# Невеста Короля Теней

Сильвия Мерседес

Принцесса-неудачница, скрытая от чужих глаз. Король-полукровка, вынужденный унаследовать трон. Брак, который мог бы спасти оба королевства… или разрушить их сердца.

Принцесса Фэрейн живет в монастыре, вдали от своего дома и близких, расплачиваясь за ошибку, что чуть не уничтожила ее народ. Дар богов, позволяющий чувствовать эмоции других людей, стал для Фэрейн проклятием, а потому девушка вынуждена уступить место на троне младшей сестре.

Когда привлекательный и загадочный Король Теней приезжает искать невесту, Фэрейн ничуть не удивляется тому, что его выбор падает на сестру. Хоть Король и не горит желанием жениться на обычной девушке, он готов сделать все необходимое ради своего народа. Фор должен привлечь людских магов, чтобы народ троллей не обратился в камень. Стоит только юноше встретиться с озорной принцессой Ильсевель, он тут же дает согласие на брак. Однако почему же Король, способный управлять тенями, никак не может выбросить из головы глаза Фэрейн?

Sylvia Mercedes

Bride of the Shadow King


© 2022 by Sylvia Mercedes

© Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

## Глава 1. Фэрейн

– Если бы тебе тогда удалось соблазнить наследного принца Корнейта, мы бы сейчас не оказались в такой ситуации.

Я закрываю глаза, пытаясь унять пробегающую по спине дрожь. Слова брата подобны хлестким пощечинам. Они слетают с его губ так небрежно, будто он рассуждает о погоде или фасоне его туники. Однако горькие невысказанные эмоции, стоящие за этими словами, заставляют вздрагивать и жалеть, что у меня нет возможности каким-то образом зарыться в подушки моего сиденья и просто исчезнуть.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть глаза и посмотреть на сидящего напротив Теодра. Он выглядит крайне эффектно в отороченном мехом дорожном плаще и шляпе с пером, занимающей слишком много места в нашем маленьком экипаже. На его коленях покоится декоративный меч, рукоять которого украшена драгоценными камнями – под стать поясу. Шесть массивных колец, достаточно больших, чтобы налезть на его облаченные в бархатные перчатки пальцы, сверкают при каждом движении его рук. Сейчас он полирует одно из них, дуя на ограненный камень и вытирая его о рукав.

– Знаешь, война – это такой ужас, – говорит он так, будто подобная мысль никогда бы сама не пришла мне в голову. – Обычный мужчина больше не может следить за своим хозяйством, потому что он должен бросить все и идти воевать. Урожай портится, и тогда женщинам приходится выполнять всю грязную работу. И в каких же уродин они превращаются! Скелеты с ввалившимися глазами и костлявыми бедрами. От одного их вида просто выворачивает желудок. Вон они еле идут со своими плугами и косами, а за ними тащится орава их маленьких отродий в лохмотьях. Совсем никакого уважения к королю и стране.

Он поднимает на меня взгляд, его темные глаза сверкают в полумраке кареты.

– Союз с Корнейтом мог все исправить. Их кавалерия заставила бы наших врагов пуститься наутек! Но вместо этого чертовы фейри ползают по всей сельской местности, устраивают набеги, сжигают посевы, крадут скот, и все это забавы ради. Поэтому люди с плачем приходят к воротам отца, голосят, причитая и демонстрируя своих голодающих детей, как будто он может что-то сделать, кроме как отправить еще больше народа на поле боя.

И это твоя вина.

Он этого не говорит. Ему и не надо. Я и без того чувствую обвинение, сквозящее в каждом его слове, жесте, взгляде. Я чувствую его так отчетливо, что почти начинаю в это верить.

Моя вина.

Сожженные посевы. Люди, потерявшие свой дом. Голодающие дети.

Моя вина.

Я должна была справиться лучше. Я должна была быть лучше. Когда принц Орсан Корнейтский начал за мной ухаживать, я должна была улыбаться, флиртовать и кокетничать. Мне не следовало тихо сидеть в сторонке, прятаться в самых темных углах помещения, стремясь найти место, где свет, шум, смех и колоссальное давление общества не прорвали бы всю мою защиту и не заставили бы меня задыхаться от боли. Я должна была задвинуть эту боль в самые дальние уголки своего сознания – в конце концов, она ведь существует лишь у меня в голове, не так ли? – и притвориться, что все в порядке. Притвориться той, кем я должна была быть, кем мне суждено было быть как старшей дочери короля Гаварии.

Но я не смогла.

И даже так принц Орсан готов был жениться на мне. Переговоры между его королевством и моим шли полным ходом, почти достигнув кульминации. Пусть даже я не была той невестой, о которой он всегда мечтал. Пусть даже каждый раз, когда он смотрел на меня, я не чувствовала ничего, кроме разочарования и покорности, плещущихся во взгляде его проницательных карих глаз. Однако как наследный принц, он понимал всю ценность нашего союза. Он понимал насколько мудрым было решение объединить силы Корнейта и Гаварии против угрозы вторжения фейри. К тому же нельзя не учесть мое солидное приданое. Да, в свете этих соблазнов он был готов смириться с чем угодно. Кроме того, что я сделала, когда он попытался поцеловать меня в саду.

О боги! Я снова закрываю глаза, пытаясь не вспоминать тот ужасный момент. Мы прогуливались при лунном свете, со стороны являя собой идеальную картину влюбленной пары, если не обращать внимания на то, как тщательно я соблюдала дистанцию в добрых три фута между нами. Он был довольно красив в расшитой серебром тунике, его светлые волосы были зачесаны назад, а украшенный драгоценными камнями обруч обрамлял лоб. На мне было романтичное платье нежно-розового цвета с открытыми плечами, волосы украшал жемчуг. Вслед нам звучала музыка, исполняемая скрытыми за цветочной завесой музыкантами. Намереваясь сделать какое-нибудь замечание по поводу их игры, я повернулась к принцу. К моему величайшему удивлению, Орсан сделал два быстрых шага, схватил меня за плечи, до боли сжав пальцами оголенную кожу, и притянул к себе. Его губы впились в мои. Это было слишком внезапно. Все, что он тогда чувствовал, нахлынуло на меня волной разочарования, решимости, страха, гнева, смущения и ощущения неадекватности происходящего. Все и сразу. Эти чувства обрушились на меня в одном болезненном столкновении губ, зубов, языка. Мое тело отреагировало мгновенно. И меня вырвало. Прямо на его роскошную тунику.

Делегация Корнейта покинула дом моего отца на следующее же утро, переговоры были сорваны. Еще через день отец отправил меня в монастырь, посвященный Норнале. Он не сказал мне ни слова, даже о том, как глубоко я его разочаровала. Как будто он просто хотел полностью забыть о моем существовании.

С тех пор прошло почти два года. За это время я ни разу не получила из дома никаких вестей, ни единого письма от моих сестер. Так что я была потрясена, когда три дня назад Теодр без предупреждения вошел в мою комнату, заняв весь дверной проем своей огромной шляпой с пером.

– Я пришел забрать тебя домой, Фэрейн, – заявил он без лишних предисловий. – Король Теней ищет невесту, и ты нужна нам немедленно.

Я все еще не до конца понимаю, почему отец послал брата за мной. Кем бы ни был этот зловеще титулованный Король Теней, у меня нет сомнений в том, что я не та невеста, которую он ищет. Однако моя младшая сестра Ильсевель, судя по всему, заявила, что не собирается вступать в брак по расчету. Она закатила грандиозный скандал и заперлась в восточной башне, швыряя посуду в голову всякого, кто пытался к ней приблизиться.

– Кажется, отец думает, что ты сможешь вразумить глупую девчонку, – сказал Теодр, с насмешкой разглядывая мою маленькую, скудно обставленную комнату. – Никто другой с этим не справится, да помогут нам боги. Но ты всегда находила общий язык с Илси. Заставь ее осознать свой долг перед короной. Докажи, что от тебя есть хоть какая-то польза.

Едва удержавшись, чтобы тяжело не вздохнуть, я отворачиваюсь к окну и, отодвинув занавеску, начинаю разглядывать сельские пейзажи. Мы спускаемся по горному перевалу. Мой взгляд охватывает мили бескрайних долин под сумеречным небом. Недалеко от нас я замечаю остатки деревни – разрушенные дома, из-под обвалившихся крыш которых все еще поднимается дым. Сгоревшие жилища, почерневшие стены. Разруха. Опустошение. И что стало с теми, кто когда-то называл эту деревню своим домом? Они уже мертвы или их сейчас преследуют и убивают? Или же они бродят по сельской местности, бесприютные, беспомощные, без малейшей возможности укрыться от бушующих на земле ранних весенних ураганов?

Весь мир, кажется, источает отчаяние.

Отпустив занавеску, я откидываюсь на спинку сидения. Холод пробирает до костей, но, несмотря на это, я стягиваю перчатку с правой руки, пальцы пробираются под плащ, нащупывая на груди цепочку с хрустальным кулоном. Я сжимаю его так сильно, что острые края амулета до боли впиваются в ладонь. Сначала кулон кажется холодным и безжизненным. Однако вскоре он начинает медленно согреваться в моей руке. И мне удается уловить слабую вибрацию глубоко внутри. Вновь закрыв глаза, я пытаюсь синхронизировать свое дыхание с этим ритмом. Боль отступает; меня больше не мутит. Глубокий вздох окончательно помогает прийти в себя. Чувствуя на себе пристальный взгляд Теодра, я открываю глаза и смотрю на него в ответ. Он приподнимает бровь.

– Не очень приятный вид, да?

Я качаю головой.

– Я и не осознавала, насколько все стало плохо, – когда я говорю, мой язык кажется распухшим и тяжелым.

– Тебя слишком долго прятали в этом монастыре, – фыркает Теодр.

Прятали. Не замужем и не рожаю детей. Не обеспечиваю страну военной поддержкой наших ближайших соседей. Бесполезная. Сплошное разочарование. Это все здесь. Висит в воздухе между нами. Невысказанное, но реальное.

Я опускаю голову. Возможно, я несправедлива к Теодру. В конце концов, я не очень хорошо его знаю. Он на несколько лет старше меня и провел бо́льшую часть своего детства вдали от замка Белдрот, где выросли мы с сестрами. Я видела его на официальных мероприятиях и нескольких семейных встречах, не более того. Это путешествие из монастыря – самый большой промежуток времени, что мы провели в обществе друг друга. И я сомневаюсь, что кто-то из нас захочет вновь встретиться в будущем.

– Ну что ж, – вздыхает Теодр, крутя еще одно из своих колец, как будто оно его щиплет. – Если Илси сможет заполучить этого Короля Теней в женихи, все будет хорошо. Насколько я понимаю, в его распоряжении довольно внушительная армия, и он не питает любви к нашим врагам. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда отец заключит сделку с троллями, но, эй! Отчаянные времена и все такое. Ильсевель совсем не в восторге от этой идеи, но отец говорит, что ты можешь использовать свой дар и образумить ее. Я надеюсь, тебе это и вправду удастся, ради всех нас! Хотя на самом деле мне даже жаль бедную Илси. Я имею в виду… Он же тролль.

На последнем слове он морщится, от него исходит волна отвращения. Я сжимаю свой амулет чуть крепче, дыша в такт его слабой пульсации. Мне, конечно, приходилось слышать разные истории о троллях: рассказы караванных торговцев, которые останавливались в монастыре в поисках убежища по пути через Эттрийские горы. Они описывали троллей как отвратительных монстров с каменной кожей, достигающих не менее семи футов в высоту, с кулаками, похожими на валуны, и зубами из сверкающих драгоценных камней. Людоеды. Костоломы. Безумные звери без мозгов и совести.

Мне трудно представить, что у таких существ есть король. Еще труднее представить, как мой отец торгуется с этим королем за руку Ильсевель. Каким бы ни было его отношение ко мне, отец всегда любил мою сестру, с ее веселым нравом и вспыльчивым характером, безрассудством и отвагой. Из всех детей Ильсевель больше всего похожа на него, и я часто слышала, как он сожалел о том, что она не родилась мальчиком.

Насколько все стало плохо, что он решил выдать ее замуж за монстра?

Внезапно карета останавливается. Я едва не падаю со своего места. Теодр чертыхается и вскидывает обе руки в стороны, чтобы опереться о стенки и удержать равновесие.

– Что, во имя семи тайных имен, происходит? – он рычит, хватает свой меч и три раза резко ударяет рукоятью по потолку. – Эй! Фантар! Что за задержка?

Приглушенный крик. За ним что-то тихо ударяет по крыше кареты.

Мое сердце начинает бешено колотиться.

– Теодр?

Мой брат, не обращая на меня никакого внимания, лишь бормочет еще одно ругательство и отдергивает занавеску на окне, высовывая голову наружу.

– Фантар! Эй, парень, здесь чертовски холодно. Ты же не собираешься оставить нас ту… А-а!

Теодр сотрясается от шока. У меня хватает сил только на то, чтобы вытянуть руки, ухватиться за его украшенный драгоценностями пояс и затащить обратно в карету. По ту сторону окна вспыхивает огонь, лезвие меча рассекает то место, где мгновение назад была его шея.

– Черт возьми! – выдыхает Теодр, откинувшись на спинку сиденья. Кровь отхлынула от его щек. – Там эти проклятые единороги!

От шока я теряю дар речи. Прямо за дверью кареты творится настоящий ад.

Люди кричат, лошади визжат от ужаса. Сквозь щель в занавеске я вижу вспышки красного пламени, мерцающие всполохи. Мою голову разрывает от ужаса. Не моего собственного, чужого, но пробивающегося в сознание подобно тарану. Я опускаюсь со своего сиденья на пол кареты, сильнее сжимая в руке хрустальный кулон. Мой брат смотрит на меня сверху вниз. Его страх хуже всего творящегося снаружи ужаса, он бьет по мне с намного более жестокой силой. Теодр моргает один раз. Затем, резко схватившись за свой декоративный меч, он бросается к двери с другой стороны кареты, распахивает ее и вываливается наружу. Его ужас уходит вместе с ним, и на мгновение меня переполняет облегчение.

Еще один крик раздается у меня в ушах. Теодр? Кто-то из наших людей? Я не могу сказать точно, а гадать бессмысленно. Что же мне делать теперь? Прятаться здесь, как попавшему в ловушку зверьку, смиренно ожидая, когда меня найдут и за волосы выволокут из кареты? Нет, это точно будет не лучше, чем лицом к лицу столкнуться с тем, что ожидает меня снаружи.

Стиснув зубы, я пробираюсь к полуоткрытой двери кареты, слегка толкаю ее и понимаю, что это было ошибкой. Моему взору предстает полнейший хаос. Мимо проносятся всадники на существах, похожих на лошадей, но с чудовищными пылающими рогами, торчащими из их черепов. Это прекрасные, устрашающие и величественные творения природы, на которых восседают столь же необыкновенные создания. Длинные волосы развеваются, сияющие лица светятся кровожадной радостью, а в руках у них мечи, которые горят так же ярко, как рога их скакунов.

Они не носят доспехов – на самом деле кажется, что на них вообще почти ничего нет, их мускулистые, богоподобные тела полностью выставлены напоказ, пока они окружают свою добычу и убивают ее.

Я замечаю серебряные шлемы кавалерии моего брата. Они доблестно сражаются, изо всех сил пытаясь защитить карету. Одного за другим их стаскивают с коней. Ужас, кровь и смерть овладевают мной. Я застываю на месте, парализованная.

И вновь мой дар оказывается проклятием.

Внезапно один из всадников поворачивается, его фиалковые глаза горят на лице такой душераздирающей красоты, что у меня перехватывает дыхание. Он замечает меня и улыбается, сверкая острыми клыками. Упираясь пятками в бока своего единорога, он подгоняет животное прямо ко мне. Весь мой мир сужается до пламени его глаз, смеха и острия поднятого меча.

Ведомая инстинктом выживания, я вываливаюсь из кареты и пытаюсь забраться под нее, почти не обращая внимания на боль от падения. Широкий подол платья мешает нормально двигаться, но мне удается полностью спрятаться как раз перед тем, как раздвоенные копыта единорога останавливаются на уровне моих глаз.

В следующее мгновение на дорогу ступает пара босых ног. Мой преследователь опускается на четвереньки, поворачивает голову и улыбается, глядя прямо на меня.

– Привет, красавица, – говорит он на языке, который я слышу впервые, но каким-то образом понимаю. – Выйдешь поиграть?

Он просовывает руку под карету, пытаясь ухватиться длинными ногтями за мое лицо. Его дикая похоть, подобно острейшему ножу, пронзает меня насквозь. Я отползаю назад. Лошади издают испуганное ржание – и карета кренится. Мне едва удается увернуться от покатившегося колеса, которое в итоге прищемляет мое платье и плащ, приковывая меня к месту. Давясь криком, я расстегиваю плащ, а затем хватаюсь за юбки обеими руками и выдираю их из ловушки. Ткань с треском рвется, оголяя бедро. Я отшатываюсь от кареты, пытаясь восстановить равновесие.

Мое внимание привлекает движение. Поднимаю взгляд и вновь вижу того же монстра, сидящего на крыше кареты и нависающего надо мной. Для сохранения равновесия он держит свой меч в стороне, но, когда замечает меня, высоко поднимает его над собой. Запрокинув голову, это существо издает горловой триумфальный вопль.

А затем внезапно, словно по волшебству, в его шее появляется кинжал.

Он широко распахивает глаза. Его замешательство волной накатывает на меня. Он роняет свой меч и тянется к торчащей из шеи рукояти. На его лице шок и недоумение. Будто он не может понять, каким образом этот кинжал вообще мог там оказаться.

В следующее мгновение его тело безжизненной грудой падает к моим ногам.

Я опускаю взгляд на существо, такое прекрасное даже в момент смерти. Спокойствие и тишина после тех сильных эмоций, которые терзали меня всего несколько секунд назад, поразительны. Ошеломленная, я застываю на месте.

Прежде чем мне удается осознать происходящее, в ушах раздается грохот копыт. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы заметить огромный сгусток тьмы, стремительно движущийся в мою сторону. Вдруг бесформенная фигура начинает обретать очертания, и мне удается различить склонившееся в седле тело и протянутую ко мне. Я издаю негромкий удивленный возглас за секунду до того, как из моих легких выбивают весь воздух, а меня саму отрывают от земли. На какой-то ужасный миг мне кажется, что это чужой удар отбросил меня в сторону.

И вдруг – покой.

Я с трудом могу описать это ощущение. Всего несколько мгновений назад весь мой мир сотрясался от ужаса, а каждое чувство взрывалось болью, но теперь здесь царит тишина. Умиротворение. Поначалу потрясение оказывается настолько сильным, что я даже не пытаюсь осознать, что происходит. Я не могу ничего сделать, кроме как закрыть глаза и погрузиться в это спокойствие, в эту благоговейную тишину.

Медленно ко мне начинает возвращаться сознание. Я понимаю, что больше не стою на своих двоих. Я сижу. Сижу на спине большого скачущего зверя, заключенная в кольцо двух сильных рук. Я почти давлюсь воздухом и поворачиваюсь на месте, пытаясь хоть как-то разглядеть своего похитителя. Пара поразительно серебристых глаз смотрит на меня сверху вниз.

Мне требуется с десяток секунд, чтобы осознать, что лицо моего компаньона неестественно синего цвета. Но я не обращаю на это внимания, ведь сейчас я могу думать лишь о его глазах.

Глядя в них, я сразу понимаю, что было источником этого спокойствия.

Губы моего спасителя шевелятся. Он пытается что-то сказать, но я не могу разобрать ни единого слова.

– Я… Прошу прощения?

– Вы в порядке? – повторяет незнакомец. Он говорит на моем языке, но в его словах слышится сильный акцент, хриплый, незнакомый мне рычащий говор.

– Я не знаю! – Я моргаю, качаю головой и опускаю взгляд на свое дрожащее тело. – Полагаю, что да?

– Хорошо, – говорит он, а затем добавляет: – Пригнитесь.

Рука на моей спине заставляет меня наклониться к шее животного, на котором мы едем. Толстая мускулистая шея с копной черной гривы, которую я сначала принимаю за лошадиную. Но нет, под клочьями меха виднеется блестящая чешуя. Это определенно не лошадь. Но сейчас нет времени на дальнейшие расспросы: сбоку от нас я замечаю вспышку огня. Всадник на единороге приближается к нам, его рот широко раскрыт в диком, убийственном смехе. Он замахивается своим оружием, но мой спаситель натягивает поводья, и его зверь отступает в сторону. Сталь и пламя свистят у меня над ухом.

Раздается звук удара клинка о кожу. Единорог издает душераздирающий вопль. И животное, и наездник падают навзничь. Я наблюдаю за происходящим с раскрытым от ужаса ртом. Но все же эта тишина, это спокойствие продолжают окружать меня. Самое странное и неожиданное ощущение.

В следующую секунду меня обхватывают за талию, притягивая к сильной груди.

– Лучше держитесь, – шепчет голос со странным акцентом прямо мне в ухо. Я едва успеваю ухватиться за густую гриву, прежде чем он пришпоривает своего зверя. Существо бросается вперед, но его движения не похожи на галоп. Чудище как будто превратилось в стремительную тень. Я все еще чувствую теплую твердость его тела под собой, но вижу не больше, чем несущийся поток тьмы.

Мы движемся в сторону другого пламенного единорога и всадника. Я отворачиваюсь и закрываю глаза, пока мой спаситель поднимает руку с мечом. Отдаленные крики ярости и смерти разрывают воздух, но, кажется, принадлежат другому миру, в то время как я здесь, в собственной маленькой вселенной, окружена всеобъемлющим покоем.

Незнакомец натягивает поводья. Его зверь резко останавливается, внезапно обретая плотность. Его огромные копыта цокают по камням. Оказывается, мы уже не на дороге, а проскакали прямиком вверх по горному склону. Ни одна лошадь не смогла бы преодолеть столь крутой подъем. Когда я оглядываюсь назад, от открывшегося вида у меня сводит живот.

– Не бойтесь, миледи. – Рука на моей талии сжимается чуть сильнее. – Уж кто-кто, а Кнар никогда не оступается. Вернемся к остальным?

От шока я не могу вымолвить ни слова, а потому в ответ лишь киваю и еще крепче вцепляюсь в гриву. Мне кажется или я вдруг начинаю ощущать биение чужого сердца у себя за спиной? Оно такое сильное и ровное, что пробирает до самых костей. Как успокаивающая пульсация моего кристалла, только гораздо сильнее.

Я качаю головой и осматриваюсь. Почти все всадники на единорогах скрылись, и я вижу, как последние из них исчезают в сгущающихся сумерках, их мечи сверкают, а рога зверей пылают. Затем я перевожу взгляд на искореженную карету, вокруг которой лежит слишком много безжизненных тел.

– Мой брат! – выдыхаю я, наконец обретя дар речи. – Где мой…

Я не успеваю договорить, как вдруг слышу знакомый голос, кричащий:

– Уберите от меня свои руки, вы, грязные камнегрызы!

Обернувшись на звук, чуть дальше по дороге я замечаю Теодра, окруженного тремя высокими фигурами. Они поразительно бледны, их кожа имеет голубоватый оттенок, а волосы белы как снег. Двое мужчин и одна женщина стоят с поднятыми руками и обмениваются тревожными взглядами. Теодр стоит по центру, описывая причудливые дуги своим декоративным мечом. Он потерял шляпу, и его длинные намасленные локоны поблескивают в свете огня. Он чем-то напоминает мелкую собачонку, огрызающуюся на стаю волков.

– Я так понимаю, это тот самый брат, о котором идет речь? – произносит голос у меня за спиной.

– Да, это он. – Я краснею, когда Теодр извергает очередной поток ругательств в адрес наших спасителей. Погодите, а точно ли они наши спасители?

Оглядываясь по сторонам, мне попадается на глаза еще больше странных чешуйчатых монстров, похожих на того, что сейчас везет нас. Они такие же пугающие, как единороги, если не страшнее. А эти человекоподобные создания, должно быть, фейри. Неужели я была спасена от одних врагов лишь для того, чтобы попасть в плен к другим?

– Прошу вас, не сердитесь на него, – говорю я, разворачиваясь лицом к всаднику за моей спиной. – Мой брат напуган. Он не понимает, что говорит.

– Да поразят боги ваши внутренности гнойными язвами! – визжит Теодр.

Незнакомец приподнимает бровь.

– Но речи у него довольно пылкие. – Его губы изгибаются в полуулыбке. – Но вы правы, он всего лишь испуган. Не все мужчины созданы для сражений. Посмотрим, сможем ли мы развеять его страхи.

С этими словами он подъезжает на своем чудовище к шумной группке. Теодр замечает наше приближение, и его лицо тут же бледнеет при виде ужасного скакуна. У него подкашиваются колени, и я опасаюсь, что он может упасть в обморок.

– Все в порядке, Теодр! – кричу я. – Теперь ты в безопасности.

Брат пристально вглядывается в мое лицо – его страх сменяется удивлением.

– Фэрейн! Что, во имя семи богов, ты там делаешь? – говорит он с осуждением, одаривая меня таким взглядом, каким обычно смотрят на предателей.

Я сжимаю губы в тонкую линию, а затем пытаюсь слезть с седла. Незнакомец помог мне спуститься и встать на ноги. Меня слегка пошатывает, но мне удается протиснуться между высокими фигурами к брату. Его все нарастающий страх яркий и хлесткий, как удары кнута. Я вздрагиваю, но все равно протягиваю ему руку.

– Теперь мы в безопасности, брат, – повторяю я. – Это наши спасители. Я не чувствую от них никакой угрозы.

– Они фейри, – выплевывает Теодр, кривя в отвращении губы. – Они всегда представляют угрозу.

– Возможно. – Я оглядываюсь на окружающие нас бездыханные тела, как людей, так и фейри. – Но не для нас. По крайней мере, не в этот раз.

Теодр изо всех сил пытается овладеть собой. После секундного колебания он берет мою протянутую руку. Я сдерживаю крик, когда от соприкосновения нашей кожи его эмоции передаются по моей руке. Собравшись с духом, я пытаюсь передать что-то обратно через эту связь, какую-то малую толику спокойствия, которое я только что столь неожиданно испытала. Теодр вздрагивает и начинает отстраняться, но, когда я сжимаю его пальцы чуть крепче, он перестает сопротивляться. Мгновение спустя он, кажется, собирается с силами. Подняв подбородок, он поворачивается и обращается к незнакомцу, все еще сидящему на спине зверя:

– Эта дорога принадлежит королю Гаварии Ларонгару. Отвечай, кто ты такой, раз осмелился проехать по ней.

Съежившись от смущения, я поднимаю взгляд. Незнакомец склоняет голову набок, задумчиво глядя на моего брата сверху вниз. В уголках его рта едва различима тень улыбки.

– Я тот, кто только что не дал вам стать кормом для единорогов.

Теодр выпрямляется, выпячивает грудь, его ноздри широко раздуваются.

– Ты ответишь на мой вопрос! Именем короля! – одна из бледных фигур, стоящих рядом, делает шаг вперед, касаясь рукой меча в ножнах у себя на поясе.

– Сэр, я настоятельно рекомендую вам проявлять должное уважение, – зловеще рычит она.

– Спокойно, Хэйл, – говорит незнакомец. Неподалеку лежит пламенеющий меч, его красное свечение озаряет голубоватую кожу незнакомца и резко очерчивает черты его лица. – Я уверен, что этот маленький человечек не причинит вреда.

– Маленький человечек?! – голос брата звучит так, словно он вот-вот взорвется от гнева. Я снова пытаюсь сжать его руку, но он отдергивает ее.

– Да ты вообще знаешь, кто я такой? Я Теодр, принц из дома Сайхорнов, наследник трона Гаварии!

– Да неужели? – незнакомец смотрит на Теодра сверху вниз, его брови слегка приподнимаются. – А я Фор, король Мифанара, лорд-протектор Подземного королевства.

Я с изумлением смотрю в эти сияющие серебряные глаза. Мое сердце, кажется, застревает где-то в горле. Я внезапно понимаю, кто наш спаситель: сам Король Теней.

## Глава 2. Фор

Легко переходя из тени в свет огня, затем снова в тень, я пробираюсь между павшими и ранеными. Я видел, как юный Йок свалился со своего морлета в разгар битвы, и сейчас, когда все закончилось, меня переполняет решимость найти его. В конце концов, Йок был слишком юн и неопытен для подобной миссии. Он только лишь в этом цикле прошел свой путь ва, оставляя детство позади и становясь мужчиной. Несмотря на смелость и целеустремленность, мальчик еще не познал боя. Но Йок так стремился присоединиться к нам и доказать свою доблесть, что, когда он умолял меня взять его с собой в мир людей, у меня не хватило духу сказать «нет». Если бы я только знал, что мы столкнемся с ликорнами на единорогах.

Я нахожу мальчишку в куче грязи в метре от одного из всадников. По крайней мере, Йоку, кажется, повезло больше, чем его врагу, который раскинулся на земле, все еще сжимая меч в руке, уставившись остекленевшими глазами на свод темнеющего пурпурного неба, в то время как дух его уже улетел к своему богу.

Я обхожу труп и присаживаюсь на корточки рядом со своим воином. Йок с силой сжимает свою руку выше локтя, густая синяя кровь струится меж его пальцев.

– Что произошло, Йок? – говорю я, осторожно отводя его руку от раны. – Неужели ты забыл, что я говорил тебе насчет того, чтобы бросаться всем телом на клинки наших врагов?

– Вы против этого, сир, – говорит Йок сквозь стиснутые зубы. – Категорически против.

– Верно. В следующий раз, быть может, ты будешь слушать меня внимательнее.

Я осматриваю порез в свете меча, что все еще мерцает в руке мертвого всадника. Рана глубокая. До кости. И что-то в том, какого цвета его плоть, мне не нравится.

– Тебя ранили не мечом, не так ли?

Йок качает головой. Его кожа стала мертвенно-серой, глаза ввалились в глазницы.

– Боюсь, что нет, сир.

Он не хочет этого говорить, по крайней мере вслух. Но мы оба знаем правду. Эта рана могла быть нанесена только рогом единорога. А значит, в нее попал яд.

Я сажусь на корточки, оглядывая кровавую бойню. Милостью Глубокой Тьмы мой народ остался относительно невредим. Кроме Йока, только двое других получили поверхностные ранения. У людей дела обстояли не так хорошо. К тому времени, как мы прибыли на место происшествия, от охраны уже почти ничего не осталось, в живых были лишь буйствующий принц Теодр и его прекрасная спутница. При этом, кажется, единственная причина, по которой они все еще живы, заключается в том, что ликорны намеревались сделать их своими заложниками.

Словно влекомый какой-то невидимой силой, мой взгляд перемещается к карете, где принц расхаживает взад-вперед, заламывая свои украшенные драгоценностями руки.

Но не он привлекает мое внимание.

Его сестра стоит рядом, наблюдая. Ее лицо спокойное и неподвижное, что резко контрастирует с маниакальными манерами принца.

Его сестра. Одна из трех принцесс Гаварии.

Интересно. Очень интересно.

Быстро тряхнув головой, я перевожу взгляд на своих бойцов и тут же нахожу капитана: она склонилась над телом тлеющего единорога, пытаясь срезать все еще пылающий рог с его лба своим большим каменным ножом.

– Хэйл! – зову я.

Она мгновенно поворачивается, видит меня, быстро встает и поспешно направляется в мою сторону. Когда она спускается по склону, ее взгляд падает на юного воина рядом со мной.

– Йок! Ты, обглоданная дьяволом мелкая пещерная рыбина! Я обещала мар, что не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты что, решил сделать из меня обманщицу?

Йок пытается улыбнуться. Выходит у него, прямо скажем, скверно.

– Прости, сестренка, – выдавливает он болезненно-слабым голосом. – Можно подумать, я хотел, чтобы мне оторвали руку.

– Оторвали? – Хэйл приседает рядом со мной, ее взгляд быстро пробегает по младшему брату. Увидев, что его конечность все еще прикреплена к телу, она дает ему подзатыльник.

– Ай, – возмущается он.

– Хватит калечить моих солдат, Хэйл. – Я показываю ей рану. – Боюсь, эта проблема серьезнее, чем я сначала подумал. Его пырнул единорог.

– Морар-джук! – сплевывает Хэйл.

– Следи за языком, сестренка. – Йок слабо качает головой. – Ты же знаешь, что мар не нравится, когда ты так ругаешься.

– Ага, а еще ей не нравится, когда ее сынишку разрывают на части единороги.

Мой капитан поворачивается ко мне, на ее лице хмурое выражение, но за этой маской ей совершенно не удается скрыть беспокойства, тлеющего в ее глазах.

– Мы должны отвезти его домой.

– Нет! – Йок взвизгивает.

Хэйл оборачивается и бросает на брата сердитый взгляд.

– Думаешь, мы возьмем тебя с собой, чтобы ты мог умереть медленной, мучительной смертью, пока Фор танцует с человеческими принцессами? Подумай-ка еще разок, братишка!

– Я не собираюсь подвергать миссию опасности.

Йок с силой сжимает челюсть и силится сесть. От этого простого действия он тут же бледнеет, глухо стонет, но упрямо предпринимает очередную попытку встать.

– Лежи, мальчик.

Я твердо кладу руку ему на грудь. Он сопротивляется всего мгновение, прежде чем снова опуститься на землю.

– Хочешь верь, хочешь нет, но твое присутствие не сильно скажется на исходе миссии.

– Вы уверены? – голос Йока слабый. Пот выступает у него на лбу, веки тяжело опускаются. – Разве вам не понадобится моя обезоруживающая улыбка, чтобы очаровать человеческих дев?

– Им придется обойтись моей.

Я поворачиваюсь к Хэйл и встречаюсь с ней взглядом.

– Ему нужен целитель уггра. И как можно скорее.

– Я отвезу его в Мифанар, – тут же отвечает она. Но я качаю головой.

– Тебя отпустить не могу. Я не знаю, чего ожидать по прибытии в замок Белдрот. Ларонгар обещал нам дружбу, но люди прирожденные лжецы. Я не хочу входить в дом человеческого короля без сопровождения моего капитана.

Она прикусывает губу, будто изо всех сил стараясь сдержать возражения. С трудом сглотнув, она коротко кивает.

– Тогда я отправлю с ним Рага и Тоза. Они отделались лишь царапинами, так что в случае необходимости смогут его защитить. Хотя это сократит размеры нашего отряда гораздо сильнее, чем мне хотелось бы.

– У нас нет другого выбора.

Я снова смотрю на Йока, нежно похлопываю его по плечу.

– Я скажу Умог Зу обработать твою рану и произнести над тобой благословение на безопасное путешествие. После этого ты отправишься в Мифанар, мой друг. Обязательно передай своей матери мои наилучшие пожелания.

Губы Йока кривятся в горькой усмешке, но сквозь эту напускную браваду я замечаю, что дела идут как нельзя плохо: у него нет сил даже на то, чтобы просто открыть глаза. Яд распространяется слишком быстро. Я молюсь, чтобы Йок успел вернуться к целителю до того, как отрава достигнет его сердца.

Оставив мальчишку на попечение его сестры, я иду за жрицей, как и обещал. Зу занята тем, что прикладывает припарку к ране на лбу Тоза, но стоит мне отдать приказ, как она тут же отрывается от парня, велит ему закончить обработку самостоятельно и поспешно идет к Йоку.

– Ты в порядке, Тоз? – спрашиваю я, на секунду замерев. – Кому-то удалось испортить твое хорошенькое личико?

Он усмехается, сверкая заостренными зубами.

– Да я этим хорошеньким личиком расквашу нос следующему же эльфу, который попытается меня ударить!

В отличие от большинства, его кожа по большей части состоит из твердого камня, черты лица резкие и шероховатые, как плита базальта. Его голова – такое же хорошее оружие, как и дубинка, которую он любит носить с собой. Тем не менее ликорнам каким-то образом удалось ранить его. Что может означать только одно: у них с собой вирмейеровые клинки, заколдованные магией, достаточно мощной, чтобы пробить даже шкуры трольдов.

Не самая приятная мысль.

А я-то думал, что эта небольшая прогулка в человеческий мир будет простой.

Напоследок хлопнув Тоза по плечу, я отворачиваюсь от него и перевожу взгляд на двух людей у кареты. Принц Теодр все еще расхаживает взад-вперед. До меня долетает его разглагольствующий голос, ежесекундно перескакивающий с одной интонации на другую, он дико жестикулирует, и кольца на его пальцах вспыхивают в свете огня.

Все это время его сестра тихо стоит рядом, сложив руки на груди. Время от времени она что-то тихо отвечает, но я нахожусь слишком далеко, чтобы разобрать ее слова.

В этой девушке есть что-то странное. Что-то… чего я даже не могу уловить.

Ее платье порвано, волосы выбились из-под аккуратной шляпки с вуалью, лицо перепачкано грязью. И все же она держится с таким достоинством, что я бы и без слов догадался о ее королевском происхождении.

Но это не главная причина, по которой я не могу оторвать от нее взгляд. Есть что-то еще. Что-то большее. Словно, глядя на нее, мне почти удается уловить звучание нежной мелодии, будто создающей вокруг этой необычной девушки особую сияющую ауру.

Я моргаю, на секунду отвожу взгляд, а затем смотрю вновь. Однако то ощущение, чем бы оно ни было, пропало. Я больше не вижу ничего, кроме маленькой, хрупкой человеческой женщины в рваном, заляпанном грязью платье.

– Наслаждаешься видом?

Я оборачиваюсь на голос Сула. Руки моего брата сложены на его отполированном нагруднике, который все еще сверкает, незапятнанный битвой. Ни один волосок не выбился из его прически, а лицо такое спокойное и непринужденное, как будто он только-только встал из-за обеденного стола, вдоволь насладившись сытным пиршеством и изысканными винами.

Он ловит мой взгляд, ухмыляется, поигрывая бровями.

– Знаешь, я никогда не был любителем человеческих женщин, но этот конкретный экземпляр, стоит признать, поразителен. Я заметил, что ты тут времени не терял и уже успел прокатить ее на своем морлете. Ну и как она чувствовала себя в седле, а?

Я бросаю на него грозный взгляд.

– Достань свои мысли из врухага. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы уберечь бедную девушку от беды. Ничего больше.

– О, разумеется! – улыбка Сула становится шире. – Никто не сомневается в твоей благородной натуре, честнейший из королей и лучший из братьев. Только вот, видится мне, безупречная добродетель помешала тебе заметить, что разрез на платье этой девушки опасно высок. Когда она сидела верхом на твоем морлете, на всеобщее обозрение была выставлена значительная часть ее стройной маленькой ножки. Ты, конечно, отвел бы взгляд от такого зрелища, однако многие не упустили возможности полюбоваться ее прелестями, пока вы спускались с горы.

Неприятный жар вдруг разносится по телу. Мне было прекрасно известно, как много моя спутница, сама того не желая, показала миру во время нашей короткой совместной поездки. Я специально прикрыл ее полой своего плаща. Но ничем не смог помочь, когда она соскользнула с седла. Сейчас же платье висит на ней так, что невозможно догадаться, что разрез вообще есть, так что сомневаюсь, что девушка представляет, как много она обнажила в пылу битвы.

Словно прочитав мысли, брат толкает меня в плечо:

– Теперь, после того как заглянул в кладовую короля людей, ты готов сделать свой выбор? Или планируешь попробовать еще несколько его сладостей, прежде чем сделать окончательный выбор?

Я свирепо смотрю на него.

– Держи язык за зубами, или я его вырву и как следует тебя выпорю.

– Спокойно, братец! – Сул откровенно смеется. – Однако, рискуя лишиться языка, я все же должен отметить, что карета людей в ближайшее время никуда не поедет. Сбруя перерезана, а лошади убежали. Боюсь, что твоей милой человеческой малютке придется умолять нас подвезти ее, куда бы она ни направлялась. – Он кладет руку на сердце. – Со всей искренностью заявляю, что буду безразмерно рад предложить ей место в своем седле. О, и не стоит благодарить меня за мою жертву.

Я не удостаиваю этот поток бреда ответом и оставляю брата хихикать у меня за спиной. Сейчас не время для шуток, принц и его сестра находятся в крайне уязвимом положении. Здесь, на горном склоне, в сгущающихся сумерках, без лошадей и хотя бы какой-то охраны, они оказываются совершенно беспомощными.

Мои люди тем временем усердно трудились, складывая в одну кучу бездыханные тела павших воинов, как ликорнов, так и людей. Народ трольдов не верит в то, что можно оставлять тела мертвецов так просто, особенно если это тела врагов. Поверья гласят, что неупокоенные души могут преследовать убийц до самой смерти. Потому наша жрица прочтет заупокойные молитвы над телами убитых, прежде чем мы продолжим наш путь. Однако их оружие мы оставляем там, где оно упало. Плохая примета – забирать клинок мертвого врага, ведь однажды он может захотеть отомстить. Поэтому горящий клинок ликорна лежит рядом с каретой, превращаясь в тлеющие угольки и отбрасывая красные отблески на принца и его сестру.

– Это твоя вина, – гневно бормочет Теодр. Он театрально размахивает руками, что со стороны выглядит довольно нелепо. – Надеюсь, ты это понимаешь? Если бы ты вышла замуж за Орсана, как было задумано, отец никогда бы не отправил тебя в этот забытый богами монастырь. И мне не пришлось бы сейчас проделывать весь этот путь, чтобы вернуть тебя домой. Боги небесные, да меня тошнит от одной мысли об этом! Я надеюсь, ты будешь готова объяснить отцу, почему сегодня погибли хорошие люди.

Я подхожу на несколько шагов ближе. Теодр продолжает свою тираду, не подозревая о моем присутствии. Но его сестра поворачивается и смотрит прямо на меня. По крайней мере, именно так все и выглядит, хотя я почти уверен, что она не может видеть меня в темноте. Ее брови морщатся в легкой неуверенности, но взгляд остается твердым и непоколебимым.

И тут я замечаю одну интересную деталь, которая ускользнула от меня раньше: ее глаза разного цвета. Один голубой, другой золотистый.

– Ты меня вообще слушаешь? – требовательно произносит Теодр, внезапно поворачиваясь к сестре. Угрожающе сжав кулаки, он делает три резких шага в ее сторону.

– Брат! – Она бросает на него предупреждающий взгляд и многозначительно кивает в мою сторону.

Теодр замолкает на полуслове. Он поворачивается, щурясь от яркого света горящего меча. Еще шаг, и я полностью вхожу в круг света.

Кровь отхлынула от лица принца, сделав его кожу пепельно-серой. Он тяжело сглатывает. По людским меркам его можно было бы счесть красивым. Мне трудно об этом судить, но его фигура кажется достаточно широкой и крепкой, и он безупречно одет по человеческой моде. Возможно, его челюсть слегка слабовата, но этот изъян удачно скрывает аккуратно подстриженная бородка.

Однако в этом человеке есть какая-то отвращающая деталь, которую трудно описать словами. Как будто его дух атрофировался, что делает этого человека малость ничтожным.

Однако его сестра… Я ловлю себя на том, что, глядя на нее, пытаюсь выявить присутствие той странной ауры, которую мне удалось ощутить ранее. Той неуловимой мелодии, которую я чувствовал, но не слышал. Быть может, она мне померещилась.

Тем не менее мне, как ни странно, не хочется отводить от этой девушки взгляд. По стандартам моего народа ее вряд ли можно назвать привлекательной: слишком она маленькая и хрупкая. Ее волосы напоминают мне по цвету теплый нектар джиру. Ее рот широкий, нос узкий и длинный, брови такие же темные, как и густые ресницы, обрамляющие ее необычные двухцветные глаза. Интересно, считается ли она красивой среди себе подобных?

Интересно, смогу ли оценить ее красоту, если пройдет достаточно времени?

По ее щекам расползается румянец. Она опускает взгляд, склоняясь в почтительном реверансе. Кажется, ее смутил мой долгий молчаливый взгляд. Я поспешно кланяюсь в ответ.

– Принцесса.

– Славный король, – отвечает она, кротко посмотрев на меня и тут же вновь опустив взгляд в землю.

– Не разговаривай с троллями, Фэрейн, – рычит ее брат. На слове «тролль» мои волосы чуть не встают дыбом, но мне удается, хоть и с трудом, взять себя в руки и натянуть маску равнодушия, когда принц поворачивается ко мне. Он делает полшага вперед, частично заслоняя собой девушку. – Прошу простить мою сестру, Король Теней. Она уже несколько лет не была в обществе, а потому ее манеры оставляют желать лучшего.

Проглотив замечание о том, кому из них на самом деле не хватает манер, я заставляю себя холодно улыбнуться и обращаюсь к принцессе:

– Похоже, боги благоволят мне сегодня, ибо я имею удовольствие вновь предложить вам и вашему брату помощь.

Она неуверенно смотрит на Теодра, а затем отвечает своим мягким голосом:

– Вы и ваши люди уже оказали нам большую услугу, рискуя собственными жизнями, славный король. Мы у вас в долгу.

– Подожди-ка, мы не совсем у них в долгу, – встревает ее брат. – Если так подумать, мы вообще в расчете, ведь они безвозмездно используют дороги короля Ларонгара, тем самым наслаждаясь его гостеприимством. Да и само собой разумеется, что он должен оказать помощь семье своего покровителя, не так ли?

– Теодр! – шипит девушка.

– Что? – огрызается принц в ответ. – Они фейри! Ты что, совсем не знаешь, как работает этот мир? Никогда не позволяй себе оказаться в долгу перед фейри!

– Совершенно верно, друг мой, – мягко говорю я, больше для того, чтобы успокоить его сестру, что бросает на меня виноватые извиняющиеся взгляды. – Я и не собирался брать с вас никакой платы. Скорее, я прошу вас быть столь любезными, чтобы позволить мне помогать вам впредь. Я не могу не заметить, что сейчас вы остались без охраны или средств передвижения. Для меня было бы честью сопроводить вас в дом вашего отца, поскольку я сам направляюсь туда, дабы засвидетельствовать ему свое почтение.

Теодр смотрит на свою сестру. Та в ответ приподнимает брови. Кажется, они умеют понимать друг друга без слов.

Поджав губы, Теодр обращает свой взор на обрезанную упряжь, а затем переводит взгляд на горы, едва различимые в темноте ночи.

– Ну что ж, – говорит он наконец, снова поворачиваясь ко мне. – Мы дождемся рассвета здесь. Утром ваши люди найдут наших лошадей, и мы продолжим путь вместе.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать в ответ какую-нибудь колкость.

– Мои люди предпочитают путешествовать ночью. Мы продолжим путь и при наилучшем раскладе сможем прибыть в Белдрот до рассвета.

Человеческий принц пристально смотрит на меня.

– И каким образом, по-вашему, мы будем путешествовать без наших лошадей?

– Все просто. Вы поедете с нами.

Теодр медленно поворачивается и, сощурившись, пытается разглядеть границей отбрасываемого огнем света зловещие очертания наших скакунов-морлетов, стоящих в глубокой тени. Они вскидывают головы, топают копытами и раздраженно хлещут своими колючими хвостами. Один из них фыркает, испуская сноп красных искр. Из его ноздрей валит дым.

Принц в ужасе распахивает глаза.

– Да вы, верно, смеетесь надо мной!

– Уверяю вас, поездка на наших скакунах доставит вам удовольствие. Это будет всяко лучше, нежели тащиться в этом несуразном ящике на колесиках.

Но принц резко качает головой, а затем начинает мотать ею так, будто какой-то механизм в его шее вышел из строя.

– Я не опущусь до того, чтобы ехать верхом на одном из этих монстров!

– Теодр, – мягко говорит его сестра, – будь благоразумен. Мы не можем провести здесь всю ночь, в одиночестве. Фейри могут вернуться, а у нас нет ни оружия, ни охраны.

– Мне все равно! – Теодр судорожно переводит взгляд с принцессы на меня, а затем на укутанного тенями морлета. – Я бы предпочел быть затоптанным единорогами до смерти, чем скакать на одном из этих дьяволов!

– Прекрасно. – Принцесса расправляет плечи, ее глаза сужаются. – Тогда поеду я. – Она поворачивается ко мне, полностью игнорируя истеричные вопли своего брата:

– Фэрейн! Я запрещаю тебе это делать!

Слегка склонив голову набок, она говорит:

– Я готова ехать вместе с вами, куда бы вы ни решили отвезти меня, король Фор.

Я встречаюсь с ней взглядом. В ее глазах горит смелость, неожиданная и вызывающая. Быть может, она и не воин, но это не значит, что она слаба.

Я протягиваю ей руку. Она колеблется. Ее губы сжимаются в тонкую линию, а затем, сделав быстрый шаг, она легко кладет пальцы мне на предплечье. Она не встречается со мной взглядом. Я чувствую тепло ее прикосновения сквозь рукав и жалею, что она не приняла мою ладонь. Возможно, это противоречило бы нормам этикета в человеческом обществе. Что ж, в будущем нам предстоит быть очень осторожными, чтобы ненароком не обидеть друг друга.

– Фэрейн! – рычит Теодр. Я игнорирую его и увожу принцессу туда, где ждет мой собственный морлет. Он закусывает удила и широко раздувает ноздри. Воздух этого мира ему не подходит, а потому он теряет большие клочки шерсти на холке и боках, обнажая уродливую чешую под ними. Даже я, привыкший к грозному виду морлета, не могу сдержать легкую дрожь при взгляде на него. По сравнению с тупозубыми длинноносыми существами, которых люди используют для перевозки своих экипажей, Кнар, должно быть, выглядит устрашающе.

Но принцесса приближается, ее шаги тверды, а рука на моем предплечье лишь слегка дрожит. Я ловлю себя на том, что пытаюсь вновь почувствовать ту мелодию, что окружала ее ранее. И на секунду мне кажется, что мне удается ее ощутить, – но нет. Она остается за пределами моего сознания – и невозможность дотянуться до нее оказывается на удивление достаточно мучительной.

– Не бойтесь, принцесса, – говорю я в надежде успокоить ее. – Кнар принадлежит мне с тех пор, как он был жеребенком, рожденным от выброса серы и дыма из земли под Огненной рекой.

– Правда? – она бросает на меня быстрый взгляд. – Он выглядит довольно злобным.

– О, он определенно такой и есть. Он проглотил бы меня в два счета, если бы знал, что это сойдет ему с рук. Но в этом и заключается великое достоинство морлета: ты никогда не сомневаешься в том, что он о тебе думает. Морлеты не станут притворяться вашими друзьями, но если будете относиться к ним с уважением, они ответят тем же.

Принцесса некоторое время обдумывает мои слова.

– Напоминает жизнь при дворе.

Я кривлю губы в улыбке.

– Ну что вы, все совсем не так. Морлеты воспитаны гораздо лучше, чем все придворные, которых я знаю.

При этих словах Кнар запрокидывает голову и издает пронзительный вопль, который вызывает у девушки легкий вскрик. Затем она прижимает руку к сердцу и звонко смеется. Здесь, на горном склоне, этот звук звучит ярко и тепло. У меня возникает странное чувство, что я мог бы потратить уйму времени и усилий, чтобы снова услышать этот смех.

Она поднимает взгляд вверх, на седло.

– Мне понадобится ваша помощь, – говорит она.

– Конечно, принцесса.

С губ принцессы срывается удивленный вздох, когда я обхватываю ее тонкую талию и поднимаю над землей. Она весит так мало, что усадить ее в седло – дело одного мгновения. Однако из-за моих действий ткань на ее изорванном платье вновь расходится. Опустив взгляд, она замечает собственную наготу и судорожно принимается возиться со складками ткани, пытаясь прикрыться.

Я демонстративно отвожу взгляд и сажусь позади нее. Устроившись в седле, снимаю плащ и набрасываю ей на плечи. Она мгновенно закутывается в него.

– Спасибо, – бормочет она.

В моем горле образуется комок. Я проглатываю его и отвечаю:

– Не за что.

И снова я почти уверен, что чувствую ту мелодичную ауру. Но она, как и прежде, исчезает до того, как я успеваю ухватиться за нее.

Я поворачиваю уродливую голову Кнара в сторону кареты, где все еще стоит Теодр, с раскрытым ртом наблюдающий за сестрой.

– У вас есть выбор, друг мой! – кричу я ему. – Вы можете прямо сейчас поехать с нами в Белдрот или остаться здесь до рассвета в ожидании, что кто-нибудь явится и поможет вам отловить ваших лошадей. В любом случае решать лишь вам, я ни на чем не настаиваю.

Принц выглядит так, словно вот-вот подавится ругательствами, рождающимися у него в глотке. Но, к моему удивлению, он лишь коротко кивает.

Приняв это за согласие, я поворачиваюсь в седле и кричу:

– Хэйл!

– Да, мой король?

– Найди сопровождение для принца Теодра.

Мой капитан недовольно рычит, но отдает честь. Доверив ей выполнение этого задания, я направляю Кнара туда, где двое моих людей помогают юному Йоку сесть в седло. Раг и Тоз, уже взобравшиеся на своих скакунов, парят рядом, на их лицах озабоченность. Ко лбу Тоза все еще прижата припарка, а рука Рага на перевязи. Но им обоим досталось намного меньше, чем Йоку, который, похоже, вот-вот упадет в обморок. Сможет ли он добраться обратно в Мифанар?

– Присмотрите за мальчиком, – обращаюсь я к парням. – Доставьте его домой в целости и сохранности.

Раг торжественно кивает. Тоз ухмыляется, сверкая острыми зубами.

– Удачи, Ваше Величество. Желаю вам успеха в вашей миссии.

– А мне кажется, успех уже у него в руках, – заявляет мой брат.

Я поворачиваюсь и вижу Сула, гордо восседающего на своем морлете с многозначительной ухмылкой на губах. Раг и Тоз смеются, и я внезапно радуюсь, что девушка, едущая впереди меня, ни слова не понимает на трольдском.

Резко натянув поводья, я направляю своего морлета вниз по склону.

– Держитесь, принцесса, – шепчу я девушке на ухо. Я смотрю, как ее пальцы вплетаются в темную гриву Кнара, пока я гоню своего скакуна вперед, в ночь.

## Глава 3. Фэрейн

Если бы кто-нибудь сказал мне всего несколько часов назад, что еще до рассвета я окажусь верхом на спине огромного, шипастого, кошмарного зверя, заключенная в объятия великолепного, голубокожего короля-воина, уверена, что в ответ лишь громко рассмеялась бы. Меня уж точно нельзя назвать романтичной натурой. В конце концов, я провела бо́льшую часть своей жизни, пытаясь избегать любых сильных и неоднозначных эмоций.

Однако чудесным образом все же обнаруживаю себя на месте героини какой-нибудь баллады!

Спустя некоторое время я окончательно прихожу в себя и наконец начинаю обращать внимание на то, что происходит вокруг. Тролли общаются на своем грубом, скрежещущем языке. Воин, едущий по правую руку от короля, особенно разговорчив. Я изучаю его исподтишка, пытаясь составить более четкое впечатление. Он очень похож на короля, у него такая же форма лба и сильная челюсть, однако он немного выше и бледнее своего правителя, его кожа лишь слегка отдает голубизной.

В один момент он внезапно поворачивается в мою сторону и ловит мой взгляд. Всего на секунду – но за это мгновение я успеваю испытать такой укол недоверия, что у меня в желудке все скручивается. Я быстро отворачиваюсь.

Всадница слева от короля – та, кого он назвал Хэйл. Я не могу ее как следует прочувствовать, ведь позади нее едет мой брат, и его тревога настолько сильна, что мешает почувствовать другие эмоции. Тем не менее, даже прорвавшись сквозь бурю переживаний Теодра, ловлю отзвук чего-то сильного, исходящего от нее. Тревоги, если я не ошибаюсь.

– Вам удобно, принцесса? – Услышав голос Короля, я вздрагиваю. От его дыхания на моей шее по спине бегут мурашки, но мне быстро удается вернуть себе самообладание.

– Фэрейн, – говорю я. – Прошу вас, зовите меня Фэрейн.

Несколько мгновений он ничего не говорит, а затем:

– И вы позволите мне подобную фамильярность?

Я морщусь… Как я могла забыть? Фейри считают имена драгоценными и опасными. Доверить свое имя фейри может быть смертельной ошибкой. Но я же не могу теперь взять свои слова обратно, не так ли?

– Да, пожалуйста, – я надеюсь, что мой голос не выдает внутреннего напряжения. – Последние два года я жила вдали от двора и немного отвыкла от титулов.

– В таком случае вы должны звать меня Фор.

– Боюсь, я не смогу.

– А почему бы и нет? Если вы желаете, чтобы я звал вас по имени, будет справедливо, если вы окажете мне такую же любезность.

– Но мой… мой отец был бы недоволен.

– Вашего отца здесь нет.

Что ж, с этим сложно поспорить. Однако с каждым движением могучего зверя подо мной я чувствую, как приближаюсь к замку Белдрот. Скоро я вновь предстану перед строгим и разочарованным взором моего отца, и, если честно, я сомневаюсь, что готова к этому.

Поспешно меняю тему:

– А как насчет ваших приближенных? Как бы они отнеслись к подобной фривольности?

– О, они были бы шокированы, потрясены до глубины души, – сразу отвечает он. – А это будет то еще зрелище, так что вы просто обязаны мне уступить.

Мне не удается сдержать тихий смешок.

– Хорошо, – говорю я спокойно, пытаясь вернуть себе самообладание вместе с утраченным достоинством, а затем, для пущей убедительности, добавляю: – Фор.

Это странное имя, такое грубое и отрывистое. Оно, кажется, совсем ему не подходит.

Мы вновь замолкаем. На самом деле довольно странно, что мне сейчас так хорошо. После нападения на карету, всей той смерти, что окружала меня, всего страха и ужаса, мой разум должен быть разрушен. Такой поток чувств обычно выводит меня из строя на несколько дней. Но сейчас все, кажется, в порядке: голова ясная, боли нет. Это странно и невероятно. Мне хочется держаться за это чувство.

Король Теней останавливает своего зверя. Мы добрались до скалистого мыса, с которого открывается вид на долину внизу. Вдалеке, едва различимые в лунном свете, возвышаются высокие башни Белдрота.

Мое сердце сжимается при виде этого зрелища. Не могу сказать наверняка, испытываю ли я страх, тоску по родным местам или какое-то странное сочетание того и другого. Хоть я и скучала все это время по сестрам, дом всегда был для меня местом боли. Жизнь в монастыре Норналы, конечно, была одинока и скучна, но там я наслаждалась относительным покоем по сравнению с суматохой, что извечно царит во дворце моего отца.

– Это и есть наш пункт назначения? – спрашивает Фор.

– Да.

– Занятно.

Я поворачиваюсь, пытаясь разглядеть его лицо. Он кажется задумчивым, возможно даже немного растерянным.

Вдруг его взгляд встречается с моим.

– Это мое первое путешествие в мир людей, – говорит он. – Мне кажется очень странным строить крепость под открытым небом. На мой взгляд, она выглядит опасно незащищенной. Скажите, принцесса, чего мне следует ожидать, когда мы прибудем во дворец?

Я колеблюсь. К ответу на подобный вопрос следует подходить с максимальной осторожностью.

– Я полагаю, это зависит от обстоятельств. А чего ожидаете вы?

Я чувствую исходящую от него неуверенность.

– Ваш отец обещал мне пир и дружбу. Его послания были довольно… эмоциональными. Мы оба заявили о наших надеждах на установление прочного союза и крепкой дружбы между народами Мифанара и Гаварии на поколения вперед.

Брак. Под «союзом» он подразумевает в первую очередь брак. Даже если это слово не было произнесено вслух, и так понятно, что Фор говорит именно об этом.

– Что ж, – продолжаю я, решив отвечать прямо, – раз мой отец обещал, значит, должно быть много еды, выпивки и развлечений. Именно так он принимал потенциальных женихов раньше.

– Неужели? – его тон слегка меняется. – Насколько мне известно, у короля Ларонгара три дочери. Он выдал замуж кого-нибудь из ваших сестер?

– Пока нет.

Фор на мгновение замолкает, а затем направляет своего скакуна вниз по горному склону, и вся наша компания вслед за ним начинает спуск. Затем он вновь обращается ко мне:

– Какое положение вы занимаете в семье? Ваш брат является старшим ребенком, я прав?

Его интерес приводит в замешательство. За время этой поездки он уже успел задать мне больше личных вопросов, чем принц Орсан за весь месяц ухаживания. Одна часть меня недоумевает, стоит ли мне проявить больше скрытности и осторожности. Другая же не может не наслаждаться вниманием. Но я должна помнить: он стратег и хочет подготовиться, прежде чем вступать в переговоры с моим отцом. Только и всего.

Так почему же от него исходит столько… тепла?

– Я родилась второй, и у меня также есть две младших сестры, Ильсевель и Аура.

– В самом деле? – Фор снова замолкает, погружаясь в раздумья. Хоть мой божественный дар и не позволяет мне читать чужие мысли, я почти чувствую, как к нему приходит осознание, что именно меня отец неудачно пытался выдать замуж в прошлом. Сейчас Фор, вероятно, задается вопросом, что же со мной не так, раз помолвка была разорвана.

Я с трудом сглатываю и быстро пытаюсь увести его подальше от подобных размышлений:

– Вам предстоит большое удовольствие познакомиться с моей сестрой Ильсевель.

– В самом деле? И почему же?

– Ее многие считают самой красивой женщиной во всей Гаварии. К этому достоинству она добавляет множество иных: у нее есть талант и к танцам, и к верховой езде, и к охоте, и к рукоделию. Ее ум острее, чем у всех придворных дам, и ей нет равных как в чувстве юмора, так и в обаянии.

– Ты, кажется, очень гордишься своей сестрой.

– Верно. В моем сердце она занимает особое место.

– Я уверен, это высокая похвала.

– Самая высокая, что я могу дать. – Я опускаю взгляд на свои руки, на пряди черной гривы, в которые впились мои пальцы. – И, конечно, нужно учитывать ее божественный дар.

– Божественный дар?

– Именно. Разве вы не знали? Все дети короля Ларонгара были благословлены богами необыкновенными дарами в день своего крещения. Ильсевель была наделена даром пения. Во всем королевстве нет голоса, который мог бы соперничать с ее, и она блестяще играет на всех инструментах.

– В таком случае я с нетерпением жду ее выступления.

Фор умолкает. Я стараюсь этого не делать, но просто не могу не потянуться к нему своим даром, чтобы понять, что он чувствует. Его эмоции сложны. Не уверена, что смогла бы их определить.

– Если вы не возражаете, я задам один вопрос, – внезапно говорит он, – каким даром боги наградили вашего брата?

– О, а вы еще не догадались? – я ухмыляюсь. – Его дар – красота.

Некоторое время Фор молчит, а затем произносит:

– Если честно, я не могу определить, подшучиваете ли вы надо мной или же говорите серьезно.

Услышав это, я разражаюсь громким смехом, привлекая тем самым к нам несколько настороженных взглядов.

– Нет, в самом деле! Среди людей Теодр считается потрясающе красивым. Куда бы он ни пошел, за ним тут же увязывается вереница воздыхательниц, восхваляющих каждый его шаг. Мой отец, конечно, надеялся, что ему достанется дар войны, который мог бы пригодиться короне. Однако брата, кажется, абсолютно устраивает текущее положение вещей.

Низкий смешок вырывается из горла Короля Теней. Звук проходит будто сквозь меня, пьянящий, как глоток крепкого вина.

– Прошу меня простить, принцесса, но я с трудом могу себе это представить.

– О, вы просто еще не видели моего брата в его стихии.

– Верно. – Я чувствую, что следующий вопрос уже готов сорваться с его губ. Какое-то время он молчит, но я не позволяю себе расслабиться, понимая, что он неминуем.

– Простите за дерзость, – говорит Фор наконец, – могу ли я спросить о вашем божественном даре?

– Спросить можете.

Еще мгновение он колеблется, а затем:

– Но вы мне не ответите.

– Нет.

– В таком случае я лучше придержу язык за зубами.

На некоторое время мы погружаемся в молчание. Мерная поступь нашего монстроподобного скакуна под звездным небом почти убаюкивает. Стоит признать, ехать верхом на морлете гораздо удобнее, чем в карете. Если закрыть глаза и попытаться забыть отвратительный облик зверя, можно почувствовать, что тебя несет теплый и нежный ветер. Вкупе с необъяснимым умиротворением, исходящим от Короля Теней, я обнаруживаю, что совершенно расслабилась. Почти готова погрузиться в сон, положив голову на твердое широкое плечо.

– Проклятье! – внезапный вскрик Теодра нарушает мое спокойствие. – Эфес твоего меча впивается мне в живот! Да помогут мне боги, это же недопустимо. Я требую, чтобы ты немедленно остановила своего монстра и разобралась со своим оружием, женщина!

Низкий смешок вновь гремит возле моего уха:

– Красота, значит?

Я улыбаюсь.

– Что ж, в конце концов, красота в глазах смотрящего.

– Боюсь, трольдов это не касается.

Жар приливает к моим щекам, и я не могу точно сказать, вызвано мое смущение неподобающими словами брата или же чем-то другим.

Внезапно в моей голове возникает вопрос: если этот величественный король не считает моего благословенного богами брата красивым, что он тогда думает обо мне? Меня никогда особо не волновали мысли о собственной привлекательности, ведь я никогда не жила в иллюзиях и понимала, что в сравнении с Теодром и Ильсевель я выгляжу довольно невзрачно. Ситуацию усугубляет еще и то, что особенность моего дара не позволяла мне часто выходить в свет достаточно, так что у меня не было особой возможности развить в себе обаяние или остроумие. Всякий раз, когда принц Орсан пытался флиртовать со мной, меня переполняло таким количеством противоречивых чувств, что максимум, на который я была способна, – это хотя бы попытаться разобрать смысл его слов. За всю свою жизнь мне так и не удалось научиться вовремя отпускать колкости или игриво строить глазки. Не то чтобы меня это беспокоило. Орсан, к примеру, был заинтересован во мне лишь из-за моего титула и положения. Правда, как оказалось, этого все же не хватило, чтобы его покорить.