Ирина Черноголова
Могу и в валенках

Посвящается всем тем, кто однажды рискнул.

Все началось в рождественскую ночь с шестого на седьмое января 1997 году, когда меня впервые привела в церковь мамина подруга Нина. Тогда, Нина будучи крещеной и верующий женщиной, решила показать мне место где живет Бог. Насколько помню, меня просто одели и повели, я и возразить-то не могла, потому что понятия не имела что такое церковь и кто такой Бог. Так что мне и самой было очень интересно, что это за место! Когда я первый раз зашла в церковь, меня встретил аромат ладана, в глазах отразился блеск сотни горящих свечей, а эти люди в красивых нарядах, они так прекрасны! Я словно попала в параллельный мир, где все до боли знакомо, я словно все свое детство искала это место! Вот так я и познакомилась и с Богом и с его Храмом.

В 1999 году у меня умирает бабушка, мамина мама, мне в наследство достается от нее медальончик с Девой Марией, и я понимаю, что мне важно попасть в церковь снова. Но была одна проблема – я не крещенная, а это грех, не крещенному заходить в храм божий. Покреститься тоже не так просто, нужны деньги, а времена были ох какие тяжелые и денег на это не было. Но как говорится “ Судьбу свою не перепрыгнешь, вокруг нее не обойти, все что предначертано Всевышним – придется до конца пройти», вот и я пошла до конца.

Церковь организовала бесплатное крещение на нашей местной речушке Чумыш, куда я и отправилась вместе с мамой и двоюродной сестренкой Анной! Мое крещение это был прямо праздник Великий в семье, даже мой белый крыс Яшка от счастья мой новый домашний плюшевый халат съел… Я рыдала конечно весь вечер, но да и не это главное. А главное это то, что я открыла для себя новый неизведанный мне мир, где есть Бог.

Спустя два года я окрестила трех своих братьев и двух племянников и рассеяла семя религии и любви к Богу в своей семье! Вы спросите, почему такая любовь к религии? Честно, я и сама не знаю! Но и это не все, это только начало моего пути! В 2001 году я поступаю учиться на художника в художественную школу. Мама и многие были против, так как все твердили что у меня актерский талант, который проявился во мне на занятиях в театральном кружке. Но мне важно было рисовать, мне безумно нравился запах красок и глины, лепила я всегда лучше всех. Параллельно хожу в швейный кружок и мечтаю стать модельером и манекенщицей.

Обучаясь в десятом классе я полностью разочаровываюсь в православной церкви. О нет! – там все великолепно, просто я понимаю, что это все не то, мало отзывается всему что у меня внутри, в душе. Я познаю новую для себя религию – Свидетели Иеговы. Что я вам могу рассказать о ней? Община была дружной, мы в молитвенном доме пели молитвы сидя, собирались в квартирах и разбирали подробно священное Писание. Все было хорошо, но и это не то, что мне нужно. Позднее, будучи беременной, я познакомилась с Буддизмом, через шесть лет узнаю мир язычества и познакомлюсь с таким удивительным местом как Горный Алтай. В 2019 году я познаю религию Ислам-это удивительная, мудрая и прекрасная религия, но опять все не то… Я всегда ломала голову, ну почему у меня т акая тяга к религии к обрядам? Почему такая слишком правильная, что сомой тошно? Почему меня тянет рисовать, шить, тянет к людям, кто искренне верит в Бога. Почему я в тридцать пять лет так и не встретила человека, которого полюблю… Образ есть, а найти в мире его не могу и знаете, душа моя плачет, сжимается в комок, когда я вижу и чувствую этот образ у себя внутри. Я долго не могла найти ответы, пока однажды в моей жизни не случилась череда разочарований, с которыми жизнь моя, казалось, зашла в тупик. Но когда всё – равно ждёшь, можно дождаться чуда. Приходят в нашу жизнь такие люди – лучики и они нам указывают на тот или иной путь;

«– Посмотри вперед, путей много, просто доверься и иди, не думай куда они приведут!». Так я и сделала. Пошла туда, куда доверилась и открыла истину и ответы на многолетние вопросы!

Никогда не знаешь, чем закончится, или с чего начнётся очередная история в твоей жизни! Внутри каждого из нас есть таинственный ген, состоящий из частичек душ наших предков. Душу дедушки или бабушки можно увидеть, если пристально смотреть в глаза.

Я точно знаю, что души предков иногда разговаривают с нами изнутри и дают советы, как поступить и мы их слушаем.! Замечали ли вы у себя, что есть определенные вкус к той или иной одежде, которую очень хочется надеть? И тебя никто не понимает, почему ты так одеваешься, не как все…

Чувствовали ли вы когда-нибудь аромат, который вам что-то напоминает, но вы не можете вспомнить, что именно?

Бывало ли и такое что вас тянет в определенный город или даже страну? И когда вы там оказываетесь, вам кажется, нет! – вы уверены, что вы уже здесь ходили?..

Возможно, бывало и такое, что определённое место вам что-то напоминает, но вы не можете уловить что именно, потому что память ускользает. Это и есть память наших предков!

Я вам расскажу удивительную историю о моей прабабушке. Узнала я ее случайно, тогда, когда моя жизнь зашла в тупик. У каждого из нас, уверена, что практически у каждого, наступает момент, когда вы подумаете, что все, выхода нет, больше нет сил, я больше так не могу! Знакомо? Только честно? Каждый из нас терял что – то ценное, мечту, близких. В этой жизни я осознала один очень понятный закон Вселенной. Всё в этой жизни влияет на всё, отсюда и великая способность человека менять мир! Но всегда необходимо начинать с себя! О, да! Это непросто. Но кто, если не ты?

Глава 1. Развод Веры

«Не вижу смысла в браке, пока существуют разводы». – Катрин Денев.

Май 2011

– Нет… Саша, подожди, прошу тебя! Просто ты наверное запутался, такое бывает после трех лет совместной жизни, я читала, гормоны играют и…

Мне всегда говорили что мои глаза в минуты боли и печали становятся изумрудного цвета. Сейчас они наверняка снова были такими, в них скопилось за несколько минут разговора с мужем вдруг столько слез, словно два озера ждали момента пролиться в одну секунду. Я растерянно ходила по комнате и разговаривала с мужем по телефону, одновременно теребя край любимого синего платья, которое надела чтобы встретить мужа к ужину. Уже тогда я догадывалась, что у него кто – то появился на стороне, хотя он мне глядя в глаза всегда говорил, как он меня сильно любит.

– Вера, нет! Нееет! Я ее люблю! Это не гормоны! Это любовь, ты меня понимаешь?

Александр – это мой муж, мы прожили 5 лет совместной жизни и у нас есть ребенок, дочка Арина. Он сидел в машине со своей любовницей у ее дома. И вот настал тот самый момент, когда он все-таки решился сделать выбор между мной и любовницей Натальей. С ней он познакомился случайно, был сильный дождь и он ее подвез до ее дома. Все банально, это стало началом их романа… Это он мне расскажет гораздо позже.

– Нет… Это неправда … – мой смех прозвучал сквозь слезы. Я не могла поверить, что все мои подозрения подтвердились.

– Это правда! Вера, я больше не хочу тебя обманывать.

– Саш, прошу тебя, иди домой, я приготовила ужин, мы сядем и спокойно обо всем поговорим..

Мой голос дрожал, вот – вот расплачусь, но я старалась взять себя в руки и еле сдерживала слезы.

– Нет, Вера, все наши совместные ужины закончились.

После этих слов я все – таки расплакалась.

– Не говори так, прошу тебя, как ты можешь?

– Вера, я не приду, услышь меня. Я больше тебя не люблю! Я люблю ее! – Александр повысил голос, в надежде сделать мне еще больнее, чтоб я в нем разочаровалась.

– А она, она тебя любит? Ты ей нужен?

Я была уверена, что эта любовница просто играет с ним в любовь, зачем ей все эти проблемы, развод, раздел имущества и еще алименты.

– Да. Я ей нужен, и она меня тоже очень сильно любит, поверь – держа телефон в руке, при этих словах Александр посмотрел на сидящую рядом с ним Наталью и поцеловал ее.

– Хорошо, тогда, я хочу от нее услышать, что она тебя любит и что ты ей нужен. Я услышу и отстану, обещаю, я не буду мешать вашей любви – вымолвила снова я. Сама подошла к окну, потирая лоб от волнения.

– Хорошо, раз ты так хочешь это услышать, она сейчас рядом, я ей дам трубку, и ты ее спросишь.

Александр передал трубку Наталье. Она весьма женственна и в сравнении со мной у нее была привлекательная для многих мужчин большая грудь и пухлые губки. Ну и еще ее плюсом было то, что она была симпатичной блондинкой, легкой и независимой, что так притянуло к ней Александра. В телефоне прозвучал чуть хрипловатый женский голос.

– Добрый вечер!

Этот голос был настолько уверенным, что сердце Веры заколотилось.

– Не добрый! Вы любите моего мужа?

Про себя я подумала: «Боже, что за бред я несу!».

– Да, очень, мы друг друга очень сильно любим, и он мне нужен.

У меня подкатился к горлу комок жгучей боли, я уже не только плакала, хотелось кричать. Какими-то усилиями взяла себя в руки, дабы не показать слабость своего духа этой наглючке в такую тяжелую для меня минуту.

– И вас не пугает, что у него есть маленький ребенок?

– Нет. У меня тоже есть ребенок. Мы живем в современном свободном обществе, надо быть с теми, кого мы любим. Вера, а вы еще найдете свое счастье.

«Сволочь какая, да они оба стоят друг друга», – с бессильной яростью подумала я в мыслях.

– Хорошо… Я желаю вам счастья!

Скинула вызов, медленно подошла к столу и положила телефон. Старалась дышать очень глубоко, направляясь к стене, где висел наш свадебный портрет. Глядя на него из моих глаз снова потекли слезы. Я сняла с крючков портрет и швырнула со всей силы об стену. Повернувшись к стене, я скатилась вниз и села на пол… Мало в моей жизни я так громко плакала! В моей истерике было столько боли и отчаяния, казалось этому не будет конца. В комнату вбежала моя мама. Мама – это самое дорогое существо, близкий человек в жизни у каждого. Мою маму зовут Валентина – добрая, нежная, красивая. Только мама могла залечить любые мои раны.

– Доченька, доченька, что случилось?

Мама подбежала ко мне, села на коленки и стала своей теплой рукой вытирать слезы с моих щек.

– Мама… – я ухватилась за руки матери и она села рядом со мной на пол.

– Мама, почему? Почему он так со мной? – глядя матери в глаза, я продолжала горько плакать.

– Как дочка, что произошло?

– Мама он, он…

Я тогда толком не могла и предложение составить, ведь мой дух словно горел внутри раздирающей болью. В меня словно разом вонзили в грудь кинжал и было невозможно сделать вдох от этой боли.

– Ну пожалуйста, успокойся же и объясни мне нормально, – попросила Валентина, пытаясь успокоить меня, поглаживая по волосам и плечам.

– Саша от меня ушел, у него есть другая и он ее любит, – только и ответила я, прижавшись еще сильнее к матери и продолжая горько плакать.

– Как? Дочка, он тебе сам так сказал? – У нее расширились глаза от шока.

– Да, только что позвонил и сказал мне. И его женщина, и она… и она мне все сказала, – со всхлипами говорила я, утыкаясь маме в плечо.

– Доченька, может все образуется еще, одумается и вернется!

– Нет, мама, он не вернется! Мама, он нас предал… Получается ему дороже неизвестная девушка с чужим ребенком, но не мы с Ариной. Как такое может быть? Получается, что мы для него не были родными, вот так вот можно взять и уйти, от людей которые тебя любят, ждут. Любви нет, веры нет, нет никакой надежды. Мама, как мне с этим жить теперь?

– Вера, временами жизнь подкидывает на наши плечи тяжелый груз, с которым тебе придется подниматься на вершину. Но, милая моя, как только ты достигнешь этой вершины, ты вдруг обнаружишь, что это не та сторона вершины. Понимаешь? И ты либо сдашься, либо спустишься и пойдешь искать верный путь.

Мама обняла меня и ласково стала гладить по спине.

– Будь сильной, доченька моя родная. Мы справимся…

Спустя неделю я встретилась со своей сестрой Катрин, которая старше меня на 10 лет.

Я сидела в кафе, пила кофе, рядом лежал на блюдечке кусочек моего любимого торта Наполеон. Катрин – это моя средняя сестренка, она очень красивая, с сильным характером, люблю с ней беседовать о жизни, о Великом, стараясь всегда прислушиваться к ее советам.

– Кэт, я не знаю, что делать дальше… как жить? Что мне делать, чтоб он вернулся?

– Понимаешь, все люди проходят через определенный опыт, который меняет их жизнь навсегда и связывает с реальностью. Такой, какой она есть, а не такой, какой мы хотим ее видеть. Еще и требуя этого же и от других, чтобы они бросили все и подстроились под нас и жили не своей жизнью, а жизнью другого человека. И все потому, чтоб только не причинить нам боль.

– И что мне делать?

– У этого опыта есть два состояния сознания: пробуждение или сонное.

– Как это понять? Что значит пробуждение?

– Пробуждение – это ты должна в данной ситуации быть самой собой. Понять, что ты никак не сможешь повлиять на то, что уже произошло. Просто прими как есть, не обвиняя других и в первую очередь, – себя. Просто живи дальше, развивайся, влюбляйся, учись, воспитывай дочь. Ну, или ты, конечно, можешь принять сонное состояние, пытаться найти ответы, почему так произошло? Что может это ошибка? Ну и пытаться всеми силами вернуться в ту ситуацию обратно. Только вот вопрос, стоит ли возвращаться туда, где тебя не любят и не ждут?

Глава 2. Встреча с ответом!

«Случайностей не бывает. Каждую минуту нам даются ответы, и надо только понять, на какой именно вопрос» – Дмитрий Емец.

Апрель 2020 г.

Я вышла из рабочего автобуса, с улыбкой попрощалась с водителем.

– Роман Михайлович, всего вам самого наилучшего.

– До свидания, Верочка! Удачи тебе!

Автобус проехал мимо меня, я опустила голову и достала из кармана телефон, нашла номер мамы и набрала его.

– Мама, привет!

– Привет, доченька, ты уже с работы домой приехала?

– Да, мама, приехала…

– А что с голосом, такой грустный, что-то случилось? – запереживала моя мама.

– Да, из-за пандемии коронавируса полеты прекратились и меня сократили. С сегодняшнего дня я тоже отношусь к тому огромному числу безработных.

– Как же жаль! Столько лет ты там отработала… Ну ничего, найдешь что-нибудь, медики как никогда сейчас нужны.

– О, да…

– Приезжайте с Арникой на выходные ко мне, я пиццу приготовлю, посидим чай попьем и поговорим.

– Хорошо, мама, мы приедем.

Июнь 2020 г.

В этот день святило яркое солнце, на улице было очень жарко – градусов тридцать пять. Я сидела на скамейке в парке и плакала.

– Кто я? Боже, кто я на самом деле? Я спрятала всю свою правду так глубоко, что уже не помню туда пути. Какая я настоящая? Я себя потеряла!

– Ну и что? Ты решила весь город затопить слезами?

Я от неожиданности вздрогнула, на скамейку села моя старшая сестра Яна. Яна словно мой Ангел по жизни, всегда рядом, когда мне плохо.

– Как ты?

Я так растерялась и не могла и предложения связать.

– Я позвонила Арине, она мне сказала, что мне нужно искать тебя здесь.

– Сестренка, я так больше не могу … у меня такая пустота на душе… словно меня нет… у меня нет целей, я не понимаю, что со мной, я ничего не хочу делать. Мне плохо!

– Твое состояние называется депрессия! Нужно обратиться к психологу.

– О, нет. Я же им не верю, они шарлатаны все. Только деньги все последние сдерут с меня и скажут: вам нужно к психиатру.

От этих моих слов Яна заливисто засмеялась на весь сквер и крепко обняла меня.

– Но почему ты так думаешь? Сходи один раз, посмотри-послушай, не понравится, найдем другого.

– Я хочу продать квартиру и уехать на юг и начать все с начала.

– Милая, от себя не убежишь, обратись сначала к психологу, прошу тебя. Сжечь мосты – это проще всего.

– У тебя есть знакомые психологи?

– Да есть одна, Светлана, но она не просто психолог.

Яна достала телефон и начала искать номер.

– Я тебе скину сообщением ее номер, только напиши ей сначала.

– Хорошо, спасибо родная, попробую на вкус твоего психолога.

– Ладно, мне пора бежать, нужно купить еще пару коробок.

– Вы все вещи уже сложили?

– Почти, осталось посуду сложить, вымыть все, и мы готовы к переезду.

– Ладно, беги, а я напишу психологу тогда.

– Хорошо, – улыбаясь своей теплой улыбкой, Яна поцеловала меня и скрылась за садом.

Я набрала сообщением текст психологу: «Добрый день, Светлана, меня зовут Вера. Мне нужно с Вами срочно встретиться, мне нужна Ваша помощь». В ожидании ее ответа, я наблюдала в парке за людьми. Казалось, что все, кроме меня были такими счастливыми, беззаботными. Телефон пиликнул звуком мелодии смс-сообщения. Взяв в руки телефон, я увидела сообщение от психолога.

«Хорошо, напишите – завтра в четырнадцать часов дня удобно будет»?

«Да, конечно! Спасибо».

На следующий день я уже шла к психологу, но скептически настроенная, в целом мало надеясь что она развеет то состояние, в котором я пребывала уже достаточно долгое время. «Блин, что я делаю, а? Зачем я иду к ней. Я же не хочу» – такими были мои мысли, которые звенели солидарно звуку моих быстрых шагов.

Я зашла в жилой многоэтажный красивый дом, поднялась на третий этаж, передо мной была черная дверь.

Вот я и на месте, а если она маньячка? Продаст меня в рабство, невесело ухмылялась про себя. Ладно, надеюсь, что она все-таки психолог. Постучала в квартиру под номером девятнадцать. Интересно, что означает номер 19, один – это лидерство, девять – это духовное число, я не думаю, что маньячка может жить в квартире с такими цифрами в номере.

Мне открыла худенькая, беловолосая женщина лет сорока пяти.

– Добрый День, Вера, проходите.

– Добрый день.

Я улыбнулась и переступила через порог.

Квартира была настолько светлой, что мне показалось, – я пришла на свой судный день.

Возле порога лежало много китайских резиновых тапочек, разных цветов. Рядом с окном справа стояла тумбочка, на ней стоял чайник, слева стоял небольшой стол. Из этой комнаты был вход еще в одну комнату.

– Вера, снимите обувь и наденьте любые тапочки.

– Хорошо.

Я стала выбирать тапочки так, чтобы она не подумала, что у меня депрессия. Аккуратно сняв свои босоножки, я надела зеленые тапочки.

– Чай будете, Вера, или кофе?

– Ой, нет, спасибо!

Ага, сейчас вот, я же не дура пить чай с совершенно посторонним человеком, она наверняка одурманивающие травки заварит, а я потом проснусь и узнаю, что у меня кредит на миллион или хуже того, очнусь не дай бог где…. Такими были мои мысли тогда, не без черного юмора, согласна.

– Тогда проходите в комнату.

Я вошла в комнату, где в три ряда стояло очень много стульев. Комната была небольшая, слева стояла тумбочка, а на ней расположились различные фигурки.

– Вера, присаживайтесь.

– Куда? Тут так много стульев.

– Садитесь туда, где вам будет удобно.

Я села ближе к окну и мне было неловко. Я не понимала, о чем буду говорить.

– Вера, какая проблема вас беспокоит? С чем вы ко мне пришли? Светлана села напротив меня.

Опустив голову, я стала теребить рукав, вдруг перед незнакомой мне женщиной мои глаза наполнились слезами. Грудь сдавила жалость к самой себе.

О боже, Вера, как противно, подумала я про себя.

– Я не знаю. Я совсем опустошена… я не знаю, чем мне заняться, куда идти… дело в том, что я семь лет проработала на одном предприятии, там была моя вторая семья, столько всего было. Я там выросла, духовно и физически, профессионально. Эта работа была моей частью жизни. А в апреле меня сократили и я, словно как пустая ваза… Знаете, это как цветы хочется поставить, а воды еще нет. Еще и сестра уезжает в Петербург.

– Я вас понимаю, потеря работы – это нелегкий этап жизни, но всегда что-то заканчивается, чтобы дать возможность начаться чему-то новому.

– В моей жизни, к сожалению, так всегда.

Я уже не сдерживала слез и расплакалась.

– Как, Вера?

Светлана ушла в другую комнату и вернулась со стаканом воды и протянула мне.

– Возьми выпей, вода успокаивает!

Я взяла стакан и отпила пару глотков…

– То, что мне становится очень дорогим, оно чаще всего уходит. Или бывает такое, что я совсем не могу понять себя, будто все время в поисках чего-то такого, чего сама не знаю.

– Можете рассказать, что именно?

– С подросткового возраста меня интересуют религии, я познала очень много религий, а так и не нашла пока ту самую. Меня тянет к людям которые служат в церкви. У меня непонятные чувства, когда я нахожусь в храмах. Будто все такое родное, что хочется плакать. Вместе с этим не могу найти дело моей жизни. Я внутри понимаю, что мне нужно, но найти не могу. И с личной жизнью ничего не складывается. Я не могу полюбить больше.

– У тебя совсем не было отношений?

– Были, и замужем даже была. Но потом я узнала и поняла, что это не любовь была, а просто зависимые отношения. Я лишь один раз любила по-настоящему.

– И что случилось, почему вы не вместе?

– Я не знаю. Я до сих пор не знаю. Порой мне кажется, что этого человека и не было, он как мой прекрасный сон.

– Хорошо. Давай разберемся в твоих родовых привязках. Я постараюсь помочь тебе. Подойди к тумбочке и выбери две фигурки, которые тебе понравятся.

Я поставила стакан с водой на тумбочку и стала рассматривать фигурки. В мои руки попросились фигурка маленького автомобиля и рыбки. Я протянула их Светлане.

– Хорошо, а теперь сядь на один из этих трех стульев.

Я подошла и села на стул посередине.

– Тебе удобно?

– Нет.

– Почему?

– Слишком близко стоит к другому стулу.

– Хорошо. Отодвинь так, чтобы тебе было комфортно.

Я отодвинула стул и почувствовала облегчение.

– Вера, а как сейчас, тебе удобнее?

– Комфортно.

– Хорошо, переходи на другой стул. Как тебе на этом стуле?

– Да, очень.

У меня действительно появились какие-то странные ощущения. Интересно, ей надо об этом говорить, мелькнуло в моей голове.

– Хорошо, садись на другой стул.

– На любой?

– Да, на любой, где тебе комфортнее. И, Вера, если вдруг ты почувствуешь что-то, говори, не стесняйся.

Я села на стул. Черт, она и мысли умеет читать, надо быть осторожнее.

– Кто ты?

– Вера.

– Хорошо, садись на другой стул.

Я шла к первому ряду и думала, зачем она меня спросила, кто я? Что, если я буду садиться на разные стулья, я буду ощущать себя стулом? Я села на очередной стул и вдруг почувствовала, как стало не хватать воздуха и возникла боль, невыносимая боль в сердце, в душе… Я начала дышать и вдруг заплакала очень сильно.

– Почему?

– Что почему? Вера, что чувствуешь?

– Очень сильную душевную боль… Будто меня забыли. Не простили. А я не виновата.

– Тебе хочется смотреть в сторону других стульев?

– Да, справа, первый.

– Садись Вера, на первый стул.

Я села и сразу успокоилась, теперь чувствуя обиду и вместе с тем невероятную силу, неведомое мне до этого мужество.

– Посмотри теперь на тот стул, на котором ты сидела.

– Нет, у меня нет желания.

– Почему?

– Обида.

– Что ты чувствуешь, сидя на этом стуле.

– Я такая сильная, мне никто не нужен, только работа и дети.

– Садись теперь на второй стул. Комфортно?

– Нет, мне плохо.

– Хорошо, Вера, давай присядем и поговорим.

Светлана села напротив меня.

– Вера, ты привязана к своей прабабушке по отцовской линии. Ты повторяешь ее судьбу и она хочет, чтоб ты позаботилась о роде.

Она обижена на мужа. У нее нелегкая была жизнь, она многое отдала ради рода. А по поводу твоего запроса, что делать и куда идти. Ты смотришь в притык, а нужно по сторонам, издалека. И ты увидишь множество путей, – мягко улыбаясь произнесла Светлана. – А теперь, надо отвязаться от прабабушки. Я поставлю стул и ты должна произнести такие слова: «Дорогая бабушка, я благодарна тебе и уважаю твою прожитую жизнь, но я хочу жить своей жизнью».

Я подошла к стулу и начала говорить слова, которые велела сказать Светлана. Я уже не помнила, что еще несколько минут назад шла с огромными опасениями, что за человек сейчас будет со мной говорить. И после этого у меня началась истерика. Было ощущение, что я говорила с живой, рядом со мной сидящей прабабушкой. Видимо, я была в легком трансе, потому что всего даже не расскажешь, просто не помню.

– Молодец. Чай будешь?

– Нет, Спасибо! Светлана, спасибо вам огромное, мне и правда легче стало почему-то…Вы волшебница! – с этими словами я обняла Светлану.

– Пей воды сегодня побольше. И почаще ходи в холодный душ.

– Хорошо! Спасибо Вам!

Я подошла к выходной двери, сняла тапочки, надела свои босоножки.

– Вера, узнай побольше информации о своей прабабушке.

– Да, конечно! До свидания!

– До свидания, Вера!

Я шла от психолога вся заплаканная, но наполненная жизнью, впервые за долгое время. Появилась цель и интерес к жизни. Я добежала до мамы. Открыл дверь старший брат Владимир. Вовка был самым добрым братом, талантливым, красивым и веселым. Но на 37 году его жизнь оборвалась, но это уже совсем другая история..

– О, привет! – он обнял меня крепко.

– Привет, братик, как ты?

– Да хорошо все.

– Выходной сегодня? Что-то ты исхудал совсем.

– Ага, выходной. Да аппетита что-то нет, сестренка.

– Надо сходить к доктору.

– Да, я уже записался на прием.

Из кухни вышла моя мама.

– Доченька, привет! А ты что меня не предупредила, я ничего не готовила.

– Мам, привет.

Я обняла маму.

– Что-то случилось?

– Да. Мама, расскажи, кто была моя прабабушка, папина бабушка?

– А что это ты вдруг заинтересовалась?

– Мне сказали, что я повторяю ее судьбу родовую.

– Кто сказал?

– Мама, я была у специалиста по родовым связям.

– Что еще за новая профессия такая?

– Мама, спроси у Алисы на досуге, она тебе подробно расскажет.

– Хорошо, давай, значит пришло время. Сейчас платье понаряднее накину и выйдем в парк, я тебе расскажу эту удивительную невероятную историю… С невероятной любовью не только друг к другу, но и к богу и вообще к жизни.

– Хорошо, я тебя жду.

Валентина надела платье, мы вышли из дома и направились в парк.

– Однажды, мы с твоим отцом очень сильно повздорили и…

Глава 3. Начало истории

«В жизни есть только две настоящие трагедии: одна – когда не получаешь того, чего хочешь, а вторая – когда получаешь. Страшнее вторая, так как, когда получаешь то, чего хочешь, чаще всего испытываешь разочарование.

Оскар Уайльд

Май 1981 г.

– Я больше так не могу, все, с меня довольно.

Я стала собирать вещи Виктора в чемодан.

– И?.. ну и выгонишь ты его. Что изменится? – сидя в кресле говорила Прасковья, бабушка Виктора.

– Я буду спокойно жить!

– Ты что, помирать собралась?

– Что? Я не понимаю, о чем ты сейчас? Причем тут это?

– При том, что спокойствие приходит только, пожалуй, со смертью. Прасковья встала, опираясь о палку.

– Бред! – фыркнула раздраженно я.

– Возможно! Но представь, уйдет Виктор. Так появятся другие проблемы.

– Я справлюсь.

– Я и не сомневаюсь, моя дорогая.

Бабушка Прасковья стала рассматривать фото своего внука, которые стояли на серванте.

– Понимаешь, жизненный путь – это волшебство, это сказка, в которой мы – главные герои. Никогда не знаешь, что приключится, но точно уверена, что приключения принесут любовь.

Она взяла за руку меня и кивнула, чтобы мы присели на кровать. Нежно мягкими ладонями стала вытирать слезы с моих глаз.

– Можно знать, что такое любовное страдание, но не знать, что такое любовь.

– Я просто хочу быть счастливой.

Улыбаясь, Прасковья поднялась и глядя в окно, ответила мне:

– Чтобы стать счастливой, наверное, надо пережить состояние ужасной несчастливости. Если не пройти школу горя, счастье не сможет стать прочным. Понимаешь, детка, любовь живет долго только тогда, если каждый из любящих будет знать ей цену. Когда я была в твоем возрасте, я не знала, что готовит мне мое будущее, но я шла вперед, трепеща от ужаса и восторга, потому что выбора у меня не было. Вперед и только вперед, вместе с попутным ветром под названием Жизнь. Ведь жизнь прекрасна, особенно когда есть любовь …

– Почему ты тогда так и не вышла замуж, после смерти мужа? Ты столько лет одна прожила? Почему?

– Сколько бы лет ни прошло, а я помню его голос. Слышу его смех… Глаза у Прасковьи наполнились особенным блеском… не то от слез, не то от нахлынувших дорогих сердцу воспоминаний.

– Нашей любви, для которой одна жизнь – ничтожно мало. Любовь – это готовность провести вдвоем вечность. И я ее несу до сих пор за двоих, выряжая ее в нашей дочке и внуках. Но я верю, что мы найдем друг друга. И это мне помогает жить дальше. В жизни не все всегда, так как нам бы хотелось.

– А как бы ты хотела прожить ее, если бы тебе дали возможность?

– Я бы ее прожила вновь, не меняя не секунды.

– Виктор рассказывал, что тебе многое пришлось пережить.

– О!..2 войны и Революцию. Потеря самых любимых…

– Ты поделишься?

– Это долгая история. Но я тебе расскажу… а ты расскажешь моим правнукам. Обещаешь?

– Обещаю.

– Пусть эта любовь живет вечно в сердцах моих потомков.

Солнце еще дремало за каменными горами, одетыми в зеленые шубы. Но я уже натягивала на себя белое хлопковое платье с мелкими синими незабудками, мое самое любимое. Взяла в руки тапки и тихонько вылезла через окно своей комнаты.

– Бичеко, ты где? – я старалась говорить шепотом, чтоб не разбудить родителей и сестру, позвала своего лохматого друга.

– За мной давай, ко мне, малыш.

Пес побежал следом за мной, мы вышли из двора, перед нами простиралось огромное поле с полевыми цветами, ведя нас прямо к спящим горам. Мы поднимались на холм и мои длинные кудрявые волосы развивались на ветру, а Бичеко бежал следом, высунув язык.

Я очень любила Бога и все, что он создал. Я бежала, кружилась и смеялась, мой звонкий смех струился в восходящих лучах солнца. Каждый день до восхода солнца мы бегали на вершину горы, чтобы помолиться Богу и поприветствовать солнце и природу. Я садилась на коленки, а рядом со мной садился мой любимый пес Бичеко. Сидя на вершине холма, я читала молитвы. Солнышко поднималось и его лучи светили прямо в мои черные, как ночное небо, глаза, отражая всю красоту природы, что окружало меня с Бичеко.

– Бичеко, посмотри на этот прекрасный мир и у нас тобой есть возможность в нем жить, ходить и созерцать. Бичеко, малыш, нам с тобой очень повезло, что мы живем в этом прекрасном мире.

Я ласково потрепала за ушами Бичеко и мы еще долго сидели и любовались утренней красотой, наблюдая, как природа просыпается после долгой темной ночи.

Я встала и побежала в сторону дома, волосы мои развивались в золотых лучах солнца и Бичеко предано бежал за мной и лаял.

Проходя мимо домов соседей, я с улыбкой здоровалась с уже проснувшимися односельчанами. Я старалась быть добродушной, отзывчивой девушкой, всем всегда во всем помогала. Так меня воспитали.

Зайдя во двор я сразу взяла два ведра и пошла за водой, чтобы напоить лошадей и корову.

– Дарико, это ты моя ранняя детка? – за моей спиной неожиданно прозвучал голос матушки. Моя мама была очень красивой высокой женщиной, стройной, с длинными, но уже седыми волосами. Она была пианисткой, очень грамотной женщиной, я очень любила когда она нам играла небольшие пьесы из любимых композиторов.

– Мама, ты меня напугала. Доброе утро! – с восторгом проговорила я и подошла с поцелуями в теплые щеки матушки.

– Детка, пойдем, поможешь приготовить мне завтрак?

– Да матушка, но сначала я накормлю Бичеко и Голиафана, Атлантиду и Молнию.

Голиафан – это конь моего отца, а Атлантида – моя, белая словно облако лошадь. Отец подарил мне ее в день моего рождения. Молния – это наша кормилица корова. Скотоводством мы не занимались, так как этим занимались другие, наши добрые соседи. А у нас был большой сад и виноградники.

– Я Молнию уже накормила и подоила, сегодня как никогда много молока. Надо будет соседям отнести и я сделаю сметану.

– Хорошо, матушка, я отнесу.

Я зашла в конюшню.

– Ну что, мои хорошие, проголодались?

Я подошла к папиному коню, с улыбкой погладила Голиафана.

– Красавец.

Пройдя чуть дальше, подошла к своей красавице Атлантиде, провела ладонью по лобной части.

– Ну что, моя девочка, пойдем сегодня гулять?

Атлантида негромко фыркнула и коснулась моей щеки своими большими шершавыми губами. А-ха-ха, – я стала вытирать рукавом свою щеку.

– Ах ты, моя подлиза.

В этот момент в конюшню вошел отец.

– Доченька, доброе утро.

Я повернулась к отцу, подошла и обняла его. Мой отец всегда был большой опорой всей семьи. У него я научилась верховой езде, плести корзины. Для всех наших соседей он был известен как отличный винодел.

– Папочка, доброе утро.

Отец гладил Голиафана.

– Ну что, покатаемся все вместе сегодня.

Я повернулась к отцу и глядя ему в глаза, с вызовом произнесла:

– Мы готовы вас обскакать сегодня.

Отец рассмеялся, посмотрел таким же взглядом

– Мы готовы с вами сразиться, юная леди.

Мы оба засмеялись и стали кормить лошадей.

После того как мы покормили лошадей, сидели с папой возле конюшни и он рассказывал мне про детство, про свою первую лошадь.

– Папа, а ты помнишь тот момент, когда ты впервые ехал верхом?

– Впервые, когда я ездил галопом на лошади, мне было шесть лет, меня отец посадил на коня, я до сих пор помню это чувство, мне хотелось плакать тогда, но на меня смотрел отец, и я свои слезы сдерживал.

– Почему хотелось плакать? Тебе было страшно?

– Нет, Дарико, я был храбрый, но тогда испугался своих чувств.

– Что ты чувствовал?

– Это было сродни полету, все на миг из-под ног исчезло, есть только ты и твоя жизнь.

– Пап, как выбрать именно ту жизнь, которая твоя?

– Жизнь – это как падение с лошади. Иногда ты уверенно сидишь на седле и все контролируешь, можешь остановиться или вернуться назад. Можешь отойти в сторону… Повернуть налево или направо. Но иногда все выходит из-под контроля из-за определенных обстоятельств и ты падаешь с коня. Больно?

– Думаю, будет больно.

– Так вот, дочка, у тебя есть два выбора. Лежать или встать и идти дальше несмотря на то, что коня может и не быть.

Наш разговор прервали мама и Марием, это моя сестра близнец, очень талантливая девушка, она пишет великолепные стихи о любви, она знаток романтики и красивых фраз.

– Дорогие, пойдемте завтракать.

– О да, я не откажусь, такая голодная, будто и в жизни ничего не ела.

– Я согласен с дочкой.

Папа встал, обнял нас с Марием, поцеловал маму.

– Ааа, мы все видим. ах ах.

И мы все дружно пошли на террасу.

Мы сидели на террасе заднего двора возле сада, кругом цвели наши с мамой любимые цветы, солнышко озаряло стол сквозь ветви яблони. Папа читал газету, мама читала книгу, Марием писала что-то в своем блокноте. Наверняка это был очередной шедевр, она очень красиво сочиняла стихи, но она считала их недостойными для читателей и слушателей. А я всегда уверяла ее в обратном! Ее стихи были безупречно красивыми.

В эту минуту я сидела и наблюдала за всеми теми, кого так безумно люблю. Глядя на них, я вдруг поняла, какое счастье быть дома рядом с мамой и папой, своей любимой сестрой.

Отец привлек наше внимание громким перелистыванием газеты «Правда».

«Уайт Стар Лайн», построившая крупнейшее пассажирское судно под названием «Титаник», отправила его в сторону Америки 12 апреля. На борту находится 1317 пассажиров» – зачитал нам вслух папа.

– Представляете, какая махина?! С нашими конечно не сравнить, – и мы все засмеялись.

– Дарико, – окликнув меня, матушка положила книгу на стол.

– Да, матушка.

– Сходишь сейчас к соседям, отнесешь молоко.

– Хорошо, отнесу. Но сначала уберу со стола. Я встала и только стала собирать тарелки, как мама забрала тарелку из моих рук.

– Дарико, детка, спасибо, ступай, отнеси молоко, а мы с Марием сами уберем.

– Да, дочка иди, я им тоже помогу убрать со стола, – сняв очки сказал мне отец.

Я посмотрела на них с любовью, улыбнулась и побежала в дом. Надела свое любимое платье с незабудками. Одеваясь, я ловила себя на мысли, что я хочу понравиться Амирану.

– О, боже, что за мысли! – с деланным ужасом произнесла я вслух, тихонько хихикнув. Взяла банку с молоком и направилась к соседям.

– Мама, я ушла! – крикнула уже у ворот дома, поняв, что моя семья так увлеклась уборкой посуды, что даже не услышали меня. Я бросила взгляд на лохматое создание, которое сидело и жаждало бежать на встречу к приключениям вместе со мной.

– Бичеко, пошли!

Пес почти с улыбкой на довольной мордахе побежал за мной.

К соседям я ходить любила, ведь там жил мой лучший друг Амиран. Это была возможность видеть его тогда, когда это было невозможно.

Сделав глоток чая, глаза у Прасковьи блестели от слез, но она улыбнулась, глядя на меня.

– Ты была в него влюблена? – с любопытством я спросила твою прабабушку.

– Да, но это любовь была не такой… она была на тот момент как к родному брату, другу.

Войдя в ворота двора соседей я встретилась с мамой Амирана. Красивая женщина, она была моложе моей мамы лет на десять. Маленького роста, у нее всегда были очень красивые платья, это мне особенно запомнилось.

– Доброе солнечное утро!

– Дарико, девочка моя милая! Доброе утро!

Мама Амирана была одета в голубое, словно небеса на рассвете, красивое платье.

– Матушка передала Вам молоко.

Я протянула банку и с восхищением смотрела на ее восхитительное платье.

– Дарико, детка, спасибо тебе и твоим родителям.

Мама Амирана взяла в руки молоко, а другой рукой погладила край моей щеки своей ладонью. Ее руки пахли ванилью, помню как сейчас.

И тут выбежал Амиран из мастерской, где они с отцом изготавливали мебель. Амиран синеглазый, кудрявый, высокий, спортивного телосложения озорной паренек.

– Дарико, здравствуй.

Он смотрел на меня, а его глаза блестели словно две капельки утренней росинки.

– Здравствуй, Амиран! – я широко улыбнулась и посмотрела в его сверкающие глаза.

– Матушка, я провожу Дарико до дома и вернусь на завтрак.

– Хорошо, сынок, только недолго.

Амиран засмеялся, взял меня за руку.

– Да матушка, я туда и обратно.

Мы побежали с ним, я до сих пор слышу этот смех, с тех пор я больше так уже не смеялась. Как я была счастлива тогда!

Прасковья опустила голову и стала вертеть на запястье браслет из деревянных бус.

– Тебе тяжело это все вспоминать?

– Девочка моя, от некоторых воспоминаний да, порой хочется поскорее освободиться, забыть как страшный сон! Но есть такие воспоминания, которые греют душу, ты вспоминаешь, когда грустно или слышишь или ведешь то, что тебе напоминает о том времени, о самом счастливом времени.

Прасковья сделала еще глоток чая.

– Мы тогда бежали в сторону нашего холма, наш смех струился в потоке встречного ветра, а за нами бежал невероятный, но тоже по-своему счастливый Бичеко.

Мы забрались на вершину холма, запыхавшись, легли в траву и стали смотреть на плывущие облака, Бичеко бегал рядом и ловил ртом ветер.

– Сегодня отец вычитал из газеты, что в Америку отправилось самое крупное судно за всю историю.

– И что за судно?

– «Титаник».

– Вот бы нам на нем отправиться в путешествие!

– Но пока мы можем с тобой путешествовать на этих облаках, что плывут над нами!..

– Дарико, смотри! Облако похоже на Бичеко, когда он спит.

– Точно, ага, смотри, а вон то облако похоже на тебя, когда ты лохматый….ахааха.

Амиран руками начал лохматить мои волосы.

– Теперь ты тоже лохматая… Ахаха…

– Амиран, прекрати, – я убрала его руки, стала поправлять волосы, он смотрел не отрывая глаз от меня. От смущения перевернулась на живот и стала нежно трогать мелкие голубые цветочки и тонкие стебельки шелковой травы. Амиран тоже перевернулся и наблюдал за мной.

– Амиран, я когда смотрю на эти цветочки и травку, и я думаю, что, что каждая травинка, каждый цветочек содержит тайну и всю информацию, посвященную чудесам, тишине и добру и истиной красоты. А что ты думаешь, глядя на них?

– Я думаю все то же самое, только глядя на тебя, – Амиран посмотрел на меня таким нежным и уверенным взглядом, что у меня мурашки побежали по коже.

«Ух, почему он так смотрит на меня… Хорошо, я не трусиха, сейчас ему покажу, что я вовсе не взволнованная».

Я повернулась и посмотрела в эти синие как небо глаза и засмеялась.

– Значит, я цветок? Ахаха…

– Да, самый прекрасный.

Вдруг мы затихли и смотрели друг другу в глаза. Я понимала, что нужно отвлечься и сменить тему.

– Ну, а что ты все-таки думаешь, когда видишь наш холм, покрытый этими удивительными маленькими, но прекрасными цветами?

Амиран опустил глаза и даже немножко стал сердитым, он сел обхватил руками колени и посмотрел вокруг.

– Глядя на них, я думаю, что они похожи на маленькие звезды, которые спускаются к нам на землю, чтоб мы погружались в тайны космоса и чудеса Вселенной. Он был таким нежным и романтичным, когда говорил мне об этом. Амиран снова лег, приподнялся на локти и посмотрел долгим взглядом казалось внутрь моего сердца… Его голова закрывала от меня солнце… Я смущенно замерла, мне даже показалось, что мое сердце перестало биться в какой-то момент.

– Дарико, твои родители….Они не нашли тебе…

– Нет! – Перебила его я и засмеялась.

– А тебе твои?

Он нахмурился опустив глаза вниз и стал перебирать травинки.

– Вчера был разговор… Но я хочу учиться, хочу уехать в Америку.

– В Америку?

– Ну да! А что? Я хочу стать врачом.

Он протянул свою ладонь ко мне.

– Дарико, поехали со мной?

– Я не могу бросить родителей.

Опустив голову, стала разглядывать голубые цветы как впервые.

– Да и кто меня отпустит с тобой? Ты же знаешь моего отца. Я с тобой гуляю-то, он насторожен всегда. Ты езжай, я верю у тебя все получится.

Я с грустью села, обхватив руками колени, направив свой взор в даль. – А я останусь тут, отучусь на художника как мечтала, выйду замуж, рожу ребенка. И буду жить, поживать.

Я это сказала с таким разочарованием, что сама удивилась. Если быть честной, я всегда мечтала стать художником и путешествовать по миру.

– И что, выйдешь замуж за того, которого любить не будешь? Тебя же отец выдаст за того, который будет соответствовать твоей семье, а это может быть в возрасте состоятельный, с огромным пузом, мужик.

– Амиран, прекрати. Зачем ты?

– Я просто хочу, чтоб ты распоряжалась своей жизнью сама. Желаю тебе чтобы ты отучилась на художника и сделала это центром своей жизни, думать об этом, мечтать об этом, жить этим. Чтоб каждая частичка твоего тела была наполнена твоим делом, оставив все остальное. Это и есть путь к успеху и путь к покорению, к своей душе!

– Что я могу, а? Зачем ты задеваешь за самое больное? У меня есть выбор? У меня нет выбора, как у тебя. Я женщина. У меня нет столько прав, как у тебя.

Я прослезилась, встала и пошла вниз.

Амиран схватил меня за руку.

– Дарико, постой! Ну не обижайся, выбор есть всегда, вопрос в том готова ли ты выбирать? Есть ли смелость идти по жизни вперед, оставив все позади? Ты правда готова здесь сидеть детей рожать и воспитывать? А как же наши мечты? А как же настоящая любовь?

– Что ты знаешь про любовь? – я смотрела в его глаза и понимала, что больше всего я боюсь потерять его.

– Я… ну это то, что… – Амиран растерялся и начал прикусывать нижнюю губу, он всегда так делал, когда был в растерянности.

– Любовь – это не это. Любовь не что-то.

– Я чувствую любовь, когда вижу тебя, когда знаю, что ты есть, чувствовать тебя.

Он взял мои ладони и прижал к своей груди.

– Так что тебе мешает в Америке чувствовать, что я есть?

Он молчал и смотрел на меня. Я освободила свои руки из рук Амирана и пошла, спускаться дальше вниз с холма.

Я тогда шла и у меня была первая в жизни боль… Новое непонятное чувство. Оно было отчасти как в детстве, когда папа уезжал надолго куда-то, оставляя нас одних.

Придя домой я села в комнате и почему-то захотелось плакать. Но я понимала, причин для слез нет, только вот слезы сами лились. В комнату зашла моя сестра Марием, она подошла ко мне, села на пол напротив меня, обняв мои щиколотки своими руками.

– Дарико, что случилось?

Мы с сестрой жили всегда дружно, я могла доверить ей все, что угодно. Я погладила по волосам ее кудрявым.

– Просто я тебя и родителей так сильно люблю, что и дня представить не могу без вас.

Мы обнялись.

– Ты хочешь уехать вместе с Амираном?

Она прятала мои выпавшие локоны за мои уши.

– Откуда ты знаешь про отъезд Амирана?

– От отца, ты когда ушла, папа сказал нам.

– Я не смогу. Я не смогу без вас.

– Но ты же с детства мечтала?

– Это всего лишь мечта, в жизни все иначе.

– Самая невероятная и богатая жизнь как раз у мечтателей.

– Не бери в голову…

Я вытерла слезы, встала, повернулась к сестре с улыбкой. – Пошли лучше маме поможем?

Марием обняла меня – Пошли.

Мы пошли в сад помогать маме.

– Я была очень рассудительной и мудрой девушкой, – тихо засмеялась Прасковья.

– Прошла неделя, с Амираном мы не виделись, это была, пожалуй, самая долгая разлука у меня с ним. И я очень скучала по нему. Но на все воля Бога, он собирался уезжать в Америку, наши пути расходились… Я вроде все понимала и не понимала. Утром, когда я возвращалась с Бичеко с холма, я думала о том, как бы я хотела сейчас обнять Амирана, поделиться своими переживаниями, новыми эскизами.

Еще только подойдя к воротам, я услышала голоса. У нас во дворе я увидела, что во дворе стояла матушка, сестра и отец. А за столиком сидел Амиран со своими родителями. Мое сердце заколотилось так сильно, что я уже не чувствовала ничего, кроме этого биения. Я поняла, что он пришел прощаться. Слезы уже подкатывали, прорываясь наружу вот-вот, дышать становилось все сложней и сложней. Но я собралась и успокоилась, хотя внутри меня все дрожало.

– Доброе утро всем? Что-то случилось?

Амиран встал и подошел ко мне, взял мою руку в свои теплые и родные руки.

– Дарико, эта неделя для меня была испытанием.

Его глаза… Они были наполнены слезами. Я словно тонула в этих глазах, на мгновение забыв, что рядом с нами стоят мои и его родители.

– Дарико, я не могу без тебя и дня больше. Я прошу у твоих родителей и у тебя твоей руки. Будь моей женой.

Он достал из кармана коричневый кожаный мешочек и вынул из него кольцо с голубым турмалином.

– О… Боже, – меня словно пронизывало, я и слова сказать не могла и все же что-то сказать смогла, совсем шепотом чтобы наши родители не слышали.

– Ты что затеял? Ты с ума сошел?

К нам подошел мой отец, я думала: все, сейчас нас прибьют. Но он глядя мне в глаза убрал выпавший локон за уши, улыбнулся, встал посреди нас с левой стороны взял за плечи меня и Амирана.

– Детка, Амиран замечательный парень, у него уважаемая семья, он образованный, мы его с детства знаем, мы долго наблюдали за вами, вы хорошо ладите друг с другом и мы не против вашего брака. Это будет прекрасный союз.

То, что я была в шоке, это мягко сказано.

– Я не готова… я же… блин, что происходит. Я буду женой. Но я не могу.

– К чему ты не готова, детка?

– Ааа… – и я потерялась во времени и пространстве.

Я смотрела в глаза Амирану, первый раз вот так вот осознанно прямо в глаза. Уже не как на друга, а как на будущего мужа. И мне было жутко страшно. Я опустила голову и вновь подняла, все так же глядя ему в глаза. Разве я могу противиться, разве мое решение значит что – нибудь, не он, так другого приведут, раз уже время пришло. Я была и рада, и разочарована, были непонятные чувства.

– Да, конечно. Я согласна. Благодарю Вас родители и тебя, Амиран. Амиран нежно взял мою руку и надел кольцо на палец.

– Вот и замечательно, сваты заходите в дом, обсудим детали подготовки бракосочетания.

Мы вдвоем остались во дворе, молчали и смотрели друг на друга.

– Пойми, – я лучше, чем это будет кто-то другой… а если он будет пьяницей, а?.. и не будет тебя пускать на гору по утрам. Или хуже всего, будет руки распускать. Мы сможем сделать свою жизнь такой, какой захотим. Не захочешь в Америку, убежим в Францию. Ты станешь художником-модельером, я врачом.

– Да ты прав… наверное, мы спасем, друг друга этим браком, благодарю тебя за этот смелый шаг. Я думала, что ты моему отцу совсем не нравишься.

– Амиран, но как мы будем жить? Я тебя не люблю как мужчину, ты мой друг, мой брат.

– И я тебя как мужчину не люблю, ахахха…

Мы посмеялись, взялись за руки и пошли в дом к родителям. Это день был смелым началом моей взрослой жизни, моего пути.

Мы не торопясь готовились к свадьбе. Решили нарушить все традиции, родители одобрили, что платье я себе буду шить сама. Я его шила по своему эскизу, Марием помогала вышивать на нем белые цветы и узоры. Мама с мамой Амирана готовили на стол. Были приглашены все соседи и родственники.

Я сидела в комнате и смотрела на свою сестренку красавицу, слушая ее стихи. Как вдруг мы услышали стрельбу.

– Он едет, – Марием соскочила с кровати и стала смотреть в окно.

Мое сердце стало замирать, я встала неподвижно, не зная, что делать.

Марием подошла ко мне обняла и посмотрела мне в глаза:

– Ну вот и все, сестренка, этот день настал.

– Это точно, повеселись за меня хорошенько, ладно?

– Не скучай, хорошо?

– Да уж мне не до скуки. Ступай, а то папа рассердится.

Марием поцеловала меня и вышла из спальни, закрыв мою дверь.

Я легла на кровать, укуталась одеялом и стала прислушиваться к голосам. Услышала как вестник радости разбил чашу о потолок, я улыбнулась и закрыла глаза.

Свадьба длилась 6 дней. Это были прекрасные шесть дней в моей беззаботной и спокойной жизни. В брачную ночь мы сбежали из окна и провели ее на нашем холме, разглядывая звезды и мечтая, как мы спасем мир от скуки. И о том, что мы отправимся после учебы покорять весь мир.

С каждым днем я в него влюблялась все больше и больше. Я уже не смотрела на него как на друга. Однажды я зашла в спальню, он переодевался и я увидела его без одежды. Я замерла и поняла, что меня тянет к нему уже как мужчине.

Мы сидели на нашем холме, жгли костер и пели песни. На небе сияла Луна в сопровождении тысячи звезд. Амиран встал, взял меня за руку и притянул к себе и мы начали танцевать, мы смеялись и вдруг он остановился. В одно мгновенье он одной рукой подтянул меня за талию к себе, прижал крепко к своему торсу, а другой рукой стал гладить волосы, глядя мне в глаза. Мои серьги развивались на ветру, наигрывая мелодию ветра… И мы поцеловались, это был наш с ним первый поцелуй. Это было потрясающе, пожалуй, это было очень эротично и мне понравилось.

– Пусть мой поцелуй навечно останется на твоих губах, Дарико…

Время шло, и настала пора уезжать на учебу.

В нашей стране, да и не только, вообще во всем мире было уж очень неспокойно. Поездка в Америку отменилась из – за смуты в мире. Нашем решением было принято ехать поступать в Петербург, родители одобрили.

Мы сидели на террасе, завтракали всей семьей.

– Амиран, – отец снял очки и стал потирать руками глаза. Амиран поставил чашку чая на блюдце.

– У меня есть к тебе просьба. Завтра приедет мой друг, он вас заберет и увезет до ближайшей станции на Москву, а от Москвы вы доедете до Петербурга.

– Папа, почему так скоро?

Я отложила тетрадь со стихами Мариям на стол.

– Потому что в Грузии неспокойно и я переживаю за вас, путь у вас дальний.

Мы посмотрели с Амираном друг на друга.

– Да, как скажете, я все сделаю так, как вы велите.

Это было очень сложно для меня, потому что я в один миг повзрослела лет на десять. Я не могла представить, что я буду прощаться с сестрой и мамой, с отцом.

Весь день мы собирали чемоданы, перекладывали вещи туда – сюда, казалось простое дело собрать вещи, но нам далось это с большим трудом. А вечером мы всей семьей, вместе с родителями Амирана сидели в нашем саду, пили травяной чай с вкуснейшим яблочным пирогом, смеялись, шутили. Мне вдруг стало так грустно, я понимала, что не скоро вот так вот буду пить чай в полном составе семьи. Я встала и пошла во двор, подошла к своему дружку Бичеко. Пес радостно вилял хвостом и смотрел на меня своими влюблёнными глазами.

– Как же мы будем друг без друга, Бичеко?

Я Присела на корточки, обняла его, он начал лизать мне лицо.

– Бичеко, мальчик мой, я буду по тебе скучать, малыш.

Я услышала шаги и Бичеко стал вилять хвостом и лаять. Амиран с Марием подошли и стали тоже гладить Бичеко.

– Не переживай, Дарико, я буду не меньше любить Бичеко.

Я встала, взяла за руки сестру.

– Марием, обещай, что переедешь к нам следующим летом?

– Мое место здесь, ты же знаешь, папа не отпустит меня. Да и я им нужна. У меня здесь друзья, мне здесь хорошо и спокойно. Тут природа, горы, которые вдохновляют меня на мое творчество!

– Я люблю тебя! – я обняла Марием.

– И я тебя люблю, сестра.

– А я вас вместе с Бичеко, – Амиран обнял нас, мы все засмеялись, а Бичеко начал лаять.

Глава 4. Первое падение!

«Перемены трудны в начале, запутанны в середине и прекрасны в конце.»

Эмма Скотт

Мы сидели с Амираном на нашем зеленом холме, наслаждаясь всей красотой напоследок перед дальней дорогой.

– Дарико, когда мы теперь вернемся еще сюда на эту гору?

– Не знаю, так время летит! Мне и радостно, и грустно одновременно. Амиран обнял меня.

– Дарико, ты не о чем не жалеешь?

Улыбнувшись, я посмотрела на него.

– Нет! Я счастлива, впереди ждет неизведанный путь, только твой и мой.

Я поцеловала Амирана. Он поцеловал мою руку и прижал к своим губам.

– Дарико, я люблю тебя безумно.

– Я тебя тоже очень люблю.

– Знаешь, я понял одну важную вещь. Всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь, каждый день, тогда этой любви будет много.

Я повернулась к Амирану и стала пристально смотреть в его голубые глаза.

– Амиран, я люблю землю по которой ступают твои ноги и воздух которым ты дышишь, люблю как ты ко мне прикасаешься, и все то, что ты делаешь, каждое слово, которое ты мне говоришь.

– Хм… о как! Хорошо!

Амиран взял меня за руку, мы встали.

– Дарико, я люблю тебя всей душой и всегда тебя любил, и я должен тебе в кое чем признаться. Я тогда врал тебе, помнишь когда мы строили убежище от пиратов, я тебе говорил что люблю дочку папиного друга, так вот я тогда уже любил тебя и говорил о тебе в тот момент! Помнишь мое четырнадцатилетие? И я не пригласил тебя на свой день рождения, знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что видел, как ты за руку шла с Вахой на наш с тобой холм. Я тебя всегда любил и даже тогда, когда мы ссорились.

– Амиран, у Вахи тогда мама умерла, мне нужно было его отвлечь. Сколько страданий было у тебя, почему ты тогда так долго молчал?

Я обняла его крепко.

– Я боялся, боялся что ты не ответишь взаимно. Вот и ждал того самого момента.

– А если бы меня замуж выдали?

– На все воля Бога.

– Давай дадим слово всегда говорить все и обо всем сразу, а не через десятилетия.

Амиран рассмеялся.

– Я обещаю! Ну что, дорогая, нам пора в путь под названием «Жизнь»! Ты готова?

– О, да, месье.

– Дарико, ты мне доверяешь?

– О, да, месье!

Амиран взял крепко мою руку и мы пошли спускаться с холма до дома.

– Дарико, давай я тебе нарву цветов?

– О нет, Амиран не стоит!

– Почему? Они тебе не нравятся?

– Почему, цветы великолепны.

– Почему же ты не хочешь, чтоб я тебе их нарвал, это же так романтично!

– Потому что цветы живые и если ты их сорвешь, они умрут. Зачем мне труппы цветов, это совсем не романтично.

– Ахаха! – Амиран рассмеялся.

– Почему ты смеешься?

– Вот это заключение, потрясающе! Но ты же яблоко кушаешь?

– Да!

Нахмурив брови, я поняла что он сейчас начнет философствовать, теперь это надолго.

– Так, получается яблоко тоже мертвое, и мясо в твоей тарелке.

– Это другое! Да и яблоко живет долго, когда его сорвали, мы его едим живым.

– О боже, Дарико, какая ты жестокая и тебе не жаль бедняжку?

– Ну, все!

Я побежала за Амираном, он смеялся и убегал от меня по полю.

Когда мы зашли во двор, мама с сестрой плакали, отец их успокаивал. Я очень испугалась и подбежала к ним.

– Отец, матушка, что – то случилось? Мама, почему ты плачешь?

– Турки в Грузии, мужчин собирают на оборону.

– Как?! – я обняла родителей.

– О боже, нет. Я думаю, все будет хорошо и волноваться не стоит, да, пап?

Мне было жутко страшно, и я хотела, чтоб отец улыбнулся и сказал: «Да, детка!». Но отец только посмотрел на меня молча и поцеловал меня в голову. Во двор зашел мужчина лет пятидесяти, худощавого телосложения.

– Петро! Мир вашему дому!

Отец и мужчина обнялись и пожали друг другу руки.

– Иван, и тебе мира над головой! Дети, Амиран, Дарико, это мой товарищ, он вас увезет до станции.

Я подбежала к отцу и обняла его.

– Отец, прошу тебя, позволь нам остаться, я не смогу оставить тут вас одних.

– Дарико, я принял решение и ты уедешь вместе с Амираном.

В мое сердце словно кол забили, я и вздохнуть не могла. В одно мгновенье у меня вдруг перед глазами промелькнула вся моя жизнь в этом прекрасном, родном доме. Меня обняла мама и стала успокаивать.

– Доченька, не плачь, ты нам главное пиши. За нас не переживай, мы уедем к тете Нино в горы.

– Мама, а если с вами что-то случится, как я буду с этим жить?

– Все с нами будет хорошо. Надо чтоб Амиран быстрей уезжал из города, иначе его заберут воевать.

Отец подошел к Амирану, взяв его за плечи.

– Сынок, увези скорей Дарико, прошу тебя. И обещай ее сберечь, хорошо?

– Я готов воевать за родину, я не боюсь. Получается, я сбегаю как трус?

– Война она жестока, сынок, оттуда, как правило, уже не возвращаются, а если и возвращаются, то инвалиды как психически, так и физически. А ты нужен Дарико.

– Ну а как же долг перед родиной?

– Перед какой родиной? Твой долг сохранить семью и вашего будущего ребенка.

– Что? Какой ребенок? – Амиран с растерянностью и удивлением смотрел на моего отца.

– Дарико беременна.

– Как беременна? Она мне… – Амиран повернулся ко мне, стоял как вкопанный, смотрел на меня. После чего резко подошел ко мне, взял меня за руку и потащил, крича напоследок:

– Хорошо, сейчас мы сходим к моим родителям, попрощаемся и поедем.

– Не мешкая, давайте быстрей.

– Амиран, нет… прошу тебя, прошу вас… не отсылайте меня…. – из моих глаз градом лились слезы.

– Дарико, пошли, у нас мало времени.

Он тянул меня за собой.

– Амиран, прошу тебя, давай останемся дома, я умоляю тебя. Я хочу быть рядом с ними.

Амиран вел меня молча, он был таким грубым и жестким, я его ни разу таким не видела, он мне казался чужим. Мне вдруг стало плохо и меня стошнило.

– Дарико, что с тобой?

Он достал платок из кармана и стал мне вытирать лицо. Я облокотилась о забор…

– Амиран…. – и продолжала всхлипывать.

– Что с тобой, дорогая? – он обнял меня, приложив мою голову к своей груди и нежно проводя пальцами по моим волосам. Я не знала на тот момент, что Марьям рассказала все родителям, а родители Амирану, что я беременна. Но я боялась ему сказать об этом. Ведь у нас были планы на эту жизнь и уж точно планов на детей у нас не было пока.

– Все, мне лучше, я переволновалась очень.

Он обнял, меня прижал к себе.

– Амиран, давай останемся?

– Дарико, это не обсуждается, пошли!

Мы зашли во двор к родителям Амирана. К нам выбежала матушка Амирана, она нас обняла, поцеловала.

– Амиран, сынок, уезжайте сейчас немедленно.

– Да, матушка, нас уже ждут, мы пришли попрощаться с вами. Где отец?

– Он в мастерской, сейчас я его позову.

Матушка только пошла, как из мастерской вышел отец Амирана. Он был очень добрым человеком и у него были золотые руки. Его все знали у нас как отменного столярного творца. Он и Амирана научил этому мастерству.

– Отец, мы уезжаем.

Отец обнял сына,

– Я знаю, мы разговаривали с Петро. Береги Дарико и себя, за нас с матерью не беспокойся.

Мы все обнялись.

– Пишите нам, хорошо?

– Да, мама, как доберемся, я сразу напишу.

– Все, счастливого вам пути!

Амиран взял меня за руку и мы поторопились домой за вещами.

Когда мы вернулись в мой родной дом, возле машины стояли отец со своим товарищем.

– Амиран, все чемоданы в машине.

Отец подошел к Амирану, достал из кармана сверток.

– Амиран, вот деньги и тут номер телефона Нико, он вам поможет с жильем в Петербурге.

Амиран взял сверток и положил его в карман.

– Дарико, прощайся с сестрой и матерью и в путь.

За ворота вышла мама с Марием. Я бросилась к маме, прижалась к ней так сильно, чтоб почувствовать на прощанье ее запах, ее нежные руки.

– Мама, родная моя, я не хочу уезжать.

Мама обняла меня и как в детстве нежно гладила своей теплой нежной рукой по спине и по волосам.

– Дарико, детка, я люблю тебя! Береги себя и пиши письма..

Мама заплакала, отчего мне стало еще больнее. Я смотрела в глаза матери так, будто в последний раз. К нам бросилась в объятья Марием.

– Сестренка любимая, обещай, что ты приедешь к нам?

– Хорошо, только береги себя!

Амиран подошел ко мне, взял за плечи.

– Дарико, нам пора.

– Нет, Амиран, оставь меня, прошу тебя!

Подошел отец и крепко обнял меня, я его била по спине крича.

– Почему ты так жесток ко мне? Отец, скажи?

Он меня гладил, еще сильнее прижимая и я его обняла крепко. Он взял мое лицо в свое большие ладони и со слезами на глазах, сказал:

– Дочка, обещай, что сбережешь себя? Я люблю тебя, моя девочка! – Папа, я тебя тоже люблю!

– Давай, нужно ехать! Амиран, сынок, – к нам подошел Амиран, взял меня за плечи и руки.

– Дарико, пошли.

Я шла к машине ничего не понимая, только жгучая давящая боль. В мыслях было одно: а что, если я их больше не увижу, не обниму и не услышу их голосов. Когда мы сели в машину, отец сразу пошел за ворота в дом и когда открыл ворота, наша машина тронулась, а и из ворот выбежал Бичеко.

– Бичеко, малыш мой…

Он бежал, лаял, пытаясь догнать нашу машину и отдалялся, все дальше и дальше, пока не превратился в моем взоре в маленькую точку. В этот момент я вспомнила папины слова про падение с лошади. Вот оно мое первое болезненное падение.

Глава 5. Переезд в Санкт-Петербург

«Каждый конец означает новое начало.»

Цитата из сериала «Открытие ведьм»

В Петербург мы прибыли утром рано, на перроне Витебского вокзала нас встретил Нико, папин товарищ, мужчина лет сорока худощавого телосложения. Когда мы были уже в Москве, мы сообщили ему о своем приезде, как нам велел мой отец. Мы погрузили чемоданы, сели в повозку и поехали вдоль каменных серых домов. Я смотрела по сторонам и у меня мурашки по коже бежали. За окном моросил мелкий дождик, мужчины и женщины куда-то все спешили, со своими черными зонтами. Мы ехали молча, каждый думал и восхищался по-своему. Так вот какая ты, Северная Венеция, культурная столица России, «окно в Европу», город над вольной Невой! Нас окружали большие, роскошные здания в западноевропейском стиле конца девятнадцатого века, я такие видела в папиной газете. Здания чередовались одно красивее другого, с византийскими куполами и очаровательными особняками. Мы остановились возле серого дома с огромной деревянной дверью в парадную.

– Мы приехали!

Амиран взял наши чемоданы и мы зашли в парадную. Она была светлая, с большими окнами. Мы поднялись на третий этаж, Нико открыл дверь, мы зашли. В квартире были огромные белые потолки и стены, по карнизам оформленные гипсовой лепниной. В гостиной было все увешано картинами с фигурой хмурого, плотного мужчины и пару портретов женщины, брюнетки в красном платье. В углу была буржуйка, рядом слева стояла корзина дров.

– Поживете пока тут, это квартира профессора, он на время уехал с семьей из страны. Поэтому живите пока здесь, потом подыщем вам комнату.

– Спасибо вам! – в один голос сказали мы с Амираном.

Амиран достал деньги, отсчитал нужную сумму и отдал Нико.

– Если что, звоните мне. Телефон у вас есть.

– Да, спасибо.

Амиран проводил Нико и закрыл за ним дверь.

Я села на обшитый красным бархатом диван, все было таким чужим и непривычным. Эта мебель, картины, чужие стены, все такое светлое, холодное, большое.

– Дарико?

Амиран подбежал ко мне подхватил, приподнял на руки и закружил по всей огромной комнате.

– Амиран, прекрати, ты меня уронишь! – смеясь сопротивлялась я. Какая бы печаль не жила сейчас в моем сердце, я радовалась, что мы добрались, и вот они мы, рядом друг с другом в большом городе.

– Дарико, мы в самом красивом городе мира. Наша мечта на один шаг осуществилась.

Он опустил меня на ноги, погладил пальцами по лицу и поцеловал.

– Ты счастлива? – в его глазах горел озорной огонёк радости.

– Да!

Я прижалась к нему, закрыла глаза и поблагодарила Бога за все то, что я имею на данный момент, хотя на душе была жгучая тоска по родным.

– Дарико, я голодный, как насчет обеда?

– Я только за! Но у нас с тобой ничего нет? Давай я разлажу пока вещи, а ты сходи за продуктами, мы проезжали, я видела, гастроном не далеко от дома.

– Да точно, я тоже обратил на него внимание!

Амиран положил чемоданы на диван.

– Все, любимая, тогда я ушел!

Я пошла следом за ним закрыть дверь, он остановился.

– Дарико, а что покупать?

– Я не знаю, – нахмурив брови я посмотрела на него и мы засмеялись. Мы сели с ним на пол, я взяла блокнот и карандаш, мы сидели около часа составляя список.

День за днем проходили так быстро, я родителям написала уже два письма, но ответа не было, из – за чего я очень переживала. Амиран поступил в военное-медицинскую академию, я поступила на художника и параллельно устроилась в организацию Красного креста. Меня взяли на 6-недельные курсы медсестры, а в свободное время я изучала литературу по живописи и графики. Я так и не сказала Амирану, что беременна, решила пусть все будет самотеком, рано или поздно он все равно заметит.

Тридцать первого августа мы проснулись и из утренних газет узнали, что город переименован в Петроград. В городе день за днем все становилось очень беспокойно, люди раскупали всякий немецкий товар на распродажах в закрывающихся магазинах. Стояли сотни людей в очередях. Митингующие люди, стрельба. Но бывали дни и веселые, играла в парках живая музыка, светило редкое солнышко.

Глава 6. Разлука

«Любовь не боится огромных разлук, любовь умирает от маленькой лжи!»

Мы сидели с Амираном на крыше башни с часами, наблюдали над плывущими белыми облаками на темном небосводе.

– Дарико, закрой глаза.

– Ты что-то затеял гадкое?

– Почему сразу гадкое?

– Не знаю, интуитивно подумала!

– Ммм… у тебя интуиция умеет думать?

– Амиран! – я его ударила по плечу, он засмеялся.

– Нет! Доверься мне закрой глаза, и дай мне левую руку.

– Хорошо.

Я протянула ему левую руку и закрыла глаза и почувствовала как что-то приятное скользило по запястью.

– Открывай.

Я потихоньку открыла глаза, на мою руку был надет браслет из деревянных бус.

– Амиран, боже, какой милый браслет.

– Это я для тебя сделал. Тут на бусинках, прочитай, – он показал, что на каждой бусинке была буква.

«Амиран и Дарико!». Я его обняла и поцеловала.

– Это самый лучший подарок. Люблю тебя! Спасибо!

Мы легли и Амиран крепко прижал меня к себе и мы ждали рассвет. Но рассвета не дождались, его просто не было. Зато был дождь и мы с ним бежали по мосту, под дождем в семь утра. Амиран остановился и снял туфли.

– Амиран, что ты делаешь?

– Я хочу танцевать с тобой босиком под дождём на этом великолепном мосту.

– Что?

– Дарико, у нас с тобой есть два выбора.

– Какие два выбора?

– Первый вариант: мы просто идем и мокнем под дождем!

– А второй вариант?

– А второй: либо мы тоже мокнем, но танцуем босиком под дождем? Что ты выбираешь?

– Конечно же танцевать!

Я сняла туфли и мы стали танцевать.

Люди, которые все куда то спешили, смотрели на нас кто-то с улыбкой, а кто-то ворчал. Но нам было все-равно на взгляды посторонних людей. Мы шли мокрые, голодные домой. Я почувствовала божественный запах свежей выпечки, остановилась и стала принюхиваться.

– Дарико, ты чего?

Амиран смотрел на меня подозрительно.

– Почувствуй, ну?

Амиран стал принюхиваться.

– Пахнет домом. Где-то пекут хлеб?

– Да! Божественный аромат! Интересно, где пекут?

Я еще раз принюхалась.

– Думаю, там! – я показала пальцем в дом напротив.

– Я тоже думаю, что там!

Амиран схватил меня за руку и мы перебежали дорогу к тому дому напротив.

– Нет! Я потеряла аромат.

– Я тоже, давай вернемся обратно?

– Давай!

Мы вернулись опять на то место, где были изначально.

– Дарико, мне кажется, этот аромат идет из этого дома рядом.

– Ага, пошли туда.

Мы взялись за руки и пошли к соседнему дому, где действительно аромат усиливался, мы остановились.

– Амиран, давай зайдем во двор?

Мы зашли за двор там висела вывеска “ Булочная Филиппова».

– Ура, Дарико!

– Ну что, пойдем посмотрим, что там?

– Я не буду смотреть, мы купим, я есть хочу.

Мы зашли в теплую темноватую комнату, где за прилавком стояла пышногрудая розовощекая девушка. Мы обошли витрины, был большой выбор, как и цены на это искусство.

– Амиран, дорого что-то.

– Да уж, последнее время вообще все дорого.

– Давай возьмем вон тот хлебушек?

Я показала на продолговатую белую буханку.

– Да. И давай возьмем вот те круассаны.

Амиран купил буханку хлеба и четыре круассана. Пока шли домой, почти всю буханку съели.

Пролетела еще одна неделя, мы написали родителям уже по три письма, но не от моих и не от родителей Амирана ответа не было.

Я пришла с курсов, сняла с себя платье и стояла у зеркала, смотрела насколько увеличился мой живот, я погладила его рукой.

– Интересно, кто ты? Девочка или мальчик?

Я услышала стук в дверь, накинула платье и пошла к двери.

– Амиран, дорогой, ты так рано, я даже не успела приготовить ужин.

Он улыбался, а в глазах была печаль и разочарование.

– Ничего страшного, любимая, я принес колбасу от Елизаровых и хлеб с той пекарни, помнишь, когда мы ее искали с тобой по запаху? Сказали, это колбаса очень вкусная.

– Милый, что-то случилось?

Амиран снял плащ и повесил на крючок.

– Почему ты спрашиваешь? – он обнял меня крепко и смотрел в глаза, приглаживая двумя ладонями мои волосы.

– Дарико, душа моя… Жизнь моя, я так тебя люблю.

Он уткнулся лбом в мою голову, лаская мне пальцами шею.

– Амиран, ты мне расскажешь, что случилось?

Он взял мои руки в свои ладони и начал целовать палец за пальцем… Из его глаз полились слезы, первые слезы, которые я видела.

– Амиран?… – Я начала их вытирать.

– Дарико, прости, что вместо счастливой мечты я создал одни страдания.

– Что за страдания? О чем ты? Я счастлива, слышишь? Ты рядом, мы в одном из красивейших городов мира.

Он смотрел на меня стеклянным взглядом, будто насквозь.

– Дарико, меня отправляют на фронт, там нужна помощь, раненых много, завтра мы уезжаем всей группой.

При этих словах, не говоря ни слова, я непроизвольно положила руки на живот и пошла в спальню.

– Дарико, тебе плохо?

– Амиран, милый, мы поедем вместе, слышишь, я уже многому научилась на курсах, пойду добровольцем. Нет, ты не оставишь меня одну, не смей.

– Дарико, это опасно, ты останешься тут и это не обсуждается.

– Сейчас во всем мире опасно. Нет, одна я тут не останусь. Мне не нужна жизнь без тебя! Вместе мы справимся. Я уже многому научилась! Амиран отошел к окну.

– Нет, ты останешься здесь, я дал слово родителям что уберегу тебя и нашего ребенка.

– Что? От куда ты… – я вмиг замерла.

– Дарико, обещай, что ты будешь жить долго, очень долго и ты увидишь первые шаги нашего ребенка!

– Любимый, я обещаю, что мы это увидим вместе, только вместе, по-другому я не хочу. Амиран, мне и так трудно, я не знаю, что с моими в Грузии, писем нет, еще и ты, для меня остаться одной – это гибель, понимаешь? Ты мне нужен, ты нам нужен.

– Милая, я договорюсь с нашим преподавателем, чтоб он взял тебя на работу, он очень хороший, тут неподалеку есть при академии госпиталь, будешь помогать там.

– А ты?

– А я обещаю вернуться живым и невредимым. А сейчас я хочу колбасу с хлебом.

Мы стояли на перроне, прощаясь друг с другом. Там было огромное количество солдат, совсем еще мальчишек.

– Амиран, береги себя ради нас, я не дам имя нашему ребенку без тебя.

– У меня будет время подумать над именем. Я договорился с Нико, он будет приглядывать за тобой.

– Пиши мне, прошу тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.