Алекс Стар
Костер страсти. Проданная отцом

1

Через неделю у меня будет свадьба: я выхожу замуж за сына друзей семьи, Игоря. Мы знакомы с самого детства, и сколько я себя помню, все всегда говорили, что мы жених и невеста.

Вот мы и выросли, и теперь мы и нас самом деле жених и невеста.

Свадьба пройдёт прямо в нашем огромном доме, и сразу после торжественного вечера мы поедем с моим мужем в свадебное путешествие на Мальдивы: наши родители сняли для нас отель на целых три недели, и я заливаюсь краской об одной мысли о том, представляя, чем мы там будем заниматься…

Мне уже восемнадцать, а Игорь старше меня на пять лет, и значит, он намного опытнее. Ведь у нас никогда ничего не было. Только поцелуи. Не более того.

Конечно же, мой жених пытался добиться от меня большего, но я никогда не позволяла ему.

Или всё-таи не хотела? Я не знаю…

Я ведь не знаю, что такое всепожирающая всепоглощающая страсть, про которую говорят все вокруг.

Страсть, которая разрушает судьбы, города, страны… Я читала про это в книгах, но то чувство, которое я испытываю к своему будущему мужу не совсем похоже на то, что про что я слышала.

Или я просто пока в этом ничего не понимаю.

– Мама, а ты любила отца, когда вы поженились? – как-то я спросила свою мать, и она ответила, задумавшись перед этим на пару минут:

– Ты знаешь, Мира, любовь – это совсем не то, про что пишут в книжках. Любовь – это, что ты начинаешь чувствовать, когда проживёшь с человеком несколько лет, – погладила она меня ласково по голове. – Страсть и желания – всего лишь дым, который быстро рассеивается, оставляя после себя холодные угли, понимаешь? А с Игорем тебе будет хорошо и надёжно вместе. Наши семьи дружат, и мы всегда будем рядом, чтобы помочь вам.

И я запомнила её слова на всю жизнь: «Страсть – это холодные угли, которые остаются после пожара…»

Всего лишь угли…

Мы возвращаемся домой с мамой и сёстрами, нагруженные пакетами с покупками: мне купили тонкое шёлковое бельё для первой брачной ночи, чулки и итальянскую фату в пол.

Теперь я полностью готова к свадьбе. Перед домом во дворе я вижу припаркованными два незнакомых тонированных джипа: наверное, к папе, как обычно, приехали его деловые партнёры, он часто решает рабочие вопросы у нас дома.

Заходим в дом, и я не слышу обычного радостного лая нашей собаки, Келли – афганской борзой. Она всегда встречает и провожает всех, кто приходит в дом и уходит.

– Артём, мы дома! – кричит на весь дома моя мама, и только тишина гудит в ответ.

Странно, никого? А чьи же это тогда джипы?

Я сваливаю пакеты у порога, и тут слышу дикий, нечеловеческий крик моей сестрёнки, Тони. Бегу на её крик и вижу, что она сидит на полу перед каким-то шерстяным клубком.

Я не сразу понимаю, что это, пока не вижу, что это наша Келли! Что с ней?! Встаю на колени, провожу по её шерсти дрожащей рукой. Руки становятся мокрыми и липкими…

Подношу их к лицу: они в крови. Келли мертва! Но кто это сделал с ней!

Сижу, не в силах пошевелиться, и буквально чувствую, как кто-то подходит ко мне. Поднимаю глаза. И вижу огромного мужчину со шрамом во всю скулу. Он стоит, с любопытством рассматривая меня, и потирает рукой свой заросший щетиной подбородок.

– Кто вы? – еле слышно спрашиваю я, чувствую, как мои глаза, как чаши, наполняются слезами, и это мужчина отвечает низким хриплым голосом со слабым акцентом:

– А это тебе сейчас твой папа расскажет, – и чья-то огромная стальная лапа вздёргивает меня буквально на воздух. Ставит на ноги, тащит за собой.

Я плохо соображаю, но понимаю, что меня ведут в отцовский кабинет. Я даже не пытаюсь вырваться: я так ошарашена, что просто иду за этим громилой.

В отцовском кабинете за столом сидит мой папа, и я вижу, как побелело его лицо. Моя мама сидит тут же, на диване, и просто тихо плачет, буквально задыхаясь от рыданий, а мои две сестрёнки Тоня и Мия стоят уже в комнате перед ещё одним страшным мужчиной в джинсах и чёрной кожанке.

И тут я наконец-то замечаю, что у всех этих бандитов в руках оружие! Оружие!

На сграбят?!

Из фильмов я знаю, что лучше не спорить с ребятами с пистолетами, и я встаю рядом со своими младшими сестрёнками.

– Ну, давай, говори, – подталкивает в спину дулом пистолета моего отца тот самый мужчина с щетиной, и я вижу, каким ужасом наполняются глаза моего папы. – Или ты хочешь, чтобы я сам объяснил твоему сучьему выводку, что здесь происходит? – с насмешкой кидает он, усаживаясь на столешницу.

– Не надо, я сам, – наконец-то выдавливает из себя мой отец, и я только слышу сдавленные рыдания моей мамы…

– Девочки, я задолжал Рустаму Алиеву деньги. Очень много денег, – сглатывает мой папа, и я вскрикиваю:

– Папа, это не важно! Нам не нужны деньги, правда? Забирайте всё! – кричу я в лицо этому человеку со шрамом, и вижу, как он начинает хохотать в ответ.

Встаёт, подходит ко мне вплотную, и я чувствую его дикий пряный аромат, исходящий от его кожи в прорези рубашки.

– А ты смелая девочка. Дерзкая, – вдруг просовывает он свою жёсткую ладонь прямо в вырез моего платья и сдавливает мою грудь!

Я вижу, как мой отец пытается вскочить со своего места с криком «Не смей…», но тут же ещё один здоровый бугай бьёт его наотмашь.

Папа падает обратно на стул, закрыв лицо руками, и я вижу тоненькую струйку крови, тонкой змейкой бегущую между его пальцев…

2

Я стою, застыв и смотрю молча на своего отца, пока чужая мужская рука лапает мою грудь. Больно сжимает её…

Это первый мужчина, который это делает со мной. Я никогда не позволяла это делать Игорю, и я признаюсь сама себе, что мне на самом деле никогда и не хотелось, чтобы он дотрагивался до меня так.

Так властно. Настойчиво. По-хозяйски. Как делает этот мужчина со шрамом.

Подушечка его пальца обводит вокруг моего соска, и он вдруг затвердевает под ним крошечным нераскрывшимся бутоном.

Что-то горячо и тепло ухает у меня внизу живота, и я прикусываю нижнюю губу, опасаясь, что это вдруг кто-то заметит.

Заметит моё вдруг внезапно вспыхнувшее томление. Это странное желание. Истому.

Моё лицо начинает пылать, я смотрю в глаза этому незнакомцу и вижу, как на дней его глаз плещется чёрное озеро.

Которое затягивает меня в свой бездонный омут…

Я не хочу, чтобы он убирал сою руку. Как странно, что даже сейчас, стоя перед этой кучей бандитов, которые избивают моего отца и щупают меня, как живой товар на рынке, я вдруг чувствую пробуждение чего-то неведомого глубоко внутри своего тела. Чего-то, что спало во мне до этого самого момента…

Но он уже убирает свою руку и переходит к моей сестре, Тоне, которая стоит рядом со мной, и моя грудь и сосок продолжают пылать, словно отравленные навсегда этим прикосновением…

– Ну что, Артём, кого мне лучше взять в счёт уплаты долга, а? – оборачивается он к моему отцу.

К моему папе, который всегда был таким добрым. Смелым. Самым сильным.

Отцу, который всегда мог защитить меня.

Но сейчас он сидит, опустив плечи, с приставленным к виску дулом пистолета, и единственное, что я вижу в его взгляде – это ненависть.

Ненависть, направленная на этого странного дьявольского незнакомца.

Который пришёл за нами. Или только за одной из нас?

– Может быть, взять твою жену? – насмешливо продолжает бандит, и я слышу, как вскрикивает на диване моя мама. Всхлипывает, но крепкая огромная лапа одного из бандитов удерживает её. – А она ничего, – снова тянет Рустам с издёвкой. – Хотя нети, ты знаешь, долг слишком большой, и мне нужно что-то более ценной. Более молодое… Более свежее… – резко сдёргивает он с моей сестры блузку, и она стоит прямо так, перед всеми бандитами и нами, её семьёй – в сорванной до талии кофточке и с совершенно голой грудью без лифчика.

Я вижу, как наполняются слезами глаза моей сестры, и кричу:

– Не Трогай Тоню, подонок! – и тут же тяжёлая и стремительная пощёчина обжигает мою щёку…

– Никто не смеет называть меня такими словами, поняла? – сквозь зубы цедит мне человек со шрамом, и я лишь молчу, прикрыв рукой пылающую щёку. – А ты очень дерзкая, – ещё раз смотрит он на меня своим адским обжигающим взглядом и снова возвращается к Тоне.

– А ты не такая смелая, да? – хрипит он ей на ухо и задирает её юбку, и я вижу, как он резко просовывает свою руку её между ног, прямо под трусики. Тоня громко всхлипывает, но молчит, стиснув зубы.

Мои родители молча сидят, отведя взгляды в сторону, но я всё вижу. Я запоминаю каждое его движение.

– А ты, оказывается, не первой свежести! – с хохотом оборачивается Рустам ко всем нам, словно это какое-то увлекательное представление. – Интересно, и когда же ты начала трахаться с мальчиками, шлюшка? – достаёт он из неё палец и облизывает его, словно дегустирует сорт мороженого. – Дрянь! – вдруг резко сплёвывает он на пол, и Тоня пытается прикрыть свои груди руками, пока всё лицо её пылает от стыда.

Никто не знал, что она уже не девочка. Даже я.

А Рустам переходит тем временем к моей второй сестре, Мие, и рявкает ей:

– Снимай штаны! Быстро! – ещё сильнее кричит он на неё, когда она начинает слишком долго возиться с молнией на джинсах.

Хватает её за волосы, наматывает на свой кулак и притягивает её лицо к своему:

– Ну что, чем ты меня удивишь, сучка? – и запускает свою руку её в трусики.

Я вижу, как из-под закрытых век моей сестрёнки стекает мокрой дорожкой слеза и капает на руку этого ублюдка.

– Ещё одна шлюха, – в ярости восклицает Рустам, заталкивая внутрь неё свои пальцы. – Слушай, Артём, ты бы лучше смотрел за своими суками. И за своей женой тоже, – орёт он на всю комнату моему отцу. – На хрена мне испорченный товар? Что мне с ним делать?! Ты даже за своими течными сучками уследить не можешь, а я тебе доверил свои деньги, – смеётся он.

Зло… Жестоко…

– Ну что же, осталась последняя дерзкая лялька, – говорит он хриплым низким голосом, возвращаясь ко мне. – Тебе лучше помолиться, чтобы она была целкой, иначе мне проще вас всех пристрелить.

И я вскидываю голову, подбородок вверх, не опускаю взгляда, когда он подходит вплотную ко мне, и его чёрные бездонные глаза насмешливо смотрят на меня.

Меня обдаёт запахом бездны и пустыни. И ещё чего-то тёмного, неизведанного, когда он, задрав мой подол запускает мою руку у меня между ножек…

Оттягивает край моих простых хлопковых трусиков, раздвигает пальцами мои плотно сомкнутые губки, и я чувствую, как он пытается проникнуть в меня…

Я стискиваю зубы и вскрикиваю, не удержавшись, потому что его палец упирается во что-то, отчего всё моё тело пронзает острая боль.

Не контролируя себя, я хватаю его руку своими ладонями, пытаясь оттолкнуть его. И вижу удивление и… удовлетворение в его взгляде.

– Целка, – довольно усмехается он.

Приближается ко мне вплотную, и я чувствую, как его рука стальным обручем обхватывает мою шею, слегка душит меня. У меня меркнет в глазах…

Но одновременно что-то сладкое растекается по моему телу…

И тут я сквозь туман понимаю.

Это сладкое желание.

Запретное, как первородный грех.

3

– Ну что же, поздравляю тебя, – оборачивается он к моему белому, как мел, отцу. – Скажи спасибо своей дочке, что она вас всех спасла. Она поедет со мной, – рявкает он мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.