Валентина Дорн
Пушистики

Домашние животные живут у нас постоянно, привнося массу положительных эмоций. Причем они сами нас выбирают, или так складываются обстоятельства. Я искренне считаю, что к жизни каждого существа нужно относиться с уважением. Тем более что плохих животных не бывает: иногда к ним относятся не так, как нужно.

Подарок в мешке

Рыжу принесла в мешке моя мама. Один раз они с отцом пасли коз в лесу и под кустом увидели целый выводок щенков. Поскольку у них уже был пес Жулик, сердобольная мама решила пристроить хотя бы одного у нас. Причем выбрала самого рыжего и лохматого. Как она сказала, чтобы зимой не мерз.

– Это вам подарок, – заявила мама и тут же ушла доить коз.

«Подарок», которого мы называли то Рыжиком, то Рыжкой, сначала жил под крылечком, а потом осмелел и стал охотиться за нашими ногами. Когда я подметала во дворе, он цеплялся всеми зубами за щетку, и так перемещался с ней туда и обратно.

– Какой же он породы,– гадали мы, – то ли Колли, то ли Водолаз.

У него были тонкие длинные лапы, длинная черная мордочка и густая рыжая шерсть.

В итоге Рыжа выросла в «гончую дворнягу». Когда мы ее выгуливали по улице или на стадионе, она носилась кругами с фантастической скоростью, крепко прижимая свои ушки – пальмочки.

Каждое утро она совершала обход. Встречала всех детей, которые шли в школу, заходила в школьную кочегарку и дежурила у дверей. Она разрешала себя гладить и заискивающе виляла хвостом. В звании «общая любимица» Рыжа объедалась булочками и пирожками. Потом наша рыжая красотка начала нападать на бабушек, проходящих мимо. Пришлось посадить ее на цепь.

Рыжа никак не хотела мириться с лишением свободы. Она изрыла всю свою территорию в надежде уйти из «тюрьмы» подземным ходом. В какой-нибудь собачий рай, где полным – полно костей и нет ошейников и цепей.

Конечно, мы старались почаще отпускать Рыжку. Иногда ездили в лес на велосипедах, и сначала муж держал ее на поводке, чтобы не попала под колеса какой-нибудь встречной машины, а потом Рыжа привыкла бегать самостоятельно. Она держалась в точности за задним колесом, как нитка за иголкой. Только одна причина могла увести ее с «траектории»: дети.

Она стремглав бежала к ним, радостно прыгала, ставила лапы на плечи и норовила лизнуть в лицо. На все это ей требовалась минута – другая, а потом опять – в погоню за велосипедом. В лесу она тоже гуляла свободно, но далеко никогда не убегала. Помню, что один раз она на дороге нашла буханку хлеба и решила прихватить ее домой. Мучилась, бежала, но «добычу» свою так и не отпустила, занесла во двор к себе.

Ее вольер с конурой располагался под окнами. Один раз о стекло окна в мансарде ударился воробей: не заметил препятствия. Он упал жалким комочком прямо в вольер к собаке. Чтобы бегом спуститься вниз и выйти во двор, мне потребовалось какое-то время. Рыжа стояла, склонив к воробью голову вниз, и вяло помахивала хвостом. Воробей немного отлежался – и улетел.

В другой раз я заметила в вольере мышь, которая преспокойно копошилась в собачьей миске с остатками еды. Собака лежала рядом и наблюдала. Мы потом смеялись, что Рыжа решила завести себе домашнее животное. Потом я видела эту мышь еще не один раз.

Рыжа выросла с кошками. Мне кажется, что она переняла у них даже какие-то повадки. Любила прижаться к ногам и ласкаться: сама подсовывала голову под руку, чтобы гладили. Кошки, между прочим, пользовались ее простотой и добродушием. Могли украсть из миски самые лакомые кусочки. Кот Ушан забирался сверху и спал на ней, как на коврике.

Рыжа улыбалась. Она умела делать это глазами, пастью, хвостом, всем телом. Она любила нас просто так всех вместе и каждого по отдельности, почти не требуя ничего взамен. Только одного: чтобы иногда мы были рядом. Если я протягивала руку, чтобы погладить ее по голове, Рыжа замирала. Наверное, чтобы не спугнуть блаженства. Только начинала облизываться торопливо и улыбалась опять.

Она прожила с нами двенадцать лет. Потом заболела и очень тихо, никого не беспокоя, умерла. Сейчас, если я вспоминаю Рыжку, то с улыбкой на ее милой мордочке.

Чудо по имени Миска

Вся домашняя «живность» поселилась у нас или завелась сама. Одним зимним вечером пришла кошка Миска. Так мы ее назвали от слова «мисс», а не от «миски», из которой она ела. Хотя иногда мне казалось, что для нее ближе второе.

Кошка пришла в нужный момент: за несколько минут до этого мы наблюдали с замиранием сердца, как по кухонному подоконнику гуляет мышь. Я принесла обнаруженную у дверей кошку и посадила ее на подоконник. Видимо, в этот момент в ее планы не входило вынюхивать и выслеживать мышей, – она просто сидела и мурчала, точнее, рокотала. Как будто кто-то невидимый нажал кнопку – и механизм заработал. Так вот сильно она обрадовалась. И нам тоже ничего не оставалось делать, как обрадоваться.

Это была небольшая, в серенькую полоску, гладкошерстная кошечка. Похожа на соседскую Мурку.

«Наверное, Мурка котят где-то спрятала, а потом они выросли и разбрелись», – подумали мы.

Когда пришла Миска, нашему младшему сыну было всего несколько месяцев. С самого начала кошка добровольно взяла на себя роль няни. Она бежала стремглав к кроватке, если Никита ревел, становилась на задние лапы и говорила ему что-то на своем, кошачьем, успокаивала.

Потом Никита подрос, стал ползать и сидеть на полу с игрушками, и в эти моменты Миска всегда была рядом. Она не кусалась и не царапалась, даже когда он неловко хватал ее своей ручонкой. Терпела.

Наша старшая дочь ходила в музыкальную школу, и если занятие заканчивалось поздно, боялась идти по темноте домой одна. Мне нужно было идти ее встречать.

– Ты один побудешь немного? – Спрашивала я Никиту.

– А я не один: я с Миской, – отвечал он, еще плохо выговаривая слова.

Возвращаясь домой, мы видели такую картину: Никита играет в конструктор, а рядом с ним, как изваяние, сидит Миска. Как всегда, на своем посту.

Иногда мне казалось, что между этими двумя не слишком разумными в человеческом смысле существами есть какая-то неведомая связь. Миска вечно спала в ногах у Никиты. Поначалу я гоняла ее из кроватки, но потом махнула рукой. Вечером, когда мы укладывали Никиту спать, а его кошки рядом не обнаруживалось, он требовал:

– Миску запустите!

Мы шли на улицу, и там, действительно, у двери ожидала Миска. Не одарив нас ни звуком, ни вниманием, она бежала быстрее по лестнице к Никите.

К своим котятам Миска тоже относилась с большой заботой. Я их обычно пристраивала в добрые руки. К одному ее котику – очень активному, пушистому мы очень привязались и решили оставить его себе. Ворсик вырос роскошным котярой с повадками и манерами царя зверей. Когда ему было около года, а Никите – двенадцать, Миска просто исчезла из нашей жизни. Она как бы появилась из ниоткуда и ушла в никуда. Ну, разве это не чудо?

Желток

Нет! Нет! Только на это! Рыжего котенка было видно издалека. Он бежал, задрав хвост, за девочкой. Та сосредоточенно спешила в школу и не обращала никакого внимания на живность, путающуюся под ногами.

До школьного крылечка он не дошел: испугался шумной ватаги мальчишек и помчался к дереву перед нашим двором. Котенок был маленький, тощий, но чистенький. На «ковре» из желтых листьев он был почти не заметен. Я не могла взять его в дом. У меня – целый комплект: своенравный кот Ворсик и кошка Ночка с котенком. Они и так едва уживаются друг с другом. Этого точно не примут в свою семью. Даже из сострадания. В глубине души теплилась надежда: может быть, кто-нибудь подберет беспризорника… Рыженький такой, яркий. Вырастет – будет роскошный котяра.

Утром котенок оказался на прежнем месте: сидел, сжавшись в комочек. Конечно, я вынесла ему еды. Посмотрела, как он жадно набросился на угощение, и ушла на работу. Неделю или даже больше стояла теплая, солнечная погода. Мы радовались последнему осеннему теплу и беспризорник – тоже. Ветер трепал листья – и он носился, играл с ними. Иногда в порыве радости жизни забирался на самую верхушку высокого дерева.

Сначала он боялся меня, а потом привык и даже давался в руки. Беспризорник оказался мальчиком, назвала я его Желток. Фотографию Желтка с дежурными словами «отдам в добрые руки» я разместила на всех известных мне сайтах объявлений. Никто не хотел брать будущего рыжего красавца. Тем временем наступили холода – и мы с мужем на своем крылечке сделали для Желтка домик с электрическим теплым полом из картонной коробки.

Желток вполне освоился у нас. Он подрос и опушился. Радостно бежал к нам навстречу и подружился с кошечкой – Ночкиной дочкой. Вместе они устраивали гонки по двору, крыше, деревьям. Дети – есть дети. Мне кажется, что все малыши – котята, щенята, бельчата, лисята и прочая живность (человеческие дети – не исключение) одинаковы по своей природе. Им нужна еда, ночлег и немного заботы и тепла. Тогда счастью нет границ. Как можно выбросить ребенка, живой «комочек» на улицу? Я никогда не смогу этого понять.

Совсем уже потеряв надежду пристроить Желтка, я дала объявление в районную газету. Через несколько дней мне позвонила пожилая женщина и долго рассказывала, какой у нее был распрекрасный рыжий кот. Сосед же ей попался, наоборот, плохой, потомучто вероломно переманил к себе ее питомца. Она же каждый день его вспоминает и скучает. В общем, на следующий день мы привезли бабушке в коробке Желтка. Она обрадовалась. Видно было, что по-настоящему обрадовалась. Пока мы не скрылись из виду, улыбаясь, стояла с коробкой в руках, в которой копошился и стремился вырваться на волю Желток.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.