Сара Ривенс
Невольница. Кн. 2

Sarah Rivens

CAPTIVE. TOME 2

Copyright © Hachette Livre, 2022

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

© Р. К. Генкина, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024 Издательство Азбука®

* * *

«Невольница» – это современный роман в жанре «темной романтики», не вписывающийся в рамки романа классического: в данном случае «роман» ассоциируется не с «романтическим» или «романическим», а с жестокостью, и некоторые сцены могут неприятно поразить неподготовленных читательниц. Поэтому предупреждаем: встречаются описания педофилии, изнасилований (по воспоминаниям) и физической жестокости, а также используется грубая лексика.

Плейлист для атмосферы

«Ozone» – Chase Atlantic

«Lonely» – Noah Cyrus

«Is It Just Me?» – Emily Burns

«What a Time» – Julia Michaels, Niall Horan

«Bitter» – FLETCHER, Kito

«Like That» – Bea Miller

«Vicious» – Tate McRae

«Horns» – Bryce Fox

«Savage» – Bahari

«I’m a Wanted Man» – Royal Deluxe

«Wicked Ones» – Dorothy

«Watch Me Burn» – Michele Morrone

«Cravin’» – Stileto, Kendyle Paige

«Do It For Me» – Rosenfeld

«Billie Bossa Nova» – Billie Eilish

«Daylight» – Taylor Swift

«Love and War» – Fleurie

«Trauma» – NF

«Mount Everest» – Labrinth

«Writing’s On The Wall» – Sam Smith

«No Time To Die» – Billie Eilish

«Fine Line» – Harry Styles

«Wild Heart» – Bleachers

Пролог

Год…

Целый год прошел с того полудня.

С того прощания, которого, по сути, и не было.

Но почему? Страх? Безразличие? Неуверенность?

Она не понимала. И никто не понимал. Толькоон.

Только он, такой холодный, отстраненный, жестокий, он, кого одолевали демоны прошлого.

Только он мог бы помочь ей разгадать загадку, которой сам и являлся.

Только он мог бы ответить на ее вопросы – вопросы, которые она задавала себе вот уже год.

Ибо даже конверт, врученный ей перед отъездом, не дал ответа. Его молчание сломило ее.

Но что, если через год то прощание обернется новой встречей?

Встречей, которой он за этот год сотни раз избегал. Он стремился все держать в своей власти… а сейчас вот-вот потеряет контроль.

Как известно, все всегда идет не по плану… и собственные решения вскоре обратятся против него, к величайшему удовольствиюих демонов… и его врагов.

«Им не нужно было умирать, чтобы познать ад».

Глава первая
Два… или три

Эшер

– Подъем! – вскричал голос над ухом, вырывая меня из сна.

Это кошмар… ночной, сука, кошмар.

Я со стоном накрыл голову подушкой в надежде заглушить вопли, от которых хотелось убивать.

– Давай! Просыпайся!

Не открывая глаз, я втянул воздух сквозь зубы.

Я сейчас прибью его, и кончен бал.

– Отпуск закончился!

Мое терпение истощалось с той же скоростью, с какой укорачивалась его жизнь. Да уж, не лучшее пробуждение.

– Солнце уже светит!

Я сейчас засвечу тебе в глаз, если не умолкнешь.

Я завернулся в простыни, снова застонав. Так или иначе, скоро ему надоест. Всего лишь вопрос времени.

Малые дети все одинаковы.

– Ну, Эш!

Я опять не ответил. Если что-то и может довести меня до желания удавиться, так это дико бесячий голос Бена с утра пораньше.

Он у меня сейчас сожрет свой язык.

– И потом, у тебя…

– ЗАТКНИСЬ УЖЕ, А? – заорал я, уткнувшись в постель.

Мне нужна сигарета. Поправка: две сигареты.

Мой кузен, явно гордый достигнутым успехом, издал смешок. Я отбросил душившую меня подушку и открыл глаза.

Ну вот. Настроение паршивее некуда.Зашибись, блин. Просто зашибись.

– Какой чудесный денек намечается, верно, Эш? – поддразнил он, выходя из комнаты. – Эй, ведьма, все в порядке, он проснулся!

Нахмурившись, я раздраженно фыркнул. И Киара здесь.Черт, мне срочно нужна сигарета.

Когда снизу донесся смех моей подруги детства, я глубже зарылся в постель. Я не был настроен ее видеть, а еще меньше – слышать, как она с утра пораньше компостирует мне мозги все той же темой.

Одной и той же темой на протяжении года.

Несколько месяцев назад всепочти пришло в норму. Бен практически оправился от ран, дела шли отлично. Уильям и Изобел были мертвы, я наконец отомстил за отца. Все мало-помалу возвращалось на круги своя.

Ну да,почти.

– Эшер!

«Эшер».

Я скрипнул зубами. Обычно Киара не называла меня полным именем, я терпеть этого не мог. Потому что, не считая отца, единственной, кто так меня звал, былаона.

И изее уст меня это совсем не раздражало.

Я выскребся из постели, не преминув в очередной раз простонать, и сощурился – комнату заливал свет. Затем медленно потащился в ванную.

Уже год, как этот дом стал моим личным адом – адом, который я не хотел покидать. Ведь он был единственным воспоминанием оней, которое я позволил себе сохранить.

Год.

Год, как она стала наваждением этого дома, как она бродила по комнатам и заполняла мои мысли.

Год, как я изгнал ее из своей жизни, из своего мира.

Я не жалел о своем выборе, ей лучше было держаться от меня подальше. Подальше от мира, который ее сломал. И я постоянно возвращался к мысли, что ей будет лучше благодаря мне.

Когда вода из душа заструилась по коже, я закрыл глаза. Снова возникло ее лицо. Как и во все дни этого года.

Год, как по ней скучает Киара и эта мудацкая собака, которую я оставил только из-за нее. Из-за ее власти надо мной.

Этой проклятой власти.

«Я влюбилась в тебя».

Эти слова не переставая крутились в голове, словно дальнее эхо. Они не давали спать по ночам. Как она могла почувствовать ко мне такое?

Она просто долбанутая самоубийца.

Она по дурости сказала то, чего не думала, то, что, честно говоря, я предпочел бы никогда не слышать. Угробив столько времени на попытки ее оттолкнуть, я добился прямо противоположного.

По крайней мере, уволив ее, я был уверен, что она меня возненавидит. И это к лучшему.

Она не могла меня любить.

Она не должна была меня любить.

Испустив тяжелый вздох, я выключил душ.Так, спокойно… не обращай на них внимания. Вот именно, не обращай внимания…

Я оделся и бесшумно спустился по лестнице, надеясь, что меня не потревожат. Я хотел выпить кофе, но так, чтобыникто из них не разинул пасть. Иначе я выброшу кого-то с третьего этажа.

Я облегченно вздохнул, обнаружив, что кухня пуста. Ни следа этих недоумков. Наверняка они где-то на улице.Супер.

Но когда я уже начал готовить кофе, доставая сигарету, мои челюсти снова сжались. Издалека донесся женский голос, который в высшей степени действовал мне на нервы.

– У меня такое классное настроение!

Я молчал, не реагируя на провокации, и только смотрел, как льется кофе, пытаясь успокоиться.

Я должен покурить.

Закрыв глаза, сунул сигарету в рот. Наконец-то.

– Эш! Ты проснулся!

Киара. Клятая Киара.

– Нет, – сухо процедил я.

С чашкой в руках я повернулся к ним. Взбудораженно блестя глазами, они уселись на табуреты и расплылись в улыбках, от которых меня замутило.

Это уже не худшее пробуждение месяца. Это уже тянет на год.

Отвалите к херам.

– Я вчера звонила Элле, – радостно объявила Киара. – Она даже имя твое забыла!

Я стиснул зубы в шестой раз за сегодня. У Киары настоящий талант доводить меняэтой темой.

– Вот и отлично, – ледяным тоном откликнулся я.

Я включил телефон. Компания куда лучше, чем эти придурки.

– Правда? – спросил Бен. – Скажи-ка, Киара, ведь прошел уже год?

– Ё-мое, да захлопнитесь уже! – устало бросил я, выходя из кухни, и направился в гостиную.

Я поставил чашку на журнальный столик и опустился на диван, гдеона обычно сидела и смотрела всякую херню. Прекрати поминать ее по любому поводу. Все кончено.

Я сделал глубокий вдох, закрыв глаза, и почувствовал, как прогнулся диван под тяжестью этой парочки. Они прильнули ко мне, как два демона-искусителя.

Полный абзац.

– Кого-то я сегодня прикончу, – выдохнул я, уставившись в телевизор.

– А ты не помнишь, как год назад кое-что пообещал? – прошелестел в ухо Бен.

– Нет.

Еще бы мне не помнить.

«– Это ты любишь усложнять, а не я, – хихикнул Бен.

– Тогда будь готов гоняться за этой девушкой всю жизнь. Не хотел бы я оказаться на твоем месте.

Он собирался вернуть себе Грейс или, по крайней мере, поговорить с ней. Что было и мудизмом, и глупостью.

Но куда деваться, это же Бен! Ничего умнее от него не дождешься.

Его слова заставили меня расхохотаться. В ответ он скрестил на груди руки.

– Когда тебе понравится девушка, а ты накосячишь, – сразу же забéгаешь.

– Ни за что. Я ни за кем не бегаю и не бегал.

Мое самолюбие этого бы не перенесло.

– Ну а если когда-нибудь…

– Когда-нибудь в другой жизни, – перебил я в надежде, что он захлопнет уже пасть.

– Вот чтоб тебе влюбиться, накосячить и ПОЗНАТЬ СКОРБЬ! – вскричал кузен.

Мне было откровенно смешно его слушать.

– Я никогда не косячу, – самодовольно откликнулся я.

– Ты что, не извинишься и не попытаешься ее вернуть?

– Нет.

Да ни в жизнь. Смешно даже думать.

– Эшер Скотт любит только себя. И свои сигареты. Ну и виски, – заявил я.

Он рассмеялся. Я тоже. Положив телефон на стол, я молча повернулся к панорамному окну гостиной и серьезно произнес:

– Не хочу никого любить, кроме себя. Не хочу ни о ком больше переживать, кроме себя.

Единственным человеком, который, как я думал, всерьез интересовался мной, была эта стерва Джонс. И все в наших отношениях оказалось фальшью.

– А если кто-то будет переживать за тебя больше, чем ты?

– Никто не переживает за меня больше, чем я. Но если однажды такое случится, – продолжил я, приняв его тупую гипотезу, – хотя это невозможно, и если я обижу этого человека, то обещаю, что попытаюсь все исправить.

Заметив, как на губах Бена расплылась широченная улыбка, я заключил:

– Но это случится когда-нибудь в другой жизни».

Нет, я не собирался все исправить.

И даже не думал это делать. Я принял решение и не видел причин давать задний ход. И ни о чем не жалел.

Им придется с этим смириться.

– Этот придурок прав, – признала Киара, вставая с дивана, и прошла ко мне за спину.

Когда ее ладони опустились мне на плечи, я шумно выдохнул. Сейчас она погибнет глупой смертью. Но хотя нервы были на взводе, я ничего не ответил. Это их не касается. Это вообще никого не касается, кроме меня.

Я оставил их разговаривать с пустотой, а сам стал смотреть новости, которые меня не особо интересовали. Но лучше уж рассеянно слушать мужика, который делает вид, что не полный лох в экономике, чем Бена и Киару.

И кстати, а почему эти двое не цапаются?

– Эшик, ты должен принять решение, – заявила Киара, сжимая мне плечи.

Я высвободился из ее пальцев и встал.

– Мне нужно принять только одно решение – кого из вас прибить первым, – рявкнул я.

Я уже выходил из гостиной, когда замечание моего безголового кузена заставило меня замереть на месте.

– Он на взводе, потому что уже триста восемьдесят дней не виделЭллу…

«Эллу».

Я принял решение. Бен сдохнет первым.

Я развернулся. Он уже вставал с вызывающим видом и ухмылочкой, которую мне хотелось вколотить ему в морду.

– Ты уверен, что не хочешь заткнуться?

Сверля его взглядом, я подошел ближе. Киара встала между нами:

– Хватит. Эш, тебе не кажется, что пришло время ее повидать? Мы как бы… тоже соскучились…

– С чего ты взяла, что я соскучился? – бросил я, отталкивая ее. – Она мне до лампочки.

Вранье.

Они переглянулись и дружно расхохотались. Гнев во мне сменился отчаяньем. Раз уж они решили продолжить эту сраную игру, то без меня.

– Если вы соскучились, джет в вашем распоряжении, летите к ней.

– Хотелось бы, чтобы к ней слеталты, – ответила Киара, тыкая в меня пальцем, – потому что мы-то все с ней виделись после смерти Уильяма.

– Все, крометебя.

Сказав это, Бен посмотрел на меня обвиняюще. Не хотелось этого признавать, но в кои-то веки они были правы. Я был единственным, кто ни разу ее не видел, хотя после смерти Уильяма Манхэттен стал моим излюбленным пунктом назначения.

Каждую неделю, всего на одну ночь.

Я ни разу не набрался духу выйти из машины и постучаться в ее дверь, хотя знал, где она живет и на каком этаже. Бен решил поселить ее в доме, принадлежащем семье, о чем вначале промолчал. Я запретил ему сообщать ее адрес, потому что знал, какова будет моя реакция. Знал, что захочу ее увидеть.

Именно это я сейчас и делаю каждые выходные.

Пока Бен оставался в коме, чудом выжив в ловушке для Уильяма, я не мог уехать из Лос-Анджелеса, даже если подыхал от желания слетать в Нью-Йорк. Однако стоило Бену пойти на поправку, как я сел в джет и отправился на Манхэттен.

Но когда я подъехал к дому, то просто не смог выйти из машины. Так и просидел до раннего утра, глядя на ее окна. Лишь раз я заметил ее на балконе. Но тогда я сам жил в квартире над ней.

И я бросил окурок ей на голову. Просто чтобы напомнить старое доброе время. Это было очень забавно… Да, я скучаю.

Она так и не узнала, что это был я. И это к лучшему.

Настоящей причиной, мешавшей мне повидаться с ней, был страх. Я бы даже сказал, панический страх. Я знал, что она злится на меня. Знал, что конверт, который я передал ей через Карла, делает меня уязвимым. А я ненавидел быть уязвимым.

Это чувство я не разрешал себе испытывать.

Беззащитным – вот каким я был, вот как я себя чувствовал, когда речь шла оней.

– Торчать всю ночь в машине и подглядывать – это отстой, – заметил Бен, знавший, куда я летаю каждые выходные. – Вообще-то, смахивает на поведение психопата…

Я постарался спрятать кривую усмешку.

«Психопат». Эта дебилка так меня и называла. В ее телефоне я значился под этим дурацким именем.

Каждый день я спрашивал себя, как она могла выносить меня после всего, что я с ней вытворял. Как она могла любить меня.

А ведь я тогда изводил ее, думая, что это принесет мне облегчение.Не принесло.

– Чувак, давай, решайся, – уже серьезно продолжила Киара. – В конце концов, терять-то тебе нечего.

Неправда. Я могу потерять все. Например, свою гордость, потому что знаю – она пошлет меня куда подальше.

– Чего ты ждешь, чтобы с ней повидаться? – продолжал настаивать кузен.

– Кто вам сказал, что я хочу ее увидеть? – процедил я, хмурясь и складывая руки на груди.

– Просто ты никогда не говорил, что не хочешь, – ехидно заметила Киара.

Я возвел глаза к потолку, но не ответил. Она права. Они оба правы.Прямо с души воротит это признавать.

Почувствовав, как что-то трется о мою штанину, я опустил глаза. Тат.Для своих – Мудак.

А она по нему скучает? Конечно скучает, и еще как.

– Где-то недельку назад я слышал, как Эш говорит во сне, – ухмыльнулся Бен. – То и дело звучало имя Эллы…

Я схватил первое, что подвернулось под руку, и запустил в кузена. Тот заржал под моим убийственным взглядом.

– Да пошел ты… Она мне на хрен не сдалась, понял?

Киара тоже захохотала, и я разозлился еще сильнее.Почему между ними воцаряется мир и согласие, когда нужно поиздеваться надо мной?

Я повернулся, чтобы в очередной раз сбежать от этих шутов гороховых, но меня остановил голос подруги.

– А я… я кое-что знаю…

Я выгнул бровь, расслышав хитрые нотки в ее голосе. Что еще она припасла? Любопытство заставило меня остановиться. Киара точно заговорит оней.

– Раз Эшу это теперь до лампочки, скрывать больше нет смысла, верно?

Я с самым небрежным видом оглядел ее через плечо, но заметил, что улыбается она весьма многозначительно. И меня это встревожило.

– Я знаю, что у Эллы… появилсяухажер…

И тут у меня перехватило дыхание. Я на мгновение прикрыл глаза и развернулся к ним, вздернув брови.В смысле?

Появился… кто?

Кровь забурлила в венах, я почувствовал, как во мне пробуждается собственнический инстинкт. Как это – ухажер?

Я вгляделся в Киару, пытаясь удостовериться, что она не врет. Огонек в ее глазах подтвердил, что она говорит правду.

Правду, которую непременно хотела донести до меня.

Уж слишком она была взволнована, чтобы это оказалось ложью.

Ухажер… Пора кому-то покинуть эту грешную землю.

– Эш, тебе ведь на это глубоко плевать, да?

И кто этот крендель?

– Мне действительно плевать, – соврал я, переводя взгляд на кузена, которого сообщение Киары явно ошеломило.

Нет… она врет. В противном случае она бы уже сказала Бену.

– И кто это? – спросил кузен.

Загадочная улыбочка Киары подбешивала меня. Та молча наслаждалась нашим офигением.Да блин, говори уже!

Секунды текли бесконечно. Я нервно выбивал ногой дробь, настолько мне не терпелось выяснить имя счастливого избранника, которого я в скором времени отправлю в мир иной.

– Ее сосед! – воскликнула подруга детства, не сводя с меня взгляда. – Он почти каждый день посылает ей цветы!

Я закрыл глаза. Меня захлестнула волна ревности. Цветы.

Я этому говнюку вырою могилу и возложу его же цветы.

– И давно? – не сдержавшись, задал я вопрос.

– Мистер Скотт ревнует? – не преминула поддеть она.

Я скривился. Внутренне я уже прикидывал несколько способов прикончить этого ушлепка, которого еще не знал.

– Лично я вижу Эллу скорее рядом с Эшем, чем с ее соседом, – засмеялся Бен.

Я фыркнул.С ее соседом?

Он никогда не будет с ней. Пока я жив.

– И какие у них отношения? – продолжал любопытствовать Дженкинс.

– Он ухаживает за ней и…

– Они уже целовались? – перебил я.

Наткнувшись на ее загадочный взгляд, я почувствовал, как гнев вспыхнул с новой силой. Она ничего мне не скажет.

Сейчас взорвусь.

Кто-то хочет забрать моего ангела. Кто-то очень скоро встретится со своими предками.

– Они уже трахались? – спросил Бен, и я взглядом впечатал его в стену.

– Нет, – ответил я одновременно с Киарой.

Срань господня, я его изничтожу.

– Может, на этот раз ей попался кто-то вполне приличный…

Меня перекосило. Я вскипел, услышав, что сказала Киара, – только и ищет, как бы до меня докопаться. Но я ничем себя не выдал. Непроницаемый и безразличный. Тут мне нет равных, настоящий талант.

Бен заявил, что ему пора на встречу с Грейс, и свалил, оставив меня наедине с дьяволицей, известной под именем Киара Смит.

– Тебе по барабану? – спросила она, пытаясь пробиться сквозь ледяную стену, которую я вокруг себя выстроил.

– Мне нечего тебе сказать.

– Что ж, ладно, – произнесла она, приближаясь ко мне, – в таком случае ты позволишь ему быть с ней?

Я уставился в стену, мышцы напряглись.Позволить ему быть с ней? Что за шуточки, Киара?

– Расслабься, Эшик! Ты так сжимаешь кулаки, что у тебя аж вены вспухли, – заметила она насмешливо. – Можешь даже не отвечать. Я все своими глазами вижу. Ты к ней совсем не равнодушен.

– Вот еще, – проскрежетал я, не глядя на нее.

Еще как не равнодушен.

– Да-да… просто ты не хочешь признаваться в этом ни себе, ни ей.

Киара остановилась у меня за спиной и опять завела разговор на тему, которой я всячески стремился избежать.

– Можешь до посинения торчать вечерами дома и накачиваться виски, глядя в панорамное окно изее комнаты и ожидая, что она вернется без малейшего усилия с твоей стороны, – прошептала она, кладя руку мне на плечо. – Но однажды вечером она останется в своей новой комнате, будет трахаться с ним и даже не подумает возвращаться к тебе.

Я прикрыл глаза, чувствуя, что ее слова сокрушили меня подобно удару разъяренного боксера.Твою мать. Сейчас взорвусь.

Элла с другим мужиком, да еще в одной постели – эта картина вызывала неудержимую ярость и выворачивала внутренности.

– Так что выбирай, Скотт: или ты вернешь ее, или позволишь уйти.

Не дожидаясь ответа, Киара открыла входную дверь и захлопнула ее за собой. И оставила меня наедине с убийственными мыслями.

Наединес ней.

– Да пошла ты! – яростно бросил я.

* * *

02:00

Я сидел наее кровати, рядом дрыхла блохастая псина. Присутствие псины меня раздражало. С самого утра меня раздражало все.

Сосед, значит.

Сосед, сучий потрох. Что ему от нее нужно? Какие цветы? Этот козел посылал ей цветы?

Кто в наши дни шлет, блин, цветы?

Со стаканом виски в руке я разглядывал хмурое небо в панорамном окне ее комнаты.

В голове крутились последние слова Киары:«Она останется в своей новой комнате, будет трахаться с ним».

У меня сжались челюсти, когда мое садистское воображение решило прокрутить эту сцену:она в объятиях другого. И смотрит на него так, как смотрела на меня. Он заставит ее стонать от удовольствия – удовольствия, которое я хотел ей доставить. Его губы на ее красивой шее – шее, которую мне хотелось гладить и оставлять на ней следы своих губ. И ее губы, ее губы, которые я хотел целовать, пока не задохнусь.

Я совершу убийство. И буду до жопы счастлив, когда это сделаю.

Боль отвлекла меня от этих мыслей – я раздавил стакан, который держал в руке.

Отчаянно ругаясь, я вскочил. Шла кровь, и от алкоголя щипало порезанную ладонь.

– Этого только не хватало, – буркнул я, отправляясь за пластырем в ванную комнату.

Провозившись несколько минут, я заклеил кровоточившую ладонь. И уставился на пластырь… Все напоминало оней. Я поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. В это мгновение я себя ненавидел. Я ненавидел себя за все зло, что ей причинил.

Теперь я понимал Бена, когда тот говорил, что сам себе отвратителен из-за Беллы. Я дошел до той же точки кипения. Я себя ненавидел. Она меня ненавидела. Вполне возможно, что она выбросила конверт, даже не открыв. Но она должна была прочесть. Должна. Сама мысль была непереносима – о том, что от меня ее тошнит, а ее голубые глаза обращены на другого мужчину. Это вгоняло меня в штопор.

Я вернулся вее комнату, где пес обнюхивал лужу виски на полу. Он наверняка тоже скучает.

На кровати завибрировал телефон, и я опустил взгляд на экран. Устало выдохнув, взял трубку и закрыл глаза.

Зазвучал женский голос, бесивший меня до крайности.

– У тебя получилось? – спросил я, растягиваясь на спине. – По правде говоря, выбора у тебя нет,Хэзер.

– Добрый вечер, хозяин, надеюсь, у тебя все хорошо. А у меня все просто супер!

Глава вторая
Дополнительная терапия

Элла

15:00. Манхэттен

– На самом деле… думаю, вы правы. Мое тело… срабатывало что-то вроде инстинкта выживания. Когда это начиналось, я закрывала глаза и больше ни о чем не думала. Просто не могла, – рассказывала я, отвечая на вопросы. – Шли месяцы, и я научилась считать секунды, чтобы успокоиться, уговорить себя, что он скоро закончит… и уйдет.

Я сидела на синем кожаном диване у своего психотерапевта Пола, к которому ходила два-три раза в неделю. Вот уже месяцев семь я посещала эти сеансы. Пола рекомендовал Коул, мой врач, который часто навещал меня, проверяя состояние моего здоровья. Он когда-то посоветовал записаться на прием к своему другу из-за ночных панических атак, но только через пять месяцев жизни в Нью-Йорке я наконец решилась. Меня подтолкнула Киара, которая заботилась обо мне даже издалека.

– И все те годы я просто выживала, тело больше не принадлежало мне. Я сама себе больше не принадлежала, я былаего. Я была их. Я была словно кукла, робот, которому диктовали, что делать. Я… Я была пустой.

Темой сегодняшней беседы были мои травмы и их связь с приступами паники, особенно жестокими в момент, когда я просыпалась.

За последний год все переменилось. Я утратила контроль надо всем. А главное, над собой.

– Когда у меня началась другая жизнь, после Джона, я подумала… что попала в тот же порочный круг, но на самом деле нет…

– Что ты имеешь в виду? – мягко спросил Пол.

Я вздохнула.

Он всегда вытаскивал из меня подробности, чтобы разобраться в моих страхах, хотя я по натуре не очень разговорчива. Я больше люблю слушать. Но эти сеансы помогали мне принимать свои раны и противостоять посттравматическому стрессу… теперьв одиночку.

– Мне кажется… я убедила себя в том, что выздоравливаю, что благодаря новым возможностям смогу вернуться к более-менее «нормальной» жизни… без Джона.

Я невесело рассмеялась. Я смеялась над собственной наивностью.

Как часто делалон.

– Моя ошибка в том, что я вручила остатки своего сердца человеку, разрушенному сильнее, чем я сама… думая, что он мне поможет.

Все это его вина.

– Потому что с ним ты чувствовала себя в безопасности?

– Да, – проговорила я, закрыв глаза. – Я знала, что у меня много травм из-за Джона, просто я не знала ихвсе. У некоторых не было случая всплыть на поверхность.

Я выпрямилась, глядя, как терапевт, пятидесятилетний мужчина, записывает мои ответы.

– Теперь, оставшись одна, я вижу их вовсей красе.

– Потому что ты больше не чувствуешь себя в безопасности?

Я кивнула. Я никогда не жила одна в незнакомом городе. Приходилось сливаться с толпой, надеясь, что никто не обратит на меня внимания. Надеясь, что никто не разрушит тот панцирь, в котором я укрылась с момента приезда.

–Он единственный, у кого я чувствовала себя в безопасности, – ответила я, пожимая плечами.

– Ты действительно так чувствовала или просто убедила себя?

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Несмотря ни на что, для меня это было реальностью.

– Я так чувствовала, – подтвердила я. – Кошмары бывали и в его доме… но не такие жуткие приступы паники, когда просыпаешься.

– Думаешь, именно из-за отсутствия ощущения безопасности у тебя появилась потребность постоянно проверять двери и окна?

Я уверенно кивнула. В этом огромном городе с населением в несколько миллионов у меня развилась настоящая «агорафобия», потому что одинокое существование в переполненном мегаполисе – не самое приятное в моей новой жизни.

Я привыкла находиться в доме, где был кто-то еще. Где былон.

Это чувство безопасности исчезло вместе с его серыми глазами, которых я так больше и не видела. Здесь я минимум шесть раз проверяла, что входная дверь надежно заперта, окна закрыты, а шторы опущены. Это было как наваждение.

Все это его вина.

– Когда ты проснулась после вчерашнего кошмара, началась такая же паническая атака?

Я опять кивнула. Всегда одно и то же. Снова. И снова.

– Ты делаешь то, что я посоветовал? – спросил Пол, устремляя на меня проницательный взгляд.

Я в очередной раз кивнула. Дыхательные упражнения помогали успокоиться во время приступов, но овладеть собой я могла не сразу, потому что тело отказывалось повиноваться.

– Скажи-ка, Элла… Сегодня у нас незапланированная встреча. Может, это какой-то особенный день?

Он захлопнул блокнот, посмотрел мне прямо в глаза и слегка улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

– Мне не хотелось оставаться одной дома, – призналась я почти смущенно. – Ну… сегодня мойдень рождения…

– Что ж, с днем рождения тебя! – воскликнул он.

От его слов у меня сжалось горло и потемнело в глазах. Последним человеком, который поздравил меня с днем рождения, была моя тетя. Мне тогда исполнилось девять лет… или семь.

Это так тро-га-тель-но.

– А друзья знают про день рождения?

Я покачала головой. Никто не был в курсе. Даже в тот год я никому ничего не сказала. Раньше этот день был для меня в лучшем случае таким же, как любой другой, а в худшем – днем, который завершал очередной год беспрерывных злоключений.

– Но они же недавно тебя навещали?

– Да, – сказала я, глупо улыбаясь. – В том месяце на пару дней заезжала Элли, когда была на задании.

– И как ты себя чувствовала рядом с ней?

– Я была счастлива. Когда они здесь, я снова чувствую себя дома.

Когда я оставалась одна, квартира была лишь стенами, окнами, местом, где можно спать и укрываться от взглядов, которые слишком часто на мне останавливались. Но когда приезжал Бен, Киара или Элли… возникало ощущение, что я у себя. В Калифорнии.

– Что такое для тебя дом, Элла?

Я коротко взглянула на него. Ответ у меня уже был. Всю жизнь я кочевала из жилища в жилище, нигде не чувствуя себя дома. Пока наконец не нашлатот дом.

– Место, где находятся любимые люди, рядом с которыми я чувствую себя в безопасности. На самом деле дом для меня – это… некое чувство.

Рядом с Киарой, Элли или Беном я могла быть где угодно и все равно чувствовать себя дома.Потому что пустой дом – это не дом.

Он покачал головой все с той же легкой улыбкой. Потом снял очки и откашлялся.

– А этот Эш?

– Э-эшер, – поправила я, чувствуя, как снова сжимается горло. – Я зову егоЭшер. Все остальные зовут его Эш, но мне больше нравится Эшер. Нет… никогда. Он никогда не приезжал.

– А ты не хочешь поговорить о нем? Ты так ничего о нем и не рассказала… Есть причина?

Я отвернулась к аквариуму, в котором все эти месяцы плавали одни и те же рыбки. И водоросли на переднем плане.

– Он причинил тебе зло?

– Нет, – поспешила ответить я. – Во всяком случае… не так, как те, другие.

– Почему же тогда ты его не любишь?

Потому что он поступил ужасно. Просто ужасно.

– А мне больше ничего не остается, – ответила я, любуясь рыбками. – Я не могу с ним говорить, я не могу его видеть, я не могу ему ответить.

– Почему? Он тебе запретил?

Я тихонько вздохнула.

– И я сама себе тоже.

– А почему ты запретила себе говорить с ним? – чуть нахмурился он.

Я нервно теребила пальцы. Нога подергивалась все сильнее по мере приближения к новой болезненной теме.

Эшер.

– Потому что он того не стоит. Он… Он дал мне уехать вот так. А в качестве объяснения прислал конверт с листочками.

– Листочками?

– Листочками, – вздохнула я, и перед глазами снова поплыли черные строки. – Он… Он записывает свои мысли в блокноты. Банально, но он действительно пишет, чтобы не доверяться другим.

Открыв глаза, я увидела, как психотерапевт мягко покачивает головой.

– Он не любит доверяться?

– Не до конца, – подчеркнула я, пожимая плечами. – Он прислал отрывки дневника, где пишет кое-что обо мне. Начиная с моего приезда к нему и до того дня, когда господин решил, что я должна уйти из его жизни. Ради моей безопасности.

Терапевт взглядом велел мне продолжить, не позволяя избежать неизбежного.

– Я… Я не видела его весь этот год, хотя его близкие меня навещали.

Горло опять сжалось. Невыносимо было вспоминать, что он решил не приезжать и не звонить. Решил забыть меня, словно я пустое место.

Я была всего лишь невольницей.

Киара права: он не стоит ни моих слез, ни моих чувств.

Все это его вина.

– Тебе его не хватает?

Еще как.

– Он того не стоит, – возразила я, возненавидев себя с новой силой.

– Ты не ответила, – мягко заметил терапевт.

– Да…

Конечно, мне его не хватало… Потому что мои чувства никуда не улетучились, а совсем наоборот. Каждый день они убивали меня изнутри. Каждый день они напоминали, чтоон меня забыл, и все, что мне оставалось, – это его слова.

Те слова, которые я хотела бы услышать год назад.

– Тебе снились кошмары, когда ты была с ним, я прав?

Верно, мне снились кошмары, когда я жила у него. Потом он меня припугнул, и они стали сниться все реже, потому что я боялась, что он меня придушит. Этот страх в конце концов переродился в нечто иное. В чувство безопасности, которое обволакивало меня, едва он переступал порог дома.

Столько всего произошло.Столько всего.

Об этом я и поведала терапевту.

– Можешь подробнее рассказать об этих листочках?

– Он там просто записывает, что обо мне думает, – проговорила я. – То есть мне оказана честь узнать причину некоторых его поступков.

Мой сарказм вызвал улыбку у терапевта, и он жестом попросил продолжить исповедь. Но у меня не было желания.

– Это не имеет смысла, давайте сменим тему.

Я не хотела говорить о нем.

– Ты уже рассказывала о своем соседе…

– Да, – признала я, сокрушенно покачав головой, – но он точно не моя тема… Мы такие разные…

Сосед, который думал меня обольстить, а на самом деле вгонял в крайнюю неловкость.

Потому что это был не Эшер.

– Он… Он хороший, но… с ним как-то не по себе, – тихо призналась я. – Я не чувствую себя собой…

– Может, тебе сказать ему об этом? – предложил Пол. – Если тебе с кем-то некомфортно, лучше обозначить свои границы.

– Знаю, но… у меня не получается. Я никогда не умела защищать границы.

Он их разрушил.

– Мы сейчас говорим о соседе?

Я улыбнулась. Конечно же нет. Сосед никогда не занимал моих мыслей. Там царил совсем другой.

– А тебе никогда не приходило в голову уехать обратно в Калифорнию? – спросил Пол. – Если тебе хочется туда вернуться, что мешает?

Я уставилась на него, обдумывая ответ. Он прав. Что мне мешает вернуться в Лос-Анджелес?

Там у тебя нет крыши над головой. Он тебя убьет или, хуже того, вообще перестанет замечать. А еще тебя могут похитить…

– Манхэттен предлагает мне новую жизнь. Возвращение в Лос-Анджелес стало бы шагом назад, – уверенно заявила я. – А я хочу двигаться вперед, хочу чего-то нового.

– Ты больше не хочешь, чтобыон был с тобой?

Я покачала головой. Я больше не хотела быть с ним, не хотела его любить. Я ненавидела себя за то, что не смогла изгнать эту любовь даже год спустя. Даже после всего, что он сделал. Он засел у меня в голове, как опухоль, и убивал, не прикасаясь, не разговаривая, не замечая.

Словно я пустое место.

Все это его вина.

* * *

22:00

«14 января.

Она похожа на Изобел… но с виду глупее. У нее физиономия младенца. А я терпеть не могу детей.

Интересно, сколько ей лет. Она выглядит моложе меня».

Я не удержалась. В очередной раз я перечитывала его записи. И снова с самого начала.

Он сломал меня.

Положив в рот кусок торта, который купила, чтобы устроить маленький праздник на первый день рождения наедине с собой, я глотала слезы. Слова, написанные на этих листках, неотступно преследовали меня.

Я знала, что причиняю себе боль, перечитывая их снова и снова, но это было все, что мне от него осталось. А сегодня я нуждалась в нем, чтобы не задохнуться в одиночестве.

– С днем рождения, Элла…

«Это ее вторая ночь у меня, ей снятся кошмары. Как и мне.

Она не разбудила меня, я сказал ей неправду. Нет, я бродил кругами по гостиной, когда услышал, как она кричит.

Ей снятся кошмары».

На страницах, вырванных из дневника, он подчеркнул некоторые строки, где речь шла о нем. Строки, которые приоткрывали передо мной некоторые его тайны.

Я знала, что он мало спит, и теперь понимала почему. Как и меня, его мучили жуткие кошмары. Однажды с ним такое случилось, когда мы спали вместе, но я не думала, что у него это постоянно. Ну, не реже, чем у меня. Но кем были его демоны?

В ту ночь, когда он написал эти слова, он впервые заговорил со мной. Выплеснул мне в лицо стакан воды, чтобы разбудить.

«Они меня задолбали. Мне хочется ее убить, потому что он заставил меня ее взять. Херов Рик! Эта невольница еще бульшая дебилка, чем я думал. Но не буду отрицать, что она чертовски красива.

Элла. Элла Коллинз».

За этими словами слышался его хриплый голос, словно он жил в моей голове. И это было невыносимо.

Я вытерла ладонью слезу, тихо катившуюся по щеке. Пора завязывать с чтением, тем более что я уже выучила его дневник наизусть. С тяжелым вздохом я поднялась. Проверила дверь и окна, после чего отправилась чистить зубы.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. От меня осталась пустая оболочка. Жизнь угасла.

Это ощущение постоянно меня грызло. Я чувствовала себя бесполезной. Такой я и была. Меня не существовало.

А на рождественских праздниках эта пустота ощущалась особенно сильно. Все встречались с семьями, с близкими, а я сидела в компании телевизора, совсем одна.Одна, как всегда.

Может, именно поэтому он меня отверг? У него была семья, друзья. Друзья, которые со временем стали моими.

Он познакомил меня с сестрой… Правда, на тот момент у него не оставалось выбора. А с кем его познакомила я?Ни с кем.

Потому что у меня никого не было.

Горло опять сжалось. Тишина была невыносима. И разговор в голове не мог ее заполнить.

Я устремилась в гостиную и включила телевизор. Без него я не могла заснуть. Звуки успокаивали меня, потому что тишина пугала, а собственные мысли наводили ужас.

Он найдет другую. Ту, которая будет достойна его любви. Ту, которую он захочет.

– Она познакомит тебя с родителями, как нормальные люди… Ты сам предложишь ей переехать к себе, и никто не будет тебя заставлять…

А не так, как было со мной.

Он захочет ее.

С губ сорвалось рыдание, и я тряхнула головой. Нет. Я должна прекратить думать о нем. О том, как он будет и дальше жить своей жизнью. О том, что мне нужен только он, а он выберет другую спутницу.

Кому нужна девица, которую насиловали двадцать мужиков? Я ему отвратительна. Я себе отвратительна.

Я рыдала так, что сбивалось дыхание. Это стало подобием ритуала: оплакивать свою дерьмовую жизнь и повторять себе, что тот, кого я считала своим спасителем, плюнул на меня.

Он найдет кого-нибудь получше, чем я. Это не трудно.

– Зачем ты позволил мне полюбить тебя?..

Я его ненавидела. Ненавидела за молчание. За безразличие.

Зачем он передал мне этот конверт?

Зачем это делать, если только не запретить мне любую попытку с ним поговорить? Почему все, что он оставил мне, – какие-то несчастные листки? Это было непрекращающейся пыткой – читать слова, которые я мечтала услышать из его уст.

Пытка, на которую я шла с радостью. Его слова, как неодолимый яд, подпитывали мои чувства к нему.

Но я не в силах была удержаться.

Поговорить с ним я не могла, он заблокировал мой номер. Он заблокировал от меня свою жизнь. Как будто хуже меня у него не было никого.

А вот он был для меня и лучшим, и худшим.

Я ненавидела его. Как же сильно я ненавидела его. Я ненавидела свои чувства к нему.

– Я ненавижу свою любовь к тебе…

Глава третья
Сосед

ЭШЕР

20:00. Лос-Анджелес

– А тебе кто больше нравится? Я вот люблю кошек.

– А мне нравится, когда ты помалкиваешь, – бросил я, не глядя на свою новую невольницу.

Хэзер вернулась с задания вчера вечером, и, сука, вот по ней-то я точно не скучал. Ее вопросы, прямиком взятые с какого-то дерьмового сайта, виртуозно въедались мне в печенки. И это было только начало.

Я встретил ее несколько месяцев назад. Хэзер хотела работать на меня, но Киара запретила ее нанимать под предлогом, что у меня не должно быть иной невольницы, кроменее.

Что, разумеется, и сподвигло меня поступить наоборот.

И я жалею о своем решении каждый день, едва Хэзер открывает рот.

– Если бы тебе предложили сделать что-то одно перед смертью, что бы ты сделал?

– Всадил бы тебе пулю в голову. Вот был бы кайф.

– Прикольно, – вздохнула она.

Подумать только, а я еще не выносил присутствия Эллы.

Как и с Беном, я решил не отвечать. Рано или поздно она заткнется. Я с облегчением вздохнул, когда наконец закончил с этими долбаными подписями, от которых уже свело пальцы.

Я потер глаза. Усталость брала верх, и сигарета стала насущной необходимостью.

– Меня не будет несколько дней, – сообщил я, чувствуя, что Хэзер не сводит с меня глаз.

Я решил вернуть себе то, что мне принадлежит. Иначе и быть не может.Этот тип и взглянуть в ее сторону больше не посмеет.

– Куда ты едешь? – робко спросила она.

– Не твое дело, – ледяным тоном ответил я и достал сигарету.

– Мой бывший хозяин был не таким скрытным…

Я издал недобрый смешок. Ну и наглость!

– Дверь всегда нараспашку, Хэзер. Твой контракт у меня в ящике стола, можешь разорвать его в любой момент, – напомнил я, втягивая никотин, без которого жить не мог. – Мне ты на фиг не сдалась, даже не мечтай.

Она сглотнула, но не издала ни звука. Я засмеялся.

Мой ангел была куда острее на язык. С Хэзер все слишком легко.

Я вздохнул, услышав, как открывается входная дверь. Два варианта: или Киара, или Бен. И оба меня не устраивали.

– Бро, ты где? Бро!

Бен. Ну конечно.

Он ворвался в кабинет с таким охреневшим видом, словно за ним гналась целая свора. Я тут же нахмурился. С чего это он впал в такое смятение?

– Я захлопнул дверь, а ключ внутри, – запыхавшись, сообщил он. – У тебя есть запасной?

Я досадливо фыркнул. Меня это даже не удивило.

– У твоей подружки, – пожал плечами я.

Бен хлопнул себя по лбу, потом заметил Хэзер и коротко ей кивнул. Она не слишком ему нравилась.

– Мы когда едем? – озабоченно спросил он.

– Как только Элли вернется с задания, – ответил я, раздавив окурок в пепельнице. – Если ты остался без шмоток, это не моя проблема. Топай к Грейс.

Хмыкнув, Бен выскочил из кабинета, скатился по лестнице и хлопнул входной дверью.

– Может, поужинаем? – предложила Хэзер.

– Нет, я не голоден.

Она закатила глаза, поглаживая по голове блохастого. Пес спал на диване в моем кабинете.

– Это она его принесла? – вопросила она голосом, вот уже час проедавшим мне мозги. – Или ты?

Это какой-то дурной сон.

– Тебя не учили не совать нос в чужие дела? – рявкнул я, вставая. – Я запрещаю тебе задавать вопросы о ней, поняла?

Хэзер недовольно насупилась. Она задавала слишком много вопросов о моем ангеле, особенно учитывая, что не знала ее. Даже Киара старалась о ней не упоминать, когда Хэзер была поблизости. А та обожала что-то вынюхивать там, где не просили, и тема Эллы была самым лакомым запретным плодом.

– А может… нам немного развлечься? – промурлыкала невольница, придвигаясь ко мне. – Как в прошлый раз…

Она обвила руками мою шею, и я поморщился. Я оттрахал ее несколько дней назад, но единственным моим побуждением была ярость, скопившаяся за день.И мне потребовалось нечто иное, кроме бокса и сигарет, чтобы успокоиться.

– Это было так классно…

Когда ее губы коснулись моих, перед внутренним взором предсталиее голубые глаза.

Черт, да сколько можно.

– Отвали, – приказал я.

Глаза Хэзер, поначалу блестевшие от возбуждения, непонимающе уставились на меня. Ее радужки были тусклыми по сравнению с глазами моего ангела.

Ее глаза… моя слабость.

Я отстранил Хэзер и вышел из кабинета, шипя от раздражения.Сука, почему я все еще думаю о ней?

Она стала моим наваждением, и меня это бесило.Она бесила меня. Она стала моим проклятьем, и я не мог от него избавиться.

Я сбежал по лестнице, зашел в свою комнату и запер дверь. И снова в голове поплыли образы.Здесь я ее целовал. А там мы спали вместе.

Моя постель звала ее, и я до сих пор чувствовал на губах нежность ее губ. Мое тело хотело ее.Я ее хотел. И не мог вообразить ее с кем-то другим. Уж точно не с ее говнососедом.

Взгляд остановился на сумке, собранной час назад. Да, я полечу на Манхэттен. Не позволю ее у меня отнять, это исключено.

«Может, на этот раз ей попался кто-то приличный».

– А не пошла бы ты вся на хер, Киара, – буркнул я, вспомнив ее слова.

Я не мог сидеть сложа руки, пока какой-то говнюк ее обхаживает. Но при этом не мог и позволить ей догадаться, что мне это небезразлично: я боялся, что она отомстит за свои страдания. Потому что она способна сокрушить меня.

Я понимал, что она ждет извинений, но самолюбие не позволяло встать на колени перед ее дверью и бегать за ней, вымаливая прощение за то, что так жестоко оттолкнул ее и уволил. За то, что попытался внушить, будто все было ложью, будто она для меня пустое место.

Я именно этого и добивался – чтобы она настрадалась до ненависти ко мне. Потому что я не был достоин ни ее любви, ни ее самой.

Почему тогда ты не оставишь ее в покое? Потому что это выше моих сил.

Она притягивала меня как магнит, и я не мог оторваться от нее.

Я токсичный мудак. И всегда таким был.

Эта мысль меня разозлила. Я нахмурился, вытаскивая сигарету из полупустой пачки. Закрыв глаза, втянул в себя никотин. Сигарета исподволь успокаивала меня, нашептывая, что курево – единственное спасение от гнева, который не удавалось сдержать.

Как в тот раз.

Не должна она была видеть меня таким, но… Она перепугалась, но не ушла. Словно я был для нее важен.

Она просто пожалела тебя.

При этой мысли я стиснул зубы. Она умудрялась играть моими мыслями даже издалека, не давать мне заснуть часами. Умудрялась истощать мой мозг, заставляя его громоздить сценарии, которым вряд ли суждено сбыться.Точно не суждено.

Я жалел о ней и тосковал о ней, но я к ней не вернусь. Такая жизнь не для нее, это слишком опасно.

Но ты против того, чтобы она вошла в жизнь кого-то другого.

И это тоже.

* * *

Следующее утро, 9:00.Манхэттен

– Ну и какой у тебя план? – спросил Бен. – Ты не знаешь ни его имени, ни как он выглядит.

Я не знал, чего хочу и что должен сделать, чтобы отдалить их друг от друга. У меня кулаки сжимались, когда я представлял, как они сидят у нее дома и болтают.

Он у меня пробкой вылетит.

– Почему ты не хочешь отстать от нее?

– Потому что она моя, – заявил я, не обращая внимания на его мерзкую ухмылочку. – А если я узнаю, что он хоть пальцем до нее дотронулся, тебе придется вызывать наших ребят, чтобы они избавились от тела.

– Ты уже придумал, как его убьешь? – поинтересовался Бен, подходя к окну нашей квартиры. – А то, кажется, у нее там кто-то есть…

Мое сердце замерло, а потом забилось с рекордной скоростью. Я вскочил. Кровь ударила в голову.

Этот ублюдок быстро вернется в ад.

Я подскочил к Бену. Зубы до боли сжались, в глазах потемнело, когда я заметил на ее балконе парня в кепке.

Она моя, говнюк.

– Спустись к ней, – приказал я Бену. – Спустись немедленно и выстави его вон из ее квартиры.

– Но ты…

– СПУСТИСЬ! – заорал я, не в силах сдержаться. – Если спущусь я, то прикончу его на месте.

Я не сводил с нее глаз. Она стояла поодаль от него. К счастью.

Бен сейчас разберется. Бен должен разобраться.

Я отошел от окна и провел рукой по лицу, тяжело дыша. Не сдержавшись, врезал кулаком по стене.

Боль, чтобы выплеснуть гнев.

Я с силой рванул себя за волосы и яростно вскрикнул.

Он не имеет права, этот мудак.

На столе завибрировал телефон. Я подошел, чтобы взглянуть, кто звонит. «Тетя Гемма». Рука у меня дрожала.

Почему мне звонит мать Бена?

– Здравствуй, Эш! – весело заговорила она.

– Привет, – отозвался я, разглядывая покрасневшие после удара костяшки.

И, закрыв глаза, шумно выдохнул, чтобы успокоиться.

– Ты не забыл про следующую неделю?

– Я не могу забыть того, о чем не знаю, – заметил я насмешливо.

Она вздохнула:

– Мы организуем вечер памяти твоего дяди. Через несколько дней день его рождения… Он так любил, когда мы все собирались. Раз уж ты не пришел на его похороны, я…

Рик. Скоро год, как он нас покинул. Год, как он покончил с собой после того, как мы нашли у моего отца доказательство, что Рик был биологическим отцом Уильяма и начал работал с ним. Он был причастен к убийству собственного брата и годами трахал его жену.

Не хватало только, чтобы я пришел на его похороны после всего этого говна.

На будущей неделе ему исполнилось бы пятьдесят восемь лет.

– Посмотрим, – буркнул я, притопывая от нетерпения.

– Ты же знаешь, твое присутствие очень много для нас значит…

Еще бы. Я же источник ваших доходов, мудачье.

– Ладно, ладно, договорились, – быстро ответил я, приплясывая на месте.

Я только хотел, чтобы она замолчала, до фонаря мне был их мудацкий вечер.Я хотел, чтобы тот парень убрался из ее дома. Иначе я размажу его по двери и выброшу к херам с балкона.

– Спасибо, это…

Я отключился, не дав ей договорить, и, морщась, изучил пораненную руку. Я терпеть не мог терять самообладание. Едва во мне поднималась волна гнева, я больше не мог себя контролировать.

А вот ей удалось с этим совладать.

В ту ночь, когда я чуть не накинулся на нее, в очередной раз пытаясь выплеснуть боль, моя ярость ужаснула ее. Она тряслась в панике. Не могла ни говорить, ни даже смотреть на меня.

И когда я заглянул ей в глаза… увидел ее страх… что-то переменилось. Незаметно для себя я успокоился.

Ты ее пугаешь. Ты ее разрушишь. Она не заслуживает такого.

Во второй раз это случилось в тот вечер, когда явились эти сраные наемники, чтобы меня прикончить. Тогда она увидела меня с другой стороны. Увидела мою ненависть к самому себе. Я хладнокровно убил их и в то же время не мог убить того, кто заслужил смерти от моей руки. Уильяма.

От одной мысли, что он жив, мне делалось плохо, и каждое убийство, которое я совершал, служило чудовищным напоминанием о том, что его-то я так и не прикончил.

В ту ночь она была нужна мне так, как никто и никогда в жизни. Чтобы вцепиться в нее, как в якорь, не позволяющий гневу унести меня. Чтобы успокоить меня и изгнать ненависть. Она действовала на меня так же, как сигареты.

– Чел, я с тобой разговариваю!

Бен пощелкал пальцами перед моим носом, и я вернулся в реальность.

– Что?

– Я не стал заходить, – заявил Бен, морщась. – Это просто мастер… наверное.

Наверное?

Я кинулся к лифту, кузен за мной.

Бен даже не уверен, что там какой-то сраный мастер. А значит, этого дятла надо сейчас же убрать от нее на фиг. Я нажал кнопку ее этажа, не обращая внимания на протесты Бена. В голове слишком сильно грохотали мысли и заглушали его.

Приехав на этаж, мы услышали вдалеке мужской голос:

– Я приду завтра и принесу нужную деталь на замену.

Значит, он к тому же и завтра придет!Что еще за мастер? С хера ли он должен приходить два раза? Почему запчасть с собой не принес?

– Я провожу вас до лифта, – прозвучал нежный голос моего ангела.

Сердце рвалось из груди, пока я с силой давил на кнопку своего этажа, молясь, чтобы двери успели закрыться. Я прятался в кусты, как последняя прошмандовка. Снова.

Услышав издевательский смешок Бена, я скрипнул зубами и сжал кулаки.

– Только пискни, и я за себя не ручаюсь, – пригрозил я.

Моя нога нервно отбивала дробь по полу. Я просто не решался показаться ей на глаза. И вся эта свистопляска из-за какого-то сраного мастера, которому надо прийти два раза. Два раза. Один точно лишний.

А хуже всего, что это оказался не сосед. И вообще, кто он, этот сосед? И чего от нее хотел? Откуда такой интерес к ее персоне?

Вернувшись в квартиру, я ушел к себе и рухнул на кровать. Досадливо вздохнул и почувствовал, что мне срочно нужна сигарета.

Я прикурил и глубоко затянулся, заполнив легкие ядовитым дымом. На третьей затяжке я наконец расслабился. Какое же мерзкое ощущение, когда теряешь контроль и становишься зрителем своей жизни. Пусть я сам сделал все, чтобы избавиться от нее, у меня не получалось выполнять собственное решение.

Да, я солгал. Со мной в опасности она не была. Больше того, со мной ей было куда безопаснее, чем где угодно на этой земле. Настоящая причина в том, что я отчаянно не хотел влюбляться. Когда она уезжала, я уже почти к ней привязался. Нет… Я очень привязался.

Слишком привязался.

Это пугало. Я не мог избавиться от мыслей о ней. Проклятое сердце требовало ее, а мозг отвергал ее, чтобы это сердце защитить.

Она обладала властью надо мной, и эта власть приводила меня в полное замешательство. Блин, ни одна девушка никогда на меня так не действовала. Она повергла меня к своим ногам, ничего для этого не сделав, даже не желая того.

И да, я отдалил ее от себя, потому что боялся – боялся ее и того, что она может мне причинить. Я невольно сравнивал ее с Изобел. Но Элла совсем не такая, как эта стерва. Элла отличалась от всех, кого я знал. И от Хэзер в том числе.

Мой ангел…

Я безгранично ею восхищался. Она настрадалась в своей жизни, как и я. Она пожертвовала своей жизнью, как и я. У нее свои демоны, как и у меня.

Однако она не такая, как я. Она сильнее и куда человечнее. Моя Элла – ангел среди демонов моего мира. Этот мир разрушил ее, но она не изменилась, она осталась собой.

В отличие от меня.

Я стал злобным монстром. Я стал бессердечным и не видел в этом никаких проблем. Но из-за нее получалось, что я вроде как не прав. Я не имел права сломать ее, я не имел права ее запятнать – она была сама чистота.

И все же я это сделал.

Я разрушил ее из-за своего дерьмового эгоизма, из-за сраной боязни привязаться, из-за ненависти к самому себе. Я был ее недостоин. Она стоила большего, чем отморозок, готовый уничтожить ее, чтобы защитить себя. Чем говнюк, который облегчал свою боль, причиняя боль ей, и не умел сдерживать гнев.

Она достойна лучшего, чем я. И я это знал.

Я должен ее забыть.

Так лучше для нее.

Я должен позволить ей идти дальше.

– Бен! – заорал я из своей комнаты. – Собирай манатки, мы сваливаем.

Глава четвертая
Предложение

Элла

Воздух был ледяным. Дрожа как лист, я оглядывалась по сторонам, но везде было одно и то же. Ничто. Инстинкт вопил, что нужно бежать. Сердце забилось еще быстрее, когда в этом пустом и темном пространстве эхом раскатился хохот.

Тот самый хохот. Хохот моих демонов.

Вдали я заметила луч света. По щекам полились слезы облегчения, губы задрожали, и я кинулась бежать к этому свету.

Открытая дверь. Конец туннеля.

Эшер.

Я видела силуэт Эшера. Я бы узнала его среди тысячи.

Смешки и перешептывания приближались. Паника и инстинкт выживания били тревогу, я устала, мне было плохо.

Очень плохо.

– Ты не уйдешь…

Крик ужаса сорвался с моих губ, когда их руки вцепились мне в волосы и шею. Я ускорила шаг, чтобы вырваться из грязных пальцев.

– Тебе понравится…

– Ты похожа на мою дочку… мне хочется ее трахнуть…

Я рыдала все сильнее, к горлу подступила желчь. Но мои глаза не отрывались от силуэта Эшера. Он спасет меня. Он должен меня спасти.

Он обещал.

Рука схватила меня за плечо. Я отбивалась как могла, но тут на долю секунды все вокруг замерло. Он только что закрыл дверь. И оставил меня снаружи, одну. С ними.

– ОТКРОЙ! УМОЛЯЮ, СПАСИ МЕНЯ!

Я кричала, но ни единого звука не вылетало из моего рта, который сейчас был зажат грубыми руками. Их становилось все больше, они рвали мою одежду, и я чувствовала, что не выдержу.

Я умру. Задохнусь. Эти руки меня убьют.

– Помоги мне… Эшер…

Резко подскочив на кровати, я проснулась. Меня неудержимо колотило. Сердце чуть не останавливалось. Грудную клетку сдавило, дыхание сбилось.

Я не могу с этим справиться. Я сейчас умру.

Я умираю.

Мышцы свело до боли. Комок в горле не давал сглотнуть.

Элла, это просто очередной кошмар. Всего лишь ночной кошмар.

Я успокаивала себя как могла, потому что знала: у меня опять паническая атака, а парализует меня инстинкт самосохранения. Тело и мозг посылают один и тот же сигнал: не двигайся. Нельзя шевелиться. Как тогда, сними.

Но я должна выбраться из порочного круга.

Тебе нечего бояться.

Они далеко. Ты в безопасности.

Тело стало вместилищем и рабом моих страхов. Пора действовать.Я должна действовать.

Я медленно прикрыла глаза, чтобы успокоить дыхание. В памяти всплыли указания психотерапевта:

«Сделай глубокий вдох и досчитай до четырех. На секунду задержи дыхание и медленно выдохни, считая до четырех».

Я с трудом выполнила инструкции Пола. Мысли путались, а сбившееся дыхание делало задачу еще сложнее, но деваться было некуда.

У тебя паническая атака. Ты не умрешь.

Все будет хорошо. Вдохни… задержи… выдохни. Еще раз.

Мало-помалу дыхание выровнялось, по щекам потекли слезы. Меня охватила гордость за то, что я справилась.

Получилось. Продолжай, не останавливайся.

Через несколько бесконечных минут тело снова стало меня слушаться.

– Прошло…

Я повторила это слово много раз, чтобы поверить. Этот нескончаемый бой я вела слишком часто. Год выдался чудовищным. И никого рядом, чтобы меня разбудить и помочь. Мне приходилось в одиночку противостоять своим демонам, страхам и ночным ужасам. Тело вырывало меня из сна, как только чувствовало, что умирает. Инстинкт самосохранения заставлял сердце биться быстрее.

Вначале я не застывала во время приступа. Тело мне подчинялось. Но сейчас я словно перестала быть себе хозяйкой. Как раньше.

Как у Джона.

Приступы становились все более жестокими и все менее управляемыми. Они сводили меня с ума, тело становилось моим врагом, и немая война, которую я вела сама с собой, становилась все беспощадней.

Я вот-вот проиграю. Вот-вот потеряю себя в сражении со скрытыми демонами-садистами. Они ждали, пока я усну, чтобы завладеть мною. Ждали, пока я расслаблюсь, чтобы вернуться и напомнить: они часть меня и мое тело принадлежит им.

Даже если они далеко.

Пол обещал, что однажды они перестанут меня преследовать. Если я буду сильной и верну себе контроль.

Но была ли я сильной? Вряд ли.

Я была слабой. Я глубоко нуждалась в чьей-то поддержке и помощи, и это в корне подрывало мою волю идти в одиночку по темным тропам своей души.

Но, несмотря ни на что, душа эта оставалась целой. Она пылала внутри, стремясь освободиться от своих цепей, от моих страхов. От страха проиграть и остаться слабой девчонкой, которую используют как заблагорассудится. От которой отмахиваются, чьего мнения не спрашивают. Которая подчиняется желаниям других, а своих потребностей не замечает.

Этой девчонкой была я. По меньшей мере частично.

Однако я отказывалась жить в ее шкуре. Я ненавидела саму себя. Мне было противно от себя.

Горло сжалось, когда эта ненависть затопила меня – она нарастала с каждым днем, особенно если я видела счастливых людей.

Однажды я из любопытства отправилась в парк. И напрасно. Я почувствовала себя ничтожно маленькой в толпе, и, когда на мне остановился чей-то взгляд, у меня чуть не начался приступ паники. Но мне хотелось посмотреть вокруг. Хотелось посидеть на траве и побыть вне дома.

Я запомнила девушку, которая со своим парнем устроила пикник. Она делала селфи, грелась на солнце. Она была так красива, так полна жизни, и смех у нее был такой заразительный, что я невольно улыбалась в ответ и становилась счастливее.

Она воплощала жизнь и молодость, которых у меня никогда не было.

Каково это – быть такой девушкой, как она? Радоваться каждой секунде, не задаваясь одними и теми же вопросами: на своем ли я месте? Нужна ли я?

Ее глаза искрились, мои были пусты. Я тоже хотела бы радоваться каждой минуте, глядя, как чудесно это получается у нее. Но я могла лишь смотреть, как живет она. И ненавидеть себя еще больше.

Из груди вырвалось рыдание, и я скорчилась, обхватив себя руками, чтобы почувствовать хотя бы собственное тепло. Мне было одиноко.

Так одиноко.

* * *

Я вернулась домой из магазина. Мы впервые ходили туда вместе с соседом. Другими словами, тревожность у меня зашкаливала.

Я нервничала при мысли, что в толпе меня накроет паническая атака и придется объяснять ему, в чем дело.

Он никогда не задавал вопросов о моем прошлом, только о том, чем я занята сейчас (и в душе я благодарила Киару, которая посоветовала сказать, что я работаю в области трейдинга. Я даже не знала, что это такое).

Сосед обычно рассказывал о себе и о своей работе, которая занимала его больше всего остального. Кроме того, мы пошли в магазин за несколько километров от дома, потому что он не любил светиться.

– Ну вот! – заявил он, закончив выкладывать продукты.

Улыбнувшись ему, я закрыла шкаф. Я тоже все разложила. Мы закупили кучу всякой всячины, потому что в доме у меня было пусто из-за боязни лишний раз куда-то выйти.

– Наша прогулка доставила мне массу удовольствия, – сообщил он, обольстительно улыбаясь. – Из-за работы у меня весьма специфический круг общения, так что приятно провести время с простым человеком.

Я кивнула. Непонятно, что на это можно ответить. Мне было неловко.

– И вот что, Элла… у тебя уже есть планы на будущей неделе?

Неужели он приглашает тебя на ужин? О нет…

– Нет, а что?

– Я… хотел бы попросить тебя о небольшой услуге, – поморщившись, признался он. – Понимаю, что это покажется странным, и ты не обязана соглашаться…

– Но ты еще ни о чем не попросил, – усмехнулась я.

Он засмеялся, почесал в затылке и продолжил:

– Я уже говорил, что с тех пор как… С тех пор как я развелся, семья изводит меня разговорами, что я должен найти себе кого-то…

Сосед жил здесь всего несколько месяцев. Он разошелся с женой и оставил ей старый дом, после чего перебрался сюда, чтобы прийти в себя и начать все заново.

Судя по тому, что он рассказывал, семья резко осуждала его выбор и сильно давила на него. Это наводило меня на мысли онем.

Ноего-то родные были бандитами. Они использовали его, чтобы набивать себе карманы.

– Тут такая история… Скоро будет семейный праздник, и мне бы очень хотелось… чтобы ты пошла со мной. Понимаю, что звучит странно, но…

Я в свою очередь поморщилась. Он наверняка хотел выдать меня за свою подружку, чтобы показать, что прекрасно живет дальше.

– Вечеринка будет проходить на Манхэттене. Мне не придется лететь в другую страну, – сообщил он.

– Ну не знаю…

Мысль пришлась мне не по вкусу. Не любила я с кем-то знакомиться и отвечать на вопросы о себе: просто мне и рассказать-то было нечего.

События, которые сделали меня такой, были не из тех, о которых распространяются на публике.

– Ты не обязана отвечать прямо сейчас, – поспешно добавил сосед. – Просто подумай… Для меня будет большой честью, если ты согласишься сопровождать меня на эту вечеринку… К тому же я уверен, что семья тебя оценит!

– Не в том проблема… – уклончиво отозвалась я. – Я чувствую себя неловко с незнакомыми людьми…

– Так дело только в этом? Не беспокойся, мы, Скотты, умеем располагать к себе людей! – воскликнул Шон.

На мгновение мое сердце замерло в груди.

Шон…Скотт.

Я не знала фамилии соседа. По правде говоря, я знала только, что он работает в престижной компании.Стоп… Бен ведь рассказывал о какой-то крупной компании на Манхэттене, во главе которого стоят его кузены. Шон… так это он… Он руководит «Компанией Скотт Холдинг». Та самая «КСХ».

Ну конечно.

Желудок мой отчаянно скрутило, глаза полезли на лоб.

Шон, мой сосед, оказался Шоном Скоттом… кузеном… Эшера.

Я откашлялась, чтобы как-то спрятать шок, и спросила с наигранным любопытством:

– Вы ведь… Там будет много народу? Вы ведь большая семья, насколько я тебя поняла…

Он кивнул:

– Ну естественно… Это довольно важное событие для нас, но я не знаю, приедут ли кузены из Лос-Анджелеса… По мне, так лучше б они воздержались.

Лос-Анджелес. Эшер.

Вот срань господня.

– С чего так? – нахмурилась я.

– Ну, против Бенджамина я ничего не имею, но Эш… Это мой самый опасный и наглый кузен, не говоря о его чудовищной грубости, – вздохнул Шон, покачивая головой. – Уверен, что он завидует моему успеху… Хотя я вполне могу его понять.

Я была полностью согласна насчет «наглости» и «чудовищной грубости». Эшер был воплощением этих двух понятий. Но самоуверенность Шона едва не заставила меня прыснуть.Эшер Скотт завидует… Шону? Не смешите мои тапки.

Блин, он действительно его кузен…

У меня свело все внутренности и слегка задрожали руки. Я не поделилась своими открытиями с Шоном из опасения, что он начнет расспрашивать, откуда я знаю Эшера. Ведь пришлось бы заговорить о прошлом, чего я всячески избегала.

Этот долбаный Эшер преследует меня, как чума. Какова была вероятность, что мой сосед окажется его кузеном?

Его телефон зазвонил, он извинился и ответил.

Конечно, Шон был со мной очень мил, но наши разговоры сводились к его работе и проблемам с бывшей женой, не считая его огромного состояния, которое он часто упоминал. По правде говоря, он был довольно эгоцентричен. Но меня это не смущало, наоборот: меня вполне устраивало обсуждать только его.

Вот же срань господня, Эшер и Шон кузены.

* * *

На следующий день

Я в тишине разглядывала небоскребы через панорамное окно гостиной. Вид был чудесный, особенно по вечерам. Иногда я подолгу стояла на балконе, любуясь Манхэттеном – городом, который приютил меня год назад.

Я нечасто покидала свой квартал. Здесь все было рядом, а я не любила гулять одна.

Моя квартира была просторной, с огромной кухней и гостиной, хотя вего доме они были еще больше. Кремовые стены прекрасно сочетались с деревянной мебелью, весь интерьер был светлым благодаря панорамным окнам, на которых, кстати, имелись шторы.

Самое приятное преимущество этой квартиры.

На втором этаже располагались две спальни и две ванные комнаты. Я выбрала свою спальню как раз из-за панорамного вида: возможность смотреть на мир издалека давала ощущение безопасности. А так мне не нужно было много места. По правде говоря, я пользовалась только кухней и гостиной.

За несколько месяцев я научилась готовить себе еду, так что качество моей стряпни явно улучшалось.Шеф-повар Элла у плиты. А этот козел вечно пережаривал свои макароны.

Я засмеялась, когда эта мысль мелькнула в голове.

Кое-что за год переменилось: я начала понемногу вживаться в общество. Я пыталась наверстать упущенное, повышая общий культурный уровень – по совету терапевта, который обнаружил, что я не знаю планеты Солнечной системы.

Да, мне былоочень стыдно.

А еще я читала книги, и сейчас моей великой слабостью стала поэзия. В данный момент это была книга «Солнце и ее цветы» Рупи Каур[1]. Каждое слово, каждая строчка идеально подходили к его образу. Как всегда. Он преследовал меня, проникал в мой разум, делая осязаемыми слова, которые я читала.

«Я согласна, нет, я сержусь, да, ненавижу тебя».

В этих стихах я находила себя. Страница за страницей я приближалась к нему. К моему персональному призраку.

Эшер Скотт.

Я еще не ответила на просьбу Шона…А вдруг он приедет? Это ведь Эшер… Он непредсказуем.

Я не хотела его видеть. Мне не хватит мужества встретиться с его серыми глазами, которые не заметят меня, словно я пустое место, притом что для меня Эшер воплощает чуть ли не лучшие мгновения жизни. Снова услышать его хриплый голос, преследующий меня по ночам. Снова увидеть его сигареты, кожаную куртку, татуировки, взлохмаченные светлые волосы. И насмешливую улыбку, вызывавшую во мне желание его убить. Не хочу травить себе душу.

Я спрашивала себя, чувствует ли он то же, что и я. Так же ли замирает его сердце, когда произносят мое имя? Думает ли он обо мне так же, как я о нем? Напоминает ли ему обо мне все вокруг? Видит ли он меня во сне? Доверяет ли по-прежнему своему дневнику мысли обо мне?

Уже год. Год, как он и носа не показывает в моей жизни. Год, как он бегает от меня, словно от чумы, хотя я подарила ему свое сердце.

Я его ненавижу. Как же сильно я его ненавижу.

Он понятия не имеет, что я пережила из-за его решения убрать меня подальше, когда он вынудил меня, совершенно неприспособленную, в полном одиночестве начать новую жизнь. Когда заставил в одиночку бороться со страхами и травмами.

Он меня бросил.

Но каждый вечер, когда приступ паники вырывал меня из очередного кошмара, я хотела только его. Хотела почувствовать, как меня обнимают его руки, услышать, как хриплый голос нашептывает, что они далеко, что больше со мной ничего не случится. Что меня защищаютего объятия.

Эти противоречивые чувства опустошали меня.

Телефон завибрировал, и я улыбнулась.

– Приветик, Киара, – сказала я, захлопывая книгу. – Шесть утра, а ты уже на ногах, это что-то новенькое!

– Сейчас ровно половина десятого, и я совершенно умоталась, – выдохнула она. – Ты мне откроешь?

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она здесь, на Манхэттене! Прямо за дверью.

Я перескочила через спинку дивана, на котором валялась, и поспешила открыть входную дверь. Киара действительно стояла там, поблескивая глазами. Она накинулась на меня и крепко обняла. Я вдохнула ее запах и расплылась в идиотской улыбке.

Моя подруга…

– Ты не сказала, что приедешь! – воскликнула я, пропуская ее.

С маленьким чемоданчиком в руке она закрыла за собой дверь и объявила:

– Не сказала, потому что сама не знала! Эш вообще не в курсе, что я здесь. Он со вчерашнего вечера бесится. Я старалась не попадаться ему на глаза, чтобы он не подбросил еще работы!

Я снова ее обняла. Киара изгнала мое одиночество.

Я должна поговорить с ней о Шоне… Я должна знать, собирается лион приехать.

Глава пятая
Великий Эшер Скотт

Элла

Мы провели вечер вне дома, на людных улицах Манхэттена, разглядывая витрины и попивая один макиато за другим. Я обожала гулять с Киарой. Она излучала радость, которой ужасно не хватало в моей монотонной обыденности.

С самого ее приезда у меня не было случая заговорить о Шоне. А она не говорила со мной о психопате. Но я должна была все прояснить. Мне нужны были ответы.

– Киара…

Она коротко промычала и поднесла к губам чашку горячего шоколада, не отрываясь от реалити-шоу с орущими участниками.

– Ты… Я ведь рассказывала о своем соседе? – спросила я, поморщившись. – Ну вот… получилось так, что он пригласил меня на семейный праздник.

– Ого, какой он прыткий, наш соседушка! – засмеялась она, делая глоток. – Вон на того смахивает. – Она ткнула пальцем в одного из участников «Холостячки»[2].

Киара и Элли тащились от этого шоу, которое сводило с ума всю страну.

– Он из Скоттов, Киара.

Она поперхнулась горячим шоколадом и вытаращила на меня глаза, застыв на месте.

– А… как его зовут? – ошеломленно переспросила она. – Бога ради… только не говори, что этоШон…

Теперь уже застыла я. Живот свело от тревоги.

С губ Киары сорвался смешок, когда она увидела мою физиономию, на которой были написаны все мысли. Этот нервный смешок тут же превратился в дикий неудержимый хохот.

Я нахмурилась, не зная, как понимать ее реакцию.

– Следующий год обещает быть НЕ-ВЕ-РО-ЯТНЫМ! – воскликнула она, поставив чашку, и запрыгала на диване от избытка чувств. – Элла… это он – тот сосед, который посылает тебе цветы?

Я кивнула. Ее снова одолел сумасшедший хохот, пока я озадаченно хлопала глазами.

– Из всех мужиков Манхэттена ты выбрала максимально надутого индюка!

Я с улыбкой покачала головой.

Прожила же я четыре с половиной месяца с воплощением мании величия.

– И из всех мужиков на свете ты выбрала того, кого Эш презирает больше всех!

Значит, Эшер презирает Шона. А Шон не любит Эшера.

Простенько и со вкусом.

– Сдается мне, ты ему сообщила, что у меня появился ухажер, – заключила я, заметив искорки в ее глазах.

Киара и не собиралась делать из этого секрет. Она сама сказала, что разыграет эту карту, как только он заявит, что на меня ему плевать. А потому я была уверена, что она уже сделала свой ход.

– Да, но я не верю, что он тебя забыл! Пусть он никогда не признается, но его убивает мысль о том, что у тебя есть ухажер.

Я выгнула бровь. Вот нахал! Но я не могла поверить Киаре на все сто процентов. Иногда она видела вещи по-своему, и это сводило на нет все мои надежды.

– Когда я произнесла слово «ухажер», у него тут же поменялся взгляд. И в воздухе повеяло чем-то вроде…ревности.

Я невольно прыснула. Ревность? Унего?

Да ну, ерунда. Немыслимое дело, чтобы великий Эшер Скотт к кому-то приревновал. Тем более к Шону. Не смешите мои тапки.

И тут я взъярилась. Вот ведь наглость с его стороны, если Киара сказала правду. Как же я его ненавижу! И как же он умудряется выбесить меня, не сказав мне ни слова!

– Эш и Шон всегда были… заядлыми игроками, – откашлявшись, поведала Киара. – Они с детства были соперниками, и между ними летели искры. Один руководит официальным предприятием, и вся семья хором поет ему дифирамбы. Другой стал главой династии гангстеров – доход от которой куда больше, чем от задрипанной компании, – но не пользуется ни малейшим уважением со стороны тех, чьи карманы набивает.

Я внимательно слушала ее, жадно впитывая информацию об их отношениях, которые вызывали у меня недоумение.

– Я недавно узнала, что этот мудак Шон разошелся с женой, – сердито продолжила Киара. – Уверена, что именно поэтому он и хочет тебя пригласить. Желает сохранить лицо в глазах семьи.

В яблочко, она все правильно поняла.

– Лично меня от Шона тянет блевать, у него на морде вечно написано: «Я – Шон, а чего добились вы?» Его высокомерие бесит всех, кроме него самого.

У меня о Шоне сложилось другое представление. Несмотря на свой эгоцентризм, он не смотрел на меня свысока. А может, я просто не замечала?

– Хочешь пример? Вот Эш, он богатый.Очень богатый. Он выпендрежник, но при этом не ставит себя выше других… Ну, по крайней мере, не выше всех на свете.

Эшер ставил себя выше некоторых – например, выше своих людей и своих врагов. Его самодовольный вид раздражал меня до чертиков. Но у него были для этого серьезные основания… Этот психопат дьявольски красив.Что да, то да! И настолько идеально сложен, что голова кругом.

Эшер знал, что обладает властью, причем огромной, знал, что умеет обольщать и получать желаемое по щелчку пальцев. По первому взгляду.

Как бы то ни было, наши разговоры никогда не касались его самого. Он оставался секретом, непостижимой тайной. Он все держал в себе и терпеть не мог, когда речь заходила о нем. Шон, напротив, сердился, если говорили о чем-то, кроме его персоны.

– Что ты ему ответила? – с любопытством спросила Киара.

– Пока ничего, – обескураженно вздохнула я. – Если честно, я хотела сначала поговорить с тобой. Мне не хочется туда идти…

– А ты знаешь, что мы тоже там будем? – с улыбкой сообщила она. – Типа, мы тоже приглашены. Если боишься оказаться наедине со Скоттами, то знай, что Кики будет рядом! И Бен с Элли тоже!

Киара обняла меня. Она приедет, значит не исключено, что ион тоже.

– Он…Эшер… будет там?

Она скорчила гримасу. Затем, покачав головой, тихо призналась:

– Кстати, о нем… он запретил тебя приглашать. Семья каждый год собирается в Нью-Йорке на день рождения Рика. Он любил справлять его в поместье Роберта… Джемма, мать Бена, хотела внести тебя в список, потому что ты знала Рика. Но Эш запретил.

Эшер Скотт в очередной раз решил за меня. В жилах вскипела кровь. Меня бесили преграды, которые он выстраивал, чтобы держать меня подальше, чтобы никогда меня больше не видеть.

Этот говнюк не изменился.

– Хочется принять приглашение Шона хотя бы потому, что Эшер не желает меня там видеть.

Киара лукаво улыбнулась: ясное дело, ей хотелось, чтобы я согласилась и таким образом поставила кое-кого на место. Да и мне хотелось этого все сильнее.

– Что ты делаешь завтра?

– У меня визит к Полу в три часа, а до этого ничего.

– Кстати, как у тебя с ним складывается?

– Хорошо, – с улыбкой призналась я. – Его умение слушать и советы здорово мне помогают. Я искренне признательна Коулу за то, что он дал его телефон. Теперь ему не нужно навещать меня так часто.

– А вот за это скажи спасибо Эшу, – хохотнула подруга. – Это он велел Коулу навещать тебя столько, сколько нужно, чтобы следить за твоим здоровьем. Господин беспокоится о тебе.

У меня перехватило горло, нервы скрутило. Меня достало то, как противоречиво он ведет себя.

Получается, он не хочет, чтобы я была с ним, избегает общения со мной, но при этом посылает врача, потому что беспокоится? Да, очень похоже на него. На великого Эшера Скотта.

– В общем, Коллинз, я не верю, что он тебя забыл, – сказала Киара, поднимаясь. – Он увиливает от встреч, потому что боится, я поняла по его глазам. Я-то его знаю. На твоем месте я бы приняла приглашение Шона, даже если по шкале парней он минус двенадцать из десяти. Я никогда его не любила, но если Шон окажется той пощечиной, которая заставит Эшика встряхнуться… Он терпеть не может проигрывать. Они с Шоном всегда были… соперниками.

Я вздохнула. Почему единственный мужчина, который проявил ко мне интерес, оказался соперником того, кто владеет моим сердцем? Я колебалась между желанием пойти на это собрание и желанием отказаться, чтобы избежать накала страстей. Но когда Киара сообщила, что Эшер не желает моего присутствия… я склонялась к первому.

Киара потянулась и зевнула. Ее любимая передача закончилась.

– Пойду-ка я баиньки, – пробормотала она. – День был утомительный, а я почти не спала из-за работы.

– Я тогда тоже пойду к себе, – тихо сказала я.

Я проверила, заперта ли входная дверь, и облегченно выдохнула, увидев, что все в порядке.

Оказавшись перед зеркалом в ванной комнате с пижамой в руке, я посмотрела на свое отражение. Беспокойные ночи оставили явные следы. Глаза и щеки запали, скулы торчат, потому что я похудела. Я потрогала подбородок, разглядывая, как испортилась кожа из-за стресса, затем повернулась к другому зеркалу, в котором отражалась во весь рост.

Ходячий труп. Выглядишь ужасно.

Я закрыла глаза и велела внутреннему голосу заткнуться. Он только распалял мой гнев на саму себя.

Вспомнив слова Киары, я поморщилась. Было неприятно использовать Шона, но… так хотелось нарушить приказ Эшера Скотта. Хотелось застать его врасплох и усесться напротив. И он будет вынужден смотреть на меня.

И еще кое-что: хотелось понаблюдать, правда ли Эшер ревнует.

Киара сказала, что он приревновал к соседу, а если он узнает, что речь о его кузене? Пусть увидит, что я нашла другого, что он потерял девушку, которая была готова любить его…

И любит по-прежнему. Но это детали.

А если ему это безразлично, то пусть хотя бы пожалеет, что невольниц у него больше не будет. Да, я знала, что Эшер не взял новую невольницу после меня. Не только Киара мне это сказала, но и сам он написал в дневнике:

«Если Элла больше не будет со мной работать, я не захочу другой невольницы. Я не смогу взять другую. Эта дебилка слишком высоко задрала планку».

Уже неплохо.

Глава шестая
Лжец

Эшер

03:00. Лос-Анджелес

Нахмурившись, я разглядывал потолок. С позавчерашнего дня я не мог успокоиться. С той минуты, как услышалее голос. Все сильнее нарастали ярость, обида и болезненное желание вернуться к ней хотя бы для того, чтобы не допустить ее близости с соседом.

Невыносима была мысль, что он рядом с ней. Да и просто мысль, что рядом с ней кто-то другой.

Я никогда не задумывался, каково будет увидеть ее рядом с кем-то, но появление какого-то незнакомца неминуемо окатило холодным душем.

Я не мог избавиться от этого образа, продуманного до мелочей собственным мозгом, который играл на моих страхах.

Она с другим.

Охереть.

Сердце бушевало вместе с воображением.Он прикасается к ней…

В бешенстве я вскочил, представив, как он ее целует.

– Привет, красавчик-блондин…

Голос Хэзер донесся до моих ушей в самый подходящий момент. Ее руки сплелись у меня на затылке, и я закрыл глаза. Но образ Эллы вернулся бумерангом, и меня захлестнула волна ярости.

Катись на хрен из моей головы!

Я жестко ухватил Хэзер за подбородок и впился в ее губы. Ее руки потянули вверх мою футболку.

Как он будет стягивать с нее…

– Твою мать, – выругался я, еще свирепее прижимаясь к ее губам.

Пусть выметаются из моей головы, пустьона выметается к чертям.

Хэзер удивленно ойкнула, когда я швырнул ее на матрас и навалился сверху в надежде стереть этот образ. Ее губы слились с моими – губы, глубоко мне безразличные. Я заставил себя углубить наш поцелуй, пытаясь почувствовать хоть что-то. Хоть что-то, подобное тому, что я чувствовал сней.

Но мое бешенство никуда не девалось: мною владела толькоона.

В тишине комнаты раздавалось неровное дыхание Хэзер, и мое дыхание тоже участилось. Мне нужно больше. Больше, чтобы забытьее.

Но когда я задирал юбку Хэзер, меня пронзила мысль.

А вдруг… она узнает, что у меня есть невольница?

– Да плевать мне на нее, – прорычал я себе под нос, стискивая бедра Хэзер.

И к тому же невольница, которую я трахаю. Я никогда не смогу ее вернуть…

Я замер. Невольница оседлала меня и начала расстегивать мой ремень.

Представь себе ее реакцию, когда она узнает… Ты не сможешь долго скрывать…

– Встань.

Хэзер остановилась и с недоумением на меня посмотрела. Меня это еще больше взбесило. Она подождала несколько секунд и снова взялась за свое. И тут я взорвался.

– ЧЕРТ, Я ЖЕ ВЕЛЕЛ ТЕБЕ ВСТАТЬ! – заорал я, заставив ее подскочить.

Она закатила глаза и вышла, хлопнув дверью. Ничего у меня не получилось. Элла не знает, что у меня новая невольница, я категорически запретил Киаре рассказывать. Потому что я сраная тряпка.

Потому что на ее месте я бы такого не потерпел.

Я провел рукой по лицу, задыхаясь от безысходности. Она решила преследовать меня до самой смерти.

Вот дерьмо, а если ей расскажут?

Она не должна узнать, что Хэзер моя невольница, ине узнает.

А тебе разве не похер? Она должна двигаться дальше, и ты тоже.

Я не хотел никуда двигаться. Эта дебилка влезла мне в душу, и я никак не мог перевернуть страницу, хотя все сделал, чтобы убрать ее подальше. Онаотказывалась уходить.

Ее сосед смотрит на нее так, как смотрел ты…

Кулаки сжались до боли. Никто не должен смотреть на нее, как я. Никто не должен желать ее, как я.

Ты должен отпустить ее. Она достойна лучшего, чем ты.

Я похлопал по карманам джинсов в поисках пачки сигарет. Повернув голову, я обнаружил ее на ночном столике. Выкурил сигарету за пару затяжек, позволив никотину успокоить меня и отравить внутренние органы. Но мне было похер.

Я и так отравлен. Моя душа изгажена, глаза видели слишком много мерзости, а крови на руках все больше и больше. От сердца ничего не осталось, всем управляет мозг.

Я гнусный монстр. Я калечу людей, которые меня окружают, я не стою их любви. Не понимаю… Как могла она любить меня? После всего зла, что я ей причинил?

Она подарила мне свое сердце, а я его раздавил. Я видел, как исказилось ее лицо в тот вечер, и этот образ впечатался мне в память. В тот проклятый вечер, когда она готова была принять за меня пулю.

И я оттолкнул ее. Потому что перепугался. Потому что она пугала меня так, как никто. У нее была власть надо мной, какой никогда и ни у кого не было, даже у стервы Изобел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

«Солнце и ее цветы» («The Sun and Her Flowers», 2017) – сборник стихов канадской поэтессы, звезды соцсетей Рупи Каур, чей первый поэтический сборник «Milk and Honey» стал бестселлером. – Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться

2

«Холостячка» («The Bachelorette», с 2003) – американское реалити-шоу, в котором участница выбирает будущего мужа из 25 претендентов; спин-офф реалити-шоу «Холостяк».

Вернуться