Алекс Стар
Сладкие Валентины для Пышечки

1

– Ева, слышала про конкурс? – заходит ко мне моя помощница, Глафира.

– Какой ещё конкурс? – отрываюсь я от взбивания крема. – У нас и без конкурсов дел невпроворот.

– А как же, «Золотой венчик», пройдёт в этом году как раз в середине февраля. А финал – на День всех влюблённых, четырнадцатого.

– Да уж, в финал ещё пробиться надо, – бормочу я, аккуратно распределяя сливочный крем по коржу.

Аккуратно, ровным слоем, чтобы поверхность получилась идеально гладкой. Шёлковой.

За что, собственно, так и любят клиенты и покупатели мои пирожные и торты – за их гладкость и идеальность.

Вот, например, сейчас я делаю роскошный торт как раз на зимнюю свадьбу. Белоснежный, высокий, размером чуть ли не в мой рост, со вкусом клюквы и белого шоколада. И украшен он будет алыми сахарными розами.

Просто идеал.

– Ты знаешь, Глаша, я пас на этот раз. Сколько раз участвовала, уже куча призов, с меня хватит. А на День Святого Валентина у нас и так будет миллиард заказов. Кто их будет все делать? – смотрю я на свою помощницу.

У меня небольшая кондитерская, но она известна на весь город. Кондитерская Евы, – как её называют в народе.

– Как знаешь, наград и побед на разных конкурсах у тебя и так навалом, – соглашается со мной Глаша. – Пусть хоть раз что-то и братьям Мармеладовым достанется. Может быть они хоть в этом году первое место займут, а то ты их всегда обходила…

– Что?! Мармеладовы тоже будут участвовать?! – переспрашиваю я.

Ну что им всё неймётся.

Братья Мармеладовы. Мои злейшие враги и конкуренты.

Открыли три года назад свою кондитерскую и пытаются переманить дорогих клиентов своей золотой лепниной и зеркальными стенами с бархатными занавесками.

Хотя весь город знает, что мой шоколадный фондан самый лучший в городе, а трюфели – самые нежные и тающие во рту! А не в руках!

И теперь между мною и братьями Мармеладовыми идёт яростная непримиримая война. Стоит мне изобрести новый торт, как точно такой же появляется у них на витрине! Придумаю новую красивую упаковку, так и у них тут же появляется что-то подобное!

Ненавижу их!

Правда, им ни разу так и не удалось отобрать у меня золото на «Золотом венчике», и я остаюсь номер один. В этом городе и в своей профессии.

Хотя, если в этом году они снова участвует, совсем не хочется терять свою золотую медаль…

И вот, пока я размышляю, дверной колокольчик в моей кондитерской звякает, я поднимаю голову, чтобы приветствовать очередного посетителя, как вдруг у меня всё холодеет внутри.

Передо мной стоит один из братьев Мармеладовых. Иван. Смотрит мне в глаза и нагло улыбается.

Высокий, огромный: такими бицепсами на руках можно вымесить тонны теста. С лихо подкрученными усами над сладко-вишнёвой верхней губой.

От него пахнет корицей и кардамоном. И ещё хлебом, вперемешку с мужским терпким ароматом.

Всё его тело излучает уверенность и власть. Не будь он мои самым главным конкурентом я бы, пожалуй, не отказалась бы, чтобы он помял мои булочки… И я вспоминаю, когда вообще в последний раз кто-то делал со мной что-то подобное.

Что-то не припомню. Сплошная работа и дом. И одинокая холодная постель по ночам… какие уж тут булочки…

Но я мгновенно беру себя в руки и, приосанившись, так, что моя грудь, утянутая в мой фирменный халатик, гордо поднимается над прилавком, я со сладко слащавой улыбкой приветствую его:

– О, добро пожаловать. Как неожиданно! Решили купить настоящих булочек? Вы пришли по верному адресу! – язвительно добавляю я.

– Добрый день, Ева, – с наглой улыбкой приближается Иван ко мне, и нас разделяет только прилавок. – Булочки у вас на самом деле лучшие в городе, – с ухмылкой смотрит он в вырез моей униформы, в котором колышутся пышные груди, утопая в пенке белоснежных кружев бюстгалтера.

Его взгляд обжигает меня. Плавит…

Я чувствую, как покрываюсь румянцем, как карамельной корочкой, а внизу живота у меня кто-то разжёг жаркую печку…

А Иван тем временем добавляет:

– А вот калачи, пожалуй, лучшие у нас, у братьев Мармеладовых. Хотите попробовать? – лезет он куда-то в штаны, и я с ужасом смотрю на его вздыбленную ширинку.

– Что вы собираетесь делать? – лепечу я.

И уже представляю, как он достаёт из своих штанов румяный… Огромный… Судя по выпирающим формам…

– Вот, достаю калач, – протягивает он мне их кармана завёрнутый в салфетку кусочек хлеба. – Наш новый фирменный рецепт. Хотите попробовать? Можете его облизать, не бойтесь, – предлагает он мне, и я смотрю на Ивана в недоумении:

– Облизать?

– Ну да, мы его покрыли специальной глазурью. Секретный рецепт братьев Мармеладовых. Никто не может устоять.

Да он что, издевается?

Но калач на самом деле божественно пахнет и я, не удержавшись, пробую его на вкус. Провожу по нему кончиком языка.

Ммм, он на самом деле бесподобный! Что они вообще положили туда? Да за такой рецепт и убить не жалко!

– Ну как, нравится? – поглаживая свою ширинку, спрашивает мужчина, и я неуверенно отвечаю:

– Ну что же, обычный калач. И побольше ели. Точнее, вкуснее, – поправляю я сама себя.

Надеюсь, он не заметил этой крошечной оговорки по Фрейду…

– Да неужели? – сверлит он меня своим взглядом, под которым я таю и теку, как лимонная меренга. – А я к вам пришёл с предложением. Деловым предложением, – продолжает он. – Мы с братом хотим купить ваш бизнес.

Что?!

2

– Да как вы посмели! Немедленно уходите! – выпаливаю я. – Я не продаюсь! Или вы решили, что вы сможете купить всё, что угодно? – сверкаю я на него своими глазами. – Ну так вот, передайте своему брату, что Ева Эклерова не продаётся! – указываю я ему на дверь, и он с наглой ухмылкой отвечает:

– В этом мире всё продаётся, крошка…

Меня обдаёт жаром возмущения и я, сама не помня себя, кричу ему вслед:

– Не всё! Увидимся на конкурсе! На котором я снова вас уделаю! – злорадно добавляю я.

Ну вот, я это сказала.

В этом году снова придётся участвовать.

Но не могу же я им позволить обойти себя? Тем более после того, как они нагло пытаются отжать мой бизнес!

И вот я, нагруженная своими любимыми инструментами для выпечки и формами выгружаюсь из самолёта. В этом году конкурс «Золотой венчик» будет проходить на Красной поляне, и судя по тому, что моя помощница еле-еле нашла мне свободный номер на эти даты, народу приедет в этом году целая толпа.

Всего будет три этапа конкурса, три дня, и тот, кто сможет показать лучший результат, то т и станет победителем.

Все предыдущие годы я занимала первое место, и уверена, многие знаменитые кондитеры точат на меня зуб…

Я захожу в роскошный, обитый бархатом номер, расставляю свои чемоданы и расправляю свой белоснежный поварской халат: он мне точно принесёт удачу, я не сомневаюсь.

Пора принять душ и сходить на ужин, а потом лечь спать, пораньше перед ужасно сложным днём.

Я моюсь под тёплыми струями с ароматным мылом, пахнущим магнолией, и моё тело понемногу расслабляется, успокаивается… Как мягкое тесто, когда его нежно и аккуратно вымешивают…

Мои руки скользят по моей мягкой коже, лаская её, и я невольно вспоминаю того самого старшего брата Мармеладова Ивана, и его калач…

Ммм…

Я сама не замечаю, как мои пальчики проскальзывают у меня между ног и начинают нежно теребить мою крошечную виноградинку, и между бёдер у меня всё растекается сладким сиропом…

Вот я делаю круг подушечкой пальца, ещё и ещё, стон вырывается у меня из груди, я чувствую приближение бисквитной радости, как вдруг слышу возглас в ванной комнате:

– Пардон муа! Что вы делайть в моём номере?!

И чья-то рука резко отодвигает шторку душа в сторону!

И я вижу перед собой незнакомого мужчину, в джинсах. Рубашке и шарфике на шее.

И мне кажется, но почему-то его лицо мне смутно знакомо…

– Это мой номер! – неуверенно бормочу я, и вода из душа всё течет и течёт, обтекая всё моё аппетитное пышное тело мягкими струями…

– Нет, это есть мой номер! – уверенно делает шаг вперёд мужчина и грозно сверкает очами. – А вы есть Ева Эклерова, так? – вдруг произносит он.

И тут я вспоминаю, где видела его раньше: ну конечно же, это ведь Франсуа Крутон – знаменитый кондитер из Парижа! Который как раз планирует открыть свою пекарню прямо здесь, в Сочи, на Красной Поляне!

– Нет, это мой номер, я его забронировала, – отвечаю я, и тут только до меня доходит, что я стою перед известным кондитером совершенно голая!

Я пытаюсь закрыть своё тело руками, но, похоже, это совершенно бесполезно, потому что француз уже точно успел рассмотреть все мои выдающиеся формы, потому что он, не отрываясь, смотри на меня.

Буквально пожирает взглядом, и даже уже забыл, что он перепутал номер. Или нам по ошибке забронировали один на двоих…

– Пардон муа, Ева, но не могу не сказать, что вы есть… Тре аппетит… Белль, – вы прекрасны, – вдруг произносит он, и подходит вплотную к ванной. – Я есть француз… Я не могу терпеть такое, – уже хрипло бормочет он, и я, опустив взгляд, вижу, как заметно топорщится его ширинка.

И суда по размерам, у него там очень большой круассанчик. Я бы даже сказала, огромный…

– Позвольте мне вас есть, – отбрасывает он в сторону свой шарфик и хватает меня за грудь.

Нежно гладит её ладонью, обводит большой круг и дрожащими губами припадает к моему набухшему, как вишенка на торте, соску, и начинает его облизывать и посасывать.

– Это есть так делисьё, – бормочет он, пока его вторая рука мнёт, как мягкий бриошь мою вторую грудь, и он буквально зарывается лицом в мои мягкие большие груди.

Это так чудесно, что я и сама забываю, что мы совершенно незнакомы, и моя нога сама поднимается, и я ставлю её на край ванной.

– О мон дьё! – вскрикивает мой француз, поглаживая мой живот, опускаясь ниже и раздвигая пухлые губки у меня между ног. – Вы просто божество, Ева! Богиня ла русс! Натурель, – шепчет он, вставая на колени перед ванной, и его лицо оказывается как раз напротив моих разведённых ножек.

Напротив моей сладкой вишнёвой киски.

Он подносит моё лицо прямо к моей промежности, вдыхает её запах, и я вижу, как его язык скользит по ней, снизу вверх, и глухой стон наслаждения вырывается у меня из груди.

Это так прекрасно! Я начинаю подмахивать своими бёдрами и попкой навстречу губам и языку француза, и он сладострастно вылизывает меня, пока его длинный палец ввинчивается в мою ванильную булочку.

– Какой есть необычный вкус… – глухо стонет Франсуа, посасывая сою вишенку, и я чувствую, как моя ватрушечка начинает растекаться сладким сиропом под его нежными ласками…

О Боже, я кончаю, и француз, зажав крепко мои пышные ягодицы своими ладонями, высасывает и вылизывает мою киску.

– Как самый вкусный устрица, – шепчет он, пока всё моё тело содрогается от сладких ласк и судорог наслаждения…

Ничего себе начало конкурса…

И моё тело тает ромовой бабой в этой наполненной паром ванной комнате…

3

– А теперь, мадмуазель, я хотеть продолжить с вами наш птит амор, – шепчет мне страстно на ухо Франсуа, и я понимаю, что и сама не прочь посмотреть на его круассанчик…