Ирина Пиняева
Попаданка особого назначения

Глава 1

Поездка на раскопки в Горный Алтай – мечта!

Тайны древности завораживали меня с раннего детства и в итоге сманили на исторический факультет, на котором я успешно проучилась три курса, а потом познакомилась с Сергеем Орловым, сыном ректора и местным Казановой. Никакой романтики между нами не было и быть не могло. Кто я, а кто он?! А вот дружба завязалась, что само по себе странно, ведь Орлов дружить с девушками не умел. Думаю, для него я была чем-то вроде ручной обезьянки. Ему подходил мой довольно инфантильный характер. У нас сложился такой своеобразный симбиоз: я – вода, он – огонь, я – зима, он – лето, я – звезда, он – … ну, тут понятно, что я увлеклась.

И вот, когда он предложил мне поехать с его группой на раскопки, а туда брали ограниченное количество человек, моему счастью не было предела: я прыгала, хлопала в ладоши, лезла к нему целоваться – он меня, естественно, отталкивал и называл больной на голову. Но это уже мало меня заботило, мысленно я уже сидела в яме и копала культурные слои.

Кто ж знал, чем это всё закончится…

– Ах, Серега, ничего ты не понимаешь! – отмахнулась я тогда.

Добираться до места назначения нам предстояло несколько дней. Сначала на самолете: весь полет, я благополучно спала, Серёга – отмечал начало полёта. Затем на душном автобусе по пыльным дорогам. Весь путь я смотрела в окно на непривычные для меня природные красоты Горного Алтая, Серёга, само собой, отмечал прибытие. И к вечеру мы добрались до нашего места стоянки, находящееся недалеко от кургана, где мы будем трудиться не покладая рук все это время.

Бодро выпрыгнула из автобуса, глубоко вдохнула чистый горный воздух, когда Серёга еле выбрался, оттолкнув меня в сторону, слегка шатаясь пошел осматривать местные достопримечательности. Посмотреть действительно было на что. Красота… Невысокие ели, вдали виднеются серые пики гор, под ногами зеленое разнотравье, местами видны разноцветные лоскутки мелких цветков.

Наш куратор Петр Федорович, в дальнейшем Петфед, уже с красной пеленой в глазах раздавал совершенно не слушающим его студентам задания: где и как будут располагаться палатки, где будет находиться костер, где провизия и прочее.

Я же была полна энтузиазма и взялась за сборку своей старенькой палатки. Ее мне подарил папа. Мы с ним очень любили походы. Я вообще была папина дочка, мамы не стало еще в раннем детстве. Папа ушел, когда мне было шестнадцать лет и доживала дни до своего совершеннолетия в детском доме одна.

Сбор палатки и ее обустройство заняли у меня минут пятнадцать. Поскольку Серёня так и не объявился я собрала и его палатку, что заняло чуть больше времени: ее конструкция была более современной и абсолютно мне не знакомой.

– Привет!

Друг как будто чувствовал, что я закончила с обустройством его жилья, появился откуда-то со стороны подлеска и на автопилоте прошел мимо меня. Причем, автопилот прямой наводкой завел его в мою палатку.

– Серега, ты не прифигел ли? – когда меня отпустило состояние шока от наглости приятеля, и я попыталась его вытащить за ногу из моей же собственности, этот осел пробормотал: «меня нет» и закрылся на молнию.

Лагерь потихоньку готовился ко сну, свет в уже разобранных палатках прекращал гореть. ПетФет сиплым голосом контролировал, видимо, самых ответственных студентов, которые убирали последние припасы в специально отведённое место. Мне здесь делать было нечего. Бросила горестный взгляд на свое спальное место и полезла в разобранную палатку друга.

Было страшно. Впервые без папы на природе, как будто без правой руки. И пусть в спальнике было комфортно и тепло, а в палатке уютно, но разве этого достаточно? Мне не хватало простой отцовской улыбки и его простого: "все будет хорошо, маленькая обезьянка". Всё бы отдала за это, но время неумолимо. И вот: есть я, есть палатка, спальник и даже природа, но нет того, что действительно нужно. С такими воспоминаниями засыпала долго и тяжело.

Из сна меня вырвали ощущение чужого присутствия и гул испуганно бьющегося в груди сердца. Почувствовала когти, которыми хищник прошёлся по моей ноге, слегка ее царапая. Папа говорил, надо действовать сразу. Несколько секунд я терпела, старательно прикидывая в голове, где и что у меня лежит для самозащиты. Первое, что я могла схватить был баллончик со спреем от насекомых.

Впрыск едкой гадостью и сильный удар ему же в морду. Ну. Это я так думала, что в морду…

Этими словами я потом и оправдывалась перед куратором, к которому побежала жаловаться эта белка облезлая, залезшая к Сергею в палатку. По ее словам, выходило, что она пришла к моему другу, так как он ее пригласил раньше, а я на нее напала "истеричка ревнивая".

– Пф… Подумаешь синяк и небольшой отек. А нечего шастать по чужим палаткам, – сказа и пошла спать.

Признаться, что с просони думала совсем не об моральном облике Орлова, а об нападении мне и в голову не пришло.

Шел четвертый день наших исторических изысканий, и мы, наконец, нашли первые окаменелости. Я сидела в двухметровой яме и фанатично работала кисточкой, пытаясь очистить что-то невероятно древнее от векового слоя земли.

– Катюша, прости меня, – жужжал над ухом предатель, как самое надоедливое насекомое в мире. Видите ли, выспаться с похмелья ему захотелось! Молодец, что сказать!

– Катя, я больше так не буду. Честно. Ну, давай, я что-нибудь для тебя сделаю.

– Отстань! – я психовала. Теперь он был героем-любовником из-за которого подрались девушки, а я истеричной, ревнивой дурой. Но надо сказать, что его план удался. Девушки теперь к нему действительно опасались подходить, впрочем, как и ко мне.

– Катя, давай я хоть…, – он взял паузу, – вон ту штучку подмету.

Это уже был другой разговор! Помощь мне как раз пригодиться, и я милостиво кивнула.

– Из обезьяны труд сделал человека. Может, и с тобой, Орлов, такой метод сработает.

Я спиной почувствовала, что он закатил глаза. Но Орлов мужественно, правда, с видом библейского мученика, спустился ко мне и принялся водить кистью по пластине.

– Ты не акварелью рисуешь. Работай нормально! – рявкнула, моя трепетная душа не вынесла такой халтуры.

– Ладно – ладно. Когда ты такая, я тебя бояться начинаю, – нарочито испуганно округлил он глаза.

Что ответишь на такой детский сад – ничего.

– Катюша, смотри. Это же что-то крутое, да? Катя, Катя! Мы прославимся! – минут через пятнадцать буквально начал кричать приятель о своей находке. Думаю, еще немного и он бы начал трясти меня за грудки. С огромным нежеланием оторвалась от черепков какого-то кувшина и перевела ленивый взгляд на этого неадекватика.

То есть он, человек, который из трех дней раскопок два – отмечал удачный приезд и обустройство лагеря, один – болел с похмелья, причем, вместе с куратором, и сегодня в первый день решил поработать… так взял и открыл новую «Алтайскую принцессу».

Я с деланным скепсисом аккуратно переместилась к другу. В груди сердце забилось чаще. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

– Гос – па – ди… – выдохнула я. – Это невероятно!

Быстрые взмахи уже моей кисти, и я обнародовала нечто золотое. Это точно. Я не могла ошибиться.

– Что там, Катя? – Сергей смотрел, как я аккуратно, но достаточно быстро очищаю поверхность пластин (теперь я это видела точно).

– Серёга, это пластины, – я громко сглотнула, – золотые пластины. Как в Румынии. Помнишь, проходили? Здесь даже надписи есть.

Серегу пробил столбняк, он глядел на нашу находку.

Показалось, что под основными надписями есть еще что-то. Медленно провела пальцами по строчкам, символы перед глазами начали расплываться, а в голове послышался странный шепот. Списала на скачок давления. Возраст – нервы и все такое… Потерла глаза рукавом и попробовала еще раз разглядеть тайное, скрытое от глаз. На этот раз дурнота накрыла словно волной, и я упала на колени вцепившись в пластину руками. Стараясь глубоко дышать, чтобы немного прийти в себя.

– Кать, ты что? – встревоженно проговорил Серега, пытаясь оттащить меня от пластины за плечи, а меня будто бы приклеило.

В голове все отчётливее стал звучать незнакомый женский голос, отличающейся сиплой хрипотцой. Он был настолько подавляющим, что я стала путаться в своих мыслях и уже через несколько секунд мои губы бормотали непонятные фразы вслед за женщиной.

– Катя… Катя… – испуганный голос Сергея задевал лишь периферию моего сознания и остановить уже ничего не мог. Не могла и я.

Меня, как в болото, затягивало во тьму чужой сущности, и я сдалась окончательно.

Глава 2

Ладони все еще жгло, словно я приложила их к раскаленному утюгу, но, главное, чужеродный голос пропал из моей головы.

В руках я все еще чувствова пластину, ничего себе меня накрыло. И что это вообще было? Надо срочно все рассказать Петру Федоровичу, но что он подумает, ведь я всегда громче всех высмеивала тех, кто придумывал разные мифические истории. Ситуация.

– Кать, вставай, – донесся тихий голос Сергея, но я не спешила двигаться, чувствуя

непонятное онимение.

Наконец, получилось открыть глаза и полежать так пару секунд. Солнце слишком яркое сегодня.

– Как думаешь, где мы? – вновь подал голос Орлов.

Я резко села и, убрав с лица волосы, с неудовольствием почувствовала песок на зубах, осмотрелась.

– Твою мать, Орлов! – первое, что у меня вырвалось.

– Ага, я такого же мнения, – тихо заметил он. – Ты долго не приходила в себя, сидел тут один… Но пульс был.

– Мы в пустыне! – воскликнула, еще не веря своим глазам. – А ребята тоже здесь? А ПетФед?

– Катя, оглянись, мы здесь одни.

– Но как это?… Что?

Не могла поверить своим глазам, хотелось немедленно взять и почувствовать песок пальцами, но они настолько крепко держали пластину, что самостоятельно их разжаловать не получилось.

Пришлось просить Сергея. Он, к моему удивлению, был нежен и предельно осторожен. У нас все получилось, вот только на ладонях остались вскрывшиеся ожоги.

Мы вновь замолчали. Я впервые увидела друга таким, растерянным. Захотелось как-то его приободрить.

– Скажи ты умеешь играть на скрипке и у тебя есть с собой спички? – выдавила из себя максимально загадочно.

Сергей бросил на меня странный взгляд.

– У тебя солнечный удар?

Усмехнулась и протянула:

– Поня-я-ятно. Проехали.

– Нет, ты скажи. Зачем тебе спички? А скрипка?

Орлов, понятное дело, не оценил мою шутку юмора, и я ему просто сказала с умным видом:

– КУ!

– Точно рехнулась, – сделал он странный вывод.

– Да ну тебя, – отмахнулась, – Советские фильмы надо смотреть, а не ерунду иностранную. ( фильм "Кин-дза-дза" 1986 года).

– Расскажешь, – состроил он умилительную мордашку.

– Ага, разбежалась.

– Злая.

– Пошли.– Ну, Ка-а-ать, давай проведен эксперимент.– Отстань!Спустя тридцать минут мы, я с ужасом, а Серега с восторгом, смотрели как из-под небольшой капли моей крови, которую я уронила на песок, пробивается новое растение.– Ладно расскажу… Все это время я с удивлением рассматривала кровоточащие ладони. – Что будем делать? – проговорила, и запищала от неприятных ощущений – в царапины попал песок и теперь они несчадно зудели. Промыть бы, да обработать. – Надо идти, – протянул Сергей, задумчиво осматривая меня. – На месте сидеть никакого смысла нет. Мы попали черти куда. Я был в Сахаре, но здесь как-то не так. Словно воздух другой. – Ага, и гида с джипами нет, – добавила, вдруг он забыл, но он просто не обратил внимания. – Только вот сделаем кое-что. Он быстро подошел ко мне, пока я не успела опомниться, снял верхнюю рубашку. – Орлов, я не посмотрю на твое холеное лицо, – проговорила, при этом продолжая спокойно наблюдать за творившимся безобразием, – и разобью нос. – Хотела разбить – давно бы разбила. Спокойно проговорил, не прекращая мастерить на моей голове что-то вроде арафатки. Через несколько секунд полы рубашки надежно укрывали мою голову и плечи. – Спасибо. – Теперь, думаю, можно и в путь. Я с иронией наблюдала, как друг снимает верхнюю футболку, а под ней находится майка с анимационным Патриком из Спанч Боба. – Орлов, ты меня поражаешь! – присвистнула ему в спину. – Ты такой мужЭственный, такой сЕксуальный в этой маячке. – Иди в лес, Катька. Что утром под руку попалось, то и надел. Я знаешь ли был не в состоянии выбирать. – Уж лучше действительно в лес, – прошептала под нос, хмуро осматривая безнадежный горизонт. И мы двинулись в путь. Идем всего ничего, а ноги еле передвигаются. Да еще и эта чертова пластина – тяжелая. И зачем Серега мне ее отдал? Нес бы сам. Вот во истину золото в пустыне не имеет никакой ценности, а вот вода… Глоточек бы. Сделав несколько шагов, плюхнулась на пятую точку, песок обжигал, но идти я уже не могла. Царапины на ладонях воспалились и начали вновь кровоточить. Не знаю зачем, но я, предварительно зажав пластину подмышкой, приложила их к раскаленному песку, чуть-чуть бы облегчить зуд. И на самом деле стало легче. Я даже закрыла глаза, наслаждаясь ощущением. – Катя, надо идти. – Куда? – устало протянула. – Здесь только песок и далекий горизонт, где тоже песок. Послышались шаги, по моему лицу пробежала тень, я поняла, что друг присел рядом со мной, сразу принялся поправлять мою самодельную арафатку. Хотела съязвить, но промолчала.Неожиданно что-то толкнулось мне в ладонь и я в ужасе отшатнулась, быстро осматривая ладони. Неужели скорпионы, но новых повреждений на руках нет, и то хорошо.Сергей тоже вскочил и теперь смотрел на мой трясущий палец, которым я пыталась ему указать на шевелящийся песок в месте, где только что держала ладони, там еще были видны небольшие коричневые точки от крови.Серега нагнулся ниже пытаясь рассмотреть, что там. – Отойди, – выдавила из себя. Что дальше проихошло, не поддавалось никаким рациональным размышлениям. Неуверенно извиваясь, спиралью из земли показался желтый росток. Он за считанные секунды выбросил пару округлых листочков, а затем и зацвел. – Кать, смотри. Смотри, – прошептал Серега, присаживаясь на колени рядом с этим чудом. Я же не могла выдавить из себя ни слова, ведь небольшие цветочки превратились в такие же маленькие красные ягодки. – О! Спасибо! – Серега быстрее меня взял себя в руки и одним движением забросил в рот пару спелых ягод. – Вкусно. – Ты что? – ужаснулась. – А если они ядовиты? – Моя бабушка говорила, если гриб вкусно пахнет – он съедобен! – довольно завил друг и забросил в рот еще несколько мелких ягод. – Ты просто… генерал логики! – съязвила я, и у меня в голове плотно поселись такая мысль, что если меня не доконает эта пустыня, с этим вполне успешно справится мой друг. Серега довольно зажмурился, наглядно демонстрируя, что я зря сверлю его взглядом. – Учти, если я здесь окочурюсь, виноват будешь ты, – я взяла оставшиеся две ягодки и, словно это лучшая из сладостей, прокатала их на языке раздавливая, наслаждаясь легкой горчинкой. – Даже сил как будто прибавилось, – наконец, выдала. – Кать, – Сергей опять замер, внимательно всматриваясь в песок. У меня замерло сердце, ведь в тех местах, где остались отпечатки моих ладоней с небольшими темными каплями, так же начали подниматься росточки, но теперь уже другие: черные небольшими острыми шипами. – Уходим, – быстро поднялась, схватив друга за ладонь, и потянула за собой. Вновь перехватила золотую ерунду по-надежней. Она меня начала раздражать. Ношусь с ней как дурень со ступой, а чем она мне может помочь.Мы тем временем все отдалялись от напугавших меня растений.– Катя! Куда ты летишь?Мы немного притормозили. – Здесь твориться какая-то чертовщина. Это все ненормально с самого начала. Вот где мы? – Ты же археолог, Катя. И должна верить в мистику и сверхъестественное. – Я что похожа на дуру? – продолжала ворчать. Откровенно говоря, у меня довольно дурной характер, особенно, если меня что-то раздражает. А здесь меня раздражает – все! Я продолжала тянуть Серегу за собой, правда чуть снизив скорость. – Почему, где стоял я, не выросли растения? Серега что-то бормотал себе под нос. Я не хотела слушать. Просто не хотела ничего говорить. – Постой, – Орлов остановился, выдрал пластину у меня из рук – я уперлась и не отдавала – но он все-таки забрал и, приложив усилия, расцарапал себе палец. Во мне кипело негодование, и я почти не следила за его действиями. Зачем он настойчиво тычет пальцем в песок и всматривается туда. – Эх, – через несколько минут протянул он, отрывая взгляд от дырочки, что так настойчиво проделывал в песке. – Не то. – Что? – наконец меня немного отпустило и получилось сосредоточиться на действиях друга. – Ты только не психуй! – Пф…, – гордо отвернулась от него.– Ростки выросли только в том месте, куда упала твоя кровь. – Пф…, – я зашагала прочь. – Кать! – протянул он.

Глава 3

Мы шли уже долгое время. Сергей то и дело бросал на меня загадочные взгляды, я старательно игнорировала и его, и его «загадочные» взгляды. Ага, дай ему волю, он меня на опыты пустит. Тут, когда сама боишься до дрожи и кое-как держишь себя в руках, хочется залезть в свой толстый черепаший панцирь и высунуть нос, когда все более-менее все устаканиться.

Я знала лишь одно – еще сутки мы здесь не продержимся, с моими супер способностями или без них.

Я даже сразу не сообразила, что под ногами вместо привычного песка стал мелькать серый камень, пока не споткнулась об один из них.

– Кать, привал.

Орлов с глухим стоном свалился рядом и положил свою тяжелую руку на мои колени, носом же уперся куда-то в район поясницы. Пришлось отталкивать его подальше. Слишком много Орлова стало в моей жизни, слишком личные вещи пришлось с ним сегодня делить. Один поход в туалет, которого нет, чего стоил.

Ладонь вновь начала зудеть, а ранки воспаляться, и я с какой-то затаенной обреченностью аккуратно почесала ей, ладонью, об камень. Меня терзало смутное сомнение, что этот зуд неспроста. Быть может лечение кровопусканием образовалось не на пустом месте. Кровь, как говориться, не водица. В моем же случае – я, конечно, в этой версии полна скепсиса – наружу просится волшебство. Ну это так, из области фантастики.

С затаенным дыханием наблюдала, как небольшие разводы быстро испарись с камня. Слава Богу, ничего не происходило, никаких чудес. Можно вновь спускаться из розовых облаков обратно на землю. Пришлось аккуратно присоседиться к другу, который был так же измотан и уже дремал.

Когда мои пятки обдало холодом, я даже не сразу сообразила что, где, как и почему. Вокруг все та же пустыня, несколько камней и тихо посапывающий Орлов. Только вот по моим избитым кроссам, огибая небольшие серые камни и размывая залежи песка, бежал прозрачный ручеек.

Я посмотрела на свои почти затянувшие ранки, на лицо безмятежно спящего друга, его сухие губы и усмехнулась.

Первая капля упала другу на щеку и он смешно, словно рыба на суше, начал причмокивать губами.

«Чавк – чавк!»

Это бы довольно мило. Я-то уже напилась от души. Вода была прохладной и отлично утоляла жажду.

Идея обрызгать друга мне стала казаться не серьезной, и я просто легким пинком толкнула его тушу в сам ручей.

Как он орал и прыгал. Я в какой-то момент даже испугалась, а не случится у него шок от разности температур. Шок все таки не случился, а вот восторг от моих новых способностей – да.

С несказанным удовольствием утолили жажду и сели в задумчивости друг напротив друга.

– Что делать дальше будем? – задала на данный момент самый сакраментальный вопрос.

Небо уже заметно потемнело, стали видны пока еще совсем бледные звезды.

Серега на мой вопрос только пожал плечами.

– Надо идти дальше. И лучше сейчас. Нет такой жары.

Он говорил отрывисто при этом шуря глаза, словно пытался что-то рассмотреть за моей спиной.

Не сдержалась и тоже оглянулась.

На самом краю горизонта загорались огоньки, но более того, они двигались, словно кто-то ходил с фонарем, туда – сюда.

– Это нас ищут? – наивно уточнила.

– Я бы не был настолько уверен. Мы перенеслись сюда прямо из гор, – Сергей уже поднялся и отвечал мне с таким видом, словно разрабатывает операцию «Барбаросса» местного масштаба. – Представляешь расстояние, если взять в расчет, что мы в любой из возможных земных пустынь.

– Земных? – почему-то мне стало смешно. – Ты же не хочешь сказать, что это может быть не Земля.

Я посмотрела с превосходством на Сергея. Откровенно говоря, я всегда на него смотрела с превосходством, да потому что я умнее и реалист.

На мой выпад он ничего не ответил, лишь присел перед ручейком, смочил рукав рубашки и принялся протирать лицо, шею от пота и налипшего песка.

– А может, нас похитили зеленые человечки, – «зеленые» я взяла в кавычки пальцами, – и забросили сюда.

Сергей отвлекся от своего занятия и посмотрел внимательно на меня.

– Кать, а как же твоя кровь и… все происходящее.

– Совпадение. Могу сказать только одно, мы где-то на Зем…, – закончить фразу не получилось и мой спич повис в воздухе, так как над нами теперь проявились целых два светила, и ни одно из них не было Луной. Более того, среди них не было Солнца.

– А-а-а!

Я развернулась к Сереге с широко открытым ртом, но тот смотрел на небо, словно все, что там произошло было в порядке вещей. Кажется, друг чаще меня отрывает голову от земли. Хм…

– Катя, – как-то устало протянул он, – я сейчас пойду к тем огонькам, а ты посидишь здесь.

Он поднялся, накинул на плечи влажную рубашку, и обхватил меня за плечи.

– Катя, ты все поняла? – он настойчиво пытался поймать в моих глазах осмысленное выражение, и я кивнула сначала отрицательно, а затем положительно, для надежности два раза. Орлов вновь устало выдохнул и отпустил плечи.

Он отошел от нашей стоянки уже на несколько шагов, когда до меня дошло: он хочет меня оставить здесь. Одну!

– Не-е-е. Я иду с тобой, – и припустила следом.

– А если там женщин в рабство берут? – многозначительно заявил друг и поиграл бровями, его задор был напускным.

– Сдамся в рабство. Эти идиоты будут сами в этом виноваты, – упрямо выдала, поджав губы.

– Катя, – усмехнулся друг, – я тебя прошу. Когда я тебя вообще просил в последний раз?

Я открыла рот, чтобы припомнить, но Серега перебил.

– Сейчас темно, мне одному легче будет пробраться и просто посмотреть со стороны, а затем вернуться.

Как бы это не хотелось признавать, но друг в кое том веке прав.

– Иди! – сквозь зубы выдала, и Серега, видимо, боясь, что я передумаю, припустил рысцой в сторону огней.

Его темный силуэт уже слился с окружающей темнотой, а я все еще стояла, заламывая руки, и всматривалась в огоньки на горизонте. Временами они тухли и зажигались вновь, мне казалось, что это Орлов их заслонял своей широкой спиной, на которой странно смотрелась майка для пятилеток.

Становилось неуютно одной, но, в конце концов, другого выхода нет.

От нервов не знала куда деть руки, сначала развязывала – завязывала полы рубашки, навертела там несколько совершенно ненужных узлов, когда взгляд напоролся на золотую пластину.

– Ага, про тебя-то я совсем и забыла.

Взяв ее в руки, повертела и с неудовольствием заметила, что пластина-то не настоящая. С одной стороны золотое покрытие начало отходить, словно фольга.

Ну все дорвалась до антистресса, называется. С каким-то потаенным удовольствием снимала один слой золота за другим и наконец в моей руке оказалась небольшая тонкая книжка. Страницы которой были плотно сшиты странными нитками, совсем отдаленно напоминающими шпагат. Страницы были плотные со странными рисунками, возможно, это были петрографы, в свете ночных светил книжка, как и пластина до этого, казалась золотой и словно слегка светилась.

Постепенно излучаемое свечение становилось сильнее и насыщенней, но отбросить или убрать в сторону мою находку не хотелось. Она словно меня загипнотизировала.

Золотое свечение медленно переползало с самой книги на мои руки, сначала засветились ногти, затем пальцы, кисти… плечи. Наконец, свечение добралось до шеи, и, если до этого я чувствовала приятную щекотку, то как только свет добрался до моей дурной головы, мозг пронзила адская боль. Я смотрела по сторонам и мои глаза освещали все вокруг как два чертовых прожектора. Иногда сквозь болевые разряды в голове я выхватывала странные картинки происходящего. Видела горы, зеленые леса с вековыми деревьями, море, оно было розового цвета. Слышала птичий смех, карканье.

А затем пришли эмоции…

Лютая злость пронеслась опаляющей волной по всему телу, заставляя скрюченными пальцами хватать пригоршни песка и ползать на коленях, затем пришла волна странной, словно уже не моей радости и сразу счастья. Вздох… «Вернулась…»

И я, наконец, окончательно потеряла сознание.–

Приоткрыв глаза, увидела восход. Ярко-оранжевый круг только начал показываться из-за горизонта, отправляя свои еще маленькие, но такие целеустремленные лучи покорять мир песка.

Я лежала в ручье, вода со всех сторон обтекала тело, промочив меня до нитки. Ощущала себя так, словно этой ночью провела свой второй школьный выпускной, пропустив и торжественную и цивилизованную часть. В общем, состояние было такое же только хард-версия. Пусть мое бренное тело лежало в воде, во рту же был настоящий иссохший колодец, а язык – пустое ведро царапавшее сухие каменные стенки.

Благо, до кулера идти не далеко – я просто, кряхтя, перевернулась на живот, и, утолив жажду, вернулась в исходное положение.

Голова постепенно чуть прояснилась, с досадой поняла, что в таком состоянии не из-за разнузданной вечеринки, а по причине попадания в Богом забытую пустыню, хорошо, что вместе с Серегой.

– Сережа, – продребезжал мой утренний голосок, – Орлов!

И тишина.

С трудом подняла свое измученное тело, осмотрелась. Все было на месте: бескрайняя пустыня, голубое небо, прекрасный ручей, а Орлова все где-то черти носят!

Вот всегда он так!

Все сама, Катенька, сама!

Превозмогая боль, села и осмотрела себя. На удивление я выглядела более-менее целой, хотя мне казалось, что после той ночной центрифуги, я буду выглядеть как отбивная. На мысли об отбивной пришлось сглотнуть слюну.

Быстро промыла исцарапанные конечности, руки, шею. Боженьки, что я творила этой ночью?! Может и хорошо, что Орлов этого не видел. Не для детской психики все это.

На несколько секунд ручей окрасился в розовый цвет, пока я промывала ранки и стирала вещи, но вода быстро сменилась.

Еще штаны и рубашка не успели подсохнуть, как я с неудовольствием заметила уже, наверное, привычное шевеление песка, а затем и возникновение новой микрозелени в этой пустыне. Она лезла щетиной и грозилась в скором будущем стать новым оазисом.

Пришлось в темпе натягивать на себя влажные вещи, накручивать рубаху на голову и топать в сторону, где давеча ночью исчез мой друг.

Настроение было отвратительное, но довольно боевое.

Катюха – Рокки Бальбоа!

Глава 4

По мере приближения к жилой зоне, меня начал обхватывать настоящий мандраж: он пробирался мурашками от кончиков пальцев, подкрался к дрожащим коленкам и, наконец, лег прохладой на онемевших губах, и все это в невыносимом пекле.

Передо мной вырастал настоящий постапокалиптический город. Каменный или песочный забор – не разобрать, окружал все видимое по периметру и в высоту был, наверное, метров пять. К нёму крепились деревянные леса, по которым, словно обезьяны, передвигались люди. Местные жители перепрыгивали с перекладины на перекладину, с балки на балку и каждый раз леса скрипели и издавали совершенно нецензурные звуки пересушенного дерева, натягивались изношенные канаты, которыми эти конструкции были зафиксированы, а у меня каждый раз ухало вниз сердце от того, что все это добро вот-вот обрушится.

Но стенами и деревянными конструкциями фасад этого строения не ограничивался. Здесь, у самого основания пристроены, вмещены в совершенно неподдающемся логике хаотичном порядке убогие, хрупкие лачуги, палатки, шалаши. Почему-то на ум пришли всем известные маргинальные личности без определенного места жительства и их ночлежки, сделанные из подручных средств, но с дюжим творческим подходом.

Ярких цветов почти не было: народ ходил в бежевых либо в светло-серых одеждах: брюки, рубашки, сапоги, но у всех поголовно были платки, скрывающие половину лица.

Все это я заметила, когда, словно мышь, затаилась у ближайшей стены и долго шпионила из-за угла. Причем, к городку я шла открыто. Согласитесь, человек зайцем петляющий среди пустыни по меньшей мере выглядел бы странно и подозрительно.

Народу было очень много, не надо быть экспертом, чтобы понять этот – на ум пришло – блокпост перенаселен. Кого здесь только не было: и африканцы, ходящие в полосатых халатах, и азиаты с широкими штанами, и простые европейцы в прямых, широких штанах и плотных рубахах. Это немного меня взбодрило. Надеюсь, я не буду так сильно выделяться среди них, ведь теперь, после пешей прогулки по пескам, я выгляжу не менее потрепанной жизнью, чем местные.

Так… так… Люди говорили явно не на русском. Такой язык я слышу впервые, но, что удивительно, я его понимала. Сначала разбирала значение некоторых слов, они словно всплывали у меня из подсознания, а затем угадывался и смысл предложения. Жаль, что мне не было дела до приготовления какого-то Ямка, видимо, местное животное. Именно такой разговор я подслушала у женщин, отходивших к колодцу, расположенному немного в стороне от арочного входа в город.

Стал актуальный вопрос: что делать?

Пробовать сразу объясняться словами, если что сразу убегу.

Из своей засады приметила скромного лавочника. Будем тренироваться на нем.

Уверенным шагом вывернула из-за угла и направилась к нему. Его «лавка-шалаш» располагалась немного в стороне – все для меня. Людей здесь было относительно мало, и я не должна привлечь особое внимание своим «непотребным» для этих мест видом и речью.

Походка была уверенной, от бедра, по сторонам не смотрела, смотрела исключительно на лавочника, отчего тот немного смутился и потупил взгляд. Кажется, переборщила с напором и уверенностью.

Пришлось мило улыбаться и показывать жестом на один из платков, висящих вдоль стены.

Плотный, кряхтящий при каждом своем движении, лавочник, оказался на удивление любезным, снял нужный платок и уставился на меня своими карими глазами, по переносице у него медленно стекала капля пота. Мужчина проявлял терпение. Я не решалась заговорить. Оказалось это тяжело, разговаривать на неродном языке.

Я обычно не заморачивалась и говорила на своем корявом английском: ай донт спик инглиш. Ноу кеш, ноу мани. Сейчас же мои три кривые шестерёнки в мозгу пытались прокрутить одну единственную мысль: чем оплатить?

У меня ничего и не было, поэтому пришлось распрощаться с небольшой жемчужной подвеской, которую мне подарил Орлов на прошлый день рождения. Лавочник удивленно округлил глаза, но платок все-таки отдал, а жемчужину долго гладил, прокатывал на ладони, рассматривал, да чуть ли не на зуб пробовал.

Мне это не нравилось. Черт с этой речью! Пока он там развлекается с цепочкой, решила – пора уносить ноги. Только стоило заменить рубашку на платок, замотав им голову на манер восточных женщин – оставив только глаза, когда мне на плечо упала чья-то тяжела рука. Я вздрогнула, а сердце, наверное, ухнуло с такой быстротой в пятки, что стукнулось о подошву.

Меня догнал лавочник. И сейчас протягивал небольшой сверток очень похожий на одеяло из верблюжьей шерсти (таким еще укрывалась моя мама, когда начиналась ее болезнь). Я замялась, но он смотрел своими влажными умаляющими взять подарок глазами, и я не смогла отказать. Лишних вещей у меня в любом случае нет.

– Спа-си-бо! – ответила на местный манер изрядно удивив мужчину, который, видимо, счел меня немой.

Первое слово произнесено. Язык, словно онемел и едва проворачивал непривычные слова.

Нужно тренироваться, а-то и поговорить ни с кем не смогу.

Продвигалась сквозь снующую туда-сюда толпу народа, старалась тихо проговаривать слова на местном языке.

Где найти Сергея не представляла. Не было разрушенных домов, взрывов, пожаров – тихо, ни одного намека на присутствие друга.

Проблуждав без толку минут тридцать, я все–таки остановилась у ближайшей стены, возле небольшой кучки тряпья.

– Г-де е-го но-сит? Как е-го найти? – продолжала учиться говорить на местном языке, пока никто не слышит.

– Если ты кого-то потеряла, – проговорил хриплый старческий голос, совсем рядом, и иссохшая старческая рука махнула, показав направление, – нужно идти на восток.

Как оказалось, то что я приняла за кучку полусгнивших тряпок была местная старушка. Она сидела и, с присущими старушкам любопытством, всматривалась в мое лицо, да так, что подалась вперед. Мне даже стало как-то неловко от этого взгляда, не комфортно.

– Вы провидица! – восхищенно, но шепотом спросила и вцепилась в костлявое плечо старухи. Откуда она знает, что я потеряла друга и, главное, где его можно найти.

– Болезная шо ли! Все знают, где находится рабовладельческий угол, – прохрипела старуха, удивленно округлив глаза, поднялась и припустила в сторону от меня, иногда оглядываясь и, кажется перекрещиваясь.

Рабовладельцы! Я не могла игнорировать этот факт. Кто сможет меня уберечь от этого? Если меня сейчас схватят за шкирку и забросят в клетку: здесь я никто и звать меня никак. А Сергей? Сидит уже где-то в клетке, плачет от безысходности своего положения, утирая сопли майкой с Патриком.

Вновь закусила губу от досады на сложившуюся ситуацию. Надо быть вдвойне, а то и втройне осторожной.

И что я сейчас смогу изменить? Ничего.

Сглотнула вставший в горле ком.

«Собралась, тряпка, и пошла! Пошла, я сказала!»

Наконец, впереди показался тот самый угол. Перепутать его с чем-либо другим точно невозможно. По кругу стояли клетки, а в них сидели люди. Самые настоящие люди! Живые! Поникшие, с потухшими глазами, почти каждый провожал безразличным взглядом покупателей, которые вальяжно прогуливались, рассматривали и обсуждали «товар». Словно они ходили по картинной галерее: обсуждают цветовые оттенки, краски, мазки на полотнах…

Меня начало мутить не столько от зрелища и стоящих здесь ароматов, сколько от ситуации.

Если я найду Сергея в одной из этих клеток, чем мне рассчитываться? Осталось только книга. Пусть она облезла ночью, но страницы по-прежнему выглядели золотыми. Отдам ее – решила и даже кивнула. С каким – никаким планом, а почувствовала себя уверенней.

Пристроилась в конце небольшой процессии, так чтобы со стороны смотрелось будто я с ними. Подстроила свою походку, сделав ее этакой гусиной. Медленно перекатываясь с одной ноги на другую, проходила мимо клеток и в каждую всматривалась с трепетом: нет, Сергея видно нигде не было.

Тощие, обезвоженные, безвольные, одинокие, смирившиеся, готовые подчиняться… Я шла медленно. Не знаю что, но что-то меня заставляло каждому рабу всматриваться в глаза. Что я там хотела увидеть? Борьбу? Бунт?

Лишь у одной клетки задержалась чуть дольше. Она стояла в самом дальнем углу, с одной стороны накрытая выцветшей палаткой, прикрывая ее от прохожих. Каюсь, любопытство меня толкнуло подойти ближе. Только отчего-то сердце затрепыхалось в груди.

В самом темном углу сидел мужчина. Он не смотрел на меня в немом ожидании, как другие. Его взгляд был устремлен вверх. Там, под звездной вечностью, кружили стервятники: они делали большие размеренные взмахи крыльев. Им некуда было торопиться – добыча, в их случае, дело времени. Неужели не выживших отдавали им? Вернув взгляд в клетку, натолкнулась на пристальный взгляд черных глаз. Теперь раб рассматривал меня, как чудную зверушку. Я же себя чувствовала наглым кроликом, который решился на великую дерзость – подойти к клетке с тигром и потыкать хвостик его хвоста морковью между прутьев.

Внешне же он чем-то напоминал героя из моего любимого советского фильма – Робинзона Крузо: борода, длинные темные волосы торчали в разные стороны, словно дреды, грязь, рваная одежда, про запах – молчу.

Моей силы воли не хватало сразу уйти. Он приковал меня. Смотрел. Сурово. Осуждающе.

Наконец, я сдалась, опустила глаза и отступила на несколько шагов назад.

– Стой… – хриплый, еле различимый среди базарного шума голос.

Он!

Я замерла. Нет, Катя. Зачем тебе это нужно? Тоже хочешь в клетку.

Я развернулась. Мужчина медленно, явно стараясь скрыть хромоту, подходил к решетке.

– Я знаю тебя, – прошептал он, стараясь не разрывать со мной зрительного контакта.

После его слов, я вся напряглась и стала выискивать в его темных глазах признаки узнавания или чего-то подобного и одновременно чувствовала себя полной дурой. Какого я к нему подошла?! Посмотрела – Сергея нет и ушла бы из этого ада. Это не моя война.

– Подойди, – уже совсем проскрипел он. Я видела с каким трудом ему дается каждое слово. Возможно, им и пить здесь не дают.

Сделала шаг к нему. Еще шаг. И вот стою перед ним, нас разделяет только решетка. Он сделал жест рукой, показывая, что хочет мне что-то сказать. Поскольку говорил он совсем тихо, мне пришлось размотать платок освободив нижнюю часть лица и уши, наклониться ближе. Я уже слышала его дыхание. Рывок и его сухие губы прижались к моим в поцелуе. Жар дыхания, колени дрожали, руками я сжимала его руки поверх решетки. Сознание уплыло куда-то в недосягаемые для меня пределы. В это мгновение чувства обострились мы были лишь мужчина и женщина. Он испытывал жажду – я пыталась ее утолить. Но это было лишь до того момента, пока я не сделала вдох, и в мои рецепторы не ударил весь спектр аромата, источаемого этим Казановой.

Мужчина же меня не отпустил, дерзко продолжал целовать, но тут, видимо, уже вселенная дала свой знак таким знакомым голосом.

– Нет. А-фи-геть просто!!! Я тут тружусь, так сказать, на наше общее благо, а она целуется. Катя! – Серегин визг ввалился в мой мозг словно снежная лавина летом на пляж.

Глава 5

Я, как ошпаренная, отскочила от решетки. И не знаю, что меня терзало больше, разочарование от потери, стыд перед другом или досада на себя, такую несдержанную особу.

Незнакомец перевел безмятежный взгляд на Сергея. Всеми движениями показывая равнодушие и спокойствие. Я же, наоборот, пыхтела, словно паровоз, мои щеки горели румянцем, а отросшая челка прилипла к влажному лбу.

– Катя, – растормошил меня друг, – нам надо срочно валить отсюда.

– Хорошо, – согласилась и бросила последний взгляд в темноту клетки, куда удалился незнакомец.

Я не увидила, скорее почувствовала, что незнакомец грустно усмехнулся.

– Катя, как ты могла. Целовалась с этим… Фу…

Я молчала. Ну, да, как-то могла. Только сожаления по этому поводу не испытывала, но другим знать это необязательно.

Справа от нас началась какая-то суматоха. Словно ледокол лед толпу прорезала толстушка в средневековом платье затрапезного вида, при этом таща за собой еле двигающегося мужчину и крича что-то неопределенное. Ее полный перст непереставая тыкал в нашу с Сергеем сторону.

– Папа, это он! Он украл мое доброе имя. Мою честь!

– Блин! Катя, бежим огородами! – воскликнул Орлов и потащил меня на площадь, в самую гущу толпы. Да с таким упорством, что я едва не падала и едва успевала переставлять ноги.

Девица сзади орала: «Папа, он меня обесчестил! Он обещал жениться!»

К крикам подключился папа барышни и закричал басом: «Стража!!!»

И вот это последнее мне вообще не понравилось.

Нас бы определенно схватили, и женили, если бы не начало торгов, но мы про это еще не знали.Где-то зазвенел колокол, народ валом повалил на площадь, сметая все на своем пути и нас в том числе. На помост, стоявший все это время в центре площади, начали выводить рабов.

– Серега, – шикнула на друга, – ты мне сейчас руку сломаешь.

Мы старались идти размерено, подстраиваясь под шаг толпы, мне казалось, что я проглотила швабру, настолько ровной была моя спина и прямы плечи. Краем глаза нашла «потерявшую» честь «красотку» – она что-то нашептывала своему батюшке и смачно сплевывала на песок, утирая рот видавшим виды кружевом на манжете. От этой картины меня передернуло.

– Фух, оторвались, – выдохнул друг и таки отпустил мою несчастную длань. Пришлось растирать, чтобы вернуть ей чувствительность.Тем временем на небольшой импровизированный помост под возбужденные перешептывания ароматной толпы начали выводить особо ценные экземпляры местных заключенных.

Далее началась полнейшая дикость, на мой цивилизованный взгляд. Глашатай, или как его здесь величали – господин торговец, рассказывал: кто, где и за сколько купил того или иного человека в услужение. Затем следовали бурные аплодисменты и «приобретение» спускали вниз к новому хозяину, причем некоторые покупки довольно улыбались господину, а господины их примирительно хлопали по плечу: мол, сработаемся.Наконец, настало время увеселительной части и здесь моя челюсть чуть не отвалилась.

– Казнь, ГОСПОДА! Эти люди не достойны находиться среди нас! – увещевал гад в полосатых штанах.Серега же, заметив на моих щеках ненормальный румянец, вновь ухватил за руку.

– Катя, успокойся. Это здесь единственное развлечение.

Я же одуревшим взглядом смотрела, как, словно из воздуха, вырастает виселица, как довольные палачи, совершенно нескрывающие уродливых лиц, проверяют веревки и петли.

– Ущипните меня…, я сплю… – все еще не веря в происходящее, пробормотала, за что и получила не хилый такой тычок под ребра.

А зрелище начало наращивать масштабы, кто-то в толпе начал петь, кто-то плакать, кто-то подбадривать палачей.

– Орлов, надо что-то делать…, – в ответ локтем толкнула друга в живот, с ужасом наблюдая, как отворяют самую дальнюю клетку и выводят моего раба. Моего собственного раба!

– О, не-е-ет, подруга! – странно, но Серега меня понял без слов, правда, как-то не так. – Я на их место не пойду, как бы я к тебе хорошо не относился, ты меня не уговоришь.

Трое бедолаг медленно поднимались на сцену, мой был третьим. Чуть в стороне послышался заливистый свист, я бросила туда злой взгляд и возле сцены узрела недавнюю старуху, которая не предсказательница. Она, засунув в рот свои два скрюченных пальца, бодро насвистывала вслед медленно бредущим мужчинам.

– Я бы вас всех выкупила, голубки! – оповестила она их. – На последние покойного мужа купила.

Я громко вздохнула и тут же поймала на себе темный взгляд раба из дальней клетки, он почти поравнялся с тем местом, где мы стояли.

– Пора! – приказал полосатый распорядитель.Первым вывели почему-то моего, темноглазого.

Ему молча накинули на шею петлю, один из палачей, немедля дернул рычаг, пол ушел у мужчины из-под ног – толпа разом вздохнула, я – испуганно вскрикнула. Прошло еще несколько секунд, мужчина по-прежнему висел и болтал в воздухе ногами.

– Бычиная шея у него что ли, – протянул Орлов мне на ухо.– Да пристрелите его уже! – донеслось из толпы.

Распорядитель показательно вздохнул, осуждающе посмотрел на живчика и сунул руки за широкую штанину.

– Неееет! – раздался крик.Распорядитель застыл, с небольшим мушкетом в руках.Я оглянулась: кто кричал?

Вокруг меня неожиданно оказалась пустое пространства, народ отступил на несколько шагов, кроме Сереги – он стоял за спиной.

– Ох и дура ты, Катька, – обреченно проговорил друг.

И только теперь до меня дошло, что кричала-то Я.Черт! Черт! Быстро проверила на месте ли платок, укрывающий лицо.

– Молодой девушке, есть что сказать? – приподнял кустистые брови господин торговец и посмотрел на меня.Нервно прочистила горло и под выжидательным взглядом толпы дрожащим голосом ответила:

– Простите, – поняла, что шепчу и следующую фразу почти прокричала: – Я покупаю!

Мой дрожащий палец указал на незнакомца, который все еще бодро болтался в воздухе, вздрогнула. – Я выкуплю этого несчастного!Серега продолжал мне что-то бормотать на ухо, кажется, он даже чуть присел, чтобы не возвышаться надо мной столпом.

– Катька, ты понимаешь, что мы пропали. Тебя за неуплату заберут в рабство. Меня женят. И всё! Все умерли!

Я зло толкнула его в бок. Достал.

– Бабник, – буркнула я.

Ведущий тем временем вновь заговорил со мной.

– Вы знаете, в чем повинен данный обвиняемый!

– Конечно, знаю, – прыснула я, а у самой повлажнели ладони: «понятия не имею».

– Убил кого-то и нас порешит, – пробурчал Серега.

– Этот человек, – торжественная пауза, за которую распорядитель осмотрел толпу понимающим взглядом, – вор! Он украл одну очень ценную вещь у нашего глубоко и премного уважаемого мэра!

Толстый мужик, батюшка той самой толстушки с грязными манжетами, поклонился и помахал толпе! Так Орлов еще и связался с мэром этого убогого городка.

– Это конец! – ужаснулся друг.

– Уважаемый, – я начала злиться, – давайте ближе к делу. Сколько?

Мужчина меня окинул выразительным взглядом, словно прицениваясь.

– Я не хочу смущать столь невинное создание, – ведущий усмехнулся, – но смею усомниться в вашей платежеспособности.

Толпа начала кричать, подсмеиваться.

– Я буду платить золотом, – подняла вверх золотую книжку, показала и быстро спрятала под платок.

Толпа зароптала. Я – ухмыльнулась: «что съели, гады!?»

И тут раздался выстрел, мое сердце, в который раз за сегодня, ухнуло в пятки. Быстро бросила взгляд на виселицу – неужели не продается – оказалось распорядитель прострелил веревку и та под весом мужчины начала медленно распускаться: одна нитка, вторая – и, наконец, незнакомец свалился вниз, жадно хватая губами воздух и торопливо избавляясь от веревки. По толпе прошел разочарованный стон.

– Пройдемте-с, – по-деловому кивнул распорядитель и, облизывая полные обветренные губы, убрал огнестрел за пояс.

Не заметила как, но мужчина уже успел пройти почти половину площади.

Книгу я надежно спрятала под полами платка. Завернула бы еще в одеяло, да вот досада, где-то его выронила.

Мы пошли за ним следом, толпа не скрывала своего любопытства, расходилась в стороны.

По дороге попыталась на ощупь вырвать страницу из книжки. Получилось. Вот и хорошо. Отдам одну, и на том пусть «спасибо» скажет.

Небольшая палатка под выцветшим навесом была чем-то вроде офиса местной элиты работорговцев. Здесь стояли несколько пустых столов, лавок, пол был застелен лоскутными коврами, а стены завешаны по периметру вышитыми картинами с изображением дворцов, красиво одетых женщин и мужчин, особое внимание привлекал золотой канделябр, одиноко стоящий на краю стола господина распорядителя. На входе висели колыхающие от знойного ветра шторы, стояла охрана.

– Ну-с сколько вы мне можете предложить?

Мужичок уселся за стол, манерно вытащил из нагрудного кармана посеревший шелковый платок, взмахнул им в воздухе, и только затем протер несуществующую пыль с канделябра.

– Я не намерена торговаться, – жестко произнесла я.

Если он с таким трепетом ухаживает за слегка погнутым доисторическим канделябром, то мой выкуп покажется ему более чем щедрым.

Бросила еще по взгляду на канделябр, на выход с охраной и со всей своей легкой барской руки положила на стол один лист, он чуть колыхнулся и заблестел всеми оттенками золота.

Мужчина замер, а затем медленно моргнул два раза – хлоп, хлоп.

Трясущаяся волосатая рука потянулась к листку, но я ловко, одним пальчиком, сдвинула его на край.

– Договор купли-продажи сначала, – наклонилась к мужику практически вплотную и уперла руки в стол.

В кабинет забежал шустрый паренек и что-то начал горячо шептать на ухо распорядителю, изредка бросая взгляды то на меня, то на Серегу. Затем также шустро раскланялся и свинтил из палатки.

Пока мы с торговцев соревновались взглядами, к нам привели мое новое приобретение.

Откровенно говоря, я до сих пор и от себя, и от всей сложившейся ситуации в ужасе. Я, Катерина Макарова, которая третий год не может себе позволить купить новые зимние сапоги, решила себе прикупить раба-мужчину. Ладно, ужасаться буду потом – сейчас время торгов.

– Договор, – проговорила, глядя в глаза.

– Так забирай! – торговец отлепил свои полосатые штаны от стула и придвинулся ко мне.

– Забираю плату и ухожу!

– Повешу, – выдохнул он на меня свой ароматный аргумент, и я заметила, что у него нет двух нижних резцов.

– Вешай! – кивнула я. Кажется, со спины началось волнение.

Такого мой оппонент не ожидал и плюхнулся обратно на пятую точку.

– У-у-у-у, – протянул он и скосил взгляд на листок, который я заранее придавила рукой.

– Кинжал! Тащите сюда мой кинжал! – чуть подумав, проорал он.

И тут я, честного говоря, струхнула и отступила к Сереге под бочок. Орлов же, не упустив момент, вновь очень горестно вздохнул мне в макушку, чтобы совесть меня совсем замучила.

Старалась не дышать и крепко сжимать в руке листик.

В палатку теперь чинно входил давешний мальчишка, в руках он нес подушку, на которой лежал инструктированный камнями небольшой кинжал – я сглотнула вязкую слюну. Кажется, сегодня торговец продемонстрировал мне всю свою сокровищницу.

– Если что, бежим сквозь заднюю стенку, – прошептал друг мне на ухо и пожал руку.

– Ну, подходи, чего замерла? Договор будем заключать, – усмехнулся мужчина и махнул в воздухе лезвием.

Я даже не сразу обратила внимание на алую каплю, которая выступила на его указательном пальце.

– Давай скорей сюда палец. У меня еще дел полно.

Торговец вытянул ладонь, Серега аккуратно подтолкнул меня в спину.

– Я, Ленар Загадочный, продаю за условленную плату…

Я уже протягивала ему свой трясущейся палец, Ленар, который ну очень загадочный, сделал неаккуратный разрез, и сразу выступила алая капля, уставился на меня в ожидании.

Придется импровизировать.

– Я, Катерина Макарова, готова уплатить условленную плату.

Дальше Ленар махнул рукой, прерывая меня, и продолжил говорить сам.

– Рабов, в количестве четыре штуки.

Капли вспыхнули алым и истаяли в воздухе.

– Как четырех? – я сделала шаг на ушлого мужичка.

– Ты сама договор хотела. И я предоставил товар в пределах оплаты. Иначе никак.

Он патетично развел руками, а затем ловко выдернул из моих рук листок и крикнул:

– Заводите!

В палатку медленно запустили троих шикарнейших образцов разнузданной жизни, в сравнении с которыми мой первый раб был чистым, опрятным и идеальным примером аристократии.

Пришла в себя на столе с поджатыми к груди коленями и с кинжалом в дрожащих руках.

Глава 6

Пришлось собирать на экстренное совещание все нейроны в головном офисе и пытаться как-то осмысливать происходящее.

Во-первых, слезть со стола и отдать испуганному лавочнику кинжал; во-вторых, надо избавиться от лишних ртов.Приняла независимый вид, положила кинжал на стол рядом с собой и слезла со стола, принялась сразу поправлять брюки – в сторону от хлопков по ткани расходились пыльные облачки.

– Я сейчас не поняла, что это было? Зачем мне эти эм… прекрасные мужчины, – обвела в воздухе профили мужчин.

– Катенька – нежно протянул Ленар, а сам принялся медленно, подхватив указательным пальцем, оттаскивать по столу подальше от меня кинжал.

– Кровный договор может быть заключен только на равных условиях со всех сторон. Вы мне ценную вещь – я вам товар.

«Товар» после этого довольно заулыбался – я сглотнула.

– Но…

– Нет, Катенька! – Ленар, бросил на меня быстрый взгляд, а сам при этом любовно возвращал кинжал на бархатную подушку, которую держал подоспевший к этому времени малец. Пф… тоже мне ценность.

– Кровный договор, договор – справедливости.

И как-то на меня разом нахлынула усталость, да и ситуация глупая. В конце концов, спровадить их – бросила быстрый взгляд на оборванцев – труда не составит.

– Хорошо, – примирительно протянула, – хорошо, господин торговец. Наша сделка состоялась. У меня претензий к вам нет.

Ленар, словно этого и ждал, довольно хлопнул в ладоши.

– Отлично!

Тревожное ощущение накатило внезапно, прошлось сквозняком по торчащим из-под платка волосам, а затем раздалось сдавленным криком Сергея за спиной.

В комнату с неожиданной для меня стороны ввалилась толстушка с рынка, она была все в том же средневековом платье. Я думала, что оно, платье-то, мышино-серого цвета, но, приглядевшись, поняла, что оно когда-то было розовым, с белыми воланами по подолу и кружевами на вороте и манжетах. А сейчас же оно полностью соответсвовало образу сильно побитой жизнью барышни, которая смотрела на мир сквозь перену собственного превосходства. Покатые плечи блестели от масла, к которому налипла местная пыль и песок, густые тени на отекших и обветренных веках, яркие румяна на пухлых щеках, прическа из редких неровно обесцвеченных волос с небольшими камешками в виде украшений, но вишенка на торте – пикантная черная мушка возле губы. Честно говоря, четко я видела только мушку, а остальное подметила мельком.

– Розочка! – воскликнул Ленар. – Здравствуй, моя прелесть.

Он бросился к ней с распростертыми объятиями, в одной руке незаметно держа носовой платок.

– Дядя, – прозвучал низкий, гортанный голос с хрипотцой.

Оглянулась на Серегу и увидела в его глазах ужас.

Ленар тем временем принялся расцеловываться с племянницей, при этом периодически прикладывая к носу платок и вдыхать запах, пока она не видит.

– Уходим, – пока не видит Ленар, тихо бросила я и направилась к выходу. Но не тут-то было.

Стоило мне сделать пару незаметных шагов, как словно включился в работу доселе не работающий механизм неприятностей.

Пассивные охранники резко подхватили Сергея под мышки и начали тянуть из палатки.

– Что вы себе позволяете? – завизжала я, схватив Сергея за руку и начала тянуть уже на себя.

Стража уступать была не намерена. Раздался треск рвущейся ткани.

– Катя, отпусти его. Его выкупила Розочка! – донесся до меня голос Ленара, а я уже била изо всех сил охранников, пинала что есть мочи и царапалась. Быстро осмотрелась: кинжал унесли заранее.

– Пустите его! – кричала до хрипоты.

– Да она взбесилась! – воскликнул Ленар, козел этакий.

Наконец, охранник не сдержался и замахнулся на меня – я не успевала увернуться, его грязный кулак летел прямо в мой нос. Привет, ринопластика! Я зажмурилась, понимая, что не успеваю увернуться. Только ничего не произошло.Подождала для верности несколько секунд, а затем приоткрыла один глаз. Мой Первый раб стоял и надежно сжимал в своей ладони крепкий кулак охранника, а мерзавец, поднявший руку на женщину, старательно сохранял лицо, лишь немного побледневшие и нервно дергающиеся губы выдавали его напряжение.

– Тронешь ее, я тебе этот кулак сам догадайся куда засуну! – прохрипел спаситель, я же чуть не пискнула от страха.

Черноглазый показательно сжал плененную конечность, охранник поморщился и зашипел, принялся настойчиво вырываться, и ему позволили это сделать, после того, как чуть-чуть помучали.

Я же в итоге оказалась за грязной, но широкой спиной и испуганно таращилась на происходящее где-то из района подмышки.

Как оказалось, здесь дралась и наводила переполох только я, пусть и без результатов: Сергея так и не отпустили. Охранник, который пытался ударить периодически бросал на меня горячие взгляды, мне даже раз послышалось его игривое: «цыпа-цыпа». Этот козел так ничего и не понял. Дождаться нужного момента не составило труда, я быстро выскочила из укрытия и треснула мерзавца по макушке, но тут же была возвращена на положенное место со словами:

– Стой спокойно, женщина!

– Шэн, успокойся, – испуганно проговорил Ленар, выглядывая из-за широких плечей Серегиной «невесты». – Он сам виноват. Вот женится и все будет нормально. А Розочке давно пора свою семью заводить.

Кажется, до этого Розочка могла завести только тараканов и клопов. Страшное знание о средневековых земных традициях всплыло в голове и я всмотрелась в волосы местной красотки и ахнула, закусив большой палец. У нее в волосах были не украшения-камушки, а так называемые "божьи жемчужины", или по-другому вши. Нет, я все понимаю: пустыня, воды по определению нет, но… Да, черт возьми, ничего я уже не понимаю!

Ленар хотел погладить племянницу по плечу, но, бросив на него, плечо, взгляд, резко передумал и спрятал руки, от греха подальше, за спину.

– Мне ваша Розочка и за даром не сдалась, – прокричал друг, все время безуспешно пытаясь освободить руки из захвата.

– Она тебе может и даром не нужна, – с философским видом заметил торговец, – зато ты ей, ой как, дорого достался.

– Ага, – с иронией воскликнул Орлов, – Двадцать баранов, холодильник, хороший, Финский. И почетная грамота?

Ленар нахмурил брови и задумался, а я поняла, что друг на грани, раз вспомнил фразу из "Кавказской пленницы" Гайдая.

– Уводите! Надо ходильник. Найдем и ходильник! – безкомпромиссно отдала распоряжение «невеста» и Серегу вновь потащили на выход. Я дернулась за ним, готовая вновь вступить в бой, но Шэн мне преградил дорогу.

Сквозь открывшийся проем я заметила, что наша палатка полностью окружена вооруженными людьми, но стоило дочери мэра пройти мимо, как войны взяли ее в кольцо и все вместе скрылись из виду. Где-то в этой толпе был и Орлов. Я невольно всхлипнула.В палатке осталась я с четырьмя рабами, трое, как показала практика, абсолютно бесполезные, Ленар, пара охранников и юноша, забившийся в самый угол палатки.

– Идем, – тихо сказал мне Шэн и пырвым похромал на выход.

Глава 7

Глава 7

Чувствовала себя беспомощной. Словно могла что-то сделать, но не сделала, не спасла друга. Надо было взять их всех в заложники, требовать вернуть мне друга и вертолёт, но с помощью чего, они даже кинжал унесли. С помощью Шэна? Я подняла глаза и уставилась на продолговатую дырку в его рубахе, прямо между лопаток, таких полос было несколько. Мог ли кнут…?

– Они тебе нужны?

Я не сразу поняла кто и о чем меня спрашивает. Последние несколько минут, может, час, тупо брела следом за широкой спиной и копалась в своих непродуктивных мыслях и упивалась самобичеванием. Какими лабиринтами и куда ведет меня прихрамывающая фигура впереди, тоже мало интересовалась, может он вообще прибьет где-нибудь за углом. Да так мне и надо – не спасла друга.

– Они тебе еще нужны? – Шэн оглянулся на меня, а я с трудом оторвала взгляд от песчаной дорожки и посмотрела ему в глаза.

И с чего я решила, что он черноглазый? У него глаза… Ум… Словно карамель на палочке, в которой играют солнечные блики.

– Кто? – удивилась, не сразу сообразив, что Шэн смотрит куда-то мне за спину. Обернулась и тут же натолкнулась на три пары глаз. Мужчины держались чуть в стороне, напряженно замерев и не сводя с меня взгляда.

– А что с ними делать? Не убивать же…, – безразлично проговорила и направилась дальше, едва не задев плечом застывшего Шэна.

Теперь я брела сама. Устала так, что было безразлично все, кроме тревоги за друга. Найти бы тихое место и отсидеться хотя бы пару часиков, перевести дух. Вот только стоило свернуть за угол какого-то песочного строения, как за спиной раздался отчаянный вскрик.

Боже мой! Я поняла, что Шэна со мной рядом нет, он остался с этими тремя. И я сказала: «Не убивать же…» Дура! Дура! Дура!

Бегом побежала в переулок, где оставила четверку рабов. Теперь их была уже тройка и скоро сталось бы двойка.

Шэн нисколько себя не утруждая, ему нисколько не мешала больная нога, утаскивал за шкирку тело одного из недоумков за угол. Как меня не разбил паралич от испуга (моя типичная реакция)? Вот только я зашипела и как не в себе накинулась на мужчину, принялась выдергивать тело оборванца из рук Шэна.

– Зачем ты это делаешь? – шепотом шипела прямому ему в лицо.

–Избавляюсь от лишнего, – Шэн шипел не хуже меня и перетягивал тело бедолаги на себя.

– Но не таким же способом, – потянула на себя.

Шэн заломил бровь:

– Предложишь лучше?

– Это грех! – дернула сильнее, послышался треск ткани.

– Пффф… – выдал мне Шэн.

– Кхе-кхе… – раздалось со стороны и мы обернулись, прервав наши переглядки.

– Я безумно извиняюся, – протянул третий, самый последний пострадавший, который до этого лежал безвольной куклой чуть в стороне. – Но может, вы потом разберетесь с вашими разногласиями. Это, конечно, очень увлекательно, но я бы попросил вас поскорее транспортировать меня с товарищами в назначенное место. Насколько я понял, нас там покормят и обогреют.

Мужчина глубоко вздохнул, затем довольно патетично закатил глаза и приложил тыльную сторону ладони на лоб – принялся дальше изображать труп.

– Вот же мерзавцы! – сквозь зубы прошипел Шэн и отпустил наше тело преткновения, одной мне удержать его было не под силу, отчего тот кулем плюхнулся наземь и с упреком выдал оттуда:

– Осторожнее нельзя?

Я возмущенно, исключительно для проформы, пнула в бок мелкого симулянта и отвернулась.

– Оттащить вас значит? Пожрать бесплатно захотели? Поняли, что с хозяйкой не повязло? – Шэн медленно надвигался к все еще лежащему, но уже нервно подергивающему коленом рабу.

– А ну встал! – рявкнул Шэн так, что, если бы я уже не стояла, встала бы.

Раб подпрыгнул.

– Проваливай отсюда, Филимон, по-хорошему…

– Но нас матушка Клотиль не примет! Ты же к ней нас хотел оттащить и скрыться с цыпочкой сам, да? – Филимон трусливо отступал, сложив перед собой ладони в молящемся жесте и строя печальные морды на заросшем щетиной лице, – если честно, смотрелось так себе.

– Ах, матушка Клотиль, значит! – значимо протянул Шэн и мне это совсем не понравилось, но Филимон, кажется, не внял.

– Да, да, – торопливо закивал он. – Если ты нас притащишь, она нас пожалеет, накормит и обогреет.

– Я помогу, – отозвался Шэн и широко улыбнулся.

– Спасибо, спасибо! – радостно забормотал прохиндей и тут же принялся укладываться назад на землю.

Вот только стоило согнуться, как ему прилетел увесистый такой пендель по одному месту, Филимон пробежав по инерции в позе любопытной горничной пару метров, но все же устоял на ногах.

– Еще помощь нужна? – доброжелательно отозвался Шэн.Раб разогнулся и перевел шокированный взгляд на доброжелателя.

– Не… не… – проблеял он.

– А другу? – с такой же улыбкой поинтересовался мужчина и кивнул на второго лежащего.

– Ему…,– начал Филимон, но друг уже сам все понял и, ловко вскочив на ноги, ответил сам, умудрившись отвесить нижайший поклон.

– Благодарю сердешно, но не нуждаюся в вашей помощи.

И приятели поплелись к ближайшему переулку, все еще недобро и обижено на нас оглядываясь.

– М-да, – подала я голос. – А мы к Клотиль пойдем? Как же мне тоже хочется быть накормленной и помытой.

– Тебе у Клотиль делать точно нечего, – грубо бросил Шэн. – Но место, где можно отдохнуть, я тебе обеспечу. Идем.

Если учитывать мой врожденный топографический кретинизм, то мне впору было бы молиться на Шэна. Ведь во время нашей затяжной прогулки, по этому, так называемому, песочному городу, я чувствовала себя новорожденным слоненком, который ходит следом за своей мамой-слонихой, крепко держа ее за хвостик. Ориентировалась в пространстве я больше на уровне интуиции, и, если бы меня кто-нибудь спросил: «Эй, подскажи, где находиться рабовладельческий угол в этом жалком городишке?», я бы только неопределенно пожала плечами: «Где-то там». К слову, здесь были очень интересные варианты обращений к посторонним на улице. Не европейские – мистер да мисс или советское – товарищ: здесь такое принято не было. К человеку, если он имел низкий сословный статус, обращались: «Эй ты…», если средний просто «Уважаемый…», а вот, как здесь обращаются к высшей знати, я так и не узнала.

Началось же все очень обнадеживающе.

– Готова? Нам придется немного пройдись, – уверено заявил мужчина, на его лице зажглась улыбка, способная затмить само солнце.

И понеслось. Я ходила в узких переходах, ползала, на трясущихся от страха, конечностях под многометровыми стенами и даже шагала по шаткому проходу, состоящему из полусгнивших строительных лесов. И вот именно после этого момента в моей светлой головушке все чаще стали мелькать мысли о скорой кончине. Но это еще ничего, дальше был местный рынок, часть которого я видела в самом начале своего путешествия. Атмосферой он был очень похож на привычный мне восточный базар, только здесь не было фруктов, цветных платков, купальников, специй – все было до жути угрюмо и тоскливо: бурдюки для воды, дорожные мешки, местные тушканчики и разная другая непонятная для меня мелочь. Никаких тебе пятидесятых Айфонов. Но напором навязчивостью местные торгаши превосходили всех, чем изрядно подпортили мои итак изношенные нервы.

Еще был момент, когда я едва не продала Шэна. Стоило мне чуть отстать, чуть зазеваться, когда ко мне подбежал ушлый торгаш и начал тарахтеть так быстро, что я совершенно не уловила нить его повествования, и в самом конце легонько кивнула, исключительно из вежливости. Торговец оттаял, на лице растеклась довольная улыбка и он начал впихивать мне в руку кривоватую, местами позеленевшую от времени монету. Спас себя Шэн сам: популярно объяснив, что не продается. В тот момент мне даже стыдно не было – просто все произошло так быстро, что я не сообразила. Еще возник вопрос: как торгаш узнал про бывший статус раба или был на площади во время шоу?

Еще через двадцать минут ходьбы, когда я уже была готова продать саму себя в рабство, лишь бы отдохнуть. Клетки мне стали казаться довольно уютными для отдыха. Жара была невыносимой, что естественно для пустыни.

Шэн, сжалившись, все же завел меня в прохладное место – хорошо! Стон облегчения вырвался сам собой и первый раз за день я нашла место опоры в виде шершавой стены и расслабилась: руки повисли плетями, глаза закрылись, а лицо, покрытое испариной, подставила под небольшой ветерок, получая обманчивое ощущение прохлады.

Кажется, я на какой-то миг прикрыла глаза, а очнулась только от легкого, слегка неравномерного покачивания. Меня несли на руках. Шэн меня нес на руках.Я не стала возмущаться, бросаться в драку и делать прочие глупости, продолжала лежать и наслаждаться минутами спокойствия и тишины.От мужчины пахло потом и затхлостью, но это было терпимо, да и легкий ветерок нас постоянно обдувал, разбавляя всю терпкость исходящих ароматов.В какой-то момент приоткрыла глаза и принялась рассматривать мужчину. Во-первых, в глаза сразу бросалась многослойная грязь и черная, густая щетина, а вот что пряталось под ней, оставалось для меня все еще тайной.Возможно, там находился вполне симпатичный человек, возможно, даже не особо старый. Но гадать больше не хотелось и я вновь провалилась в густую дрему.

Глава 8

Глава 8

Упс…Сквозь дрему почувствовала прохладный камень на который меня аккуратно усадили, а ноги прямо в обуви погрузили в теплую воду, от этого на губах невольно расплылась блаженная улыбка. Послышался тихий рваный вздох, и я приоткрыла все еще тяжелые после крепкого сна веки.

Шэн, ловко работая длинными крепкими пальцами, старательно выпутывал небольшие пуговицы на моей рубашке из петель, а затем и вытаскивал руки-плети из рукавов. И все это делал с таким сосредоточенным видом, словно от этого зависел исход неизвестной для меня битвы. А я наблюдала, как трепещут короткие и темные ресницы, как внимательно он смотрит.

Кажется в этот момент я должна чувствовать отчетливый страх, но в моей груди разрастался необъяснимый трепет. Аррр…Мы находились в помещении, которое было похоже на небольшую подземную пещеру с несколькими колодцами с мутной водой в полу.

Видимо какие-то местные купальни, но почему здесь никого нет? Нет, меня это вполне устраивало и думать об этом, если честно, было откровенно лень.

Аккуратные мужские прикосновения, ленивая нега, разливающаяся по телу, я едва удерживала сидячее положение, так хотелось откинуть голову назад и…Да, черт, нельзя так. Надо собраться, хоть немного. Стоило немного начать думать, отрешиться от ощущений, как для этого сразу нашелся повод.

Шэн уже справился с рубашкой и медленно вытащил, пардон, из-за резинки моих брюк блокнот. Его реакция – Шэна, конечно, – меня удивила, он уставился на кожаный переплет шокировано, а затем просто медленно прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями, затем трепетно прошелся пальцами по переплету и убрал его в сторону, потянулся к краю моей футболки.

– Э-э-э, не-е-ет, дорогой, – усмехнулась на это действие и легонько хлопнула по протянутым конечностям, Шэн поднял на меня удивленный взгляд.

– Спасибо тебе большое. Я действительно немного расслабилась и отдохнула, но дальше допуск только по пропускам.Уголок его губ дернулся, точнее дернулась борода. Он смотрел на меня каким-то новым взглядом, который я так и не смогла опознать. Тревога? Трепет? Обеспокоенность? Страх?

– Тебе бы тоже не помешало, – я значимо обвела в воздухе его силуэт, – привести себя в надлежащий вид. Шэн приподнял одну бровь, его глаза странно блестели, смотря на меня.Я же все еще чувствовала ломоту в суставах и некую вялость мышц, но уже вполне могла справиться со всем остальным сама.Он молча наблюдал, как я пыталась развязать закаменевшие шнурки от кроссовок, наконец, раздраженно стянула так, слегка повредив кожу на пятке. Моими кроссами теперь можно убивать – они стали дубовыми.

Пока воевала с обувью и носками не обращала внимание на сидевшего на корточках Шэна, но стоило мне положить руки на резинку брюк, его взгляд переместился следом за ними.– Эй, фьють, – я слегка свистнула, привлекая внимание, а когда это удалось, показа в воздухе направление на 180 градусов и указав на выход.Шэн улыбнулся в бороду и прошел в ближайший проем. Выждав несколько минул, услышала шебуршание ткани, а затеи всплеск воды – вразумил-таки мои намеки.Тщательно скрывая улыбку быстро разделась и осторожно прошла к колодцу. Вода была подозрительной по цвету – белесой, а когда я погрузилась в нее, она оказалась еще и подозрительной по составу, словно я нырнула в чан с теплой газированной минеральной водой. Каждый пузырек щекотал кожу, слегка массируя, и я, не удержалась от соблазна, погрузилась с головой. С удовлетворением понимая, что многодневная грязь и пот сами по себе отстают от кожи.Вынырнув откинулась на спину, разложив руки по краям продолжала наслаждаться легким массажем. На грязные вещи смотреть не хотелось, но меня привлек маленький травянистого цвета камушек, который я, видимо, задвинула за камень, когда раздевалась. Пришлось чуть вынырнуть и используя кроссовок подтащить к себе. Это было мыло.

Ай, да Шэн.Я сбилась со счету сколько минут отмокала. Впрочем, я всегда мылась быстро и такое праздное убийство времени, было мне не свойственно. Тридцать минут в ванне – полдня потеряно. Принялась вылазить, подпрыгнула и неловко зацепилась коленом об шершавый каменный край.Черт!Пришлось вновь нырнуть и теперь любоваться новой кровоточащей раной. Стало как-то нервно: вдруг вспомнила, как на мою кровь реагировали растения в пустыне.А здесь вода.Чувство тревоги нарастало и я, подгоняемая им, начала вскарабкиваться на борт.Что-то скользнуло по моей ноге, что-то гладкое и противное.Я взвизгнула и попыталась выбросить ногу, опираясь на руки. У меня почти получилось. Почти. В последний миг мою щиколотку плотно обхватили и дернули назад, с глухим ударом об воду, зацепив щекой каменный край и приложившись правым плечом мегя потянуло под воду. Я чувствовала, как скользкие змеи поднимаются выше по ноге, сковывая мои жалкие попытки освободиться. С трудом, но разглядела, что же это меня убивает, оказалось – лианы. Темно-зеленые, с небольшими шипами и редкими листьями.Я успела еще раз вынырнуть и вскрикнуть, но тут же накрыла с головой мутная вода.

Резкий рывок и меня, словно репку из сказки, выдернули за волосы из воды. Но я не была в обиде, так как смогла наконец сделать судорожный глоток жизненно необходимого воздуха.

Шэн слитным движением подтянул меня к себе, быстро положил мои руки на свою талию, позволяя ухватиться за него изо всех оставшихся сил. А сам уперся ногами в противоположную сторону колодца. Я едва ли понимала, что происходит на самом деле, держалась словно безумная за мужчину и иногда поскуливала от боли – чумные растения продолжали меня тянуть вниз.

– Держись, держись, хорошая моя.

Шэн зачем-то схватил в руки мою книгу и принялся неспешно перелистывать страницы, внимательно всматриваясь в каждый символ.

– Ох, – застонала, когда почувствовала щелчок в лодыжке, который через секунду прострелил болью.

– Нашел, – быстро проговорил он и резко выдернул одну из страниц.

Я уже ничего не понимала, мой мир сузился до твердого мужского пресса и узких бедер, как бы двусмысленно это сейчас не звучало.

– Должно получиться, – прошептал он и приложил прохладный лист на одну из моих лопаток.

Ничего не произошло. Ничего. Я по-прежнему страдала.– Катя, послушай, что было перед появлением растений?Он осторожно попробовал ослабить хватку, скрутившей меня лианы в районе талии.

– Я не понимаю… хотела вылезти, – на выдохе, сквозь зубы выдала я.

– И что-то произошло? Почему ты хотела вылезти?– Поранилась, поцарапала колено. Кровь…Я уперлась лбом в грудь мужчины и старалась не дышать. Кажется, я вновь потеряла все силы.

Шэн что-то делал с моей спиной, зажал, почудился легкий укол – пусть делает все, что хочет, лишь бы помогло, и меня оставили в покое.

Быстрая судорога прошла по спине, плавно перетекая на все тело, отчего хватка лиан становилась не такой удушающей, и спустя несколько секунд меня оставили в покое.Шэн, почувствовав это, осторожно, словно обращаясь с фарфоровой фигуркой, затащил меня к себе на колени и принялся нежно, едва касаясь кончиками пальцев, поглаживать по спине.

– Ты как? – раздалось где-то в моих волосах.«Как, как?» – с обреченной злостью подумала я. – «Словно меня только что сняли с дыбы».

– Ты почему сразу не сказала, кем являешься на самом деле? – также спокойно, почти умиротворенно, шептал он.

– А это что-то изменило бы? – осторожно спросила я.

Просто этот мир такой странный и чужой, с неизвестными для меня законами. Как здесь относятся к инопланетянам я же не знаю. Учитывая что Серегу забрали – относятся плохо.

– Катя, это изменило бы многое. Этот мир давно ждет тебя…, – Шэн отчего-то замялся на последнем слове. – Этот мир давно ждет Вас, Хранитеница.

После последней фразы мне захотелось рассмеяться, но я как на зло громко икнула, испортив весь момент. Мы, кажется, думаем о разном. Какая я, к чертям, хранитеница, если только полей и огородов?

– Вам надо отдохнуть.

Шэн принялся медленно отстраняться и увеличивать между нами дистанцию. Ему давалась это с большим трудом. Я вцепилась в него словно клещ, боясь отпустить и вновь попасть в капкан.

– А как же они? – бросила внимательный взгляд на спокойную мутную воду колодца.

– А они теперь ваши, – хрипло проговорил мужчина и как-то особенно напряженно замер.

– Ваши слуги.Ничего не понимаю, но это очень интересно. И именно из-за того, что я ничего не понимаю – промолчала.

Шэну я доверяла. Возможно, это его благодарность за спасение и я ее приму. Хотя он по большому счету мне ничего не стоило спасти человека от гибели – за это глупо выставлять счет. А вот мысль, что он обо мне заботиться в знак благодарности, расстроила.

– Поднимайтесь.

Шэн ловко усадил меня на прилегающий камень, предварительно выпутавшись из моих объятий, а затем сбежал.

И осталась нагая на камне. Подхватила мои грязные вещи и попыталась примериться как с ними поступить. Одеться так или прополоскать в воде и нацепить.

– Возьмите.Мужчина вернулся быстро, и старательно не глядя на меня протягивал сверток с каким-то тряпьем.

Я же, наконец, рассмотрела его во всех подробностях. Он побрился и теперь выглядел молодым мужчиной, едва ли намного старше меня, с впалыми щеками, упрямым подбородком и яркими глазами, отросшие темные волосы были старательно зачесаны назад и прихвачены шнурком. Свободные штаны и удобная рубашка.

Не заметила, как начала улыбаться. А он красавчик. Откормить бы только не помешало, но тут буду действовать по возможности.

Я быстро облачилась в похожие свободные брюки и удлиненную рубашку, предварительно надев нательное белье, состоящее из тонкой маячки, что с моим третьим размером было не привычно и слишком… и слишком… – и узких шортов. А на ноги мне достались смешные сандалии, я такие носила в первом классе, с розовыми бантиками и в убийственно розовом цвете. Где он такие добыл?!Свои старые вещи решила быстро сполоснуть в колодце, включая кроссы. Особой грязи на них не было, так: пыль, песок, пот. Надеюсь, они простираются, и я смогу их так же носить после сушки, а сейчас пришлось скрутить плотным влажным рулончиком и всучить в руки Шэну, книжку решила нести самостоятельно.

Глава 9

Глава 9

Меня немного знобило, и жутко чесалась спина в районе лопатки, где теперь красуется серебристый символ растений этого мира, что-то вроде жгута из шипастой лозы.

Шэн на все мои расспросы, стал внимательно ко мне приглядываться. Кажется, он стал догадываться, что я ничего не знаю о произошедшем. Но его, по большому счету, это мало волновало, а я внутренне заходилась в немой тревоге. Он стал попеременно называть меня то Хранительницей, то просто Катей. В общем, бесил.

Сейчас бы сюда Серегу Орлова, он бы подсказал, что делать.Но пока до этого не дошло меня все-таки решили накормить. У Шэна, как оказалось, была возможность меня накормить, и он не торопился от меня избавляться. Чем я и пользовалась.

Шэн всю дорогу, как мы вышли из подземных купален, держал меня за руку, а я боялась вздохнуть лишний раз, вдруг отпустит – глупо, ну так я особым умом в отношениях с противоположным полом никогда не отличалась.

Один момент Шэн мне все таки пояснил. Почему, при наличии прекрасного источника для мытья, здесь все такие «ароматные». Местные жители о них знали, но предпочитали игнорировать, наращивали, так сказать, слой естественно защиты.

– И будет еще хуже. С каждым годом после ухода «души» этого мира становится только хуже. Уже все плохо: почти нет пресных источников, нет растений, нет самой жизни, люди одичали.

Он говорил это нейтрально, а я пыталась хоть что-то понять из сказанного и какое отношение к этому имею. И, главное, что мне за это будет, но лучше б мне за это ничего не было. Ведь растения я видела, у меня от них до сих пор синяки по всему телу и припухшая лодыжка.

– А душа мира это…?

Я старательно нагнала Шэна, стараясь не наступать на больную ногу, и, словно любопытный ребёнок, пыталась на ходу заглянуть ему в лицо. Местное солнце наложило свой отпечаток на его заострённые черты, лицо стало казаться более жестким, четкие губы более суровыми, были видны даже легкие морщинки в уголках глаз. Шэн сделал вид, что не расслышал моего вопроса.

Да и я сама быстро забыла, о чем шла речь – носа коснулся аромат съестного, пришлось сглатывать полный рот слюны.– Пришли.

Вывеска местного паба скрипела и качалась от едва уловимого ветерка. Казалось, что вот-вот последняя уцелевшая, но уже основательно проржавевшая петля, на которой все держалось, раскрошится и отправит в последний полет деревянную, основательно «побитую» жизнью доску с надписью «Эйфория».

Название «Эйфория», разбередило мою буйную фантазию.Шэн проводил госпожу Целенаправленность, то есть меня, подозрительным взглядом, ведь если до этого я еле плелась за ним, крепко держась за руку, то сейчас вырвала ладошку и прошла первой, даже хромота мне не стала помехой.Такой убогой обстановки не видела даже на послевоенных фотографиях: три лавки, три стола, два стула, барная стойка, сцена и дыра во всю стену наспех забитая полусгнившими досками – всё. Вот тебе и ЭЙФОРИИИЯ!

– Проходи, – подтолкнул меня в спину Шэн и, кивнув официантке, которая с видимым усилием «полировала» барную стойку тесаком, счищая с нее ошметки залипшей грязи, подтолкнул меня к единственному свободному столу.

Женщина бросила на нас быстрый взгляд и продолжила свое дело. Лицо красное, прядь прилипла ко влажному лбу, и пухлые груди туда-сюда, туда-сюда вслед за ее движениями. Я даже засмотрелась. Тьфу ты! Наконец, сделала последнее движение, смела фартуком на пол ошметки и ловко швырнула свое орудие труда в ближайшую стену, словно дротик – попала в яблочко, затем протерла руки о многострадальный передник и направилась к нам.

Мы сели за дальний столик с прекрасным видом на пустыню, который открывался через невероятное, отмеченное мной ранее, дизайнерское решение – дыру в полстены. Все-таки пустынные пейзажи меня увлекали, но саму пустыню недолюбливала, и я старалась использовать каждую возможностью насладиться ими, пейзажами.

– Добрый день! Заказ будет подан через двадцать минут. Пить будете?

– Ааа? – выдала я, она на это утвердительно кивнула и ушла.– Что? – Шэн перевел на меня взгляд.

– Я ничего не заказала, – сказала отчего-то шёпотом и наклонившись к самому столику, словно выдавала великую тайну. Честно сказать, официантки, которые могут метать тесаки в стену, словно перечные ножики, меня довольно сильно нервируют.

– Каша с Янком, – безразлично пожал плечами мужчина, – Вкусно и питательно. А вот напитки здесь слишком своеобразны, не советую пробовать.

– Не очень-то и хотелось. Воды бы просто.

Я все еще сидела и рассматривала таверну, подмечая все новые и новые детали.

– Я скоро. Никуда не уходи. Сиди тихо и не привлекай внимания. Ясно?

– Ясно-понятно, – пробурчала, но мужчине было уже все равно, что я скажу.

Шэн просто встал и ушел! Кричать или догонять его я посчитала выше своего достоинства, вот так я осталась в одиночестве, в странной таверне под названием "Эйфория". Было бы смешно, если ли бы не так страшно. Через несколько минут в таверну начали подтягиваться посетители. Первыми и самыми примечательными были двое коренастых мужчин, которые разместились за соседним столом, стоящим прямо за моей спиной (можно подумать у них были варианты), но не это меня в них заинтересовало, а заинтересовал скорее довольно занятный разговор.

– Формий, ты уверен, что старый ключ вновь забил, – гнусавил первый.

– Вот те зуб! – шепелявил второй. – А еще там вырос оазис! Понимаешь, что это значит? Хранительница смогла вернуться!И столько восхищения было в голосе.

– Старый ты склеротик! Забыл, что эта стерва сделала? Посмотри на нас. Мы же, как крысы, сжираем сами себя и скоро подохнем совсем.

Я закатила глаза. «Мы все умрем!» – любимое выражения Сергея. А поскольку мой друг постоянно попадает впросак, автоматически все его предсказания считаются недействительными.

– Не-е, в этот раз будет все по-другому. Ставлю на кон свою шевелюру! – в этот раз я не сдержала любопытства и покосилась на оптимиста. И точно – лысый!

– За это надо выпить! – проговорил беззубый, который давал свой зуб.

– А мы не возражаем! – ответила ему до неприличия счастливая официантка, уже ставящая на стол в небольших глиняных кружках что-то шипящее.

Тесак по-прежнему торчал из стены.

Будучи голодной, словно медведь после спячки, съела и выпила все, что предложили и плевать, что Янк местная крыса, мне даже попался кусочек маленькой лапки с мелкими чёрными когтями.

Шэн говорил, чтобы я тут ничего не пила, вот только меня все еще знобило, а приятный охлаждающий чай замечательно помогал. Несколько раз пришлось просить добавки, пока полностью не утолила жажду и последнюю кружку с громким стуком не поставила на стол.

Раздавшийся стук словно сорвал заслон от некой двери, где прятался табор цыган. В роли табора была я, собственной скромной персоной.Мужчины за моей спиной уже затянули какую-то занудную песню. Я терпела, долго терпела, несколько раз сцеживая зевки в кулак.

– Уважаемые, а по веселее ничего нет? Может, танцевальное? – вальяжно положив локоть на стол, развернулась к посетителям. Обратилась именно к тем чей разговор подслушала. Остальные меня мало интересовали: чуть в стороне возле бара, сидела девушка с парнем, а еще тройка выпивох устроилась прямо на камнях, которые кто-то сложил возле входа.

Двое мужчин перестали завывать и удивленно уставились на меня.

– А музыка? – слегка заплетающимся языком спросила у них же. Я чувствовала себя на удивление легко и беззаботно.Они отставили в сторону напитки и удивленно осмотрелись. «У вас. У вас спрашиваю, милы-е-ее». Не ответили.

– Так ты нам сама спой. Мы подыграем. Правда, Тормий.

– И то правда, Формий!

И они вдвоем начали нескладно хлопать в ладоши и натянуто улыбаясь.

Слуха, надо сказать, у них не было. Зато у меня было все – и слух, и голос, и желание.

Хотела бы я на этом моменте сказать: «А дальше, как в тумане», но я все отчетливо помнила.

Началось всё с «Вдруг, как в сказке хлопнула дверь1…»

И эта песня оказалась пророческой. После того, как я забралась на сцену и начала петь, в таверне стало намного оживлённее. Во-первых, Тормий и Формий созвали людей с улицы, а кого не звали – пришли сами.Когда народ собрался у полуразвалившейся сцены, на которой произошел мой дебют, жара шла во всю. Людям нравилось. Песочные платки внизу прыгали, кричали и танцевали в такт. На словах «В темно-синем лесу, где трепещут осины…2» ко мне начал пробираться никто иной как Шэн. А поскольку я тщательно подражала герою Юрия Никулина и старательно размахивала ногами – а-ля канкан, ко мне он подобрался не сразу. Да что там? Я даже про больную ногу забыла. И нисколько не удивилась тому факту, что как только у него получилось пробиться, он подлым приемом схватил меня со спины подмышки и начал стаскивать со сцены.

– Катя! Ты что творишь? Я сказал сидеть тихо и ничего не пить.

Я же не могла уйти со сцены просто так и всем своим двадцати почитателям старательно кричала:

– Ал би бег! Ал би бег!3А что? У Шварценеггера получилось же вернуться, чем я хуже?

Прошло уже полчаса с момента, как мой концертный зал опустел и зрители разошлись. Некоторые на прощание хлопали меня по плечу или просто махали рукой. Все это время под недовольным взглядом карих глаз я давилась водой, плотно обхватив кружку ладонями и не отрывая от глиняного дна взгляд. Еще раз наиболее громко и жалобно всхлипнула и сделала большой глоток.

– Отпустило? – подал голос надзиратель.

– НЕТ! – буркнула, не глядя.

– Ясно. А я к ней торопился. Переживал! И что я вижу: оставленная мной девушка поет на сцене странные песни и фривольно, – он подчеркнул это слово, – фривольно танцует перед местными алкашами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.