# Ошеломленный

Эми Доуз

Мак, что же ты натворил?..
В моей жизни все было легко и понятно: любимая работа (а я, на минуточку, играю в престижном футбольном клубе), толпа друзей и четкие планы на будущее. И в этих планах нет места отношениям. Не то, чтобы я был неопытным мальчишкой, просто романтика, как любил повторять мой дед, всегда стоит на пути успеха.
И я следовал этому правилу неукоснительно, пока на одной вечеринке мы не сыграли в игру «Я никогда не…» и я не узнал, что моя лучшая подруга, очаровашка и рыжая бестия Фрея Кук, – девственница. Настоящий друг всегда придет на помощь, так? Вот я и предложил преподать ей пару уроков: что надевать на свидание, как общаться с парнями, ну, и… как заниматься Тем Самым. В шутку. Кто же знал, что она окажется такой горячей штучкой и согласится?!
А теперь к ней липнут всякие мерзавцы, и она, кажется, не против. Черта с два они ее получат!
СТОП! Мы же друзья? Или… Видимо, теперь мне самому предстоит выучить самый важный урок: НЕЛЬЗЯ влюбляться в лучшего друга…

Amy Daws

Blindsided

© 2019 Amy Daws

© Теплоухова П.Д., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

## Глава 1. Фрея

– Боже, как же я хочу пони, – рыдаю я, громко сморкаясь в платок. На экране телевизора идут финальные титры «Хартленда». – Даже увидев, как Джек Бартлетт усыпил свою любимую лошадь Пэинт, я все еще хочу пони. Кто знал, что душевная семейная драма о взлетах и падениях жизни на ранчо проберет меня до глубины души? До того, как я начала смотреть этот сериал, я считала себя обычной городской девушкой. Да, я выросла в маленькой деревушке недалеко от Корнуолла, но как только стала достаточно взрослой, то без оглядки отправилась познавать прелести жизни в большом городе. Бесспорно, Лондон – лучший город в мире. Серьезно, где еще ты одновременно можешь купить торт и погладить котенка? Но влюбившись в ту самую канадскую мелодраму, я начала мечтать о простой жизни на ранчо с пони и дедушкой с пышными усами. Дедушкой, который щурится так, словно все время, проведенное с ним, – это важный жизненный урок.

Осознав, что забыла дышать после последней фразы, я тяжело выдыхаю, и у меня кружится голова.

– Ты же знаешь, что я все еще здесь, да? – рядом со мной раздается глубокий голос с шотландским акцентом.

Я качаю головой и перевожу свой взгляд с экрана на Маклая Логана – профессионального футболиста из «Бетнал Грин ФС» и, вопреки всему, моего друга. Шмыгнув носом и смахнув слезы, я отвечаю:

– Конечно.

На его лице появляется понимающая улыбка.

– Ну, ты только что расщедрилась на внушительный монолог c кучей лирических отступлений, не давая мне вставить и слова. Так что я решил, что либо ты забыла о моем существовании, либо у тебя случилась очередная вспышка.

Я хмурюсь, когда он заключает слово «вспышка» в кавычки.

– О чем это ты? Нет у меня никаких вспышек, – повторяю я это слово с его грубым и хриплым шотландским акцентом, передразнивая его произношение.

Губы Мака дергаются с едва скрываемым весельем, от чего мне хочется его ударить. Он всегда выглядит так, будто над чем-то смеется, и это сводит с ума. Какой человек может быть постоянно счастлив? Это просто неправильно. Наоборот, я должна смеяться при виде него – ухмыляющегося бестолкового гиганта.

Мак сидит на кукольной мебели в моей крохотной однокомнатной квартирке в восточной части Лондона. Растянувшись большим мускулистым телом на фиолетовом бархатном диване, он обнимает пушистую декоративную подушку своими сильными руками в татуировках. Выглядит так, словно он пытается задушить белого медвежонка.

Мак смотрит на меня, продолжая улыбаться.

– Буквально на прошлой неделе ты разговаривала со своим салатом, объясняя ему, что, если бы существовали таблетки, делающие его вкус похожим на чипсы, вы бы с ним подружились.

– Это была приватная беседа между мной и римским салатом, – отшучиваюсь я, ненавидя то, как он подражает моему корнуоллскому акценту. Сколько бы я ни пыталась от него избавиться, западный деревенский говор все равно вырывается наружу. – И вообще, ты не должен был подслушивать.

– Ты сама пригласила меня на ужин! – восклицает Мак, встряхивая волнистой рыжей челкой так, что она падает на лоб. – Обычно, когда люди приглашают кого-то в гости, они общаются с гостями, а не салатом.

– Ты сейчас просто драматизируешь, – закатываю глаза я, убирая его светлую челку со лба. Волосы Мака завиваются на концах и никогда не лежат ровно. – Кроме того, у меня особая связь с едой, такая же, как с пони… И дедушками с пышными усами.

Мак молча улыбается мне, словно я – его бабушка с Альцгеймером, и ему проще поддержать разговор, чем пытаться меня переубедить.

– Тебе нужно снова подстричься, – констатирую я, когда у меня не получается поправить его волосы.

– Ты же говорила, что взъерошенными они выглядят лучше. – Заменяя мою руку своей, он зачесывает челку назад. – И что так я больше похож на хаски, чем на лабрадора, а это более экзотично.

– Да, но теперь мы приближаемся к бобтейлу.

Мак хохочет:

– Значит ли это, что если я сделаю трюк, ты дашь мне вкусняшку?

Ухмыляясь, я тянусь к журнальному столику за пачкой мармеладок. Я сразу же подбрасываю одну в воздух, и он ловит ее ртом со свойственной ему ловкостью опытного спортсмена.

– Хороший песик.

Он жует и гордо улыбается, а я, глядя на него, против воли качаю головой. Даже с прической лохматой собаки, волосы Мака в десять раз красивее моих. Мой оттенок рыжего ближе к семье Рональда МакДональда. Когда я не укладываю волосы в свои фирменные локоны, я похожа на китайскую хохлатую, над которыми постоянно издеваются в интернете. Бедняжки.

Я поворачиваюсь к телевизору и включаю следующую серию. В последнее время, когда Мак приходит в гости, мы смотрим минимум три эпизода «Хартленда». Меня до сих пор поражает, что его визиты стали нормой в моей жизни. Если бы год назад мне кто-то сказал, что я буду валяться на диване, есть мармеладки и смотреть телевизор со знаменитым футболистом, я бы ответила, что этот кто-то безумнее котенка, словившего передоз кошачьей мятой. Но моя работа портнихи в популярном модном бутике на востоке Лондона приводит в мою жизнь самых разных интересных людей, включая Мака. Здоровяк зашел в магазин со своим пиар-менеджером и умудрился услышать отсылку на малоизвестную телепередачу, которую я пробормотала себе под нос.

Будучи швеей, я привыкла быть невидимой для девяносто пяти процентов наших клиентов, но дорогуша Мак заметил меня. Мы начали спорить о наших любимых сериалах Нетфликса и быстро подружились. Затем я показала ему «Хартленд», и он привязался ко мне, словно бродячий щенок, который наконец-то нашел своего хозяина. Слава богу, что этот щенок знает, где уборная.

Вот они, шотландцы. Властные, громкие, не знающие границ жизнерадостные животные, в одно мгновение способные переключиться с милых и уютных обнимашек на драку с любым, кто косо на них посмотрит. Или, возможно, это только Мак такой?

– Ты же понимаешь, что некоторые люди могут воспринять наше времяпровождение как «Нетфликс и расслабон»[1]? – спрашивает Мак тоном знатока, который я недолюбливаю.

Я прищуриваюсь и поднимаю на него взгляд.

– Ну и что в этом такого?

Мак сверлит меня саркастичным взглядом.

– Женщина, ты что, не знаешь, что такое «Нетфликс и расслабон»?

– Конечно знаю! Это значит – смотреть Нетфликс, отдыхать на диване и хорошо проводить время.

Мак кусает губу, чтобы не рассмеяться. В ответ мне хочется его задушить. И обнять. Как ему удается каждый день вызывать во мне любовь и ненависть одновременно?

Мак откашливается и поворачивается ко мне. В его зеленых глазах пляшет озорной огонек.

– Ты правильно поняла насчет Нетфликса, но хорошо проводить время – не совсем точная формулировка. У молодежи есть другое, секретное значение этой фразы.

– Молодежи? О чем ты говоришь? Я тоже молодежь! – протестую я, отправляя в рот очередную мармеладку.

– Тебе исполняется тридцать через пару месяцев! В таком возрасте тебя уже нельзя назвать девочкой, Куки.

Я закатываю глаза, услышав глупое прозвище, которое он дал мне почти сразу же после нашего знакомства. Моя фамилия – Кук, и так как Мак любит обращаться к людям по фамилии, он придумал звать меня очаровательным Куки[2]. Имечко для полной девушки, связанное с едой. Как оригинально!

Еще одна вещь, которую нужно знать о шотландцах: они очень фамильярны. Когда они встречают в баре человека с похожими интересами, то могут поклясться, что это их родственная душа, несмотря на то, что они успели обменяться всего парой слов.

Помимо раздражающего прозвища, меня бесят и слова Мака о моем возрасте, неприятным осадком оставшиеся где-то внутри. Я раздумывала о надвигающемся дне рождения последние несколько недель, потому что я не совсем в том месте, где ожидала оказаться в свои двадцать девять лет. Не поймите меня неправильно, я люблю свою жизнь. У меня замечательная квартира, мой кот Геркулес наконец-то привык к переноске, которая пристегивается к груди, и я работаю в бутике с двумя лучшими дизайнерами одежды в стране. Серьезно, Слоан и Лесли – женщины, с которых любой захочет взять пример. Они обе матери, жены и невероятные бизнесвумен. А наш директор по маркетингу, Элли Харрис, не менее амбициозна. Мы с ней очень сблизились за последний год. Я даже буду подружкой невесты на ее свадьбе через пару недель. Она выходит замуж за соседа Мака, Роана. И неважно, что она все еще не определилась с датой.

Суть в том, что у меня хорошая жизнь и мне очень повезло работать с такими замечательными и успешными женщинами. Но когда я смотрю на их отношения со своими партнерами, то часто вспоминаю, что очень долго игнорировала важную часть моей жизни – дела сердечные.

Романтические сериалы на Нетфликсе меня завораживают. Сколько бы я ни убеждала себя в том, что мне не нужны отношения, в глубине души я мечтаю о них.

Я думала, что переезд из Манчестера в Лондон станет тем самым пинком под задницу, чтобы снова начать ходить на свидания. Но несколько лет спустя я все еще работаю простой швеей, живу одна и, как выражается Мак, смотрю Нетфликс и расслабляюсь с парнем, который ни за что не станет со мной встречаться.

– Пока что мне меньше тридцати, – ворчу я, откидываюсь на диван и тоже беру себе подушку-медвежонка, желая ее задушить.

Мак фыркает:

– Куки, что ты так паришься о своем возрасте? Наслаждайся им. Мне тридцать четыре, и я не ною, что я старый и страшный.

– Нет, раз ты возмущаешься моим незнанием фразы «Нетфликс и расслабон», ты молодой и крутой. Так объясни, мистер Круть, – с недовольным видом я тянусь за очередной мармеладкой. Черт, признаюсь, меня расстроили его слова о моем возрасте – что же такое этот «расслабон»?

Мне повезло повернуться ровно в тот момент, когда Мак поднимает брови и отвечает:

– Это значит трахаться.

Чуть не подавившись, я выплевываю мармеладку:

– Что ты хочешь этим сказать?

– «Нетфликс и расслабон» – это просмотр сериалов и секс.

– Но мы же не занимаемся сексом! – восклицаю я и отодвигаюсь от Мака, чтобы наши ноги не соприкасались.

Он произнес это слово с такой легкостью, как нечто само собой разумеющееся. Я чувствую, как мои уши горят от смущения. Мне кажется или в комнате потеплело?

– Мы с тобой просто друзья!

– Ну конечно, – парирует Мак и кидает подушку на пол. Он опирается локтями на колени так, словно сидит на скамейке запасных на одном из своих матчей. – Просто люди подумают именно об этом, если мы скажем, что постоянно смотрим Нетфликс вместе.

– Никому мы об этом не скажем! – Я отбрасываю пульт в порыве гнева и смотрю Маку в лицо. – Когда мы только познакомились, я сразу тебе сказала, что хочу оставить нашу дружбу в тайне. Никаких рассказов посторонним.

– Секретная дружба – это полный бред, – мрачнеет он. – Сначала я подыгрывал, зная, что ты не хотела светиться в газетах. Сейчас это уже не имеет смысла. Куки, мы знакомы уже больше года, пора тебе перестать прятаться. Члены моей команды вечно лезут мне в душу и пытаются выяснить, как я провожу свободное время.

– Так придумай что-нибудь! – почти кричу я. – Скажи им, что рисуешь эскиз для новой татуировки.

Мак хмурится.

– Фрея, я не люблю врать и уже устал от постоянных вопросов. Поэтому тебе стоит составить мне компанию на вечеринке в пятницу. Туда придет почти все моя команда со своими женами и девушками. Думаю, будет весело.

– Мак, ты что, глухой? – неожиданно громко кричу я, и мы оба вздрагиваем. – Я уже объяснила, что не хочу, чтобы твои друзья обо мне знали. С чего ты взял, что я соглашусь пойти с тобой на вечеринку?

– Я правда устал скрывать нашу дружбу, – решительно заявляет он, расслабленно откидываясь на спинку дивана так, словно ведет обычный разговор о погоде. – Будешь ты там или нет, я все равно скажу им, что мы смотрим Нетфликс и тусим.

– Мы нетусим. Максимум – спорим за сериалами!

Я встаю, кидаю в Мака мой лоскутный плед и ворчу о том, как слово «расслабон» теперь навсегда испорчено новым смыслом. Убрав со столика контейнеры с китайской лапшой, я смеряю его обиженным взглядом.

– Женщина, что с тобой не так? – Мак встает и вытягивается в полный рост, мешая мне сбежать на кухню. Он так озадачен, словно пытается вычислить в уме квадратный корень Пи. Нависнув надо мной, он трясется от раздражения. – Тебя не смущает мое присутствие рядом с Харрисами.

– Это другое, они почти как семья, – спешно отвечаю я и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Мои нервы на пределе. Ненавижу, когда он так возвышается надо мной. Каждый раз мое сердце пропускает удар. Он такой высокий, больше двух метров. Если он не в обуви, моя голова едва доходит до его подбородка. В своей футбольной форме он напоминает стоящего среди детей полубога.

Я стряхиваю оцепенение, вызванное его габаритами, и протискиваюсь через обеденную зону в маленькую кухню.

– Мак, поверь мне, таким, как я, лучше держать в тайне дружбу с такими, как ты.

Он идет за мной, и его близость выбивает весь воздух из моих легких. Я выбрасываю коробки из-под еды и сосредотачиваю взгляд на деревянной столешнице. Я чувствую, как он смотрит на меня.

– Фрея, объясни мне кое-что.

– Что тебе объяснить? – тихо спрашиваю я, зная, что он не купится на мою напускную глупость.

Мак грозно смеряет меня взглядом, словно я непослушный ребенок.

– Твои последние слова. Что значит – «такие, как ты»?

Я глубоко вздыхаю и поворачиваюсь к нему, уперев руки в бока.

– Мак, ты высокий, известный, накачанный шотландец-футболист. Тебя любит весь Лондон, девушки сами прыгают тебе на шею.

Он нахально улыбается и скрещивает на груди свои татуированные руки.

– Осторожно, Куки. Ты почти сделала мне комплимент.

– Заткнись, урод, – ворчливо отмахиваюсь я, жестикулируя в сторону его статного тела. – Понимаешь, ты выглядишь так, – затем указываю на себя, – а я – вот так.

– Все еще не понимаю, к чему ты клонишь. – Мак продолжает сверлить меня насмешливым взглядом, который хочется стереть с его лица.

Почему накаченные люди так любят притворяться, что не понимают очевидного? Они же видят, какая я. Игра окончена.

Я раздраженно поднимаю на него взгляд:

– Я низенькая толстая швея с деревенским акцентом, который усиливается от волнения. Я одержима кошками, и мои веснушки похожи на Млечный путь в ясную ночь.

– Я люблю твои веснушки! – Мак тянется через стол и щелкает меня по носу. – Так и хочется соединить эти точки на твоем крохотном лице.

– Это не комплимент! – визжу я, пытаясь не дать пощечину этому очаровательному идиоту.

– И ты не толстая. – Он нагло игнорирует меня и окидывает взглядом мое тело. – Ты здорова и нормально ешь! В этом нет ничего плохого.

– Я слишком много ем, – поправляю я его и достаю из холодильника шардоне. Если мне придется и дальше смотреть, как Мак не понимает очевидных вещей, я отказываюсь делать это трезвой. Я снимаю с крючка одну из кружек с кошечками и наливаю в нее щедрую порцию алкоголя. – Не секрет, что я не хрупкая худышка и никогда ей не стану. Ни одна чертова диета не помогла, а я испробовала их все.

– Куки, тебе не нужно меняться. – Мак абсолютно серьезен. От взгляда в его теплые зеленые глаза все внутри снова переворачивается. Он обнимает меня одной рукой и крепко прижимает к своей груди. – Ты моя лучшая подруга, и ты очень милая. Не пытайся спрятаться от мира.

Ветер в моих парусах стих. Все построенные мной стены пали под натиском рыжего гиганта на моей кухне. Я ставлю кружку на стол и высвобождаюсь из его объятий.

– Мне послышалось или ты сказал «лучшая подруга»?

Он усмехается.

– Конечно! Я понял это в первую же нашу встречу, поэтому я и хочу познакомить тебя с моей командой. Ты мое маленькое сокровище, я горжусь тобой.

Я нежно улыбаюсь. Мы с Маком редко говорим о нашей дружбе. Обычно мы так заняты спорами, что забываем быть друг с другом милыми. Тем ценнее было услышать, что он считает меня своим маленьким сокровищем. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди от таких слов. Кто бы мог представить нас двоих друзьями? Точно не я. Поэтому чем ближе мы становимся, тем сильнее я хочу, чтобы наши отношения оставались тайной. Боюсь даже представить заголовки в прессе, если бы наше совместное фото оказалось в одном из блогов, где постоянно мелькают футболисты.

«Шотландского футболиста преследует сталкерша, похожая на толстую Энн Ширли»[3].

Ужас!

Ну, хотя бы мое чувство стиля лучше, чем у Энн, которая могла бы быть и прогрессивнее в Викторианскую эпоху. Учеба в школе дизайна очень с этим помогла, ура мне.

К сожалению, с моими округлостями и волосами диснеевской Русалочки ничего не поделать. Я кучу раз безуспешно пыталась перекраситься в другой цвет. А мои веснушки настолько заметны, что я совсем перестала пользоваться консилером, потому что с ним моя кожа выглядела так, будто я пытаюсь скрыть проказу. Проказа вообще еще существует? Может ли это стать громким заголовком в желтой прессе?

Сконцентрируйся, Фрея.

Суть в том, что Мак – привлекательный спортсмен, способный поглотить бигмак в один присест и сразу же сжечь его на пробежке. Черт возьми, у него даже лодыжки накаченные. Я и не знала, что их вообще можно накачать, пока впервые не увидела его мускулистые голые ноги на моем журнальном столике. Вены на его икрах так выделяются!

Вернемся ко мне. Я ем мармеладки вместо сельдерея, прекрасно зная, что сжигать их буду несколько дней. Во-первых, я просто люблю сладкое. Во-вторых, «сельдерей» – не самое привлекательное слово для моего желудка.

К чему я веду? Мы с Маком очень разные, поэтому мысль о появлении перед его командой меня пугает, особенно если вспомнить, что я не знаю, как вести себя с мужчинами.

В детстве я была веснушчатой рыжей толстушкой, одержимой вязаными пушистыми свитерами с котятами. За такими девочками не строится очередь из поклонников. Те немногие отношения с мальчиками, которые у меня были, заканчивались плачевно. Поэтому я и двух слов не могу связать при виде парня, с которым у нас что-то может быть. Я очень не хочу показывать Маку эту свою сторону.

– Алло, Фрея… Земля вызывает Фрею. – Мак возвращает меня в реальность, и я понимаю, что снова поддалась одной из своих «вспышек», которые он упоминал.

– Что? – Я моргаю и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты слышала, что я говорил? Было бы здорово вместе пойти на вечеринку в пятницу. Ты слишком молода, чтобы запираться дома, как угрюмая старуха.

Его слова ранят в самое сердце, хоть я и знаю, что у него хорошие намерения. Я действительно закрылась ото всех в этом году. Моя социальная жизнь пошла на спад, потому что все мои подруги замужем или помолвлены. Если бы не Мак, я была бы в шаге от того, чтобы стать настоящей старой девой.

– Что это вообще за вечеринка? – спрашиваю я, взбираясь на стол. Я боюсь выставить себя полной дурой перед своим лучшим другом.

Мак воодушевленно присаживается рядом. Боже, ему это далось так легко! Я же выглядела как ребенок, пытающийся залезть в дедушкино кресло. Он толкает меня плечом.

– Тема вечеринки – «Никаких Чертовых Детей в Квартире Таннера и Белль Харрис». Харрисы наняли нянь, так что все они придут на вечеринку. Плюс Роан с Элли, и еще парочка игроков из моей команды.

«Одни парочки, – думаю я, нервно кусая губу. – На свадьбе Элли и Роана будет так же».С этой компанией я хотя бы знакома. Элли – кузина Харрисов, а моя коллега Слоан замужем за старшим сыном Харрисов. По крайней мере, я буду среди друзей. В глубине души я знаю, что мне нужно найти пару на свадьбу, иначе мне придется быть той самой грустной подружкой невесты в розовом платье. Подружкой, сидящей за столом с шампанским, пока все остальные танцуют со своими партнерами.

Видя, что я сомневаюсь, Мак одаривает меня ослепительной улыбкой.

– Пожалуйста, сходи ради меня.

Я глубоко вздыхаю. Такой улыбке невозможно отказать. Он точно так же смотрит на меня, когда умоляет взять китайскую еду вместо индийской, и в итоге мы всегда заказываем то, что хочет он. Возможно, мое незнание смысла фразы «Нетфликс и расслабон» означает, что я и правда слишком засиделась дома.

– Мак, ты заноза в моей заднице, ты понимаешь это?

Он широко улыбается.

– В таком случае я рад, что у тебя классная задница.

## Глава 2. Мак

– Я дома! Надеюсь, никто не сидит в чем мать родила!

– Заткнись, идиот! – кричит с сильным южноафриканским акцентом мой сосед Роан. – Мы одеты.

Ухмыляясь, я перескакиваю через две ступеньки на первый этаж георгианского таунхауса. Мы живем вместе с моим товарищем по команде и лучшим другом Роаном ДеВолтом. Он валяется на диване со своей невестой Элли, лежащей у него на коленях. Ее светлые, словно сотканные из чистого золота волосы рассыпались по его ногам. Он бездумно играет с ее прядями.

Голубки обручились больше года назад, но так и не вышли из букетно-конфетного периода. Может, это бы не так раздражало, если бы они постоянно не обжимались в моей чертовой квартире, хоть я и знаю, что у них нет выбора. Элли все еще живет со своим кузеном Кэмденом Харрисом, его женой Инди, нашим клубным врачом, и их годовалым ребенком. После свадьбы Роан с Элли собираются переехать в собственную квартиру, а пока что Элли старается как можно меньше появляться в своей. В свою очередь я часто зависаю у Фреи, чтобы реже наблюдать их увлеченность друг другом.

Конечно, я рад за них. Любой, кто мечтает о таком, позавидовал бы их любви. К счастью, мне это не интересно, так что их пристальные взгляды и страстные перешептывания на меня не действуют. В жизни слишком много захватывающих вещей, чтобы в моем возрасте связывать себя узами брака. Да, мне уже слегка за тридцать, и матушка постоянно спрашивает, когда я приведу домой в Дандональд девушку. Я без понятия, что будет дальше с моей карьерой, поэтому не ищу серьезных отношений. Мой контракт с «Бетнал Грин ФС» истекает в следующем году, и, дай бог, мы с агентом обсудим его продление. Я люблю свой клуб, тренеров и команду, но я не молодею – больные колени тому доказательство. Невозможно вечно играть в футбол, так что я не жалею сил, пока они еще остались.

– Чем заняты, голубки? – Я сажусь на подлокотник дивана и бросаю взгляд на телевизор.

– Нетфликсом и расслабоном, – ослепительно улыбается Роан. Его белые зубы контрастируют с темной кожей.

– Я только что был у Фреи, и она не знала смысла этой фразы!

Элли с удивленным видом садится.

– Ты поговорил с ней насчет вечеринки в пятницу? – спрашивает она. В ее голосе слышится надежда. Я утвердительно киваю.

– Ага, она придет.

– Ура! Я знала, что она не сможет тебе отказать.

Я нахмуриваюсь. От Элли это звучит так, будто я манипулирую Фреей.

– Только не говори ей, что ты попросила ее пригласить. Не хочу, чтобы она думала, что это была не моя идея.

Элли шуточно закрывает губы на замок и выбрасывает невидимый ключ.

– Конечно, Мак. Я бы и так не стала. Просто радуюсь, что она сможет повеселиться с нами. Организация свадьбы и работа в бутике занимают столько времени, что я и забыла, когда мы с Фреей последний раз вместе выбирались выпить.

Я понимающе киваю. Раньше Элли была пиар-менеджером нашей команды, но ее уволили после серьезной ссоры с Роаном. Впрочем, все, что ни делается, все к лучшему, потому что после этого ей предложили работу в бутике «Киндред Спиритс» – там же, где работает Фрея. Девушки очень быстро сблизились и стали лучшими подругами.

– Выпивка звучит замечательно. – Я потираю шею в месте, где она заболела после утренней пробежки. – Кажется, она очень переживает из-за надвигающегося тридцатого дня рождения.

– Ей давно пора перестать сидеть дома и начать жить. Может, на вечеринке она встретит горячего футболиста и наконец развлечется, – соглашается Элли.

Она смеется, представляя эту картину, и я инстинктивно нахмуриваюсь, потому что отлично знаю, что некоторые мои товарищи любят «поразвлечься» с первой встречной. Я и сам не идеален, но тем не менее совсем не вписываюсь в образ стереотипного футболиста, развратничающего с половиной Лондона. Роан такой же. Мы оба выросли с сестрами и сильными и смелыми матерями, которые научили своих сыновей относиться к женщинам с уважением. Поэтому наша репутация чиста, в отличие от некоторых. Я не позволю никому из этих уродов навредить Фрее.

Боль нарастает, и я снова тянусь к шее.

– Мак, что случилось? – прищуривается Элли.

– Все в порядке, просто шея немного затекла. Я уже записался на массаж к клубному врачу на завтра.

Элли склоняет голову набок.

– Ты уверен, что не переживаешь, что Фрея может начать флиртовать с кем-то из ребят?

Я хмыкаю. Она слишком много додумывает.

– Элли, сколько можно тебе повторять, мы с Куки просто друзья!

– Да-да, друзья с милыми прозвищами, которые ворчат друг на друга, словно женатые старички, – парирует Элли. Роан предупредительно трогает ее за плечо. В ответ я закатываю глаза.

– А когда это ворчание стало признаком невероятной любви?

Элли смотрит на меня с умным видом.

– Где ворчание, там и страсть!

Чтобы не слышать ее речей, я закрываю уши руками, словно ребенок, который спорит с родителями.

– Все, закрыли тему. Между мной и Фреей ничего нет, мы друзья. Я просто подброшу ее на вечеринку в пятницу, окей?

– Ладно, ладно, – ухмыляется Элли и кладет голову обратно на колени Роана. Она нежно улыбается и устраивается поудобнее, как бы намекая, что мне пора уходить. Я поднимаюсь с подлокотника.

– Продолжайте свой Нетфликс и расслабон.

Роан благодарно кивает, и я удаляюсь в свою комнату, чтобы дать голубкам уединиться. Наверное, еще слишком рано возвращаться к Фрее?

## Глава 3. Фрея

Гудение швейной машинки – музыка для моих ушей. Я подшиваю брюки, которые Слоан создала для какого-то известного лондонского политика.

У меня получилось уютно устроиться на втором этаже, откуда открывается вид на бутик «Киндред Спиритс». Магазин находится в красном кирпичном здании на легендарной Редчерч-стрит-Шордич. Это весьма милый закоулок Лондона вдали от шума и туристов. Среди наших клиентов есть и обычные люди, и знаменитые спортсмены, и состоятельные жители города. Месяц назад к нам заходила популярная актриса, и после ее твита о бутике бизнес пошел в гору с небывалой скоростью.

«Киндред Спиритс» предлагает одежду для мужчин и женщин как на заказ, так и в виде готовых изделий от талантливых молодых дизайнеров. Слоан ответственна за мужской отдел, а ее бизнес-партнерша Лесли – за женский.

Я познакомилась со Слоан в Манчестере. Она предложила пойти работать к ней вместо свадебного салона, в котором я постоянно перерабатывала. Этот салон был моим первым местом работы после выпуска из дизайнерской школы. Спустя время я застряла там, поэтому с радостью приняла предложение от новой стилистки из Америки, чье имя уже тогда было на слуху.

Когда личная жизнь Слоан рухнула и закончилась разводом с мужем, мы съехались с ней и ее дочерью Софией. Слоан долго не могла отпустить прошлые отношения, но потом встретила нашего знаменитого клиента, Гарета Харриса, футболиста «Манчестер Юнайтед». Сначала не все было гладко, но в итоге она с дочерью обрела свое «долго и счастливо».

После отставки Гарета из «МЮ» пара решила переехать в Лондон. Слоан увидела в этом возможность открыть собственный бутик вместе с Лесли. Они обе – модные дизайнеры из Америки и сразу почувствовали друг в друге родственные души. Так и появилось название «Киндред Спиритс»[4].

Не описать мою радость, когда они позвали меня помочь с магазином, потому что работать с ними – одно удовольствие. Бутик стал домом для самых разных стилей, произведений искусства и аксессуаров. Для полной картины осталось только начать выпускать розовые пушистые кофточки для моего кота.

– Фрея, ты уже закончила то платье для Наоми Шарп? – доносится голос Слоан с лестницы, и я поднимаю педаль швейной машинки, чтобы расслышать ее вопрос.

– Да, оно здесь, на манекене. – Я бросаю взгляд на ступеньки и вижу ее внизу.

– Слава богу! – Слоан взлетает наверх в мой офис-лофт, уставленный одеждой разной степени готовности, и нервно выдыхает. Ее каштановые волосы собраны в неряшливый пучок. – Я надеялась, что необходимость гоняться за подростком и маленьким ребенком приведет меня в форму.

– Думаю, очень горячий муж-футболист тоже на это способен, – поиграв бровями, я снова включаю швейную машинку.

Слоан смеется и направляется к манекену с готовым платьем.

– К слову о футболистах, я слышала, что ты завтра идешь на вечеринку Таннера и Белль. Может, тоже надеешься найти себе спортсмена? – Она хитро улыбается, и я невольно закатываю глаза.

– Как ты вообще узнала, что я собираюсь туда пойти? Я только вчера вечером на это согласилась.

Она окидывает меня невыразительным взглядом.

– Твоя хорошая подруга Элли – из семьи Харрисов, а у них не бывает секретов.

– Элли повезло, что она на совещании, иначе я бы ее испепелила на месте. – Покачав головой, я поднимаю лапку машинки, чтобы перевернуть брюки. – Мак говорит, что мне стоит чаще выбираться из дома. Если ему что-то не нравится, он превращается в ноющего младенца, поэтому мне пришлось принять это приглашение.

Слоан меняется в лице.

– Ты уже решила, что наденешь?

Я поднимаю на нее взгляд.

– Нет, а что?

Слоан издает восторженный визг и кричит, перекинувшись через перила:

– Лесли, Фрея пока не придумала, в чем пойдет на вечеринку!

Издалека слышится радостный возглас и быстрые шаги вверх по лестнице. Сначала я вижу рыжие волосы Лесли, потом в поле зрения появляется роскошное черное платье в ее руках.

– Я берегла его для тебя!

– Что это?

Лесли кладет на мой рабочий стол потрясающее облегающее платье.

– Оно идеально тебе подойдет! Ты вдохновила меня на его создание.

Я смотрю на нее с удивлением.

– Как тебе вообще пришло в голову создать что-то моего размера?

Лесли играет бровями и кидает взгляд на мою грудь.

– Потому что мне нравится твое телосложение, и как-то раз в голову пришла очень интересная идея для силуэта с облегающим лифом, который будет хорошо смотреться только на женщине с большой грудью, так вот…

Я откидываюсь на спинку стула.

– Мое тело определенно подходит под это описание.

Лесли опирается на мой стол.

– Пожалуйста, примерь его! Мы усердно работали весь день, давай устроим показ мод.

– Да, – поддерживает Слоан с энтузиазмом, – показ мод!

Я поднимаю руки вверх.

– Вы не заставите меня примерять одежду, пока я не выпью свой кофе.


Я выхожу на улицу и попадаю во влажное, теплое лондонское лето. В это время года погода непредсказуема. В последнюю неделю мая с одинаковой вероятностью может вернуться зима или наступить жара. Никогда не знаешь, что будет в этот раз. Корнуэлл расположен близко к морю, и там всегда прохладно. После проведенного там детства я до сих пор не могу привыкнуть к палящему солнцу в Лондоне.

Я заворачиваю за угол в сторону «Оллпресс Эспрессо», кофейни всего в пятидесяти метрах отсюда. Поведя плечами, я толкаю дверь и захожу в крохотное помещение, где всегда божественно пахнет. Эта кофейня умудряется сочетать в себе атмосферу столовой в средней школе и заведения для хипстеров.

– Фрея! – на пути к прилавку меня окликает низкий голос.

– Бьенвенидо! – Я стараюсь угомонить бурю эмоций, кипящую внутри каждый раз, когда я вижу испанского бариста Хавьера, который здесь работает.

У него приятный акцент и добрый взгляд, но, думаю, он так гостеприимен со всеми постоянными посетителями. Я облокачиваюсь на прилавок и любуюсь темной неряшливой бородой Хавьера. Мне нравится, что сегодня она кажется длиннее, чем обычно. Его белая футболка вся в пятнах от кофе. Обычно бариста носят фартук или хотя бы темные вещи, чтобы не портить одежду, но Хавьер так предан своему делу, что не парится о таких пустяках. По какой-то причине это кажется мне очаровательным.

– Рад встрече, Фрея! – Его испанский акцент обнимает меня, словно теплое одеяло.

Я ухожу в свои мысли, представляя, что хотела бы от него услышать: «Ты прекрасна в лучах утреннего солнца».

– Жаркий денек сегодня, да? – Он грустно смотрит в окно.

Мысленный перевод: он заботится обо мне.

– У тебя очень красивое платье.

Он внимателен и замечает мелочи.

– Ты вчера заходила за кофе? Я тебя не видел.

Он скучает по мне, когда мы долго не видимся.

– Тебе холодный кофе с молоком, как обычно?

Мы будем так хорошо смотреться на свадебных фотографиях.

Я трясу головой, чтобы заглушить внутренний голос закадрового рассказчика из мыльной оперы.

– Тоже очень рада тебя видеть, Хавьер, – бормочу я в ответ и мысленно даю себе пощечину за то, как глупо это прозвучало. Пытаясь скрыть свою неловкость, я указываю в сторону полного зала. – Вижу, в этом районе… Вы сегодня в ударе.

Заткнись, Фрея! Заткнись! При чем тут район? Ты что, хочешь разрушить свою жизнь?

Хавьер морщится, словно пытается понять иностранца. Не знаю, почему в его присутствии я забываю все слова. Словно мой мозг отключается, как только я вижу его скрытые за бородой ямочки на щеках.

– Твоим подругам тоже сделать, как обычно? – спрашивает он, записывая заказ на своем экране.

– Да, пожалуйста, – бормочу я.

Чем меньше я говорю с ним, тем лучше. Несмотря на то, что уже несколько недель регулярно хожу сюда, я до сих пор не могу произнести больше двух слов при виде Хавьера.

Я плачу корпоративной картой и отхожу от прилавка, ругая себя за то, какая я жалкая. В моей жизни было всего три мужчины, из-за которых я превращалась в такую ужасную глупую мямлю.

Первым был мальчик с соседней парты в пятом классе. Он укладывал волосы гелем в форме шипов, которые всегда очень хотелось потрогать. Как-то раз я даже коснулась пальцем одной пряди. Весь класс смотрел на меня с осуждением, и после этого еще несколько лет все обзывали меня Фрея Длинные пальцы. Когда я заходила в кабинет, все мальчики убегали в разные стороны и прикрывали свои головы.

Со вторым мальчиком мы встречались в одиннадцатом классе. Я почти год думала, что мы вместе, пока не поняла, что он давно меня бросил. Это выяснилось, когда я спросила, какой галстук он наденет на выпускной, и он ответил, что подобрал его в цвет платья своей девушки Мэнди.

Оке-е-ей.

Третьим был парень из дизайнерской школы. Мы вместе работали над осенней коллекцией одежды и почти сразу после этого начали встречаться. Отношения продвигались очень медленно, но я думала, что это из-за его мормонизма[5]. Как-то раз, после длинной ночи, проведенной за учебой, и большого количества текилы вскрылась настоящая причина. Воспоминания о том дне до сих пор меня преследуют.

Прошло много лет, прежде чем все раны затянулись, а потом я открыла для себя знакомства в интернете. С первым мужчиной мы встретились в пабе, он сразу обозвал меня «свинюшкой», а потом просто ушел. Другой за ужином признался, что до сих пор спит со своей бывшей женой. Когда я наконец сдалась на уговоры друзей организовать свидание вслепую, мне было настолько плохо от воспоминаний о прошлых неудачах, что я забыла, как разговаривать. Словно в мое тело вселился инопланетянин, который разговаривал на первобытном языке пухлыми губами рыжей корнуоллки.

Я настолько разочаровалась, что вообще перестала интересоваться мужчинами.

Честно говоря, Хавьер – первый парень за много лет, к которому я позволила себе что-то почувствовать. Кто бы мог подумать, что мне понравится бариста-испанец с брюшком. Если я наберусь смелости с ним поговорить, он может стать неплохой кандидатурой для пары на свадьбу Элли и Роана.

Пока я подхожу к прилавку, Хавьер ставит готовый кофе на поднос и быстро приклеивает чек к одному из стаканов. Улыбаясь, он протягивает мне напитки.

– Фрея, было приятно снова увидеться. Передавай подругам привет.

Я касаюсь своего горящего уха и забираю кофе.

– Взаимно, Хавьер.

Я стремительно покидаю кофейню и сажусь на ближайшую скамейку, чтобы перевести дыхание. Последнее, что мне нужно – чтобы Элли, Слоан и Лесли узнали о моей симпатии к Хавьеру. Они же от меня не отстанут. Я беру стаканчик кофе со льдом, надеясь успокоить свои нервы, и вдруг замечаю какую-то надпись на чеке, прилипшем к донышку.

> Позвони мне, красотка.

> Хавьер.

Я моргаю, пытаясь осознать прочитанное, и пялюсь на написанный ниже номер.

Хавьер дал мне свой телефон?

Вот черт!

## Глава 4. Фрея

Квартира Таннера и Белль Харрисов похожа на дом королевской семьи. Не поймите меня неправильно, я знаю, что Слоан и Элли – обычные люди, я знакома с их семьей. Но это не отменяет того, что история Харрисов похожа на невероятный сюжет фильма.

В этой семье все четыре невероятно привлекательных брата – профессиональные футболисты, играющие за британскую команду, а их сестра – одна из самых потрясающих женщин, что я встречала. Мать умерла, когда они были совсем маленькими, так что всех пятерых вырастил отец. Семья Харрисов полна талантов – пару лет назад братья даже выиграли мировой Кубок для своей страны.

Все они женаты и регулярно появляются в газетах. То, как они позируют со своими очаровательными детьми на плечах и улыбаются своим красивым женам, напоминает чертовы фильмы «Холлмарк»[6]. Это безумие! Следить за Харрисами интереснее, чем за королевской семьей, и для этого совсем не обязательно увлекаться футболом. Даже их кузина Элли, которая в прошлом году переехала из Америки, нашла себе мужа-футболиста. Вот же везунчики!

Каким-то чудом маленькая Фрея-Длинные пальцы попала в этот мир звездных пар. Не удивительно, что мы с Маком подружились. Мы здесь единственные одиночки.

– Куки, я уже говорил, что ты потрясающе выглядишь? – Мак отходит, пропуская меня вперед по лестнице у входа в здание.

– Пожалуйста, не используй это прозвище на людях, – ворчу я. С каждой ступенькой шум вечеринки становится громче. – Сомневаюсь, что кто-то из этой компании пробовал печенье хотя бы раз в своей идеальной успешной жизни.

Мак смеется в ответ.

– Ты и сама сегодня очень привлекательна. Я привык видеть тебя в платьях, но это особенно хорошо на тебе сидит.

– Спасибо, – уныло благодарю я и поправляю вырез платья в виде сердца. По неизвестной мне причине я спрятала там номер Хавьера. Если я положу его куда-то, то обязательно потеряю, так что последние сутки я, как чокнутая, не выпускала клочок бумаги из рук.

Мак догоняет меня на последней ступеньке и откидывает рыжие волосы со лба, чтобы рассмотреть кнопки вызова на домофоне. Он и сам неплохо смотрится в потертых джинсах и зеленой футболке. У мужчин так легко получается хорошо выглядеть, не прилагая особых усилий! Мне же приходится переживать, не полнят ли эти туфли мои лодыжки и не слишком ли у меня глубокое декольте.

Он находит нужную квартиру, нажимает кнопку и, очаровательно улыбаясь, окидывает меня взглядом.

– Твои ушки еще не горят?

Мак протягивает руку, и прикосновение его теплых пальцев к моим горячим ушам посылает волну мурашек по всему телу. Она захлестывает меня настолько, что я начинаю шататься на своих черных каблуках с ремешками. Я отталкиваю его руку.

– Не делай так!

Он откидывает голову назад и начинает смеяться.

– У тебя очень мило горят уши, когда ты нервничаешь.

– Это определенно не из-за тебя.

– Поверь мне, я в курсе. – Я замечаю его напряженную челюсть. – Я мог бы сказать, что сегодня ты прелестна и я думаю о том, как бы мне понравилось тебя жестко трахать, но твоим ушам было бы все равно.

Я закатываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы не огрызнуться в ответ. Мак, желающий меня трахнуть? Звучит хуже, чем немецкий дог, положивший глаз на толстую ши-тцу. Такого просто не бывает.

Сегодня я объективно хорошо выгляжу, так что он просто констатирует факт. Лесли была права – это платье создано для меня. После легкой подгонки по фигуре оно идеально обтягивает тело во всех нужных местах.

Раньше я не знала, как правильно одеваться с моим телосложением. Почти ни у кого из моих школьных подруг не было таких широких бедер и большой груди. Моя мама тоже всегда была полной. В ее время моды плюс-сайз еще не существовало, так что она с детства учила меня шитью. Благодаря ей я научилась переделывать одежду, чтобы скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства. Мне всегда очень шли пышные юбки, треугольные силуэты и декольте в форме сердца. Поступив в манчестерскую школу дизайна, я очень увлеклась стилем пятидесятых. Со временем я смогла перестать переживать, что не вписываюсь в идеал семейства Кардашьян, и полюбить свою фигуру-песочные часы и грудь пятого размера.

Несмотря на большой размер, мне нравится трансформировать одежду под самые разные телосложения. Подгонка вещей приносит мне удовольствие, потому что это помогает людям чувствовать себя комфортно в своем теле. Иногда кажется, что мир состоит из сплошных ограничений, но всего лишь пара небольших изменений может значительно улучшить жизнь.

И утягивающее белье, конечно.

Благослови Господь человека, который его придумал.

От звука открывающейся двери мои уши снова теплеют.

– Я сейчас трех котят рожу.

Мак взрывается смехом.

– Что это вообще, черт возьми, должно значить?

Я смотрю на своего друга с осуждением.

– Это значит, что я до горящих ушей нервничаю из-за такой обстановки. Моя зона комфорта – это пушистая пижама, швейная машинка, любимый кот и Нетфликс. Мой беспокойный желудок – твоя вина, поэтому считаю нужным уточнить, что я на тебя злюсь.

Мак качает головой и ведет меня вверх по лестнице.

– Это наша четвертая ссора за неделю. Еще немного, и я побью рекорд.

Дверь в двухкомнатную квартиру Таннера и Белль открывается, внутри виднеется толпа привлекательных лондонцев. Мы заходим, и пока охранник проверяет мою сумку, я мысленно отмечаю, что вечеринка уже в полном разгаре. Таннер стоит на журнальном столике в гостиной, подняв кулак в воздух, братья Харрис и несколько мужчин подбадривают его, крича: «Пей, пей, пей!» Эта сцена больше похожа на вечеринку в американском колледже, чем на веселую компанию взрослых парочек.

На кухне я замечаю дам, сгрудившихся вокруг гигантской мясной нарезки, и вздыхаю с облегчением, увидев, что они ведут себя относительно нормально. Сначала мой взгляд падает на болтающих друг с другом Белль и Инди. Эти двое – потрясающие хирурги и по совместительству лучшие подруги, замужем за близнецами Таннером и Кэмденом Харрисами. Рядом с ними, в компании своего мужа Хейдена, сногсшибательная блондинка Ви разговаривает со Слоан. Ви – старшая сестра и матриарх семьи Харрисов. Моя близкая подруга Элли, заметив, как мы с Маком неловко стоим в прихожей, сразу же бежит навстречу.

– Боже мой, как же ты горяча! – восклицает она, протискиваясь мимо Лесли. – Это дизайн Лесли?

– Ты чертовски права, – откликается девушка с приглушенным американским акцентом. Они с Элли долго жили в Штатах, поэтому их речь звучит по-особому. Лесли оглядывает меня с головы до ног. – Господь всемогущий, ты выглядишь еще горячее, чем вчера в бутике на примерке. Я же говорила, что это платье было создано для тебя. Слоан, скажи же?

Слоан улыбается и машет нам рукой с кухни.

– Все так!

Я краснею от комплиментов подруг, а потом вспоминаю, что Мак все еще стоит рядом со мной. Чувствую себя странно от того, что он слушает их похвалу.

– Лесли, ты дизайнер, так что ты скорее работу свою хвалишь, чем меня, – отшучиваюсь я.

– А как же, – ухмыляется она и отпивает из стакана.

Элли оценивающе качает головой.

– Давно пора было тебя нарядить, Фрея.

Мак все еще возвышается за моей спиной, словно сторожевой пес. Я отмахиваюсь от него, давая знать, что дальше справлюсь сама.

– Мак, все супер, иди играй со своими друзьями.

Он подмигивает и отправляется к парням в гостиную. Лесли приобнимает меня за талию.

– Мне надо стать твоим личным дизайнером.

– Как будто у тебя есть время на это, – ворчливо возражаю я. Лесли и Слоан так завалены индивидуальными заказами, что нам даже пришлось отказать нескольким клиентам. – Кто сегодня сидит с Мариссой? – спрашиваю я, имея в виду ее четырехлетнюю дочь.

– Она гостит в Эссексе у родителей Тео все выходные. Мы с Тео очень давно не отдыхали, так что это отличный повод напиться. Дочка Ви и Хейдена тоже там, так что уверена, девочки не дают старикам заскучать, – смеется Лесли.

Тео и Хейден братья, их дочери приходятся друг другу двоюродными сестрами. Эта компания – буквально одна большая семья.

Внезапно Лесли всплескивает руками.

– Боже милостивый, ты все еще без напитка! Это неправильно, нечестно, абсолютно недопустимо[7]. – Она возвращается на кухню, и Элли понимающе мне улыбается.

– Она цитирует корнуоллке «Полдарка». Если ты еще не поняла, Лесли очень пьяна.

Я радостно выдыхаю, когда Слоан подходит ко мне, чтобы обняться.

– Фрея, ты выглядишь потрясающе, как всегда.

– Спасибо! Мак ворчал, что я слишком долго собираюсь, пока я выбирала сумку и туфли. Боюсь, у меня слишком много вариантов, и все хороши. Что сказать, аксессуары никогда не бывают лишними.

Слоан оценивающе касается моих кудрей.

– Вы с Маком идеальная пара.

– Вот и я о том же! – хитро улыбаясь, поддакивает Элли.

– Ой, не начинай, – раздраженно отвечаю я, – мы просто друзья.

Слоан шутливо закрывает губы на замок. Я знаю, что она не закончила, но не будет продолжать этот разговор. Она очень хороший человек, с ней всегда можно быть собой. Слоан стала первой подругой, которая меня по-настоящему поняла и приняла. Мне понравилось быть частью ее с дочерью семьи в Манчестере.

Лесли возвращается с четырьмя красно-оранжевыми коктейлями на подносе. Один из них она протягивает мне, и я с сомнением смотрю на стакан в своей руке.

– С сожалением сообщаю, что не дружу с крепким алкоголем. Это текила санрайз, фирменный напиток всех жен Харрисов. Честное слово, ни капли спирта не почувствуешь.

Мы чокаемся, и я отпиваю коктейль. По вкусу похоже на апельсиновый сок с вишневым сиропом. Мои глаза расширяются.

– Ох, это очень опасный напиток.


Правила игры «Я никогда не» просты: вы сидите в кругу и по очереди говорите о том, чего никогда не делали. Если у кого-то был такой опыт, они пьют. Немного странное занятие для взрослой компании, но все становится понятно, если вспомнить, что хозяин вечеринки – в душе он совсем ребенок.

Часа три назад в квартиру Таннера и Белль заглянул не кто иной, как юрист «Бетнал Грин ФС» – мужчина по имени Сантино. С тех пор он не отходит от меня, поэтому мне придется собрать все свои силы, чтобы не забыть, как разговаривать. Может, если я сосредоточусь на игре, то смогу отвлечься от опасной близости с ним и не обращать внимания на то, как наши ноги постоянно соприкасаются и как он пялится на мое декольте.

Но есть одна маленькая проблема.

«Я никогда не» почти целиком состоит из вопросов о Том Самом. Учитывая, что у меня такого опыта никогда не было, я с сожалением осознаю, что влипла.

Есть целый ряд причин, по которым я все еще девственница в двадцать девять. Моя бабушка Дот называла мою девственность «девичьей меткой» и очень любила рассказывать мне псевдонаучные истории о лоскутах кожи и жгучей боли, когда я была подростком. Они меня настолько напугали, что всякое желание раздвигать ноги пропало.

Став старше, я поняла, что бабушка немного преувеличивала, но мой опыт с мужчинами был просто отвратителен. Дальше всего мы зашли с парнем из дизайнерской школы, который дождался, пока мы разденемся в его комнате в общежитии, чтобы признаться, что он гей. Это было так ужасно, что мне до сих пор неприятно вспоминать свою нелепую реакцию.

Лежа перед ним голая, я не придумала ничего лучше, чем сказать: «Рада за тебя». Когда-нибудь стоит поговорить об этом с психотерапевтом, но прямо сейчас меня волнует другое. А именно: количество алкоголя на этой вечеринке.

Бармен слишком хорошо следил за тем, чтобы стакан с фруктовым напитком всегда был полон. Спасибо моим пухлым предкам, не умеющим пить, которые сделали это моей проблемой.

Почему я не ограничилась вином? Мы с ним лучшие друзья, я знаю, чего от него ожидать. Благодаря моей несправедливой наследственности эта комната, полная привлекательных людей, включая одного вкусно пахнущего итальянца, получит Фрею с горящими ушами без тормозов.

На этом этапе мои уши практически расплавились. И вообще, почему я зову секс Тем Самым? Даже думать об этом слове неловко. Я кидаю недовольный взгляд на виновников, заваривших эту кашу. Во-первых, Мак привел меня сюда. Он сидит напротив и смеется, будто сейчас обычная пятница, пока я боюсь проговориться Сантино о том, как я лизнула серную кислоту с газонокосилки, приняв ее за сахарную вату из-за синего цвета.

Врачи «скорой помощи» объяснили, что я ошибалась.

Во-вторых, злодейки Элли, Слоан, Лесли, Белль и Инди тоже виноваты. Они весь вечер мешали восхитительную текилу санрайз. И вообще, у этого напитка очень хитрое название, потому что текилы там совсем не чувствуется. Каждый глоток на вкус как освежающий апельсиновый сок, из-за чего кажется, что он даже полезен. Пять стаканов спустя я значительно превысила свою дневную норму витамина С.

Время плана Б.

Я буду жульничать всю игру. В конце концов, в десятом классе я играла злую волшебницу Бастинду. Член жюри отметил, что злодеек злее меня он еще не видел. Опустим то, что жюри была моя мама, но она просто так похвалой не разбрасывается. Конечно же я вставила ее слова в выпускной альбом.

Сегодня эта компания увидит театральное представление. Фрея Кук выступает в качестве хэдлайнера с номером «попытка скрыть свою девственность в окружении привлекательных парочек с сексуальным опытом».

Погнали.

– Я никогда не… целовался с девушкой, – Сантино рядом со мной отпивает из стакана и оглядывает компанию в гостиной. Несколько девушек закатывают глаза и хихикают, делая глоток. Они все пьют, даже Белль, Инди и Лесли! Что же делать? Я ухмыляюсь и повторяю за ними, поддерживая образ женщины, любящей эксперименты.

# Примечания

1

«Нетфликс и расслабон» (сангл. «Netflix and chill») – эвфемизм, который обозначает приглашение заняться сексом под предлогом прийти домой, посмотреть кино и расслабиться. (Здесь и далее прим. пер.).

2

Тут имеет место игра слов. В оригинале «cookie» переводится как «печенька».

3

Энн Ширли – главная героиня книги «Аня из зеленых мезонинов», рыжеволосая и нескладная девочка-подросток.

4

Название бутика переводится как «Родственные души».

5

Мормонизм – это разновидность христианства, популярная в Америке и Великобритании. Мормоны отличаются особой строгостью и набожностью, серьезно относятся к соблюдению заповедей. Секс до брака не приветствуется.

6

Романтические фильмы компании «Холлмарк» знамениты одинаковым сюжетом, посвященным «американской мечте», где все герои обязательно влюбляются, женятся и живут долго и счастливо.

7

«Tisn't right, tisn't fair, tisn't proper!» – цитата из британского исторического сериала BBC «Полдарк», основанного на серии книг с тем же названием.