваемой оркестром его практически не было слышно.

На боковине повозки с крыши свисала ткань, на которой было написано, что цирк господина Тарна готов принимать посетителей завтра после обеда.

Зазывалы давно уже уехали в сторону Уларио, а Нирмала все смотрела им вслед. Три года назад в Кихар приезжал этот же цирк. Но Нирмале тогда было только шесть лет, и одну ее в цирк не пускали, учитывая находящий иногда на девочку ступор. А старшие ребята отказывались брать ее с собой. Как она тогда расстроилась, что не увидит, как оно там в цирке. Даже если бы девочка не попала на главное представление, то там и без него было на что посмотреть.

Цирк надолго на одном месте не оставался, максимум две недели возле большого города, и они отправлялись дальше. И сейчас Нирмале не только представилась возможность исполнить заветную мечту прошлой обладательницы этого тела, но и устроиться на работу в цирк. Если, конечно, они не направляются в сторону земель Рода Феонт.

Потоптавшись немного на месте, Нирмала посмотрела на лес за спиной. Нет, больше она спать на земле не собирается. Да и зачем ей ждать завтрашнего дня? Она же не посетитель, а собирается устраиваться к ним на работу.

Солнце уже склонялось к горизонту, бросая длинные тени на тракт. По его обочине, топая по короткой травке босыми ногами, шла девочка в большом для нее мешковатом платье, перевязанном поясом на талии. Вскоре недалеко от дороги она увидела множество телег, стоящих на лугу. Люди суетились вокруг этих телег, постоянно что-то выгружая из них и унося в разные стороны.

Недалеко от телег стояли крытые повозки точь-в-точь как та, что ехала по тракту в Уларио. Возле них стояли под навесом столы и горели костры. Там шесть женщин, слушая указания тощего высокого мужика, что-то готовили на кострах. Четверо детишек, лет десяти-двенадцати помогали им.

– Это я удачно к ужину пришла. О, кстати! – Нирмала только сейчас вспомнила о пирожках, оставленных прозапас.

Быстро съев два пирожка, девочка, посомневавшись, третий есть не стала, а начала высматривать подходящего человека для ее дела. Один из мальчишек лет двенадцати шел мимо нее с очень серьезным видом. Двигался он уверенно, точно зная, что где находится. Этот подходит.

– Эй, парень! – Позвала его Нирмала, немного польстив мальчишке, обратившись к нему так, будто он выглядит старше чем на самом деле.

Мальчик неуверенно оглянулся и удивленно уставился на девочку. Нирмала помахала ему рукой, чтобы он подошел к ней.

– Ты что здесь делаешь? Мы начинаем работу только завтра, – мальчик хмуро окинул ее взглядом. Видно она не соответствовала его представлению о том, как должны выглядеть их посетители.

– Привет, – улыбнулась девочка, проигнорировав вопрос. Люди вокруг были так заняты своими несомненно важными делами, что совершенно не обращали на нее внимания. Поэтому до сих пор никто и не спросил, что посторонняя девчонка здесь забыла. – Будешь пирожок?

Как известно, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Вот Нирмала и решила пожертвовать одним пирожком, чтобы наладить связь с одним маленьким мужчиной. Мальчик посмотрел на женщин, суетящихся возле костра, потом перевел взгляд на пирожок.

Ну да, ужин будет не раньше, чем через час, а пирожок вот он здесь и сейчас. Мальчик пожал плечами и в два укуса слопал пирожок.

– Фкуфно, – покивал он. Прожевав и проглотив пирожок, он с надеждой посмотрел на девочку. Может у нее еще где-то пирожок запрятан в ее огромном, как шатер, платье?

«Вот это наглость!»: возмутилась про себя Нирмала. Не поблагодарил даже, а еще пирожков хочет. Да если бы у нее и оставались еще пирожки, она бы такому неблагодарному наглецу их и не дала. Но сдержав недовольство, девочка продолжила улыбаться. Хотя улыбка становилась все больше натянутой и искусственной.

– Вам работники не нужны? – Спросила девочка, большими глазами глядя на мальчика.

– Может и нужны, – мальчик оглядел ее с еще большим сомнением. – А что ты умеешь?

– Да много чего, – взмахнула руками Нирмала. Вряд ли ее примут на работу как учителя, хотя учить детей она прекрасно умела в прошлой жизни. Но, учитывая ее нежный возраст, никто малолетке учить других малолеток не позволит. Остается только черновая работа и рисование. – Могу рисовать, готовить и таскать тяжести. Чего так смотришь? Я сильная, у меня уже пятая ступень.

О да, устраиваясь на работу лучше не скрывать свое Возвышение.

Мальчик усмехнулся, но никак ее слова не прокомментировал.

– Пойдем, отведу тебя к нашему главному, – кивком головы мальчик дал ей знак следовать за ним и повел к одной из повозок в центре полукруга. – Только ты не смотри, что господин Тарн такой весь добродушный. На самом деле он очень жесткий начальник, и его приказы нужно исполнять сразу. Спасибо за пирожок, кстати.

– Кстати, пожалуйста, – Нирмала чуть не фыркнула. Значит за еду он поделился с ней важной информацией о здешнем начальнике. Ну что ж, значит не зря пожертвовала пирожком.

– Зовут-то тебя как, сильная и талантливая работница? – Рядом с повозкой мальчик остановился и вопросительно посмотрел на девочку.

Нирмала была не в том положении, чтобы обижаться на него за подначку.

– Меня зовут Нира, – естественно говорить настоящее имя она не собиралась, ведь ее наверняка ищут. А чтобы не проколоться, если она вдруг забудет, каким именем назвалась, решила просто сократить свое имя и выдать себя за талантливую простолюдинку.

– Ух ты, правда что ли? – Отчего-то мальчик изрядно удивился.

– Ну да, а что?

– А меня Ниро зовут, – мальчик улыбнулся. Только сейчас Нирмала обратила внимание, что он очень даже симпатичный. Ежик русых волос, яркие зеленые глаза, тонкие черты лица и красивая открытая улыбка. Определенно в его предках затесался аристократ, причем совсем недавно. Может даже его отец был из родовитых аристократов.

– Ух ты, правда что ли? – Передразнила его девочка.

Мальчик только улыбнулся еще шире. Потянув на себя дверцу в торце повозки он, не заходя внутрь, громко сказал:

– Господин Тарн, тут девочка пришла устраиваться на работу. Говорит, что она сильная и умная.

– Сильная и умная? Ну пусть заходит, – глубокий мужской голос послышался из недр повозки.

– Удачи, – шепнул ей Ниро, и отправился по своим делам.

Нирмала не успела его поблагодарить, как он уже убежал. Судя по тому, как быстро он двигался, у него шестая ступень Закалки тела, не меньше. Девочка глубоко вздохнула, набираясь смелости, и поднялась по трем деревянным ступенькам в повозку.

– Здравствуйте, господин Тарн, – учтиво поклонилась девочка.

– И тебе здравствуй, – широко улыбнулся ей мужчина, стоящий перед большой картой континента Сеймор. Хотя он и выглядел лет на пятьдесят, но ему могло быть и двести, и триста лет. А такие люди недолго остаются добрыми, если и были такими когда-то. – Чем похвастаешься?

– Да нечем особо хвастаться. Ниро меня просто перехвалил, – Нирмала прямо чувствовала, как, несмотря на добродушную улыбку до ушей, пронзительный взгляд мужчины внимательно изучает ее. Скорее всего, все его вопросы будут с каким-то подвохом. – Рисую немного, готовить умею что-нибудь из простых блюд.

– Готовить у нас есть кому, – отмахнулся господин Тарн. Перестав улыбаться, он задумчиво потер подбородок. – Рисовать, говоришь, умеешь?

И, не дождавшись ответа девочки, принялся рыться в одном из шкафов. Только когда мужчина перестал сверлить ее взглядом, Нирмала смогла немного расслабиться и оглядеться. Хотя рассматривать тут было практически нечего. Маленькая комнатка, в ней слева стул с небольшим столом и окошко. Рядом со столом у противоположной стены узкий шкаф, дальше дверь и еще один узкий шкаф. Справа на стене карта. Вот и все. Спальня господина Тарна, наверно, за той дверью.

Сам господин Тарн был брюнетом, чьи волосы уже подернула седина. Но взгляд карих глаз все еще был ярким и острым.

– Вот, нашел! – Воскликнул мужчина и вытащил из шкафа небольшой мольберт и треногу. – Так и знал, что пригодится.

Установив на треногу мольберт, он оттер его от пыли рукавом. Потом сел за стол и начал что-то искать в ящике стола. Лист бумаги и карандаш он нашел быстро.

– Держи, – протянул ей лист и карандаш господин Тарн, – нарисуй меня.

– Мне нужен еще один карандаш и маленький острый ножик, – Нирмала приняла из рук мужчины лист и карандаш, и прикрепила лист к мольберту с помощью специальных зажимов сверху.

– Зачем тебе нож? – Скорее удивился, чем насторожился мужчина.

– Наточить карандаш, – девочка выразительно выставила перед собой карандаш с почти отсутствующим грифелем.

– А, ну да, не подумал что-то, – весьма фальшиво смутился господин Тарн. И очень быстро нашел все требуемое в том же ящике. Вот хитрец. В каждом слове и действии чувствуется подвох.

На этом Нирмала не успокоилась и сказала, что для рисования ей нужен свет. Пришлось мужчине вытаскивать стул из-за стола и пересаживаться вплотную к карте. Девочка немного передвинула треногу с мольбертом. Потом указала в какую сторону повернуться господину Тарну, куда повернуть голову и куда ее наклонить.

Один карандаш Нирмала наточила до такого состояния, что им можно было уколоться, а со второго просто срезала лишнее дерево. Им она и начала быстро наносить линии на бумагу.

С тех пор как она достигла пятой ступени закалки, скорость рисования у нее опять выросла. Через пятнадцать минут портрет был готов.

– Я все, – Нирмала положила на подставку карандаш.

Господин Тарн терпеливо сидел в той позе, которую ему указала девочка, и не двигался. Только после ее слов он повел плечами и потер затекшую шею.

– Дай-ка посмотрю что у тебя получилось, – мужчина подошел к ней и встал рядом. – Н-да.

Нирмала тоже внимательно изучила портрет и не нашла к чему придраться. Господин Тарн на портрете был такой же, как и в жизни, только черно-белый. Добрая улыбка милейшего человека и жесткий прищур пронзительного взгляда. Даже черты лица были резкими, выдавая в нем хищника.

– Недурно. Хм, – мужчина бросил на девочку изучающий взгляд. – А нарисовать не так, как ты видишь, а так, чтобы понравилось людям сможешь?

– Чтобы они выглядели не так, как выглядят на самом деле, а так, как им бы хотелось выглядеть? – Уточнила девочка.

– Да, что-то вроде того, – неопределенно согласился господин Тарн.

– Надо попробовать, – Нирмала посмотрела на портрет и примерно прикинула, что нужно изменить, чтобы вместо хищника в овечьей шкуре там оказался добродушный увалень. – Сядьте как в первый раз. Да вот так. Подбородок чуть поднимите. Теперь замрите.

Девочка освободила портрет от зажимов и вставила в них чистый лист. Через пятнадцать минут новый портрет был готов. Нирмала всего лишь сделала черты лица не такими резкими, линию носа не такой острой, а в уголках глаз добавила лукавых морщинок. Теперь на нее смотрел милый, добрый, наивный мужчина, глядящий на нее с отеческой улыбкой.

– Ты принята, – скользнув взглядом по новому портрету, сразу сказал господин Тарн. – Будешь сидеть под навесом недалеко от главного шатра. Сначала будешь рисовать подставных желающих, я отправлю несколько сообразительных ребят. Как люди узнают о новом аттракционе, так в очередь выстроятся. Назначим цену в шесть медяков. Половину твоей выручки я забираю.

– Как половину? Это слишком много, – Нирмала тут же вскинулась, готовая торговаться до последнего.

– Жилье, еда, одежда, место для заработка, ведь это все надо как-то оплачивать. – Спросил мужчина с хитрым прищуром лукавого взгляда.

– А, ну если так, то я согласна, – сразу дала заднюю девочка. Как-то она не подумала о том, что никто ей все вышеперечисленное просто так предоставлять не будет.

– Отлично, – немного расслабился господин Тарн. Похоже это была еще одна проверка. На этот раз он проверял ее благоразумие. – А цветными карандашами ты рисовать умеешь?

– Да, только это дольше получится, – уверенно сказала Нирмала, хотя в этом мире еще не держала цветных карандашей в руках. Слишком они были дороги.

– Ладно. Тогда поступим так. Завтра утром отправишься с Ниро в город. Ты вроде с ним подружилась. Я дам ему денег, купите там листов бумаги, карандаши. Берите побольше, вдруг желающих будет много, а у тебя не на чем и нечем их рисовать. За цветные портреты думаю будем брать по двенадцать медных монет. Хотя их, думаю, будут редко заказывать.

– Хорошо, господин Тарн, – кивнула довольная Нирмала. Отлично, работу она получила, осталось только выяснить не едут ли они в земли Рода Феонт.

Мужчина открыл дверцу и спрыгнул на землю не используя ступенек. Девочка последовала его примеру. Господин Тарн поискал кого-то взглядом в толпе народа, которая начала кучковаться возле столов.

– Сора, иди сюда! – Позвал он маленькую рыжую и конопатую девчушку лет семи. В этом мире Нирмала еще таких рыжих не видела. В Кихаре у всех в основном темный цвет волос, как у господина Тарна.

– Слушаю, господин Тарн, – звонко воскликнула подбежавшая мелкая девчонка.

Хотя, как, мелкая девчонка? Самой Нирмале сейчас девять лет, если не считать прошлую жизнь. Так что она и сама сейчас такая же девчонка.

– Это наша новенькая. Зовут ее Нира, – господин Тарн рукой указал на Нирмалу. Кажется, он слышал, о чем они с Ниро говорили у двери повозки. И чему тут удивляться? Он явно не одно Испытание Арки прошел, и его возможности уже очень далеки от обычного человека. Нирмала уже сейчас сильнее и здоровее, чем тогда, когда она была взрослой женщиной в прошлом мире. – Отведи ее на ужин, покажи ей тут все и найди место для сна. Завтра подберете ей выходное платье. Только не аляповатое. А что-нибудь такое нежное. Можно розовое. Все, идите.

– Конечно, господин Тарн, – поклонилась мужчине Сора и с интересом изучила непрезентабельный вид новенькой работницы цирка. – Идем, детям госпожа Сомра накрывает отдельный стол.

– Веди, – кивнула девочка в ответ.

Нирмала следом за Сорой отправилась к самому дальнему столу, за которым уже сидели пятеро детей. Стол был длинный, и, когда подошли остальные обитающие в цирке дети, все двадцать ребятишек отлично за ним поместились. Ниро одобрительно кивнул девочке, та в ответ улыбнулась.

Ужин был хоть и простой, но сытный. А в каше даже было мясо. Сразу видно, на еде тут не экономят. Сытый работник – довольный работник. Довольный работник – хорошо работающий работник. Как же многие начальники в прошлом мире Нирмалы этого не понимали. Или, скорее, не желали понимать.

– Там у нас будут стоять шатры, – махнула в сторону уже кое-где виднеющихся высоченных столбов Сора. – В повозках спим мы, дети и женщины. Некоторые женатые пары имеют свою отдельную повозку. Мужчины спят в телегах или под телегами, если дождь не идет. Душевые у нас за повозками, там ручей неподалеку, с него мы носим воду. Где мы едим я тебе показала, а больше тут и смотреть нечего. Пошли, покажу тебе, где спят девочки.

Девочек в цирке работало немного, всего пять, а теперь шесть, вместе с Нирмалой. Остальные дети, что путешествовали с родителями в повозках, спали в них же.

Пока еще было светло, Нирмала наносила несколько ведер воды, и наливая ее в таз быстро помылась прямо холодной водой, меняя ее по мере загрязнения. Девочка обтиралась грубым куском ткани, который ей выдала Сора. Она и мыло ей вручила, так что отмылась до чиста. Волосы Нирмала тоже промывала с особой тщательностью.

Даже неприятно было надевать это страшное, немного грязноватое платье. Завтра, когда они с Ниро будут в городе, надо будет зайти в лавку, где торгуют готовой одеждой, там она подберет что-то более подходящее по размеру.

Сора познакомила Нирмалу с остальными девочками, но она совсем не запомнила их имен. После сытного ужина ей хватило только сил помыться, а стоило только улечься на тонкий матрас в дальнем конце повозки, убрав из-под щеки кулон, как ее окончательно разморило.

Глава 6

Утром Сора разбудила Нирмалу, когда солнце уже взошло. Так как девочка легла вчера с мокрыми волосами, то теперь на ее голове было нечто, похожее на воронье гнездо. У Соры она попросила воспользоваться ее гребешком для волос. С трудом их расчесав, Нирмала просто стянула их лентой в низкий хвост. В ее план сегодняшних покупок добавились гребешок для волос и лента для них, а также еще надо прикупить щетку и зубной порошок.

Вместе с Сорой они сходили умыться, а потом отправились на завтрак. В самом разгаре завтрака, Ниро и еще два мальчика плюхнулись на лавку и уже потянулись за тарелками, как одна из поварих, кажется ее зовут Сомра, шлепнула его по руке полотенцем.

– А ну быстро идите мойтесь! Почему вы, каждый раз после тренировки, все грязные и потные, приходите за стол? Вас совсем манерам не учили? – Возмутилась женщина, прогоняя мальчишек с помощью полотенца.

Мальчишки убежали, а Нирмала задумчиво проводила повариху взглядом до костра. Интересно, имя Сомра состоит из пяти букв, а так обычно называют богачи своих детей. И как это женщина из богатой семьи оказалась поварихой в цирке? Наверняка почти у каждого здешнего работника своя, и, скорее всего, не очень приятная история попадания в работники цирка. Как и у Нирмалы.

После того, как девочки съели весь свой завтрак, они отправились к швее, которая должна была подобрать подходящее для работы платье для Нирмалы, и подшить его. Навстречу им попались уже чистые мальчики с влажными волосами.

– Вы к швее? – Спросил Ниро.

– Да, платье для работы надо подобрать, – кивнула Нирмала.

– Хорошо, я подожду тебя недалеко от повозки, потом в город пойдем, – выдал указание мальчик и поторопился на завтрак.

– Какой важный, – фыркнула Нирмала.

– Он самый сильный из детей, талант у него высокий, вот и не перечит ему никто, – простодушно выдала Сора.

– Понятно, – Нирмала неодобрительно поджала губы. Еще в прошлой жизни она не любила тех, кто, запугивая окружающих, ставят себя выше других.

Повозка швеи была не так далеко от той, где спали девочки. Подойдя к дверце в торце повозки, Сора нерешительно замялась, будто остерегалась открывать дверь. А может она, как Ниро, собирается поделиться какой-нибудь важной информацией?

Но нет, девочка решительно распахнула дверцу и быстро затараторила:

– Здравствуйте, госпожа Нола, я привела Ниру, чтобы вы ей платье подобрали. Господин Тарн сказал, чтобы оно было нежным и розовым. А я пойду, у меня еще дела есть.

Сора с жалостью глянула на Нирмалу и быстро убежала, только пятки засверкали. Девочка пожала плечами, не понимая, что такого страшного может быть в обыкновенной швее. Поэтому смело поднялась по ступенькам и вошла в повозку. Внутри все было забито тканями, вешалками с платьями и мужскими костюмами.

– Проходи девочка, сейчас найду что-нибудь подходящее, – из глубины повозки, откуда-то из вороха платьев, раздался громкий пронзительный голос. Вроде швея не ругалась, но говорила так громко, будто пыталась перекричать тот бешенный оркестр на дороге. И при этом звучал он так по-особенному визгливо, что у Нирмалы заныли зубы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.