Максимилиан Неаполитанский
В чем истина?

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Максимилиан Неаполитанский, 2024

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Введение

Едва начав исследовать современную философию, я столкнулся с двумя проблемами. Во-первых, мне всегда представлялось, что философия – наука о прошлом, поэтому она закончилась максимум где-то в середине XX века. Оказалось, это не совсем так.

Тогда я допустил, что современные философы выпускают книжки не только по истории своей науки. И тут обозначилось «во-вторых»: выяснилось, мне нечего прочесть по современной философии. Порог входа в литературу оказался слишком высоким для того, кто не занимается философией много лет: сложно понять термины, контексты, уловить проблемы, узнать концепции и определить, с чего начать и какие собственно тексты изучить.

Первая проблема может показаться надуманной, однако по опыту могу сказать: философия в общих представлениях часто действительно является дисциплиной прошлого – якобы ответы на ее вопросы давным-давно найдены. Одна из целей книги «Вчемистина?» – опровергнуть это заблуждение и показать, что философия – всегда как минимум о настоящем, а часто – и о будущем. Она не заканчивается, когда разрешены старые и будто бы забытые проблемы. Философия непрерывно ищет возможности и новые способы продолжить осмысление мира, человека, общества, науки, политики, природы.

Вторая проблема – понимание реалий современной философии – более насущна. Чтобы решить ее, этой книге пришлось стать одновременно и введением в эту науку, и кратким путеводителем по ней. Есть немало текстов, кратко пересказывающих историю философии или популярно излагающих ее основные учения. Однако авторы такой литературы почти никогда не добираются до ныне здравствующих или хотя бы живших и творивших во второй половине прошлого столетия мыслителей. «Вчемистина?» закрывает лакуны и направляет к современности – неожиданной, захватывающей и опасной.

Цель этой книги – не создать гигантское полотно, разместив на нем все происходящее в современной философии, а показать крупным планом элементы, без которых ее просто невозможно представить. Вместо огромной настенной карты мира – внушительной толщины атлас контурных карт.

Контур современной философии

У слова «философия» множество значений, которые обычно рассматривают в комплексе и не пытаются выбрать из них какое-то одно. Философия – это и историческая любовь к мудрости, и современное производство концептов, и универсальное мышление о мышлении, и многое другое.

С определением современной философии как науки еще сложнее. На страницах книги «Вчемистина?» имеется множество прямых и косвенных намеков на такое определение; их можно заметить, найти, собрать и переформулировать лично для себя. Но лучший способ познания – это подумать самостоятельно.

Немного опережая события, дам несколько характеристик, которые обозначат контур современной философии. Он, возможно, впоследствии превратится у читателей во вполне конкретный образ.

Современная философия как стержень гуманитарных исследований

Современную философию можно смело назвать «общей современной теорией» – в широком смысле. На философию опирается множество гуманитарных и общественных наук: и антропология, и социология, и литературоведение, и этнография, и искусствоведение. Философия, являясь современной теорией, представляет собой методологическую рамку этих наук и позволяет им перейти к практике.

Современная философия – это о практике

Пережив исторические и политические кризисы XX века, столкнувшись с «концом истории» и ее возвращением в виде новых катастроф, философия утратила возможность продолжать существование в башне из слоновой кости и не обращать внимания на общественную жизнь. Современная философия утверждает: следует думать не только о теоретических проблемах. Нет авторов, отделенных от своей эпохи. Нет знания, которое не оглядывалось бы на власть. Конечно, только на это ориентируется далеко не каждый философ. Однако именно таков настрой современной философии.

Современная философия расширяет пределы классической

Философия уже вышла за границы традиционных представлений. Раньше она была достоянием только мыслителей и сосредоточивалась исключительно на себе. Теперь же в поле зрения попадают разнообразные и разноплановые явления: от блокбастеров и супергероев до выставок современного искусства. Сегодня никто не обходится без опоры или хотя бы упоминания современных философских концептов.

Что это значит для нашего путешествия в философию?

Книга «Вчемистина?» посвящена современной философии – примерно с начала XX века до наших дней, однако мы будем заходить и немного дальше в прошлое. Все характеристики, данные выше, значат одно: современная философия – подвижное и живое существо, не ограниченное всяческими «измами» вроде «постмодернизма», «постструктурализма», «метамодернизма» или какими-нибудь еще.

Как устроена эта книга

Во-первых, это эксплейнер

Если загуглить это слово, то ответ будет примерно таким: «Эксплейнер – короткое рекламное видео, знакомящее потенциальных клиентов с продуктом, услугой или компанией».

Будь возможность представить в таком виде всю современную философию – насколько счастливее стала бы жизнь! Но философия с трудом помещается в рамки рекламного ролика.

Слово «эксплейнер» перешло в науку относительно недавно, но уже прочно ассоциируется с ее популяризацией. Теперь даже можно стать эксплейнером, объясняющим сложное простым языком. Такие люди читают лекции и дают интервью; эксплейнеров приглашают на телепередачи и YouTube-стримы.

Если бы «Вчемистина?» была человеком, она бы занималась именно этим: показывала, как все работает; объясняла, зачем оно нужно и почему интересно. Книга, конечно, не может вступить в диалог или ответить на появившиеся вопросы, но зато вполне способна рассказать самое важное о современной философии, об актуальных идеях и людях, которые этой наукой занимаются.

Главная задача эксплейнера – объяснять: не теряя сути, по возможности кратко и ясно. Именно такая задача и стоит перед этой книгой.

Во-вторых, это атлас

Меня всегда вдохновляли атласы и книги, созданные по тому же принципу. Самый свежий пример – недавний «Нефть. Атлас петромодерна» Александра Клозе и Беньямина Штайнингера.

Эта книга – междисциплинарное исследование нефти, одного из важнейших полезных ископаемых, и того, как именно она определяет нашу жизнь. Авторы составили книгу из множества небольших сюжетов, историй, зарисовок и кратких пересказов идей.

Клозе и Штайнингер пишут:

«Атлас образует пространственную и визуальную форму знания, книгу, по которой скорее блуждают, нежели прочитывают ее от начала до конца, которую открывают в каком-то месте и уже оттуда листают дальше; это ландшафт, по которому бродят туда и сюда, но также и рудник, из которого извлекают взрывоопасные сокровища»[1].

Книгу «Вчемистина?» можно читать не от начала до конца. По ней лучше бродить, путешествовать, искать новое и вспоминать старое. В книге нет сюжета, а современная философия не предстает в ней как нечто целостное. Она состоит из множества концепций, дискуссий, персонажей, личных историй, ссылок на другие книги.

Чтобы путешествие было интереснее и способствовало погружению в тему, атлас разделен на пять глав, в которых описаны идеи и проблемы; лица и персонажи; главные книги и тексты; ключевые понятия современной философии и, наконец, даны советы.

Эксплейнер можно листать и читать с любого места, не боясь заблудиться или что-то пропустить. В каждой части есть перекрестные ссылки, которые помогут перемещаться между темами и прояснять непонятое.

Если вы захотите расширить границы и обратиться к текстам, на которые книга опирается, то в конце представлен большой список источников и рекомендованной дополнительной литературы.

В-третьих, это антифилософская книга

Философия в привычном смысле – это нечто сложное, возможно, возвышенное и уж точно отстоящее от реальной жизни и не совсем понятное. Исходя из сказанного, книгу «Вчемистина?» можно назвать положительно антифилософской. Таковой ее делает стремление объяснить сложное и проиллюстрировать абстрактные идеи конкретными примерами.

Как говорил Жиль Делез, один из ключевых персонажей этой книги, философии нужна «не-философия[2]». Благодаря ей наука может пройти проверку и показать, насколько она жизнеспособна за пределами узкого круга специалистов и историков.

В книге нет долгих вступлений, бесконечных переходов от одной проблемы к другой, замысловатого стиля научных трактатов и многого другого, что часто отпугивает от философской литературы.

«Вчемистина?» прежде всего о том, как размышлять о современной философии, как разглядеть проблемы, правильно критиковать идеи прошлого и немного предсказывать будущее.

Можно ли читать эту книгу без знания философии

Есть мнение, что без знания истории науки невозможно заниматься современной философией. Мне такая позиция совсем не близка: как минимум, она повышает опасность так и не добраться до наших дней, завязнув в изучении классических трудов. А ведь именно они аккумулируют опыт прошлого и позволяют увидеть его в мельчайших подробностях, но сжатым и более ярким.

Современная философия, таким образом, поражает сразу несколько целей: позволяет узнать и понять актуальные идеи, изменившие облик науки, а также увидеть, как она работала в прошлом. В результате происходит «спонтанная философская революция».

Так в чем же истина?

Этот вопрос в контексте современной философии звучит достаточно провокативно. До XX века он был главным в западной философии, и именно к нему обращались чаще всего, пытаясь найти новые ответы. Эти поиски со временем не прекратились, но вот понимание истины в философском смысле претерпело значительные изменения.

Философия перестала охотиться за собственно истиной – вместо этого она стала отвечать на критические вопросы о ней. Так же изменился и философский взгляд на научную объективность.

На страницах этой книги истина присутствует в самых различных контекстах и ситуациях. Самое главное в разговоре – вопрос, с которого начинается удивление, исследование и сама философия: а в чем же, собственно, истина? Вопрос по большей части риторический, значит, на него можно и не отвечать. Однако то, что он возник, играет важнейшую роль в любом философском поиске. Можно сказать, истина – в самой жизни. И тогда стремление жить и заниматься философией будет одним из главных ответов на основной вопрос этой книги, о чем в разных формах говорит опыт актуальной мысли.

Само название «Вчемистина?» принадлежит моему другу и коллеге Эдуарду Карякину, создателю студии коммуникаций в культуре «СутьМедиа» и преподавателю философии. Изначально так назывался наш просветительский проект на базе философского факультета Русской христианской гуманитарной академии им. Ф. М. Достоевского в Санкт-Петербурге. Со временем название «Вчемистина?» стало ассоциироваться с чем-то большим – определенным комьюнити, открытыми встречами, лекциями, обсуждениями; наконец – с подробными исследованиями современной философии, вдохновившими на написание этой книги.

Глава 1. Явления современной философии

О чем пойдет речь

В этой главе описаны проблемы и концепции современной философии – от постгуманизма до религиозной философии после смерти Бога. Некоторые идеи связаны друг с другом, но чаще представляют собой различные и непохожие явления, течения и тенденции.

Как читать

Глава начинается с обсуждения постмодерна, который ассоциируется с началом современной философии, однако начинать читать можно с любого момента, ведь повествование не сводится к каким-то определенным «измам».

Начинайте читать с того места, за которое зацепился взгляд: если вас привлекла сама идея, ее название, связанный с ними вопрос. А возможно, вы о чем-то подобном где-то когда-то слышали? Если вас совсем ничто не зацепило, то можно перевернуть страницу и вернуться к ней позже, когда появится больше контекста – уже из других глав.

Дополнительно

Для главы 1 особенно важны первоисточники и книги, подробнее рассказывающие о той или иной идее, – они приведены в конце книги в разделе «Дополнительная литература».

Постмодерн в философии

Постмодерн – не просто термин из учебников по истории философии XX века и не только слово, которым можно обозначить «все современное». Постмодерн – это вполне конкретная ситуация в науке и философии, которую наблюдал французский мыслитель Жан-Франсуа Лиотар. Он описал ее в книге «Состояние постмодерна». Вот шесть его верных признаков, которые позволят определить, в какую ситуацию вы попали.

1. Крах метанарративов

Нарративы – это истории. Метанарративы – это большие истории. Среди них – философские системы, идеология, наука, религиозные течения, энциклопедические знания. И постмодерн им не доверяет.

На это повлиял в том числе травмирующий опыт событий XX века. К примеру, масштаб репрессий, к каким может привести идеология в тоталитарном государстве. С другой стороны, «большая культура» не спасает от соблазнов зла и утраты морального облика – и это тоже показал XX век.

2. Языковые игры

Знания, наука, метафизика зависят теперь не от стремления установить их объективность или добраться до истины. Нынче все определяют языковые игры и интерес к ним. Для них, конечно же, важны маски. Изменилась игра – поменялось знание. По Лиотару, научное знание и научные теории зависят от языковых игр, лежащих в их основании. Изменятся они – поменяются и теории.

Лиотар оттолкнулся от идеи Людвига Витгенштейна о конвенции в языке, благодаря которой мы можем понимать друг друга (концепция языковой игры изложена им в поздней, опубликованной уже после смерти работе «Философские исследования»). Лиотар наложил понятие языковой игры на политический и социальный контекст.

3. Эффективность определяет знание

Большая часть очевидных способов верифицировать знания не работает. Однако, как ни странно, знание и наука продолжают существовать. Как же удостовериться, что они верны? Ответ: через их пользу и эффективность. Именно так работает современная система грантов в научных исследованиях. Грант выдается только тогда, когда исследование признают полезным и значимым для общественности. Это касается и гуманитарных наук.

4. Постистория

Историческая наука и история как таковая – варианты метанарратива, продвигающие общую идею линейности времени. Постмодерн уходит от сосредоточенности на единой истории и обращается к фрагментированному времени.

Так, в учебниках история человечества часто представляется как непрерывный процесс, в котором все логично связано: одно событие является причиной другого. При таком подходе одни факты попадают в поле зрения исторической науки, а другие – нет. Часто выбор определяется установками авторов или институций, которые и формируют единый нарратив.

5. Недоверие к правилам

Для постмодерна важно, кто именно определяет знание и что вообще необходимо знать. Вопрос связан с властью и управлением – ответ устанавливает правила познания для наук, философских исследований, порой даже для повседневной жизни. Однако не всем существующим правилам следует доверять.

6. Против обобщений

Главный враг постмодерна – обобщения и универсализм. Отсюда и ключевой принцип: сегментированность и раздельность во всем и везде – в обществе, культуре, мире. Мы уже можем наблюдать, как эта идея стала частью повседневности: больше нет монолитного субъекта, собравшегося вокруг единой идеи, но есть субъект множественный, расщепленный.

Лиотар о производстве знания:

«Знание производится и будет производиться для того, чтобы быть проданным, оно потребляется и будет потребляться, чтобы обрести стоимость в новом продукте, и в обоих этих случаях, чтобы быть обмененным»[3].

Постгуманизм: что случилось с человеком?

У понятия «постгуманизм» имеются разные синонимы – «постантропоцентризм», «постчеловеческая философия» и другие. Они отражают суть явления, цель которого – показать значительные изменения положения человека в современном мире. Эта явная тенденция охватывает многие гуманитарные и социальные дисциплины, которые утверждают конец исключительности человека в этом мире.

Есть ли история у постгуманизма?

Постгуманизм как мировоззрение продолжает линию, начатую Ницше в конце XIX века. Прошлый, XX век прошел под знаменем «смерти Бога». Эта стратегия развивалась и предлагала схожие «смерти»: автора, бытия, природы, больших нарративов и, конечно, человека как венца творения.

Как писал Мишель Фуко, «человек как конструкт – изобретение недавнее, скоро он будет стерт, как лицо, начертанное на прибрежном песке»[4].

→ Главные идеи Фуко

Постгуманизм отталкивается именно от этой идеи: философская смерть человека – исторический факт; после нее нужно продолжать производство концептов, анализировать трансформации, происходящие в среде, окружающей человека (или постчеловека), в технологиях и обществе.

Постгуманизм и трансгуманизм – это одно и то же?

Понятия постгуманизма и трансгуманизма часто считают практически идентичными. Однако это неверно, и ключевое различие этих мировоззрений состоит как раз в отношении к человеку.

Трансгуманизм сохраняет центральное положение человека в мире и видит в нем главного героя многочисленных процессов. Да, человек несовершенен физически, и его тело и сознание могут быть улучшены, но он все равно «есть мера всех вещей»[5].

→ Чем постгуманизм отличается от трансгуманизма?

Изменения, на которых сосредоточен постгуманизм, происходят на концептуальном уровне. Такова, к примеру, попытка понять, какую роль в философии играют «нечеловеческие» действующие субъекты (акторы): неодушевленные предметы, растения, животные – и как с ними взаимодействует человек. Как меняются взаимоотношения человека с изменившейся реальностью? Как выжить на «поврежденной планете» среди опасностей и катастроф?

Какие современные теории включают в себя постгуманизм?

Именно через постгуманизм можно описать и объяснить многие теории современной континентальной философии.

Так, вполне постгуманистическими являются акторно-сетевая теория Бруно Латура, объектно-ориентированная онтология Грэма Хармана, агентный реализм Карен Барад и многие другие проекты, о которых будет сказано далее в этой книге.

Что в итоге

Так или иначе, все авторы, работающие в русле постгуманизма, стремятся преодолеть иерархические отношения человека и мира, противостояние живого и неживого, природы и культуры, субъекта и объекта, чем снимают кантовский вопрос: «Что такое человек?» Однако постгуманизм немедленно его обновляет: а где границы человеческого, почему человек – исключительное существо и можно ли с этим что-то сделать?

Чем постгуманизм отличается от трансгуманизма?

Автор особо благодарит Илью Смирнова, магистранта ЕУ СПб и ИТМО, социального исследователя науки и технологий, автора проекта Versia, за помощь в подготовке материалов к этой главе.

С чем связано новое проявление гуманизма?

Как говорит Донна Харауэй, на смену реальности, обусловленной языком и идеологиями, пришла реальность, опосредованная новыми технологиями, протезами, интернетом и т. д. Эти изменения спровоцировали сомнения в том, где лежит граница между человеческим и «не-человеческим».

→ По ту сторону человеческого

Трансгуманизм и постгуманизм – важные направления в современной философии, объясняющие такое размытие.

Так ли важен «старый» гуманизм?

Чтобы разобраться, чем отличается транс- от пост-, следует оттолкнуться от понятия классического гуманизма. А он определяет четкие границы между природой и культурой, человеком и «не-человеком». Гуманизм воспринимает человека как центр вселенной, совершенное в биологическом и иных планах существо, стоящее на вершине иерархии.

Почему трансгуманизм так близок к гуманизму?

Трансгуманизм соответствует антропоцентрической логике. Его представители продолжают видеть ценность в самом человеке и стремятся использовать достижения науки для преодоления болезней, старения, смерти. В трансгуманизме сохраняется противопоставление души и тела, а вот их граница размывается в пользу «улучшения» человеческого тела.

Каковы различия?

Для трансгуманизма проблемой является биология человека, для постгуманизма – зацикленность человека на своей исключительности. По мнению Жан-Мари Шеффера, в рамках современных научных открытий последняя становится неактуальной.

→ Пять книг о том, что такое постантропоцентризм

Для трансгуманизма технология – это нечто сакральное, позволяющее высвободить человеческое из оков биологического. Для постгуманизма технология равна биологическому, то есть является неотъемлемой частью гибридных объектов.

Итоги

Считается, что именно постгуманизм способен поставить точку в вопросе биологической обусловленности гендера и спорах о его конструировании. Трансгуманизм же, согласно критике, может привести к еще большему состоянию неравенства. Тогда общество в определенный момент окажется поделенным на усовершенствованных «постлюдей» и прежних «биолюдей», отказывающихся от внедрения в свое тело технологий.

Скай Марсен о трансгуманизме:

«Трансгуманизм – это общий термин, обозначающий набор подходов, которые составляют оптимистический взгляд на технологии как на различные способы помощи людям в построении более справедливого и счастливого общества; главным образом – путем изменения индивидуальных физических характеристик»[6].

Спекулятивный реализм: кто вернул нам Канта

Философия до и после Канта

Спекулятивный реализм начинается с Канта. Утверждается, что именно он совершил переход от стремления осмыслить мир к анализу корреляции – отношений между миром и нашим мышлением. До Канта, к примеру, мы видели и познавали чашку на столе. Но после Канта философия уже не может так говорить.

Вместо просто чашки на столе мы стали видеть и познавать то, каким именно образом эта чашка доступна нам через наше мышление.

Для спекулятивных реалистов возникла существенная проблема: а можно ли все-таки увидеть и познать просто чашку на столе?

Как появился спекулятивный реализм?

Философы из разных стран Квентин Мейясу, Грэм Харман, Рэй Брасье и Иан Грант встретились в Лондоне в 2007 году, чтобы выступить с докладами о спекулятивном реализме. Их, как сказал кто-то из присутствующих, объединила любовь к творчеству Лавкрафта[7], ненависть к корреляционизму и попытка выйти из посткантианской традиции, которая говорит о неизбежности присутствия субъекта и его мышления в любой момент опыта.

Грэм Харман о том, что объединяет спекулятивных реалистов:

«Нас объединяет нечто фундаментальное – желание заново поставить или открыть целый набор философских проблем, которые, как считалось, по крайней мере в континентальной традиции, окончательно закрыл Кант»[8].

Главные книги спекулятивных реалистов

1. Квентин Мейясу «После конечности»

Ключевые термины: доисторическое, контингентность, материализм, гиперхаус, Великое Внешнее.

Мейясу ставит цель: силой разума пробиться к объективной реальности, которую он называет Великим Внешним. Автор убежден: наш разум обладает достаточными ресурсами, чтобы говорить о самом бытии и вещах напрямую, а не о том, какими они являются в нашем восприятии.

В обосновании этого автору помогает проблема доисторического. Мейясу пытается описать парадокс: как мышление может говорить о фактах, которые еще до корреляции находились между мышлением и миром?

2. Грэм Харман «Четвероякий объект»

Ключевые термины: объектно-ориентированная онтология, четверица, надрыв и подрыв, причинность.

В центре произведения Хармана – объект. Автор пытается доказать, что объект неисчерпаем, что его нельзя познать до конца. В отличие от Мейясу, Харман не отказывается от кантовской «вещи в себе», а напротив, использует ее, чтобы показать всю сложность понятия «объект».

Для автора важно: если мы не создадим новую теорию объектов, то нам придется использовать наследие метафизики прошлого, у которой с объектом были проблемные отношения. Объект либо полностью исключался из внимания метафизики, либо наделялся лишь пассивными характеристиками.

Спекулятивный реализм не является единым течением и, конечно, не ограничивается указанными авторами. После 2007 года современная философия увидела не две и даже не пять работ, освещающих эти проблемы. Скорее, обозначившаяся тенденция вернула в актуальную мысль вопросы метафизики, классической онтологии и спекулятивного знания.

Почему мышление может пугать? Ужас философии и философия ужаса

Когда все началось?

Философия всегда в определенной степени была связана со «странным»: темные афоризмы досократиков; апофатическое богословие; средневековый мистицизм; философия романтизма – в современной интерпретации многие явления истории мысли могут представляться предвестниками «философии ужаса». Однако более отчетливо этот термин сформировался в начале 2000-х – процесс был связан с появлением спекулятивного реализма, о котором шла речь чуть выше.

Спекулятивный и странный реализм

Именно попытка спекулятивных реалистов выйти из посткантианской традиции (говорящей о неизбежности репрезентации и присутствии субъекта) и породила «странное» и «ужасное» в их философии. Если же прийти к состоянию, в котором мир и вещи даны напрямую, может статься, они окажутся намного ужаснее, чем мы полагали.

Без Канта очень страшно

Странной и жуткой стала сама реальность. За ужасом больше не нужно обращаться к хоррорам или отправляться в «лабиринты страха». Докритический реализм говорит, что у любой вещи есть «темная» сторона – то, к чему нельзя получить доступ и что все-таки оставляет зазор между объектами и их качествами. В нем-то и обитает «ужас философии», который больше не обещает спокойной данности мира. «Писателем зазоров» спекулятивные реалисты называют своего любимого Лавкрафта.

Темный поворот

Спекулятивные реалисты – не единственные авторы, пишущие о философии ужаса. В последние десятилетия сформировалась тенденция – «темный поворот» в философии.

→ Кто и почему «поворачивает» философию?

Интересны работы Юджина Такера, Марка Фишера, Ника Ланда, Бена Вударда и других. В частности, чтобы исследовать ужас, Такер обращается к популярной культуре и астробиологии, а Фишер – к психоанализу и литературоведению. Это помогает им рассмотреть проблему странного и жуткого с междисциплинарных позиций.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Клозе А., Штайнингер Б. Нефть. Атлас петромодерна. М.: Логос, 2021.

Вернуться

2

Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия? М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1998.

Вернуться

3

Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб.: Алетейя, 2016.

Вернуться

4

Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб.: A-cad, 1994.

Вернуться

5

Изречение Протагора (ок. 485–410 до н. э.), древнегреческого философа-софиста. Прим. ред.

Вернуться

6

Blackford R., Bostrom N., Dupuy J.-P., Grassie W. H+/-: Transhumanism and Its Critics. Edited by Gregory Hansell and William Grassie. Metanexus Institute, 2011. (Перевод мой.)

Вернуться

7

Говард Лавкрафт (1890–1937) – американский писатель. Работал в жанрах литературы ужасов, мистики, фэнтези и научной фантастики, совмещая их в оригинальном стиле. Прим. ред.

Вернуться

8

Харман Г. Спекулятивный реализм: введение. М.: Рипол-Классик. 2020.

Вернуться