# Золотая коллекция. Загадка полтергейста

Сергей Недоруб

Цикл «Золотая коллекция» продолжается вторым романом Сергея Недоруба о легендарном сталкере Борланде!
Он покинул Зону два года назад. Но разве возможно вырваться из сетей прошлого? На Большой земле, прямо посреди гоночной трассы, Борланд попадает в аномалию. Каким образом была расставлена ловушка за пределами ЧЗО и кто несет за это ответственность – вопросы, безусловно, важные, но не приоритетные. Потому что после воздействия аномалии жить Борланду остается всего несколько дней, и куда важнее вернуться в Зону отчуждения за единственным в мире артефактом, который может спасти бывшего сталкера.
Или все-таки не бывшего?
Ранее книга издавалась под названием «Тайна полтергейста»

Серия «Stalker» основана в 2013 году


© Недоруб С., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

## Глава 1. «Воронка»

Майский вечер окутал город серой пеленой, но сумеречная, зыбкая полутьма царила недолго. Повсюду зажигались фонари, их свет разгонял подступившую темноту. Набережной повезло даже больше, чем другим районам. Надежной защитой против ночи этой улице служило множество ярких рекламных щитов, дорожных указателей и других источников света. После захода солнца именно они наполняли оттенками манящее очарование ночных улиц приморского курорта.

По новой, безупречно выглаженной трассе прошуршали колеса, и у входа в кафе остановился «Додж-Вайпер». Синий, с двумя продольными белыми полосками, этот дорогостоящий автомобиль составил достойную компанию двум другим, припаркованным неподалеку. Левая дверца с задорно отогнутым зеркалом заднего вида резко открылась. Из салона вышла девушка. Морской ветер взъерошил ее волосы, она зябко поежилась и запахнула полы легкой курточки.

Ей было страшно.

Нажав кнопку на брелоке сигнализации, она заблокировала автомобиль и толкнула ладонью дверь кафе. Зазвенел колокольчик, и створка распахнулась.

Уютное помещение встретило вошедшую мягким светом, запахом лакированной мебели и ароматом свежих фиалок, вазочки с которыми виднелись повсюду. Посетителей было немного. Девушка остановила взгляд на одном из круглых столиков, за которым сидели трое парней, и подошла к ним.

– Вечер добрый, красавица, – поприветствовал ее долговязый субъект, торс которого обтягивала футболка с силуэтом мотылька. – Как добралась?

Девушка аккуратно присела на предложенный ей стул.

– Салют, Капитан, – ответила она. – В сумерках ехать тяжело.

Названный Капитаном человек понимающе кивнул.

– Скоро будет совсем темно, – сказал он и перевел веселый взгляд на своих компаньонов. – Ну что, мужики, познакомьтесь. Это наша третья участница.

– Литера, – произнесла девушка и тут же предостерегла: – Настоящее имя не спрашивайте.

«Мужики», которым на вид не было и тридцати, коротко поздоровались. Оба они были коренастыми, с аккуратными стрижками, в стильной недешевой одежде.

Литера устало улыбнулась им в ответ.

– Не будем, – сказал один из сидящих за столиком.

– Движок твоей лошадки их интересует больше, – сказал Капитан. – Ты на чем прикатила? На «Вайпере»?

Девушка покосилась на него.

– А у меня разве есть другая машина? – спросила она.

Капитан взял со столика чашку кофе.

– Могла бы сказать, что есть, – проворчал он.

– Вы бы поверили? – поинтересовалась Литера, глядя не на него, а на компаньонов.

– Почему бы и нет? – ответил за них Капитан. – Если у тебя «Додж», тебе изначально верят больше, чем тем, у кого его нет. Проверено… Кстати, – он поочередно ткнул пальцем в каждого из двух других парней, – это Артик и Кайнам.

– Попроще ничего придумать не могли? – спросила Литера.

– Подожди, еще увидишь их на трассе, – подзадорил Капитан. – Это настоящие монстры!

– Ты уже каталась раньше? – спросил Кайнам. Литера посмотрела на него так, словно он появился за столиком только сейчас.

– Нет, – ответила она. – Меня всегда возят на буксире.

Капитан расхохотался.

– Ты сегодня на нервах, – сказал он. – Что-то случилось?

– Все в порядке, – произнесла девушка, устремив взгляд на фиалки, благоухающие в вазочке на столе.

– Все мы нервничаем, – впервые подал голос Артик. – Это часть игры.

– В этой игре иногда разбиваются, – вставил Капитан.

– Об этом нельзя говорить перед гонкой.

– Поправка. – Капитан поднял указательный палец. – Об этом нельзя забывать. А говорить вслух или нет – личное дело каждого. Хотя мне и в самом деле волноваться незачем. Я-то сегодня не гоняюсь.

И он снова рассмеялся.

– Разве нас будет не четверо? – спросила Литера.

– Полезное замечание, – согласился Капитан. – Четвертый где-то застрял, похоже. Предлагаю потихоньку выдвигаться. Опоздавших ждать не станем.

Все четверо встали из-за стола и направились к выходу. Девушка замыкала цепочку уходящих из кафе на улицу. Пересилив щемящее нежелание выходить, она все же переступила через порог. Ощущение пробирающего по коже холода постепенно исчезало. Свежий майский воздух овеял лицо ласковым дуновением. Запахи моря и крики чаек доносились до Литеры, успокаивая ее, немного снимая напряжение, неизбежное перед заездом.

Кайнам с нескрываемым уважением разглядывал «Додж».

– Неплохо, – сказал он. – Очень неплохо.

– Спасибо, – скромно улыбнулась Литера. – Вежливое замечание для того, кто может позволить себе «Мустанг» последней модели.

– Не-не, жеребец мой, – поправил девушку Артик. – Кайнаму принадлежит тот желтый черепах.

– Черепах? – переспросил Кайнам, открывая дверцу своего желтого «Корвета». – Это ты что именно назвал черепахом? Разгон за три с половиной секунды против твоих четырех.

– Три и девять десятых, чел…

– Ну все, – шепнул Капитан на ухо Литере. – Сейчас начнется, у кого длиннее… кхм… Стоп.

Он выпрямился, глядя на перекресток улиц.

– А вот и он, – сказал парень, которому сегодня гоняться не надо было.

Улицу залило мощным светом фар. Урча двигателем, ко входу в кафе подкатил темный болид.

– Не по-онял, – исторг Артик. – Это «Ламборджини»?

Двигатель болида затих, и биксеноновые фары погасли, позволив оценить внешний вид машины по достоинству.

– «Мурчилаго»? – предположил Кайнам в попытке угадать модель.

– Ха! – воскликнул Капитан. – «Ревентон»!

Кайнам присвистнул.

– Такой милашке и проиграть не жалко! – искренне заявил он.

Проведя подушечками пальцев по борту углепластикового корпуса, Литера окинула восторженным взглядом хищные очертания автомобиля-красавца. Тяжелая дверь с шипящим звуком поднялась вверх, изнутри появился водитель…

– Я тебя вот что спросить хотел, Борланд! – крикнул ему Капитан. – Зачем «Ревентон» тому, кто все равно умудряется опаздывать? Не, ну это реально странно.

Пристальный, в упор, взгляд Борланда пробрал Литеру, от чего девушка непроизвольно поежилась, словно ее обдало порывом ледяного ветра. Крепкий, высокий хозяин «Ревентона» шагнул вперед и пожал руки товарищам.

– Владельцы «Ламборджини» никогда не опаздывают, – ответил парень. – Они задерживаются.

У его голоса был настолько приятный тембр, что Литера совершенно оцепенела.

Капитан озабоченно покачал головой.

– Нас ждет куча народу, брат, – сказал он.

– Я должен был заправиться по-человечески, – пояснил Борланд. – Или ты предлагаешь мне убивать движок на попсовом топливе?

– А, ну да, – вспомнил Капитан и согласно закивал головой. – Вот почему я предпочитаю тачки, более доступные простому человеку. Не такие требовательные к заправкам. И всем советую приобрести себе «Форд» или «Миц»… Познакомься с Литерой, кстати. Литера, это Борланд. Наш номер четыре.

– На финише пересчитай заново, – сказал Борланд, глядя на девушку все так же в упор. – Привет.

– Привет, – произнесла она коротко.

Капитан сделал шаг вперед и встал между четырьмя участниками.

– Уточним детали, – сказал он. – Три круга на стандартной трассе. Чисто показательный заезд. Никаких вставок, никакой закиси азота и прочей ерунды. Зрители хотят посмотреть красивый, элитный бой. Ваши машины в сумме стоят полмиллиона зеленых. Постарайтесь не разбить.

– Будет сделано, – кивнул Кайнам.

– Тогда поехали, – махнул рукой Капитан. – До начала десять минут.

«Форд-Мустанг» Артика рванул с места первым, следом за ним мягко тронулся «Шевроле-Корвет» Кайнама. Литера завела свой «Додж-Вайпер» и терпеливо дожидалась очереди…

Капитан втиснулся в низкий салон, занял кожаное пассажирское сиденье «Ламборджини» и потянул дверцу вниз.

– Отличная звукоизоляция, – сказал он, щелкая ногтем по серебристой «торпеде». – Не открывается?

– Фальшивая, – ответил Борланд, запуская двигатель. Приборная панель ожила и заиграла десятками диаграмм, высветившихся на жидкокристаллическом дисплее. По сути, он и был панелью.

– А куда штрафы за превышение складывать?

Борланд тронул свой «Ревентон» вслед за «Корветом».

– Когда получу хотя бы один, пересяду на минивэн, – ответил он.

Капитан заерзал на сиденье, на котором приходилось буквально полулежать. Крыша нависала всего в нескольких сантиметрах над его головой.

– Хорошо идет, – похвалил он. – Урчит, как котенок. Слушай, где ты взял «Ревентон»? Их же в мире, если не ошибаюсь, штук двадцать.

– Путаешь с коллекционкой, – сказал Борланд, не глядя на попутчика; он высматривал в зеркало заднего обзора «Додж», замкнувший вереницу дорогих автомобилей. – Тот, в котором ты сидишь, относится к специальному изданию.

– И сколько их всего?

– Десять.

– Мда-а… – Капитан почесал затылок. – Я, конечно, догадываюсь, что ты себе «ламбу» в заезде выиграл. Но чтобы такую… Не подскажешь, что поставил взамен?

– Нет, – улыбнулся Борланд.

– Сколько лошадок?

– Шестьсот пятьдесят.

– А сколько можно выжать на деле?

– Зависит от того, насколько хочешь угробить колеса.

Капитан заржал и стукнул по мнимому «бардачку».

– Эй, осторожнее! – предупредил Борланд.

– Прости, – спохватился Капитан. – Но ответ был хорош, надо запомнить… Чего ты сегодня такой заторможенный?

Борланд вырулил на широкую трассу и немного расслабился.

– Да я просто не хочу разбить машину, – ответил он. – Расскажи лучше об этой герле с «Вайпером». Никогда ее раньше не видел.

– Потому как она не из наших, – сказал Капитан. – Короче, в этом сезоне я решил чуть разнообразить открытие. Уговор был насчет дорогих машин. Главное, красивых, не обязательно гоночных. Пришлось собирать желающих по всему полуострову. Кайнама первым делом вызвонили, Артик сам на меня вышел, когда слух пустили. А Литера как-то ниоткуда взялась… Сама по себе. Никто из рейсеров о ней ничего не знает.

– Больше желающих не нашлось?

– Был один парнишка, которого я знаю. – Капитан скептически хмыкнул. – Хм, только он на «Линкольне» раскатывает, с шофером. Я как-то решил, что «Додж» предпочтительнее.

– Да, наверное, ты прав, – сказал Борланд. – Ты хоть в заезде ее видел?

– Один раз. Спринт на четверых, она пришла третьей. Ну, покатается для мебели, делов-то.

– «Додж» не в угоне?

– Обижаешь, брат, – ответил Капитан. – Все справки навел. Ее собственная машина. Наверное, папа подарил. Или богатый любовник… Ты смотри, за нами прет. Определенно, девочка на тебя запала. Парней, у которых есть «Ламборджини-Ревентон», в стране меньше, чем законных выборов и референдумов.

– Ага, олигарх средней руки. Слушай, ты утомил, Капитан. Незачем каждые пять секунд отмечать, кто и на чем раскатывает. Это всего лишь машина.

– Это не машина, а произведение искусства! – возразил Капитан. – Блин, ну почему такие роскошные малютки всегда достаются нудным трактористам, не способным по достоинству оценить чудо?!

– Я вполне заценил, – ответил Борланд. – И дорожный просвет на три сантиметра, который охреневает от крымских дорог. И бортовой компьютер, вежливо предлагающий съехать с обочины везде, где бы я ни катался. Пришлось его выключить. И топливную систему заценил, что плюется на каждый первый сорт девяносто восьмого. Но больше всего я оценил, что на низких скоростях машина просто портится.

– Эх, не понять тебе земной сущности высших материй, – вздохнул Капитан, – воплощением которых является «Ревентон»… Это что за рычаг? Передачи переключать? Что-то я не вижу никаких обозначений.

Борланд коротко рассмеялся. Его попутчик глянул на него искоса и поудобнее устроился на жестком сиденье.

Четверка скоростных автомобилей мчалась к морскому побережью…

Крымский стритрейсинг в 2013 году процветал, но принял своеобразную форму. Полупрофессиональный вид спорта, который за многие годы существования так и не стал легальным, сильно видоизменился. Ушли те времена, когда все желающие «кататься» подтягивались на своих машинах и подыскивали себе соперников на месте, а длительность праздника измерялась часами и имела свой график. Ужесточение законодательства, вызванное возросшим числом аварий, привело к тому, что концепция экстремального вида спорта была пересмотрена. Главным правилом теперь была спонтанность заездов, которые происходили без каких-либо предварительных сборов. От внешних «наворотов» рейсеры не отказались, но и массовых шоу больше не устраивали. Очень кстати пришлась технология флешмобов. Глобальной тусовки больше не существовало, равно как и привязок к конкретному городу или послужному списку. Каждая гонка планировалась буквально накануне, по договоренности между организаторами и гонщиками. Информацию о точном месте и времени в среде потенциальных зрителей распространяли через Интернет. Желающие присутствовать должны были держаться подальше от места проведения, вплоть до стартового момента. Не раньше чем за десять минут до начала все заинтересованные собирались в назначенной точке и занимали положенные места. То есть припарковывались на обочинах трассы либо, при отсутствии машин, располагались прямо на траве или земле. Никакого общения с гонщиками, никакой явной, видимой толпы. Если сильно захочется – добро пожаловать за один из столиков кафе Капитана в надежде, что выдастся подходящий случай перекинуться парой слов по теме с кем-нибудь из посвященных. Правила были строгими, но именно благодаря им стритрейсинг в Крыму выжил.

Сегодняшняя гонка была особой. Показательный заезд на самых дорогих машинах из возможных в честь открытия курортного, а с ним и гоночного сезонов. От гонщиков требовалось лишь участие, а не победа. Все четверо должны были получить за это равные доли вознаграждения, которое предоставили зрители. Идея принадлежала Капитану, общепризнанному мастеру рейсерского креатива. Новшество понравилось, судя по массовым отзывам, что появились в Сети.

– Так, мы на месте, – произнес организатор Капитан, по-хозяйски осмотрев «Корвет» и «Мустанг», застывшие на оговоренных заранее условных линиях старта. – Народ, я гляжу, подтягивается. Тормозни здесь, я выйду. Затем давай на позицию. Потопаешь с третьей линии.

– А не со второй? – уточнил Борланд.

– Третья, – ответил Капитан, поднимая вверх «гильотину» двери. – Раз направление поменяли на противоположное, то и стартовую решетку тоже инвертируем. Не забывай: приедешь первым – получишь тортик.

Парень выбрался из салона, для чего ему пришлось совершать сложные телодвижения. «Ламборджини» в высоту – примерно по пояс взрослому человеку, и проем, образованный поднятой дверцей, оставляет всего лишь несколько десятков сантиметров. Поэтому требуется определенная сноровка, чтобы проникнуть в изящную, исключительно аэродинамичную, но крайне неудобную для нахождения в ней машину.

По обеим сторонам от дороги стояло десятка три зрительских автомобилей, еще несколько человек уселись на их капотах с банками пива в руках. Высоко подняв кулаки с выставленными большими пальцами, Капитан коротко поприветствовал фанатов стритрейсинга.

Организатор сделал все возможное, чтобы по максимуму сохранить стиль гонки, учитывая право зрителей на анонимность. В данный момент у всех желающих в салоне гремел один и тот же финский рок, транслировавшийся с компьютера в кафе Капитана. Этого оказалось достаточно, чтобы придать спонтанному стритрейсингу некую уютную атмосферу, благодаря чему можно было наслаждаться гонкой, не выходя из машины, сознавая, что с твоими чувствами солидарны чувства других людей, которые испытывают их прямо здесь и сейчас. В особенности единению способствовали камеры, которые крепились на машинах участников гонки и транслировали сам процесс заездов в реальном времени. Зрителям предоставлялась возможность наблюдать за гонкой на экранах ноутбуков, переключая ракурсы по своему желанию, и слушать комментарии Капитана, которые он выдавал под заранее заготовленный саундтрек в исполнении Poets Of The Fall.

Борланд скорректировал позицию, протиснувшись между машинами Артика и Кайнама, и остановился рядом с «Фордом». Между «Ламборджини», приземистым шедевром автодизайна двухметровой ширины, и «Корветом» оставалось совсем немного пространства, но синий «Вайпер» вписался в просвет без всяких затруднений. Борланд попытался разглядеть Литеру. Тонированные стекла полностью скрывали девушку.

Капитан закончил говорить, убрал телефон в чехол, встал посередине дороги, жестами показал несколько условных знаков и резко взмахнул руками.

Четыре колесные ракеты мгновенно рванули с места под аккомпанемент клаксонов других авто.

Борланд по привычке взял чуть в сторону, чтобы не задеть Капитана. Он всегда удивлялся выдержке, с которой тот мог стоять между двумя стартующими болидами, хотя и понимал, что эта позиция была непременной частью шоу.

«Корвет» вырвался вперед и тотчас же занял позицию по оси трассы. Как и предугадывал Борланд, Артик на пятой секунде поравнялся с Кайнамом и попытался оттеснить того в сторону. Поддав газу, Борланд переместился на четвертую позицию, оказавшуюся свободной, и вышел на первое место. Ему пришлось пожертвовать удобной траекторией для первого поворота и вписаться в него по внешнему радиусу, но маневр этого стоил.

Кайнам и Артик немного постращали друг друга ложными столкновениями, поборовшись за внутренний, более выгодный радиус поворота, и в результате доехали до него одновременно. Именно на это и рассчитывал Борланд.

«Ламборджини» продолжала набирать скорость, когда совсем рядом, ревя двигателем, промчался синий «Вайпер». Борланд чертыхнулся и вильнул в сторону. Когда он вернулся на нужную позицию, Литера уже обогнала его.

– С ума сошла?! – крикнул Борланд. Если бы подобный маневр совершил кто-то из опытных, известных ему гонщиков, он бы и внимания не обратил, но соревноваться с глупой девчонкой ему не хотелось. Или же за рулем «Доджа» сидела профессионалка, отлично разбирающаяся в психологии крымских стритрейсеров.

Борланд чуть снизил скорость и решил потратить остаток первого круга на изучение манеры вождения Литеры, одновременно не пропуская вперед себя остальных соперников. После нескольких поворотов он убедился, что девушку можно назвать хорошим водителем лишь с большой натяжкой. За первые же минуты гонки она несколько раз попадала в ситуации, в которых любой профи, на ее-то автомобиле, мог легко оторваться от хвоста. Но было не похоже, что девушка намерена добиваться победы любой ценой. Снова проезжая через стартовую линию, Борланд вспомнил, что заезд показательный. Может, все дело в этом и победа Литере не нужна?

Он поравнялся с «Вайпером», и обе машины пронеслись мимо восхищенных зрителей одновременно.

Однако Борланд не разделял идей «демократии» в заездах. Дальше можно было с чистой совестью идти на обгон, который оставалось только осуществить. Борланд легким касанием педали набрал скорость и легко обошел Литеру. Ухмыльнувшись краешком губ, он плавно передвинул рычаг переключения передач. Для езды в городских условиях «Ревентону» вполне достаточно первой скорости, а для получения штрафа – второй. К счастью, предыдущий владелец машины предпочел оборудовать ее ручной коробкой передач. В проекте модели «Ревентон» по умолчанию нет ни ручной, ни автоматической – выбранная клиентом устанавливается по персональному желанию.

Борланд попытался рассмотреть «Додж», но не смог. Одна из немногих проблем «Ламборджини» – отсутствие нормального заднего обзора. В салоне зеркальце если и установлено, то лишь для того, чтобы видеть показания дисплея, установленного сзади, на панели, прикрывающей расположенный за спиной водителя двигатель, который занимает основную часть объема машины. Боковые же зеркала показывают в основном корпус самой «Ламборджини». Борланд еще раз бросил короткий взгляд в одно из них, и на этот раз «Вайпер» резко ослепил парня светом фар. Литера подобралась к нему слишком близко.

Борланд поехал еще быстрее. Он не мог чувствовать себя уверенно с непредсказуемым соперником на хвосте и предпочел оторваться. Хотя трасса была вполне удобной, на ней не обнаружилось ни одного достаточно длинного участка, чтобы хоть на секунду включить третью скорость, на которой мотор «вэ-двенадцать» заработает в полную силу. На прямой дороге и вопросов никаких не возникло бы. Здесь же следовало учитывать многие посторонние факторы.

Мощный вокал, рвущийся из акустических колонок машины, провозгласил что-то о закрытии солнца, когда «Додж» снова мелькнул в зеркале, совершая маневр, казавшийся ненужным. Литера не пропускала «Корвет» или «Мустанг». Было очевидно, что финишировать последней девушка тоже не желает.

«Ревентон» выехал на удобный участок трассы, на самом деле – отрезок широкой набережной. Снующие на асфальте голуби взлетели, пропуская мощный автомобиль. Борланд слегка повернул, меняя позицию, и «Додж» промчался мимо него.

Он неожиданности парень едва не влетел в чугунное ограждение. На этом фрагменте Литера может обогнать его лишь благодаря сложным и безрассудным трюкам, которые отважится совершить на поворотах. Вот и сейчас она фактически выехала за пределы трассы… Возвращаясь к центру дороги, «Вайпер» подпрыгнул на канализационном люке, и автомобиль девушки подбросило. Крышка люка полетела в «Ламборджини». Сначала Борланд даже не понял, что случилось, пока огромный тяжелый диск, сверкнув в свете фар, не пролетел над ним. Не будь его собственное авто таким приплюснутым, гонка для парня закончилась бы самым скверным образом.

Борланд машинально вывернул руль в противоположную сторону, наехав на канализационное отверстие в асфальте половиной широкого колеса. Он совсем замедлил скорость, однако его никто не обгонял. Возможно, крышка люка нашла себе в качестве мишени кого-то из других гонщиков. С этой невеселой мыслью Борланд снова утопил педаль в полу, рассчитывая перегнать Литеру окончательно и поскорее закончить этот непредсказуемый заезд. «Мустанг» Артика на мгновение мелькнул в зеркале, и Борланд почувствовал облегчение.

– «Форд» – это сила, – пробормотал он. – «Форд» – это аргумент…

К завершению второго круга он снова догнал «Вайпер». На этот раз победа в этапе была целиком за Литерой. Борланд после первого же поворота снова попробовал обогнать девушку, но теперь она ему не позволила сделать это. После неудачной попытки парень чуть было не зацепил корму «Доджа» и опять замедлился. Появилось ощущение, что Литера просто играет с ним, однако право на это признавалось лишь за самыми лучшими гонщиками. Безрассудство слишком дорого стоит, за него можно поплатиться и жизнью.

Но победа есть победа. Борланд совершил несколько маневров и притер «Вайпер» к внешнему радиусу поворота. В этот раз на набережную они с Литерой заехали одновременно, и в этот же момент салон «Ламборджини» наполнил тревожный голос Капитана, донесенный автоматически включившейся громкой связью.

– Гонка стоп! – командовал организатор. – Всем остановиться! Кайнам разбился! Глушите моторы!

Борланд непроизвольно дернулся в кресле. Тут же он заметил проломленную ограду, отделявшую набережную от моря. Желтый спойлер «Корвета» валялся здесь же, разбитый на несколько частей. Маневр Литеры на втором круге всплыл в памяти, и сразу стало ясно, кто направил Кайнама навстречу аварии. Голуби, после второго проезда гоночных автомобилей слетевшиеся в кучу, опять рассыпались во все стороны. Борланд лишь увидел, как одного из них по совершенно неестественной траектории затянуло вправо и вверх, и птица превратилась в комок спрессованных перьев…

Мир Борланда, и без того перенасыщенный событиями, в этот миг перевернулся.

Давно миновало время, когда парень, чтобы выжить, чуть ли не на уровне рефлексов ощущал мгновенные метаморфозы растительного и животного мира, подобные только что произошедшей с голубем. Картина, которую он увидел сейчас, была абсолютно несовместима с его текущей жизнью.

Успокаивающе-уютный, широкий низкий салон красивой скоростной машины разрезал пространство… Голос комментатора что-то приказывал по громкой связи, перекрывая кульминационный момент в песне, призывающей к всепрощению… Автомашина одного из соперников покоилась в море, всего в нескольких метрах левее… Синий «Додж-Вайпер» мчался рядом с «Ревентоном», постепенно снижая скорость… А перед Борландом прямо в воздухе реял огромный «гравиконцентрат».

Автогонщик исчез из салона, на его месте возник сталкер.

Борланд на миг отпустил руль одной рукой и дотронулся до несуществующего кармана, чтобы вытащить и бросить болт. Одновременно сталкер чуть не раздавил педаль газа. Его вжало в спинку сиденья, он поравнялся с машиной Литеры и резким поворотом рулевого колеса оттеснил ее в сторону от аномалии. Борт «Ламборджини» со скрежетом оставил несколько длинных царапин на «Вайпере», помяв крыло и сломав зеркало. Синий автомобиль врезался в цветочную тумбу, опрокинул ее и наконец остановился. С тихим свистом, полностью заглушенным ревом двигателей, «гравиконцентрат» втянул в себя «Ревентон», пролетевший сквозь аномалию в мгновение ока. Дисплеи на приборной панели лопнули, Борланда подбросило вверх, и низкая крыша пребольно ударила его по голове. Прежде чем сработали подушки безопасности, он успел лишь увидеть, как стремительно приближается серая поверхность асфальта. Углепластиковый корпус лопнул, подобно скорлупе, полторы тонны карбона и стали впечатались в дорожное покрытие.

«Ламборджини» перекувырнуло несколько раз, обломок некогда роскошного автомобиля прокатился по земле и остановился за добрую сотню метров, снеся по пути два киоска. Острые зубья колесного диска взлетели высоко вверх и вонзились в песок на пляже.

Искореженная дверца с грохотом отвалилась, водитель упал на нее сверху. Борланд ничего не видел и не слышал вокруг себя, он чувствовал лишь нестерпимую боль в каждой клеточке тела. Сталкер пополз дальше, то и дело тычась лбом в горячую набережную. Резкие колебания земли и невыносимый жар сообщили ему о том, что его машина взорвалась, однако он и этого в полной мере не осознавал. Чьи-то руки подняли Борланда, синий «Вайпер» возник в поле меркнущего зрения, и бывший водитель «Ревентона» полностью отключился.

## Глава 2. Ночной посетитель

Разбудил его громкий хлопок закрывшейся двери. Яркие лампы уставились на Борланда овалами кристально чистых плафонов. Парень медленно вздохнул, попробовал пошевелить рукой, и что-то острое укололо в локтевой сгиб. Оторвав тяжелую голову от подушки, он посмотрел на руку. Непослушными пальцами вытащил из вены иглу капельницы. Только после этого подумал, что вытаскивать, возможно, не стоило, но было уже поздно. В любом случае какого-либо резкого ухудшения состояния Борланд не почувствовал.

Глаза попривыкли к яркому свету, и он рассмотрел помещение получше. Оказалось, что это одноместная больничная палата, о чем убедительно свидетельствовали характерные запахи медикаментов и шумы в коридоре. Борланд попробовал было сесть в кровати и дотянуться до стойки с капельницей, чтобы рассмотреть возможную этикетку на флаконе. Никаких ярлыков не обнаружилось. Наскоро осмотрев себя, невольный пациент обнаружил какие-то присоски в области грудной клетки и решительно избавился от них тоже. Парня нервировала зависимость от медицинского оборудования, он привык полностью доверять собственному самочувствию.

Как только Борланд закончил освобождаться от пут медицины, дверь распахнулась, и в палату ввалился измученный Капитан.

– О-о, ну наконец-то! – выдохнул организатор гонок с облегчением. – Долго же ты отсутствовал!

Борланд ощутил резкую боль в голове и был вынужден снова улечься на подушки. Капитан уже сидел на стуле возле кровати, внимательно вглядываясь в лицо товарища.

– Как себя чувствуешь? – спросил он и заметил иглу капельницы, что валялась на простыне. – Ты зачем вытащил-то? Подожди, я сейчас позову сестру…

– С-стой, не надо, – сипло исторг Борланд, хватая его за руку. – Что там случилось?

– Ты попал в аварию, – ответил Капитан. – И сейчас в больнице. Сильных повреждений не получил, хвала «Ревентону» и его подушкам безопасности.

Борланд еще раз осмотрел помещение.

– Это не похоже на обычную больницу, – сказал он.

– Отдельная палата, – уточнил Капитан. – Я тебя оформил в документах, показал твои права на тачку. Убедил, что владельцев «Ламборджини» не стоит помещать в общую камеру.

– Моя машина – это все, что у меня было, – сказал Борланд и тяжело вздохнул.

– Но им-то знать об этом ни к чему, – ответил Капитан, понизив голос. – Главное для тебя сейчас – вылечиться.

В эту секунду Борланд тоскливо осознал, что ему придется смириться с мыслью: последняя вещь, представлявшая для него практическую ценность, потеряна. Осознание это одарило бывшего водителя роскошного автомобиля спокойствием, на смену тревоге явилось полное безразличие. И головная боль неожиданно исчезла, растворилась в этом успокоении…

– Сильно меня потрепало? – поинтересовался он.

Капитан задумчиво потер висок и ответил:

– Сложный вопрос, брат. Ты даже не сломал ничего. Но что-то с тобой не так…

– Что не так?

– Я не знаю, брат. У врачей спрашивал – понять не могут. В общем, анализ крови у тебя взяли.

– И что там? – спросил Борланд. Покой моментально омрачился нехорошим предчувствием.

– Да как сказать… – Капитан с трудом подбирал слова, старался сохранять невозмутимое выражение, но мускулы лица непроизвольно выдавали отчаяние. – В общем, пробирка с твоей кровью разбилась.

– А что, нельзя было взять новый анализ?

– Пробирку никто не ронял, брат. Она разбилась сама. Стояла среди остальных образцов… стояла и лопнула. Лаборантке пришлось давать капли, чтобы успокоилась.

У Борланда потемнело в глазах. Резко заболела голова.

– Что это значит? – спросил он. – С моей кровью что-то не так?

– Судя по лабораторным реакциям, все в норме. Позже взяли новую пробу, наскоро исследовали, все у тебя пучком. Отложили пробирку в сторону… То же самое. Маленький взрывчик и куча осколков. Минут через пятнадцать после того, как эту кровь у тебя брали.

Капитан умолк и теперь сидел с виноватым видом. Борланд постарался унять дрожь в пальцах и сжал их в кулаки. Но его начало трясти еще сильнее.

– Как остальные? – тихо спросил он.

– В порядке. «Корвет» вытащили из воды, рихтовать будут очень долго. Кайнам сломал руку в двух местах и получил сотрясение. Жить будет.

– Артик? – спросил Борланд еще тише.

– С ним о’кей. Успел остановиться, когда я скомандовал заканчивать гонку. Он не видел, что с тобой случилось, фордовского жеребца в момент остановки занесло.

– А Литера?

– Тоже в порядке. Только… это… пока мы к тебе бежали, она уехала. Даже из машины не вышла.

Борланд с грустью покивал. Синий «Вайпер» явился перед его мысленным взором, принеся с собой новую волну боли.

Гравитационная аномалия…

– Что ты ей потом сказал? – спросил он. – Она сумела описать, как я навернулся?

– Я не спрашивал, – ответил Капитан и понурился.

– Почему? Мне нужно знать, как авария выглядела со стороны.

– Не могу в этом помочь, – вздохнул организатор заезда. – Я не видел Литеру после гонки.

– Как? Почему?!

– Я не знаю, где ее искать.

Борланд провел ладонью по губам. Они были сухими и горячими, как разогретая солнцем глина.

– О чем ты? – спросил он. – У тебя нет ее контактов?

– Нет. Я сожалею.

– Пробил бы через общих знакомых. Ты же видел ее в каком-то заезде.

Капитан поднялся на ноги, шагнул к окну и уставился через стеклопакет на улицу. Снова переведя взгляд на томящегося в ожидании Борланда, он замотал головой.

– Извини, брат, – произнес организатор гонки, в которой не оказалось победителя. – Я об этой Литере вообще ничего не знаю.

Прошла долгая, как вечность, минута, прежде чем Борланд воспринял ответ.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – уточнил он совсем тихонько.

Капитан снова покачал головой.

– Прости, брат, – смиренно сказал он. – Я не знаю.

– Ты… Ты же видел ее в гонке! Наводил справки!

– Прости, брат, – повторил Капитан, губы его задрожали. – Я соврал. Видит Бог, не хотел, чтобы так случилось… Ничего я не знаю об этой девчонке. Я просто хотел, чтобы эта долбаная гонка состоялась. Вот и все… Литера нарисовалась за день до старта, сказала, что согласна участвовать в открытии сезона, и мы ударили по рукам.

Борланд закрыл глаза и стал молиться, чтобы все произошедшее оказалось страшным сном.

– Совсем забыл, – хлопнул себя рукой по лбу Капитан. – Она же приходила к тебе сегодня!

– Когда?! – вскрикнул Борланд, за что расплатился новым приступом боли.

– С утра. Я заходил в больницу и разминулся с ней на входе. Не успел ничего спросить, она быстро убежала.

Борланд старался собрать мысли вместе, но они не желали повиноваться.

– А кровь у меня когда брали? – спросил он.

– Вчера, – ответил Капитан. – Если ты думаешь, что Литера что-то тебе вколола, можешь забыть. Я уже обдумывал этот вариант. Но она приходила позже.

Со стоном Борланд снова сел в кровати и уставился на Капитана изможденным взглядом.

– Послушай меня, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты сходил в регистратуру и просмотрел всех, кто ко мне приходил. Она должна была расписаться и оставить свои данные.

– Я уже разузнал это, – отозвался Капитан, глядя на травмированного гонщика грустными и честными глазами. – Сразу, как увидел ее. Сперва подумал, что вы успели пообщаться, но преследовать ее не стал, решил, вдруг ошибаюсь, и с тобой что-то случилось. Тут же проверил в журнале посетителей, порасспрашивал всех, кого можно было. Она не расписывалась. Отказалась наотрез. Здесь при визитах в частную палату нужно паспортом светить… может, это ее напугало.

– Как же ее пропустили?!

– Ее и не пропускали. Она только поговорила с твоим врачом. Насколько я понял, он ничего не захотел объяснять незнакомой посетительнице. После этого она ушла, на выходе я на нее и наткнулся. А потом забыл.

Борланд немного поразмыслил.

– Больше ничего? – спросил он.

Капитан неопределенно мотнул головой и ответил:

– Ну… Она плакала.

– Плакала?..

– Да. Не просто парочка слезинок для приличия. Она буквально рыдала, так сказать, была в отчаянии. У меня сердце упало, решил уже, что ты преставился.

Наступило напряженное молчание.

– Я ничего не понимаю, – признался Борланд наконец.

– Я тоже. – Грустный Капитан покивал, соглашаясь, и сунул руку в карман. – Тут, в общем… Твоя доля с заезда. Артик от своей отказался в пользу вас с Кайнамом, а Литера, вероятно, за своей частью уже не явится. Так что всю сумму делим на вас двоих. Это твоя половина.

– Спасибо, – ответил Борланд, глядя на толстый конверт. – Оставь на столике.

– Может, мне пока у себя сохранить?

– Не нужно. Пусть будет у меня.

Капитан пожал плечами и положил конверт рядом с Борландом.

– Лечение все равно за мой счет, – предупредил Капитан. – А обломки твоей машины у меня в гараже. Позже разберем, вдруг удастся что-то продать.

– Спасибо, – произнес Борланд, чувствуя себя совсем паршиво из-за того, что не может полностью открыться последнему оставшемуся у него другу. – Выходит, Литера единственная видела, что со мной случилось?

– Сожалею, брат. Да. Только она.

– A на месте аварии… Там, где я навернулся, ты ничего странного не заметил? На земле, например. Или, скажем, в воздухе?

Капитан поразмыслил.

– Нет, – ответил он. – Все было нормально. Провели полное расследование, конечно. На месте аварии не нашли никаких следов диверсии или других признаков, что это было подстроено… Слушай, брат, я ручаюсь, никто из моих ребят не копался в твоей машине!

– Нет, нет, что ты, – успокоил его Борланд. – Я просто так спросил. Мало ли. Улики какие-нибудь.

Капитан возмущенно дернул головой, отрицая возможность злого умысла.

– Пойду я, брат, – сказал он. – В связи с этой чертовой гонкой много дел скопилось. Везде не успеваю.

– Конечно, – кивнул Борланд с признательностью. – Я понимаю. Огромное спасибо, что помог.

– Не вопрос. Мне помогать по рангу положено.

– Ты где эти слова услышал?! – быстро спросил Борланд.

– Что?

– Не важно… Удачи тебе. Заходи, если что.

– Завтра же заскочу, – посулил Капитан. – Ты тут с докторшами не шали.

– Не буду, – усмехнулся Борланд.

– Ну, удачи тогда.

Борланд пожал протянутую руку, и Капитан скрылся за дверью. Когда шаги затихли, сталкер осторожно вытащил из-под одеяла мобильный телефон Капитана.

– Не суди строго, дружище, – бормотал он, набирая номер…

Часов шесть спустя к больничной регистратуре подошел молодой парень со спортивной сумкой на плече и, не останавливаясь, прошел мимо.

– У меня срочный визит по вызову, – сообщил он и направился вверх по лестнице, ни секунды не мешкая. Борланд из палаты слышал, как в коридоре кто-то кого-то пытался остановить, довольно громкая женская речь перемежалась куда более тихим голосом мужчины.

– Вы хотите, чтобы я охрану вызвала?! К нему нельзя!

– Мне можно, – твердо ответил ночной посетитель, наконец-то распахивая дверь палаты. – Он обрадуется, будьте уверены.

Новоприбывший остановился на пороге, рассматривая Борланда. Вначале его лицо оставалось суровым, но постепенно расплывалось в улыбке… Больной уже сидел в кровати, пальцы его сжимали денежную купюру.

– Я приму гостя, если не возражаете, – обратился он к медсестре. – Это вам за беспокойство. Спасибо огромное.

Визитер с ухмылкой взял у него сотенную банкноту и передал растерянной девушке в белом халате, после чего бесцеремонно захлопнул за нею дверь.

– Ну, здорово, – сказал он, крепко пожимая Борланду руку.

– Привет, Орех, – откликнулся Борланд. – Я в порядке, но у нас мало времени. Переходи к делу.

Посетитель бросил на пол сумку и раскрыл ее.

– Вот тебе одежда и документы, – прокомментировал он. – Я не спец, так, примерно прикинул. Что нашлось у тебя в шкафу, того и набрал. И еще – сорри за сломанный замок. Я, как уходил, навесной поставил.

– Это мелочи, лишь бы налезло, – отмахнулся Борланд. – Что по теме дня?

– Хреново, – ответил Орех. – Как ты звякнул, я сразу двинул на набережную. Все осмотрел, никаких следов аномалии. Даже голубя убрали.

– Я перелетел через нее. Должен был остаться артефакт.

– Он бы и остался, если бы ты погиб. Но ты же не умер.

– Есть предположения?

– Есть, – кивнул Орех. – И вполне конкретные. Я пробил детали через сталкерский портал. Описание твоей проблемы нашел очень быстро. Говорю сразу, тебе это не понравится.

Борланд насторожился. Бывшие сталкеры, выбравшиеся из Зоны живыми, некоторое время назад основали в Интернете собственный сайт, там содержалась информация с описанием атрибутов Зоны – аномалий, артефактов, монстров и прочего. Ресурс был искусно замаскирован под обычный игровой портал. С момента создания об истинной сущности сайта еще никто не догадался.

– Что со мной? – произнес Борланд.

– Дела – паршивее некуда. Тебя накрыло аномалией. Это была «воронка». Жить тебе осталось неделю.

– Неделю?.. – слабым голоском переспросил Борланд, и комната закружилась у него перед глазами. Беспомощное ожидание смерти было одной из его основных фобий, во многом обусловившей бешеный образ жизни, который он вел.

– «Воронка», – повторил Орех. – Направленный «гравиконцентрат». Я не знаю, как оно там на самом деле случится, но все подтверждает вероятность, что ты скоро умрешь. Кровеносная система перестанет работать. И конец ходке. Сожалею, брат.

– Первый раз слышу о направленных аномалиях.

– Ты уже два года не в теме. Жертвы что-то успевали рассказать, а сталкеры потом делились инфой на портале. Короче, о «воронках» направленного действия известно очень мало. Знаем только, что они всегда срабатывают выборочно и что их добыча живет еще какое-то время… Но, согласись, сама по себе она там возникнуть не могла.

– «Черный кристалл»? – спросил Борланд. – Думаешь, ее кто-то поставил там для меня?

– Ты не понял, – покачал головой посетитель. – «Воронку» ставили не на тебя. Ее ставили на Литеру. Эти фиговины всегда на одном месте висят. Они не блуждающие.

– Еще лучше… – только и смог выговорить Борланд.

– А что до методов… Ну, твой случай не единственный, а те бродяги, которым не повезло, натыкались на «воронки» во времена, когда и «кристаллов» ни у кого не было. Словом, я думаю, кто бы за этим ни стоял, он умеет расставлять аномалии за пределами Зон безо всяких «черных кристаллов». И ему сильно не нравится твоя новая подруга.

Борланд в очередной раз попытался собрать воедино все элементы загадки, и снова у него не сложилась цельная картина.

– Литера… – произнес он отстраненно. – Так, Орех, давай по пунктам. Мы с тобой завязали с Зоной два года назад. Я живу, никого не трогаю. Тут появляется герла на дорогой машине, и кто-то ставит на нее ловушку. Да еще настолько диким способом.

– Все верно, – подтвердил Орех.

– И ты хочешь сказать, что это простое совпадение? Из четверых стритрейсеров двое совершенно случайно оказываются бывшими сталкерами?

– Лично я ничего не хочу сказать, – возразил Орех. – Инфу про эту Литеру тоже копал везде, где можно. И о синем «Вайпере» заодно. Полный ноль. Никто не знает, кто она, откуда и кому мешала.

– Значит, не там ищем, – сделал вывод Борланд. Он уже встал с кровати и взялся за принесенную одежду.

– Ты уверен, что уже готов выписаться? – спросил Орех.

– Я уверен, что не готов спокойно подыхать, – ответил Борланд, натягивая штаны. – К тому же отлично выспался, пока ждал тебя.

Он вынул несколько банкнот из конверта, оставленного Капитаном, и сунул их Ореху.

– Держи, – сказал уже бывший стритрейсер, засовывая конверт в карман. – Спасибо, дружище.

Орех аккуратно спрятал деньги, наблюдая за Борландом с подозрением, и поинтересовался:

– С Марком не хочешь встретиться?

– Нет. – Борланд убежденно покачал головой. – У Марка свои проблемы. Не думаю, что он может помочь делом или консультацией. Да и ты тоже не вздумай со мной лезть. У каждого из нас теперь своя жизнь. Моя, возможно, совсем короткая…

Набросив куртку на плечи, он подошел к подоконнику.

– Куда ты? – обеспокоился Орех.

– Выбираюсь отсюда, – ответил Борланд, пытаясь открыть окно. – Не получается… Помоги мне.

– Борланд, что ты хочешь делать? Куда пойдешь?!

Орех помог ему открыть окно.

– Мне нужно в Зону, – сказал Борланд твердо. – Если и есть возможность спастись, то только там.

– А если не получится?

– Никаких «если» быть не может.

– Да у тебя сил нету даже на то, чтобы окно открыть!

Борланд взобрался на подоконник, взялся одной рукой за раму и улыбнулся.

– Мне уже лучше, – сказал он. – Удачи тебе, Орех.

Спрыгнув на землю, он скрылся в ночи.

Орех задумчиво постоял у окна, глядя в темноту, где угадывались деревья небольшого парка, раскинувшегося за больницей, и прислушиваясь к своим мыслям. Затем вернулся к кровати. Присев на стул, углубился в размышления. Подумать было над чем. Любой на его месте очень крепко задумался бы, как жить дальше в мире, где аномалии появляются прямо на улицах городов.

Достаточно скоро в коридоре послышались быстрые шаги, и в палату вошел запыхавшийся посетитель.

– Борланд, я мобильник забыл, и… – Он осекся, обнаружив вместо пациента Ореха. – А ты кто?!

– Друг, – ответил поднявшийся на ноги Орех. Шагнув мимо этого нового посетителя к выходу, он сунул в его руку телефон. – До свидания.

Оторопевший владелец мобильника вытаращился на раскрытое окно.

– Где Борланд? – растерянно спросил он.

– Он выписался, – ответил сталкер и устремился прочь по коридору. Подмигнув на прощание девушке, спрятавшейся за стеклом приемной, он вышел на улицу, прямо навстречу ночному оживлению курортного города.

## Глава 3. Силуэт на холме

– Короче, я скажу. Идет, значит, по Зоне сталкер. Тащит полный рюкзак хабара. Тут внутренний голос ему и говорит: «Эй, сталкер, поспеши, скоро Выплеск». Он и вломил через лес во все весла. Аномалии перепрыгивает, на мутантов вообще забил. Внутренний голос говорит: «Не успеешь, щас тебя Выплеском накроет». Сталкер еще сильней припустил, уже задыхается. Внутренний голос опять: «Брось рюкзак, с ним не добежишь!» Сталкер: «Нет, не брошу!» Голос ему: «Брось, не то скопытишься на хрен!» Ну, сталкер плюнул, сбросил рюкзак и налегке рванул в какую-то нору. Отдышался, смотрит – небо вроде чистое, никакого Выплеска нет. Он высовывается, глядит по сторонам, а из кустов выходит деструктор, хватает его рюкзак и обратно в кусты чешет. А внутренний голос говорит: «Спасибо, сталкер. Удружил ты мне. Щас надо еще торговца обработать, и все будет чики-пуки».

– Бу-га-га! – прыснул Фингал. – Вот это ты смачно придумал!

Шампа ехидно скривил морду. Наверняка хотел изобразить прикольную улыбку, однако получилась обычная, свойственная ему дебильная гримаса.

Трое мародеров сидели у костра на Рубеже. Шел ливень, но уже постепенно стихал. Ветер, казалось, намеренно дул со всех сторон сразу, и Гребень, вожак троицы, сильнее закутывался в плащ, проклиная непогоду. К середине ночи водки оставалось меньше половины бутылки, а это значило, что скоро придется использовать драгоценный запас в индивидуальных флягах.

– Дай прикурить, – велел он Шампе, отправляя «бычок» в огонь и доставая из пачки новую сигарету. Шампа подержал свой окурок в вытянутой руке, дожидаясь, пока брателло прикурит. При этом он постоянно шевелил челюстью, уступая своей вечной привычке колупать языком зубы. Кличка его была производной от первоначального – Шомпол. Однако чувак не сразу допер, что прозвища не берутся, а даются. Вскорости друганы начали звать его Шампунь, а затем и вовсе понизили до Шампы.

– Ха, вот, вспомнил, – начал Фингал, кидая в рот кусок котлеты из банки армейского рациона. – Дошел один обкуренный сталкер до Пьедестала и загадал желание. Пускай, говорит, Земля станет квадратной. Пьедестал его спрашивает: «Зачем оно тебе?» Сталкер отвечает: «Не в Земле дело. Дело в принципе». Пьедестал спрашивает: «Так, может, тебя просто лишить принципов?» Сталкер подумал и говорит: «Ну, можно и так».

– А-а, класс! – заржал Шампа, хлопая себя по ногам ладонями. Фингал шмыгнул сизым носом и снова принялся за еду.

Молчание длилось недолго – ровно столько, сколько понадобилось для принятия внутрь очередной дозы спиртного.

– Короче, анекдот, слышь, – взял слово Гребень, опустошив бутылку до донышка. – Попал сталкер в настоящую зону, ну, с решетками, короче. Заходит в камеру, думает, типа надо же как-то представиться, да покруче, а то ж закозлят. Ну и говорит: «Опа, я ж тут все знаю! Типа те, кто живет по понятиям, – «ранговцы», которые беспредельщики – «победовцы», вертухаи, значит, в натуре циклопы. А «петухи» будут «праховцы». Дальше, говорит, сигареты – артефакты, а чай будет хабар. Ну, вся каюта просто выпала в осадок, сидят, молчат. А пахан слушал-слушал и спрашивает: «Ну а я тогда кто?» А сталкер думает: «Блин, надо же что-то уважительное подобрать». Ну, передумал он на монстров разных, повыбирал, какие пореальнее да пострашнее. И говорит пахану: «А ты у нас будешь самый натуральный чернобыльский кабан».

Шампа захохотал особенно громко, даже сам Гребень непроизвольно усмехнулся.

– Вот это ты выдал, молоток! – гыгыкал Шампа. – Нарочно не придумаешь! По себе рассказал, что ли?

– Сплюнь, зараза!

– Тихо, – прервал их Фингал. – А это что там за чертила?

К костру кто-то приближался. Фингал вскочил на ноги с «Абаканом» наперевес, на уровне пояса. Он свято верил, что в такой позиции выглядит устрашающе, хотя в Зоне пренебрегать элементарными правилами безопасности и отказываться от возможности прицельно стрелять было равносильно скоропостижной смерти. В лучшем случае.

– Я свой! – послышался голос. – Сталкер!

– Так свой или ста-алкер? – протянул Гребень, поднимая тяжелые веки. – Подходь сюда, говорить будем.

Ему подумалось, что сейчас было бы круче некуда демонстративно выпустить сигаретный дым из ноздрей и небрежно затушить окурок в пепельнице. Еще лучше в консервной банке. Но максимум, что он мог сделать, – это мысленно обматерить пришельца и откинуть полу плаща, показав старый револьвер, висящий на поясе. О том, что из положения сидя на земле это движение смотрится по меньшей мере нелепо, он как-то не подумал.

К группе подошел мужик в сером пыльнике туриста. Новичок на Рубеже, сразу видно. Гребень считал, что отлично разбирается в людях. Везде одно и то же – реальные пацаны да лохи.

– Ты чьих будешь? – спросил он у прибывшего.

– Братва, подскажите, где нынче бар? – обратился к ним человек. – Я был на старом месте, бара нет.

Шампа заржал как мерин и презрительно отвернулся.

– Громче говори, когда с людьми разговариваешь, – растолковал Гребень незнакомцу. – Ты не дома.

Резкий порыв северного ветра унес слова в сторону, но если лох не врубился, это его проблемы.

– Я Борланд! – крикнул незнакомец. – Может, слышали?

– Че?! – не понял Гребень. Отложив пустую бутылку, он встал на ноги. Шампа положил руку на свой обрез.

– Ты че порешь, козел! – крикнул Фингал непонятливому чуваку, но тот на его крик, похоже, даже не обратил внимания.

– Бар где?! – Неподвижно стоя под ливнем, этот Борланд старался перекричать ветер. – Мне к торговцу нужно! Дело у меня к нему!

Ствол «Абакана» был направлен прямо ему в живот.

– Вот совпадение! – удивился главарь мародеров. – А у нас как раз дело к тебе!

Троица угрожающе обступила сталкера. Халявщики предвкушали совсем легкую добычу.

Шампа впоследствии не только нервно шевелил челюстью, но и натурально заикался недели две, когда объяснял пацанам, что дальше случилось. Он так и не понял, почему Гребень полетел куда-то в сторону, а Фингал, выпустив из клешней «Абакан», с воплем приземлился задницей прямо в костер. Несостоявшийся Шомпол также не допер, почему оба заряда из его обреза, выпущенные по чуваку в упор, попали в ногу Фингалу. Гребень вообще ничего рассказать не мог, так как его в чувство привели через полчаса.

В одном Шампа был уверен на все сто: в тот вечер он узнал что-то новое и очень важное. Над этим узнанным явно стоило покумекать на трезвую голову, если выдастся такой случай.

* * *

Вернуться в Зону оказалось проще, чем попасть в нее тогда, в первый раз. Словно в ожидании новых жертв, аномальная территория распахнула ворота перед всеми желающими испытать себя и отыскать свое счастье. Или, что еще точнее, убедиться: здесь его не найти. В каждом из ближайших к границе населенных пунктов теперь имелись люди, чуть ли не профессионально помогающие проникать в Зону. За определенное вознаграждение, само собой. Причем задавать при этом какие-либо вопросы давно перестали. Контингент сталкеров и посредников, связанных с блокпостом, полностью сменился за два года, но звонкую монету по-прежнему любили все.

Борланд настолько успел отвыкнуть от Зоны, что даже не сразу проникся знакомыми очертаниями Рубежа. Добираясь сюда, он питал безумную надежду, что можно будет наскоро прошвырнуться по всем локациям, передвигаясь днем, в режиме максимальной скрытности. Ни во что не влезать, ни с кем лишний раз не заговаривать, ни на какие побочные дела не подписываться. Питаться консервами, спать на деревьях, информацию получать в барах.

Разумеется, эта затея была изначально обречена на провал. Из стартовой экипировки Борланду досталась лишь куртка сталкера-новичка. Обязательный минимум – оружие и детектор – исчез. Любой инструктаж упразднили, как выяснилось. «Новичка» перевели через блокпост во время стандартно-показательной смены часовых, среди ночи, в ливень. Мелочи, конечно. Но было совершенно непонятно, на что рассчитывали посредники, в таком виде перебрасывая свежее мясо в Зону. Если сталкер умирает, не совершив ни единой торговой сделки, то даже его оплаченная переброска за Рубеж себя не оправдывает. Слишком многим фигурантам необходимо дать на лапу.

Неприятной новостью явилось отсутствие бара на привычном месте. Сейчас здесь были необжитые развалины. Борланд в растерянности осмотрел их из ненадежного укрытия, представлявшего собою три каменные глыбы. Бар в его понимании был всем! Отправной точкой для реальных и мысленных странствий. Нужно было попасть в Зону, добраться до бара и уже на месте решать, что делать дальше. Просто потому, что так заведено. Обязательно узнать текущую обстановку на местности, получить любую возможную оперативную информацию.

Но поскольку бара больше не существовало, острой необходимостью стал поиск убежища. Хотя бы на несколько часов. А лучше всего – найти полноценное защищенное укрытие, в котором можно расслабиться и составить план действий. Идеальным вариантом был старый схрон на «Технопроме». Но одно дело – вспомнить о тайнике, и совсем другое – добраться до него. Идти туда прямо сейчас, без нормального оружия и защиты, Борланд не рискнул. Да и не было гарантии, что за два года тайник никто не нашел и не разграбил. Можно еще сунуться к «ранговцам», но у тех на Рубеже, опять же, в то время своей базы не имелось. Как дела обстоят теперь – шут его знает.

Пробираясь обратно к блокпосту в поисках относительно подходящего для ночлега места, Борланд отчетливо прочувствовал, насколько ему не хватает детектора аномалий или хотя бы нескольких болтов. Разумеется, обычные камни ничуть не хуже болтов, но сталкерские привычки, отточенные до мелочей, – основной ключ к успешному выживанию. Также Борланд дополнительно зафиксировал отсутствие у себя таких полезных вещей, как фонарик и бинокль. Затем он засек вдали костер сталкеров. Но лишь приблизившись, понял, что наткнулся на мародеров.

Хорошо, что наработанные навыки за просто так не исчезают. Двух элементарных связок ударов оказалось достаточно, чтобы расправиться с нападавшими. Когда последний из них свалился на мокрую траву, сталкер рывком поднял с земли «Абакан» и взял бандитов под прицел. Мародер с перебитой ногой голосил так громко, что заглушил даже очередной раскат грома, обрушившийся с радиоактивного неба. Борланд мгновение поколебался, затем добил раненого одиночным в голову.

Он не хотел никому причинять вреда. Не его вина, что один из мародеров, падая, разрядил обрез в своего товарища. Приличия ради можно было и задуматься, стоило ли избавлять раненого от мучений выстрелом в висок, однако момент был уж очень неподходящий. Стремительно пробираясь между деревьев и вслушиваясь в ночной ливень, Борланд упорно отгонял от себя все губительные идеи. Например, возможность дотащить подстреленного мародера до блокпоста. Два года назад такой вариант ему бы даже в голову не пришел.

– Вот и все, – бормотал сталкер, быстро удаляясь от бандюковского костра в юго-западном направлении. – От себя не уйдешь. Опять смерть, смерть…

Добравшись до хутора, расположенного неподалеку от блокпоста, Борланд остановился и залег в зарослях, сам не очень хорошо понимая, по какой причине. Окна домов, некогда покинутых жителями, тускло светились. Понаблюдав несколько минут, сталкер засек и часовых, да и то лишь по огонькам только что зажженных сигарет.

Он поднялся и, забросив трофейный «Абакан» за спину, не спеша пошел вперед.

– Мир вам, сталкеры! – поприветствовал он часовых во весь голос. Они спокойно кивнули ему в ответ, на их лицах не было и тени беспокойства. Похоже, бродяги здесь не в диковинку.

– Вы не подскажете, где тут бар? – спросил Борланд.