# Когда земли окутает мрак

Яна Вуд

Чара Хейта продолжает странствовать по Запредельным землям с группой изгоев. Но жуткие чудовища – не самое страшное, с чем им предстоит столкнуться. Козни химеры Мерек сеют в отряде рознь. Удастся ли друзьям переступить через боль и ужасы прошлого? Сможет ли доброта и любовь преодолеть ненависть и жажду мести?
Черный прах снова кружится над миром, а тот, кто рождает пламя, обратит дерево в золу.
Все ли выйдут живыми из грядущей битвы?

© Яна Вуд, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Главные герои

Хейта – Фэй-Чар, или Чара, единственная из людей обладает волшебной силой, которую она получила от пастырей леса. Ее растение-покровитель – вишня.

Фэйр – целитель, травник, изобретатель волшебных артефактов, знаток волшебных зверей, побратим Хейты.

Гэдор – следопыт, обладатель перемещающего камня и волшебной карты, глава отряда. В прошлом за совершенные преступления его звали Черным Палачом.

Брон – волк-оборотень, мрачный, немногословный, в прошлом промышлял разбоем.

Харпа – рысь-оборотень, дерзкая, смелая, ребенком выживала одна на улице, дерется лучше иного парня.

Мар – упырь, ловкий шутник, его прошлое таит темную тайну.

Найши – пастырь леса, который создал волшебную карту и перемещающий камень, глава группы существ Сумрачного леса, его растение-покровитель – дурман.

Хильрукс, или Рукс – лиса-оборотень, коварная и подлая, правая рука химеры Мерек.

Мерек – последняя из химер, безумная и кровожадная, одержима идеей мести, ненавидит людей.

Второстепенные герои

Дорг Лютый – темный Фэй-Чар.

Лахта – мать Хейты.

Хальд – отец Хейты, погибший от лап волков-оборотней.

Шарши – пастырь леса, глава пастырей, его растение-покровитель – василек.

Тэш – пастырь леса, брат Эйши, побратим Хейты, его растение-покровитель – колокольчик.

Аргат – ручная голубая сойка химеры.

Угой Меченый – матерый номаэт из поселения Найгиу.

Йэол – юный номаэт, друг Угоя.

Берог Лютая Лапа – белый медведь-оборотень, глава поселения Гурык-Бер.

Рейга – белокурая красавица из белых медведей-оборотней, жена Берога.

Рорг – воинственный брат Берога.

Варга – грозная жена Рорга.

Ройх – лисоволк Хейты.

Грод Дюжий – вогр, глава деревни Борг.

Алар – мальчик вогр, сын Грода Дюжего.

Эрья – дева из пастырей вод, хранительница леса Лиловой Синевы.

Фела – дева из пастырей болот, предводительница изгоев из земли Забвения.

Тэя – дэронгская девочка из деревни Морэй.

Гул Верный – старейшина деревни Торэй, глава общины Дэронгских деревень Торэй, Морэй и Крам.

Формэра – вдова из деревни Торэй.

Ништ – привратник из деревни Торэй.

Хед – кузнец из деревни Торэй.

Элэя – сестра Хеда.

Дэйр, Орм и Гор – дэронги, сторожившие темницу.

Рогзох – надсмотрщик из хоргов.

Горрах – вожак хоргов по прозвищу Мясник.

Угзох – правитель хоргов.

Кром, Дерт и Грай – потешники.

Верт Второй – правитель города Бервит.

Волшебные звери и существа

Зрох – жуткое существо, размером с кошку. Глаза красные навыкате, зрачки белые. Кожа серая, точно покрытая пятнами тлена. Питается мясом, костями и кровью. Переносит неведомую заразу, которая убивает все живое.

Укрут – невзрачное существо, ростом с ребенка. Укруты вынуждены прислуживать химере, так как она подчинила их волю.

Лисоволк – существо, сочетающее в себе черты волка и лисы, может читать чужие чувства, сам выбирает себе спутника из людей.

Дракон – крылатый змей. Обитают драконы на Драконьих островах, существует множество разновидностей.

Блуждающие огоньки – крошечные бестелесные существа, обычно благосклонны к людям.

Горэй – птице-дева, может видеть прошлое и будущее. Может быть прекрасной как мечта и жуткой, как самый страшный кошмар. Появляется из ниоткуда. Исчезая, сгорает, и никто не знает, куда она отправляется. Вестник великих событий.

Горгулья – уродливое крылатое существо с багровыми глазами. Не любит солнечный свет, от слишком яркого каменеет. Летает обычно по ночам.

Поветрия – жуткие существа, проявление первородной тьмы. Все живое обращают в небытие. Способны уничтожать миры.

Зод Гурох – вечно голодное жуткое существо, огромное, белое, без шерсти, не имеет глаз и ушей. Обитает во льдах, чует страх и по нему отыскивает жертву.

Смирыш – небольшой зверек, похож на собаку. Мордочка вытянутая, уши длинные, на конце хвоста пушистая кисточка. Глаза серебристые, шерсть белого цвета, из-под нее растут листочки, которыми Смирыш питается зимой. Умеет усмирять боль.

Забавник – необычное водяное существо, может принимать облик кого и чего угодно. Очень любит потешаться над другими и всячески всем мешать.

Подобники – небольшие сине-лиловые птицы, могут подражать голосам людей, как живых, так и мертвых.

Серпа – существо с телом змеи, головой рыбы и пастью, полной зубов, обитает в водоемах.

Жуки-мясоеды – жуткие насекомые, питающиеся сырым мясом.

Хорги – разновидность упырей. Хорги крупнее собратьев, сильнее и кровожаднее. Их тела серые как грязь, под кожей змеятся черные кровеносные сосуды, глаза полностью черные. Не имеют волос, бровей, на месте носа и ушей провалы, зубы острые как шила. Хорги питаются сырым мясом и кровью, особенно любят человечину.

Летучие холи – забавные зверьки, похожие на мышей, но с заячьими ушами. Спят большую часть дня, просыпаются для того, чтобы перекусить.

Черный ПЕс – порождение мрака, вестник и слуга Смерти. Его отличительные черты – высокий рост и горящие глаза. Считалось, Черные Псы могут накликать беду.

Василиск – жуткое кровожадное существо, голова птичья, тело змеиное, убивает взглядом.

Рогач – огромное, невероятно сильное существо, на голове возвышается толстый рог.

Волшебные растения

Сон-трава – в сон погружает.

Пут-трава – со следа сбивает.

Меч-трава – жизнь отнимает. Это опасное растение. Дремлет в земле, реагирует на громкие звуки, тогда выстреливает и высасывает из жертвы кровь.

Урыв-трава – волшебную силу забирает. Это ядовитая трава, стебель ворсистый, цветы мелкие, розовые. Прикосновение урыв-травы к коже вызывает мучительную смерть. Из урыв-травы делают настой, лишающий волшебных сил.

Вечный морок – ядовитый кустарник с синими ягодами, их сок вызывает мгновенную мучительную смерть.

Волшебные артефакты

Перемещающий камень – волшебный камень, способный перемещать своего владельца туда, куда тот пожелает. Гэдор называет его Странником.

Волшебная карта – показывает все Запредельные земли. Красным огоньком на ней горит то место, где случилась беда, столкновение между существами и людьми.

Кулон из клыка дракона – обладает разными волшебными свойствами. Например, сохраняет жизнь тяжелобольным. А если на нем поклясться и нарушить клятву, пламя дракона заберет твою жизнь.

Волшебная жемчужина – светится в темноте, чем ближе источник света, тем ярче она сияет.

Драконье пламя – многократно усиленное огненное дыхание дракона, похоже на жидкое золото, заключено в продолговатый камень.

Волшебные леса

Заповедный лес – светлый, зеленый, деревья в нем высоки, обитает много прекрасный волшебных существ. Животные здесь привычного окраса, ночью лес озаряется блуждающими огоньками и волшебными фонариками пастырей леса.

Сумрачный лес – мрачное место, где растут черные деревья – корды, с кожистой листвой и острыми шишками. Животные в этом лесу сплошь черны. Под покровом вечного мрака нашли пристанище разные недобрые существа. У этого леса дурная слава.

Серебряный лес – светлый лес, где все состоит изо льда, был создан пастырями снегов.

Лес Лиловой Синевы – лес, где все растения сине-лилового цвета. В нем много ручьев, рек и озер. Это сделало лес обителью пастырей вод.

Основные расы

Люди – хельды, дэронги, вогры, ламосцы, номаэты, древичи.

Оборотни – волки, рыси, шакалы, кабаны, белые медведи, драконы.

Упыри – пьют кровь и любят сырое мясо.

Химеры – существа, объединяющие черты разных зверей, основные – это лев, горный козел, рыба и змея.

Пастыри – хранители природы. Есть пастыри вод, лесов, гор, снегов, полей.

## Краткая история запредельных земель

Эпоха Небесных огней

Когда Праматерь-Луна при помощи света Луны, Солнца и звезд создала волшебных зверей и пастырей для их защиты и для защиты Матери-Земли. Но Первородная Тьма вмешалась, и волшебный свет расплескался. Там, где он разлился, появились оборотни, упыри, химеры и другие волшебные существа.

Эпоха Творений Земли

Когда Мать-Земля создала людей и животных. Тогда же появились первые Фэй-Чар. И в мире, несмотря на мелкие конфликты, еще царила гармония.

Эпоха Бури и Гроз

Когда между существами и людьми пошел разлад и произошли первые битвы. Тогда же некоторые Фэй-Чар начали творить зло в угоду собственным интересам.

Эпоха Шаткого Мира

Когда войн почти не было. Разрозненные государства людей объединились в несколько крупных: Хельдская земля, Дэронгская земля, Ламосская земля, Земля Великих Вогров, Древичская земля, Номаэтская земля.

Эпоха Кровавой войны

Когда темный Фэй-Чар Дорг Лютый собрал огромную армию и попытался завоевать мир. Тогда в Запредельные земли впервые проникли поветрия, порождения Первородной Тьмы, пожирающие миры.

Эпоха Всесветной войны

Когда разразилась война между миром людей и миром волшебным. И только при помощи пастырей удалось снова восстановить мир, который, как покажет следующая эпоха, оказался недолговечным.

Эпоха Красных камней

Когда в Запредельных землях разразилась очередная война, где главную роль играла химера Мерек, Чара Хейта, хранители и тайна Красных камней.

## Пролог

Тишина стояла гнетущая. Неживая. Такая, словно эта часть леса никогда не знала звуков. Пастырь Найши́ замер, смежил веки, силясь почувствовать ветер. Но ветер тоже молчал. Найши помстилось, будто он угодил в те древние времена, когда в Запредельных землях еще не успела зародиться жизнь.

Однако краем глаза он таки заметил движение. Крошечное, едва уловимое. Что-то витало в воздухе. Вилось, исполняя беззвучный зловещий танец. Оно напомнило пастырю хлопья золы от костра, разносимые по округе сильным жаром и неистовым ветром.

Найши вскинул руку и сжал в ладони пугающее нечто. Раскрыл пальцы и уставился на ладонь немигающим взглядом.

То, что он поймал, походило на золу, но золой не было. Кожей, всем своим существом пастырь уловил исходящее от черной частицы ледяное дыхание. Так выглядела жизнь, которую обратили в ничто.

Существо, способное сотворить такое, было древнее мира. Найши не доводилось лично сталкиваться с ним, но доводилось видеть. Он созерцал его, леденея от ужаса, в нескончаемых вещих снах, прекратить которые был не в силах. Одни сны были так стары, что почти позабылись. Другие – свежи как кровь на теле от порезов ножа.

«Шеррaх» – с рокотом прозвучало в голове Найши, заставив его тело содрогнуться от безмолвного эха. Так звалось это существо на его языке. На языке же людей это означало «поветрие»[1].

Пастыри Найши не зря нарекли его именно так. Ибо, как и хворь, оно перемещалось стремительно, но несло даже не гибель – небытие. Когда поветрие забирало кого-то, он исчезал не только из жизни – из памяти мира. Из памяти живых. Навсегда.

Впервые шеррах появились в Запредельных землях во время Кровавой войны. Тогда их удалось остановить. Но Найши всегда страшился, что шеррах вернутся. Вечно голодные уродливые твари. Пожиратели всего живого. Губители миров.

Найши вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и спешно отряхнул руку, обтерев остатки черноты о старый шерстяной плащ. Лихорадочно огляделся.

В воздухе замелькали новые черные хлопья. Пастырь протер глаза, упрямо отказываясь им верить. Но безжизненные лохмотья вились по воздуху, точно их гнала вперед невидимая сила. Найши прошиб холодный пот.

В отчаянье, близком к помешательству, он схватился за голову. Это не должно было произойти. Шеррах не должны были прийти так рано. Он сделал все, чтобы отсрочить их приход. Но, как видно, этого оказалось недостаточно.

Найши пошатнулся. Он не готов. Отряд не готов. И не готова она, Фэй-Чар. Грядут жуткие времена, а никто в мире даже не подозревает об этом.

Охваченный ужасом и смятением, пастырь смотрел перед собой невидящим взглядом. А в следующий миг исполинская иссиня-черная тень нависла над ним и закрыла солнце.

## Часть 1. Белый ужас

> Под деревом сидело что-то жуткое, непонятное, лысое. Кожа блеклая, серая, точно покрытая пятнами тлена. Оно щелкало кривыми острыми зубами, смачно обгладывало белые крысиные кости. Почуяло что-то, вскинуло голову. Хейта зажала ладонью рот, подавив нечеловеческий вопль. Глаза у существа были красные, точно больные, а вместо зрачков – маленькие белые точки. И такая ненависть клубилась в них, такой дикий голод, жажда плоти, крови и смерти, что Хейта невольно поежилась.

> – Что это такое? – вырвалось у нее.

> – Это зрох, – ответил Шарши. – Вечно голодная тварь. А еще она сеет болезнь. Проберется в деревню – уморит всех, а после трупы сожрет…

> – Но я думала…

> – Знаю, – вздохнул Шарши, – я учил тебя, что и в темных существах бывает свет, а в светлых порой кроется плесень и гниль. Но есть в Запредельных землях и существа, подобные этому. – Пастырь поглядел на девушку в упор. – Кромешное зло существует, Хейта. И с ним нельзя договориться. И мириться нельзя. Только бороться.

> Внезапно тварь отбросила крысиные кости, вскочила на четвереньки, утробно взвыла и бросилась на Шарши. Тот вскинул руку, и полог леса озарила вспышка яркого света.

> «Листы памяти» пастыря Найши

### I

Череда невысоких холмов под названием Малые Горы вытянулась крутым полумесяцем на густо запорошенной снегом земле. При свете молчаливых звезд заснеженные холмы загадочно сверкали, точно это не снег засыпал их, а мириады крошечных драгоценных камешков, оброненных могучей рукой недотепы-великана. Юркие тени прятались в уютных ложбинах. Ледяной непоседа-ветер то и дело сдувал с вершин легкую снежную пыль.

Внезапно в серебристом полумраке зажегся маленький искристый огонек. А следом за ним еще один и еще. Надежно укрытые от посторонних глаз мохнатыми вершинами холмов, они вспыхивали точно неведомые северные мотыльки и медленно, но неуклонно обретали очертания высоких плотных фигур – сперва в плоть и кровь облекся Гэдóр, затем Хeйта, Хaрпа, Брон и последним – Мар.

Снеговой шапки перед упырем не оказалось. Его глазам предстал ряд длинных снежных домов, а перед ними – много мельтешащих черных фигурок. Он с любопытством покрутил головой. Но тут Гэдор резко дернул его за шубу, и тот, неуклюже взбрыкнув ногами, беззвучно плюхнулся в снег. Следопыт поглядел на него сверху вниз, многозначительно приложил палец к губам и прошептал:

– Сиди смирно. Мы же не хотим, чтобы нас заметили прежде времени. Сперва надо понять, о чем они собрались потолковать.

Из-за спины Гэдора на него насмешливо поглядывали остальные. Мар растянул бледные губы в кривой усмешке, скрестил на груди длинные руки и послушно приготовился слушать. Но все, что он мог понять, – отголоски диковинной речи на неведомом языке.

– И как я, по-вашему, должен что-то тут разобрать? – возмущенно прошипел он.

– Тсс! – шикнула на него Хейта. – Ты и не должен. Дай мне послушать. А я потом все растолкую.

Мар потупился, будто мысленно кляня себя за недогадливость, и выжидающе уставился перед собой.


Шесть невысоких длинных домов из снега и льда лениво вытянулись друг подле друга, точно тюлени на лежбище. Поселение Найги́у было небольшим. В каждом из таких домов проживало до трех семей номаэ́тов, что на всеобщем языке означало «северные люди». Номаэты были единственным народом, отважившимся заселить эти суровые, непокорные края, вечно скованные снегом, холодом и льдом.

Перед домами собралось немало народу. По центру стояла девушка, среднего роста, крепкая, в толстой темно-коричневой меховой одежде. Ее высокий смуглый лоб стягивал гладкий кожаный ремешок. Другие ремешки, только длиннее и тоньше, были искусно вплетены в густые блестящие волосы цвета северных угольно-черных скал. Узкие обсидиановые глаза грозно сверкали.

– Четыре дня! – воскликнула она. – Прошло уже четыре дня. Мы обязаны что-то предпринять!

– И что, по-твоему, мы должны сделать, Айлэ́? – с легкой тенью издевки вопросил плотный, краснощекий номаэт.

Внешне он очень походил на кабана. Такие же опасные маленькие глазки, широкий, ноздреватый нос и выдающиеся вперед нижние клыки. Лоб его тоже перехватывал широкий кожаный ремешок.

– Отправиться следом! – Девушка стукнула себя в грудь кулаком. – Я сердцем чую – что-то не так. Быть может, они попали в беду и нуждаются в помощи.

Две молодые женщины, окруженные толпой ребятишек, оживленно закивали в знак одобрения.

– Но прошло лишь четыре дня. – Малорослый и сморщенный как сушеное яблоко старик растянул в улыбке бледные губы. Вместо ремешка посреди его лба красовался ровный белый круг – метка старейшины. – Ты сама сказала. Рано еще беспокоиться.

Люди уважительно закивали, но девушка прислушаться к нему не пожелала. Указав на двух встревоженных женщин, она заговорила запальчиво и громко:

– Наши мужья отправились с оленьими шкурами к медведям-оборотням на мéнку и сказали, что вернутся ровно через три дня. Ты хорошо знаешь моего мужа, премудрый Ехóк. Ответь, он когда-нибудь давал свое слово и не сдерживал его? Хоть когда-нибудь?

Старик устало покачал седой головой. Суровое лицо Айлэ озарила торжествующая улыбка.

– Вот и я о том. Кто-то должен пойти за ними. Разыскать их, выяснить, что стряслось, помочь. – Она огляделась с отчаянной надеждой.

Но люди молчали. Они обменивались озабоченными взорами, но отвечать девушке никто не спешил. Толстощекий самонадеянно усмехнулся.

– Никто не пойдет за ними, Айлэ. По крайней мере, пока. Ваши мужья вернутся. Отбрось страхи и перестань пугать остальных.

– Замолчи, Гайны́р! – огрызнулась та. – Ты давно мечтаешь стать новым старейшиной, вот и лезешь с советами, когда тебя не просят. Если вы все так боитесь, я пойду сама. Вы обе, – она обернулась к притихшим женщинам, – приглядывайте за детьми и ждите. Я узнаю, что стряслось с нашими мужьями, и сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть их домой.

– А лучше тебе будет тоже остаться здесь. – Негромкий голос заставил Айлэ обернуться.

Перед ней стоял крепкий высокий номаэт. Узкие глаза цвета ночи глядели лукаво. Иссиня-черные волосы падали на лицо. Однако правая щека была видна как на ладони. Ее покрывали длинные глубокие шрамы – старые следы от звериных когтей.

– Уго́й! – в голосе девушки слышалось удивление.

– Он самый, – самодовольно оскалился тот.

– Тебе же вроде обычно дела нет до чужих забот?

– Обычно – нет, – невозмутимо отозвался он. – Но твой муж, Око́й, хороший человек. Он всегда был добр ко мне. А потому я не могу сидеть сложа руки. Да и все равно засиделся тут, собирался на охоту. Могу заместо этого прогуляться к оборотням. В их краях ведь тоже водится разное зверье.

Айлэ ответила ему благодарной улыбкой.

– Я тоже пойду. – Симпатичный щекастый парень глядел на них узкими, с задоринкой глазами.

– Нет, Йэо́л, – резко бросил Угой. – Знаю, ты привык сопровождать меня на охоте. Но не в этот раз. Неведомо, что ждет впереди. Это может быть слишком опасно.

– Ты сам говорил, опасности нужны, чтобы преодолевать их, а не избегать, – посерьезнев, ответил тот. – Я не могу сидеть сложа руки, когда кто-то из наших попал в беду. – Он усмехнулся. – Да и потом, я, как и ты, засиделся тут. Сердце просится в путь.

Угой испытующе поглядел на него, улыбнулся уголком рта.

– Что ж, запретить я тебе ничего не могу. Немало годочков уже, должна быть своя голова на плечах. Стало быть, пойдем вдвоем.

Хруст ледяной корки под сапогами заставил всех обернуться. Пять человек спускались к ним со стороны заснеженных всхолмий.


При виде незнакомцев женщины изумленно ахнули. Мужчины же схватились за ножи. Хейта примирительно вскинула руки.

– Охгое ирэ эны[2], – громко сказала она по-номаэтски. – Айгэ ухтои эны[3]. Хасы эт айне эно арэйду[4]. – И почтительно поклонилась.

Друзья последовали ее примеру. Старейшина окинул их пристальным взором и ответил на всеобщем, сильно растягивая слова:

– Речи твои приятны и учтивы. Мы нечасто встречаем здесь странников, потому простите нас за враждебность. Что ищете вы в здешних краях?

– Медведей-оборотней, – выступил Гэдор.

– И что вам от них нужно? – Старейшина удивленно вскинул кустистые брови.

– Историй. – Гэдор улыбнулся уголком рта. – Мы бродим по миру и разносим повсюду сказы из волшебных земель. За еду, за звонкую монету. Простой люд послушать не прочь, а порой до них охочи даже государи.

– Вон оно как, – задумчиво протянул Ехок. – А нам расскажете? Мы тоже истории любим.

– На обратном пути, – улыбнулся Гэдор. – Так что, подскажете путь дальше?

– А дальше, – невозмутимо проговорил Угой, – ваш путь лежит через Немую Землю, потом через волшебный Серебряный лес, а уж за ним в деревне Гуры́к-Бер обитают оборотни. Шагать прилично, да и сами вы ни в жизнь не дойдете.

– Отчего? – невольно вырвалось у Хейты.

– Немая Земля – коварное место, – усмехнулся тот. – Когда ступаешь, надо точно знать, куда наступать. А иначе сгинешь и глазом моргнуть не успеешь. Или же просто заплутаешь. А в здешних краях потеряться – значит умереть.

– И что прикажешь делать? – сурово вопросил Брон.

– Ну, как видно, сегодня удача на вашей стороне! – беззлобно рассмеялся Угой. – Мы как раз идем к оборотням. Я, именем Угой, и спутник мой, Йэол. Могли бы и вас провести. Не задаром, конечно. Историй ваших послушать охота.

– По рукам, – кивнул Гэдор. – Когда выступаем?

– Немедля, – ответил тот. – Только сперва вещей прихватим кое-каких. – Он смерил путников насмешливым взглядом. – Да и вас приобуть не помешает. Меховые сапоги хороши для снега, а вот по льду вы в них долго не прошагаете. Стойте здесь. Мы мигом. – Он махнул Йэолу рукой.

Номаэты и вправду вернулись быстрее быстрого. Угой бросил под ноги странникам тяжелую связку чего-то серо-коричневого.

Мар приподнял двумя пальцами конец грязной веревки и брезгливо поморщился.

– Что это?

– Зубья, – коротко пояснил тот.

Друзья озадаченно переглянулись.

– Мы надеваем их на ноги, чтобы не скользить и не падать, – поспешил разъяснить Йэол. – Они сделаны из клыков животных, оттого и название.

– Надевайте, да поживей, – кивнул Угой. – Дорога не ждет.

Путники принялись торопливо вздевать на ноги чудные штуковины. Харпа управилась первой, ступила раз, другой и довольно кивнула:

– Сойдет!

Пока они принаряжались, Угой подошел к Айлэ. Голову его скрывал меховой капюшон. На поясе висел большой охотничий нож. Из-за спины выглядывало копье. Угольно-черные глаза глядели уверенно и немного печально.

– Я сделаю все возможное, чтобы твой муж и остальные вернулись домой. Даю тебе слово.

– Спасибо, – улыбнулась девушка. – И сами непременно вернитесь.

Угой кивнул, перевел цепкий взгляд на странников, махнул рукой. И те дружно двинулись следом за номаэтами, мимо ослепительно белых домов.

### II

Поселение Найгиу находилось в низине, так что путникам пришлось немало потрудиться, чтобы одолеть заснеженный склон. Едва дорога пошла ровней, а огни снежных домов остались позади, Угой сбавил шаг и обронил, словно невзначай:

– Раз уж нам выпало идти вместе, думаю, пора узнать ваши имена.

Хейта вскинула глаза и замерла, не смея пошелохнуться. Источая немую угрозу, ей в лицо смотрело увесистое охотничье копье. Она сжала кулаки от бессилия, смекнув, что отбить его не удастся – копье было слишком близко.

– А заодно и кто вы такие на самом деле, – криво усмехнулся Угой.

Йэол тоже стоял на изготовку, зажав в руке серебристо-серый нож. Брон и Мар разом подались вперед. Хейта не могла их видеть, но слышала, как волк-оборотень сдавленно зарычал.

– Ни с места! – рявкнул Угой. – Иначе, клянусь всеми звездами, я воткну это копье ей промеж глаз!

Гэдор сделал своим спутникам предостерегающий знак рукой. Те замерли, скрежетнув зубами от бессильной ярости. Хейта почувствовала, как сердце дрогнуло и к горлу подступил комок.

– Я отвечу на все твои вопросы, если опустишь копье, – холодно проговорил Гэдор.

– Говори сейчас, – нетерпеливо приказал Угой.

– Убери копье от лица моего человека, – упрямо повторил тот. – Тогда и поговорим.

Угой окинул напрягшихся путников испытующим взором. На лоб набежали морщины – он раздумывал, как поступить. Рука номаэта дрогнула. Еще чуть-чуть, и острый наконечник копья уткнется Хейте в лоб…

– Хорошо, – изрек наконец Угой. – Только если вздумаете выкинуть что-то или солгать, горько пожалеете.

Копье вошло в снег. Хейта перевела дух.

Гэдор смерил номаэта хмурым взором и медленно заговорил:

– Мое имя – Гэдор. Я из Дэронгской земли. Девушка, на которую ты наставил копье, из Хельдской. Имя ее – Хейта. А остальные, – он невольно улыбнулся, оглядев своих спутников, – а остальные даже и не люди.

При этих словах оба номаэта отшатнулись. Угой стиснул копье и схватился за нож. А Гэдор невозмутимо продолжил:

– Девушка, что глядит на тебя надменно и яростно, зовется Харпой. Она из рысей-оборотней. Тот, что слева от меня, бледный как смерть, упырь, имя ему – Мар. А тот, что справа и насилу сдерживается, чтобы не разорвать вас обоих в клочья, Брон. Волк-оборотень.

Номаэты теперь походили на ощерившихся псов.

– Но вы можете быть спокойны. – Гэдор снова холодно улыбнулся. – Мы не соврали, когда сказали, что желаем вам мира и не замышляем зла. Мы попали к вам, а теперь идем к медведям-оборотням по той же причине, что и вы. Прознали, что здесь что-то стряслось.

– Но как? – хмуро поглядел на него Угой.

– А вот этого я тебе сказать не могу, – усмехнулся тот. – И мы не ведаем, что стряслось. Только знаем, что что-то недоброе. Иначе бы нас здесь не было.

– И на что вам это нужно? – подал голос Йэол. – Там тоже кто-то из ваших людей?

– Никого, – качнул головой Гэдор. – Мы идем просто потому, что желаем помочь.

– Отчего? – непонимающе нахмурился Угой.

– Хороший вопрос, – усмехнулся тот. – Я и сам порой задаю себе его. Наверное, честней всего будет ответить: оттого что можем.

– Я не верю тебе! – Угой упрямо тряхнул головой.

– Право твое, – развел руками Гэдор. – Однако ты сам просил говорить как есть. И все, что я сказал, – чистая правда.

Номаэт долго сверлил его тяжелым, испытующим взором.

– Ладно, – наконец рассудил он. – Положим, ты не лжешь. И мы продолжим и дальше идти вместе. Но я хочу еще раз вас предостеречь. Если вы захотите убить нас, без боя мы не сдадимся. Быть может, и живыми из схватки не выйдем. Но, поверьте мне на слово, из вас тоже уцелеют не все.

Брон шагнул вперед. Теперь они с Угоем стояли лицом к лицу. Правда, оборотень возвышался над номаэтом на целую голову. Глаза его, обычно серые, были нынче черны как ночь. Крупные губы едва шевельнулись.

– Если бы мы хотели убить вас, вы были бы уже мертвы. – Голос Брона был тихим, но в нем без труда угадывалась холодная ярость. – И в этой заледенелой пустоши никто бы так никогда и не узнал, что с вами произошло. – Помедлив, он добавил шепотом: – Еще раз наставишь на нее копье – убедишься в правдивости моих слов.

Угой ничего не ответил. Выдержав взгляд оборотня, он хмуро кивнул, убрал копье и двинулся дальше.

– Держитесь за мной, – бросил он. – В сторону не отходить. И не говорите потом, что я вас не предупреждал.


Немая Земля величественно простиралась вокруг. Необозримое белое пространство, скованное холодом и льдом. Здесь и вправду властвовало безмолвие. Только ледяной ветер по-волчьи завывал в вышине. При виде этого чуждого, безлюдного простора всем, кроме номаэтов, отчего-то стало не по себе.

Идти в зубьях было и впрямь невероятно удобно. Они намертво впивались в лед, не давая упасть. Хейта незаметно приблизилась к Угою. Ей хотелось развеять напряжение, повисшее в воздухе, да и просто о чем-нибудь его расспросить, но она не знала, с чего начать.

Суровый номаэт, словно не замечая ее, продолжал шагать дальше.

– Почему ты решил нам помочь? – наконец спросила она. – Если знал, что мы солгали.

– Подумал, вы могли быть опасны, – помедлив, ответил тот. – Хотел увести вас подальше от селения так быстро, как мог.

– Но как ты вообще догадался? – Хейта недоуменно вскинула брови. – Остальные нам просто поверили.

– Да, – невесело усмехнулся тот. – Номаэты известны своей доверчивостью. Но, как видишь, я не похож на остальных.

– Ты что же, не номаэт? – озадаченно спросила девушка.

– Самый настоящий. – Его губы тронула слабая улыбка. – Просто, – он задумчиво приумолк и продолжил: – Привык ожидать худшего. Жизнь научила.

Хейта понимающе кивнула.

– И часто она тебя учила?

Он невесело усмехнулся.

– Частенько. А один раз горше всего.

– Не тогда ли ты, часом, заполучил этот шрам на щеке? – осторожно проговорила Хейта.

– Так и есть, – кивнул тот. – Ты, как вижу, тоже не на шутку прозорлива.

Хейта обратила на него полный горечи взгляд.

– Что бы тогда ни случилось, мне очень жаль, – произнесла она с чувством и, не дожидаясь ответа, двинулась вперед.

– Постой! – окликнул ее Угой.

Хейта недоуменно оглянулась.

– Во-первых, я велел следовать за мной, а не вперед меня. – Его губы снова тронула печальная улыбка. – А во-вторых, мне тоже жаль. Не следовало наставлять на тебя копье.

– Ты пытался защитить своих, – потупившись, отозвалась девушка.

– И все равно не следовало, – упрямо повторил он.

Хейта просветлела и мягко улыбнулась. Угой кивнул ей и двинулся дальше.

– О чем толковали? – спросил девушку подоспевший Мар.

– Да так, – ответила она. – Обо всем понемногу. Угой, он не плохой человек. Быть может, это покажется странным, но он чем-то напомнил мне нас самих.

– Может, и неплохой, – охотно согласился Мар. – Ты только Брону об этом не говори. Он одно и думает, как впиться проклятому номаэту в горло.

Хейта проводила волка-оборотня недоверчивым взглядом.

– Отчего?

Мар загадочно улыбнулся.

– Оттого, что он наставил на тебя копье. На тебя. Такого Брон так просто простить и забыть не способен. А быть может, и не способен вообще.

Хейта вновь задумчиво поглядела на оборотня. А тот, как почуял, обернулся и посмотрел прямо на нее. Взгляд был пристальным и вместе с тем тягучим, как мед. Он обволакивал и точно подзывал. Краска неожиданно бросилась Хейте в лицо.

– Чего это вы тут встали? – заявила подоспевшая Харпа. – Замерзнуть вздумали? Не знаю, как вы, но я хочу добраться до селения медведей-оборотней как можно скорей. Напроситься на теплый ужин и не менее теплый ночлег. А не бродить тут до самого рассвета.

– Рассвета? – Йэол глядел на нее смеющимися глазами.

– Да, рассвета! – огрызнулась та. – Что смешного?

– Ничего, – парень пожал плечами. – Кроме того, что нынче не рассветет. Ни сегодня, ни еще как минимум месяцев пять. Вам никогда не доводилось видеть северную ночь? – понимающе спросил он и мечтательно улыбнулся. – Так вот это она самая. Солнце спит. Только луна и звезды неустанно на страже стоят. Оберегают глубокий сон здешних снегов. Быть может, приглядывают и за нами.

Путники зачарованно огляделись. Ночь, которой нет конца. Возможно ли это? Детьми каждый из них слыхал про земли, где солнце и луна поделили год пополам. Но мало кто верил этим рассказам. Теперь они сами оказались здесь и убедились воочию.

Под ногами ворчливо похрустывал снег. Небесные светила заставляли лед ослепительно сверкать, точно сталь начищенного до блеска меча. Местами снежный наст горделиво вздымался, местами – лениво опадал. Изредка встречались темные пятна – то узкие трещины уводили в бездонные недра земли, промерзшие до самых костей. Это место, несомненно, таило в себе массу опасностей, но при этом не было лишено истинно дикой северной красоты.


Отряд медленно, но уверенно двигался в сторону Серебряного леса. Угой шагал первым. Он то решительно и бодро шел, то задумчиво замирал, решая, куда наступить, как истинный следопыт, каким-то чудом выискивавший тропку, невидимую другим. За ним шли остальные. А заключала отряд Хейта.

Она немного отстала. Эти безмятежные края ее завораживали. Казалось, они были совершенно безжизненны, но Хейта чувствовала: жизнь процветает и здесь, надежно укрытая толстым покрывалом из холодных, сверкающих снегов.

Как будто в подтверждение ее мыслей неподалеку раздался невнятный шорох и хруст.

Она замерла, обернулась и пригляделась. Сделала шаг, другой и восторженно ахнула. За круглым сугробом пушистый, ослепительно белый зверек когтистыми лапами старательно раскапывал снег. Видеть его прежде Хейте не приходилось, но она тотчас узнала его и зачарованно воскликнула:

– Белый лис!

Заслышав ее, зверек сперва метнулся назад, потом остановился и любопытно навострил маленькие уши.

– Эй, не бойся, – ласково проговорила Хейта. – Ты чего? Я не обижу. Иди сюда.

Она медленно двинулась ему навстречу. Зверек немного осмелел, перебежал поближе. Хейта сняла рукавицы и протянула руку. Тот пытливо обнюхал ее и неожиданно лизнул. Она рассмеялась. Внезапно белый лис замер и попятился, жалобно тявкнув.

– Ты чего это? – озадаченно сказала Хейта и настороженно огляделась. – Что не так?

Зверек еще раз громко тявкнул и бросился наутек.

В тот же миг снег под ногами девушки с треском проломился. И, глухо вскрикнув, она стремительно полетела вниз.

Лихорадочно размахивая руками, Хейта неслась по ледяному склону в глубь непроглядной обледенелой расщелины. Сердце ее сковал мертвенный ужас. «Все кончено!» – мелькнуло в голове…

Как вдруг ее резко дернуло, и падение прекратилось. Хейта повисла, не смея даже вздохнуть. До ее смятенного сознания донесся уверенный голос Брона:

– Я держу тебя! Держу за капюшон. Но тебе нужно немного подтянуться.

Девушка попыталась повернуться, но лишь беспомощно схватила руками пустоту.

– Я не могу! – в отчаянье крикнула она.

В тот же миг голодно скрежетнул лед, когти волка-оборотня сорвались, и Хейта вновь полетела вниз, сердце в груди взорвалось новым ужасом, а потом ее снова дернуло, и она бессильно повисла над черной бездной.

– Постарайся, – хрипло прокричал Брон. – Ну же, давай!

Хейта стиснула зубы, собралась с духом, уперлась номаэтскими зубьями в лед и оттолкнулась, исхитрившись развернуться лицом к обледенелой стене.

– А теперь ползи наверх! – приказал Брон.

Вгрызаясь зубьями в лед и беспомощно скользя по нему пальцами, Хейта медленно продвигалась вверх. Все выше и выше, и тут нога соскочила. Она вскрикнула, впилась пальцами в ледяной уступ и приникла к нему, переводя дух.

– Довольно! – крикнул Брон.

А в следующий миг ее неожиданно подбросило, и тотчас крепкие руки обхватили, не давая упасть. Лицо Брона возникло из темноты. Серые глаза глядели встревоженно, но мягко.

– Ты в порядке, – заверил он. – Я держу тебя. Слышишь? Самое трудное уже позади.

Хейта кивнула. Ужас, объявший сердце, начал понемногу отступать. В сильных руках оборотня было надежно и хорошо. Она чувствовала его дыхание на своем лице, а растрепавшиеся волосы мягко касались ее щеки. Темно-серые глаза Брона загадочно мерцали. Точно свет, разлитый по поверхности озера. И сердце Хейты неожиданно окутало неведомое тепло. Отчего-то ей захотелось придвинуться еще ближе, но она лишь тихо прошептала:

– Что теперь?

Губы оборотня тронула слабая улыбка.

– Надо выбираться.

Хейта поспешно кивнула.

– Но как?

– Я вытащу нас обоих, – был ответ.

Девушка с опаской заглянула в бездну. Брон проследил за ее взглядом, спросил с затаенной надеждой:

– Ты мне веришь?

Хейта устремила на него долгий, пронизывающий взгляд, выдохнула:

– Верю.

– Тогда держись! – приказал он.

И прыгнул.

Впиваясь когтями в лед, вгрызаясь в него остриями зубьев, оборотень прыгал все выше и выше. Хейта прижалась к нему что есть мочи и замерла. Но ей отчего-то не было страшно. Напротив, очень спокойно. Так спокойно, как никогда на свете.

Где-то далеко над головой замерцал золотистый звездный свет. Брон взревел и последним мощным рывком выбросил их на поверхность.

Хейта лежала на боку. Брон лежал напротив, хрипло дыша. Он так и не выпустил ее из рук. А к ним уже спешили остальные. Первым подбежал Мар.

– Что случилось? – взволнованно прокричал он. – Я обернулся, а за мной – никого. Я давай назад. Перепугался до смерти.

– Лед провалился, – коротко пояснил Брон, поднимаясь и помогая подняться Хейте.

Подошел Угой. Окинул быстрым взглядом черную трещину и нахмурился.

– Как это произошло?

– Я заметила белого лиса, – проговорила Хейта. – Пошла на него посмотреть. – Она потупилась. – Брон меня вытащил.

Казалось, Угой вот-вот лопнет от негодования.

– Что же это такое?! – вскричал он. – Я же велел всем ступать строго за мной. А не бродить по округе, разглядывая местное зверье. Это вам не простая прогулочка под звездами. Немая Земля – место, где без вести пропал не один номаэт. С этих пор идем строго друг за другом. А ты, – он кивнул на притихшую Хейту, – пойдешь следом за мной!

### III

Высоко в небе одна за другой рождались робкие снежинки. Сперва эти крохотные ледяные звездочки радовали глаз. Но потом снег повалил хлопьями.

Северный ветер безжалостно швырял его в лицо. Ноги путников увязали по колено. Становилось невыносимо идти и даже смотреть. Неведомо, как Угой умудрялся находить тропу в этом неистовом хаосе, но закоченевшие путники медленно и неуклонно двигались вперед.

И когда казалось, что этому кошмару уже не будет конца, из темноты вдруг проступили величественные очертания чего-то ослепительно-белого, бескрайнего и высокого. Угой остановился.

– Что это?! – прокричала Хейта.

– Серебряный лес! – крикнул он в ответ и призывно махнул рукой. – Поторопитесь! Осталось совсем немного.

Метель, будто завидев, что несчастные путники вот-вот улизнут из ее власти, обрушилась на них с удвоенной силой. Снег забивался в сапоги, лез в рукава и под капюшон. Мир представлял сплошное беспощадное месиво.

Но, как бы непогода ни старалась, сквозь сумрачную мглу медленно, но неотвратно проступали могучие белоснежные стволы. Наконец, надсадно взревев, путники буквально ввалились в волшебный лес. Утерли руками мокрые от снега лица и тотчас застыли, ошарашенно глядя по сторонам.

Бури как не бывало. Вокруг властвовали покой и тишина. Звезды и луна здесь словно горели ярче, рассеивая по лесу сверкающие блики.

Угой обернулся к спутникам и торжественно проговорил:

– Добро пожаловать в Серебряный лес! Здесь правит истинно древнее северное волшебство.

Хейта шагнула вперед, коснулась рукой гладкого ствола и ахнула, не в силах поверить собственным глазам. Все в этом лесу – от крошечной травинки до неоглядного дерева, – совершенно все состояло из чистого льда!

Остальные были поражены не меньше.

С мягким шелестом между деревьями возникла узкая извилистая тропа, засыпанная густым, точно нарочно утоптанным снегом. Угой приглашающе махнул рукой.


Из Серебряного леса не доносилось ни звука, ни даже шороха, только чистый воздух тихо и ласково звенел. Небесный свет обливал лес ясным жемчужным сиянием. По обеим сторонам тропы поблескивала хрупкая игольчатая трава. Протянули тонкие сети изящных веточек ледяные кусты. Волшебные деревья, раскинув во все стороны прозрачные ветви в звонких листьях, величаво клонили головы над путниками.

– Что это за место? – зачарованно прошептала Хейта.

Угой помолчал задумчиво и неторопливо заговорил:

– Говорят, давным-давно, когда лeса еще не стояло, в великих снежных сугробах здесь обиталипастыри снегов. Они жили размеренно и спокойно, окруженные бескрайними просторами, безмятежностью и тишиной. Они любили здешний край и были счастливы. Однако сердца их были томимы тоской о том, что им никогда не доводилось повидать, – о теплых, солнечных землях, где обитали их сородичи. – Он печально улыбнулся. – Думаю, всем нам суждено грустить о том, чего у нас нет. И больше всего пастыри скучали по лесам.

Те виделись им во снах, занимали их мечтания и мысли. И однажды пастыри снегов решили возвести собственный лес из снега и льда. И прозвали его Серебряным. С тех пор они обитали в лесу и радовались этому как дети. Но длилось это недолго.

Всё чаще и чаще люди стали приходить к Серебряному лесу, бродить по его таинственным тропам. Пастыри снегов, более всего на свете ценившие уединение, сперва прятались, а потом приняли решение уйти. Говорят, покинув лес, они обосновались еще севернее. Но где, никому не известно. Ибо с тех пор никто больше их не видел. А лес остался стоять… Удивительное детище их северного волшебства.

Путники замерли, осмысливая услышанное. Харпа, не особенно впечатленная, нетерпеливо вздохнула.

– А как узнать, верной ли тропой мы идем?

– Серебряный лес не просто красивое место, – ответил Угой. – Он защищает волшебные земли, лежащие по другую сторону от него. Если, скажем, сюда попадет злодей, он заплутает и почти наверняка замерзнет, если только не решит повернуть назад. Тем же, кто придет с благими намерениями, Серебряный лес сам показывает дорогу. – Он усмехнулся лукаво. – Если вы не замышляете ничего дурного, можете быть спокойны, мы идем верной тропой.

– И долго нам идти? – вопросил Брон.

– Часа три-четыре, не меньше, – был ответ.

– Тогда, думаю, нужно сделать привал, – сказал Гэдор.

– Отличная идея, – кивнул Угой. – Пойдемте, поищем подходящее место.

– И что за подходящее место можно найти в этих краях? – в сомнении пробормотал Мар.

– Скоро увидите, – со знающим видом усмехнулся Угой.

Тропа успела повернуть несколько раз, когда он внезапно замедлился и, обернувшись к спутникам, проговорил:

– Ну как, это подойдет?

В нескольких шагах от дороги высокое ледяное деревце так низко опустило пышную сверкающую крону, что образовало нечто вроде пещеры. Брон недоверчиво поглядел на Угоя:

– Ты что же, знал, что оно тут стоит?

– Нет, – невозмутимо ответил тот. – Но знал, что оно появится, если мы будем в нем нуждаться. Как появлялось прежде, когда я сам ходил к оборотням на менку.

– Что это значит? – подал голос дотоле молчавший Йэол. – Лес читает наши мысли?

– Хотел бы я знать! – хмыкнул Угой. – Всё, что мне известно: лес заботится о своих гостях. Вам нужен путь – вот вам путь. Вам нужен кров – вот вам кров.

– А как насчет того, чтобы утолить голод? – вопросил Мар. – С этим он может помочь?

– Обычные звери не водятся в Серебряном лесу, – ответил Угой. – Но не тревожься, я захватил с собой еды. И на твою долю что-нибудь найдется. Хотя сперва нужно развести костер.

– Костер?! – хмыкнула Харпа. – Из чего это ты вздумал его развести? Этих, что ли, ледяных веточек наломать?

Номаэт не ответил, проворно нырнул под ледяной полог, сбросил с плеч дорожный мешок, извлек из него две толстые оленьи шкуры, большое каменное блюдо, кремень с кресалом, связку сухого мха и пузатый глиняный горшок. Бросил шкуры на лед, приглашающе махнул рукой.

– Рассаживайтесь.

Путники послушно заняли места. А Угой, недолго думая, водрузил блюдо на снег, щедро засыпал его дно серо-зеленым мхом и опрокинул поверх глиняный горшок.

Густой желтоватый жир лениво потек вниз. Номаэт хорошенько перемешал всё это ножом, сдвинул мох к краям и высек искру. Огонь занялся? быстро и скоро разгорелся, разгоняя молочный полумрак. Путники оживленно подались вперед.

– Впервые вижу, чтоб так разжигали костер! – восторженно заметил Мар.

– Как видно, ты впервые оказался на севере, – улыбнулся ему Угой. – А теперь, думаю, пора и подкрепиться.

Он достал из сумы тяжелый сверток и ловко его развернул. В руке у него лежала промерзлая красно-белая рыбина.

– Строганина, – пояснил номаэт, – наше излюбленное блюдо.

Уперев рыбу в лед, он принялся срезать с нее тонкие полоски.

– Хватайте, не сидите, – ухмыльнулся он. – Готов поспорить, никому из вас такого отведать еще не доводилось!

– Что правда, то правда, – облизнулся Мар, принимая диковинное угощение.

Большие глаза упыря по-звериному замерцали, и он принялся с довольным урчанием жадно поедать строганину.

Хейта настороженно оглядела спутников, невозмутимо жующих сырую рыбу, и судорожно сглотнула. Есть сырое не хотелось, но голод мучил ее давно. Потому она поднесла ко рту промерзлый ломтик и осторожно откусила кусочек. Мясо было жестким и солоноватым, но вкусным. Приободрившись, она принялась жевать.


Утолив голод, путники выпили воды из прихваченных фляг и протянули ноги к огню.

Гэдор бросил на Угоя пытливый взор:

– Лгать не стану. Когда вы толковали на улице, мы прятались за ближайшими всхолмьями и всё слышали.

– Знаю, – невозмутимо ответил тот. – Догадался уж.

– Но мы не против послушать еще раз, – добавил следопыт. – Так сказать, твои мысли на этот счет.

– Что тут скажешь, – пожал плечами посуровевший номаэт. – Четыре дня назад наши отправились к оборотням на менку. Мы дружны с медведями-оборотнями, потому это обычное дело. Мы даем им оленьи шкуры, которые вымениваем у ламосцев, а оборотни, в свою очередь, делятся с нами рыбой и мясом. Торговля эта уходит корнями в века. – Угой тяжко вздохнул. – Конечно, не обходилось и без происшествий. Порой люди пропадали при попытке пересечь Немую Землю.

– Может, так случилось и в этот раз? – взволнованно спросила Хейта. – Тогда нам стоит вернуться и всё осмотреть.

Угой покачал головой.

– Мужчины, отправившиеся на менку, были бывалыми следопытами. И знали Немую Землю не хуже моего. Но если они и вправду сгинули там, женам остается только оплакать их, ибо Немая Земля тела обратно не отдает.

– Ты думаешь, что-то стряслось у оборотней? – вопросил Брон.

– Навряд ли, – устало качнул головой Угой. – Я же сказал, нас связывают давние узы дружбы. Надеюсь, наши задержались в деревне по какой-то причине. А если ошибаюсь, мы сможем хотя бы пролить свет на то, что произошло.

Путники помолчали. Угой отхлебнул воды из фляги и пытливо их оглядел.

– Я ответил на ваши вопросы. Будьте добры теперь ответить на мои.

Гэдор охотно кивнул.

– Что ты хочешь знать?

– Два человека, два оборотня и упырь на краю света, – прищурился Угой. – Как так вышло?

– Да так и вышло, – вздохнул Гэдор. – Мы странники без дома и без рода. Никто нам не указ. Бродим по миру. Отправляемся туда, куда сами решим.

– Изгнанники, значит? – прищурился Угой. – Так и подумал. Что же вы такого сотворили?

– Всё довольно непросто, – качнул головой Гэдор. – Я бы так сказал… Сперва кое-что сотворили с нами. А потом уже кое-что сотворили и мы. С тех пор живем сами по себе.

– Сами по себе, – задумчиво повторил Угой. – И как вам спится после всего? Память не гложет? Кошмары не мучают по ночам?

Хейта устремила на номаэта испытующий взор.

– Всякое бывает, – пожал плечами следопыт. – Со страшным прошлым жить всегда непросто.

Угой вдруг странно усмехнулся.

– И бродите, значит, по свету, потерянные и одинокие. От себя пытаетесь сбежать, от темноты. – Он махнул рукой. – Без толку, от себя не убежишь.

Повисло неловкое молчание.

– Может, – наконец тихо проронила Хейта, – поначалу так и было. Но потом мы нашли новый смысл. Наверное, даже призвание. Кто-то из дерева мастерит, кто-то из железа. А мы на помощь приходим.

На лоб Угоя сбежались морщинки, он пожал плечами и не ответил. Хейта вскинула на него посуровевшие глаза.

– Можешь сказать то же и о себе? Или ты всё еще потерян?

На этот раз под ледяным пологом воцарилась звонкая тишина. Номаэт моргнул и тихо проронил:

– А ты и впрямь до жути прозорлива.

Девушка потупилась. Она не намеревалась задевать сурового номаэта, но и промолчать не смогла. Посидела еще немного, хотела взять строганины, но кусок больше в горло не лез. Бросила задумчивый взгляд на тропу. Та сверкала, теряясь в чаще, словно звала… Хейта долго не раздумывала, отбросила теплую шкуру и вынырнула из убежища.

– Куда это ты? – окликнул ее Гэдор.

– Пойду прогуляюсь, – ответила она. – Когда еще мне выпадет попасть в настоящий ледяной лес!


Хейта зачарованно вглядывалась в кристально чистую чащу. По обе стороны от тропинки стояли ледяные деревья, прозрачные листья на них мерно колыхались, наполняя воздух тихим перезвоном. Кроны одних деревьев были густы. Других – унизаны крошечными молодыми листочками. А на некоторых и вовсе едва зарождались первые цветы. Одно деревце же было совсем голым, под ним высился ворох палой листвы, из которой выглядывало несколько прозрачных ледяных грибов.

– Какое же время года властвует здесь? – завороженно прошептала Хейта.

– Серебряный лес не знает времен года, – прозвучало за ее спиной.

Девушка обернулась. Перед ней стоял Йэол.

– Весна, лето, осень, даже зима самым невообразимым образом здесь перемешались.

– Откуда тебе это известно? – спросила Хейта. – Ты вроде тоже попал сюда впервые.

– Так и есть, – ответил тот. – Но я слыхал про то от Угоя.

– Конечно, – кивнула девушка. – Вы двое старые друзья?

– Вроде того, – качнул головой парень и, смешавшись, добавил: – Ты не держи на него зла, он не хотел вас обидеть.

– Я его тоже не хотела, – пожала плечами Хейта. – Всё получилось как-то само.

Йэол кивнул и огляделся.

– Позволишь с тобой прогуляться?

Хейта улыбнулась.

– Идем. И расскажи мне больше об Угое.

Парень задумчиво нахмурился.

– Раньше он был другим. Веселым и открытым. В деревне все его любили. Старейшина прислушивался к его советам. Угой со временем вполне мог сменить его на посту.

– Что же случилось? – тихо проронила Хейта.

Лицо Йэола дернулось, точно одно лишь воспоминание об этом причиняло ему нестерпимую боль.

– Однажды в деревню пришел медведь, – проговорил он. – Сперва никто особенно не испугался. Медведи иногда забредают к нам в поисках пищи, но обычно никого не трогают. Этот же зверь, видно, совсем одичал от голода. Он носился по деревне, сметая всё на своем пути. Жена Угоя и их маленький сын попытались укрыться в доме, но не успели. Яростный зверь подмял их под себя и просто… просто растерзал. – Номаэт тяжело вздохнул. – Угой не успел этому помешать. Он склонился над останками жены и сына и заревел во все горло. Медведя же попытались заколоть, но тот убежал. Тогда Угой, схватив охотничье копье, бросился следом. – Йэол приумолк, с печалью вспоминая былое. – Он вернулся через несколько дней, весь искалеченный, вымазанный в крови, со страшным шрамом на правой щеке. А в ответ на изумленные вопросы, лишь бросил сухо: «Медведь вас больше не потревожит». С тех самых пор прежнего Угоя мы не видали. Он стал пропадать на охоте, жить наособицу и до этого раза в деревенские дела не влезал.

– Да уж, – качнула головой Хейта, – горькую историю ты мне поведал.

– Думаю, – обронил Йэол, – в гибели родных Угой винит себя. Что не смог вступиться за них. Не смог уберечь.

– И память гложет его по ночам. И кошмары, как видно, мучают. – Хейта тяжко вздохнула. – Я так и поняла, что он в первую очередь говорил о себе. – Она нахмурилась. – Но если Угой столь нелюдим, как вам удалось подружиться?

– Похожий опыт, – печально улыбнулся тот.

– Ты тоже кого-то потерял? – тихо проронила она.

– Несколько лет назад болезнь унесла с собой всю мою семью, – тихо ответил Йэол. – Младшую сестренку, отца и мать.

– Мне очень жаль, – прошептала девушка.

Йэол благодарно кивнул.

– Тогда мы и сблизились с Угоем. Он один понимал мою боль. Я стал ходить с ним на охоту. Он многому меня научил. В деревне мы почти не бывали. Но время шло, и мне захотелось перемен. Посидеть со всеми у костра, на праздник сходить. Я попробовал позвать с собой Угоя, но он остался глух к моим словам. Тогда я и понял, что он не вернется.

– Тут ты не прав, – улыбнулась Хейта. – Он хочет вернуться. Даже делает попытки, просто сам пока не осознает. Или почему, ты думаешь, он отправился в это далекое путешествие? – Девушка ободряюще похлопала его по плечу. – Не тревожься об Угое. Для него не всё еще потеряно.

Лицо Йэола просветлело, точно с сердца его свалился камень. Оглянувшись, парень предложил:

– Пойдем обратно?

– Ты иди, – мягко сказала Хейта. – А я еще тут поброжу. Уж больно он красивый, этот лес.


Хейта снова шла по заснеженной тропе в одиночестве, однако это ее совсем не тяготило. Вокруг потянулись кусты, унизанные крошечными ледяными ягодами. По стволам деревьев побежал густой игольчатый мох. Время от времени какой-нибудь стылый лист срывался с ветки и с тихим звоном опускался на снег.

А потом деревья вдруг расступились, и перед Хейтой раскинулась светлая поляна, посреди которой высилась пушистая ледяная красавица-ель.

Могучие ветви и тонкие веточки, припорошенные снегом, были усыпаны острыми иголками. Пузатые шишки, покрупнее и поменьше, свисали с прозрачных ветвей. Ясный свет, щедро изливаясь с небес, заставлял волшебную елку загадочно переливаться и сверкать. Ничего красивее Хейте видеть не доводилось. От восхищения у нее захватило дух!

Вдруг тихий шелест вынудил ее обернуться. Из лесной чащи, горделиво переступая длинными лапами, к ней неторопливо шел лисоволк. Зверь был соткан изо льда, от высоких ушей до кончика пушистого хвоста, но она признала его без труда, выдохнула тихо:

– Ройх…

Хейта шагнула вперед, протянула дрожащую от волнения ладонь. Он сделал еще несколько шагов и замер. Прижал уши к голове, запрокинул к небу острую морду. Ни звука не донеслось из раскрытой пасти, но Хейта точно знала – ледяной зверь тоскливо и беззвучно выл.

Хейта бросилась вперед – хоть на мгновение успеть коснуться рукой, прильнуть к высокому лбу. Но лисоволк внезапно обернулся хороводом колких снежинок. Подхваченные ветром, они скоро истаяли в вышине. А Хейта осталась стоять, одинокая, опустошенная, чувствуя, как помимо ее воли противно защипало в носу.

– Что это был за зверь? – голос Брона заставил ее обернуться, но на этот раз совсем не напугал.

– Лисоволк, – ответила она и неловко улыбнулась. – Вот, значит, какие звери водятся в этом лесу. Ледяные.

– Ты назвала его Ройх. Отчего?

– Йэол был прав. – Лицо ее сделалось задумчивым. – Лес читает наши мысли, но не только. Он чувствует нас и показывает то, что, по его разумению, нам нужно увидеть.

Брон озадаченно нахмурился, и Хейта поспешила объяснить:

– Когда я жила в деревне подле Заповедного леса, у меня был верный друг – лисоволк по имени Ройх. В день, когда меня изгнали, мне пришлось его покинуть. Как и мою семью. И веселых пастырей. А потом и доброго Фэйра, где бы он ни был. Сперва я постоянно думала о них. Но сейчас, за нашими путешествиями, вспоминаю всё реже и реже. – Она закусила губу и потупилась. – Думаю, этот волшебный зверь пришел ко мне сегодня, чтобы напомнить. Напомнить о тех, кого я оставила позади.

Брон подошел к ней, заглянул в глаза.

– Ты не сделала ничего дурного, слышишь? – мягко прошептал он. – У тебя не было другого выхода. И ты не тратила время зря, ты помогала другим. Как только у нас выдастся свободная минута, можешь взять камень и навестить родных. – Он помедлил и неуверенно добавил: – Если захочешь, я тоже отправлюсь с тобой. Вдвоем надежней будет.

Сердце Хейты ускорило ход, она поспешно кивнула, но тут же сдвинула брови.

– А что Фэйр?

– Мы заглянем и к нему, – уверенно кивнул Брон. – Быть может, он уже вернулся. А если нет, не отчаивайся. Что-то подсказывает мне, вы еще непременно встретитесь.

Брон мягко коснулся пальцами щеки Хейты. В ее глазах читалась благодарность. Казалось, она хотела что-то сказать, но потом просто подалась вперед и порывисто его обняла.

Брон онемел от неожиданности. Серые глаза его озарились янтарным светом. Медленно и осторожно, точно она тоже была хрупкой фигуркой из льда, оборотень заключил ее в объятия.

Он не помнил, когда последний раз кого-нибудь так обнимал. От Хейты дурманяще пахло травами и спелой вишней.

– Прости, – вдруг прошептала девушка.

Он отстранился, пытливо вгляделся в ее бледное лицо.

– За что?

– За то, что сперва обращалась с тобой так… точно ты был хуже других.

Брон ничего не ответил, бережно положил руку ей на талию. Он боялся, что она отстранится. Но Хейта не пошелохнулась. Брон невольно засмотрелся на ее приоткрытые губы.

Девушка затаила дыхание и придвинулась, совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы их дыхание смешалось. Брону подумалось, что еще немного и их губы соприкоснутся.

– Эй, вы двое!

Оклик Гэдора заставил их вздрогнуть.

– Этот лес, бесспорно, прекрасен, но нам в дорогу пора.

Хейта перевела дух и обернулась.

– Ты прав. Ведь не на прогулку отправились. – Она метнула в сторону Брона красноречивый взгляд и двинулась в обратный путь.

Волк-оборотень последовал за ней. Когда он поравнялся Гэдором, тот взял его за локоть и тихо спросил:

– Я, никак, не вовремя?

Брон поглядел на него слегка осоловело.

– Всё в порядке. Пойдем.

Гэдор проводил волка-оборотня пристальным взглядом и с теплотой прошептал:

– Я рад за тебя, мой мальчик. Рад за вас обоих.


Укрывшись за деревьями, путники наблюдали преинтересную картину. Среди вороха разбросанной одежды два пушистых белых медвежонка, задорно рыча, играючи боролись друг с другом. Один, поменьше, яро нападал. Другой, покрупней, всё больше уворачивался и прикусывал первого, но так, больше для виду. Наконец, мальцу удалось-таки повалить на спину старшего, и он довольно заревел, торжествуя победу.

Хейта подалась вперед. Под ногами звонко хрустнула ледяная трава. Крупный медвежонок тотчас вскинул голову, его обсидиановые глазки встретились с глазами девушки. А в следующий миг вместо него на земле появилась девчонка шести-семи лет от роду. Она оказалась совершенно белой: белоснежные волосы, брови, ресницы, светлая кожа, лишь черные глаза все так же по-боевому сверкали. Живо натянув на голое тело рубаху и сапоги, девочка подхватила с земли кожаные штаны, оленью шкуру и с криком: «Гарун! Угеро гарун! Горэ Ахтыр!»[5] – бросилась прочь.

Второй медвежонок обратился в мальчика лет пяти. Он тоже был бледным и белокурым. Проворно накинув на себя оленью шкуру, он сгреб в охапку теплую одежду, оторопело попятился и что есть мочи побежал за сестрой.

– Ну вот, – усмехнулся Угой, – пришли и сразу же доложили о себе.

### IV

Селение Гурык-Бер оказалось маленьким – лишь пять снежных домов. Но что это были за дома!

Большие, куполообразные, испещренные маленькими оконцами, затянутыми кишками тюленей, – они поражали своим величием и мощью. А к путникам со всех сторон уже спешили медведи-оборотни. И все, кроме Угоя, оторопело раскрыли рты.

Обитатели здешних домов были рослыми, могучими, имели устрашающий вид и были белы как снег. Лишь маленькие близко посаженные грозные глаза казались точно вырезанными из обсидиана. Облачением оборотням служили кожаные штаны и рубахи да меховые сапоги. С плеч свисали светлые оленьи шкуры. Как видно, здешний лютый холод не сильно им досаждал.

Два оборотня-постреленка, окружив матерого оборотня, голосили наперебой:

– Огэ! Огэ! Угеро гарун![6]

– Ар дэ[7], – кивнул тот. – Дорге лэдва![8]

Озорники порскнули за спины своих и принялись с любопытством наблюдать. Оборотень же шагнул вперед. Он был высок, могуч, широкоплеч, точно нерушимый монолит. Уверенность, с которой он себя нес, выдавала в нем вожака. Из-под белесых бровей жестко глядели небольшие, но очень яркие черные глаза. Крутые скулы обрамляла короткая белая борода. Неожиданно крепкие руки оборотня сжались в кулаки.

– Я знал, что за одними номаэтами придут другие, – холодно изрек он. – Всё вам не терпится что-нибудь у нас обменять. Но ведать не ведал, что старый Ехок отправит тебя, Угой Меченый. Что ж он, никого получше не нашел?

Угой тоже подался вперед. Рука его легла на рукоять охотничьего ножа.

Хейта и ее спутники обеспокоенно переглянулись.

– Поверь, я не горел желанием тащиться в такую даль, Берог Лютая Лапа. Сдались мне ваши товары, хватает и своих. Кабы не сородичи, ноги бы моей тут не было!

– Раз так, может, отправить тебя назад? – рявкнул Берог, выпустив когти и обнажив белоснежные клыки.

– А ты попробуй! – с вызовом ответил Угой, одновременно выставив перед собой и нож, и копье.

Какое-то время они стояли так, сверля друг друга дикими глазами. Оборотни подступили ближе. Путники с трудом переводили дух. Время текло медленно и, казалось, причиняло телесную боль. Точно тысячи ледяных игл с беззвучным свистом вонзались в кожу.

Как вдруг Берог и Угой разом опустили руки и громко расхохотались. Номаэт мигом спрятал оружие. Они шагнули навстречь и крепко обнялись.

– Рад тебя видеть, старый друг! – воскликнул оборотень, похлопав номаэта по плечу.

– Эта радость взаимна, – с почтением ответил Угой.

– Хорошо мне подыграл! – довольно хохотнул тот. – Спутники твои вон как подобрались!

Те облегченно перевели дух и тоже заулыбались.

– Что правда, то правда, – усмехнулся Угой и вдруг посерьезнел. – Но шутки шутками, а пришли мы по делу. Номаэты, что прибыли сюда, не вернулись домой.

– Не надейся, что найдешь их в деревне, – трудно ответил Берог. – Их здесь нет.

– Стало быть, они отправились обратно, – помрачнел Угой.

Оборотень качнул головой.

– Нет, назад они тоже не выступали.

– Так где же они? – непонимающе воскликнул номаэт.

– Думается мне, – сурово проронил Берог, – лучше обсудить это не здесь, а за столом. – Он пытливо оглядел притихших путников. – Пожалуйте за мной.


Снежный дом встретил их дурманящим теплом очага и густым ароматом мясной похлебки. Обогревал дом жировой светильник, раза в три больше того, которым пользовался Угой. Над пламенем, подвешенным к двум исполинским костям, исходил жаром горшок со снедью.

Вдоль обледенелых стен располагались еще несколько светильников поменьше. Ярко поблескивал в их свете высокий ледяной стол, лавки из льда устилали звериные шкуры.

Путники расселись за столом друг подле друга. Напротив них разместился Берог и трое оборотней. Подле Берога сидела девушка редкой красоты – белокурая, высокая, статная. Часть волос ее была собрана в косу, перевитую костяными кольцами, другая ниспадала на плечи белоснежной волной. Тонкие брови вразлет и полные губы придавали девушке мягкости, но острый взгляд, прямой нос и волевой рот говорили о решительности и стойкости.

Двое давешних ребятишек попытались спрятаться за ее спиной, но она строго взглянула на них, и те неохотно потащились прочь.

– Моя жена, Рейга, – представил красавицу Берог. – Правая рука в любом деле. – Он кивнул на другого оборотня. – Мой брат и верный соратник, Рорг.

Этот оборотень был не просто велик – огромен. Крутые скулы, массивный подбородок, маленькие близко посаженные черные глаза; довершали облик белые волосы, выстриженные по обеим сторонам головы, посредине они были уложены высоким торчащим гребнем, придавая Роргу вид не то убийцы-наемника, не то кровожадного пирата.

– И его жена, Варга, – добавил в заключение Берог.

Воинственная девушка смерила путников колким подозрительным взглядом. Высокая и крепкая, как китовая кость, она была напрочь лишена красоты и грации, присущих Рейге. Обсидиановые глаза ее горели свирепым огнем. Длинные жесткие волосы, уложенные в две крупные косы, были также перевиты костяными кольцами. Еще одно торчало у нее в носу, придавая белокурой деве совсем уж яростный и диковатый вид.

– Теперь вам известно, кто мы, – сказал Берог. – Поведай и ты, Угой, кого привел.

– Это Йэол, – кивнул на номаэта Угой. – Искусный следопыт и верный друг. Я рассказывал тебе о нем.

– Помню-помню, – кивнул тот. – А что остальные?

– С остальными судьба сама свела меня намедни подле моей деревни, – был ответ. – И мне известно не больше твоего.

– Но ты ведь знаешь, что не все из них люди? – задумчиво обронил Берог.

Номаэт кивнул.

– Да. Мы это прояснили по дороге. Суровый муж, по имени Гэдор, и девушка, именем Хейта, будут, однако, из людей. Муж матерый и мрачный зовется Броном, он волк-оборотень. Тот, что с виду хлипкий и бледный, упырь по имени Мар. А девушка с дерзким взглядом из рысей-оборотней, зовется Харпой.

– Что привело вас в наши края? – сдвинул белесые брови Берог.

– Мы просто желаем помочь, только и всего, – тихо ответил Гэдор. – Лгать я не хочу, а сказать больше не имею права.

– А откуда нам знать, что вы не грабители? – грозно сверкнула глазами Варга.

– Лес пропустил их, – спокойно заметила Рейга. – А значит, они не замышляют зла.

– Вот-вот, она верно говорит, – широко улыбнулся Мар.

– Ты-то бы уже молчал, падальщик! – сквозь зубы прошипела Варга.

– Не смей с ним так говорить! – Хейта сурово сдвинула брови.

– Ой, а миловидная девчушка-то с норовом, – едко усмехнулась та. – Быть может, ты и силой захочешь со мной помериться, защищая его упырью честь?

Хейта открыла было рот для ответа, но тут вмешался Угой.

– Довольно! – бросил он. – Мы не за этим сюда пришли! Трое номаэтов пропали, и я намерен во что бы то ни стало их отыскать. – Он в упор поглядел на Берога. – Лично мне плевать, откуда эти странники прибыли. Если желают помочь, пусть помогают.

– Угой прав, – качнул головой Берог к неудовольствию Варги. – Не время разводить склоки. Думаю, пора рассказать вам обо всем.

Путники притихли и приготовились слушать.

– Номаэты пришли четыре дня назад, – проговорил Берог. – Принесли добрые оленьи шкуры. Мы щедро отплатили им рыбой и мясом. Все шло хорошо, но на третий день, напоследок, им вздумалось еще порыбачить. Я попытался отговорить их, ибо надвигался буран и рисковать не было смысла, но они всё равно пошли. Повалил снег, началась метель. Минуло много времени, а они не возвращались. Когда непогода выдохлась, мы отправились за ними. Обошли всю округу, но никого не нашли. Тогда мы решили, что они попросту потерялись в этом буране и, верней всего, утонули.

– Все трое? – недоверчиво спросил Угой.

Берог пожал плечами.

– А что, по-твоему, могло случиться?

Угой сдвинул брови.

– Это я и намерен выяснить.

– Мы обследовали там каждый клочок земли, – пророкотал Рорг.

– Быть может, вы что-то упустили, – упрямо отозвался Угой. – И они упали в расселину. Или лед вместе с ними откололся от берега. И они мерзнут теперь где-нибудь на льдине, ожидая подмоги. Как бы там ни было, они могут быть еще живы. Потому я намерен немедля отправиться на поиски.

– Я с тобой, – сказал Йэол.

Гэдор кивнул.

– Мы тоже пойдем.

– А как же еда? – голодно протянул Мар. – Харпа намедни говорила об отдыхе у огня…

– Мы сюда пришли не животы набивать, – холодно отозвался Угой.

– От моих людей пойдет Рорг, – сказал Берог. – Он покажет, где мы обычно ловим рыбу.

– Я тоже пойду, – заявила Варга.

– Думаю, Рорга будет довольно, – качнул головой Берог. – Я считаю, люди давно замерзли. Но все равно желаю вам удачи. Возвращайтесь скорее. Вас будет ждать и горячий ужин, и теплые постели.

– Это прям-таки вдохновляет, – пробормотал Мар себе под нос.

– Кого как, – хмуро отозвался Угой.

### V

Йэол сказал правду: с рассветом не рассвело. Однако стало все-таки посветлее. Как будто солнце взошло, но его не было видно из-за густых темных туч. Снег падать не спешил, словно весь высыпался накануне.

С севера нерукотворной городьбой деревню окружали невысокие черные скалы. Миновав их, путники вышли на белоснежную пустошь, омываемую ледяным северным морем. Уступчатые гряды и холмы из снега поднимались из нее, точно обледенелые останки чьих-то исполинских тел.

– Здесь мы обычно рыбачим, – проговорил Рорг.

Путники огляделись. Прибрежные земли были совершенно пусты.

– Птиц не видно, – хмуро заметил Йэол. – Странно это.

– Может, их разогнала непогода? – предположил Мар.

Рорг пожал плечами.

– Да кто его знает. Но намедни мы тут всё исходили вдоль и поперек.

– Чу́дно, – отозвался Угой. – Исходим снова. – И уверенно двинулся вперед.

Они изучали пустошь медленно и дотошно. Заглянули за каждый холм, осмотрели дрейфующие льды – насколько хватало глаз, – никого. Только жгучий холод и мертвенная тишь.

С восточной стороны темнели частые белые пики.

– А там что? – спросил Гэдор.

– Бесконечные Льды, – ответил Рорг. – Как далеко тянутся – никому неведомо. Оттого и название. Звери туда не заходят. Мы обычно тоже. Немудрено потеряться.

– Надо проверить, – уверенно сказал Угой.

– На что? – Рорг скрестил на груди руки. – С чего им туда отправиться?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Может, спрятаться хотели.

– От чего? – нахмурился оборотень.

– Хотя бы от непогоды, – ответил номаэт и, пропустив мимо ушей недовольное ворчание Рорга, двинулся вперед.

Остальным не осталось ничего иного, как последовать за ним.

Гэдор обернулся к Харпе.

– Не помешало бы путь помечать, чтобы не потеряться.

– Легко! – белозубо улыбнулась та и играючи вспорола когтями лед.


Льды громоздились над путниками подобно древним полуразрушенным строениям. Ледяные башни, мосты, арки – всё это напоминало некий странный ледяной город, по неведомой причине покинутый обитателями много лет тому назад. Кривые улицы множились, сходясь в не менее кривых перекрестках.

– Нужно разделиться, – сказал Угой. – Эдак мы бесконечно будем тут бродить.

– Неплохая идея, – ответил Гэдор. – Мы втроем, – он указал на Хейту и Мара, – заберем влево. Вы тогда вправо, – кивнул он Харпе и Брону.

– Хорошо, – согласился Угой. – А мы пойдем прямо, как и шли.

– Иди с оборотнями, – ответил ему Рорг. – Я за двоих сойду.

Угой пораздумал и кивнул.

– Ладно. Идем осторожно. Глядим в оба.

– Как далеко идти? – вопросил Брон.

– Пока не найдем, – ответил тот и двинулся вперед.


Снег сипло хрустел под ногами. Ледяной воздух обжигал лица. Проходы то теснились, грозя сдавить путников железными тисками, то расходились вширь, пугая безмолвием и белизной.

Угой шел первым. Время от времени он останавливался и выкрикивал имена пропавших номаэтов, но ответом ему всякий раз была мертвенная тишина.

Харпа шла следом. Один раз ей даже удалось вскарабкаться на высокий ледяной уступ, и она долго простояла на нем, вглядываясь в даль.

– Никого! – наконец с досадой изрекла она. – Эти Бесконечные Льды и впрямь тянутся до самого горизонта.

Брон замыкал ход. Оборотень старательно принюхивался, надеясь учуять номаэтов, но тщетно. Пахло только холодом, тот упрямо лез в нос и сбивал с толку. Брон приникал к каждой льдине, обнюхивал каждый выступ, порой припадал к земле, но чуял лишь своих спутников.

Вдруг он замер, втянул воздух, покрутил головой.

– Эй, ты чего? – недоуменно поглядела на него Харпа.

Оборотень не ответил, лишь свернул в очередной ледяной проулок и продолжил медленно идти, пригибаясь к земле. Харпа свистнула номаэту.

Через некоторое время Брон замедлил шаг, присел и стал рыться в снегу. Вскоре он извлек из него темный кожаный мешок, молча протянул Угою.

Тот от волнения изменился в лице.

– Наш мешок, номаэтский.

Брон снова запустил руку в снег. Угой принялся лихорадочно копаться в мешке. Лицо мужчины приняло озабоченное выражение.

– Ничего не пойму, – пробормотал он.

– В чем дело? – вскинула брови Харпа.

– В мешке теплая одежда и еда, – пояснил он. – И всё, что нужно, чтобы зажечь светильник. Со всем этим можно продержаться на морозе не один день. Возвел ледяной дом… Хотя к чему возводить? Нам по пути попадалось столько ледяных гротов, где можно легко укрыться от снега и ветра. Зачем было выбрасывать эти вещи?

– Это не всё, – обронил Брон.

В руке у него лежало тяжелое заледенелое копье. Угой перенял его. На лице его читалось глубочайшее недоумение.

– Что могло заставить номаэта бросить копье – верную защиту от любой напасти? – оторопело проговорил он.

Все трое переглянулись. Ответа ни у кого не нашлось.

* * *

Рорг шел уверенно и быстро. Затею с поисками он считал совершенно бессмысленной, ему не терпелось покончить с ней и отправиться назад. «Да и ради кого стараться-то? – размышлял он. – Каких-то жалких чужаков». Людей Рорг всегда недолюбливал и не понимал приязни, что питал к ним его старший брат, но перечить тому не смел. Потому, стиснув зубы, Рорг продолжал двигаться вперед.

Время от времени он втягивал носом морозный воздух в надежде учуять людей, живых или замерзших, но воздух молчал. Молчали льды, молчали снега, молчало низкое небо, затянутое серой пеленой. Казалось, за всю свою жизнь Рорг не слышал такой жестокой, такой удушающей тишины.


Йэол шел следом. Он цепко осматривал всё вокруг: каждый грот, каждый уступ, каждую расселину. Сердце его взволнованно билось. Шутка ли! Увидеть селение медведей-оборотней своими глазами. Сидеть с ними за одним столом. А теперь вместе искать пропавших сородичей. В деревне ему потом прохода не дадут, засыплют вопросами!

Внезапно Йэол замер и пристально пригляделся. Ему что-то почудилось в полумраке. Сердце его помимо воли сжал страх. Но вокруг были только льды, величественные, безмолвные, точно могучие великаны, заколдованные чьим-то темным волшебством.

Подумалось: «Наверное, это ветер налетел, сбил с уступа сыпучий снег». Йэол вздохнул, развернулся и заспешил вслед за Роргом. И не увидел уже, как за его спиной, словно бы из ниоткуда, бесшумно возникла чья-то огромная серая тень.

* * *

Очередной проход оказался настолько широким, что все трое: Гэдор, Хейта и Мар – могли свободно идти по нему рядом, а не друг за другом, как прежде. Сумрак густел. Льды дышали холодом и равнодушием.

Хейту мучило неведомое дотоле чувство собственной бесполезности и беспомощности. У нее не было острого зрения, нюха, слуха или охотничьего чутья, как у ее спутников. Потому она просто шагала, уныло взирая по сторонам. Однако вскоре прежние чувства отступили, сердце затрепетало от волнения. Необъяснимая, гнетущая тревога обуяла всё ее существо.

Сперва Хейта подумала: это место так подействовало на нее, его цепенящий холод и грозные нагромождения изо льда. Но потом поняла, дело вовсе не в этом. Воздух вокруг вдруг налился немой угрозой. И без того тягостная тишина сделалась мучительной. А каждое движение, казалось, давалось невыносимым, нечеловеческим трудом.

Прекрасно осознавая, что должна что-нибудь сказать, Хейта резко остановилась и выдохнула:

– Что-то не так. Здесь что-то не так.

Гэдор устремил на нее озабоченный взгляд.

– О чем это ты?

– Не знаю, – в сомнении ответила Хейта, но почти тут же решительно добавила: – Опасность. Нам всем угрожает опасность.

Мар и Гэдор разом подобрались. Упырь покрутил головой и принюхался.

– Как-то странно тут пахнет, – пробормотал он. – Вроде как…

– Кровью, – закончил за него Гэдор.

Мар и Хейта разом посмотрели на следопыта. Гэдор же мрачно глядел себе под ноги. Последний след, оставленный им, был угрожающе красным. Под тонким слоем снега темнела заледенелая кровь. И тут мертвенную тишину разорвал истошный вопль.

Путники буквально онемели. Он прокатился по округе, разбиваясь о льды: неистовый, утробный, обезумевший, – а потом оборвался. И снова стало угрожающе тихо.

Все трое точно очнулись ото сна и, не сговариваясь, разом бросились назад.


Они вылетели на широкий ледяной проулок одновременно. С одной стороны Гэдор, Хейта и Мар, с другой – Угой, Харпа и Брон. И тут же встали как вкопанные. Хейта истошно вскрикнула. На лицах остальных явно читался невыразимый ужас.

На льду во весь исполинский рост растянулся Рорг. Могучее тело его было почти разорвано надвое. Местами торчали раздробленные кости. И повсюду, куда ни глянь, – кровь. Густая, бурая, она залила светлую оленью шкуру и теперь медленно расползалась в стороны, яростно вгрызаясь в белоснежный лед.

Внезапно несчастный издал слабый, протяжный стон. Все разом подались вперед.

– Он еще жив! – воскликнул Гэдор. – Хейта, сможешь ему помочь?

Бледная как смерть девушка неуверенно приблизилась к оборотню.

– Боюсь… я тут ничем… уже не смогу… – сбивчиво проговорила она.

Мар схватился за голову, его изумрудные глаза переполнились отчаянием.

– Может… хотя бы попытаешься? – выдавил он.

Хейта приблизилась к Роргу, опустилась на лед. Лицо оборотня было совсем белым, застывшие глаза бессмысленно глядели в пустоту. Девушка воздела над ним дрожащие ладони и настороженно замерла. Вдруг жесткие пальцы оборотня, мокрые и липкие от крови, впились ей в руку. Бледные губы пошевелились.

– Зод… гурох, – хрипло выдохнул он.

Пальцы его разжались, безвольно повисла могучая рука, и навеки застыли цепкие черные глаза. Оборотень Рорг был мертв.

Какое-то время царила оцепенелая тишина. Потом Хейта пошевелилась и медленно поднялась с колен. В глазах ее стояли слезы и боль.

– Что он сказал? – спросил Гэдор.

– Зод гурох, – точно во сне повторила она.

– Но что это значит? – нетерпеливо воскликнул Мар.

– Белый ужас, – внезапно ответил за Хейту Угой.

– И что это значит? – оглядел спутников Брон.

Все молчали, мрачно потупив взоры.

– Спросим в деревне, когда вернемся, – рассудила Харпа.

Угой вдруг вскинулся, закрутился на месте и отчаянно вскричал:

– Йэол! Где Йэол?

Остальные тоже ищуще огляделись. Глаза всех были полны безотчетной тревоги. Молодого номаэта нигде не было.

– Это ведь он кричал, а не Рорг, – тихо заметил Брон.

– Знаю! – яростно огрызнулся Угой.

Они бросились врассыпную с криками:

– Йэол! Йэол!

Но ответом им была тишина. А потом вдруг раздался надтреснутый голос Гэдора:

– Сюда!

Путники бросились проулком и, вылетев на широкую проплешину, тотчас замерли, словно пораженные громом. На ней не оказалось ничего, кроме крови. Огромной темной лужи крови, точно здесь распотрошили свинью. Местами она уже успела заледенеть.

Угой шагнул вперед, пошатнулся и хрипло выдохнул:

– Нет… нет, нет, нет!

Номаэт рухнул на колени, точно подстреленный. На лицо его было страшно смотреть. Его исказила гримаса ужаса и муки.

Как блаженный, Угой припал к окровавленному льду и принялся лихорадочно ощупывать его пальцами, не переставая шептать:

– Нет, не может быть. Не может…

Внезапно он с отчаянной надеждой поглядел на спутников.

– Вдруг это вовсе не его кровь? А того, кто напал на них? Какого-нибудь зверя.

Мар приблизился, опустился на лед, принюхался и вздохнул, избегая глядеть Угою в глаза.

– Это несомненно кровь человека.

Что сделалось с Угоем при этих словах! Он схватился за голову, потом закрыл ладонями лицо и затих. Только плечи время от времени вздрагивали. Суровый номаэт горько плакал.

Брон подошел к Гэдору и тихо проговорил:

– Мы знать не знаем, что за чудовище сотворило такое. И понятия не имеем, как его одолеть. Нам надо убираться отсюда, пока оно не вернулось.

Гэдор кивнул:

– Правда твоя. Но сперва надо забрать тело Рорга.

Мар с жалостью покосился на Угоя, прошептал:

– А с ним что делать будем?

Хейта положила руку упырю на плечо.

– Я о нем позабочусь.

Мар недоверчиво прищурился.

– Что ты задумала?

– Ничего такого, – ответила девушка. – Немного волшебства – боль на время унять, немного слов – разум утешить. А вы идите, позаботьтесь лучше… – голос ее предательски дрогнул, – о Рорге.

Путники нырнули в ледяной коридор один за другим. Напоследок Гэдор оглянулся. Хейта сидела подле безутешного Угоя на коленях, рука ее лежала на плече номаэта, совсем как давеча – на плече Мара. Но в этот раз она слабо светилась.


Снег уже начал присыпать тело Рорга, точно торопясь скрыть следы недавнего злодеяния. Путники сгрудились рядом с ним в мрачном молчании.

– Но как мы его заберем? – выразил общую мысль Мар.

– Не имею понятия, – покачал головой Гэдор.

– Мы с Маром понесем его по очереди, – решительно сказал Брон.

Упырь в сомнении сдвинул брови.

– Ну-у не знаю. Рорг даже по меркам медведей-оборотней был великаном.

– Ничего, – невозмутимо отозвался Брон. – Я оборотень, ты упырь, авось пупки не развяжутся.

Мар вздохнул.

– Но должен же быть еще способ…

– Соорудим носилки, – прозвучало у них за спиной.

Путники разом обернулись. Угой был всё еще мрачен, как небо перед проливным дождем, но безумие и отчаяние в его глазах немного развеялись. В руках его был тяжелый мешок, который давеча нашел Брон.

– Тут все для этого есть. – Угой бросил мешок на лед. – Шкуры, веревки. – Он извлек из-за спины сперва свое копье, потом то, что откопал Брон. – Свяжем копья, застелем шкурами, вот носилки и готовы.

Гэдор мельком глянул на Хейту, стоявшую в сторонке, и незаметно кивнул ей в знак одобрения.

– Дело говоришь, – сказал он. – За работу!

Все засуетились. Трудились не покладая рук. Никто не горел желанием дождаться возвращения неведомого чудовища. И вскоре носилки были готовы. Брон и Мар водрузили на них тело Рорга. Харпа прикрыла его оленьей шкурой. И путники спешно двинулись вперед.

### VI

У деревни их высматривала белокурая девчонка, дочь Берога. Едва завидев их, она стрелой помчалась домой – доложить. И, когда путники вошли в деревню, им навстречу уже шел сам Берог. Приметив носилки, глава оборотней тяжело вздохнул:

– Выходит, я был прав. И люди замерзли.

– Это… не один из моих людей, – с трудом проговорил Угой.

Берог недоуменно поглядел на него, силясь уразуметь смысл сказанных слов. Резко шагнул к носилкам и отогнул край оленьей шкуры. Он не издал ни звука, только лицо его стало еще бледнее обычного, а черные глаза, напротив, потемнели.

– Как это произошло? – хрипло прошептал он.

Но ответить ему Угой не успел. Из снежного дома вынырнула Варга. Губы ее растянулись в широкой улыбке.

– Ро-орг! Наконец-то! Я уж заждалась… – Не приметив мужа, она замерла и недоуменно сдвинула брови. – А где Рорг?

Путники ей не ответили. Они стояли, потупив мрачные взоры. И тогда Варга увидела носилки. Она бросила вопросительный взгляд на Берога, прочла немой ответ в его глазах и сипло выдохнула:

– Нет!

В два счета оказавшись подле носилок, Варга сорвала шкуру и застыла, точно статуя изо льда. Лицо ее медленно наливалось краской, а обсидиановые глаза разгорались диким огнем. Вскинув голову, она яростно прошипела:

– Я знала, что вам нельзя доверять! – Крепкие пальцы Варги вмиг обзавелись острыми когтями. – Кто сделал это? Кто?! – Яростно взревев, она бросилась прямо на Угоя.

Но путь ей неожиданно преградила Харпа. Глаза рыси-оборотня тоже горели ярым, истинно звериным огнем.

– Мы Рорга и пальцем не касались, – сурово сказал Гэдор. – И потеряли не только его. – Он тяжко вздохнул. – Погиб Йэол. Только мы не смогли принести назад даже тела, чтобы похоронить его.

– Что же, проглоти меня кит, там произошло?! – теряя терпение, воскликнул Берог.

– На нас напали, – ответил Гэдор.

– Кто?!

– Этого мы не знаем, – следопыт печально качнул головой. – Мы надеялись что-нибудь разузнать у вас.

– Ну а нам-то откуда знать? – свирепо прошипела Варга.

– Перед тем как умереть, – Хейта невольно шагнула вперед, – Рорг произнес два слова: «зод гурох», или на всеобщем – белый ужас. Вы знаете, что это значит?

Берог и Варга переглянулись. Глава оборотней недоверчиво поглядел на Хейту.

– Ты уверена, что он сказал именно это?

– Как и в том, что на небе сейчас нет солнца, – ответила та.

– Идемте в дом, – произнес Берог, сделавшись еще мрачнее. – Так просто про это не расскажешь.

– Тело Рорга тоже несите внутрь, – наказала Варга.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Могучая девушка из медведей-оборотней вновь овладела собой. И только блики пламени в обсидиановых глазах невольно выдавали ее внутреннюю муку.


Красавица Рейга, заслышав о гибели Рорга, ахнула, прикрыв ладонью рот. Но вскорости, также овладев собой, подозвала встревоженных детей и тихо поведала им обо всем. Те помрачнели и опечаленно склонили белокурые головы.

Хейту удивила такая прямота. Но она рассудила, что медведи-оборотни, привыкшие не бояться смерти, верно, так и учились бесстрашно глядеть той в лицо – с раннего детства.

Варга велела положить носилки с телом Рорга на пол, а после путники и медведи-оборотни заняли места за столом. Лица всех были пасмурны.

– Зод Гурох, – мрачно проронил Берог. – Я слышал эти слова в детстве, когда отец объяснял мне и Роргу, отчего нам не следовало убегать далеко от дома. «Во льдах вас может подстерегать много опасностей, – говорил он. – Но страшнее всех – Зод Гурох. Существо это выше самых высоких льдов. И цвета такого же, как они. У него нет ни глаз, ни ушей. Только нос и огромная пасть. Зод Гурох одиноко бродит, выискивая жертву. Но он не чувствует запах тела. Он чувствует страх! Завидев его, отринь все свои страхи. А если не выходит, беги и прячься. Ибо в одиночку его не одолеть. Зод Гурох не знает пощады. Он растерзает и проглотит тебя в мгновение ока. И тут же пойдет искать новую жертву. Ибо голод не покидает его никогда».

Берог кончил рассказ, и на некоторое время в снежном доме воцарилась мертвая тишина.

– Но никто из ныне живущих не видел этого существа, – нарушила всеобщее молчание Рейга. – Память о нем жила лишь в наших преданиях.

– Лучше б она там и оставалась, – тяжко вздохнул Гэдор.

Брон сдвинул брови.

– Но отчего Зод Гурох оставил тело Рорга?

– Быть может, Рорг ранил его? – предположила Харпа.

– Или мы его спугнули, – вставил Мар.

– Скорее он бросился на эту тварь, отринув страх, а когда пал, та не смогла его почуять, – отозвалась Варга.

– Верней всего, так и было, – кивнул Угой. – Бесстрашию твоего мужа мог позавидовать любой из нас.

Варга кивнула, в ее взгляде боль смешалась с гордостью.

– Выходит, вот что случилось с теми номаэтами, – тихо проговорила Хейта.

– Выходит, так, – ответил Угой. – Верней всего, Зод Гурох напал на них на побережье, прежде разогнав всю живность, вот почему мы никого не увидели. Они попытались укрыться во льдах, но он настиг их и там.

– И что будем делать? – спросил Мар.

– В одиночку его не одолеть, – заметил Брон.

– Не беда, – отозвался Гэдор. – Нас много.

– Тогда пойдем и прикончим его, – вдруг решительно произнес Берог, устремив на следопыта тяжелый взор. – Я отправлюсь с вами.

– Я тоже! – воскликнула Варга.

Берог покачал головой.

– Ты останешься здесь.

– Вот уж нет! – прорычала та. – Ты уже раз воспретил мне идти. В этот раз не выйдет. Я пойду и утоплю когти в горячей крови Зод Гуроха!

– Ты останешься здесь, – тихо, но веско повторил Берог. – Потому что деревня наша мала. А тех, кто может защитить ее при случае, можно пересчитать по пальцам. Если в схватке с Зод Гурохом мы потерпим неудачу, он может прийти сюда. – Оборотень перевел взгляд на Рейгу. – Я соберу всех и предупрежу. Но если дела будут совсем плохи, уводи их в Серебряный лес.

Та молча кивнула. Варга же скрежетнула зубами, но промолчала.

– А сейчас, – сказал Берог, – вам всем нужно поужинать и как следует отдохнуть. А я, – через силу добавил он, – распоряжусь, чтобы готовили погребальный костер.

Ужин удался на славу. Путников потчевали горячей мясной похлебкой, а Мар жадно уплетал строганину. Пламя светильников наполняло снежное жилище мягким лучистым светом. И горькая печаль, сковавшая сердца хозяев и гостей, на время разжала свои железные тиски.

После Рейга и Варга устроили на полу теплые постели. Утомленные долгим странствием, путники забрались под толстые шкуры и немедля уснули.


Хейте не спалось. Она думала обо всем, что случилось накануне. И сердце ее сжималось от боли при мысли о Рорге, Йэоле и номаэтах.

Очередные жертвы, очередные жизни, которые ей не удалось спасти. Гэдор говорил тогда, в Диких землях, что это неизбежно. Невозможно спасти всех. «Но, светлые звезды, – подумалось ей, – как же это тяжело!»

Внезапно снаружи послышалось пение. Голос был чистым, чарующим и при этом очень печальным. Хейта осторожно выбралась из постели, миновала длинный ход и выглянула наружу.

Меж снежными домами пылал костер. Погребальный костер. Медведи-оборотни сгрудились вокруг него в совершенном молчании. Только статная Рейга стояла впереди всех. Прекрасная дева с волосами белее снега пела тихую прощальную песнь. Она пела о Рорге, о том, каким он был, о жизни и смерти, о звездах и луне.

Звезды, серебро небес,
Тихо спит волшебный лес.
Спишь и ты, уснул навек,
Не медведь, не человек.
Подберу тебе звезду,
Чтоб хранила жизнь твою.
Рано ты ушел от нас,
В неспокойный, темный час.
Пусто место за столом,
Небеса теперь твой дом.
Дух твой свет Луны хранит,
Песнь прощальная звенит…

Потом она стала петь и о Йэоле, отважном муже из людей Севера.

Хейта слушала ее, затаив дыхание. Сзади неслышно подошел Угой.

– Красиво поет, – проговорил он.

Хейта кивнула.

– Не то слово. – Она задумчиво сдвинула брови. – Не знала, что белые медведи-оборотни хоронят мертвых так быстро.

– Они верят, что дух погибшего с огнем возносится к звездам, – ответил Угой. – И чем быстрее сгорит тело, тем быстрее дух обретет покой. А песня помогает… – Обветренные губы номаэта тронула тень улыбки. – Йэол всегда говорил, что хочет повидать звезды. Узнать, какие они вблизи. И пусть его тела нет здесь сейчас, все равно с этой прощальной песней его мечта вроде как сбылась…

Хейта поглядела на Угоя.

– Мне очень жаль, – тихо прошептала она. – Я знала Йэола недолго. Но даже за это короткое время успела понять, что он был отважным и добрым. И очень любил тебя.

– Лучше бы он этого не делал, – горько ответил Угой. – Тогда бы он сейчас был жив.

Хейта не нашлась, что ответить. Ей очень хотелось снова забрать его боль, как пришлось тогда, во льдах. Но она знала, делать этого было нельзя. Скорбь нужна. Без скорби человек не справится с потерей, не залечит свежую рану. Хейта не могла лишить Угоя возможности исцелиться.

# Примечания

1

Поветрие – хворь, болезнь, которая, по мнению людей, распространяется по ветру; также – жуткое существо, воплощение Первородной Тьмы. – Здесь и далее прим. автора.

2

Мы не желаем зла.

3

Мы простые странники.

4

Блага и процветания вашему народу.

5

Люди! Пришли люди! Бежим, Ахтыр!

6

Отец! Отец! Пришли люди!

7

Я вижу.

8

Бегите отсюда.