Дмитрий Шимохин, Никита Семин
Жандарм 3

Глава 1

ПОСЯГАТЕЛЬСТВО НА ЖИЗНИ! – гласил заголовок.

Ниже под ним шло короткое описание событий, без упоминания имен. Однако узнать было не трудно:

«Какъ стало извѣстно, возлѣ одного из институтовъ Москвъ прѣподаватѣль напалъ на пятѣрыхъ студѣнтовъ. Что стало прiчиной конфликта выяснiть не удалось, но по итогу одинъ студѣнтъ ранѣнъ из рѣвольвѣра въ ногу и сѣйчасъ проходитъ лѣченiя, а остальные жѣстко избитъ. Полицiя занiмается расслѣдованiямъ, однако самъ фактъ нападѣнiя на молодыхъ людѣй вызываетъ возмущенiя обществѣнности.»

– Вы кому-нибудь рассказывали о произошедшем? – поинтересовался ректор.

– Нет, да и смысл? Весь институт и так в курсе, журналист мог узнать о событии от кого угодно. Меня иное беспокоит – то, что меня выставляют в виде преступника! – зло сжал я зубы.

В груди внезапно кольнуло. Сначала я подумал, что это сердце дало сбой – все же в последние дни я изрядно перенервничал, но потом узнал это чувство – клятва о защите чести рода дала о себе знать! Но почему? Статья хоть и неприятная, но при детальном рассмотрении, если кто-то захочет изучить вопрос, ко мне претензий не возникнет.

– Подобное написано не только в «Ведомостях Москвы», – буркнул Котельников и взял с края своего стола еще несколько газет и протянул их мне.

Я стал брать их одну за другой, и в каждой газете можно было найти подобную статью, причем характер статей был очень похож.

НАПАДЕНИЕ НА СТУДЕНТОВ

НАСТАВНИК ПО ДИСЦИПЛИНЕ ПРЕВЫСИЛ ПОЛНОМОЧИЯ

ПРОЛИТА КРОВЬ СТУДЕНТА, ЧТО ДАЛЬШЕ?

И в каждой статье, не указывая конкретных имен, авторы рассказывали о происшествии под таким углом, что именно я выставлялся виновником происшествия.

– Имен нет, – все же указал я ректору на эту особенность.

– Ай, бросьте, – отмахнулся тот. – У нас не так много учебных заведений. Узнать, где это произошло, не проблема.

– Студенты знают, как все было на самом деле.

– Но будут ли они говорить правду? Многие ведь вас недолюбливают и с радостью поддержат тон статей. А там – слухи имеют удивительнейшее свойство искажаться самым причудливым образом. О вас и нашем институте безусловно узнают, и имена точно добудут, а вот дальше… Это ударит по репутации заведения самым разрушительным образом! Мне в вину поставят, что я взял на работу мясника и убийцу! – заломил руки Игорь Александрович.

– Прекратите нагнетать, – жестко пресек я его. – Вы же видите – все статьи словно одной рукой написаны. Это чей-то заказ. И я знаю не так много людей, кому это выгодно.

А я ведь еще и согласился с предложением полицейского придержать дело до разговора с родителями студентов. Черт! Даже если я прямо сейчас это сделаю, те же слухи потом могут исказить таким образом, что я еще и натравил на несчастных полицию. Вот почему клятва дала о себе знать!

В груди снова кольнуло, уже сильнее и я не удержался и приложил руку к груди.

– Вам плохо? – заметил мой жест ректор.

– Да, немного прихватило, – кивнул я.

И пусть мне действительно было немного больно, но признался я в этом Котельникову с одной вполне конкретной целью.

– Вам лучше пойти домой и отлежаться, – предложил ректор.

Я лишь кинул в ответ.

– А со статьями я разберусь! Напишу в редакции газет, потребую с них объяснений, – серьезно проговорил ректор.

– Нет, – тут же остановил я его, а то еще дров наломает. – Это удар в первую очередь по мне. Я сам решу вопрос.

– Репутация института тоже под угрозой, – заметил мужчина, но по его глазам было видно, что он не против скинуть решение проблемы на меня.

– Решу вопрос удара по мне, и честь института не пострадает.

– Хорошо. Раз вы так уверены…

У меня уже появились мысли, с чего начать, остался лишь вопрос – когда это сделать. Понятно, что в ближайшее время, но стоит ли из-за этого отменять встречу с Лидой? Очень не хочется. И стремление провести с девушкой время в итоге победило. Тем более что и колоть в груди почти перестало. Видно клятва дала намек, что пропускать мимо внимания газетные статьи не стоит и, когда я принял решение разобраться с их составителем и заказчиком, успокоилась.

Когда я вышел из института, около входа на территорию уже стояла Лида, а на нее с интересом посматривала пара молодых людей. Вот один из студентов решился и пошел к девушке с явным намерением познакомиться. Но тут ему не повезло. Ускорив шаг, я нагнал его и придержал за локоть.

– Что вы себе позволяете? – попытался тот скинуть мою руку.

– Останавливаю от совершения опрометчивого поступка, – холодно ответил я. После чего повернулся к девушке и улыбнулся. – Лида, рад, что ты смогла приехать.

Поняв, что ему ничего не светит и красавица стоит здесь не просто так, студент опустил голову и, когда я отпустил его, быстро ретировался, тихо бурча проклятья в мою сторону.

– Григорий, – стрельнула в меня глазками Воронцова, от которой не укрылась эта мимолетная сцена. И ей моя реакция точно понравилась! – Я тоже рада нашей встрече. А что это у вас в руках?

– Подарок вам, который поможет осуществить ваше желание, – с улыбкой произнес я.

Намек был более чем прозрачным и глаза девушки загорелись, а руки она еле удержала на месте, чтобы не потянуться к сумке и не раскрыть ее прямо здесь.

– Предлагаю найти нам транспорт и определиться с местом будущего отдыха. У вас есть что-то на примете? А то я в Москве недавно, а уж в ее окрестностях и вовсе не бывал.

– Признаться, я в этом рассчитывала на вас, – протянула Лида.

– Тогда я что-нибудь придумаю, – тут же заверил я девушку.

Подозвав ближайшего извозчика, я спросил его, согласится ли тот отвезти нас с Лидой за город, подождать там и потом вернуть обратно. Но худой мужичок впервые на моей памяти ответил отказом. Место около института было оживленным и других его «коллег» здесь хватало, поэтому я не расстроился, а просто подошел к следующему. После третьего отказа, я начал всерьез переживать, что наше с девушкой свидание сорвется. Да и сама Лида начала скучать, что совсем не хорошо.

– Семь рублев! – выпалил пятый «водитель кобылы», когда я озвучил свою просьбу.

Молодой еще, едва за двадцать. Видно, что извозом занялся недавно и готов за названную цену отвезти нас хоть за город, хоть к черту на рога. Но при этом он и сам ошалел от своей наглости, что было видно по глазам.

– Если отвезешь нас с дамой в место, где можно спокойно пострелять по бутылкам, а рядом никого не будет, то согласен. Задаток – три рубля, остальное получишь, как вернемся в город.

Парень расплылся в щербатой улыбке, предвкушая, как вечером потратит заработанные деньги, и махнул рукой на пассажирское место его двуколки.

– Лида, я нашел нам транспорт! – позвал я девушку.

Подав девушке руку, я помог ей усесться, расположился рядом и скомандовал парнише править к ресторану.

– Зачем нам в ресторан? – тут же спросила любопытная девушка.

– Мы все же не на охоту едем, да и готовлю я плохо, – улыбнулся я.

Рикардо уже ждал меня и, стоило мне зайти, официантка тут же провела меня к нему.

– Ваш заказ, – с гордостью повел рукой он на объемную корзину. – Все, что вы выбрали, здесь. Постарались сложить так, чтобы ничего не пролилось и не помялось по пути. Отдельно, как вы и просили, сложил посуду для двух персон.

– Вы лучший ресторатор Москвы, – небольшой лестью искренне поблагодарил я мужчину. – И еще небольшая просьба – у вас не найдется несколько пустых бутылок?

Удивившись, Рикардо кивнул и за небольшую доплату отдал мне восемь бутылок, в которых в ресторане хранили молоко.

Когда рабочие ресторана вынесли корзину на улицу, у меня появилось вначале опасение, что она не поместится в небольшой двуколке, но оказалось, что у нашего транспорта было небольшое отделение позади под сидением как раз для багажа.

– Вот теперь, правь за город! – скомандовал я извозчику. – Найдешь нам подходящее место?

– Легко, ваше благородие, – кивнул парень и залихватски присвистнул, стегнув лошадь.

Двуколка дернулась, отчего нас с Лидой дернуло на спинку дивана. Лида слегка опешила от этого, а затем звонко рассмеялась.

За пределы Москвы мы выбрались лишь спустя час. Чтобы скрасить время, я достал из сумки купленный Лиде в подарок револьвер и рассказывал о нем.

– Револьвер оружейников Веблей и Скотта, – говорил я Воронцовой, пока та с интересом крутила в руках небольшой компактный револьвер. – Имеет собственное имя – Бульдог. Данный ствол выполнен в варианте для дам. Отсюда и короткий ствол и больше украшений на рукоятке.

– А почему «бульдог»?

– Этого я признаться, не знаю, – потупился я и тут же, чтобы сгладить неловкость, продолжил. – Вместительность барабана у него – пять патронов. Перезаряжается по одному патрону, что для нас некритично. Можно легко спрятать в сумочке. Вес у него небольшой.

– По вашей сумке не скажешь, – хитро стрельнула в меня глазами Лида.

– Так там у меня не только ваш подарок лежал, но и запас патронов для нашего вечера.

– Вот, ваше благородие, Берестяной лужок, – придержав лошадь, окликнул меня извозчик. – Подойдет?

Я оторвался от разговора с Лидой и осмотрелся. Лужок не просто так получил свое название. Мы съехали с основной дороги и по проселку выбрались на небольшую поляну около тридцати метров диаметром с сочной зеленой травой, окруженной березовой рощей. Красивое место.

– Далеко отсюда до ближайшей деревни?

– Версты три, никак не меньше.

– Часто здесь ходят? Откуда это место знаешь?

– Дык, я сам из той деревни, – пожал парень плечами. – А ходят только по весне – сок собирать, да осенью – за грибами. Сейчас здесь делать нечего, от деревни далече, людей не должно быть.

– Пробегись пока окрест, посмотри. Не хотелось бы случайно в кого-то попасть и грех на душу взять.

– Как скажете, ваше благородие.

Однако сразу спрыгивать и бежать парень не стал, а сначала направил свой транспорт к ближайшему дереву. Там уже соскочил с облучка и привязал вожжи к ветке дерева. И только после этого легкой трусцой углубился в рощу.

Мы с Лидой тоже покинули двуколку, с удовольствием пройдясь по поляне после долгой поездки. Девушка еще и потянулась всем телом, отчего платье спереди натянулось, подчеркивая высокую грудь. Я стоял сбоку и отлично видел все изгибы и в последний момент успел отвести взгляд, которым пожирал Лиду. Но та все равно заметила, и ее лицо озарила гордая с нотками превосходства улыбка.

Когда парень, которого кстати звали Антоном, вернулся и заверил, что в округе никого нет, я подрядил его накрыть нам стол, пообещав еще пять марок сверху за труды. В корзине Рикардо положил не только еду и посуду, но и небольшую скатерть, так что есть мы будем не с земли. Все это богатство от его ресторана мне обошлось почти в сто десять рублей! Сумасшедшая сумма, но я надеюсь, что эта поездка сблизит нас с Лидой.

Сам я сходил за пустыми бутылками и, отойдя к краю поляны, создал из них подобие мишеней. Причем поставил их не в ряд, а на разном расстоянии от точки, с которой мы с Лидой будем стрелять.

– Ну-с, приступим? – протянул я Воронцовой ее заряженный револьвер.

– Подскажете, с чего начать? – неловко прицелившись, опустила она руку и посмотрела на меня.

– Главное для стрелка – правильная стойка. Чтобы револьвер не вырвало из рук отдачей, и они не дрожали под тяжестью оружия. Давайте, я вам помогу.

– Григорий, лучше на «ты». Мы же здесь одни, – мягко посмотрела на меня Лида.

Антона к этому моменту мы отправили «погулять» и не мешать нам, указав, в какую сторону ему точно не стоит заходить, чтобы не попасть под шальную пулю.

– Хорошо, – встав за спиной девушки, прошептал я ей на ухо. – Ноги должны стоять на ширине плеч, – начал я инструктаж, немного поправляя девушку легкими касаниями ее тела. – Вот так. Теперь руки. Одна ладонь держит рукоять, другая подпирает ее снизу. Правильно. Немного согни руки в локтях…

Лида делала вид, что не замечает, когда я прижался к ней чуть сильнее, чем нужно для поправки ее движений. И только в ее коротких вопросах «вот так?» и «правильно?» слышалось возбуждение. Но непонятно от чего больше – от нашей близости или от того, что скоро она осуществит свое желание.

– Пуф! Пуф! Пуф! – выстрелы револьвера были совсем не оглушающими, как у его более массивных собратьев. Да и лес скрадывал звук. Думаю, уже за пределами рощи нас и не услышит никто.

Совсем наглеть я не стал и в момент выстрелов отпускал Лиду. Потом перезаряжал ее револьвер, снова «поправлял» стойку и отходил. Правда второй раз перезаряжать свой подарок девушка решила сама.

В первую бутылку она попала лишь истратив два с половиной барабана патронов.

– Ура! Вы видели?! – резко обернулась Лида ко мне, размахивая заряженным оружием.

– Да, – с опаской глядя на револьвер, который «гулял» по непредсказуемой траектории. – Это был замечательный выстрел! Только еще один урок – никогда не держите палец на курке, если не собираетесь стрелять.

– Ой… – с испугом взглянула Лида на зажатый револьвер.

– Пуф! – палец у нее все же дрогнул, и пуля улетела не в сторону импровизированных мишеней, а в землю в пяти метрах от нас.

– Вот из-за этого и не стоит так делать!

Девушка выстрелила еще два барабана, когда устала и решила перекусить. Пройдя к накрытой скатерти, мы уселись напротив друг друга по обеим сторонам «стола» и принялись оценивать, чем нас решил удивить ресторан «Огни Рима».

Суп из семги в горшочке, итальянская паста с кусочками свинины, неизвестный мне салат из помидоров, яиц и чего-то еще, посыпанный сыром. В качестве десерта – пирожное из песочного теста со взбитыми сливками и кусочками вишни, политый вишневым сиропом. Ну и конечно бутылка вина с парой бокалов.

Разлив напиток, я передал бокал Лиде и предложил тост.

– За исполнение желаний!

Девушка благосклонно улыбнулась и пригубила вина. Настроение было отличным до того момента, как грудь снова не кольнуло. Клятва опять напомнила о себе. Черт! Придется заняться тем борзописцем сразу, как вернусь в город.

Перекусив, мы вернулись к стрельбе. Но на этот раз уже я показывал свое мастерство. Промазав всего раз из четырех выстрелов, я оставил право «добить» наши мишени Лиде.

Время пролетело стремительно. Через пару часов кисти у Воронцовой устали, и мы переместились к нашему «столу», расположившись рядом друг с другом. Лида от вина стала вести себя более раскованно, позволила приобнять ее и вспоминала смешные случаи, что были при ее поездках с отцом на охоту. Пару раз, попробовав разговорить меня, наткнулась на мою потерю памяти, и оставила свои попытки. Мне от этого было неловко, и поэтому я постарался реабилитироваться тем, что стал самым благодарным слушателем.

Вино закончилось, день подходил к концу, да и на небе солнце заслонило кучевое облако. От легкого ветерка Лида зябко повела плечами и прижалась ко мне еще сильнее. Алкоголь подействовал и на меня, и я уже увереннее прижал девушку к себе. Она облокотилась на мою грудь спиной, запрокинула голову, и я не выдержал и поцеловал ее в ушко.

– Ах, Григорий, вы торопитесь, – прошептала она, но не стала вырываться или отталкивать меня.

– Уверенный натиск и напор – вот чему учат в армии, – выдал я и попытался поймать ее губы.

На губах Лиды я ощутил вкус вишни. Попытался перевести легкое касание в более серьезный поцелуй, и вот тут почувствовал, как девушка отклонила голову.

– Нет, Григорий, – улыбнулась Лида, смотря мне в глаза.

Из моих объятий она не вырывалась, но на большее пока была не согласна. Это читалось в ее взгляде.

– Впрочем, осады мы тоже проходили, – пошутил я.

Потом мы еще немного просто посидели, наслаждаясь обществом друг друга, но набежавшие тучи вынужденно прервали наше уединение.

Добравшись до двуколки я минут десять выкрикивал нашего извозчика, пока тот наконец не подошел к нам. Уж слишком рьяно он выполнял мой приказ, не следить за нами, и отошел аж на триста метров, к какому-то ручью, где все это время и рыбачил на самодельную удочку.

Собрав наши вещи, он уложил багаж и поднял у двуколки откидной верх, после чего мы поехали обратно в Москву.

– Это был чудесный день, – сказала Лида, когда мы остановились перед поместьем Воронцовых.

– Можно его повторить, – улыбнулся я.

– О нет, – игриво покачала головой Лида. – Хочется чего-то новенького и интересного!

– Хм, новенького и интересного, – задумчиво протянул я.

– Ага – и Лида и стрельнув глазами в выходящего из дома управляющего, ответила. – Григорий, а как ты относишься к небу?

– Хорршо. А к чему…

– Меня заинтересовала одна новинка, – не дала мне договорить вопрос девушка. – Называется – парашют. Скоро будут его представлять. Может быть посмотрим, там и воздухоплаватели будут и другие новшества.

– Обязательно посмотрим, – согласно кивнул я. Главное что бы она прыгнуть с ним не захотела.

– Тогда до следующей встречи, – обворожительно улыбнулась она мне и выпорхнула из двуколки. – Действо воздухоплавателей назначено на субботу. Буду ждать вас у своего дома.

Проследив, как Лида зашла в поместье, я скомандовал извозчику ехать к вокзалу. Прежде, чем приступить к поиску борзописцов, мне нужно было уладить еще одно неотложное дело.

– Сашка! – окликнул я мальца, когда наконец смог выцепить взглядом его фигурку в толпе.

Вот только паренек не спешил идти ко мне. Пришлось снова позвать его. Но когда тот подошел, то вместо приветствия, он чуть ли не выплюнул мне в лицо одно слово:

– Предатель!

Глава 2

Я смотрел на злого Сашку и терялся в догадках, с чего он вдруг так резко поменял отношение ко мне? И прежде, чем я успел его спросить, он продолжил кидаться обвинениями.

– Прав был Кузьма! Дворянам нельзя верить! Вы нас за людей не считаете, и слово, нам даденное, никогда не держите!

– Стоп-стоп-стоп, – попытался я вклиниться в речь паренька. – Что случилось-то? Можешь объяснить нормально?

– Вы нас обманули! Обещали, что заплатите за помощь, а вас и след простыл!

– Но сейчас же я здесь? – указал я на не состыковку в его логике. – Причем заметь, сам пришел, еще и тебя кричать пришлось.

Сашка насупился, но мои слова заставили его задуматься. И пока он не стал еще в чем-то меня обвинять, я продолжил.

– Ты лучше скажи, с чего ты решил, что я тебя с Василием обмануть решил?

– А что, не так? На складе, вами арендованном, какие-то незнакомцы шуруют. От Марины Сергеевны вы съехали, где вас искать – неведомо. А в жандармерию, вас спрашивать, я сам не пойду.

– Ну, допустим, от Ипатьевой я не по своей воле съехал. Это она меня попросила. А на склад ты зачем ходил? Я же просил вас не появляться там, чтобы внимание не привлечь.

– Да я сначала Кузьме не поверил, спорить с ним стал, что не все дворяне к простому люду плохо относятся. Но заели его слова. Решил проверить, нашли вы покупателя на шкурки, али нет. К вам двинулся – а вы съехали. Я на склад – а там уже незнакомцы мешки таскают, – и Сашка вновь обвинительно уставился на меня.

– На шкурки я вчера покупателя нашел. Сегодня вот расчет получил, да занят днем был. И сейчас как раз сам к вам пришел, чтобы вашу долю отдать. А ты на меня с обвинениями!

Паренек потупился, но в глазах у него еще остались сомнения.

– Так. Ты мне не веришь? А ну-ка, пошли, найдем место поукромнее. Не здесь же деньгами светить.

На площади перед вокзалом хватало народа, но из-за общего гомона наш разговор не выделялся, а вот передачу денег от господина беспризорнику точно заметят издалека. И если ко мне могут поостеречься подойти, то Сашку обязательно постараются или ограбить, или заставить «поделиться с обществом».

Скрывшись в ближайшей подворотне, мы убедились, что рядом никого нет, и я отсчитал мальцу пять червонцев. Тот сглотнул, увидев такие деньги, и тут же спрятал их запазуху, украдкой оглядевшись – не видел ли кто?

– Ну? Теперь веришь, что я слово держу?

– Да, – раскаялся Сашка. – Извините, Григорий Мстиславович, что я напраслину на вас возводил. Все Кузьма этот!

– Ну вот и хорошо. А теперь расскажи мне, с чего сам Кузьма решил, что дворяне так о людях думают и свое слово не держат?

Немного помявшись, Сашка все же рассказал.

– Да он на воскресную ходил в церковь, правда не в нашу, а в другую какую-то. Кузьма с родичами туда ходил, вот там и была проповедь. И сказывал батюшка им о засилье, что простому люду житья нет, а злые бояре государю ни чего не сказывают, он то и не знает ничего. И верить им… то есть вам… эээ… короче, нельзя дворянам верить, вот! Я и до этого слышал о той церкви. Многие добрым словом проповеди те вспоминают.

– Тут он не прав. Я к тебе сам пришел, слово сдержать. И сейчас до Василия пойдем, его долю отдать. И я среди дворян не один такой. А насчет того, что дворяне к простым людям плохо относятся – так тут от человека зависит, а не от его положения. Среди рабочих, скажешь, нет тех, кто с другими через губу общается? Или гнобить пытается?

– Есть, – опустил голову Сашка, окончательно признавая, что был не прав.

– Вот то-то и оно, – веско закончил я.

К счастью, с Василием все оказалось проще. Он днем чаще на фабрике пропадал, а вечером к девкам ходил, да в кабак и проповедей разных не слушал. Да и во мне не сомневался и принял пятьдесят рублей как должное. Я же обещал ему!

Напомнив обоим, что рассказывать о происхождении денег не стоит, а если спросят, просто говорить, что барин по пьяни от широт души деньгами сорил, а те в удачный момент рядом оказались, я покинул их. Только Сашке назвал свой новый адрес и попросил зайти завтра, желательно поутру, обсудить его учебу, которую я ему обещал.

Когда добрался до дома, на входе меня встретил Дементий Поликарпович.

– Ох и загуляли вы, Григорий Мстиславович, – покачал он головой. – А я ведь не железный, вас весь день ждать.

– А вы так сутками здесь и сидите? А когда ночуете, дверь закрываете и уже не войти? – тут же напрягся я.

– Сижу, то да, – степенно кивнул консьерж. – И закрываю. И живу здесь же, – махнул он рукой себе за спину, где была дверь, видно в его комнату. – Только публика у нас здесь обретается степенная, допоздна не загуливают и по ночам меня не будят, чтобы двери открыть. Неужто с вашим появлением все поменяется? – спросил он меня, недовольно поджав губы.

– Ничего не могу вам обещать. Жизнь – штука непредсказуемая. Так для чего вы меня ждали-то?

– Договор вот приказчик занес, – поднял бумагу со своего стола мужчина. – О найме. Не передумали?

– Нет, – покачал я головой, принимая бумагу.

Бегло ознакомившись с условиями найма служанки и не найдя ничего нового, чего бы мне уже не рассказал Дементий Поликарпович, я поставил свою подпись и тут же передал мужчине деньги. Об этой возможности тоже было указано в договоре. Причем и за найм, и на продукты, и остаток за квартиру сразу.

Проснувшись, я уже уверенным шагом дотопал до туалета, на этот раз ни обо что не споткнувшись, привел себя в порядок и, одевшись, спустился вниз.

– Григорий Мстиславович! – еще когда я был на лестнице, раздался Сашкин крик, – ну скажите энтому, что вы сами меня утром звали! А то не пущает и грозит полицию вызвать!

Праведному возмущению паренька не было предела, однако Дементий Поликарпович был не преклонен и, пока я не подтвердил слова мальца, дальше своего стола того не пустил.

– Уж извини, что консьержа о тебе не предупредил, – когда мы с Сашкой поднялись ко мне в квартиру, сказал я. – Совсем вчера замаялся, вот и вылетело из головы.

– Да ладно, бывает, – махнул он рукой, жадно разглядывая убранство моего дома. – Так вот как живут дворяне! Бога-а-ато…

– Это вообще-то квартира для среднего класса, – заметил я. – Профессоров там, инженеров и других опытных специалистов. Ну и у меня после нашего дела нашлись на нее средства.

– Ого, – удивился Сашка. – Как же тогда дворяне живут? Небось там вообще все в золоте да серебре?

– Не без этого, – был вынужден признать я, вспоминая свое посещение Тверской управы. – Пошли в кабинет, там поговорим.

– Так вы не все продали? – заметил глазастый Сашка приткнутый мной в углу мешок.

– Да обещал одной даме воротник, вот и… Не покупать же потом обратно шкуру на него?

Расположившись за столом, я махнул Сашке усаживаться в кресло возле стены.

– Ты считать-писать умеешь?

– Ну так… малехо.

– Мы с тобой говорили про учебу и как выяснили вчера, слово я свое держу. Вот думаю, тогда тебя для начала в церковно-приходскую школу определить. Знаешь какую?

– С мелочью за одной партой сидеть? – скривился Сашка. – Да меня на улице засмеют!

– Тогда другой вариант, – легко согласился я с его доводом. Мне же верный и обязанный человек нужен, а не тот, кто из-под палки что-то делает. – Нанимаем тебе репетитора, чтобы азам научить. Иначе ни в какое училище тебя не возьмут. Где ты живешь?

– Так в том же доме, что и Василий, – пожал он плечами.

– Нет, не пойдет. Там и места толком нет, и завидки у других могут появиться, мешать тебе начнут, – я задумался на несколько минут, что же делать. И тут мне пришла одна интересная мысль. Покатав ее в голове, я решил – а почему бы и нет? – Скажи, а ко мне переедешь? У меня сам видишь квартира большая. Одна комната вообще пустой стоит, туда и заселишься. А?

– Жить в квартире? Самой настоящей? С вами? – не поверил Сашка.

– Ну да. Согласен?

Пару мгновений глаза мальца горели, и он уже хотел сказать «да», когда вдруг взгрустнул и отрицательно покачал головой.

– В чем дело?

– У меня же брат есть, али забыли? Я его не брошу.

– Не забыл, – соврал я. – Не вижу в этом проблемы. Заедете вдвоем. Обоих сразу и обучим. Комната не маленькая, места вам хватит. Поставим две кровати, парты, а учитель будет сюда приходить. Тут уж вас ничего не отвлечет. Да и помнишь же мое условие? Завязать с воровством?

– Помню, – буркнул Сашка, после чего расплылся в широкой улыбке. – Если не брешете, то я согласен!

– Отлично. Тогда иди к брату, а завтра уже сходим с вами за мебелью. Да и одежду вам обновить стоит.

Расставшись с пареньком, я предупредил Дементия Поликарповича, что вскоре буду жить не один, и отправился медленным шагом по улице. Меня интересовали для начала продавцы газет. Пора разобраться, кто написал статьи, и поговорить с этими мерзавцами.

Купив несколько газет у мальчугана лет десяти, что продавал их вразнос, я быстро нашел статьи обо мне и уточнил имена авторов, что шли в конце каждого такого «произведения». Заодно нашел в газетах адреса издательств, что их печатают. Сначала возникло желание тут же наведаться в них и я даже двинулся по ближайшему адресу… Но пока шел, в голове прокручивались разные сценарии, как я вламываюсь в редакции, нахожу этих журналюг и… вот на этом этапе своей фантазии я и остановился посреди улицы. Что я им предъявлю? Имен-то они не называли. Свое удостоверение жандарма? Так это только привлечет к статьям внимание, когда потом их коллеги растрезвонят на всю столицу, как к ним вторгся «душитель свободы» и стал требовать удалить работу их соратника. Нет, тут без подготовки нельзя.

Прикинув, где бы я смог найти хоть какую-то информацию об издательствах и самих журналистах, через минуту сменил маршрут и отправился в управление. Уж такой инструмент влияния на общество точно не мог быть обойден вниманием службы, к которой я принадлежу.

Картотека жандармерии внешне никак не изменилась с моего последнего посещения. Да и чему тут меняться, кроме заполненности полок? Попросив помощи у ее смотрителя, через несколько минут я уже сидел за столом для посетителей, а Иннокентий Миронович выкладывал передо мной несколько папок.

– Издательство господина Ясенского, типография Морозовых, типография Блюхера, издательство Маевского…

Стопка росла, пока смотритель не выложил мне досье на все издательства и типографии, которые напечатали газеты со статьей обо мне.

– Здесь краткая информация о самом владельце, сотрудниках, как нынешних, так и бывших, и отдельно в конце – кто из них работает на управление.

– Благодарю, Иннокентий Миронович, вы мне очень помогли, – улыбнулся я пожилому мужчине.

Не знаю, кем он был в прошлом, но память у него отличная – сразу запомнил все названия газет и смог безошибочно определить их владельцев, а затем быстро нашел нужные папки, даже не заглядывая в реестр, который лежал на его рабочем столе.

Я начал выписывать себе имена тех авторов, что решились написать откровенно заказную статью. В папках были описаны не только имена, но и краткое внешнее описание, иногда слабости людей (любовь к картам, алкоголю или женщинам) и основной круг общения. Для интереса я заглядывал в приложенный в конце каждой папки листок с именами завербованных людей. Каково же было мое удивление, когда на третьем по счету имени автор статьи оказался в таком списке!

Переписав на всякий случай всех оставшихся журналистов и не найдя среди них ни одного завербованного, вооруженный новыми знаниями я снова отправился в издательства. Но теперь уже не в первое попавшееся, а в то, где работал завербованный агент. Уж перед ним я смогу свободно засветить свою принадлежность к службе и потребовать ответов, не опасаясь за последствия.

Типография Саввы Морозова, где работал агент, встретила меня запахом краски, бумаги и стрекотом печатающих станков. И все это доносилось из-за стены в производственный цех в коридор, вдоль которого шли двери в помещения для работников. То, что это не отдельные кабинеты, я узнал из табличек, прибитых к дверям. «Отделъ прозы», соседствовал с отделом периодической печати, а за ним шел «Отделъ приема художественной литературы». Дальше я идти не стал, заглянув в отдел периодики.

За дверью оказалось помещение примерно четыре на шесть метров с тремя столами и пишущими машинками для набора текста на них. Стены были обклеены плакатами с афишами. У одной стены располагался стеллаж, набитый бумагой, какими-то книгами и приютившимся на верхней полке горшком с неизвестным мне растением.

Столы не пустовали: за одним, около окна боком ко входу, сидела дородная дама, которая с силой била по клавишам и даже не заметила моего появления. Напротив нее как для контраста склонился над печатной машинкой плюгавый мужичок за сорок с венчиком жидких волос на голове. И справа от двери почесывал взлохмаченную бороду худой писака чуть старше тридцати, постоянно поправляющий спадающие с носа очки. Вот «плюгавый» с «очкастым» тут же обратили на меня внимание. Помня описание агента, я проигнорировал более молодого журналиста и посмотрел точно на плюгавого.

– Аристарх Игоревич, я к вам.

– Мы знакомы? – напрягся мужичок.

– Я от Евгения Константиновича, – так звали жандарма, который завербовал этого писаку.

Это было отражено в том же листке, прикрепленном к папке про типографию Морозова. Эта же фраза являлась кодом, по которому агент должен понять, что я из жандармерии. И точно! Услышав мой ответ, плюгавый Аристарх засуетился, покинул свой стол, чуть не свернув печатную машинку и извинившись перед коллегами, вышел в коридор.

– Что-то случилось? – зашептал он, когда мы оказались в коридоре одни. – Ваша служба давно не обращалась ко мне. Я думал, про меня уже забыли.

– Мы никогда ни о ком не забываем, – напустил я тумана. – Особенно, когда некоторые имеют неосторожность влезать в дела службы и мешать нам.

– Но я же… – затрясся мужичок. – Я ни коим образом! Никогда в жизни! Да чтобы я… – постепенно перешел он с шепота, на все более громкие восклицания.

– Потише, – всего одно слово, а Аристарх уже заткнулся и стал опасливо озираться. – Все дело в статье, которую вы написали по заказу. Будто было нападение на студентов.

– Эээ… но меня заверили, что я ничего не придумываю… – растерялся мужичок.

– Вам соврали. Нападение было, но не НА студентов, а совершено ими на нашего сотрудника. Статья, опубликованная вами, дискредитирует его, что может привести к его увольнению из института. А вот это уже противоречит планам нашей службы. Кто вам заказал статью?! – против прежнего спокойно тона, резко спросил я в конце.

Аристарх вздрогнул от неожиданности и тут же стал взахлеб вываливать на меня информацию.

– Я его не знаю. Вообще впервые увидел. Мужчина, вел себя уверенно, сказал, что ему меня порекомендовали.

– Кто?

– Не знаю, – скривился Аристарх. – Он просто сослался на рекомендацию, не назвав имен.

– Как его зовут? Как выглядит?

– Он не представился. Молодой, но вид серьезный. Был одет в черный костюм, не дешевый, – периодически делая небольшие паузы и каждый раз слегка наклоняя голову, словно кивая, принялся за описание мужичок. – На руке у него часы были, с кожаным ремешком – тоже не у каждого такая вещь найдется. Лицо… лицо вот простое. На дворянина не похож. Вот в вас чувствуется порода, а он – из простых, без родословной.

– Особые приметы? Цвет волос? Стрижка может необычная? Шрамы?

– Русые у него волосы. Даже светло-русые. Короткие. Шрамов не заметил.

– Что он вам сказал? – ни на секунду не давал я Аристарху выдохнуть.

– Что нужно написать статью, обязательно без имен, о нападении на студентов.

– Вам не показалось это странным?

– Да. Я тогда тоже удивился, но он сказал, что событие реальное, однако прямое указание участников событий можно будет расценить, как попытка вмешательства в следственный процесс. А ему просто хочется, чтобы люди не прошли мимо этого вопиющего случая. Да. Он так и сказал – вопиющего!

– И вы вот так просто по доброте душевной согласились? – скептически поднял я бровь.

– Савва Тимофеевич – хозяин щедрый, оклад у нас поболее, чем в иных типографиях, но и он невелик. А ваша служба, уж простите, деньгами меня не балует. Но жить-то на что-то надо!

– Сколько он вам заплатил?

– Пятнадцать рублей, – вздохнул Аристарх.

Я молча постарался мимикой и всей позой показать, что не верю. Глаза Аристарха забегали, но вскоре он не выдержал затянувшейся паузы.

– Ладно, извиняюсь, что немного преуменьшил. Двадцать рублей.

Я продолжил молчать, заставляя журналиста нервничать еще больше.

– Да я правду вам говорю! – взмолился он. – Ну не удалось мне выбить из него больше.

– Хорошо. Он обещал снова к вам зайти?

– Нет. Только в том случае, если бы я не написал статью.

Попрощавшись с облегченно выдохнувшим агентом, я вышел на улицу. Идти к другим журналистам стало бессмысленно. Сомневаюсь, что им сказали больше. И что теперь делать? Ждать нового «удара»? Но откуда он прилетит? Не проще ли нанести его самому? У меня ведь есть подозреваемые.

С такими мыслями я отправился в институт. Там я хотел узнать адреса и имена родителей напавших на меня студентов, чтобы потом уже самостоятельно навестить их. Пусть Аристарх и описал его «нанимателя» весьма скупо, но это уже больше, чем ничего.

Однако, когда я пришел в институт, мои планы резко поменялись. Просто потому, что все родители тех студентов уже были у ректора и ждали только меня. Ну, как говорится, на ловца и зверь бежит! Сейчас-то я и узнаю, кто из них решил пойти против меня.

Глава 3

– Григорий Мстиславович, как ваше здоровье? – спросил Игорь Александрович, когда я зашел в его кабинет.

– Благодарю, уже лучше.

Кроме самого Котельникова тут же находилось трое мужчин. И никто из них не подходил под описание, данное мне агентом! С одной стороны, вроде как мое расследование снова в тупике, а с другой – вряд ли кто-то из родителей студентов пошел бы договариваться с журналистами лично. А значит, мне просто придется получше присмотреться к окружению каждого из сидящих передо мной мужчин.

– Вот, познакомьтесь, это наш наставник по дисциплине, Григорий Мстиславович Бологовский, – представил меня присутствующим ректор. – А эти господа, родители студентов, с которыми произошел неприятный инцидент. Илья Иванович Посеребренный, – мужчина мощного телосложения, этакий богатырь, только в костюме, а не латах, – Артур Артемович Сологуб, – ничем не примечательный брюнет со снулыми как у рыбы глазами, – и Тимофей Терентьевич Завилов, – худой и низкий с крючковатым носом и мозолями на ладонях. – Они бы хотели с вами поговорить. Вы не против?

– Хорошо, – кивнул я. – Предлагаю пройти в незанятую аудиторию, чтобы нам никто не мешал.

Не знаю, что они успели наговорить ректору, а потому в его присутствии вести диалог я не собирался. Но похоже это было в планах и самих мужчин, потому что они легко согласились, после чего помощник Котельникова проводил нас в деканат, сейчас как раз пустующий.

– Итак, господа, – когда мужчины расселись за стол, а я занял место, где обычно восседал ректор, начал я разговор. – Вы мне что-то хотели сказать?

– Кхм, – прокашлялся в кулак Посеребренный. – Да, Григорий Мстиславович. Мы понимаем, что наши дети совершили ошибку и хотели бы принести вам свои извинения, – тут он переглянулся с остальными и, получив их молчаливую поддержку, продолжил. – А также мы просим вас забрать обвинения из полиции. Ни к чему детям портить жизнь. Взамен мы готовы возместить вам за беспокойство, что они вам принесли.

Мужчина достал из портфеля, который был в его руках, конверт для писем и аккуратно положив его на стол пододвинул ко мне, внимательно отслеживая мою реакцию.

– Мда уж, не этого я ожидал. Просто и не замысловато, дать денег, – покачал головой, даже не притронувшись к конверту, и жестко усмехнулся я.

– Как можно! – почти с искренним возмущением воскликнул взявший переговоры на себя «богатырь». Хотя какой он богатырь? Только внешне, а по замашкам – типичный купчина.

– Оставьте это себе, – пренебрежительно кивнул я на конверт и вперил взгляд в Посеребренного.

Он мой взгляд выдержал, но сжавшиеся в кулаки ладони выдали его напряжение.

– Что вы предлагаете? – прохрипел Завилов.

Этот на купца не похож совершенно. Скорее инженер на каком-то предприятии. Причем вредном и из цехов не вылезает. Отсюда и вид почти как у рабочего, да хриплый голос. Вот только будь он «работягой» не смог бы сына в институт пристроить.

– Я предлагаю? – удивленно поднял я бровь. – Меня полностью устраивает ситуация, если ваши дети понесут заслуженное наказание. Это вы пришли ко мне, просить за них.

– Но вы согласились нас выслушать, – заметил Завилов. – Значит, не против решить возникшие между нами разногласия полюбовно. Я не знаю, что еще мы можем вам предложить, отсюда вопрос – как ВЫ видите решение вопроса без вмешательства полиции.

– Пусть принесут мне извинения. Лично! – надавил я голосом.

– Это можно, – тут же облегченно кивнул Завилов.

А вот тот же Посеребренный недовольно скривился, но возражать не стал. Сологуб же вообще будто пришел за компанию, а не потому, что беспокоится за сына. Так и сидит «снулой рыбой».

– После чего они должны разнести весть о своих извинениях по всему институту.

Мужчины согласились и с этим требованием, но что-то не давало мне покоя, чтобы поставить окончательно точку. Зудела где-то на подкорке мысль, но никак не удавалось ее уцепить.

– Когда наши сыновья выполнят ваше требование, вы отзовете обвинения? – когда я задумался и попытался «поймать» эту непослушную мысль, спросил Посеребренный.

– Да, – кивнул я и как будто в насмешку, наконец мне удалось понять, что же меня так цепляло.

Ведь я практически уверен, что заказчик статей про меня – один из сидящих сейчас напротив! И этот человек может сейчас мне скупо улыбаться в лицо, как тот же Посеребренный, или вообще сидеть с постным лицом, как Сологуб, а мысленно придумывать, как нанести следующий удар. А почему? Да потому что для его ребенка я представляю угрозу! Они-то знают своих детей. Может у того же Сологуба и Завилова их чада и послушают отцов, все же в том нападении они не были заводилами. А вот у Посеребренного? И пока их дети учатся в институте, удары по мне продолжатся. Да и принесение извинений не факт, что что-то даст. Как бы не наоборот. Станет сигналом для остальных студентов, что можно творить все, что вздумается, а после попросить прощения и им все сойдет с рук. Нет уж! Я на такое не согласен!

– Ну раз мы все решили, – стал подниматься довольный Посеребренный, – тогда мы пойдем. Я уж вразумлю своего отрока! – сжал он кулак и потряс им, словно угрожая собственному сыну.

– Нет, мы еще не закончили, – остановил я мужчин.

– Но ведь вы сказали, что когда они принесут вам извинения, вы отзовете заявление из полиции? – напрягся Посеребренный.

– Да. Но это касается только их проблем с полицией. Но не с институтом.

– А что не так с институтом? – не понял Завилов. – Парням еще год учебы остался, и пусть звезд с неба они не хватают, но программу тянут уверенно.

– Пусть в тюрьму они и не попадут, но здесь им спокойной учебы не будет. Они должны перевестись в другой институт или будут отчислены!

– Это уж не вам решать, – уверившись, что вопрос с полицией решен, тут же «воспрял» Посеребренный. – Мы говорили с ректором, и он нам пообещал, что если мы уладим вопрос с вами, то дети смогут спокойно учиться дальше.

– Ректор не знает многих нюансов, – стал я наводить тумана. – Вы думаете, они просто так на меня напали? Никто другой ведь на это не пошел! Только они! Не в том ли дело, что у них не так все гладко в институте, как они вам говорят? И они испугались, что я выведу их на чистую воду. Даже если они прекратят совершать проступки, кто сказал, что их нельзя будет привлечь за уже сделанное?

– И вы обещаете не ворочать их прошлое, если мы переведем их в другой институт? – нахмурился Завилов.

– Да. Специально я тогда искать не стану. Ну а если всплывут их «художества»… то для начала могу связаться с вами.

Не знаю, поверили ли они тому, что их дети натворили что-то в прошлом, за что их можно будет исключить, но вот в то, что спокойной жизни я им не дам – поверили прекрасно.

Распрощавшись с ними, я пошел к ректору. Оставаться в институте больше не было никакого смысла. К кому из кураторов кружков подойти в первую очередь и как это лучше всего сделать, я еще не придумал, а просто просиживать штаны на занятиях не видел смысла. При мне еще ни разу ни один студент не срывал лекции и вполне возможно, если троица выполнит мое требование, студенты даже дышать в мою сторону начнут через раз. Кто же захочет ссориться с тем, из-за кого можно лишиться учебы?

– Ну как? – встревоженно встретил меня Котельников. – Договорились?

– Да. Студенты принесут свои извинения.

– Ну вот и славно, – заулыбался он. – И правильно. Ну совершили ошибку, что же им, жизнь теперь ломать?

– Игорь Александрович, – прервал я его, – я еще не до конца пришел в себя и хочу пойти домой. Отлежаться. Разговор вышел сложный.

– Идите, – на радостях тот даже не стал вспоминать, что я итак забегаю в институт урывками. – Отлежитесь, а потом с новыми силами… – тут он наверное представил, как я могу закрутить гайки студентам, «с новыми-то силами» и какая будет ответная реакция и тут же поперхнулся. – Кхм… Ну да вы меня поняли.

– Конечно, – усмехнулся я. – И вот еще что, – пришла мне в голову идея, – когда я был в полиции, то узнал, что скоро собираются запретить свободное использование опиума и кокаина. Они уже собирают данные об их вреде и как эти вещества подталкивают людей на преступления. Потом эта информация будет подана императору…

Котельников настороженно смотрел на меня, ожидая продолжения.

– Я предлагаю запретить использовать эти вещества на территории института. А тех, кто примет опиум или кокаин перед посещением занятий – не пускать на территорию. И когда выйдет эдикт императора, наше заведение будет не просто первым его исполнившим. Нет, мы будем выглядеть, как первыми понявшими их опасность, теми – кто способен смотреть в будущее и реализовывать его в настоящем!

– Эээ, – растерялся Котельников. – Спасибо за предупреждение. Я подумаю. Да и с деканами надо посоветоваться. Реализовать ваше предложение не так просто, как может показаться на первый взгляд.

– Подумайте, – кивнул я и наконец покинул его кабинет.

Выйдя на улицу, я впервые за последние несколько дней не знал, чем сейчас заняться. Нет, дел было запланировано много. Тут и снова на курсы в жандармерию сходить, спросить у унтера, нашел ли он мне партнера для занятий, и договориться о них. Но это лучше сделать, когда у бойцов роты проходят курсы. Тогда я точно его застану, а где его искать сейчас – понятия не имею. Еще в планах обустроить Сашку с братом, но это только завтра будет. До встречи с Лидой вообще несколько дней. Зайти в полицию, узнать, нашли ли они Таланина? А смысл? Если бы нашли, то уже позвонили. Только если напомнить о себе, чтобы пошевеливались, но что-то не хочется мне сейчас в участок тащиться. С родителями студентов опять нужно ждать их действий. Если они возьмутся за перевод своих чад в другие учебные заведения, то от моей персоны это их точно отвлечет. Так что если мои подозрения верны и кто-то из них замешан в распространении лживых статей, то ничего подобного снова они не совершат.

Вот и получалось, что дел у меня запланировано много, а прямо сейчас никуда торопиться не нужно. Да и вообще, отдохнуть бы… Тем более и деньги на это есть…

– Стоп! – сказал я сам себе. – Эдак я все полученное потрачу и не замечу. А второго такого вагона и не найдешь. Уж лучше попробовать вложить мои рубли в какое дело.

Приняв такое решение, я поймал извозчика и двинулся к единственному человеку из моих знакомых, кто разбирался в финансах и умел зарабатывать на собственном деле. Тем более что у меня было на него еще задание от Прохорова. Я двинулся в дом Боголюбова!

В доме Анатолия не оказалось, но я бы удивился, будь иначе. Время обеденное, а он человек деятельный. Зато его управляющий был в курсе планов своего господина и, обзвонив места, куда он собирался, нашел Анатолия в банке.

Договорившись встретиться в одном из московских ресторанов, я покинул дом Боголюбовых и полной грудью вдохнул перегретый воздух улицы. Очень надеюсь, что эта встреча будет не напрасной. И поймав извозчика, я направился в ресторан.

– Григорий, как я рад тебя видеть! – встал из-за стола, первым пришедший на встречу, Анатолий.

– И я рад, – улыбнулся я, и мы обнялись.

– Присаживайся. Я уже заказал нам утку в яблоках и их фирменный суп из щуки. Надеюсь, ты не против моего самоуправства?

– Нет. Голоден как волк и сейчас рад любому блюду.

– Отлично!

Тут нам принесли кувшин с холодным клюквенным морсом и тарелку мясной нарезки, чтобы мы подкрепились, пока ждем заказ.

– Мне еще одна важная встреча предстоит, вот и приходится пока ограничивать себя, – словно извиняясь, что вместо вина выбрал морс, сказал Боголюбов.

– Да я и сам не любитель алкоголя.

– Ну, рассказывай, как у тебя дела?

– Все отлично, – не стал я распространяться о случае с газетами.

– Я уже успел узнать тебя, – хитро прищурился Анатолий, – признавайся – ведь не просто так меня искал?

– Не просто, – кивнул я. – Деньги за шкуры я получил, спасибо за помощь, – тот лишь беспечно отмахнулся, – но теперь вот думаю, куда бы их пристроить с умом. Поможешь советом?

– Советом? А сколько ты хочешь пристроить?

– Четыре тысячи, – прикинув свои возможные расходы, ответил я.

– Тогда у меня есть для тебя несколько вариантов, – сказал Анатолий.

И я тут же сосредоточился, чтобы ничего не упустить из его слов.

* * *

Домой Илья Иванович вернулся в дурном настроении. И как только зашел, особняк огласил его зычный рык:

– Кирюха!!! Подь ко мне в кабинет!

Скинув не глядя шляпу, не разуваясь, купец размашистым шагом двинулся туда же.

Когда он разместился за столом, в кабинет зашел и его отпрыск.

– Звал, батя? – чувствуя настроение отца, парень зашел не как обычно, вальяжно и с гордо поднятой головой, а насупившись, смотря исподлобья.

Ногу ему давно вылечили. Потакая желанию любимой, Илья оплатил сыну настойку регенерации. Но в институт об этом сообщать не спешил, чтобы уберечь Кирилла от внимания полиции. А то мало ли как бы там дело пошло. Даже опрашивал студента о событиях того вечера титулярный советник полиции, стоя у кровати парня, пока тот лежал с замотанной ногой.

– Перед наставником этим институтским извинишься.

– Но… – попытался напомнить Кирилл о желании отца наказать Бологовского за ранение сына.

– Никаких «но»! – оборвал его Илья Иванович. – Иначе он обвинение свое из полиции не заберет. Ты что, бегать от суда будешь? Так потом не тебя, а меня трясти начнут, что укрываю сына! Вот то-то радость моим торговым партнерам будет! Я сказал – извинишься и точка!

– Понял, батя, – скрипя зубами, согласился парень.

– И вот еще что, – сузив глаза, продолжил купец. – А скажи мне, Кирюша, нет ли за тобой и твоими друзьями греха какого?

– Ты о чем, батя? – сделал непонимающее лицо тот.

– А о том, что этот наставник почему-то уверен, что вы не просто так на него напали! Что вы боитесь, что он что-то о вас узнает, за что вас и отчислить можно!

– Да не узнает он ничего… – пренебрежительно отмахнулся Кирилл.

– Значит, есть что скрывать, – удовлетворенно кивнул мужчина. – А ну рассказывай стервец! – рявкнул он на сына.

Вздрогнув, Кирилл попытался еще поотнекиваться, но супротив отца не смог долго запираться.

– По прошлому году то было, – тихо начал рассказывать Кирилл. – Помнишь, Мишку Тигрова?

– Сокурсника вашего, что зимой в полынье нашли? – стиснул зубы Илья Иванович.

– Ну, – Кирилл затравленно кивнул.

– Вы его?

– Не сами, – тут же вздрогнул Кирилл. – Мы его попужать хотели. На занятиях-то он первый всегда был, и нос задирал. Вот нас обидки и взяли. Взяли собак у цыган на время, да стали делать вид, что на него спустим. То как раз у реки было. Кто ж знал, что он так испугается, что по льду побежит? А лед ведь только взялся, ему еще бы пару деньков постоять…

– Кто еще знает?

– Максим, Егор и Петька.

– Почти все, кто на этого наставника нападал, – сделал вывод Илья Иванович. – Поэтому и напали? Что он близко подобрался?

– Да не, – мотнул головой сын. – Просто уж больно дерзко себя вел. Хотели проучить.

– Проучили, сучата, – прошипел купец. – А то, что он дворянин, забыли? Так еще и из служивых. Али не знали? Думали, испужается он вас?

Кирилл понурил голову.

– Вот что. Не видать тебе больше ни института, ни Москвы, – парень удивленно вскинул голову, но перебивать отца не стал. – Говорил я с ним сегодня. Такой вцепится как волкодав и уже не отпустит. По глазам его увидел. Хорошо еще, он сам предложил мне тебя, недоросля, да и дружков твоих просто в другое место перевести. Или исключить. Видно пока только чуйка у него, что с вами не все чисто, иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали.

– Так куда мне теперь?

– В Великий Новгород поедешь. Там есть институт для тебя подходящий. Пора уже взрослым становится и самому за свои поступки отвечать. Там уж я тебя так прикрыть не смогу, имей в виду.

Кирилл уже вскинулся что-то возразить, но наткнулся на непреклонный взгляд отца и сник.

– Иди, – мотнул головой на дверь купец.

Дождавшись, когда сын выйдет, мужчина снова заорал на весь дом:

– Потап!

Верный помощник ждал за дверью и тут же просочился в кабинет, молча встав перед столом.

– Ты вот что… много успел слухов распустить?

– Только начали.

– Прекращай. И людишкам, которым уже что-то пообещал, передай, что ничего за свою работу они не получат. Если продолжим с этим Бологовским бодаться, боком выйдет.

– В газеты статьи новые давать? О том, что прошлые – ложь?

– Ты дурак? – взъярился купец.

Потап за лучшее решил молча склонить голову, признавая неправоту.

– Лучше узнай, что необходимо, чтобы Кирилла в институт новгородский перевести. Свободен.

Помощник тут же быстрым шагом двинулся к выходу, в дверях чуть не столкнувшись с супругой Ильи Ивановича.

– Илья, что происходит? Почему Кирилл сказал, что переезжает в Великий Новгород? А как же учеба? Ты наказал того мерзавца, что его ранил?

– Наказал, – процедил купец. – И на этом закрыли вопрос! Ему еще долго мое наказание аукаться будет. А Кириллу пора самому дела начать вести и за голову браться. Пусть учится!

Глава 4

– Ваш суп, – с улыбкой подошел официант и выставил передо мной и Анатолием по тарелке.

Отдельно в вазочке шел белый хлеб.

– Итак, – потерев ладони, глядя на суп, принялся меня просвещать Анатолий, когда мы остались наедине. – Сумма у тебя хорошая, но не сказать, чтобы большая. Можно открыть небольшую лавку, или купить уже готовое дело. Однако здесь есть сразу два «но». Если открывать лавку, то в нее нужно вкладывать свое время и силы. Да и знания нужны. Допустим, знания ты еще можешь приобрести, хотя бы просто опытным путем или посмотрев на конкурентов. Но вот где ты возьмешь время? Или ты бросишь свой институт?

– Нет, уходить оттуда я пока не хочу, – покачал я головой, вдыхая аромат вареной рыбы и с аппетитом уцепив корочку хлеба. – А что там со вторым «но»?

– Второе «но» в том, что хорошее налаженное дело тебе никто не продаст. Или цену заломят такую, что будет уже тебе не по карману. Продают обанкротившиеся дела, или убыточные. И когда ты приобретешь себе такое, тебе опять же потребуется все, что нужно в случае с лавкой – время, силы и знания.

– Не мой вариант, – покачал я головой.

На несколько минут у нас возникла пауза в разговоре, пока мы оба работали ложками, с удовольствием уплетая душистый суп. А там и гусь поспел, продлив наше наслаждение трапезой еще на какое-то время.

– Уф, – отодвинулся от стола Анатолий, сыто выдохнув. – На чем мы там остановились?

– Что собственная лавка или дело – не для меня.

– Я так и думал. Ну какой с тебя лавочник? – он ухмыльнулся и мне подмигнул. – Есть вообще простой способ заработать. Он же с самой низкой доходностью.

– Какой?

– Положить деньги в банк в рост. Пять процентов прибыли в год они тебе дадут.

– Это всего двести рублей, – быстро произвел я в уме нехитрые расчеты.

– Зато никаких рисков и потери времени, – хмыкнул Анатолий. – Некоторые аристократы, у которых капитал имеется, а сил либо времени – нет, так и делают. Но я предполагал, что ты откажешься. Просто знай, что такая возможность сохранить деньги имеется.

Я кивнул, показав, что услышал его.

– Ну а теперь расскажу тебе о том, что и времени отнимает немного, и доходность может обеспечить хорошую. Опасность здесь в одном – «поставить не на ту лошадь».

– Ты мне предлагаешь ставками заняться, что ли? – не понял я Анатолия.

– Нет. Хотя идея со ставками хорошая. Но там риски еще выше. Я предлагаю тебе купить на бирже акций перспективных компаний. Приобретешь кусочек большой компании и будешь получать часть их прибыли. Риск тут в том, что стабильно приносящие хороший доход акции стоят дорого, и много ты их не приобретешь. Значит, надо покупать те, что еще только начинают свой путь и остро нуждаются в деньгах. Но если они не смогут, что называется, «взлететь», то дохода никакого ты не получишь. Только деньги потеряешь.

– Полагаю, у тебя уже есть кто-то на примете? – навострил я уши.

– Да, – самодовольно улыбнулся Боголюбов. – Две подающие надежды компании, связанные с техникой. Первой скоро будет век существования. Сименс занимаются телеграфами и телефонами. Сейчас активно пытаются развивать телефонию у нас.

– ??? – вопрос и удивление прямо читалось в моих глазах.

– Хотят во всех городах, чтобы были домашние телефоны, дополнительные кабеля протягивают и строят телефонные станции, а это деньги и не малые.

– Ты веришь, что у них все получится? – спросил я Анатолия.

А у самого внутри появилась уверенность, что да. Получится! Так что их акций я обязательно прикуплю.

– Скажем так, – ответил Анатолий. – У меня есть основания полагать, что кое-какой прогресс у них будет. Телефоны все больше и больше входят в нашу жизнь. Так что на плаву они точно останутся.

– Хорошо, а еще кого посоветуешь?

– Руссо-Балт! – сказал Боголюбов так, словно одно это название мне должно о чем-то сказать.

Не дождался.

– Ты чего? – удивился он. – Не знаешь одну из самых успешных наших компаний по созданию автомобилей?! Да они делают их для самого императора Александра и всего его двора!

– Как-то не интересовался машинами, – пожал я плечами.

– А зря! Они все больше вытесняют из нашей жизни кареты и даже телеги. Лет через двадцать у самого последнего крестьянина на телеге вместо лошади будет мотор.

– Ну, это ты загнул, – не поверил я. – Откуда у крестьян деньги на этот мотор?

– Да это я так, для примера, – отмахнулся Анатолий. – Я к тому, что скоро держать автомобиль в хозяйстве станет выгоднее, чем лошадь! И если вложить свои деньги в их акции сейчас, то их доходность будет только расти!

Спорить с тем, кто занимается профессионально торговлей? Да не просто ради интереса, а всерьез? Да еще на его поле? Я еще не настолько выжил из ума. Да и логика в словах Анатолия есть. Вот только…

– Раз до этого додумался ты, то и другие придут к таким же выводам. И тогда стоимость их акций возрастет. Смогу ли я там хоть что-то купить?

– В том-то и дело, – перегнувшись через стол, заговорщически зашептал Боголюбов, – что об этом их желании я узнал в кулуарах, при посещении одного салона. Свои акции они планируют разместить на бирже лишь на следующей неделе, в понедельник. И я планирую купить их столько, сколько смогу! Если хочешь, то и твои деньги пристроим. И сделаем это в самом начале, пока цена не подскочила слишком уж неподъемно для тебя. Что скажешь?

– Скажу, что до понедельника еще есть время, – задумался я. – Но твоя идея мне нравится. Предлагаю встретиться вновь в воскресенье. Тогда я и дам тебе окончательный ответ. Хорошо?

– Как скажешь, – снова откинувшись на спинку стула, улыбнулся Анатолий.

Завершив обед, из ресторана я вышел с набитым животом и прекрасным настроением. Мысли плавно переключились на завтрашний день и необходимость искать репетитора для Сашки и его брата. Где их искать я не знал, и решил обратиться к единственному человеку, кто, по моему мнению, мог быть в курсе. К Ольге. Тем более что я ей обещал воротник из норки, а шкурка лежит без дела дома.

Купив по пути бумажный пакет, я заскочил в квартиру и уже оттуда поехал по знакомому адресу.

– Ее еще нет, – процедил через губу встретивший меня на пороге хозяин дома.

Говорить с этим напыщенным индюком у меня не было никакого желания. Ехидно усмехнувшись на его попытки выглядеть важно, я развернулся, чтобы уйти, и заметил неторопливо идущую по улице девушку. Повезло!

– Ольга!

– Григорий? – удивленно и радостно повернулась ко мне девушка.

– А я к вам.

– Рада вас видеть, – подойдя ближе, улыбнулась она и кинула презрительный взгляд в сторону хозяина дома.

Тот скривился и молча зашел внутрь.

– И я рад нашей встрече, – не смог я сдержать ответную улыбку. – А я к вам не с пустыми руками, – поднял я пакет.

– И что там? – заинтересовалась девушка.

– Ваш будущий воротник. Я посчитал, что вам виднее, на какой одежде он будет вас украшать. Предлагаю прямо сейчас пройти в ближайшее ателье и там оформить заказ.

– В ближайшее не надо, – покачала Ольга головой. – Там не очень хорошо умеют работать со шкурами. Но если вы не против подождать, то я сейчас возьму свое пальто и покажу вам, где можно сделать из него просто шедевр.

– Как я могу отказать очаровательной даме? – развел я руками.

Через пару минут Ольга вышла из дома с пальто, на котором очевидно хотела видеть тот самый воротник к осени, и под ее уверенным руководством мы отправились в ателье, где «умеют работать со шкурами».

В ателье Ольга долго и придирчиво объясняла мастеру, что она хочет увидеть в конечном итоге. Мне же оставалось лишь оплатить ее пожелания. После чего мы отправились в снимаемую девушкой комнату.

Когда шли, Ольга сияла от счастья, а мне было просто приятно доставить ей это удовольствие.

– Зина вся покраснеет от зависти, – мечтательно приговаривала она. – Ее в основном в театры зовут, цветы дарят, а чтобы меховой воротник… Спасибо, Гриша! – резко остановилась она перед порогом дома и страстно поцеловала меня в губы.

– Да не за что, – растерянно отозвался я ей в спину, когда поцелуй прекратился и она, цокая каблучками, зашла в дом.

Проследовав за ней, мы зашли в ее комнату, после чего Ольга развила бурную деятельность по приготовлению чая и быстрому наведению уюта в итак идеальном помещении.

Сидя за небольшим столом, я любовался ее раскрасневшимся лицом и взбудораженным от посещения поведением. Наконец она поставила на стол две чашки и села рядом, с обожанием смотря на меня.

– Спасибо, Гриша. Это очень приятный и дорогой подарок!

– Я просто хотел, чтобы ты улыбалась, – честно ответил я.

И Ольга от смущения уткнулась в чашку.

– Кхм… – прокашлялся я. Было неудобно прерывать такой момент, но все же забота о взятом на попечение мальце перевесила. – Я хочу у тебя попросить помощи.

– Какой? – удивилась Ольга.

И даже былое смущение у нее прошло.

– Хочу узнать, где можно найти репетитора для двух подростков. Чтобы подтянуть их до уровня гимназии или училища.

– Так гимназии или училища? – тут же уточнила Ольга. – И как много у них знаний?

– Знаний почти нет. А что? Между гимназией и училищем большое отличие?

– Конечно! – серьезно кивнула девушка. – Училища – это узкоспециализированные учебные заведения при заводах и фабриках. Там обучают будущих работников. Гимназии – это заведения с более обширным списком занятий, после которых можно продолжить обучение в высших учебных заведениях. Да и выпускников гимназий с удовольствием потом берут почти все. Ученик сам может выбирать, куда податься. Выше того же класса – только лицеи. Но там учатся в основном дворяне или дети богатых купцов. Подростку без опоры в виде рода за спиной там будет трудно.

Пояснения Ольги серьезно заставили меня поменять отношение к выбору будущего учебного заведения для Сашки. Отдавать в училище теперь я его не хотел. Я же изначально ему обещал, что учеба откроет перед ним все двери. Значит, только гимназия! О чем я и сообщил Ольге.

– Если они ничего не умеют, то времени подготовка может занять много, – озабоченно сказала девушка. – Я сама пробовала заниматься репетиторством. Но я больше девочкам преподавала. А тут – мальчишки. Даже не знаю…

– А что если ты им азы преподашь? – мне показалось, что это отличная мысль. – Заодно оценишь, насколько они способные? И сможешь потом из своих знакомых кого порекомендовать?

– Ты думаешь? – засомневалась Ольга.

– Да! Уверен, что из тебя выйдет отличный преподаватель! Или у тебя нет на это времени? – понял я, что Ольга может быть и сама сейчас занята.

Она ведь кем-то сейчас работает. Это я не интересовался, на что живет вдова.

– Я могу заниматься с ними три раза в неделю, – развеяла мои сомнения Ольга. И тут же заставила напрячься. – Только этого может не хватить, чтобы они успели к поступлению в этом году. Сколько им лет-то?

– Не интересовался, – растерялся я. – Одному между двенадцатью и четырнадцатью. Точнее не скажу. Второй младше.

– Того, что помладше, по возрасту сейчас не возьмут. С ним можно постепенно заниматься. А вот что постарше – ему моих занятий может не хватить, чтобы поступить.

– Но ты же сможешь оценить его и посоветовать кого дополнительно?

– Да, – уверенно кивнула Ольга. – Только… – замялась она. – Мне придется потратить на него время…

Девушке было неудобно, но я и так понял, что за любую работу нужно платить. Поэтому просто спросил, сколько она хочет за свою помощь.

– Не знаю, – замялась Ольга. – Если он способный мальчик, то я смогу передать ему азы за месяц…

– Сколько за одно занятие? – решил я окончательно поставить точку в вопросе.

– Пол рубля, – вздохнула девушка. И тут же, словно извиняясь, добавила. – Извини, это итак самая низкая цена за…

– Рубль за занятие, – перебил я ее. – И это не обсуждается. Хорошо?

Ольга робко улыбнулась и благодарно посмотрела на меня.

– Тогда приходи завтра вечером, – дал я ей свой новый адрес. – Познакомишься с новыми подопечными.

Поцеловав девушку на прощание и еле удержавшись, чтобы не продолжить поцелуй чем-то «посерьезнее», я отправился домой.

Все дела на сегодня завершены. Пожалуй, я даже успею поработать над списком кружков и их кураторов, чтобы определить, с кого начать.

Первое, что мне бросилось при входе в квартиру – запах еды. Затем уже до слуха донеслось шкворчание сковородки и чье-то напевание со стороны кухни. Сначала я даже напрягся и вытащил револьвер. Кто это в моем доме чужой шурует?! Но когда зашел на кухню, расслабился и спрятал оружие.

– Здравствуйте, Глафира Матвеевна, – сказал я. – Вот мы и встретились наконец.

Женщина от неожиданности ойкнула и подпрыгнула.

– Григорий Мстиславович? – уточнила она. – Ну и напугали вы меня! А я тут вам на завтра супчик готовлю, кашку гречневую на завтрак, и блинчики жарю. Со сметанкой!

– Благодарю, – улыбнулся я ей.

Полненькая, как многие повара. С длинными русыми волосами, сейчас собранными в пучок на голове и в фартуке на простое синее платье в пол. Она была ниже меня на полголовы, но при этом энергии в ней было как бы как не в трех меня. Она успевала и мне отвечать, и картошку помешивать, и суп на вкус пробовать…

– Вы уж извините, что не нашла у вас мелкой посуды. Приходится на одного вас вот в таких бадьях готовить, – махнула она рукой на кастрюлю, где можно было приготовить на пятерых.

– Ничего страшного. Тем более что завтра я буду не один. Беру на воспитание двух подростков, что тоже хотят кушать, – улыбнулся я.

– Это хорошо. Дети – это прекрасно! А госпожи Бологовской в доме не ожидается?

– Пока я холост, – отрезал я.

– Ну, это дело наживное, – беспечно махнула рукой Глафира Матвеевна и продолжила готовить.

Убедившись, что мой будущий завтрак, обед и ужин в надежных руках, я пошел в кабинет. Все же работу по кружкам за меня никто не сделает, а вот спрашивать будут и скоро.

Глафира Матвеевна уже ушла, а я еще сидел почти час над данными по кураторам кружков, что мне поведал Александр Сергеевич, прикидывая, к кому подойти и как в первую очередь. И когда я почти закончил, в дверь раздался звонок.

– Здравствуйте, – за дверью стоял уже знакомый мне преподаватель.

Только сейчас Емельян Артемович был не в костюме, а в домашнем халате, что обтягивал его объемный живот, лишь подчеркивая его.

– Здравствуйте. Вы по какому вопросу? – удивился я его приходу.

– Григорий Мстиславович, вы у нас человек новый, возможно не знаете… – начал Емельян Артемович. – Все здесь живущие, в доме, – уточнил он, – дружим. Ходим друг к другу в гости. Общаемся. Вот я и хотел пригласить вас на завтра к себе. На ужин.

– Приду непременно, – решил я не портить отношения с соседями.

– Вот и славно, – расплылся в улыбке преподаватель. – Будем ждать. Всенепременно!

Закрыв дверь, я облегченно выдохнул. И чего ждать от этой встречи?

Утро прошло в суматохе. Я представил пришедших Сашку с братом Дементию Поликарповичу как своих воспитанников. Затем мы с ними сходили в мебельный магазин, где заказали им кровати и столы. На этом поход за покупками не закончился, и мы двинулись за новой одеждой для подростков. Там готового платья им не нашлось, и мы почти два часа потратили на замеры и уточнение, что хотим получить в конечном итоге.

Распрощавшись с детьми, я отправился в институт. Идти сразу к кураторам кружков я не решился. После прошлого фиаско, хотелось собрать информации побольше, чтобы действовать наверняка. И мой путь снова лежал к помощнику ректора. Раз уж тот согласен делиться информацией, нужно этим пользоваться! К тому же на этот раз у меня уже были кандидаты на первоначальное знакомство. Вот об этих людях я и «пытал» Александра Сергеевича.

Уходя заметил опять слегка поменявшееся отношение студентов ко мне. У них стало больше опаски. Неужели те трое поверили моим словам и решились перевести своих детей в другие институты? Надо будет уточнить у ректора. А пока – снова домой! Там меня двое взятых на воспитание подростков ждут.

– Спасибо вам, Григорий Мстиславович, – растрогано сказал Сашка. – Вы настоящий человек! Честный, слово держите…

– Спасибо, – тихонько проговорил и его брат, глядя в пол.

– Ну хватит, – оборвал я детей.

А то напоет сейчас мне дифирамбов, а потом попробуй, не оправдай!

– Нас сегодня соседи пригласили на ужин, – перевел я тему. – Так что готовьтесь.

– А нас не прогонят? – растерялся Сашка.

– Нет. С чего бы? – удивился я. – Нас же пригласили.

Новых костюмов детям еще не изготовили и до того, как мы отправились в гости, Сашка усиленно приводил себя и брата в порядок. Пытался выхлопать от пыли свой наряд, мылом натирал многочисленные пятна, после чего смывал пену и старался высушить мокрые места на разожженной печке. Гонял брата с теми же проблемами.

Но наконец время подошло и как бы Сашка не был недоволен своим внешним видом, ему пришлось смириться с результатом и идти в том, что есть.

Емельян Артемович встретил нас приветливо. Проводил в дом, в гостиную, познакомил с супругой и детьми, после чего начал неспешно рассказывать о себе и семье.

– Ну а вы, как познакомились? – после третьей чашки чая, когда даже Сашка уже расслабился и довольно отдувался, налопавшись домашнего печенья, спросил Емельян Артемович.

– Да там смешно вышло, – махнул рукой подросток до того, как я успел хоть слово вставить. – Я же у Григория Мстиславовича багаж спер, а он потом меня нашел и даже помог!

– Спер? – растерялся мужчина. – Так ты вор? – неожиданно подскочил со своего места он. И резко повернулся ко мне. – Григорий Мстиславович, так вы посмели привести ко мне в дом воров?! – его голос дрожал, а во взгляде от былой приветливости не осталось и следа.

Глава 5

– Попрошу без оскорблений, – процедил я, тоже поднимаясь из-за стола и вперив взгляд в Емельяна Артемовича.

– Но то, что он сказал, правда? – махнул рукой на Сашку профессор.

– Да. Но это не дает вам право кидаться обвинениями. До того, как я взял Сашку и его брата на воспитание, мальчики были сиротами. Как им было выживать? Без родителей, без родных, без помощи извне… Но сейчас Сашка ни у кого не крадет. Он мне слово дал, и я ему верю!

– Но он этим занимался, а значит – вор! – не унимался мужчина. – Если человек что-то совершил, это не стереть ластиком!

– Я вот на границе служил и банды ловил. И мне при этом часто приходилось в этих нелюдей стрелять и убивать их. Так что? Для вас я теперь тоже преступник и убийца?

Не желая и дальше продолжать бессмысленный спор, я покинул стол и угрюмо посмотрел на Сашку.

– Идем, нам здесь не рады.

Тот исподлобья оглядел профессора с его семьей и двинулся к двери. Следом за ним проследовал его младший брат, Сенька, растерянно оглядываясь на супругу Емельяна Артемовича, которая до этого постоянно подкладывала мальцу одну печеньку за другой.

Замыкал наш «исход» я сам, даже не попрощавшись с семейством профессора.

* * *

Емельян Артемович молча пыхтел еще минуты три после ухода гостей, когда на плечо ему легла теплая рука любимой супруги, Екатерины Матвеевны.

– Зря ты так, – покачала она головой, с укоризной посмотрев ему в глаза.

– С чего это? – возмутился мужчина. – Или ты считаешь правильным воров привечать?

– Так Григорий Мстиславович же объяснил, что он не от хорошей жизни на это пошел. И на воспитание его взял. Неужто считаешь, что дворянин, да еще и офицер с этим не справится?

– Не знаю, – буркнул Емельян. – Я вообще считаю, что раз ступив на эту кривую дорожку, потом с нее не свернешь.

– Самостоятельно – может быть. Но с поддержкой… – не согласилась с мужем Екатерина Матвеевна. – Да и посмотри на это с другой стороны. Вот к тебе на лекции молодые люди приходят – они разве сразу со знаниями идут? Или как раз для того, чтобы этих знаний набраться?

– К чему это ты?

– Да к тому, что у этого Саши примера хорошего не было перед глазами. А теперь – есть! И он на Григория глядючи станет у него учиться, как человеком хорошим быть. Как ты студентам свои знания передаешь, так и тут. Время только им нужно. И уж точно не судить, толком не разобравшись.

– В чем не разобравшись? Что он вор?

– Он у нас сейчас что-то украл? – в мягком голосе супруги неожиданно прозвучала твердость. – Нет? Так и нечего напраслину наводить.

– Но ведь он сам сказал, что багаж у Григория спер… – уже сдаваясь под натиском любимой, вяло попытался найти аргумент в свою пользу мужчина.

– И что? Ты же не знаешь, что там было. Стал бы Григорий Мстиславович мальчишку к себе брать, если бы тот и впрямь совсем пропащим был?

– К чему ты ведешь? – не выдержал Емельян Артемович.

– Извиниться тебе надо. Не сейчас, – мягко сжала своими женскими пальчиками плечо вскинувшегося мужа Екатерина Матвеевна. – Завтра. Утром. И ты остынешь, и они тебя выслушают, а не прогонят на эмоциях.

– Хорошо, – окончательно сдался мужчина под напором жены.

– И перед мальчиком – тоже!

– Хорошо, – выдавил из себя Емельян Артемович.

После чего дернув щекой, пошел к себе в кабинет, принять рюмочку шустовского. Для успокоения. Екатерина Матвеевна лишь улыбнулась ему в спину. За годы жизни она хорошо успела изучить своего любимого человека и понимала, что сейчас ему надо побыть одному. Осознать и принять свою ошибку. А завтра он сделает так, как она ему посоветовала. И все будет хорошо!

* * *

В квартиру мы зашли в молчании, каждый задумавшись о своем. Заметив, как Сашка скидывает ботинки, а те разлетаются по коридору, я решил вмешаться.

– Не стоит гадить у себя дома, – сделал я ему замечание.

– А разве это мой дом? – с горькой усмешкой спросил малец.

– С этого дня – и твой тоже.

– Я же вор…

– Ты этого индюка не слушай. Лучше наплюй.

– Ему в ботинок? – с хитрым прищуром обернулся Сашка.

– Я образно! – тут же уточнил я.

А то с него станется и на самом деле наплевать профессору в обувь.

– Да я ж пошутил, – расхохотался Сашка и, поставив свои ботинки аккуратно у стены, умчался в их с братом комнату.

Вот и ладно! Такой Сашка мне нравится гораздо больше, чем угрюмый и насупленный. Мебель в их комнате уже стояла. Привезли, пока я в институт ходил. Поэтому за то, на чем они будут спать, я не переживал.

А наутро нас ждал сюрприз в виде постучавшегося в дверь Емельяна Артемовича.

– Здравствуйте, – сухо поприветствовал я профессора, когда открыл дверь.

– Здравствуйте, Григорий Мстиславович, – кивнул мужчина и замялся. Но потом собрался с духом и, выпятив грудь, продолжил. – Я хотел бы извиниться за свое поведение вчера. Это было в высшей степени негостеприимно.

– Не передо мной нужно в первую очередь извиняться, – покачал я головой.

– Понимаю, – вздохнул Емельян Артемович и чуть наклонился, высматривая Сашку за моей спиной.

Я посторонился, чтобы не мешать ему увидеть мальца, но готовый в любой момент перехватить профессора, если тому опять вожжа под хвост залетит.

– Александр, – по-взрослому обратился к Сашке профессор. – Я приношу тебе свои извинения за поспешные выводы и необоснованные обвинения.

– Чавось? – удивился малец. – Ой, то есть это… спасибо… – растерялся он окончательно.

По нему было видно, что взрослый уважаемый человек извиняется перед ним впервые.

– Надеюсь, инцидент исчерпан? – обратился ко мне Емельян Артемович.

– Да.

– Тогда увидимся в институте.

И больше не задерживаясь, он стал спускаться вниз. В отличие от меня, у преподавателя было четкое расписание проведения занятий.

– Ну вот, не таким уж и плохим человеком оказался этот Емельян Артемович, – закрыв дверь, заметил я, посмотрев на Сашку.

– А? – еще не пришел в себя от потрясшего его события малец. – Да, точно. Пожрать бы, – сменил он тему, погладив живот.

Мы прошли на кухню, где я разжег печку, чтобы подогреть приготовленную Глафирой Матвеевной еду. Пока ждали, когда она нагреется, я вспомнил, как Сашка также необоснованно обвинял меня на вокзале. Он же тогда упоминал какого-то Кузьму и то, что тому на проповеди всякие гадости о дворянах говорили. Тогда мне было не до этого. Надо было решать вопрос со статьями. Но сейчас вот вспомнил и насторожился. Кто бы там такие проповеди не читал, он явно наводит смуту среди населения. А это как раз в ведении моей службы! Вот пока ждали, я про того Кузьму у Сашки и спросил.

– Да приятель с улицы, – пожал он плечами. – Тоже часто на вокзале бывает, у него там дядька кондуктором на путях до Варшавы работает.

– Сможешь сходить с ним к тому священнику? Послушать, о чем он проповеди ведет?

– Для вас – все что угодно, – гордо выпятив грудь, важно кивнул Сашка.

– Только для начала я тебя с братом с одной девушкой познакомлю. Она вас учить грамоте будет. Сегодня должна прийти. А потом уже к Кузьме пойдешь.

Ольга подошла, когда мы не только успели поесть, но и получить одежду, которую доставило нам ателье. Причем сначала пришла доставка на мальцов, а через полчаса наконец и заказанные мной и оставленные на подгонку вещи принесли. Вот и примеряли мы их, когда в дверь постучались.

– Григорий? – поздоровалась Ольга и пробежалась взглядом по моему голому торсу.

Перед тем как открыть, я успел лишь накинуть брюки и рубашку. И если брюки я застегнул, то вот на рубашке разобраться с пуговицами оказалось не так просто. А заставлять ждать девушку я не хотел.

– Здравствуй. Проходи, – шагнул я в сторону, уступая ей дорогу.

Та зашла в коридор, по дороге будто невзначай коснувшись меня своим бедром.

– Знакомьтесь, – догнал я ее, когда она остановилась в дверях комнаты в спальню мальчишек. – Это Ольга Юрьевна. Она будет учить вас грамоте. Слушаться ее как меня. Ольга – это Александр и Арсений.

– Здрасьте, – немного стесняясь, поздоровались мальцы.

После чего девушка уверенно взяла дело в свои руки и для начала стала учить правильной форме приветствия при встрече. Убедившись, что у Ольги и детей пошел «контакт», я собрался и отправился в институт. Первоначальная подготовка к знакомству с кураторами была завершена. К тому же после утреннего неожиданного визита Емельяна Артемовича, я решил внести в свой план небольшие коррективы.

Добравшись до института, я дождался окончания идущего занятия и, когда студенты покинули аудиторию, зашел внутрь.

– Емельян Артемович. Снова здравствуйте, – кивнул я мужчине, который неторопливо собирал бумаги в портфель, готовясь тоже покинуть лекционный зал.

– Григорий Мстиславович? Хотели посетить мое занятие? Увы, вы припозднились.

– Нет, у меня к вам иное дело.

– Это же не по поводу вчерашнего? – немного напрягся профессор.

– Нет, то недоразумение я считаю улаженным.

– Тогда чем могу помочь? – расслабился мужчина и запихнул последние листки в портфель, после чего защелкнул кнопку замка.

– У вас есть знакомые кураторы кружков? Насколько мне известно, все такие студенческие собрания находятся под контролем кого-либо из преподавателей…

– Конечно есть, – кивнул он.

– Не могли бы вы помочь мне познакомиться с ними? Я бы хотел посетить кружки не в качестве наставника по дисциплине, а на общих основаниях. Это возможно?

– Ну… кураторы постоянно со студентами во время действия кружка не сидят, – задумался Емельян.

– Так и я не буду.

– Я переговорю за вас, – все же согласился мужчина. – Но ничего не могу обещать.

– Мне главное, чтобы студенты меня не пугались, – улыбнулся я. – Я же не полицейский или жандарм, а еще один преподаватель. Только предмет у меня… специфический.

– Действительно, – словно только сейчас это поняв, удивленно произнес Емельян Артемович. – Тогда не думаю, что кто-то откажется.

– Благодарю.

Больше я ходить по институту не стал, чтобы не нервировать никого. А то раз уж у меня сложилась репутация какого-то надзирателя, что я понял из реакции профессора, то ее придется менять постепенно. В идеале я хочу создать себе образ строгого преподавателя, однако к которому можно обратиться за помощью, а не шарахаться, как от чумного.

Емельян Артемович не подвел. В конце рабочего дня он свел меня с одним их кураторов, который согласился представить меня своим подопечным.

Симеон Соломонович преподавал высшую математику и отвечал за кружок музыкального творчества. К тому же его студенты к моей удаче собирались часто, а сегодня должны были устроить состязание по игре на скрипке.

– Играют они хорошо, – просвещал меня бодрый старичок почти семидесяти лет, мелко семеня передо мной. – Если вы сами заинтересуетесь, любой из них сможет вам ноты преподать или объяснить непонятный момент. Мы даже хотим в филармонии выступать! – поднял руку вверх и потряс ею Симеон Соломонович.

Приведя меня в небольшой класс, где нас уже ожидали четверо увлекающихся музыкой парней, старичок представил меня и скомандовал начинать.

В итоге я почти час слушал различные симфонии известных композиторов, а в глазах мельтешило от размахивающего руками старичка, выполняющего функции дирижера. Само состязание прошло под конец этой репетиции, когда каждый из музыкантов исполнил короткий отрывок из любимых композиций. Симеон Соломонович выступил главным судьей, выслушав перед вынесением своего решения мнение каждого студента о выступлении их соперников. Лично я посчитал этот кружок не «перспективным» для моей работы жандарма. Но время все же на мой взгляд не было потеряно совсем уж бездарно. Как минимум, начало теперь положено и другие кураторы уже охотнее будут соглашаться приглашать меня к себе.

Время до ужина еще оставалось, поэтому я решил разобраться с еще одним отложенным до поры делом.

– Здравствуйте, – зашел я в кабинет следователя, который вел дело пытавшегося меня убить Таланина.

– И вам здравствовать, ваше благородие, – вздохнул следователь и прежде, чем я успел задать вопрос, сам начал на него отвечать. – Нанимателя напавших на вас бандитов мы еще разыскиваем. По нашим данным, он покинул Москву и уехал в Ригу. Мы отправили запрос нашим коллегам, но когда придет ответ и какой он будет, пока неизвестно, – развел он руками.

– Почему мне о том не сказали? – нахмурился я.

– Посчитали, что в этом нет смысла. Результата-то пока нет.

Расстроенный, я все же отправился домой, где застал только Сеньку, уплетающего картофельное пюре с котлетой. Присоединившись к нему, поинтересовался, как прошло первое занятие с Ольгой.

– Холофо, – прошамкал тот с набитым ртом.

– Запомни – прежде чем говорить, нужно прожевать и проглотить. А Сашка где?

– Ушел к Кузьме, как вы и просили.

На этот раз малец прожевал, а только потом ответил мне.

– Да! Ольга Юрьевна просила вам передать, чтобы вы к ней зашли, как вернетесь, – вспомнил он.

Благодарно кивнув, я доел и только потом отправился к девушке. Интересно, о чем она хотела поговорить?

– Ох и занятой вы человек, Григорий Мстиславович, – с укоризной в голосе и хитринкой в глазах сказала Ольга, когда я зашел к ней. – Практически весь день вас жду, а вас все нет и нет.

– Так почему у меня не подождала?

– Да неудобно в чужом доме, – пожала она плечами. – Я хотела поговорить с тобой о твоих воспитанниках.

– Внимательно слушаю, – присел я на ее кровать.

Ольга уселась рядом и тут же забралась ко мне подмышку, уютно устроившись в моих объятиях. Похоже, не только в чужом доме дело, но и в нежелательных «свидетелях» наших отношений.

– Ты тогда изрядно ошарашил меня своей просьбой, и я не сразу поняла, что именно тебе нужно. Но сейчас, пообщавшись с детьми, могу уже увереннее ответить на твой вопрос, куда отдать их на обучение.

– Так-так… – поощрительно кивнул я, а моя рука сама собой сползла со спины девушки чуть ниже, начав поглаживать ее попу.

– Ммм… – чуть ли не замурчала от удовольствия Ольга. – С Арсением все просто. Его можно уже сейчас отдать в любую школу. Хоть государственную, хоть в церковно-приходскую, хоть в частную. Возраст позволяет. Там разница в основном в цене. Ну и соответственно в будущем круге общения ребенка. В церковно-приходских в основном дети крестьян и рабочих учатся. В государственных – тоже, но чуть позажиточней. Цена там повыше. А вот в частные уже ходят дети купцов, промышленников и интеллигенции. Дети дворян тоже учатся в частных, но имеющих уже Имя. Или же вообще на дому.

– А как же гимназии и училища?

– Они еще до них не доросли.

– Понял. Так куда лучше Арсения отдать?

– В государственную. Для частной он слишком много времени провел на улице. Его там не примут.

– Хорошо, а что с Сашкой?

– С ним сложнее, – вздохнула Ольга, но тут же простонала, когда вторая моя свободная ладонь легла на ее грудь. – Александр по возрасту должен попасть в третий класс школы, но вот знаний у него для этого нет. Ему придется налечь на учебу, чтобы за полтора месяца до начала занятий наверстать то, что другие проходят два года. И я одна ему таких знаний дать не смогу. Придется привлекать других репетиторов.

– Поможешь?

– Да-а-а… – выдохнула-простонала девушка и больше не смогла себя сдерживать.

Повалив меня на кровать, она впилась мне в губы. За пару дней видно она успела изрядно истосковаться, и я не видел причин ей отказывать.

Домой я вернулся в великолепном настроении. Его не испортило даже бурчание Дементия Поликарповича, что я опять задержался допоздна.

Поднявшись в квартиру, я открыл дверь и стал в потемках снимать пиджак, когда услышал сдавленный плач. Насторожившись, я медленно двинулся на этот звук и в свете луны из окна увидел сидящего на кровати Сашку и спящего у себя Сеньку. Именно Сашка почти беззвучно рыдал, но иногда не мог удержать всхлипов, которые я и услышал.

– Что случилось? – подойдя ближе, опустился я перед ним на корточки.

Тот повернулся ко мне, и я смог рассмотреть темный бланш под левым глазом мальца и потрепанную, а в не которых местах и разорванную одежду.

– Григорий Мстиславович, – прошептал Сашка. – Зря я согласился на ваше предложение.

Глава 6

Разговорить Сашку мне удалось не сразу. Сев рядом с ним на кровать, первые несколько минут тот молчал, упорно сдерживая слезы. Потом не выдержал и расплакался, уткнувшись мне в плечо. И только спустя полчаса, отпустив все, что творилось у него на душе, он перешел к рассказу.

– Я когда на вокзал пошел, то не в свое старое оделся, а новое платье накинул. Похвастаться захотел, – горько вздохнул малец. – Но когда приятели меня в нем увидели, тут же барчуком обозвали. Беззлобно сначала-то. Подумали, что я у кого-то удачно одежей разжился. Стали спрашивать, где это я свой костюм достал. А я возьми и расскажи все как на духу! Что вы меня на воспитание взяли. Платье это купили, да в свой дом приняли. Что я теперь с воровством завязываю…

На минуту Сашка опять замолчал, заново переживая эти мгновения.

– В общем, побили меня. И сказали, раз я сам теперь всамделишный барчук, то вернуться к ним не могу. И дружить они со мной не будут. А примут взад, только если я от вас уйду. Как раньше стану на улице жить.

– И что? – спросил я. – Собираешься пойти у них на поводу?

Сашка замялся, отвел взгляд и тихо прошептал.

– Поймите, Григорий Мстиславович. Я ведь всю жизнь на улице. Не знаю ничего иного.

Тут он резко обернулся ко мне. В его глазах снова блестели слезы.

– Я и хотел бы вырваться. Но ведь и здесь меня не принимают! Дементий Поликарпович даже на порог при первой встрече пускать не хотел. Емельян Артемович вообще чуть ли не веником из квартиры своей погнал.

– Он потом извинился, – вклинился я в речь Сашки.

– Ага, – шмыгнул носом малец. – Просто с вами не хотел отношения портить. Еще и неизвестно, как в школе той будет, о которой нам Ольга Юрьевна говорила.

– Значит, сдаешься? – со сталью в голосе спросил я Сашку. – Первые трудности появились – и в кусты? Труса праздновать будешь?!

– Я не трус! – вскинулся малец и даже с кровати вскочил, ощерившись.

На соседней койке заворочался Арсений, сонно посмотрев на нас.

– А ведешь себя, как он. Тебе в ухо дали, условия выкатили, а ты вместо того, чтобы в ответ бить и свои условия ставить, сидишь здесь, как побитая собака, и ноешь! Еще и выполнить хочешь, что от тебя потребовали.

Может сейчас я и действовал жестко, но по-другому нельзя. Этап, когда нужно было мальцу скинуть эмоции, прошел. Дальше нужно принимать решения и действовать. И вот в такой момент проявлять слабость нельзя. Ни мне, ни ему. Ему – в первую очередь перед собой и бывшими приятелями.

– Небось и в обратку никому зарядить не смог? Еще и лицо подставлял, чтобы удобнее тебя колотить им было?

– Да как вы?.. – аж задохнулся Сашка от возмущения. – Да я Петьке дважды в ухо заехал! Он теперь неделю им слышать не сможет! А Акимке так в душу прописал, что он упал как подрубленный и больше встать не смог! И вообще – их семеро было, а я – один!

Арсений окончательно проснулся из-за перешедшего на возмущенный крик Сашки и сейчас переводил очумелый взгляд с брата на меня и обратно. А я в отличие от разошедшегося мальца наоборот – успокоился и стал смотреть на него с легкой насмешкой.

– Издеваетесь, да? – прошипел Сашка, даже в сумерках позднего вечера разглядев выражение моего лица.

– Нет. Рад, что ты перестал сопли распускать, – покачал я головой. – Теперь готов меня слушать? Или все же пойдешь на поводу у тех, кто тебе другом не является и зла тебе желает?

– Почему это они мне зла желают? – растерялся Сашка. – Просто позавидовали и все.

– Вот именно. Были бы друзьями, порадовались за тебя. И уж точно не стали бы заставлять все бросить и назад вернуться.

Мы замолчали, «переваривая» сказанные слова. Лично я думал, кому теперь поручить разузнать о том священнике и его проповедях. Второй раз Сашку я туда не пошлю. И не только потому, что жалко и его могут снова побить. Будь дело лишь в этом, отправил бы. Трудности надо преодолевать, они закаляют характер и позволяют увеличить веру в себя и свои силы. Когда дело успешно выполнено конечно. Иначе результат будет противоположный. Но если снова пошлю паренька, то те же его бывшие приятели могут задаться вопросом – а зачем Сашке так нужно на эту проповедь? А там и до моего интереса додуматься – не велика проблема. И если там действительно что-то против власти зреет, то меня после такого на пушечный выстрел никто к тому священнику не подпустит.

– Так что мне теперича делать? – первым заговорил Сашка.

– А что для тебя важнее? Твое будущее, или мнение приятелей с улицы, что на тебя толпой набросились и отметелили? Ответ на этот вопрос и подскажет тебе, что делать дальше.

На этом я завершил разговор. Пусть Сашка за ночь примет для себя решение. Какое бы оно ни было, нельзя ему навязывать свое. Даже если он захочет оставить меня и вернуться на улицу – это лучше, чем держать его на привязи. Только самостоятельный и уверенный в себе Сашка сможет стать мне помощником в будущем. А идущему на поводу у толпы тяжко тогда ему в жизни придется.

Утром Сашка уже был в норме и никуда от меня уходить не собирался. Наоборот – с нетерпением ждал следующего прихода Ольги, а пока пытался вникнуть в азбуку, которую оставила девушка братьям для ознакомления. По молчаливому соглашению, больше мы тему его неудачного похода не поднимали.

День для меня прошел в целом спокойно. Как и думал, мое посещение кружка музыкантов не прошло для студентов незамеченным. Весь день их «пытали» сокурсники вопросами, о чем мне потом сообщил Симеон Соломонович. Парни в какой-то момент не выдержали и побежали к нему под защиту от назойливого внимания толпы. Зато на мое пожелание посетить еще какой-нибудь кружок сегодня сразу два преподавателя ответили согласием. Один был историком и лично побывал на русско-японской войне, где сумел добиться содействия от армейцев на работу с одним из пленных японцев. Тот оказался мастером джи-джитсу. Как пояснил мне Сергей Харламович – это в Японии так борьба называется. Один из ее видов. Другой преподаватель вел кружок английского бокса, которым сам любил заниматься.

Такое «совпадение» в направленности кружков, кураторы которых согласились на мое присутствие, естественно не прошло для меня незамеченным. Кажется, или студенты надавили на кураторов, чтобы посмотреть меня «в деле», или сами преподаватели захотели сойтись со мной в тренировочной схватке. Я ведь, как и Симеону Соломоновичу, другим говорил, что готов попробовать принять участие в деятельности кружка, как один из его членов. Ну-с, мы еще посмотрим, кто кого там поборет. Но это будет только на следующей неделе. А сегодня уже суббота, всем после занятий хочется идти отдыхать, а не продлевать рабочий день за счет деятельности кружка.

Раз через Сашку не удалось узнать о проповеднике, я решил зайти с другой стороны. В конце концов у меня еще есть трое завербованных мужиков. Вот пусть и помогут.

С Акинфеем и Сергеем я встретился сразу после института. Мужики сумели вернуться пораньше со смены и собирались в баню, когда мы столкнулись на улице возле работного дома, где они живут.

– Здравствуйте, ваше благородие, – первым поздоровался бородатый Акинфей.

Затем уже его слова повторил Сергей. Правда в его голосе чувствовалось нетерпение. Уже после того, как завязался разговор и я спросил как у них дела, выяснилось, что у парня назначено свидание, на которое он мог опоздать, если в бане будет большая очередь.

– Я тут слышал об одном священнике, что проповеди интересные ведет, – перешел я к сути своего вопроса. – Мне нужно, чтобы вы сходили к нему да послушали, а потом мне рассказали – о чем тот священник говорит и к чему призывает.

– А что за священник-то? – уточнил Акинфей.

Я пересказал им то, что узнал от Сашки. Те помялись, но выбора большого у них не было. В итоге естественно дали свое согласие сходить, послушать, а потом через Сашку все передать. Где я теперь живу, тоже им сказал, чтобы связь не потерять. Спросил еще про Василия, но оказалось, что тот уехал к себе в деревню на выходные.

– … где-то деньги достал, а нам не говорит, – с упреком в голосе сказал Акинфей.

Тут он осмотрел мой новый костюм, прикинул, где я теперь живу, и во взгляде у него появилось понимание.

– Хорошо выполните задание, получите возможность и сами заработать, – закрепил я его уверенность своим заявлением.

Убедившись, что меня поняли и все сделают, я махнул извозчику и приказал править к дому Воронцовых. Обед уже прошел, и шоу воздухоплавателей уже должно было начаться, но погода сегодня была ветреной и у меня сохранялась надежда, что из-за этого его могли задержать. Главное – чтобы Лида дождалась меня, а не уехала сама.

– А я уже подумала, что вы забыли о своем обещании, Григорий, – вышла на крыльцо Лида через пять минут после того, как меня на пороге встретил управляющий поместьем.

– Что вы, как я мог, – искренне с улыбкой ответил я.

– Тогда чего мы ждем? Там уже давно должно было начаться!

Мне было приятно, что несмотря на весь свой взбалмошный и немного нетерпеливый характер, девушка все же меня ждала. Это говорило, что наше общение идет в нужном русле.

Пока Лида с восторгом описывала новинки летательных аппаратов, про которые читала в журналах, я с удовольствием вдыхал аромат ее духов и наслаждался близостью такого желанного тела. Хотелось обнять ее, но вцепившаяся в мою руку Лида не дала это сделать. Стоило мне попробовать освободить свою конечность из приятной хватки, как ее пальчики сжимались на моем предплечье и не расслаблялись, пока я не оставил своих попыток и смирился с текущим положением.

Шоу воздухоплавателей располагалось на большом поле за городом. Оно и правда уже началось, но к нашему счастью пока шел только показ новых моделей летательных аппаратов и небольшие выступления опытных летчиков. То, ради чего Лида сюда стремилась – испытание парашютов – еще не началось. Правда из-за ветра организаторы вообще грозились их отменить. Конструкции у парашютов были не слишком надежные, и развлекательное шоу могло легко превратиться в кровавое зрелище.

– Красиво, – прошептала Лида, когда над нами с громким стрекотом двигателя пролетел огромный биплан. – Илья Муромец – самый могучий самолет нашей империи! – завороженно добавила она.

Да, биплан и правда впечатлял размерами. Огромный, размах крыльев не меньше тридцати метров, верхнее крыло на несколько метров длиннее нижнего. Вместимость со стороны оценить мне было сложно, но по сравнению с остальными самолетами на поле этот выглядел настоящим гигантом.

– С него будут прыгать с парашютом? – предположил я.

– Да, – подтвердила Лида. – Он может вмещать до десяти человек вместе с экипажем! Представляешь?!

– Это… много…

Внутри у меня от заявленных Лидой характеристик боролось два чувства: одно было в восторге и, как я уже мог определять, принадлежало телу, то есть памяти прошлого Григория, а второе твердило, что это мизерное количество и заставляло смотреть на самолет сверху вниз, как взрослый на детские поделки. И вот это уже относилось к моей памяти из прошлой жизни. Иногда такие вот «чувства» из прошлых жизней выводят из себя невероятно! Я просто в этот момент теряюсь и не понимаю, как правильно реагировать на окружающих.

Слава богу Лида была увлечена наблюдением за бипланом и не обратила внимания на мои терзания.

Естественно на поле взлетали и садились и другие самолеты. И не только российской постройки. Но все они имели форму биплана. Какие-то были похожи на грубо сколоченные из реек этажерки с привязанным мотором. Какие-то модели были более совершенны, и в них даже проглядывалась Школа. Это было заметно и в обводах корпусов, и в расположении мотора, и даже в пилотировании летчиков.

Через два часа у меня уже гудело в ушах от постоянного стрекота моторов самолетов, когда ветер наконец утих достаточно, чтобы организаторы объявили о начале «гвоздя» программы – прыжков с парашютом.

– А сейчас представители Российской, Французской и Трапезундской империй покажут своих смельчаков, которые решили доказать всем, что сломавшийся в полете самолет не является причиной петь самому себе панихиду! Конструкторы и испытатели спасательного средства под названием «парашют» сейчас покажут вам свои успехи! Встречайте аплодисментами!

Для начала на помост, с которого вещал ведущий шоу, взобралось с десяток человек. Они коротко и сухо по очереди рассказали о своем изобретении, почему они считают, что оно должно помочь, и сколько жизней и где по их задумке такой парашют может спасти.

В это же время с взлетного поля уже поднимались в небо бипланы. Не только Илья Муромец, что так впечатлил нас с Лидой, но и тяжелые самолеты других держав. Когда конструкторы закончили свою речь, в небе над нами уже кружилось пять «пташек» на высоте около полукилометра.

И вот ведущий дал старт испытаниям, который продублировали по рации в висящие в небе самолеты, после чего вниз посыпались люди.

Лида испуганно зажала рот руками и прижалась ко мне. Но при этом не отрывала взгляд от неба, где вниз падали похожие на точки фигурки людей.

Вот над одним из них развернулся белый треугольный купол, слегка замедливший падение прыгуна. Но скорость у него все равно оставалась высокой и, если ничего не изменится, приземление у него выйдет жестким.

– Ох, – испуганно выдохнула Лида, тоже понявшая это.

Следом за первым, стали выпускать свои парашюты остальные участники состязания. У большинства они были круглыми, из белой ткани. На их фоне выделялся первый треугольный и еще один – квадратный. Причем парашют квадратной формы гораздо лучше замедлял падение, чем треугольный. Правда круглый «бил» эти формы по всем статьям. Прыгуны с такими парашютами почти висели в воздухе, медленно паря над нами.

– Они разобьются? – испуганно прошептала Лида, вжавшись в меня.

– Не думаю, – покачал я головой, заметив суету на месте будущей «посадки» прыгунов.

И действительно на земле около десятка человек тащили тяжелые деревянные ящики, располагая их в углах импровизированного квадрата, в центр которого первым должен был приземлиться прыгун с треугольным парашютом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.