Николай Некрасов
Советы Богу

Все написанное является художественным вымыслом автора.

Все персонажи и описываемые события являются вымышленными.

Любое совпадение с реальными людьми или событиями является случайностью.

Я упал на дно, уплыл на глубину,

хлебанул воды, залег за глыбину.

Там я покрылся чешуею, отрастил плавники

и по течению реки, через чащу тайги,

поля, солончаки меня тащило в океан,

теперь я чудище морское – левиафан…

25/17

Пролог

«Знаешь? Чем лучше я узнаю этот мир, тем больше понимаю, как ты несовершенен в своих решениях. Сколько ошибок ты совершаешь. Чем ты руководствуешься? Зачем столько лишнего? Ведь можно делать иначе, делать так, чтобы мир становился лучше, исправлять огрехи.

Я понимаю, как велики масштабы твоей ответственности, что невозможно все сделать хорошо, чтобы каждый Человек был доволен. С этого дня тебе станет легче. Я начну с простой уборки. Нет! Везде убрать грязь будет сложно, но начинать надо с того, что тебя окружает. Если каждый Человек приберется рядом с собой, то и мир станет чище. Рабочий стол, который долго не протираешь, обрастает пылью и превращается из инструмента в мусор, но стоит хорошенько пройтись тряпкой, и снова можно созидать. Есть люди, как окалина на металле, которую надо вовремя заметить и избавиться, чтоб не нарушить работу всего механизма.

Стоя на Горе я смотрю на город внизу. Он, как гигантское млекопитающее, тяжело дышит, неповоротлив, ему тяжело кормить своих детей, он оброс массой ненужных организмов. Ему просто необходима помощь. И если у тебя с этим возникают проблемы, то я помогу тебе и ему.

Я начинаю».

1

Ветер гонял морской воздух по лабиринтам улиц, смешивая его со смогом печных труб и выхлопом автомобилей, чьи хозяева решили сегодня выехать пораньше. Казалось, что ветер забавляется странной игрой, раскидывая мусор из урн по тротуарам и лужайкам, хлопая незапертыми дверьми подъездов и пытаясь сбить с крыш остатки шифера.

Осенью сильные ветры – типичное явление, их приносят с собой шторма, заходящие в залив, на берегу которого расположилась областная столица. Город Береговой недавно отпраздновал свои сто пятнадцать лет со дня основания и по праву считался лучшим местом для проживания трех сотен тысяч жителей на территории Северской области. Небольшой городок, зажатый между сопками и морем, с продуваемыми распадками небольших речушек и одиноко стоящей на окраине ТЭЦ, к которой несколько раз в неделю от порта по узкоколейке бегал небольшой состав, доставляя пищу для вечно голодных котлов. Береговой был обычным провинциальным городом на одном из рубежей нашей большой страны. Кто жил в селах и деревнях, хотели перебраться поближе к нему, а сами же береговчане мечтали о золоте московских куполов, сырости питерских набережных или жарком солнце Краснодарского края. Они хоть и любили свой город, но большинство мечтало переехать в центр и при малейшей возможности старались это сделать или, как минимум отправить учиться туда детей, в надежде, что обратно ребенок будет приезжать лишь в гости.

Полина любила такую погоду, ей нравилось надеть теплую кофту, укрыться дождевиком и гулять в лесу, особенно когда у тебя осенние каникулы и целую неделю не надо ходить в школу. Вокруг шумит ветер, дождь выбивает затейливые мелодии на листьях деревьев, петляет между зарослями кустарников тропинка, ведущая на вершину сопки, которую береговчане гордо называли – Гора. В такие моменты Полина представляла себя путешественницей, покоряющей непролазную глухую сибирскую тайгу. Обычно она выгуливала своих хаски на пустыре за школой, но в такие дни старалась уходить в лес, во-первых, так интереснее, а во-вторых, хаски – это не какие-нибудь там терьеры, им хоть иногда, но надо бегать на настоящей природе.

Вот и сегодня, проснувшись и увидев за окном стихийное бедствие местного масштаба, она решила устроить Тому и Джерри лесную прогулку, чтоб они хоть на пару часов почувствовали себя героями романа Джека Лондона. Когда папа принес ей на окончание седьмого класса двух милых голубоглазых щенков, она почему-то сразу решила, что назовет их дурацкими именами, которые им совсем не подходят, но зато будет очень забавно. Умывшись и наскоро перекусив вчерашними отбивными, Полина оделась, прицепила собакам поводки, сказала маме, что пошла с барбосами в лес, и вышла на улицу. До начала тропинки на гору они добежали за один заход, потомки ездовых собак разделяли любовь своей хозяйки к не совсем приятным погодным условиям и с радостным лаем неслись между домами, гаражами и развалинами бараков, увлекая за собой старающуюся не упасть Полину. Добравшись до леса, девочка сняла поводки с псов, и те рванули вверх по склону. Дорогу они знали, гуляя этим маршрутом, Полина могла не опасаться, что ее оболтусы потеряются или заблудятся в лесу. Обычно она доходила до небольшой смотровой площадки, там смотрела на простирающийся внизу город, иногда перекусывала, взятыми из дома бутербродами и звала собак в обратный путь.

Псов уже не было видно, только иногда слышалась их заливистая перебранка, наверно, решали, кто быстрее бежит в горку. Полина неторопливо поднималась по тропинке, проигрывая в голове сценарий новогоднего представления, которое они со школьным театральным кружком взялись поставить на празднике. Ей отводилось сразу две роли: помощника режиссера и одна из двух главных женских ролей. Они с ребятами еще не решили, кто будет Снегурочкой, а кто принцессой, которую хотят похитить коварные разбойники, прямо с новогоднего бала. Претенденток было две: Полина и Катька из 10-го «Б», Катька была старше ее на год, но не так активно участвовала в работе кружка, поэтому Полина резонно надеялась, что роль принцессы достанется ей. Потому что Снегуркой быть неинтересно, роль хоть и яркая, но небольшая, слов мало, и все внимание отвлечено на Деда Мороза, а принцесса половину постановки в центре внимания, и реплик много, и, самое главное, в конце поцелуй с принцем – Семеном из параллельного класса, над страничкой которого в соцсетях вздыхают большинство девчонок в школе. Нет, конечно, поцелуй должен быть не настоящим, да и занавес закроется до того, как их губы встретятся, но есть же репетиции и вообще, что, просто так, что ли, он ей лайки под фотками оставляет.

Ее не по возрасту грамотное планирование и шум ветра в кронах деревьев прервал собачий вой. До полянки оставалось пройти еще метров двести, и Полина побежала, потому что ее любимцы никогда еще так жалобно не скулили. Раскидывая ногами мокрую пожухлую, смешанную с грязью листву, девочка вбежала на распростертую над городом поляну. Собаки метались рядом с большим, ветвистым деревом, роя лапами землю. Лил дождь. На краю поляны что-то валялось, подойдя ближе, Полина увидела черный штатив, на котором закреплен смартфон. Экран не светился. Псы не прекращали скулить и рычать. Обернувшись на собак, Полина подняла взгляд на дерево, и крик ужаса застрял в ее горле. Вытирая и глотая слезы, она бежала вниз по скользкой тропинке, доставая, непослушными, трясущимися пальцами из кармана телефон. Вслед за девочкой, не переставая лаять, вниз с горы неслись ее сибирские хаски: Том и Джерри.

2

Еще утром, собираясь на службу, Сергей знал, что день будет непростым, он чувствовал, что циклон, накрывший город, принес с собой не только порывистый ветер с дождем, но и очередные неприятности. А интуиция его подводила редко. В том числе благодаря ей он и стал к двадцати восьми годам старшим опером «убойного отдела», а в данный момент являлся еще и временно исполняющим обязанности начальника отделения по раскрытию тяжких и особо тяжких преступлений против личности уголовного розыска УВД Северской области. Будучи на хорошем счету у руководства и имея неплохие заслуги в своей не такой уж длинной карьере, капитан Норвежский все чаще задумывался о смене рода деятельности. Своими мыслями он ни с кем не делился, потому что знал, что его будут отговаривать, говоря о скорой минимальной пенсии по выслуге, о соцпакете и о том, как нелегко сейчас найти нормальную работу с хорошей зарплатой. Также в голове явственно звучал голос Петра Валерьевича: «Давай, давай, в церберы пойдешь, шлагбаум поднимать».

Отца у Сергея никогда не было, он и не знал о нем ничего. Когда был маленьким, конечно, спрашивал у матери, но всегда получал ответ, что так бывает и не все, кто родился мужчинами, могут оправдывать это звание в течение жизни. Главным мужчиной в жизни мальчика Сережи был его дядя, брат матери. Он с самого рождения племянника относился к нему как к сыну и помогал сестре чем только мог. Дядя учил давать сдачи во дворе, обращаться с молотком и отверткой. Он учил пятилетнего мальчишку играть в шахматы, думать за себя и за соперника, что в будущем привело к победе в первенстве города и первому юношескому разряду.

Петр Валерьевич Устинов был лучшим дядиным другом, он служил в милиции и носил на боку кобуру, которая при встрече крала внимание мальчишки. Когда маленький Сережа бегал по дачному участку с пластмассовым пистолетом и гонялся за вымышленными бандитами, он всегда представлял себя старшим лейтенантом Устиновым, который в одиночку борется со всей преступностью мира. Весенне-осенняя охота, рыбалка на горных перекатах, походы в лес на несколько дней – во всех этих занятиях их всегда было трое. Но весной, в год, когда будущему капитану полиции исполнялось четырнадцать лет, он не поехал с ними в горы. В планы на майские праздники вмешалась ангина, и Серега лежал дома, ел малиновое варенье вперемешку с антибиотиками и смотрел по видику старые боевики. С той рыбалки Петр Валерьевич вернулся один. Тело Сережиного дяди через одиннадцать дней нашли в нескольких километрах ниже по течению от того места, где он зашел в реку, чтобы отцепить застрявшую в камнях блесну, и не удержал равновесие. Сильный горный поток не простил ему такой оплошности.

После гибели дяди именно Петр Валерьевич стал для подростка авторитетом и примером для подражания. После одиннадцатого класса Сергей хотел идти в армию, а потом в милицию, но Устинов настоял, что надо поступить в вуз, а уж если так хочется защищать людей от несправедливости, то вуз должен быть юридическим. Когда, уже с придя с дипломом домой, Сергей заявил матери о том, что через несколько дней он все же идет в армию, Петр Валерьевич помог утешить Маргариту Львовну, которая не понимала, зачем выпускнику-юристу нужно год терять в казармах, если можно его пристроить сразу в УВД. Он же, через связи в военкомате, отправил Сергея, как он хотел, в погранвойска, в часть на Курильских островах. Сейчас полковник внутренней службы в отставке Петр Валерьевич Устинов был для Сергея лучшим собеседником, достойным соперником в шахматах и человеком, к мнению которого он прислушивался и часто с ним соглашался.

Как раз его мнения по поводу возможной смены работы Сергей и опасался. И если мать, наверно, будет рада, что ее сын больше не будет ночевать в кабинетах и искать по подвалам бомжей, перебивших друг друга по пьянке, то Петр Валерьевич расстроится и даже, возможно, обидится на своего протеже.

Обруливая криво припаркованные во дворе машины, Норвежский выехал на залитую дождем улицу и, тихо ненавидя погоду, поехал к зданию УВД. На очередном светофоре телефон завибрировал и начал свой короткий концерт: звонил оперативный дежурный:

– Сергей, ты где?

– Через десять минут буду в управлении.

– Вызов. На Горе тело нашли, группа уже выехала. Езжай на первую смотровую.

– Хорошо, – устало ответил Норвежский и сбросил вызов.

Интуиция его не обманула.

***

– Труп находится в висячем положении, лицом на запад, Ваня, не отвлекайся, записывай, – прикрикнул эксперт-криминалист Вадим Прошин на молодого опера, – чем быстрее все сделаем, тем быстрее поедем сохнуть и греться.

Прошин был самым старшим по возрасту среди собравшихся этим утром на сырой лесной поляне. Ему было за сорок, за свои годы он успел повидать многое: и будни скорой помощи, и медицинскую службу во вторую чеченскую войну. Вадим хорошо выглядел в свои годы. У него была подтянутая спортивная фигура, накачанные руки, что при среднем росте делало его похожим на спортивного гимнаста в расцвете карьеры. Его действия всегда были хорошо продуманными и аккуратными. При этом характером Вадим обладал скверным, на его сарказм и иронию иногда обижались даже близкие друзья. Когда Вадим пребывал в задумчивости, его взгляд становился «на две тысячи ярдов». С Норвежским они были хорошими приятелями, годы совместной деятельности помогли стереться тем шероховатостям, которые мешали нормально работать в первое время. К особенностям характера Прошина Сергей адаптировался и узнал много такого, за что криминалиста можно было уважать.

– Пишу, пишу, – отозвался Иван, стараясь не смотреть на тело.

Когда Сергей поднялся на смотровую площадку, там уже работала оперативная группа. Мертвое тело было подвешено за руки на большом суку дерева, могучая крона частично прикрывала его от ливня. Спокойное бледное лицо молодой девушки ярко выделялось на фоне окровавленного тела, дождь смыл часть крови, вытекшей из рассеченного горла на короткое изумрудно-зеленое платье. Засохшие багряные потеки стремились вниз по голым ногам, чтобы окрасить пожухлую траву поляны в темные цвета. На вид жертве было не больше двадцати пяти, худая, невысокая, с рыжими волосами, которые, видимо, вчера были уложены в простенькую прическу.

– Кто обнаружил? – задал вопрос Сергей, окидывая взглядом поляну.

– Девочка. С собаками гуляла, поднималась, откуда ты пришел, – ответила дежурный следователь Валентина и показала раскрытым зонтом в направлении лесной тропинки, – они и разрыли землю под телом, кровь учуяли.

– Дома уже?

– Да, мать успокоительным отпаивает. Не задалось начало каникул у девчонки. Я закончила здесь, поеду к ней, опрошу под протокол.

– Напиши сразу, если что-то дельное расскажет?

– Хорошо, – сказала Валентина и пошла через лес к дежурной «Ниве».

Сергей проводил взглядом маленькую фигуру, закутанную в светлый плащ. Валентина Пересветова пару лет, как трудилась следователем, Сергей не очень хорошо знал эту молодую женщину. У Валентины была классическая внешность «серой мышки»: небольшой рост, невзрачная одежда, когда Валя была одета в гражданское, очки с толстыми широкими линзами. Ему она всегда казалась какой-то странной, хотя по работе к ней претензий практически не было, свое дело она знала. Иногда он замечал на себе ее заинтересованный взгляд, но почему-то это доставляло ему дискомфорт, а не тешило мужское самолюбие.

Дождь не останавливался. Порывы ветра раскачивали безвольное тело, как на адских качелях. Город у подножья сопки потихоньку втягивался в начало рабочей недели, вдалеке белым дымом натужно дышала электростанция. Порт был практически свободен от судов, которые вышли на рейд переждать спотыкающийся о волнорезы шторм. Сергей огляделся: эту полянку он знал с детства, сюда мало кто приходил. Это была первая и самая низкая смотровая площадка над городом. Кто хотел красивый вид, те забирались выше. Парочки, желавшие уединения, так вообще съезжали с дороги, которая вела на вершину Горы, и находили скрытые от чужих глаз места. Сюда чаще всего водили малышню из начальной школы в походы выходного дня, идти близко, невысоко. Пришли, чай из термосов попили, фотографии на фоне города и моря сделали и домой. Дети довольны, и учителям мероприятие.

Тело опустили на расстеленный полиэтилен, в котором предусмотрительно сделали отверстия, чтобы импровизированный одр не превратился в бассейн. Рыжие волосы обрамляли молодое восковое лицо. Так девушка казалась еще меньше, как подросток-старшеклассница. Миниатюрная беспомощная фигура, в запекшейся крови. Красивый маникюр на посиневших пальцах, целый – даже не сопротивлялась. Чей-то близкий человек лежал сейчас под натянутым тентом, будто пытаясь проколоть его, а вслед за ним и грозовые тучи острым стеклянным взглядом. В какую-то семью сегодня придет ужасное горе.

«Интересно, кто решил устроить в подобном месте живую иллюстрацию к романам Гранже? – подумал Сергей. – На поляну не заехать, машину надо оставлять у дороги, а это метров сто пятьдесят через лес. Если заходить со стороны домов, где я оставил машину, там и вовсе тропинка, та самая, по которой пришла девочка с собаками. Значит, жертва пришла сюда сама или ее тащили от машины».

– Серега, – крикнул Вадим, – я закончил, остальное надо смотреть на столе, могу сказать, что убили ее здесь, крови много, кроме горла, других повреждений не видно, даже ногти целые. Единственное, на шее точки, похоже на шокер, но точно скажу позднее. Говорю ребятам, чтоб увозили красавицу?

– Хорошо! Больше ничего? Поляна чистая?

– Еще штатив валялся с телефоном, забрали уже. Телефон выключен, разряжен, скорее всего, в бюро разберемся, судя по положению, камера была направлена на тело. Так что, возможно, нас ждет занимательный просмотр.

– Ладно, заканчивай упражняться в остроумии. Завтра к девяти отчет будет? Во сколько ее убили?

– Постараюсь сделать. Часов пять она точно провисела, хорошо, что высоко, живность не обглодала ночью. А комаров, я думаю, она не боялась, хотя какие комары в ноябре…

Сергей подошел к Ивану и взял протокол. Стандартные фразы, замеры, описания. Никаких личных данных жертвы и намеков на следы душегуба.

«Надо потеряшек посмотреть, – отметил для себя капитан. – Девчонка на дереве, горло, собаки, роющие пропитанную кровью землю, как в кино, как в дешевом старом американском триллере. Еще и смартфон на штативе. Ладно, будем решать вопросы по мере их поступления».

Труп уносили в спецтранспорт, дождь не думал останавливаться и всячески пытался помешать людям, размывая и без того скользкие лесные дорожки.

– Ваня, поехали со мной, машина внизу стоит, – сказал Сергей, и они стали спускаться вниз с Горы, по той самой тропинке, где несколько часов назад бежали, радостно лая, Том и Джерри.

3

Дождь смывал с тротуаров остатки опавшей листвы и грязь, забивая ливневки и подпитывая лужи на пешеходных переходах. Редкие лучи зенитного солнца пробивались в прорехи туч, утыкались в невысокие здания и дарили надежду на прекращение небесной вакханалии. Отражаясь от оцинкованных крыш домов и зеркальных окон офисных зданий, преломляясь в струях падающей воды, они создавали причудливый калейдоскоп, играя с цветами радуги и раскрашивая воздух необычными узорами. Можно было представить, что кто-то над облаками играется с детским фонариком, у которого меняются цвета.

Дворники черного «Субару» справлялись со своей работой, четко убирая воду на край лобового стекла. Из колонок в дверях автомобиля приятным голосом Антон Завьялов пел про комнату, еле слышно шуршала печка, наполняя салон теплотой, что было очень нужно после нескольких часов в промозглом лесу. Рабочий день грозил затянуться на неопределенное время, и по дороге в отдел оперативники решили заехать перекусить. Когда информация дойдет до СМИ, пойдет резонанс по всем направлениям, ближе к вечеру проснется Москва и внесет свою лепту в создание ненужной суеты, которая только отвлекает от нормальной работы. С одной стороны, убийства в Береговом не редкость, но чаще всего это бытовуха: пьянки, драки возле клубов и кабаков, заканчивающиеся поездкой в морг для одного или нескольких участников. А тут случай из ряда вон, конечно, пару дней к такому будет приковано внимание людей и журналистов, пока не случится что-то еще: очередной чиновник попадется на взятке, найдут допинг пятнадцатилетней давности у спортсмена, который давно уже депутат Госдумы, или новая трещина в обшивке МКС. В современном мире громкие инфоповоды появляются очень часто, и о таких вещах, как убийство в небольшом городе, через пару дней помнят только родные жертв и полицейские, над которыми довлеет план по раскрытию.

Сергей заказал себе суп и второе, Иван ограничился пловом и чаем с блинами. Заказ ждали молча, проглядывая ленту в телефонах. Бар «Скучающий Ключник» был относительно новым и довольно уютным, удобное расположение почти на середине пути от дома до работы не оставляло шансов Сергею не стать его постоянным клиентом. В интерьере заведения преобладала мореная древесина, удачно сочетающаяся с матово-серыми металлическими конструкциями. Мебель из массива дуба и сосны, гостеприимные кресла и резная барная стойка. Ненормированный рабочий день и отсутствие хозяйки в доме неблагоприятно влияли на рацион и частоту питания капитана Норвежского, поэтому вкусные обеды и изредка ужины в «Ключнике» сильно облегчали его жизнь. Еще одним немаловажным фактором частого пребывания в этом заведении была бармен Александра. Миловидная брюнетка с похожими на угольки черными глазами и открытой доброй улыбкой с первого взгляда обратила на себя внимание Сергея. За несколько недель ее работы в баре у них успели сложиться интересные отношения, вроде простое общение, но с постоянной примесью недосказанности и флирта. Сергей заезжал в то время, когда зал был полупустой, а у стойки вообще никого не было, он заказывал себе кофе, и они беседовали на разные темы. Откровением для него стало, что девушка безумно любит футбол, следит за ведущими чемпионатами и матчами сборных, болеет за «Ливерпуль» и мечтает посмотреть мерсисайдское дерби с трибун «Энфилда». Он в юности тоже был заядлым болельщиком, ходил на матчи местной команды и периодически пинал мяч с друзьями на школьном стадионе. Сейчас он следил за главной игрой с мячом значительно меньше, но основные события знал. Один раз он позвал Сашу в кино, но за два часа до сеанса его срочно вызвали на службу, и романтический вечер сменился копанием в бытовке рыболовного стана, рядом с которым лежал сторож с проломленным затылком. На этом попытки перейти на более близкий уровень общения Сергей временно прекратил, чем, как ему показалось, расстроил симпатичную барменшу.

Еду принесли, ребята принялись за обед. По телевизору на стене шли новости местного канала, звук был выключен, но по титрам было ясно, что ведущий рассказывал, как проходит циклон, как хорошо с ним справляются коммунальные службы города, потом пошел репортаж про ремонт одной из улиц, чиновник из городского департамента ЖКХ с печальным лицом рассказывал, как из-за недобросовестных подрядчиков он третий год не может закрыть вопрос с двухсотметровым участком проезжей части в частном секторе города. Сергей закончил с супом и принялся за фаршированные перцы, вполглаза поглядывая на пейзажи ремонтируемого частного сектора, где люди три года ходят по грязным обочинам вместо нормальных тротуаров.

Расплачиваясь по счету, набирая пин-код, Сергей мельком взглянул на телевизор, и пальцы застыли над зеленой клавишей терминала оплаты. На экране была рыжеволосая девушка, только вместо зеленого в крови платья были джинсы и кожаная куртка-косуха. Она улыбалась и нагло смотрела на немногочисленных посетителей «Ключника» с фотографии с надписью: «Внимание!!! Розыск!!!».

Пока они ехали до отдела, Ваня в интернете нашел довольно много нужной информации. Все-таки современные технологии и желание самих людей быть публичным сильно облегчают работу сотрудников полиции. Раньше, чтоб собрать хотя бы первоначальную информацию о человеке, надо было перелопатить архивы, анкеты, собрать показания соседей и коллег. Сейчас человек сам рассказывает про себя почти все со страниц соцсетей. А если он ведет активную жизнь в сети, тогда с его профилей можно очень близко к реальности воссоздать ту часть его жизни, которую он выставляет напоказ и хочет, чтоб окружающие судили о нем именно по этим постам, твитам и влогам.

***

– Зинаида Бокова, она же @ofeliya69, двадцать четыре года, не замужем, детей нет, довольно известная в молодежной тусовке личность, – Ваня рассказывал то, что сумел найти, участникам срочно собранного оперативного совещания.

Установив личность жертвы, Сергей решил не ждать завтрашнего утра, а объединить всю информацию сейчас, криминалиста звать не стали, так как данных вскрытия еще не было. Проще завтра с утра самому съездить в бюро, забрать заключение и послушать выводы Вадима. Поэтому сейчас в кабинете сидели они с Иваном и следователь Валентина, которую «обрадовали» новостью, что это дело будет вести она.

– Отсмотрев ее контент, можно сделать вывод, что человеком Зина была не самым приятным. Самолюбование, глупые рассуждения на злободневные темы вперемешку с видеороликами, на которых она ругается с продавцами или унижает пожилую операторшу в почтовом отделении, хамское поведение и стандартные фото с новыми гаджетами на фоне фотостен клубов и лобби ресторанов, задница в стрингах и грудь, прикрытая рукой, – продолжал Иван.

– И как много людей готовы смотреть такое? – устало спросил Сергей.

– Оказывается, немало, у нее больше тридцати тысяч подписчиков, и под многими постами куча одобрительных комментариев.

– Ладно, чем она еще знаменита в узких кругах?

– Особо ничем. Провокационный контент, который на самом деле довольно однообразен, правда, в последнее время в ее видеоблоге стали появляться ролики в стиле расследований, со скидкой на то, что это делала молодая девушка, с девятью классами образования, которая даже в описании к собственным постам допускает орфографические ошибки.

– Прям расследования? – в наигранным изумлением спросила Валентина.

– Не такие, как ты подумала. – Ваня потер подбородок. – У нее в этом стиле два ролика, один про измену парня подруги и как она его хитро на этом поймала, по ее мнению. И второй про ночной отдых каких-то двух мужиков в компании самой Зинаиды и ее подруг. Мне сложно судить про ажиотажность этих историй, я не в теме особо. Надо поговорить с ее окружением, тогда ее личность станет яснее.

– Тебе и карты в руки. – Сергей повернулся к следователю, он делал какие-то пометки на листе бумаги. – Валя! Что говорит девочка?

– Ничего, что могло бы нам помочь, – ответила она. – Гуляла с собаками, они побежали вперед, завыли, она за ними. Увидела висящее тело и убежала, позвонила матери, та уже в дежурку и побежала навстречу дочери. Девочка, слава богу, не разглядела жертву и подумала, что там обычный висельник. Больше ничего и никого не видела. Показания я оформила, они в деле.

– Ясно. Завтра с утра заеду к Вадиму за заключением и узнаю, что там с найденным смартфоном. Ваня, на тебе круг общения убитой, учитывая ту информацию, что у нас есть, к своим двадцати четырем годам у нее легко могли быть недоброжелатели и даже с ножом.

– Есть, товарищ капитан, – браво сказал Иван. – Я не закончил про эту Офелию. Она вчера веселилась в клубе «ГригорьевЪ», после ухода оттуда она пропала. Сегодня подруги раскидали фотку с розыском по сети, откуда она и попала в новости.

– Выясни подробности вечера: кто был рядом, с кем танцевала, с кем уехала и все прочее. Как в учебнике по криминалистике. И почему подруги решили объявлять розыск, когда не прошло и суток с момента их последней встречи?

Сергей остался в кабинете один. Лист бумаги все больше покрывался короткими записями. Когда он узнал больше о личности убитой девушки, у него стало легче на душе. Конечно, полицейский не должен делить жертв на плохих и хороших, искать убийц надо одинаково хорошо, несмотря на то, кого они убили: немощного инвалида или мужика, который после работы, приходя домой и накатив двести граммов, кулаками учит жизни жену и детей. Сергей давно понял для себя одно правило: работая со скотинами по обе стороны их баррикад, главное, самому не оскотиниться. Потому что тогда ты мало чем будешь от них отличаться и рано или поздно станешь совершать поступки, которые нормальные люди считают скотскими. И в этом случае неважно, просто глупой девушкой была эта Зинаида-Офелия, в голове которой не могли формироваться нормальные мысли, ведущие к адекватному поведению, или она целенаправленно творила всю ту дичь, про которую Ванька рассказывал. В любом случае вряд ли она заслуживала того, чтоб висеть мокрой на ветру, истекая кровью из распоротого горла, и того недочеловека, кто так с ней поступил, необходимо найти и как можно скорее. Но все же ловить убийц жертв, которые были хорошими людьми, всегда сложнее: чувствуешь большую ответственность перед самим собой, что ли. Видимо, Сергей был не таким уж хорошим сыщиком, ему стало легче. Норвежский скомкал исписанный лист и метким броском отправил его в урну.

4

Странно, но СМИ до сих пор не пестрели заголовками об утреннем происшествии, видимо, никто из коллег еще не успел продать информацию акулам пера, да и Москва подозрительно молчала. Сергей ехал в бар, он не был голоден, просто хотелось еще раз увидеть Сашу. За окном машины неспешно доживали свой век старые покосившиеся деревянные дома на два подъезда и еще крепкие с виду, но рассыпающиеся внутри «сталинки». Обдумывая план работы на завтрашний день, он обнаружил много пробелов, которые должны были заполнить Иван, после встречи с подругой убитой девушки, и Вадим, который должен уже закончить вскрытие и работу с уликами с поляны. Ваня договорился о встрече с близкой подругой Зинаиды, той самой, которая инициировала рассылку постеров о розыске, и вроде как именно она была последней, кто видел Зину живой, кроме ее убийцы. Еще Иван должен был завтра вместе с этими показаниями принести и записи с камер клуба, где в последний раз веселилась убитая. Все это должно было внести ясность в события прошедшей ночи, потому что пока зацепиться было не за что.

В приятном мягком свете выполненных под вид свечей светодиодных ламп множество столиков в зале пустовало. Будний день, да и погода не благоволила романтическим ужинам. Сергей сидел за барной стойкой, пил кофе из большой пузатой чашки и слушал Александру.

– В один момент я поняла, что надо переезжать, хотя бы в Береговой, а потом, может, и дальше, в крупный город. Когда ты ребенок, тебе хватает того пространства, что вокруг, тебя не заботит ни социалка, ни медицина с образованием. Мне, конечно, грех жаловаться, я выросла в нормальной семье, дома всегда была еда, и я не ходила в грязной или несколько раз штопаной одежде, – Саша легко откровенничала о прошлом. – Родители нормально зарабатывали, но и ничего лишнего, роскошного мы себе позволить не могли – «от зарплаты до зарплаты». Но такие вещи понимаешь, уже будучи относительно взрослой. Вот и я лет в пятнадцать поняла, что если останусь, там, где родилась, то в лучшем случае буду также нормально зарабатывать и весь год ждать тринадцатую зарплату, чтоб купить что-то крупное или отложить на отпуск. После школы я поступила здесь на финансовый, закончила и работаю на баре, – рассмеялась девушка.

Прямые до плеч волосы цвета черного оникса подчеркивали немного резкие черты лица Саши. Ее это не портило, наоборот, добавляло в привлекательную и милую внешность наброски строгости.

– Ты же недавно здесь? – отпивая кофе, произнес Сергей.

– Я с четвертого курса подрабатывала в кафе рядом с институтом, окончив и, поняв, что без опыта и связей по специальности устроиться нереально, а деньги нужны, осталась работать там же. Вообще, мне нравится моя работа: общение с людьми, всегда в коллективе. Может, когда-нибудь и стану бухгалтером или экономистом, но сейчас мне нравится то, чем я занимаюсь, юношеский максимализм, видимо, угас. А потом меня позвали в «Ключник», и я рада, что согласилась. Тут и контингент посетителей другой, и зарплата выше, чаевыми тоже не обижают. Так что я хоть чуть-чуть, но оправдала желание себя пятнадцатилетней о другой жизни. Мне повезло, что с жильем нет проблемы, я живу в бывшей бабушкиной квартире, она умерла давно, пока я была маленькая, квартиру сдавали, а когда я приехала учиться, то поселилась в ней. Так что я невеста с приданым, – вновь засмеялась Саша, и отчетливо проявились ямочки на слегка покрасневших щеках.

– Тут мы похожи, мне квартиру дядя оставил, он жил без семьи и сильно меня любил, был мне вместо отца, а когда он погиб, оказалось, что по завещанию квартира моя. Как из армии пришел, так и решил, что пора жить самостоятельно. Так что я тоже завидный жених, – улыбнулся Сергей.

– Ты сегодня уставший какой-то, день непростой?

– В моей работе вообще простых дней не бывает. Знаешь, я с детства хотел быть милиционером, ловить бандитов и участвовать в захватывающих погонях. Романтика. Но уже во время прохождения практики в институте я понял, как далеки друг от друга представления ребенка и реальность. Нет, меня не отпугнуло то, что я увидел, как на самом деле служат люди в погонах, просто понял, что надо менять собственные ожидания от будущей профессии. Но сейчас, после почти семи лет в полиции, я стал задумываться об уходе. Не из-за сложностей или грязи, с которыми сталкиваешься на местах преступлений. Меня разочаровывают люди, причем как с одной, так и с другой стороны.

– Еще кофе?

– Да, пожалуйста. С одной стороны, много коллег, которые пришли не за наведением справедливости и уменьшением количества злодеев, а за властью, связями и взятками. Которых больше интересует, какое вознаграждение ему может негласно дать потерпевший, чем где найти того, кто ограбил этого человека, – Сергей начал заводиться, голос стал громче. – Когда пьяные машут корочками перед водителем, в машину которого они только что врезались. И повсеместная круговая порука, ведь на поверхность выходят только самые дикие случаи так называемого полицейского беспредела, а большая часть утаивается, дела «спускаются на тормозах», и в худшем случае виновнику грозит увольнение по собственному или незапланированный выход на пенсию.

– Да уж!

– И, с другой стороны, люди, которые из-за того, что один другого не пропустил на дороге, хватаются за биты или травматы. Кухонные ножи между ребрами из-за не поделенной последней стопки. Или школьники, прыгающие толпой на голове «лоха-одноклассника», потому что это будет «круто» выглядеть на видео, которое потом будет гулять по сети. Вот это все и ведет к моральному выгоранию нормальных людей. Кто-то пьет, чтоб подальше отодвинуть реальность, кто-то просто делает вид, что этого всего нет, и говорит, что все хорошо, а то, что плохо, – так это люди врут. А я пытаюсь с этим бороться, в меру своих сил, мозгов и нервов. Но сейчас ресурсы на грани истощения, и я уже некоторое время всерьез думаю об увольнении и кардинальной смене обстановки.

– Уезжать хочешь?

– У меня друг армейский держит хозяйство небольшое, недалеко от Вологды. Свиньи, птица, пасека своя. И давно к себе переманивает. Он расширяется, а одному тяжело, вот и зовет в долю и помощь. Если квартиру продам, как раз там на дом хватит. Вот думаю уже второй месяц.

Сергей допил второй кофе и посмотрел на дернувшийся на стойке телефон. Иван прислал сообщение, что опрос свидетельницы удался, флешка с записями камер тоже у него, что он готов прямо сейчас приехать и доложить о результатах. Сергей ответил, что это терпит до утра, и убрал смартфон в карман.

– Ты во сколько заканчиваешь? – спросил он, глядя в пропасть черных глаз Саши.

– В одиннадцать.

– Я хочу подвезти тебя домой.

– К кому? – засмеялась Саша. Ей очень удавалось быть веселой, она органично и искреннее смеялась. Губы обрамляли красивую ровную улыбку, и при смехе из глаз как будто вылетали маленькие молнии.

Сергей улыбнулся, ему очень нравилось смотреть на эту уверенную в себе молодую, немного дерзкую и очень неглупую девушку.

Они ехали по ночному городу, придорожные фонари разгоняли воздух вокруг себя тусклым желтым светом. Дождь уже прекратился, но ветер порывисто напоминал об уходящем вдаль от города циклоническом вихре. «Теплый воздух от крыш», подгоняемый Галаниным, сопровождал их в пути до Сашиной квартиры, которая располагалась в одном из спальных районов города и навевал мысли о лете, о горячем песке, теплом море и сладкой клубнике, которую бабушки продают на рынках и рядом с остановками.

– Поднимешься? – спросила она, положив свою ладонь на его запястье, когда машина остановилась возле подъезда панельной пятиэтажки.

– Не сегодня, боюсь омрачить впечатление, день и правда был не из лучших.

– Надеюсь, дальше у нас будут только хорошие дни, – сказала Саша.

– Конечно, – ответил он и коснулся ее губ своими.

Окна Сашиной квартиры остались позади, в них только что загорелся свет, Сергей вел свой «Субару» почти на автопилоте. Голова жила своей жизнью, в ней яркими всполохами сменялись картинки: закрытые глаза, наслаждающейся поцелуем Саши; лежащее на покрывале, мокрое от дождя и крови тело Зины Боковой; собаки в сыром лесу, копающиеся в окровавленной земле; чашка с дымящимся кофе на барной стойке.

Сергей четыре раза глубоко вздохнул и сосредоточился на мокрой дороге. Подъезжая к своему дому, он понял, что весь путь до дома с его лица не сходила довольная и, наверно, немного придурковатая улыбка. Улыбка человека, у которого очень хорошо на душе.

***

Сергею не спалось. Прокручивая в голове события прошедшего дня, он, лежа на диване, смотрел на мерцающие фонари за окном. Ночной сонный воздух принимал в себя все, даже самые незначительные звуки и быстро разносил их по скудно обставленной однушке капитана Норвежского. Сергей не был скрягой, получал по меркам Берегового нормальную зарплату и вполне мог себе позволить постепенно заполнить бывшую дядину квартиру мебелью и техникой, но не видел в этом смысла. В быту он был рационален, только необходимое и только то, чем он точно будет пользоваться. Единственным, что выбивалось из этих правил, была огромная кровать с хорошим качественным матрасом, ее Сергей предпочел раскладному дивану. Потому что всегда хотел, чтобы в его жилище было такое спальное место, большое и комфортное, чтоб не просыпаться с утра с одеревеневшей спиной или больной шей. Да и немногочисленные девушки, которые оставались на ночь, тоже по достоинству оценивали слабость Сергея в отношении к мягкой мебели.

Два семнадцать показывал светодиодный экран настольных часов-будильника. Сергей зашел на кухню и включил кофемашину. Кофе никогда не бодрил его, ему просто нравился его горьковатый вкус. Сев за стол, он открыл ноутбук и стал проглядывать сетевую активность Зины-Офелии. Фото с подружками, какие-то мутные розыгрыши-лотереи, видео с вечеринок, ночных поездок на машине и тупых пранков. Философские размышления в тексте выглядели нелепыми и никак не соответствующими образу девушки, а местами и откровенно глупыми. В видеоблоге последние два ролика выбивались из общего потока бреда и глупости. Первый ролик на протяжении двадцати с лишним минут представлял собой запись, сделанную на телефон, так, чтоб никто этого не заметил. Суть была в том, что Зина, сидя за столиком в кафе, предлагала сидящему напротив парню устроить ей интересный и нескучный вечер, а она в свою очередь в долгу не останется. Но, как было ясно из подводки к видео, парень был в отношениях с подругой Зинаиды, и весь этот спектакль был затеян девушками для проверки его нравственной устойчивости. И, когда он согласился развлечь Зину предстоящей ночью, внезапно подошедшая к столику «обманутая возлюбленная», не стесняясь в выражениях, объявила ему о том, что проверку он не прошел и может больше не удостаивать ее своим вниманием. Второе видео было коротким и динамичным. Оно рассказывало подписчикам канала о том, как двое мужчин отдыхают в ночном клубе, в компании трех молодых особ, одной из которых была Зинаида. Ребята, будучи в изрядном подпитии, рассказывали, как они успешны в делах и как любят тратить деньги на нимф и алкоголь, намекали на возможность легко достать субстанцию, называемую в народе «Первым», и все в таком духе. Обещание катать девчонок по рассветному пляжу на купленном недавно «Крайслере» как бы говорило зрителям о далеко идущих планах мужчин на остаток ночи. Мотив для съемки второго видео был Сергею неясен, так как ролик заканчивался ничем, никаких выводов или разоблачений не было.

Вряд ли весь этот «сам себе режиссер» мог быть поводом для распятия молодой, пусть и не самой умной девушки в дождливом лесу. Хотя в современных реалиях Сергей не удивился бы и такому.

Он допил кофе, пошел в комнату и лег на кровать. Закрыв глаза, он вспомнил Сашу, ее глаза, вкус губ и запах волос. Как она смотрела на него, улыбаясь с хитринкой во взгляде. Ему стало легко и хорошо, как в детстве, когда на тебе нет ответственности. Тебя накормят, оденут и отведут в детский сад, где целый день можно играть и гулять, не думая о каких-то там проблемах. Жаль, что это беззаботное время люди начинают ценить, уже став взрослыми.

Утро встретило Сергея трелью лесных птиц из будильника, стоящего на прикроватной тумбе и скромно заглядывающим в окно солнцем. Норвежский брился, он смотрел в зеркало и нравился себе. Будучи подростком, он почему-то считал себя некрасивым, ему никто об этом не говорил, девочки почти всегда отвечали ему взаимностью на нехитрые юношеские ухаживания, но Сергей думал, что это не из-за внешности, а просто так, само собой. Он же веселый прикольный пацан, а внешность не главное. Особенно для мужика. Потом, когда девочек сменили девушки, он понял, что все-таки, наверно, является довольно привлекательным для противоположенного пола. Рост выше среднего, темные короткие волосы, всегда начисто выбрит, а небольшой шрам на подбородке только добавлял мужественности. Сергей с детства делал зарядку и старался так или иначе заниматься спортом. Сейчас, конечно, времени на зал не хватало, но дома был минимальный набор спортивных снарядов, состоящий из пары гантель, скамьи и турника, трансформирующегося в брусья. На телефон пришло сообщение. Если бы что-то важное, то был бы звонок, а так можно не отрываться от ежедневных утренних ритуалов.

Сергей откусил за раз почти половину бутерброда и просмотрел мессенджер, в нем было одно новое сообщение: «Если вечер свободен, могу дать тебе шанс на реванш», – гласила надпись на экране смартфона. Это означало, что Петр Валерьевич вернулся с рыбалки и не против сыграть партию в шахматы. Играли они давно, силы были примерно равны, но в последнее время перевес побед был на стороне Устинова, что безмерно радовало его и давало повод на частое упоминание фразы: «Мастерство требует тренировки и никакими подростковыми разрядами не измеряется». Эти подтрунивания, конечно, говорились с любовью и уважением, но все равно Сергей намеревался в ближайшем будущем напомнить, кто из них настоящий шахматист, а кто с друзьями-коллегами от скуки фигуры по доске двигал.

5

– На тело будешь смотреть?

– А надо? Я думал, ты и так мне все расскажешь, – ответил Сергей.

– Ну, мало ли. Соскучился за сутки или еще чего, – прикусывая зубами фильтр сигареты, сказал Вадим.

– Смешно, – без тени улыбки произнес Сергей. – Рассказывай давай.

– Я начну со скучного, самое интересное на закуску оставлю. Подвесили ее еще живую, но без сознания. Следов борьбы и сопротивления нет, зато есть следы от шокера сзади на шее. Покушения на ее целомудренность также не выявлено, так что душегуб наш не сексуального характера. При этом у жертвы был половой контакт за несколько часов до смерти, но, скорее всего, по обоюдному согласию, поэтому, как я уже сказал, следов, характерных для изнасилования, нет. Рана на теле всего одна, она же и причина смерти: разрезано горло, со всеми полагающимися в этом случае сосудами и тканями. Не могу пока понять, чем он резал, но, скорее всего, лезвие закругленное.

– Он на стремянку вставал? Она же больше метра от земли висела?

– А вот тут мы подходим к самому интересному. Телефон, что на штативе был, я зарядил и включил. Ее это трубка, блокировки все сняты, так что проблем не возникло. В нем и есть самый цимес, так сказать. Пойдем к компу.

В небольшом кабинете криминалиста висела тяжелая табачная дымка. Маленький настольный вентилятор не справлялся с наведением свежести в воздухе.

– Ты б окно открыл, дышать нечем! – сказал Сергей, садясь за компьютер. – Самому нормально?

– Сам как думаешь? – затягиваясь, вопросом ответил Вадим.

В папке на рабочем столе моноблока было много видеороликов и фото, Вадим скопировал всю галерею с телефона убитой. Но в отдельную папку «Важное» было перенесено два видеофайла.

– Смотри внимательно, – сказал Прошин.

Сергей навел курсор на первый файл и дважды щелкнул левой клавишей мышки. Съемка велась от первого лица, Зина шла по той самой тропинке, где любила гулять с собаками девочка Полина, дождя не было, но было слышно, как порывы ветра бесстрашно бьют по мембране микрофона. Девушка поднималась к смотровой площадке, довольно приятный голос говорил прямо в микрофон: «Как и обещала, скоро будет “бомба”, сейчас я получу такой инсайд, который в первые же часы выхода видоса выведет меня в тренды. Погода – говно, но ради этого эксклюзива я готова потерпеть. Иду на встречу с человеком, который передаст мне дичайший компромат на одного мажорика, и через пару дней я в новом видео растопчу его в пыль». Вся эта фраза была сказана веселым, бравадным тоном. Зина вышла на поляну, и в кадре замелькали огни ночного города. На этом видео заканчивалось.

Сергей молча включил следующий ролик. Дождя все еще не было. В темном кадре, вспышка не была включена, хорошо было видно тело девушки, безвольно висящее на тонких связанных руках, на веревке, перекинутой через толстую ветку дерева, голова свешивалась на грудь. Луне приходилось сильно напрягаться, чтоб осветить смотровую площадку сквозь бежавшие тучи. Зина стала приходить в себя, в темноте не было видно выражение лица и открыты ли глаза, по ее движениям было ясно, что она не понимает, что происходит. Стало темнее, видимо, туча перекрыла поток лунного света, и Сергей инстинктивно придвинулся ближе к экрану. Сбоку в кадр, спиной к камере, вошел человек, он был в темной одежде, с капюшоном на голове, подойдя к девушке и действуя четкими, отточенными движениями, без какой-либо суетливости, одной рукой взяв жертву за голову, другой одним быстрым рывком перерезал молодой интриганке горло и так же, спиной к камере, вышел из кадра. Кровь хлынула густым потоком, тело сотрясали посмертные конвульсии. Это были последние мгновения жизни Зинаиды. И тут мертвая девушка внезапно взлетела вверх. Сергей дернулся от неожиданной перемены в кадре, но сразу догадался, что убийца натянул до конца веревку, к которой привязаны руки Зины.

– Телефон снимал, пока не села батарейка, – сказал Вадим, – с фантазией товарищ попался, надо остановить поскорее этого Хичкока, а то вдруг он решит еще наснимать блокбастеров.

– Там еще есть что-нибудь?

– Нет, потом дождь пошел и тело на ветру качало, он больше не появлялся. Штатив упал, подмыло почву под опорой.

– Что еще в телефоне?

– Ничего интересного, как у всех. Я фото и видео глянул, стандартный набор. Контакты – это уже ваша забота. Из примечательного: фотка на главном экране, ДТП какое-то. Странно такое видеть на телефоне молодой девчонки. Я в отчете все указал, сами разберетесь.

– Хорошо. А по поляне что? Штатив?

– Палка чистая, как и телефон, даже ее пальчиков нет. На земле тоже нет следов, они туда до дождя пришли, а потом ливень, собаки… Убили ее с трех до пяти утра, а трахалась она часов в двенадцать ночи, плюс-минус. Вроде все.

– Спасибо, скинь мне это все на флешку, да я поеду.

– Давай, – Вадим вдавил окурок в пепельницу.

***

Ваня весь сиял от удовлетворенности проделанной работой. Он служил в полиции немногим больше года, но быстро вникал в суть дела, не отлынивал от неизбежных переработок и если пока не на опыте, то на молодом энтузиазме вытягивал многие дела. Его наивное, мальчишеское лицо в сочетании с двумя метрами роста и телосложением молодой березки, часто служили ему плохую службу при исполнении служебных обязанностей. Учитывая, что голову молодого опера покрывали густые светлые кудри, выглядел он недокормленным ангелом-переростком. Чтобы быть мужественнее, пару месяцев назад Иван решил отрастить если не бороду, то хотя бы густую щетину и удвоить количество занятий в ведомственном спортзале. Сергей ценил вклад Ивана в общее дело и не боялся доверять ему различные поручения, он быстро понял, что Ваня находится на своем месте и в дальнейшем может дослужиться до высоких чинов и званий, если, конечно, грамотно обойдет жернова системы, которые многих подающих надежды ментов сломали и выплюнули на обочину жизни.

Опросив подругу убитой, Иван узнал, что в вечер перед гибелью они отдыхали в «Григорьеве», который считался самым пафосным местом ночной жизни города. Пришли туда вдвоем, довольно рано. Там познакомились с двумя парнями, с которыми и продолжали вечер. Зина не пила и поделилась с подругой секретом, что у нее назначена встреча на два часа ночи с человеком, который должен передать ей какие-то компрометирующие материалы на какого-то паренька, естественно, за вознаграждение.

– Там, как я понял из рассказа, классический пример золотой молодежи в самом плохом понимании этой фразы, – пояснял Иван, – когда-то они с Зинаидой что-то не поделили в сети и это вылилось в перепалку в комментариях под одним из ее постов. Поэтому она давно хотела, сейчас будет прямая речь: «Облить мажорика говном на массах».

Подруга ничего не знала о таинственном информаторе Зины, но ее удивило странное время встречи – ночью. Блогерша ее успокоила, сказав, что человек просто работает в ночную смену и ему удобнее так. Про место встречи девушка не говорила и, вообще, много на эту тему не распространялась. Зато знала она сумму, которую Зинаида должна была заплатить за компромат, – 150 000 рублей. Сумма, по меркам Берегового, некрупная, но и не маленькая. Три-четыре средних зарплаты по городу.

– Поэтому Зина и не употребляла алкоголь, чтоб на встрече быть со «светлой головой», – продолжал молодой оперативник, – однако это не мешало ей расслабляться, веселиться и танцевать в компании новых знакомых.

Дальше, по словам свидетельницы, около полуночи Зина с одним из парней уехала из клуба кататься, и больше она ее не видела. Она звонила Зине около половины второго, та была в хорошем расположении духа и беспокойства не высказывала. А когда утром не смогла до нее дозвониться, потому что телефон был не в сети, заволновалась. Когда Зинаида и к полудню не вышла на связь, то она обратилась в местную поисковую группу с просьбой начать розыск, те в свою очередь сделали постер и раскидали по группам и сочувствующим СМИ.

– Надо найти этих ребят из клуба и выяснить, что это за мальчик-мажор, – задумчиво сказал Сергей. – И нет ли у него папиной «Волги».

– Почему именно «Волги»?

– Да это я сам с собой, песня есть такая. Из прошлого века, – Сергей прокручивал в голове новую информацию.

– Понятно, – протянул Иван. – Ну, с парнями-то проблем меньше, на записи с камер видно машину и их лица, это дело техники. А вот мажора надо искать по переписке Зинаиды и оттуда уже копать.

– Согласен. Ты записи с камер скинул в компьютер?

– Да. Тут еще такое дело. Вряд ли это имеет прямое отношение к нашему делу, но факт примечательный.

И Ваня рассказал, как он решил пробить убитую блогершу по базам и выяснил, что девять лет назад Зинаида с друзьями угнали машину. Гоняли по городу и на пешеходном переходе сбили дедушку с внучкой. Дед умер, а девочка осталась инвалидом, с травмой позвоночника. Их задержали очевидцы, машина после наезда врезалась в газетный киоск. Вся компания была под изрядной долей алкоголя. В итоге сел только один парень, самый старший из них и на тот момент единственный совершеннолетний. Два года колонии-поселения, которые выглядели как насмешка над ситуацией. В ходе следствия подростки говорили, что именно Зина захотела покататься и она же управляла автомобилем, но парнишка взял все на себя и на два года получил постоянное местожительство.

– Не редкая история в наше время, – Норвежский решил не придавать этой истории большого значения, но для очистки совести отработать, конечно, стоило, – надо найти родственников пострадавших, мало ли.

– Я поищу детали, но кадр именно с этого ДТП был установлен на главном экране ее смартфона, я сравнивал, – сказал молодой опер, садясь за рабочий ноутбук, – вот записи с камер «Григорьева». Смотри, мужчина с Зиной садятся в «Ягуар» и выезжают с парковки. Сейчас запись из зала покажу, там лица хорошо видны.

– Давай, – лицо Сергея стало напряженным, – но я и так знаю, чья это машина.

6

Максим Березин, двадцати девяти лет от роду, спал в своей квартире, в одном из элитных жилых комплексов города. Солнце, находящееся почти на вершине небосвода, не прекращало тщетных попыток проникнуть через высокие панорамные окна двухуровневой квартиры на последних этажах построенной в стиле hi-tech высотки. Но плотные темно-зеленые шторы стояли на страже покоя хозяина квартиры и не давали ни малейшего шанса солнечным лучам потревожить его безмятежный сон.

Жизнь у Максима был не такая легкая, как казалось многим окружающим. С одной стороны, про него можно было сказать: «родился с серебряной ложкой во рту», хотя, если точнее, этой «ложкой» он обзавелся уже в более зрелом возрасте. Родился он на стыке советской и российской эпох в семье водителя самосвала и врача-хирурга. Это была обычная рабочая семья – «как все». Отец работал вахтами на угольном разрезе в восьмистах километрах от города, мать была сначала хирургом, а впоследствии заведующей хирургическим отделением детской областной больницы. Жили нормально, Максим неплохо учился в школе, не без успеха занимался плаванием и втайне мечтал о спортивной карьере и блеске олимпийских наград.

Жизнь сделала крутые повороты в год, когда мальчику исполнилось четырнадцать лет, сначала в хорошую сторону: мама Максима стала главным врачом детской областной больницы, что влекло за собой существенное увеличение семейных доходов и обрастание полезными связями. А потом в их семью пришла боль. В один из апрельских дней его с урока биологии вызвали к директору школы, в кабинете, которого боялись все ученики, его ждала мама с красными, опухшими глазами. Утром на угольном разрезе произошел обвал породы, и груда тяжелой глинистой земли вперемешку с булыжниками накрыла бытовку. Под завалом оказались четыре человека, среди которых был отец Максима. Жена и сын тяжело переживали гибель родного человека.

Через три года жизнь подкинула еще неприятностей, и не в одну семью. В детской больнице произошел несчастный случай: из-за путаницы с лекарствами пострадали семеро детей, четверо погибли, трое остались инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Как часто бывает, реального наказания никто не понес, матери Максима пришлось уволиться, заместителю министра областного здравоохранения вынесли выговор, и на этом наказания закончились.

Виктория Сергеевна Березина долго без дела не оставалась. Она открыла частную клинику «Гармония здоровья», которая за прошедшие тринадцать лет трансформировалась в крупную медицинскую сеть, включающую в себя кроме стандартных услуг еще косметологические кабинеты и полный комплекс стоматологической помощи. ООО «Гармония» приносило высокий постоянный доход и пользовалось хорошей репутацией у горожан. Правда, недоброжелатели говорили, что добиться этого мать Максима смогла не без помощи человека из областной власти, с которым ее связывали не только деловые отношения. Но вокруг успешных людей всегда витает много слухов и сплетен.

Все эти жизненные коллизии вывели Максима во взрослую жизнь обеспеченным молодым человеком, материальные желания которого удовлетворялись с умопомрачительной быстротой. Высокий привлекательный парень с фигурой пловца был в центре жизни своих сверстников и, естественно, сверстниц. Всегда был хорошо одет, дорогие часы, гаджеты, он часто был лидером в своей компании, хотя в душе ему не очень нравилось всегда быть на первых ролях. После смерти отца ему постоянно не хватало обычного внимания и материнской теплоты. Виктория Сергеевна многого добилась, и одним из мотивов ее стремлений было как раз желание, чтоб сын ни в чем не нуждался. В этой непрекращающейся гонке за миллионами, связями и авторитетом ей не оставалось времени на общение с сыном. А общения Максиму очень не хватало, и он бы, не задумываясь, поменял бы брендовые шмотки и часто меняющиеся премиальные телефоны на внимание матери, разговоры с ней и ее участие в его жизни. Даже сейчас, будучи взрослым мужчиной, где-то в глубине души он таил детскую обиду на маму за его юношеское одиночество.

Максим был неглупым, хорошо закончил школу и поступил в московский финансовый вуз. Правда, справедливости ради, нужно уточнить, что при поступлении все же помогли те самые немалые доходы ООО «Гармония», но только для того, чтоб из множества абитуриентов, проходящих по баллам и успешно прошедших дополнительные вступительные испытания, выбрали именно его. После окончания университета он, вопреки уговорам матери, вернулся домой. Ему было скучно, как часто бывает с людьми, у которых все есть и которым хватает мозгов не пуститься при этом во все тяжкие. Чтоб развеселить себя, Максим решил заняться каким-нибудь бизнесом, оставаться в столице он не хотел, начинать дело было проще дома. Дома друзья, деловые связи матери и душевный покой. Но если берешься за дело не потому, что очень хочется, а по принципу: «лишь бы не скучать», то часто все заканчивается быстро и грустно. Вот и из бизнес-идей Макса ничего путного не вышло. Сначала была кофейня с кальянами, которая со временем превратилась в забегаловку для шпаны и в итоге закрылась, к радости жителей соседних домов. Потом была автомастерская, но так как Максиму было неинтересно вникать в суть дела, которое он начинал, то и тут все закончилось распродажей оборудования, чтоб оплатить аренду боксов. Делались эти стартапы, естественно, на мамины деньги, что добавляло нервов к и так не самой спокойной жизни Виктории Сергеевны. Она замечала, что Максим изменился, нет, он остался таким же серьезным и говорящим правильные вещи молодым человеком, но при этом она видела, что ко многим вещам он относится безразлично. Поэтому ею было принято стратегическое решение, которое объединило в себе экономию средств «Гармонии» и контроль над занятостью сына. Для Макса сделали должность директора по развитию сети, с солидной зарплатой, свободным графиком и интересными задачами, он поначалу противился, не хотел работать у матери, но со временем успокоился и смирился, а в дальнейшем даже стал предлагать и следить за воплощением в жизнь идей по расширению и укреплению бизнеса Виктории Сергеевны. Мать была довольна.

Спал Максим крепко, вернувшись домой только под утро из соседнего города, где он почти сутки, без отдыха и не жалея сил и печени, налаживал связи с местными муниципальным властями с целью получения нескольких помещений под будущие филиалы клиники. Снился ему лес, утро на берегу реки, туман расползается между деревьями, нежно поглаживая водную гладь. Он стоял на каменистом берегу и, закрыв глаза, слушал концерт лесных птиц, и было ему хорошо и умиротворенно. Внезапно голоса пернатых певцов перекрыл противно дребезжащий звук дрели. «Соседи, – подумал Максим, – и тут покоя нет». Открыв глаза и оглядевшись, он никого не заметил на берегу, но дрель продолжала атаку на барабанные перепонки. Максим выругался, развернулся и, не удержав равновесие, грохнулся в окутанную туманом реку.

И проснулся.

Теперь уже по-настоящему открыв глаза, он понял, что лежит дома на кровати, а на тумбочке в бешеном танце двигается телефон, оставленный в режиме вибрации. Он посмотрел на экран, сон его был прерван звонком человека, с которым они дружили с детского сада и умудрились остаться близкими друзьями и через двадцать с лишним лет. Звонил его лучший друг – Серега Норвежский.

Говорят, что друг познается в беде, так вот, с этим древним утверждением оба были не согласны. И Сергей, и Максим были уверены, что в трудной ситуации поддержать человека проще, чем искренне порадоваться вместе с ним в моменты счастья. Чтобы без зависти и негатива честно разделить с другом положительные перемены его жизни. Когда семья Макса шагнула вверх от «среднего класса», Сергей был очень рад за друга, потому что большие деньги давали большие возможности. А когда Максим, успешно провалив эти возможности, вернулся в Береговой и увидел, что карьера товарища идет в гору, то и он в свою очередь отнесся к этому без толики зависти, хотя его профессиональные успехи оставляли желать лучшего.

***

Мягко шурша по неровному асфальту, шины «Субару» раскидывали по сторонам дорожную грязь. Город готовился к зиме, коммунальщики закупали реагенты, от которых таяла не только утренняя наледь на дорогах, но и кузова автомобилей вместе с обувью пешеходов. Садовники закрывали в укрывные саркофаги молодую поросль будущих могучих деревьев в городских скверах. А владельцы шиномонтажных и кузовных автомастерских готовились к ежегодному сезонному увеличению прибыли.

Когда Сергей увидел на экране рабочего монитора знакомую машину, его настроение резко упало. Неплохо начинающиеся расследование дошло до момента, которого он опасался всю жизнь: что одним из фигурантов уголовного дела станет близкий человек. Этого боится любой адекватный мент, что жертвой или подозреваемым станет друг, брат, жена или родители. Конечно, от дела, скорее всего, отстранят из-за конфликта интересов, но на душе от этого легче не станет и от проблем уйти не поможет.

Он дозвонился до Макса не сразу. По телефону не стал ничего объяснять, сказав лишь, что надо срочно обсудить важное дело. Максим, услышав спросонок серьезный тон друга, спорить не стал, и они договорились через час встретиться в азиатском кафе, где делали лучший хемультан в городе.

– Хреновая ситуация, – проговорил Макс после рассказа Сергея о последних часах жизни Зины Боковой, – мне и добавить особо нечего. Меня вечером в воскресенье позвал в этот гадюшник Леня, помнишь, в баскетбол вместе играли как-то? Дома скучно, а утром в понедельник надо было ехать в Холмогорск, вот я и согласился, хотя ты знаешь, что я не люблю такие места. С девчонками этими познакомились, сидели весело, Зина эта с коленок не слезала, хотя коктейли только безалкогольные пила.

– Уехать кто предложил? – спросил Сергей.

– Она. Говорит: «Поехали кататься». Я-то думал, что кататься мы поедем до моего дома, но она в гости ехать не захотела, в гостиницу тоже. По набережной поездили, потом дала мне за ДК бывшим, прям в машине. Я уже отвык от такого, ни душа, ни комфорта. А ей нормально, она вообще в хорошем настроении была, я подумал еще, что, может, под веществами.

– Нет. Ни алкоголя, ни наркотиков в крови. Видимо, так сильно понравился и постарался. А ты ЗППП не боишься, смельчак?

– Смешно, – без тени улыбки хмыкнул Максим, – от ЗППП я предохраняюсь. Затем заехали в магазин, на Кутузова, она воды взяла и батончик какой-то, потом высадил ее возле старого БУМа, как попросила. Время было около двух ночи. Удивился еще, что в таком месте, там до жилых домов метров четыреста топать, и погода начинала портиться.

– Время точно помнишь?

– Сейчас, – Максим стал копаться в смартфоне, – 01:23 списание денег с карты, в магазине я платил. Все, в принципе, я пошутил еще, что она или смелая, или глупая – ночью в таком месте оставаться. И уехал домой, а с утра умчал в Холмогорск, откуда только сегодня под утро вернулся.

– То есть, грубо говоря, с двух ночи и до утра ты был один, и никто этого подтвердить не может?

– Получается так. Охранник на шлагбауме возле дома, может, запомнил. Есть камеры на подземке и в лифте, не знаю только, работают или нет. В телефоне геолокация отмечается. Ну и около девяти утра я уже на трассе был, там камеры тоже есть.

– Ну, девять утра никого и не интересует. Она говорила что-нибудь о себе? Рассказывала, за каким хреном ей надо ночью на окраину города?

– Нет. Говорю же, веселилась и несла всякую чушь про шмотки, лайки и вечеринки. Пустышка, но симпатичная. Вообще оставила впечатление не очень умной девушки. Второй раз я б не стал с ней встречаться. Скучно и предсказуемо.

– Ладно, поехали в отдел. Оформим под протокол твои воспоминания.

Друзья рассчитались по счету и вышли из кафе. Небо над морем было ярко раскрашено закатом. В это время года в Береговом в четыре часа вечера дневное светило уже готовится ко сну и прячется под одеялом облаков за морской горизонт.

– У меня проблемы? – спросил Максим перед тем, как разойтись по машинам.

– Ты последний, кто ее видел живой, причем всего за пару часов до смерти.

– Ну ты-то понимаешь, что все было так, как я говорю?

– Естественно. Я верю тебе, но в любом случае найди хорошего адвоката и постарайся достать записи с камер в доме. Поверь мне, пригодится.

– Не сильно ты подбодрил меня, друг, – усмехнулся Макс и сел за руль своего «Ягуара».

7

Петр Валерьевич Устинов жил круглый год на даче, участок был в черте города, что сильно упрощало логистику жизни пенсионера. Выглядел он максимум лет на пятьдесят, хотя в прошлом году отметил шестидесятилетний юбилей. Пенсионер вел относительно здоровый образ жизни, выпивал редко и под хорошую закуску, свободное время проводил на природе, спортзал ему заменял огород. Загорелое поджарое тело и седой «ежик» на голове в жаркие летние дни на грядках сводили с ума престарелых соседок по участку. В хозяйстве у него была трехгодовалая «Нива», за которой отставной полковник ухаживал и следил, как за родным человеком. Наполированное белоснежное произведение отечественного автопрома обитало в теплом гараже и получало все радости техобслуживания не только по необходимости, но и в обязательном порядке в начале каждого летнего и зимнего сезона. В основном с этим был связан тот факт, что в дальних выездах, маршрут которых часто проходил по лесным, горным и снежным дорогам «Нива», вопреки стараниям производителя, ломалась крайне редко. А внедорожная подготовка автомобиля помогала с легкостью справляться с распутицей и неглубокими бродами по каменистому дну горных рек. Поэтому можно уверенно заявить, что «Нива» являлась полноценным напарником Петра Валерьевича при сезонном отстреле дичи и ловле кижуча и гольца.

На краю массивного деревянного стола стояла большая кружка с горячим брусничным чаем. Сергей хоть и был приверженцем «кофейной секты», но домашний чай старшего друга и наставника очень уважал, тот сам собирал в лесу ягоды, листья и коренья, по-разному их смешивал, настаивал и заваривал. Получалось очень вкусно, а в промозглое осеннее время еще и полезно. Они расположились в больших удобных креслах, каждый у своего края стола, на котором лежала красивая, ручной работы шахматная доска. Она выглядела как произведение искусства. Резные металлические фигуры было очень приятно держать в руках, ощущая их вес и значимость каждой для шахматных баталий. Сегодня мужчины разыгрывали классическую итальянскую партию, являющуюся одним из простых и базовых дебютов.

Мысли Сергея были заняты не только происходящим на доске. Пару часов назад после допроса под протокол был отпущен под «подписку о невыезде» его друг Максим. Следователь Валентина Пересветова не усмотрела причин для задержания, и важный свидетель не перешел в разряд подозреваемых. Максим отправился домой искать адвоката и надеется на благоразумие следственных органов. Потом звонила Саша, и ему было очень непросто сказать ей, что они не смогут сегодня увидеться. Мысли устраивали карусель в его голове и мешали сосредоточиться на партии, он бездарно потерял уже две фигуры и понимал, что, скорее всего, исход поединка предрешен.

Свою лепту в отвлечение от игры вносили и пространные размышления вслух Петра Валерьевича, который не без доли стариковского брюзжания повествовал о проблемах родного края, иногда сужая масштабы до своей улицы. Это был больше монолог, чем беседа за партией в шахматы. Бывший полицейский удивлялся, как недавно присланный Москвой новый губернатор может нахваливать отремонтированные дороги, если оценивает их с борта вертолета, на котором перемещается по области, оправдывая это экономией своего, а значит, и государственного времени. Рассказывал Петр Валерьевич и случаи, которые не дошли до массового потребителя новостной информации, например, как пьяный руководитель местного департамента по экологии за неделю до начала весеннего охотничьего сезона опубликовал в социальной сети видео, где он довольный позирует с убитыми самками уток и ружьем. Видео, конечно, быстро удалили, да и ночью дело было, так что зрителей было немного, но интернет все помнит, и ролик разошелся по мессенджерам. Из местных СМИ только одно решилось на публикацию этой новости, а для федеральных новостных агентств или фигура была мелковата, или хорошо сработала пресс-служба областного правительства, убедив нужных людей в отсутствии смысла раскручивать эту историю. Чиновник, по слухам, отделался неприятным разговором со своим, любящим воздушные путешествия, начальством и отпиской в то самое смелое СМИ, что видео было старым, а аккаунт героя публикации взломанным. Эти истории Петр Валерьевич рассказывал будничным тоном, а по-настоящему распалялся, переходя на более насущные проблемы в масштабах города, а не области. Город уже второй год в период с середины весны по самый новый год задыхался в пробках. Да, это не были многокилометровые пробки, как на Кутузовском проспекте Москвы, но для небольшого городка, вытянутого вдоль моря, где расстояние от края до края не превышало двадцать пять километров, стоять по сорок минут в пробках было дикостью. А причиной этому были перекрытые для ремонта сразу несколько участков автомобильных артерий города. Нет, ремонт – это хорошо и нужно, но ковырять двести метров улицы почти восемь месяцев, именно это никак не укладывалось в голове пенсионера. И такое безобразие происходило уже второй год кряду, он не мог с этим смириться и был вынужден бежать из городской квартиры на дачу, откуда выбирался в центр довольно редко.

Выговорившись, пожилой шахматист убрал с доски ладью Норвежского, заменив ее своим конем, и с довольной улыбкой на лице откинулся на спинку кресла.

– Что-то ты мне не нравишься, – сказал Устинов и отхлебнул горячего чая.

Сергей, понял, что партию уже не вытянуть, и уложил своего короля спать на клетчатом поле. Расслабившись, он рассказал наставнику о прошедших днях, сильно не вдаваясь в детали. Рассказ получился коротким и сухим.

– Совсем народ с ума посходил. Понятно, что Макс тут ни при чем, но защитой ему все равно стоит обеспокоиться, – высказал свое мнение Устинов.

Петр Валерьевич тоже знал Максима давно, мальчишки часто гостили у него, он их брал с собой в лес и на реку. Последние годы он потерял его из виду и знал о жизни парня только из рассказов Сергея.

– Ни следов, ни улик? – спросил Устинов.

– Следов нет, с орудием вопрос, не понимает пока эксперт, чем ей горло перерезали. Из улик, по сути, только телефон жертвы.

– Общая картина-то понятна.

– Это да, показания подруги и Макса, плюс видео это дают понимание последних часов жизни Зинаиды, но не больше. С мотивом тяжело, с одной стороны, с ее образом жизни и занятий, врагов себе могла массу нажить, но чтоб убить! Да еще и выбор способа оригинальный.

– Я уверен, ты разберешься. Психов проверь, осень. Еще партию?

– Нет, спасибо, поеду я, спать хочу. Спасибо за чай и игру.

– Я там тебе гостинец собрал: ягоды сушеные и рыбка копченая, по рецепту дядьки твоего, царство ему небесное. На веранде пакет красный забери и дверь захлопни, не хочу вставать, – с улыбкой сказал Петр Валерьевич.

– А вот за это отдельное спасибо, – ответил Сергей, вставая из-за стола и протягивая руку.

Петр Валерьевич сидел на кресле, он наблюдал, как за окном в свете удаляющихся задних фонарей автомобиля скромно кружится первый ноябрьский снег.

***

Саша стояла у окна на кухне и смотрела в морскую даль. Шел снег. Первый снег приближающейся зимы. Легкие невесомые хлопья медленно опускались на крыши домов и машин, чтобы превратиться в капельки воды. Красиво и спокойно выглядит снегопад в желтом свете уличных фонарей на набережной. Тяжелые волны, с трудом перекатываясь, наступали на песчаный берег. Она любила вот так просто стоять и смотреть на море, особенно через падающие снежинки или резко бьющие струи дождя. Была в этом какая-то немая мощь природы, ее превосходство над человеком и его попытками эту природу покорить.

Саше по-настоящему нравился Сергей, она обратила на него внимание с первой же их встречи. И, когда заметила, что он тоже проявляет к ней интерес, была рада. У нее никогда не было серьезных отношений с мужчинами, таких, чтобы долгие месяцы, не говоря уже про годы, жить вместе. Чаще всего вся романтика заканчивалась довольно быстро, а дальше они или сразу расходились по своим отдельным жизням, или через недолгое время совместный быт рушил все надежды на долгую и счастливую семейную жизнь. И, если быть до конца откровенной, Саша понимала, что за свои двадцать шесть лет, кроме родителей и их кота Дымка, никого больше не любила. Влюбленности, конечно, бывали, но чтоб сильно, когда все мысли заняты только одним человеком, когда душа рвется наружу, чтоб показать всем, как она счастлива, – такой любви она не знала.

Сергей был не таким, как ее прошлые увлечения. Он сразу показался ей серьезным, самодостаточным человеком, с четким взглядом на жизнь и точным понимаем того, чего он от этой жизни хочет. Эта уверенность очень подкупала Александру в нем. Хоть они общались не очень долго, но рядом с ним она чувствовала себя защищенной и спокойной. Ей хотелось видеть его каждый день, но то ли у него и правда была большая загруженность на работе, то ли она была чересчур самоуверенной.

Саша очень мало знала о его жизни. Он почти ничего не рассказывал ни про то как он живет, ни про свою личную жизнь. Она не знала, был ли он женат, есть ли дети, она даже не знала его фамилию. Зачастую их беседы сводились к пространным рассуждениям или к обсуждению воспоминаний из детства и юности. Сейчас, рассматривая ночную битву снега и морских волн, она отчетливо поняла для себя, что влюбилась.

Уже лежа в постели она с улыбкой вспоминала его пристальный взгляд, приятный убаюкивающий голос и тот единственный нежный поцелуй при расставании вчера в машине.

8

За день рутинной оперской работы Сергей установил два интересных факта. Во-первых, семья, пострадавшая в результате подросткового ДТП Зины Боковой, год назад переехала жить в Подмосковье, поэтому эту линию расследования можно было отодвинуть на второй план, хотя наличие фото с места аварии в телефоне убитой оставляло много вопросов. А во-вторых, была установлена личность парня, желание получить компромат на которого и завело Зинаиду в лес. И личность эта была примечательная – семнадцатилетний будущий выпускник местного элитного лицея был ярким представителем золотой молодежи города. Соцсети наполнены фото и видео брендовых вещей, роскошью салонов родительских автомобилей и убранством загородных домов. И вот тут можно перейти к самой важной детали при описании личности парня – к его отцу. Отец представлял собой депутата городского собрания и являлся одним из лидеров ежегодной гонки налоговых деклараций чиновников Берегового. Пикантности образу депутата добавляло то, что до кресла председателя комитета по экономике он значился авторитетным бизнесменом, владельцем собственного охранного холдинга и нескольких городских торговых центров, а еще раньше лидером местной организованной преступности по кличке Влад. Сейчас сложно уже вспомнить, почему такая кличка была дана Туроняну Глебу Викторовичу, а его про такие детали биографии никто из интересующихся спросить не решался. В настоящее же время доли в торговых центрах были проданы близкому окружению Глеба Викторовича, а хозяйкой НАО «Защита» и всей одноименной охранной структуры с недавнего времени являлась его супруга.

Следуя заветам русских пословиц, яблоко и в этот раз упало недалеко от яблони. Младший Туронян рано понял, что деньги, родительские связи и папин авторитет делают его поступки безнаказанными. Такие выходки, как избиение официанта в кофейни и пьяная езда на одной из маминых машин, оставались без должной реакции правоохранительных органов. Конечно, дома отец устраивал сыну нравоучительные беседы с финансовыми наказаниями, но особого воспитательного эффекта это не приносило, и через некоторое время юный отпрыск авторитетного депутата снова попадал в неприятности.

С погибшей Зинаидой они переругались из-за его комментариев о стиле ее одежды под постом с рекламой какого-то шоурума с китайско-турецкой продукцией легкой промышленности. Он написал, что она нацепила на себя хлам из харбинского секонд-хенда, она ответила, на что похоже его мнение и куда он должен его засунуть, далее шло несколько страниц взаимных оскорблений, и заканчивалось это произведение современного эпистолярного жанра угрозами с обеих сторон, с обещаниями переломанных ног от парня и перспективами освещения личности юного мажора от разозленной блогерши.

Как еще выяснил Сергей, Эдик Туронян жил вне родительского загородного дома. Купленная ему квартира была рядом с лицеем, что, видимо, совмещало в себе и удобство короткого расстояния до места учебы, и зачатки некой самостоятельности, но все же на отцовские деньги. Но все эти детали не очень волновали капитана Норвежского, больше его тревожило то, что на данный момент Эдуард Глебович Туронян становился главным подозреваемым и его надо было вызывать на допрос и хорошенько крутить на события ночи с воскресенья на понедельник. Но, учитывая статус его семьи в различных кругах города, с этим могли возникнуть серьезные проблемы. Сергей прекрасно это понимал. Было принято решение, что Валентина свяжется с матерью Эдика, объяснит ей ситуацию и пригласит их с сыном завтра на беседу, а там уже они с Сергеем будут действовать по ситуации.

Валя рассказала, что адвокат Максима принес свидетельские показания сотрудников круглосуточного магазина и вахтера у дома, добавив к этому записи с камер. Все это указывало на то, что Макс приехал домой в начале третьего ночи и уехал около восьми утра.

Сергей закончил писать отчет и план по оперативной работе на предстоящие дни и позвонил Саше. У нее сегодня был выходной, и они договорились встретиться через час на набережной, в сквере у дома культуры моряков.

Он шел по коридорам УВД и поймал себя на мысли, что чувствует некую удовлетворенность. В деле появилась хоть какая-то ясность и намеки на мотивы случившегося, Макс точно не при делах, и сейчас в этом уверен не только он, но и следователь. Душу грело предвкушение скорой встречи с девушкой, которая в последнее время отвоевывала у работы все больше и больше места в его голове.

***

Свет фар от проезжающих мимо машин нагло перепрыгивал со стены на потолок – врывался в комнату через оставленные без присмотра штор участки окна. Он соперничал с первыми лучами рассветного солнца за территорию спальни Сергея Норвежского.

Они лежали поверх одеяла и переговаривались тихими, уставшими голосами:

– Я недавно вспоминала свою крестную, как она учила меня маленькую есть конфеты. Знаешь, есть такие конфеты шоколадные «Василек»? – спросила Саша.

– В детстве ел, но мне они не нравились никогда.

– Мне тоже, но крестная предложила необычный способ. Надо отрезать мякиш душистого черного хлеба. Хотя черный хлеб в ее время и сейчас, конечно, разные вещи, – уточнила она, – и на этот мякиш положить конфету. Запивать получившийся бутерброд необходимо только горячим чаем, желательно с мятой. По заверению крестной, это был самый вкусный десерт в ее жизни.

– Гастрономическое извращение какое-то, – сказал Сергей. – Кстати, могу тебя напоить вкусным чаем с ягодами, меня тут угостили дарами леса, но, правда, «Васильков» и черного хлеба нет.

– И не надо, – улыбнулась Саша. – Я даже в таком виде их не очень-то ела, а чай давай пить, тебе же на работу скоро надо будет собираться.

Она встала с постели и распахнула шторы, утренний свет с полным правом ворвался в комнату. Сергей смотрел на стоящую у окна девушку, она, абсолютно не стесняясь своей наготы, потягивалась с кошачьей грацией. Солнечные лучи ласкали ее стройное молодое тело, черные волосы лежали на плечах с милой небрежностью. Саша обернулась:

– Подглядываешь? – игриво спросила она.

– Любуюсь, – ответил Сергей. – Иди ко мне.

Девушка отвернулась от окна и сделала несколько шагов, чтобы упасть в объятия Сергея.

Они сидели на кухне и пили ароматный чай, сдобренный ягодами из гостинца. Пока Саша принимала душ, Сергей сделал нехитрый завтрак из бутербродов с копченым мясом и огурцом и сваренных вкрутую яиц. Пока готовил, он думал о том, что давно в его личной жизни события не развивались так гладко и логично, как-то сами собой, без особых усилий с его стороны. Вчерашняя прогулка по набережной, кофе с пирожными в простенькой кофейне недалеко от старого маяка, ночь, на протяжении которой они не сомкнули глаз. Такая легкость была только в юности, когда эмоции и страсть преобладают над разумом, ускоряя течение времени.

Горячий бодрящий напиток обжигал губы. Саша смотрела на Сергея, как он с аппетитом откусывает бутерброд и запивает его чаем.

– Я ведь очень мало знаю про тебя, – сказала она. – Но женских вещей я не заметила, детских тоже. Расскажи об этой стороне своей жизни, пожалуйста. Чтобы я догадок не строила.

– Есть такой старый анекдот. Двое лежат в постели. Она говорит: «Я очень люблю детей». А он отвечает, пытаясь ее впечатлить: «Отлично, кстати, у меня жена на пятом месяце», – серьезным тоном произнес Сергей. – Так вот, это не про меня. Жены нет и не было никогда, детей тоже.

– Здесь должна быть шутка про тех, о которых ты не в курсе.

– Дурацкая шутка, я уверен в том, что говорю, – сказал Сергей, делая еще глоток из кружки. – Похвастаться огромным количеством подруг я тоже не могу, вообще, никогда не понимал этой страсти некоторых мужиков собирать коллекции из женщин. Я с юности придерживался позиции, что в отношениях главное качество, а не их количество.

– Мудро, особенно для молодого симпатичного парня, – улыбнулась Саша.

– Наверно. Один раз дело почти дошло до свадьбы, но только почти. И, видимо, к лучшему, я по крайней мере долго не переживал, да и она, думаю, тоже. Это все, больше рассказывать не о чем. В последние годы так вообще главным в моей жизни является работа, как-то так вышло. Ну, до недавнего времени, – Сергей взял ее ладонь в руки.

– Меня очень радует эта информация, – сказала Александра. – Ты во сколько поедешь? Отвезешь меня домой? А вечером снова заберешь к себе? У меня сегодня тоже выходной.

– По всем вопросам да, – ответил он, вставая из-за стола, – надо только телефон включить, а то он как вечером сел полностью, так я его с зарядки и не снимал. Непрофессионально, но город вроде прожил ночь без капитана Норвежского.

Убрав кружки и тарелки в посудомойку, Сергей прошел в комнату и взял телефон с беспроводной зарядки. Смартфон загрузил операционную систему и разразился градом уведомлений о пропущенных звонках и новых сообщениях. Глядя на экран, Сергей менялся в лице, ночь, которая принесла ему столько удовольствия и радости, была не ко всем такой благосклонной.

Саша уехала на такси. Норвежский разгонял свой «Субару» по просыпающемуся городу, ловко объезжая городскую технику, которая самоотверженно боролась с последствиями ночного снегопада.

9

«Посмотри, как легко можно исправлять ошибки. Жаль, что никто не осознает истинных причин происходящего, они думают, что это все просто так. Хотя, может, и хорошо, что не все живущие могут понимать настоящую суть протекающей жизни на этом свете. В этом ты был прав, что не сделал всех одинаковыми Людьми.

То существо было недостойно жизни, она с малолетства паразитировала на окружающем ее обществе. Я не стал ей ничего объяснять, ведь в этом нет смысла, такие, как она, похожи на глупых аквариумных рыбок с короткой памятью. Жизнь подобных индивидов состоит из двух функций: питаться и гадить. Только, в отличие от хвостатых обитателей стеклянных тюрем, двуногие могут гадить не только выделениями своего организма, но и иными способами. Нарушать жизнь настоящих Людей. Создавать проблемы обществу в целом.

Ты попробуй делать, как я. Зачем ты позволяешь подобным недоразумениям рождаться и созревать до зрелости организма и разума. Если закончить их путь в начале, всем станет легче. Ты в отличие от меня, можешь видеть, как будет развиваться жизненная линия еще до рождения плода. Так почему нельзя убирать гниль сразу, как сорняки на грядке, еще до того, как они смогут вредить сильным и светлым колосьям.

Сегодня я уберу очередной мусор с общественного пространства. Тварь, погрязшую в алчности и корысти. Она должна была помогать Людям решать непростые проблемы, в которые они попали, но выбрала другой путь. Я покажу жителям нашего города, сколько грязи и гнили может быть в одном мерзком организме.

Надеюсь, тебя убедит проделанная мной работа и ты начнешь убирать сорняки в зародыше».

10

Вихляющей линией велосипедный след бежал по свежему снегу, которого за ночь насыпало немало. Белый покров ровным слоем распределился по тротуарам и площадям. И если с проезжей части улиц его бесцеремонно смели щетки тракторов, то на пешеходных дорожках и в скверах он властвовал единолично.

Улугбек Насимов давил на педали своего видавшего виды велосипеда. Остальную часть коммунальной бригады должны были подвезти на развозке, вместе с инструментом, а он добирался до начала рабочего маршрута своим ходом. Улугбек круглый год ездил на велосипеде, исключения составляли только дни, когда метель засыпала все пути и направления, ну и в сильный гололед он оставлял своего двухколесного напарника на приколе. Молодой узбек мечтал найти себе красивую невесту, а для этого надо держать себя в хорошей форме и иметь крепкое здоровье. Этому, по мнению Улугбека, хорошо способствовали утренние велопробеги по свежему, еще не удобренному автомобильными выхлопами воздуху.

Сегодня работа должна начинаться с очистки от снега сквера Правосудия, именно туда вел его внутренний навигатор. Мысли парня были заняты проблемой, о которой он размышлял уже пару дней. В скором времени к нему должен был приехать младший брат, и если место в рабочей бригаде он для него уже нашел, то с экзаменом на знание русского языка могли возникнуть проблемы. Человек, который раньше решал подобные вопросы, уже несколько недель находился в местном СИЗО и помочь не помог по естественным и не зависящим от него причинам. Надо было срочно искать кого-то другого и надеяться, что его услуги будут по карману братьям Насимовым.

Улугбек подъехал к скверу, пристегнул велосипед к фонарному столбу, огляделся и понял, что он приехал первым, бригады еще не было. Чтобы не замерзнуть, он зашагал по заснеженным дорожкам. Название скверу Правосудия дало расположенное рядом старинное здание, в котором располагался областной арбитражный суд, сквер был не большим, и не маленьким, прямоугольной формы со статуей Фемиды в центре. От статуи расходились асфальтированные дорожки, обрамленные излучающими тусклый свет фонарями на декоративных столбах. Пространство между дорожками гордо занимали тисовые аллеи. Кроме стандартных скамеек и урн в сквере были установлены кованые ящики со стеклянными дверцами для когда-то модного увлечения – буккроссинга.

Он дошел до статуи женщины с завязанными глазами и весами в руках. Краем глаза он увидел в конце дорожки, что вела к зданию суда, фигуру, сидящую на скамейке. Пять утра не то время, когда люди сидят в скверах, подумал парень и пошел по направлению к одинокому отдыхающему. Подошел ближе и увидел, что рядом с сидящим человеком на земле что-то темнеет. Улугбек решил, что это, наверно, сумасшедшие собачники, которым дома не сидится, и они таскаются со своими животными по тротуарам и скверам, загаживая пространство, которое он с ребятами потом убирает. Он ускорил шаг, чтобы поскорее указать наглому любителю четвероногой фауны на табличку, запрещающую выгул домашних питомцев на территории сквера. Дворник подошел к скамейке, и грозная речь, которую он готовился произнести, застряла в горле. Улугбек с ужасом смотрел на сидящую женщину и темную кучу у ее ног. Затем он достал простенький смартфон, набрал номер 112 и заикающимся голосом, с сильным от волнения акцентом попросил оператора соединить его с полицией.

Немолодая грузная женщина сидела, откинувшись на спинку скамейки, заснеженная голова с каштановыми вьющимися волосами свисала на грудь, полы короткого до колен кожаного пальто распахнуты. Когда-то белая блузка вспорота вдоль на две половины вместе с кожей на животе, из образовавшегося разреза на сиденье скамейки и свежий ночной снег вывалилось содержимое брюшной полости. Морозный утренний воздух как ни старался, не мог разогнать металлический запах, перемешанный с тошнотворными ароматами сырого мяса и содержимого кишечника. Из карманов пальто торчали края разноцветных денежных купюр. Глаза убитой были закрыты атласной повязкой, насыщенного золотистого цвета. Понять, куда устремился последний взор мертвых глаз, было нельзя.

***

Кабинет, в котором располагается «убойный отдел», находился на третьем этаже здания областного УВД. Четыре рабочих места, шкафы-картотеки и белая металлическая доска. От советско-милицейских времен остался только стол-книжка, он был свидетелем множества назначений и увольнений, повышений по службе и прибавлений в семействе. Большую часть времени он скромно стоял у стены под окном и служил подставкой для крупного алоэ, но когда наступало его время, то становился главным действующим лицом этих нескольких квадратных метров.

Сергей сидел один, в кресле в углу. Солнце уже закатилось за линию горизонта, и роль его заместителя выполняли квадратные светодиодные светильники на потолке. Музыкальный центр, выигранный отделом в профсоюзной спартакиаде, наполнял рабочее пространство мелодиями прошлого века. Сейчас звучал бодрый ритм «На берегу безымянной реки», Бутусов как будто чувствовал настроение Сергея и пытался его приободрить. Сегодняшний день вместил в себе огромное количество событий. Жертвой из сквера Правосудия была Залозина Галина Павловна сорока четырех лет, которая последние двенадцать лет трудилась судьей областного арбитражного суда, а до этого следователем областной прокуратуры. На совещании у руководства УВД на первый план вышла версия убийства по профессиональным мотивам, ее и было приказано развивать. Убийство судьи вызвало понятный резонанс, новость с заголовком «Бойня под присмотром Фемиды» быстро разлетелась по городу, местами приукрашенная фантазией журналистов. Но и без лишних выдумок, происшествие было из ряда вон хотя бы по способу убийства. Жертва была задушена, затем убийца разрезал ей брюшную полость и вытащил наружу петли кишечника и желудок. Карманы пальто были набиты купюрами разного достоинства, глаза завязаны золотой тканью, учитывая место работы убитой, отсылки в этой кошмарной инсталляции были ясны и прямолинейны. Ивану было поручено разобраться с личной жизнью Галины Павловны, а сам Сергей прорабатывал дела, которые она разбирала за последние пару лет. Упор он делал на крупные суммы в исках и известные в области фамилии.

Сегодня состоялась беседа с Эдиком Туроняном, в присутствии его матери и двух адвокатов предпринимательско-депутатского семейства. По факту беседовали в этой компании только адвокаты, Эдуард Глебович ограничился кивками головы, односложными ответами и надменным взглядом на Валентину и Сергея. Было видно, что он раздражен, нервничает, но пытается это скрыть за наглостью и молчаливой агрессией. Мать подростка сидела с отрешенным видом, давая понять, что адвокатов она привела с собой не зря и не собирается отнимать у них хлеб. После полутора часов диалогов показания подростка оформились в рассказ о том, что лично Зинаиду Бокову он не знал, неприязни не испытывал, та переписка была просто желание «потроллить тупую куклу», а обещание про сломанные ноги – это на эмоциях. Встречаться с ней он не хотел и вообще быстро забыл об их сетевом общении. В ночь убийства спал в квартире один, подтвердить или опровергнуть это никто не может. В целом впечатление о парне было однозначное: наглый, самодовольный, уверенный в безнаказанности любых своих поступков, по крайней мере, пока отец жив и здоров. Видимо, устав от повторяющихся вопросов, под конец допроса школьник вспылил. Заявил, что вообще не понимает, с чего вдруг «мусорам» интересоваться его жизнью, ведь вряд ли эту «лярву» многие любили. Затем последовали извинения из уст представителей адвокатуры под презрительным взглядом Эдика. После того как эта замечательная компания ушла, Сергей и Валентина обсудили произошедшее. Пришли к выводу, что надо получше узнать личность подростка, поговорив с одноклассниками, учителями и соседями по квартире. Паренек был непростым, и списывать его со счетов было нельзя, при том, что других подозреваемых в деле интернетной Офелии не было.

За окном кабинета уставший осенний город был занят вечерними хлопотами. Хозяйки готовили на кухнях ужин, школьники корпели над домашними заданиями. Бармены наполняли кружки пенным пивом, а с другой стороны барной стойки за их манипуляциями следили предвкушающие приятый вечер мужчины. Опустела очередная чашка кофе, Сергей задумался, что такого в его карьере еще не было. За несколько дней два странных убийства, две совершено разные жертвы и разные реакции на эти преступления. В первом случае абсолютно рядовая работа, без огласки в СМИ и наставлений от генералов, хотя трупы, свисающие с деревьев перед объективом камеры телефона, мягко говоря, нечастое явление для города и области. А во втором жертва – судья, бывшая прокурорша, которая к тому же несколько лет назад председательствовала в громком процессе между областным Минтрансом и столичными хозяевами главного морского порта области. Вот тут и журналисты распелись на все лады, перевирая, как обычно, факты, и начальство в больших погонах решило вспомнить молодость и поучить работе Сергея и его коллег. Обычный пример лицемерного общества двойных стандартов, особенно со стороны руководства.

Мысли об увольнении снова посетили капитана полиции. Он чувствовал, что устал, морально устал, надоело вранье в статистике, вечные нелепые сравнения с АППГ, постоянная чернуха, безотрывно следующая за оперативной работой. Он поставил для себя срок: работает до Нового года, а потом сядет, взвесит все за и против и примет решение, а пока надо разобраться во всей дикости произошедшего.

На столе загорелся экран мобильника, Сергей встал с кресла и взял телефон, горела фамилия криминалиста.

– Серега! Занят?

– Нет, говори.

– Я только закончил с судьей, благо душегуб упростил мне работу, – усталым голосом съязвил Вадим.

– Что там?

– Завтра с утра пришлю заключение, но ты точно рад не будешь.

– Не тяни, Вадим, голова к вечеру плохо соображает, устал я.

– Смерть наступила в промежуток между часом ночи и четырьмя утра в результате механической асфиксии: точечные кровоизлияния в глазах и на поверхности легких говорят о смерти от удушения. Сделали это чем-то наподобие шнура или веревки средней толщины: 6–8 миллиметров. Живот вспороли, уже мертвой, как я с утра и предполагал, внутренности выпали не сами, он их вытаскивал. Органы все на месте, ничего с собой на память он не взял. Скучный нынче народец пошел.

– Не отвлекайся.

– Ну да, судя по месту обнаружения, пришла она туда на своих ногах, следов волочения нет, ну, или он ее принес. Где ее задушили, я не знаю, но препарировал прям там, так что хладнокровия убийце не занимать. Следов нет, ни вокруг, ни на теле. Только на предплечьях синяки, держал ее или за руку тащил. Ему еще со снегом повезло. Собака след взяла, но довела только до проезжей части, там, видимо, сел в машину. Намеков на сексуальный подтекст нет, белье целое, следы проникновения отсутствуют. В крови алкоголь, немного, пара бокалов пива или вина. Повязка на глазах – обычный атлас, думаю, можно найти в любом магазине тканей или из интернета заказать, не дефицит. Деньги в карманах все наши, отечественные, общей суммой – семь тысяч рублей. Отпечатков и потожировых следов ни на повязке, ни на банкнотах нет.

– Короче, следов ноль, – констатировал Сергей.

– Да, но напоследок я припас самое вкусное, – заговорщицким тоном произнес Прошин, было слышно, как он затягивается сигаретой. – Ты готов?

– Говори уже.

– За ухом бывшей служительницы Фемиды я обнаружил след от электрошокера, утром при осмотре не заметил, а на столе, в спокойной обстановке увидел. И я могу с большой долей вероятности утверждать, что разрез на животе сделан тем же предметом, что и на горле рыжеволосой любительницы ночных прогулок в лесу. Чем резали, пока также не скажу, но работаю над этим, есть наметки. Теперь могу наверняка заявить, что лезвие не прямое, а закругленное и хорошо отточенное. У меня все. Ты слушаешь?

– Да. Спасибо за рассказ – проговорил Сергей, сбросил звонок и прикрыв глаза сделал четыре глубоких вздоха. Нервы надо было успокоить.

11

@golospravdy: Ты можешь это доказать? Где пруфы? Или опять лишь бы написать свою чушь поскорее? А может, ты рядом стоял, пока распихивали? Как же много вас – хомячков – тут пасется.

@grEmlin78: Да, распихали по карманам, как всегда. У них понятия «Качество» и «Контроль работ» отсутствуют от слова совсем.

@golospravdy: Ну, понятно! За все хорошее – против всего плохого. Такого лозунга придерживаетесь по жизни? Конкретные предложения есть? У нас ведь только ругать все умеют, а как самим что-то придумать, так оказывается, что не так все просто, да?

@oldlawyer: Изначально было ясно, что бредовая идея. Перед выборами спороли чушь, а потом решили доиграть до конца.

@golospravdy: Судя по тебе, складывается впечатление, что эволюция не всех охватила. Мозг как у рыбки, и руки только под клавиатуру заточены. Для таких, как ты, точно нужен вход в интернет по паспорту. Не пиши больше, не позорься. Пожалуйста. Спасибо.

@QjfyU7408gBNKyop: А вы чего ждали-то? Эти клоуны никогда ничего умного и не делали. Это же не с замами по *****ским саунам зажиматься. Тут мозг нужен.

Местный интернет-форум кипел от возмущения по поводу провалившейся стройки автомобильного тоннеля на месте железнодорожного переезда в центре Берегового. На пересечении двух видов наземного транспорта по несколько раз в день образовывались крупные автомобильные заторы из-за закрытых шлагбаумов. Дорога была центральной, рядом сосредоточение торговых центров и государственных структур разной подчиненности, поэтому данная проблема уже много лет терзала жителей города, а возможные способы ее решения были главным козырем кандидатов на различных выборах на важные посты и в органы власти.

Пару лет назад одна из политических партий во время предвыборной гонки под слоганом «Город – где хочется жить» активно продвигала идею строительства тоннеля под железнодорожными путями, что сильно разгрузило бы движение в центре областной столицы. Выборы прошли, партия взяла большинство в областной думе и на удивление многих решила выполнить обещания, данные электорату. В итоге по прошествии двух лет и нескольких конкурсов за немалую сумму бюджетных денег был разработан проект, который по факту был неосуществим из-за геологических особенностей территории. Власти идею о тоннеле свернули, про бездарно потраченные деньги вздохнули и забыли, а электорату сказали: «Не получилось».

Альбина Бельская сидела на кровати, опершись спиной на изголовье, ноутбук лежал на ее ногах и освещал темную спальню мягким голубоватым светом. Стрелки дизайнерских настенных часов готовились начать отсчет нового дня. По коридору в сторону кухни деловито проехал робот-пылесос, шурша щетками по испанскому ламинату. Она, под ником @golospravdy, вела неравный бой с «диванными войсками». Как главный редактор принадлежащего областному правительству издания «Северный берег» и одноименного новостного портала Альбина вместе с подчиненными, были обязаны находить позитивное в любых, даже самых провальных государственных проектах и нести этот позитив в массы. Для этого в редакции были созданы две должности, на которых люди весь рабочий день на родных просторах всемирной паутины вступали в споры и требовали доказательств у тех, кто писал о несовершенстве действующих законов, глупости большинства мегапроектов и возможной коррупционной составляющей при осуществлении различного государственного регулирования.

В отличие от большинства коллег, ей эта часть работы приносила удовольствие. Альбина любила вот так, как сегодня, сесть после вкусного ужина, открыть на форуме самую горячую ветку в разделе «Власть», вступить в дискуссию и показать тупому стаду всю их примитивность. Основные игроки на этой арене были всегда одни и те же, кого-то она знала лично, кто-то скрывал свою настоящую личность. У всех было по несколько учетных записей на форуме, и это походило на своеобразную игру на остроумие и умение быстро ориентироваться в ситуации. Альбина себя не прятала, в описании профиля @golospravdy были указано ее настоящее имя и фамилия, а по ним уже все желающие могли вычислить и место работы. Конечно, она имела еще и штук пятнадцать серых аккаунтов, но использовала их нечасто. Ей нравилось вести переписку от своего имени и наслаждаться тем, как умело она ставила на место домашних оппозиционеров. В тоне и выражениях она не стеснялась ни в сети, ни в жизни, вышестоящим руководством на это был дан карт-бланш и за более чем десять лет профессиональной деятельности у Альбины выработалась своя манера поведения, которая представляла собой симбиоз хорошего знания предмета беседы и наглого, а порой даже хамского поведения при изложении своего взгляда. Она знала, что коллеги и конкуренты считают ее грамотной, но сумасбродной личностью, которая всегда идет напролом, по этой причине оппонентов у нее в работе было немного, большинство старалось просто с ней не связываться.

В свои тридцать четыре Альбина ощущала себя самодостаточной и самореализовавшейся личностью, способной на поступки. Должность в «Северном береге» приносила ей хороший доход, так как почти сто процентов государственных контрактов на освещение деятельности областной и городской властей выигрывалось ее редакцией, а власть в таких вопросах не жалела как бюджетных ассигнований, так и внебюджетных поощрений. Поэтому жила Альбина в двухуровневой студии в престижном жилом комплексе, на подземной парковке которого ее ждал красный «Порш Кайен» прошлого года выпуска. Отдыхала в тех местах, в которых хотела, и была частой гостьей в столичном ЦУМе. Следующей материальной целью был домик с видом на Средиземное море, но до него, по расчетам Альбины, было еще года четыре и пара предвыборных кампаний.

Спустя час словесных онлайн-баталий Альбина отложила ноутбук в сторону, подключила к нему зарядное устройство и встала с кровати. Потянулась и, сделав несколько движений из школьного курса физкультуры, вышла из спальни и стала спускаться вниз. Ванная была размером с комнату в стандартном студенческом общежитии, итальянская сантехника соседствовала здесь с французской мебелью. Положив домашний костюм и белье в корзину для стирки, Альбина встала перед большим зеркалом, оглядев свою обнаженную фигуру, она в который раз осталась довольна. Бока не висят, живот подтянут, грудь такая же, как и в двадцать пять лет. Кто-то, наверно, сказал бы, что она тощая, но Альбина была не согласна с подобным мнением, ее полностью устраивало отражение в зеркальном стекле. Худое вытянутое лицо было свежим, карие глаза укрыты нарощенными длинными ресницами, качественно прокрашенные красные пряди переливчато отражали свет потолочных ламп. Шарма образу Альбины добавляла татуировка в виде уробороса между лопатками. По этой причине в ее гардеробе вечерних нарядов преобладали платья с открытой спиной.

Она немного перевела взгляд в сторону, и хорошее настроение вмиг улетучилось. В отражении за своей спиной она увидела кусочек настенного керамического панно. Последние полгода взор на панно выбивал ее из колеи. Давно пора переделать ванную и убрать этот ужас. Панно выбирал Паша, бывший муж, развод с которым лег темным пятном на душе Альбины. Развелись они семь месяцев назад, прожив вместе шесть лет, вроде бы обычное житейское дело. При том, что детей не было, имущество тоже не пришлось делить, но развод стал сильным ударом по самолюбию Альбины. Она, которая умная, сильная, успешная победительница по жизни, не смогла удержать мужа. Больше всего бесило то, что он бросил ее. Просто взял и ушел, сказав, что больше не может и не хочет находиться с ней рядом. Он не сбежал к другой, не был пойман на измене, а просто бросил Альбину, потому что захотел так сделать. К такому она была не готова, закаленная годами журналисткой работы психика не выдержала удара с той стороны, в которой Альбина была уверена. Нервный срыв, две недели за свой счет, рецепты на успокоительные препараты и коллеги, отводящие взгляд в сторону. Она не стала унижать себя попытками примирения, расписалась в получении свидетельства о расторжении брака и решила мстить. Через соцсети и профессиональные связи утроила масштабную кампанию по очернению репутации бывшего мужа. Он был довольно известным в городе человеком, владел собственным агентством по проведению праздников и других мероприятий, в котором являлся и главным действующим лицом. Его работа на корпоративных вечеринках, днях рождения и свадьбах была расписана на месяцы вперед. По этим активам и ударила Альбина из всех возможных орудий, жители города узнали про возможные нетрадиционные увлечения Павла Грушина, про его якобы склочность в бытовых, соседских вопросах. Просачивались слухи о мужской несостоятельности на фоне различных злоупотреблений и все тех же нетрадиционных увлечений и еще много разной информации, способной отпугнуть потенциальных клиентов праздничного бизнеса. Все это было выдумкой обиженной женщины. Как эти провокации повлияли на количество заказов Пашиного агентства, сложно сказать, но его продолжали звать ведущим на мероприятия, и если судить по внешним признакам, то в доходах он не потерял. Павел никогда публично не комментировал дурно пахнущие потоки информации в свой адрес. Зато действия Альбины вызвали большие статьи в жанре «скандалы, интриги, расследования» в конкурентных ей изданиях, особенно либерального толка. В журналистских опусах детально описывались все перипетии закончившейся личной жизни главного редактора «Северного берега», сдобренные пикантными домыслами. С теми изданиями, кто проявил большую фантазию при описании жизненных коллизий Альбины, она судилась до сих пор.

Альбина встала под тропический душ, включила теплую воду и попыталась прогнать прочь дурные мысли. Заботливые струи воды ласкали кожу, сбегали по длинным стройным ногам и уносили с собой тяжесть прошедшего дня. Альбина, закрыв глаза, представляла, как через несколько лет перед сном она будет сидеть на балконе или веранде своего дома и ловить глазами белые барашки в набегающих на берег теплых волнах, а вкусный соленый ветер будет гладить ее бархатистую кожу и трепать волосы. Рядом обязательно будет сидеть высокий, статный брюнет и красивыми пальцами сильной руки гладить ее колено, бедро и… Мечты горячей тяжестью окутали низ живота Альбины, она выключила воду, вытерла тело приятно пахнущим свежестью большим белым полотенцем и по подогретым плиткам пола вышла из ванной.

В выдвинутом ящике прикроватной тумбочки лежали несколько вибраторов, после развода с Павлом только они были ее постоянным половыми партнерами при поддержке известного порносайта. Она подумала и выбрала один, небольшого размера, розовый с мягким покрытием и широким диапазоном интенсивности виброрежима. Удобно устроившись на кровати, она открыла сразу несколько вкладок с видеороликами по тегам «latino» и «muscles» и приготовилась к наслаждению собственными чувствами.

На рабочем столе ноутбука всплыло уведомление о новом письме с пометкой «ВАЖНО».

Решив, что отвлекающие моменты ей не нужны, Альбина отложила в сторону розовую игрушку и открыла почтовый клиент. В графе «Отправитель» была всего она буква – «Я», а тема письма звучала как призыв заразить ноутбук всеми вирусами мира – «Прочитай меня». Альбина была не робкого десятка, антивирус тоже был готов к обороне, поэтому она смело кликнула на письмо.

«Здравствуйте, Альбина Иннокентьевна. Думая, с кем поделиться своими мыслями, Я сразу вспомнил о Вас. Мне нравится Ваша смелость и профессиональный напор, и Я подумал, что именно Вы сможете стать моим проводником в народ. А Ваша беспринципность (не обижайтесь, в данном случае это – комплимент) не даст Вам поводов для замалчивания моих мыслей.

Их убил Я.

Они были глупы и смешны, и лишь несовершенство нашего мирка позволило таким пустышкам добиться денег и власти. Почему сейчас, не стесняясь показывать сиськи в интернете, можно заработать больше, чем инженер на фабрике? Почему, решая, кто из двух ворюг-коммерсантов прав, можно получить от обоих мзду и жить лучше, чем животновод в колхозе? Они очень забавно корчились от электрического тока… Где та социальная справедливость и средний класс, о котором любят говорить Ваши коллеги с экрана телевизора?

Это не конец. Я накажу еще многих. Я не собираюсь сидеть на диване и молча кивать, соглашаясь с тем бесчинством, что сейчас творится в обществе.

Вы, наверно, думаете зачем Я все это пишу Вам? Я делаю это в уверенности, что Вы не побоитесь и сообщите людям о моей миссии.

Надеюсь на Ваше понимание. С уважением к Вашей смелости.

 До встречи».

Закончив читать, Альбина заметила, что не дышит, вдохнула и забыла, что надо выдыхать. Сделав над собой усилие, она выпустила воздух, через плотно сжатые губы и поняла, что розовый вибратор ей сегодня не пригодится.

Она не поняла, что шокировало ее больше: пугающее содержимое письма или так небрежно брошенная в конце фраза «До встречи». Перечитав послание несколько раз, Альбина успокоилась, все-таки это была журналистская удача, но публиковать такое на сайте «Северного берега» без одобрения информационного департамента нельзя, а вот в личном блоге – запросто. Да, нагоняй от руководства она, конечно, получит, но рост ее рейтинга перекроет эти неудобства.

Утром, когда офисный планктон рассядется по местам, она выложит это на своем мессендж-канале, через пару минут сделает пару репостов, своими же ботами. А потом уже позвонит в департамент и полицию, пока они раскачаются, половина города будет знать, кому и что пишет этот псих.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.