Юрий Костин
Невеста ветра

Весенним солнечным утром Вирсавия лёгкой походкой шла по морскому пляжу. Море было очень спокойное, и на душе у неё было легко. Яркое солнце тысячами мелких лучей отражало от водяной глади маленькие зайчики.

Вирсавии нравилось часами смотреть на океан, слушать шум волны, рассматривать причудливые формы камней, слушать пронзительный крик глупых чаек и глядеть на яркий багровый закат, переливающийся тысячами оттенков различных красок. Она очень любила приходить к океану, особенно когда был сильный шторм, и долго глядела, как огромные волны разбиваются о прибрежные камни. В эти минуты Вирсавия всей душой чувствовала, что океан живой, он дышит, огромная сила изнутри толкала волны на берег и всё вокруг бурлило и пенилось. В такие минуты, глядя на бушующий океан, она ощущала себя такой маленькой и беззащитной, обыкновенной крохотной песчинкой в этом огромном мире.

Вирсавия была худенькой и стройной девушкой. Огромные чёрные глаза всегда сверкали неистовым задором, она была похожа на свою красивую ещё молодую мать. Год назад Вирсавия окончила учиться на юриста, она не была ещё опытным специалистом, но старалась вникнуть во все тонкости своей нелёгкой профессии. Отец Вирсавии имел свою частную небольшую юридическую контору, она работала у своего отца, помогала ему в его нелёгкой работе, насколько у неё хватало знаний и умения.

Вирсавия шла по мягкому и сыпучему песку, её красивые стройные ноги медленно тонули в нём, она сняла свою обувь и шла босиком. Ей было очень приятно так ходить, босыми ногами ощущать теплоту нежного песка, который медленно пересыпался и щекотал её нежные пальчики на ногах. Ей нравилось лежать на песке, медленно засыпать песком свои красивые стройные ноги и своё худенькое тело. Ей хотелось слиться с океаном, со всей вселенной, ощутить себя единым целым с огромным миром, глядеть на небо, на большие плывущие тучи, и представлять себя маленькой тучкой, плывущей над океаном и над равниной. Ей хотелось зацепиться за макушку огромной горы и видеть это всё с огромной высоты: всех людей, своих родных и близких. И тогда сильный ветер подхватит маленькую тучку и понесёт в неизведанные страны, смешав её с другими тучами.

Она шла в маленькую бухту, где находилась небольшая пристань. Там стояло несколько катеров и яхт, лениво раскачиваясь на маленьких волнах. Одна из них принадлежала другу отца, эта яхта была небольшой и очень изящной. Ей казалось, красивей этой яхты нет на целом свете, она была такая знакомая и такая родная. Много счастливого времени было проведено на ней, и много счастливых воспоминаний на всю жизнь осталось связанных с этой белой яхтой. На белом борту синей краской было написано название “Невеста Ветра”. Вирсавия любила эту яхту, для неё она была маленьким живым домом. Всё здесь было знакомым и таким родным, ей казалось, всё здесь двигалось, скрипело и охало. Яхта дышала, как маленький ребёнок. Вирсавия хорошо знала яхту и где всё должно было лежать, каждая вещь на своём месте. Она ласково называла друга отца дядя Артур. С виду он был грубым и жёстким человеком: грубые черты лица, большие глаза и пронзительный взгляд. Но Вирсавия знала: под грозной внешностью скрывается добрая и ранимая душа. У него не было своих детей. Он со своей грубой и грозной внешностью, какой-то детской неуклюжей нежностью любил дочь своего друга. Артур учился вместе с Елизаром, отцом Вирсавии. Они со студенческих лет были друзьями и дружили с одной девушкой, звали её Анной. Она была высокой, стройной девушкой, большие черные глаза всегда сверкали озорством и добротой. Она была артистичной, любила всё красивое.

Анна жила не только своими, но и чужими заботами. Она была скромной и обаятельной, женственной и способной к самопожертвованию. В неё все были влюблены, но она предпочла любовь Елизара. Сразу после окончания учёбы они поженились. У Артура не сложилась личная жизнь, когда в семье Елизара родилась дочь, назвали эту маленькую крошку Вирсавия, он любил её как свою родную. С малых лет он брал её на свою старенькую яхту, они ходили в небольшие путешествия. Он всегда брал её, когда собирался на рыбалку, обучал, как пользоваться парусами и маленьким хитростям управления яхтой. Елизар и Анна не боялись за свою дочь, они были уверены, что Вирсавия всегда будет под пристальным присмотром их друга. Его спартанское воспитание не окажет на девочку плохого влияния, в жизни ей многое может из этого пригодиться. Преодолевая трудности в детстве, она больше будет закалена для этого современного безумного мира.

Часть 1

Вирсавия открыла глаза, посмотрев на часы. Уже восемь утра, это был выходной. Как хорошо, не надо идти на работу, – сладко потягиваясь в тёплой постели, можно беззаботно поваляться и заняться личными делами. Вспомнила, что со своей лучшей подругой они собирались сходить к океану, в маленькую бухту, на яхту дяди Артура. Окно было открыто, и тонкие занавески медленно колыхались от тихого дуновения ветра, ощущался тонкий запах распускавшихся цветов. «Да, это прекрасно», – подумала она. Вирсавия больше всего любила весну и этот сладкий запах цветущих под окном яблонь. Это напоминало, что жизнь продолжается, и отсчёт времени идёт по-своему, никому не подвластному истечению, и никто не может его остановить. Она медленно встала, нехотя сунула ноги в тапочки, надела халат и пошла в ванную комнату. Каждое утро, она принимала холодный душ. Сбросила с себя халат и взглянула в зеркало. Увидев свое обнажённое тело, взгляд невольно остановился. Чёрные волнистые волосы спускались на маленькую грудь, её тонкая талия изящно смотрелась. Ещё раз, взглянув в зеркало, она покрутилась и стала медленно открывать холодную воду. Встав под струю холодной воды, всё внутри у неё сжалось, мурашки пробежали по всему телу, грудь превратилась в маленький комок, по телу пробежала приятная истома, сразу заныло внизу живота. После холодного душа, она вытерлась жёстким полотенцем, всё тело покраснело. Она почувствовала разливающийся жар по всему её телу. Кровь прилила к голове, раскраснелись щеки. Ещё раз посмотрела в зеркало.

– Боже мой, на кого я похожа? – быстро стала приводить себя в порядок, сушить волосы. Косметикой она не пользовалась, большие выразительные глаза, длинные ресницы и широкие чёрные брови не нуждались в краске, утренний туалет занимал у неё минимум времени. Она вышла из ванной комнаты, в одном халате стала спускаться по лестнице вниз, на первый этаж, где находилась кухня и большая спальня её любимых родителей. «Наверное, они ещё спят», – подумала она, но слабый аромат кофе доносился из столовой. Отец взглянул на дочь.

– Присаживайся к нам.

Анна наливала в маленькую чашку кофе.

Посмотрев на дочь, произнесла:

– Ты не забыла, мы сегодня приглашены на вечерний банкет, к Айзену Израилю? Кстати, он был генеральный директор крупной типографии и главный редактор изданий нескольких популярных газет.

Вирсавия удивлённо поморщилась, держа в руке чашку горячего кофе.

– А я об этом совсем не помнила и не собиралась помнить. Вы же знаете, я не люблю банкеты и большие шумные компании, мне это совсем не нравится, я от этого быстро устаю, – делая маленький глоток горячего кофе.

– Я собиралась заняться в свой выходной совсем другим, – с раздражением ответила Вирсавия, – Собиралась пойти с подругой на пристань к дяде Артуру, на его яхту. Мы с Аминой договорилась сходить к нему. Он меня и Амину на эти выходные приглашал выйти в океан на рыбалку, я давно этого ждала. – Задумчиво смотря куда-то в пустоту, она продолжала.

– В океане, я ощущаю полную свободу! Забываю все житейские проблемы, когда ветер несёт яхту куда глаза глядят. Я давно уже не плавала с дядей. Вы должны, в конце концов, правильно меня понять. На яхте, мне нравится больше, чем ходить на всякие ненужные банкеты и видеть толстые напыщенные самодовольные личности. Туда приходят дамы без эмоций и похожи на восковые фигуры, только себя показать.

– Ты, дочка, совсем не права! – отец покачал головой. Когда ты наконец, повзрослеешь? Не всегда надо делать то, что нравится тебе. Эти встречи с нужными людьми, нужные для тебя знакомства. Тебе это очень пригодится в дальнейшей твоей жизни и в дальнейшей работе. Надо входить во взрослую жизнь. Надо самостоятельно начинать работать, а не быть только моей помощницей.

– Дочка, послушай отца, он прав. Ну, сколько можно работать помощником в юридической консультации. Надо начинать самостоятельно брать небольшие дела и с ними работать.

– Вы что, с утра оба сговорились? Дайте мне спокойно позавтракать, – Вирсавия, молча, стала пить кофе.

Отец поглядел на возмущенную дочь и тихо произнес:

– Какой ты ещё ребёнок!

Вирсавия задумалась: «Как я хочу начать самостоятельно работать, когда никто не будет следить за мной, постоянно указывать, что делать! Да, надо начинать работать самостоятельно. Этот банкет у Айзена, он постоянный клиент в нашей конторе. В его газете печатались самые скандальные материалы и репортажи. У него часто по этому поводу проходили судебные разбирательства, с его делами лично занимался мой отец, у него постоянно какие-то проблемы с законом. Он мне не нравится, взгляд у него хитрый и какой-то хищный. Когда он смотрел, у меня, мурашки бегали по коже, всегда старалась обходить его стороной. Какие там могут быть нужные люди в его окружении, и с кем надо будет познакомиться? Успокаивает одно: это мои родители. Наконец, они заговорили о моей самостоятельной работе, я ведь давно этого хочу». От вечернего банкета мне не открутиться, очень жалко. «Придётся позвонить своей подруге Амине, перенесём поход на яхту к дяде Артуру на другое время», – решила она, и на душе сразу стало тоскливо.

– А не пойти нельзя? – с надеждой посмотрела на отца.

– Дочка, я не спрашивал бы на твоём месте, ведь туда придут все уважаемые люди нашего города.

Вирсавия задумалась: тогда надо хоть как-то приготовиться, решить, какое платье надеть, причёску себе интересную успеть сделать.

– Мама, а ты какое платье хочешь надеть? – посмотрела она на мать.

– Я ещё не решила, посмотрю, наверное, надену чёрный брючный костюм, он на мне хорошо смотрится. Ведь у тебя есть красивое тёмно-голубое вечернее платье, ты его ни разу не надевала. Шили его тебе уже давно, сейчас есть повод в нем покрасоваться.

– Ты, знаешь, – Вирсавия задумалась, – я не для этих целей его заказывала, мне кажется, оно очень свободное и откровенное. Тебе так не кажется?

– Сейчас многие надевают такое, очень красиво, хотя смотри сама.

– Мама, это слишком шикарное платье, на мой взгляд, оно откровенное, я смогу его надеть только в узком кругу своих близких людей. Например, когда буду вместе со своим будущим мужем! Если он когда-нибудь у меня будет, и тогда я перед ним буду красивее всех на свете!

– Не слишком ты о себе высокого мнения?

– Нет, не слишком! На банкете я не хочу, чтоб меня разглядывали десятки посторонних глаз. Мне что, завлекать кого-то надо, и вообще, можно и проще одеться.

– Но ты такая молодая. Тебе, наоборот, надо выглядеть очень привлекательно.

– А так я что, уродина, по-твоему, плохо выгляжу? – обиделась Вирсавия.

– Ты не так всё понимаешь, – она стала тихо и загадочно говорить. – Насчёт завлечения… К Айзену Израилю приехал сын Арон, очень интересный, образованный молодой человек. Мне приходилось с ним общаться. Обрати на него внимание, тебе с ним стоит познакомиться, очень умный и перспективный молодой человек, далеко пойдёт. А его отец, сама знаешь кто, с его деньгами и положением в обществе будущее Арона будет обеспечено.

– Ты что, уже сватаешь меня? – возмущённо ответила она. – Это у вас называется деловой вечер. Я сама знаю, с кем знакомиться и с кем общаться.

– Я тебе просто посоветовала. Ты ведь ни с кем ещё серьёзно не общалась, а он интересный и перспективный. У тебя в голове одни яхты да океан на уме, как у маленького ребёнка. А ты уже взрослая! И думать надо тебе по-взрослому, ведь я тебе плохого не посоветую.

– Я уже давно не ребёнок, и не надо меня сватать, – возмутилась Вирсавия.

– Никто тебя не сватает! Я прошу обратить на него внимание, если будет возможность, постарайся пообщаться с ним. Мы ездили с твоим отцом к Израилю в гости и познакомились с его сыном Ароном, пообщались, он нам понравился.

– Ну и что, что он вам понравился? – Вирсавия задумалась. Всё равно придется идти на вечер. Надо подумать, что лучше надеть. – Тогда, я пойду посмотрю, что мне лучше надеть.

Вирсавия достала своё тёмно-голубое вечернее платье, оно очень ей нравилось, но повода его надеть, ещё не было. Она быстро его примерила, оглядев себя в большом зеркале.

– Да, я совсем не похожа на себя, – подумала она.

Платье смотрелось строго, оно было длинное, зауженное в бёдрах, воротничок стоечкой обхватывал плотно шею. А на спине был большой вырез, красиво оголявший худенькую спину. От бедра и до плеча были вышиты из тонкого шифона большие цветы, и её маленькая грудь просвечивала через тонкий шифон вышитых цветов.

– Наверное, очень откровенно, – подумала она. – Прийти на вечер в таком платье мне не хватит смелости, хотя оно и очень красивое. Я не привыкла в таком наряде быть на публике, – но в душе щемило, – Как хочется быть неотразимой и самой красивой. Такие мысли раньше меня не посещали, только в последнее время стали закрадываться у меня в голове. Это стало пугать меня, неужели я стала меняться, и всё чаще стала задумываться о своём будущем избраннике, мысленно представляя его. Как и все девчонки, мечтала о сказочном принце на белом коне, высоком, сильном и благородном. Хотелось внимания, нежности и какой-то нереальной сказочной любви. Время шло, и в действительности принц на белом коне на пути не попадался. – Вирсавии не нравилось, когда её мысли и бурный её темперамент не совпадал с интересами и мыслями молодых людей, которых она знала. Свою нерастраченную любовь и нежность она спрятала глубоко в своей душе, оставив это до лучших времён.

– Я никогда не была на крупных банкетах, и меня разбирало обыкновенное девичье любопытство: как у этих деловых людей будут выглядеть их спутницы. Нескольких дам, которые должны быть на вечере, я знаю, разношерстная публика будет. Но в голове засел разговор с матерью о сыне Израиля. Неспроста она затеяла разговор об этом. Наверно, он избалованный и изнеженный молодой человек. Я назло даже не обращу на него никакого внимания. Когда начинают навязывать мне знакомства, я это не люблю. Наверно, хочет меня сосватать! Видите ли, он ей понравился, не подумала – понравится ли он мне или я ему. К серьёзным отношениям я ещё не готова, но любое решение всегда останется за мной. Надо быстрей позвонить подруге Амине, пусть приедет, вместе подумаем, в чём мне идти на вечер, жалко, что не пойдём сегодня на берег океана, на яхту к дяде Артуру. Сегодня он не дождётся нас, один уйдёт на яхте в океан.

– Елизар, мы поедем на своей машине или на такси? – Спросила Анна.

Конечно, поедем на такси.

Он задумался и глядя в одну точку, тихо сказал.

– Я дочку совсем не узнаю, что ни скажешь ей, она всё воспринимает в штыки. В её возрасте мы были совсем не такие.

– Елизар, ты наверно забыл, какой ты был. Со своим другом, Артуром, вы делали большие глупости, и вас чуть из института не выгнали.

– И всё равно мы были совсем не такие.

– Ты уже обо всем забыл.

– Наверное, другое время было, и отношение к родителям было другое, больше уважали их, прислушивались к их мнению.

– Елизар, ты совсем позабыл, какой ты был. На вечере надо познакомить Вирсавию с сыном Израиля, я думаю, из них получится хорошая пара.

– Послушай меня, она сама вправе выбирать, с кем знакомиться, и не стоит навязывать ей молодых людей. Ты видишь, какая она, ненароком выкинет какую-нибудь глупость, нам же будет неудобно перед Израилем и перед Ароном.

Анна постаралась отвлечь Елизара.

– Посмотри в окно, подруга Вирсавии идёт, надо её встретить, чаем напоить, давно уже не общались с ней. Узнаем, как у неё дела, не собирается ли замуж, и есть ли у неё молодой человек.

Часть 2

Подъехав на машине к загородному дому Израиля, все медленно вышли из неё. На вид дом показался небольшой, но внутри всё было наоборот: большой гостиный зал был просторным, все оформлено в современном стиле, со вкусом расставлена мебель. Тяжелые шторы с длинной бахромой красиво свисали до самого пола, на стенах висели современные и старинные картины, между собой они сочетались, дополняя друг друга. Вирсавия с удивлением рассматривала картины. С виду Израиль был грубый и жесткий, но тонко разбирается в живописи и в дизайне. Вирсавия подошла к стене, стала рассматривать картину, стараясь оставаться незаметной для окружающих. Народу было уже много, в зале ходил Израиль и с каждым из гостей любезно здоровался. Вирсавия с любопытством стала рассматривать гостей, многих она не знала. Интересно было смотреть, как прохаживались по залу дамы, как они себя ведут, во что одеты. По одежде и по украшениям можно было, определить характер этих дам, чем они могут заниматься, какое положение они занимают в обществе. За этим занятием, ей было интересно и любопытно наблюдать. Неожиданно она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, внутри сразу похолодело, на душе стало нехорошо и неуютно. Мурашки пробежали по коже, всем телом ощущала чьё-то вторжение в свою личность. Не понимая, кто может так смотреть на неё, внимательно огляделась по сторонам. Гости медленно по одному и парами ходили по залу, рассматривали картины. Ей не удалось заметить, кто мог так смотреть на неё, но напряжение не проходило. Молодые официантки на красивых подносах подносили гостям бокалы с шампанским. К Вирсавии медленно подошла одна из них и тихо спросила:

– Не хотите взять бокал шампанского?

От неожиданности она растерялась, брать или нет бокал? Ведь она никогда не пила вино. Немного подумав, решила взять бокал. Будет куда руки деть, держа нежно за тоненькую ножку бокал с шампанским. В углу зала стоял небольшой подиум, где разместилось несколько музыкантов, они негромко играли очень мелодичную музыку. В небольшом оркестре выделялся красивый звук скрипки. Своим звуком скрипка затрагивала за живое и завораживала, она вытягивала тонкие нити души. Ах, как красиво на скрипке играет музыкант. Вирсавия увидела: в самом центре зала стояли её мать с отцом, а рядом высокий, симпатичный молодой человек. Они о чём-то мило беседовали. Вирсавия сразу почувствовала, кто на неё мог так смотреть. Этот удивительный взгляд. «Это ведь он, наверно, сын Израиля», – быстро промелькнуло в голове. Они все вместе медленно пошли в её сторону, и сразу подумалось: надо уйти куда-нибудь. Но было уже поздно, да и некрасиво будет выглядеть.

– Вирсавия, познакомься с Ароном! Это сын нашего уважаемого Израиля, мы о нём тебе говорили.

– Я так и подумала, очень приятно.

– Елизар, пойдем, посмотрим новые картины, которые Израиль приобрёл, а вы пообщайтесь, – сказала Анна. – Мы скоро подойдём.

Вирсавия медленно отпила глоток шампанского, и голова сразу непривычно закружилась. Наступила длинная пауза, она не знала, о чём можно с ним говорить, и никакого желания разговаривать не было. Вспомнив разговор о нём со своей матерью, оценивающим взглядом посмотрела на него. Арон был растерян, он тоже молчал. Во время затянувшейся паузы Вирсавия стала в упор его рассматривать. Первое впечатление он производил приятное: высокий, немножко худоват, правильные черты лица. Его глаза были очень добрые, полная противоположность своего отца. Но этот взгляд… Они встретились на доли секунды. У неё как током, прошел разряд от головы до кончиков пальцев на ногах, лицо сразу покраснело. В душе произошло какое-то замешательство, такого раньше со мной никогда не было. Небольшой страх затаился у неё в душе, Вирсавия успокаивала себя: «Наверное, это шампанское в голову ударило». Но взглядом с ним встречаться уже боялась. После длительного молчания Арон решительно посмотрел на Вирсавию.

– Вам, наверное, здесь не нравится находиться? Это можно прочитать по вашему лицу, – молодой человек обратился к Вирсавии.

– А вы что, доктор, сразу диагноз ставите, нравится мне или нет? – язвительно ответила ему.

– Вообще я не доктор, но находиться здесь мне не нравится так же, как и вам.

Вирсавия задумалась:

– А у вас, есть предложение, как от этого избавиться? Не хотите ли сказать, что можно сейчас развернуться и уйти отсюда? Я думаю, это будет совсем некрасиво выглядеть, – она посмотрела на Арона.

– На втором этаже находится моя комната. Если хотите, мы можем уйти туда. Я слышал от вашей мамы, что вы любите яхты и океан, любите путешествовать на яхте.

– Да, океан – это моя стихия! В океане я чувствую себя совершенно свободной. Не то, что сейчас здесь, на этом банкете, как в закрытой клетке. Там, в океане, все твои проблемы уходят на второй план. Особенно, когда ветер надувает паруса и яхта летит над водой. Чувствуешь себя как птица в свободном полёте, это неописуемо.

Арон оживился.

– У меня в комнате есть макет моей собственной яхты, если хотите, я вам могу показать, мне её отец подарил.

– Я думаю, это очень дорогой подарок. Надеюсь, вы тоже любите океан.

– Насчёт любви я не знаю, но мне нравится находиться в океане и управлять яхтой, иногда я далеко ухожу на ней.

У Вирсавии сразу загорелись глаза. Когда тема касалась путешествий, это её любимая тема, об этом можно говорить часами, и никогда не надоест.

– Ну и что, мы идём или нет наверх? – Сказал Арон.

– Лучше уйти отсюда, только надо отдать бокал девушкам, которые разносят вино.

– Я это быстро сейчас сделаю!

По крутой лестнице поднялись на второй этаж.

– Вот и моя комната! – сказал, медленно начиная открывать дверь.

Вирсавия, заглянув в неё, была очень удивлена: такая маленькая, но очень уютная. В углу на комоде на подставке стоял макет яхты.

– Ты не стесняйся, заходи, я тебя не съем.

– А я и не стесняюсь, я сама, кого хочешь, могу съесть, – сказала, решительно подходя к макету, долго рассматривая его. – Да, это, наверное, очень красивая яхта? – разглядывая её со всех сторон.

– Мне она нравится! – с гордостью ответил Арон.

– Когда у меня появляется свободное время, я доплываю на ней до горного побережья. У нас там есть небольшой домик, в нём проживает молодая семья. Они следят за ним и содержат его в нормальном состоянии. Если мы собираемся туда поехать и отдохнуть, по спутниковому телефону их предупреждаем, они нас встречают. Заранее баню истопят, комнаты приготовят, в тех местах мы с отцом отдыхаем. Очень красиво, кругом одни горы, возле дома маленькая баня, и это всё находится в большом распадке между двух красивых гор. Рядом течёт горная река, она впадает в океан. К этому удивительному уголку двое суток надо плыть, если не будет шторма. Очень отдалённое побережье, кругом горный рельеф до самого горизонта. Это красиво! Когда зайдешь на вершину горы, ощущаешь себя, как будто весь мир лежит под твоими ногами.

– Я слышала об этой местности и об этих горах. Но никогда не была в тех местах, мне интересно самой там побывать, посмотреть своими глазами.

– А вы, оказывается, любите горы?

– В горах я никогда ещё не путешествовала.

– Как я соберусь поехать в те места, я вас обязательно приглашу, если вы не откажетесь, мы можем вместе туда съездить. Если не испугаетесь принять мою компанию, тогда вы точно испытаете всю прелесть небольшого путешествия. И если, вы решитесь пойти со мной в горы, запомните: они не любят, когда на середине пути начинают плакать и жаловаться, что стало тяжело или страшно и надо повернуть назад.

Вирсавия возмутилась:

– От меня не дождётесь, я вам это обещаю! Вы меня совсем ещё не знаете. Сами, наверное, первым заплачете.

– Это мы ещё посмотрим! Мне нравится ваш бойцовский настрой и уверенный взгляд на трудности. Вирсавия, может, наше общение на «ты» перейдёт?

– Как хотите, давайте на «ты». А как ты один управляешь своей яхтой в открытом океане, ведь это очень сложно? Мне кажется, это очень страшно, одному да в открытом океане, не с кем даже словом перемолвиться. У нашего друга семьи, дяди Артура, есть тоже яхта, но он запрещает мне одной выходить в океан, хотя управлять и ставить паруса я умею. Дядя Артур никогда не разрешал одной выходить в океан, хотя я его об этом неоднократно просила. Он говорил:

– Вдруг с тобой что-нибудь случится, и помочь будет некому. Яхта у него, может, и не такая большая, и не такая новая, но я считаю, она самая лучшая, называется она “Невеста Ветра”. Красиво, правда? Он меня обучал управлять ею и ставить паруса. И также многим тонкостям, как ориентироваться в открытом океане. Он постоянно мне говорил: «Тебе когда-нибудь обязательно пригодится, эти знания могут спасти тебе жизнь». Странный он какой-то, наверное, другое у них поколение, да и воспитание, наверное, было совсем другое, и ценности у них в жизни совсем другие. Я его иногда не понимаю. Старый взгляд на жизнь, ведь уже двадцать первый век.

– А мне кажется, взгляды на жизнь остались прежние, взять даже старых философов семнадцатого-восемнадцатого веков, если ты кого-нибудь читала.

– Да, я Фридриха Ницше, немецкого философа, немного читала.

– Ну и как?

– Очень сложно его понять.

– Я тоже его немного читал, и мне кажется, его взгляды на жизнь самые современные, хотя жил он в девятнадцатом веке. Иногда очень старые взгляды, намного современней наших. А ты что об этом думаешь?

– Может, это и так, мы от путешествия по горам сразу перешли к философии, эта тема намного серьезней на самом деле, и в двух словах её не объяснишь. Надеюсь, мы ещё поговорим об этом?

– Я думаю, у нас будет время побеседовать с тобой в более спокойной обстановке. Посидеть, поговорить, да и поездка в горы остаётся в силе.

– Об этом я подумаю на досуге! – Вирсавия собралась выйти из комнаты. – Арон, ты меня не проводишь, не посадишь в машину? Я хочу уехать отсюда домой. Вызови, пожалуйста, такси.

– Но банкет, наверное, уже в полном разгаре? Мы могли с тобой ещё и потанцевать?

– Я давно не танцевала и очень люблю танцевать. Но, оставим танцы на следующий раз. От глотка шампанского у меня почему-то разболелась голова. Ты предупредишь моих родителей, что я поехала домой?

– Обязательно предупрежу, они, расстроятся, что ты уедешь?

Вирсавия, сидя на заднем сиденье машины, медленно приводила свои мысли в порядок. «Это знакомство, которого я ожидала и не хотела его, на этом настаивала моя мама, оно произошло. Только отрицательных эмоций у меня не было, в душе было полное спокойствие. Возможно, я поторопилась, уйдя с этого банкета. Я никогда так себя плохо не чувствовала, небольшая досада осталась на душе, что ушла. Мне почему-то, интересно было с ним общаться. У нас общие взгляды на многие вещи совпадают. У него есть яхта, и он любит океан. Не могу себя понять, раньше таких чувств у меня не было, и это стало меня пугать. Что-то новое происходит у меня в душе, щемит в груди. Может, я влюбилась? – промелькнуло в голове. – Нет, эту мысль надо выкинуть из головы, и раньше я общалась с молодыми людьми. Но ни с кем не было так интересно общаться, как с ним. Внешне он мне сразу понравился, какие у него красивые глаза, уходить совсем не хотелось, сама не могу объяснить, почему ушла».

Вирсавия подъехала к своему дому. Одной находиться весь вечер в пустом доме совсем не хотелось. Раньше оставаться одной нравилось, мысли приходили в порядок. Ей нравилось жить в нереальном собственном мире. В этот придуманный мир Вирсавия никого не пускала, она боялась, что кто-нибудь может прочитать её мысли, и всё рухнет. В своём придуманном мире она могла делать все, что хотела, и не было запрета ни на что, но в реальной жизни такие вещи не могла себе позволить. В своих мыслях, позволяла такие вольности, что сама пугалась. «Но это только мои мысли, и мой мир, и никому они не приносили плохое». Вирсавия часто замыкалась в себе, уходя в свой придуманный мир. Этот вечер, она с нетерпением как никогда ждала своих родителей. В своей комнате, с головой укрывшись одеялом, заново прокручивала прошедший вечер. «Он меня пригласил пойти с ним в горы, я никогда не была в горах и не знаю, как могу повести себя в этих условиях. Но жаловаться на трудности я не буду, лучше умру, не заплачу. Меня больше пугает неизведанное и неизвестность, но ещё больше это притягивает, своей неизвестностью и хочется увидеть всё своими глазами. Ощутить на себе прелесть, а может, и разочарование этих гор, а то, что я могу остаться наедине с Ароном, это ещё больше пугает. Чтобы не оставаться с ним одной, я могу пригласить свою подругу Амину, если она согласится вместе съездить. Если Арон не забудет о нашем разговоре на следующий день.

Вирсавия, от неожиданности вздрогнула, услышав, как у дома остановилась машина. Взглянула на часы: уже было четыре часа ночи. Родителей так долго не было, хотелось быстрее узнать, как прошёл вечер. Больше всего интересовало, что Арон говорил про неё родителям. Раньше и в голову не приходило думать, что про меня могли говорить. Босиком сбежала по лестнице вниз на первый этаж. Родители только зашли в дом. Мать удивлённо посмотрела на свою дочь.

– Почему ты ушла с банкета и никого не предупредила?

Вирсавия в замешательстве не знала, что ответить.

– Мама, у меня голова заболела!

– Это какая-то детская отговорка! Так себя нельзя вести, не кажется ли тебе?

– Может быть, это и детская отговорка, но в тот момент мне надо было уйти оттуда. Хотя, немного погодя, я об этом очень пожалела.

– Дочка, что с тобой происходит? Не связано это с твоим знакомством с Ароном? И кстати, как вы провели время, понравился он тебе или нет?

– Мама, ну почему тебя это так сильно интересует? Мы знакомы от силы всего несколько часов, и за это время нельзя делать какие-то выводы о человеке.

– И всё же, дочка, послушай меня, первый взгляд всегда правильный, что ты почувствовала, это должно быть верным.

– Мама, я не знаю, но мне кажется, первый взгляд может быть ошибочным. Чем дольше общаешься с человеком, тем лучше начинаешь узнавать его, и мнение о нём резко может поменяется в лучшую сторону или, наоборот, в худшую.

– Откуда ты всё знаешь? Ты ещё такая молодая, жить не жила, а делаешь свои выводы о людях и о жизни.

– Для тебя я всё ещё ребёнок, но это давно уже не так. А в людях я немного уже разбираюсь, хотя, как ты говоришь, я так молода.

– Ты так и не ответила, он тебе понравился или нет?

– На первый взгляд он произвел на меня неплохое впечатление. Но на эту тему я сейчас говорить не хочу, пойми меня. Ты лучше расскажи, как прошёл вечер?

– Ты сама видела, всё было очень красиво, много танцевали, меня пригласил на танец сам Израиль.

– Ну и как на это посмотрел наш отец?

– Но это только танец, ты о чём, подумала?

– Нет, ни о чем. Что тебе сказал Арон о том, почему я решила уйти с вечера?

– Тебя это сильно интересует?

– Очень!

– С тобой что-то происходит, – она внимательно посмотрела на дочь. – Может, лучше пойти спать, как ты на это смотришь?

– Да, конечно. А всё-таки Арон обо мне что-нибудь говорил или нет?

– Ничего не говорил, только сказал, что ты уехала, вот и всё.

На работе Вирсавии позвонила Амина, они договорились встретиться в кафе, поболтать о прошедшем вечере, о новом знакомстве. После работы, Вирсавия торопилась и шла, не обращая ни на кого внимания. На перекрёстке возле светофора кто-то неожиданно дёрнул её за рукав, от неожиданности она вздрогнула, обернувшись, увидела возле себя старую цыганку. Встретилась с ней взглядом, увидев чёрные, пронизывающие, какие-то бездонные глаза, и по всему телу пробежала дрожь. Цыганка, своим хриплым голосом прошептала.

– Дочка, давай тебе погадаю, всю правду расскажу, что тебя в этой жизни ожидает.

Вирсавия хотела повернуться и быстрей уйти от неё, но какая-то невидимая сила остановила возле этой старой цыганки. Никогда возле цыганок не останавливалась, очень их боялась, нехорошая молва о них ходила. Она старалась обходить их стороной.

– Дай свою ручку, всю правду тебе расскажу.

В недоумении и в растерянности, подумав немного, и не понимая, почему, медленно протянула руку цыганке.

– Ты, дочка, не бойся, – старая цыганка замолчала, разглядывая ладонь.

Вирсавия, немного успокоившись, стала наблюдать за ней, видя, как меняется мимика на её лице. Она опять прошептала, глядя ей в глаза.

– Дочка, сначала позолоти мне ручку, а то я плохо без этого вижу линию твоей судьбы.

– Так я и думала, обыкновенное вымогательство денег, и зачем я только согласилась, ведь денег с собой почти нет, только одна мелочь, – пошарив в кармане, достала немного мелочи, положила в морщинистую ладонь цыганки.

Поглядев на мелочь, с недовольным видом она быстро положила себе в карман, молча, стала разглядывать ладонь, молчание затянулось надолго. Вирсавия спросила в нетерпении:

– Может, скажите хоть что-нибудь?

– Ты, дочка, не торопись, я тебе всю правду скажу: линия судьбы у тебя вся изломанная, на твою долю много тяжёлых испытаний придется, не каждый мужчина сможет это выдержать. Вирсавия разволновалась, кровь прилила к голове.

– О каких испытаниях вы говорите?

– Ты, дочка, не перебивай меня и слушай. Несчастье с тобой произойдёт, увечье сильное у тебя будет, и калекой ты станешь, но судьбу свою ты можешь только сама изменить, хватит ли сил, так это уже от тебя зависит.

Вирсавия, не ожидая таких страшных слов, резко выдернула руку из морщинистой ладони старой цыганки.

– О чём ты говоришь? – она почти кричала.

Не зная, что сказать, но понимая, недоброе она говорит, что-то страшное и непонятное ей. Отступив на шаг от цыганки, со злостью крикнула:

Ты думай, о чём говоришь!

Она внимательно посмотрела на неё, прищурив свои глаза. Стала тихо шептать.

– Ты не злись, дочка, всё так и есть, но ты меня ещё не дослушала, я тебе хочу самое главное сказать.

Вирсавия, не дожидаясь, что скажет цыганка, резко повернулась, не глядя, побежала через дорогу, но краем уха услышала вдогонку, что крикнула цыганка:

– Ты только сама можешь изменить свою судьбу.

Вирсавия бежала, не обращая ни на кого внимания, ничего не видя перед собой. На какое-то время в глазах всё потемнело, была в полной растерянности. «И зачем я остановилась, зачем позволила гадать этой старой цыганке по руке, ведь я никогда не верила во все эти гадания. Но почему меня эта случайная встреча так сильно взволновала?» Сознание стало потихоньку приходить в нормальное состояние, мелкая дрожь проходила по всему телу, не зная, как эту дрожь успокоить. Не заметила, как дошла до кафе, где договорилась встретиться с подружкой. Амина сидела за столиком в углу кафе. Заметив Вирсавию, замахала ей рукой, совсем не узнавая свою лучшую подругу, такую бледную и отрешенную от всего мира. Удивлённо спросила:

– Что с тобой случилось, ты на себя совсем не похожа? Садись быстрей и рассказывай, что с тобой произошло. Тебе что заказать, кофе или какой-нибудь сок?

– Мне сейчас всё равно, что ты закажешь.

– Тогда рассказывай быстрей.

Вирсавия долго молчала, взгляд её отрешенно блуждал по залу.

– Когда я шла сюда, встретила старую цыганку. Она неожиданно дёрнула меня за рукав, когда я собиралась переходить дорогу. Здесь рядом, на перекрестке, и предложила погадать по руке.

– И ты, как я вижу, согласилась. Ну, и что из этого, что она погадала тебе?

– Плохое что-то на гадала.

– Что именно? – Амина с интересом слушала.

– Сказала, будто калекой я стану, большие трудности ожидают меня в жизни.

– И ты веришь во все эти глупости? Ты же знаешь, цыгане почти всегда врут, и верить им совсем нельзя.

– Да, это так, на самом деле, но на душе какое-то странное беспокойство, никогда себя так плохо не чувствовала. И зачем я только согласилась погадать, какое-то наваждение на меня нашло. Всё настроение себе надолго испортила, постоянно сейчас об этом буду думать.

– Не забивай себе голову всякой ерундой – сказала Амина, отвлекись от своих мрачных мыслей и расскажи лучше, как сходила на вечер, с кем там познакомилась.

– О.

Подожди, я ещё в себя не могу прийти от всего увиденного и услышанного.

– Ладно, забудь об этом, рассказывай быстрей, – с нетерпением стала слушать Амина.

– На вечере я была совсем недолго.

– Тебе там не понравилось? – удивилась.

– Нет, моя мама познакомила меня с сыном Израиля Ароном.

– Ну и как он тебе?

– Мне он показался очень интересным молодым человеком, наши взгляды совпадают на многие вещи. У него есть собственная яхта, отец ему подарил.

Мы говорили с ним о море, путешествиях. Ты же знаешь, всё это меня очень интересует, что касается океана и путешествия по нему и об этом я могу говорить часами. Но самое главное, его взгляд, его глаза, он меня всю пронизывал своим взглядом с ног до головы, я на вечере себя чувствовала, как маленький ребёнок. С ним интересно было общаться, но я решила уйти с вечера. Но когда ушла, немного пожалела об этом.

– Ты что, влюбилась в него? – загадочно улыбнулась Амина.

– Почему ты так думаешь?

– Да по тебе всё видно, как ты о нём говоришь.

– Я сама себя понять не могу. Он рассказывал, что у них на горном побережье есть небольшой дом. Он приглашал меня съездить туда.

– Вирсавия, ведь это очень хороший способ поближе с ним познакомиться, если он тебе так интересен.

Вирсавия задумалась:

– Ты знаешь, туда два дня надо плыть на яхте. Он ещё предлагал сходить с ним в горы, одна я с ним боюсь ехать, тем более идти в горы. Он мне нравится, но я его совсем ещё не знаю, на первый взгляд он внушает к себе доверие, это хоть немного успокаивает меня. Если бы ты составила нам компанию. И если он вправду меня пригласит поехать, я бы уверенней себя чувствовала с тобой. Как ты на это смотришь? – с надеждой ждала ответа.

– Ты его как будто боишься или совсем не уверена в нём, хотя говоришь о нём наоборот.

– Нет, я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

– Он приглашал в горы тебя одну. А я тут причём?

– Амина, ты тоже не была в горах, мне хочется с тобой вместе посмотреть эти горы. Когда ещё представится такая возможность, ведь мы ещё почти нигде не были.

– А если он не согласится, чтобы я с вами ехала? Да и как на это посмотрят твои родители, они никогда не отпускали тебя одну, тем более с молодым человеком, да ещё в такую даль, и в горы неизвестно куда.

– Если ты с нами поедешь, тогда меня отпустят. Мои родители не боятся отпускать путешествовать с дядей Артуром на яхте, я ведь не новичок в дальних путешествиях и управлять яхтой я умею.

– Это совсем другое, дядя Артур вам почти родной человек, он как второй отец, в твоём воспитании он принимал большое участие. И твои родители всегда спокойны, когда ты с ним находишься на яхте, или где-нибудь путешествуете.

– Знали бы, как он жёстко меня воспитает, когда я нахожусь у него на яхте, или когда выходим в океан. Мне иногда становится невыносимо трудно от его тяжелого характера, от своего бессилия, я иногда плачу где-нибудь в укромном месте, чтобы дядя Артур меня не видел. Он не любит, когда я плачу, проявляя слабость. Или, когда показываю своё бессилие, если не могу выполнить поставленную им задачу. Он постоянно повторяет мне: «Тебе в жизни это пригодится, ты должна уметь все, чтобы выжить в трудных условиях, если ты в такие условия попадёшь». Как будто я какой-то спартанец. Так что выживать в экстремальных условиях немного умею, да если и ты рядом будешь, мне это силы придаст. Но всё равно, хоть и тяжелый у дяди Артура характер, я его по-своему очень люблю. За его жёсткую прямолинейность, справедливые высказывания в мой адрес, когда я становлюсь слабой и не могу выполнить его требования. Но здесь совсем другой случай: я не боюсь трудностей где-нибудь в горах или в океане, я боюсь внезапно нахлынувших на меня чувств. Когда ты будешь рядом со мной, я думаю, ты разрядишь эту обстановку.

Амина задумалась, держа маленькую чашку с кофеем.

– Знаешь Вирсавия, я не оставлю тебя одну, если соберётесь поехать в горы, я поеду с тобой, хоть у меня и нет опыта экстремальных путешествий.

Вирсавия обрадовалась, но через минуту радость прошла.

– У меня из головы не выходит разговор с цыганкой. Может, это какой-то знак свыше, что никуда не надо ехать.

– О чем ты говоришь? Если суждено чему-то случиться, то от судьбы никуда не уйдёшь. Ты только родилась, а где-то на звёздах уже расписана твоя судьба. Ещё раз тебе повторяю, забудь про эту цыганку, это обыкновенная глупость, вбила себе в голову. Может, никуда вы и не поедете. Арон уже, наверное, забыл давно об этом разговоре, а ты мечтаешь увидеть закат на макушке мифических гор. И меня с собой хочешь взять на макушку этих призрачных гор, тебе надо успокоиться и отвлечься от своих мрачных мыслей. Надо в следующий выходной сходить к дяде Артуру, может, на его яхте в океан выйдем, тогда ты точно придешь в себя и голову твою, прочистит океанский ветер. Дядя Артур когда-нибудь тебе разрешал одной брать «Невесту Ветра»?

– Нет, ни разу, но я знаю, куда он прячет ключи от яхты. Я бы одна могла выйти в океан, но без спроса я не посмею.

Вирсавия с нетерпением ждала выходного дня. Хотелось пойти к океану, услышать шум волны, почувствовать, как океанский ветер растреплет волосы и с силой ударит ей в грудь, окунуться в стихию океанских волн, забыть все проблемы реального мира. Но внутри всё болело, подсознательно ожидала звонка от Арона, хотя понимала: его может и не быть. Мимолётная встреча на вечере ни к чему не обязывает, даже поговорить путём не успели, решила сразу уйти с банкета. В душе щемило, будто маленький червячок затаился внутри и начинает потихоньку разъедать, напоминая о себе.

– Ни от кого не ждала так звонка. – начинала на себя злиться, не понимая, что происходит. «Может, я заболела, жду звонка от молодого человека, с которым общалась всего один раз». Сама позвонить не решалась, хотя очень хотелось набрать его номер. У своей матери, будто невзначай, спросила номер телефона Арона. Анна с удивлением посмотрела на дочь:

– Ты хочешь ему позвонить?

Вирсавия от неожиданного вопроса растерялась, не зная, что ответить.

– Ты мне так и не рассказала, как ты пообщалась с Ароном. Заинтересовал он тебя, или нет? – Внимательно наблюдая за дочерью.

– Мама, как у тебя всё просто, заинтересовал он меня или нет, всё намного тоньше и глубже, чем ты думаешь.

– Я пока ничего не думаю, вижу, что заинтересовалась им. Номер телефона, конечно, тебе дам.

Звонить Арону, Вирсавия не решилась, подумав: если он забыл о разговоре, значит, это судьба. Душа переболит, и забудет его и больше не вспоминать о нём.

Ранним утром в выходной день Вирсавия с Аминой, торопясь, шли по океанскому берегу.

– Надо быстрей, я обещала дяде Артуру к шести утра быть на яхте. Он не любит, если я опаздываю.

Ноги, как назло, тонули в песке, замедляя ходьбу.

– Вирсавия, может, снимем сандалии и босиком пробежимся до пристани?

– Да, стоит нам пробежаться, заодно и согреемся. Утро сегодня прохладное, пронизывающий ветер дует с океана.

Артур стоял на носу яхты, высматривая Вирсавию с её подружкой.

– Неужели проспали девчонки, звонила и обещала, что не опоздаем, – начиная волноваться и нервничать. Уже давно надо выйти в океан.

Артур, увидел вдалеке бегущих девчонок, начал быстро отвязывать яхту от причала.

– Дядя Артур, мы не сильно опоздали? – сказали, забегая на причал.

– Вы бы ещё дольше поспали, один уже собрался выйти в океан, в следующий раз ждать не буду, – проворчал, убирая трап.

Вирсавия, вбежав на яхту, отдышалась и сразу начала помогать Артуру. Он завёл двигатель и потихоньку стал выводить яхту из бухты. Выйдя на небольшое расстояние, заглушил двигатель. Вирсавия с Аминой стали помогать ставить парус. Ветер быстро подхватил, натянув его как огромный шар, яхта наклонилась и медленно поплыла вглубь океана. Вирсавия перевела дух, только сейчас она ощутила, как холодный ветер треплет кофточку и нагло забирается под расстегнутый воротничок, обжигая маленькую девичью грудь, озноб пробежал по всему телу.

– Вирсавия, ты совсем замёрзла – сказал Артур. Быстрей спускайтесь в каюту, с утра всегда холодно, только после обеда может наступить жара.

– Да лучше жара, чем холод, – пробурчала Вирсавия.

– Это ты говоришь, потому что застыла, а наступит жара, скажешь: быстрей бы наступила прохлада.

Отогревшись в каюте и выпив по кружке горячего кофе, девчонки расположились на мягком диванчике, ощущая, как мягко идёт яхта по маленьким волнам. Глядя в иллюминатор и видя, как солнце встаёт и медленно поднимается всё выше, разливаясь багровым рассветом.

– Вирсавия, смотри, сегодня солнце не такое, как всегда – заметила Амина.

– Это потому, что ты редко встречаешь рассвет в открытом океане, и тебе он кажется необычным.

– Нет, я не раз видела рассвет. День сегодня мне кажется необычным. Разве ты это не видишь?

– А мне кажется обыкновенным, только краски, более насыщенные у рассвета, день будет хороший.

Яхта всё дальше уходила в океан. Вирсавия внимательно вглядывалась вдаль, и чем дольше она смотрела, тем больше тревога нарастала в её груди. Выскочив на палубу, она столкнулась с Артуром.

– Может, повернём назад, к берегу, дядя Артур? – встревожено пробормотала она.

– С чего ты взяла, что мы должны повернуть?

– Посмотри, рассвет сегодня не такой, как обычно, такого багрового рассвета я ещё не видела, ощущение, будто сегодня что-то произойдёт.

Артур внимательно посмотрел вдаль.

– Рассвет как рассвет, ничем не отличается от остальных рассветов, – успокоил он.

– И всё-таки он не такой, я это чувствую, что-то произойдёт сегодня.

– Ты здесь не говори насчёт происшествий, солнце поднимется, и жара скоро наступит. – Артур стал доставать спиннинги для рыбалки.

– По рации передавали, погода будет хорошая, завтра вечером вернёмся. Ты как будто первый раз в океан с ночёвкой выходишь, лучше подругу успокой, я вижу, как она нервничает.

– Ей тоже кажется, что сегодня произойдёт что-то ужасное, может, шторм будет.

– Вы что, сговорились обе, лучше сходи еще раз настрой рацию, запроси погоду.

Артур посмотрел вдаль: багровое солнце уже поднялось высоко над океаном, не предвещая ничего плохого, эти девчонки, как дети малые, придумают себе всякие природные катаклизмы, стихийные бедствия.

Океан был спокойным. Вирсавия спустилась в каюту, включила рацию, стала запрашивать синоптиков, услышала в ответ: «Погода будет хорошая, шторм не ожидается». Сразу успокоилась.

– Ну вот, сами себе придумали страхи, – стала успокаивать Амину.

– Ты же слышала, шторм не обещают, погода будет хорошая. Завтра вечером вернёмся домой, и беспокойства твои совсем напрасные. После обеда дядя Артур будет рыбачить, а мы на носу палубы сможем позагорать спокойно. В бинокль по изучаем океан, если повезёт корабль увидеть, очень будет интересно его разглядеть.

Амина, поглядев удивлённо на Вирсавию, ответила:

– Загорать я сегодня не планировала, да и купальник не взяла.

– Я тоже его не брала, но после обеда будет жарко, в одних трусиках позагораем. Будем надеяться, дядя Артур не смутится наших голых тел, и мы его не испугаем.

Солнце уже высоко поднялось, тёплые лучи нежно окутывали яхту. Вирсавия достала большое полотенце из шкафчика, поискала, достала большой бинокль, может, повезёт, что-нибудь интересное увидим. Выскочив наверх, на палубу, расстелила полотенце на носу яхты.

– Амина, ты собираешься загорать или нет? Быстрей присоединяйся, – сказала и начала быстро раздеваться, осталась в одних беленьких плавочках.

– Но мне как-то неудобно загорать без купальника, да и дядя Артур в любое время может появиться здесь.

– Я думаю, он нас не испугается, да и мы постараемся его не пугать своими почти голыми телами. Я с детства так загорала на яхте, когда были в океане, дядя Артур давно привык, он на нас даже не обратит никакого внимания, – успокоила её Вирсавия.

Амина нерешительно стала раздеваться, обнажая своё красивое тело. Вдвоём улеглись на махровое полотенце, солнце ласково припекало красивые девичьи тела. Яхта грациозно покачивалась, не сбавляя хода, уносясь всё дальше в океан. – Амина возьми бинокль, посмотри на этот багровый горизонт. Я такого ни разу не видела, со стороны очень красиво выглядит, но что-то зловещее в этой красоте скрывается. Это какая-то аномалия, ведь в природе многое ещё не изучено. На душе у меня тревога присутствует и не проходит. Не выпуская бинокль из рук, всё разглядывала небесное явление.

Артур закрепил спиннинг к бортику. Леска натянулась, неся наживку на конце. Он поставил яхту на определенный курс. Заметив, как девчонки на носу палубы стали раздеваться, готовясь загорать, обнажив свои стройные тела. Чтобы не смущать их, сделал вид, что не обращает на них никакого внимания, но иногда посматривал в их сторону: это было очень красиво, какое-то дополнение к красивому зареву, исходившему от солнца и теряющемуся где-то за горизонтом.

Вирсавия взяла бинокль у Амины и стала рассматривать багровый горизонт, крутя голову в разные стороны.

– Удивительно, – воскликнула она. – Вдалеке за нами, в том же направлении, плывёт яхта. Она, намного больше нашей старенькой «Невесты Ветра». Интересно будет рассмотреть её название, когда она подойдет к нам ближе.

Переведя взгляд на горизонт, увидела вдалеке тёмную полосу:

– Странно, – произнесла она. Как будто весь горизонт приближается к нам. Что это, я такое раньше не видела. Эта тёмная полоса в океане быстро приближается. Может, это шторм?

С одной стороны, океан был совершенно светлый, а вдалеке как будто чёрной краской покрашен.

– Это, верней всего, тёмная рябь мелких волн на нас идёт, – воскликнула Вирсавия.

– Может, это всё-таки шторм надвигается? – забеспокоилась Амина.

– Я по рации запрашивала синоптиков, шторм не обещали, да и солнце как светит, туч почти совсем нет на небе. Только зарево непонятное на горизонте, наверное, гроза идёт к нам и шторм. Вот от этого на нас надвигается рябь небольших волн. Я думаю, ничего страшного, ведь это очень далеко.

Вирсавия положила бинокль и повернулась к Амине, рассматривая почти обнажённое тело подруги.

– А ты красивая, кожа у тебя будто бархатная, так и хочется до тебя дотронуться, – сказала, положив руку подруге на живот.

– Мужчины по тебе с ума, наверно, сходят. Если я была мужчиной, я бы обязательно в тебя влюбилась, – рука непроизвольно скользнула к маленькой груди.

– Ты что делаешь, а если дядя Артур нас так увидит, что подумает, – сказала она, убирая руку Вирсавии.

– Ему не до нас, он занят рыбалкой, на нас совсем не смотрит.

Вирсавия увидела, как у подруги напряглась грудь, сосок на груди весь сжался, превращаясь в маленький комочек.

– Ты так возбудилась, – усмехнулась.

– Ты меня не трогай, я и возбуждаться не буду.

– Больше не буду, – ответила, беря бинокль, начала рассматривать яхту, которая потихоньку догоняла «Невесту Ветра».

– Нас скоро, догонят, надо одеваться. Они с той яхты наверняка тоже смотрят в бинокль на нас, рассматривают, как мы загораем.

– Но мы ещё так далеко, чтоб разглядеть, что мы в одних трусиках.

И вообще, пускай смотрят, пусть им будет стыдно, что они подглядывают за нами. Она легла, на спину рассматривая небо.

– Интересно, утром было так холодно, а к обеду стало так жарко, погода совсем не предсказуемая, – смотря вдаль.

– Ты смотри, а чернота на горизонте к нам быстро приближается и кажется, что всё вокруг черно, я такое видела раньше. Вдалеке где-то шторм, и ветер несёт всё это, но здесь ветра нет, только небольшой ветерок, очень приятный, а шторм, наверно, очень далеко, и зарево тёмно-багровое оттуда. Солнечные лучи падают на тучи и дают такой отблеск красок неестественный. Ночью, наверно будет дождь или шторм.

– Амина, ты не переживай, я запрашивала погоду, сказали, ни дождь, ни шторм не предвидится.

Яхта быстро приближалась к чёрной полосе мелких волн, она с разгона врезалась в волны, потихоньку начиная раскачиваться.

– Смотри, а ты боялась, волны мелкие, ничего страшного.

– Но их так много, будто всё вокруг кипит и кишит. Может, будем одеваться? – предложила Амина. Мне как-то не по себе, и внутри страх сидит, как будто сейчас должно что-то случиться.

– Ты с самого утра вся не своя, и на меня наводишь ужас своими предчувствиями. Амина, ты расслабься. Как хорошо солнце припекает, ещё полчасика позагораем, и будем одеваться. Потом пойдём в кубрик и приготовим обед, дядя Артур, наверно, что-нибудь поймал.

Амина схватила руку Вирсавии:

– Смотри, огромная волна на нас надвигается.

– Откуда она взялась? – с испуга воскликнула Вирсавия.

Сильный удар пришёлся по борту яхты. Держась за руки, девчонки вместе с волной покатились по палубе, чудом успев схватиться за бортик яхты. Амина, что есть сил кричала:

– Откуда она взялась эта волна? Она нас чуть не смыла за борт, вот так позагорали.

– Держись крепче, а то снесёт в океан, – повторяла Вирсавия.

Артур поздно заметил надвигающую волну, схватился за штурвал яхты, стараясь завести двигатель. Первая волна чуть не опрокинула яхту, этой же волной чуть не смыло девчонок. Артур заметил, как они ухватились за борт, немного успокоился, что девчонки целы и крепко держатся. Изо всех сил Артур старался развернуть яхту навстречу волнам. Внезапно ветер рванул паруса, стараясь опрокинуть яхту. «Надо срочно опустить паруса, но отойти от штурвала означало всем погибнуть, волны сразу перевернут яхту.» Артур старался перекричать гул ветра и шум огромных волн, захлёстывающих маленькую палубу.

– Вирсавия, надо быстро опустить парус!

Надрывный крик тонул в шуме ветра и волн. После сильного удара волны, Вирсавия опомнилась, сознание медленно стало приходить, начала быстро оценивать обстановку. Ощутила, как сильная боль пронзила бедро ноги.

«Наверное, сильно ударилась, когда вместе с волной кувыркалась по палубе. Как мы только успели зацепиться за бортик, а то были бы сейчас в открытом океане».

Амина держалась рядом, кожа покрылась от страха и ужаса пупырышками, одежды не было, её смыло волной. Внезапно сильный ветер подул, перемешиваясь с волнами, превращаясь в сплошной гул. Боясь оторваться от бортика и не в силах двинуться, видя, как волны с головой накрывают, стараясь выкинуть голые, измученные страхом тела за борт, Вирсавия увидела, как Артур что-то кричит. Понимала, что это касается её, но звук тонул в общем гуле ветра и волн, а по его жестам догадалась, о чём идёт речь и что хочет дядя Артур. Надо опустить паруса. Страх сковывал все движения, не в силах оторваться от спасительного бортика, зная, в любую минуту можно быть смытой большой волной за борт. Она понимала, что яхту перевернёт и все они погибнут. Надо сделать первый шаг и забыть про страх, надо опустить парус. С большим усилием разжала руки и шагнула вперёд по палубе, к мачте. Быстро нашла лебёдку, которая опускает парус. Не замечая боли в ноге, стала крутить ручку вниз, но парус не сдвинулся с места. Наверное, верёвка запуталась. Налегла всем своим хрупким телом на лебёдку. Амина, видя, как безрезультатно мучается Вирсавия, шагнула вперёд на помощь подруге, но сразу была сбита с ног большой волной. От удара яхта сильно наклонилась, Амина вместе с волной покатилась по палубе, перекатилась через бортик и, осознав, что очутилась почти в океане, в последний момент успела одной рукой схватить тонкий пруток, оставаясь висеть за бортом яхты на одной руке. Вирсавия увидела, как Амина шагнула ей навстречу и была смыта огромной волной за борт. Не раздумывая, она бросилась к маленькому бортику, где в последний момент видела Амину. Наклонившись, увидела посиневшую руку подруги, медленно скользящую по прутку. Рука медленно начинала разжиматься. Вирсавия видела, как пальцы уже разжались, и рука была уже в воздухе, но успела в последний момент схватить её одной рукой. Она видела, как красивое обнаженное тело подруги безжалостно стукается о борт яхты.

– Хватайся второй рукой, – кричала она, я долго не удержу тебя, глядя ей в глаза и видела её обречённый взгляд.

Она не проронила ни слова, только смотрела на Вирсавию. Та держала её одной рукой и от сильного напряжения уже не чувствовала боли своего тела. Голова стала тяжелой от сильного напряжения, она на мгновение начала терять сознание. Посмотрев на свою руку, она увидела, что в своей руке держит корявую морщинистую руку. «Эту руку я уже видела, это же рука старой цыганки». Из ниоткуда послышался голос этой цыганки: «Ты только сама можешь изменить свою судьбу». Рука невольно на мгновенье отпрянула от морщинистой руки. Услышав короткий вскрик Амины, упавшей в бушующий океан, она опомнилась: «Это всего лишь галлюцинации. Как я могла, сама отпустила руку». Сознание пришло, и мысли закрутились очень быстро. Увидела спасательный круг с надписью большими буквами “Невеста Ветра”, схватила его и бросила Амине в воду, успев заметить, как подруга схватилась за спасательный круг. Огромная волна накрыла яхту сверху. На какое-то время оказавшись под водой, Вирсавия из последних сил держалась, когда яхта на время ушла под воду. Уже не хватало воздуха, мысли пробежали: «Амина, мы вместе здесь останемся, не зря у тебя были плохие предчувствия». Но яхту вытолкнуло из воды наверх. Глотнув свежего воздуха, Вирсавия глазами стала искать Амину и, не находя её, начала кричать:

– Дядя Артур, Амину волной смыло в океан, надо срочно повернуть яхту.

Артур уже успел развернуть яхту навстречу волнам и держал её, стараясь не подставлять борт.

– Надо опустить парус, – услышала обрывки фраз Вирсавия, она отпустила спасительный бортик, быстро схватила ручку лебёдки, стала крутить её вниз. Парус сдвинулся с места, он трепетал на ветру и потихоньку спускался. Не понимая, откуда у неё берутся такие силы, всё повторяла:

– Надо повернуть назад.

Дизельный двигатель работал на полную мощность, двигая яхту навстречу огромным волнам. Артур кричал Вирсавии:

– Повернуть не могу, волны опрокинут нас, шторм немного стихнет, сразу повернём.

– Но тогда будет поздно, Амина долго не продержится в открытом океане.

– Тогда мы все погибнем, подставив борт волнам. Нас сразу перевернёт, надо немного переждать.

– Дядя Артур, ждать нельзя.

– Спустись лучше в каюту, наладь связь с берегом. Передай наши координаты, пусть вышлют спасательный вертолёт.

Вирсавия стала потихоньку пробираться в каюту, руками хватаясь за всё, за что можно держаться. Везде всё было разбито. Кругом была вода. Медленно добралась до каюты, но рации на месте не обнаружила, нашла её на полу в воде.

– Почему она так плохо была закреплена? – кричала сама себе. От бессилия что-либо изменить в этой ситуации села на пол прямо в воду, закрыв руками лицо.

– Почему всё так произошло? Почему она, а не я? Ведь я её отпустила, сама разжала свою руку. Это проклятое видение, этот противный голос в ушах: «Свою судьбу сама можешь изменить». Вот и изменила, прежней Вирсавии уже нет. Это будет мой крест, до конца жизни придётся его нести. Надо что-то делать: стучало в голове без остановки. Взгляд упал на пол, где она сидела: вокруг вода была красной. Откуда это? Опять с головой что-то, быстро вставая с пола, заметила на бедре большую рваную рану, из неё шла кровь. Я даже и не заметила, только сейчас начала ощущать сильную боль, но это ведь такая мелочь по сравнению с тем, что испытывает Амина, находясь в открытом океане. Жива ли она сейчас и сколько сможет продержаться на спасательном круге в шторм? Ведь я сама запрашивала погоду, передали, шторм не обещается. Почему синоптики так ошибаются? Как они могут? Их бы сюда в открытый океан и в шторм, узнали бы, как ошибаться с погодой в следующий раз.

Вирсавию болтало из стороны в сторону. Она держалась за стены каюты: «Надо выйти наверх, помочь дяде Артуру. Но чем в данный момент я могу помочь ему? Как справиться со стихией, как удержать яхту против волн? Надо сначала перевязать эту рваную рану, – думала она, а то вся кровью изойду». Достала дрожащими руками бинт из аптечки, на скорую руку себе стала завязывать рану. Немного отдышавшись, посмотрела на себя: «Надо найти хоть какую-нибудь одежду, а то я почти совсем голая, нашу с Аминой одежду волной смыло за борт». В шкафчике висела старая куртка дяди Артура. Дрожащими руками, никак не попадая рукой в рукав, кое-как надела её, будто в большой мешок провалилась, но это лучше, чем быть голой. Застегнувшись, медленно по лестнице стала подниматься наверх, на палубу. Приоткрыла дверь, и её чуть не смыло волной, проходящей через всю палубу. Закрыв за собой дверь, держась за бортик, стала пробираться к дяде Артуру, стоящему у штурвала. Он увидел Вирсавию, как призрак сквозь обломки на палубе, медленно и тяжело идущую к нему. Волны захлёстывали палубу, стараясь оторвать Вирсавию и смыть её за борт.

– Ты зачем сюда идёшь? – громко прокричал. Немедленно спускайся вниз, в каюту. Не хватало, чтобы ещё и тебя смыло за борт. Поворачивайся и иди обратно, я сам здесь справлюсь.

Вирсавия потихоньку добралась до Артура.

– Я никуда больше не уйду, – сказав, крепко вцепилась в Артура, шепча ему в ухо:

– Надо поворачивать и искать Амину, у нас есть ещё шанс её найти – волны уже начинают утихать, да и ветер не такой сильный.

– Ты по рации вызвала спасательный вертолёт?

– Рация сломана, не работает, рассчитывать мы можем только на себя.

– Тогда держись крепче.

Артур стал разворачивать яхту, подставляя беззащитный борт волнам. Безжалостно волны бились о борт, стараясь разломить яхту пополам. “Невеста Ветра” трещала по швам, но каким-то чудом ещё держалась на плаву, сопротивляясь стихии. Вирсавия, не чувствуя ни боли, ни холода, крепко вцепилась в бортик яхты, пристально смотрела в бушующий океан, не появится ли спасательный круг. Мокрые волосы облепили всё лицо, волны с головой окатывали Вирсавию, заливая под куртку холодную воду. Они поднимали яхту на гребень больших волн. В этот момент Вирсавия внимательно старалась разглядеть океан, волна уходила, и яхта проваливалась в какую-то огромную яму, состоящую из воды. У Вирсавии стучало в голове: «Быстрее бы яхту подняло на гребень волны, чтоб разглядеть даль океана в надежде всё же увидеть спасательный круг, пока ещё светло. Если наступит ночь, шансов найти Амину останется совсем мало. Где она, что с ней? Неизвестность всё больше давила на Вирсавию. «За нами плыла большая яхта, её тоже не видно. Неужели она утонула, куда она могла деться с горизонта? Если я не могу увидеть большую яхту, как разглядеть маленький спасательный круг в огромном океане?»

Артур держал яхту по огромному кругу, стараясь не уйти из этого квадрата, в надежде найти Амину, понимая, что это нереально, равносильно в стоге сена найти иголку. Но сказать об этом Вирсавии не решался, видя, как она смотрит в океан, в надежде что-нибудь увидеть, пока ещё светло, пока есть маленькая вера в чудо, найти Амину. «В этой трагедии виноват только я, не усмотрел за девчонками, не заметил приближающейся волны. Так неожиданно начался шторм и так быстро наступила темнота». – неотвязная мысль мучила Артура. Вирсавия всё стояла, всматриваясь в темноту. Шторм как быстро начался, так и быстро закончился. Артур включил прожектор, освещая воду вокруг яхты. Кругом был один океан, луч света ни на что не натыкался, кругом только вода. Вирсавия еле стояла на ногах, но упорно не хотела уходить, разглядывая темноту, в надежде что-нибудь увидеть. Винила себя: «Почему я отпустила её руку, увидев руку цыганки? Это галлюцинация, наверное, от сильного переутомления померещилось, да ещё голос звучал противный, старческий: «Ты сама можешь изменить свою судьбу». Может, я схожу с ума? – подумала она. Но это было так отчётливо слышно. Теперь это мой крест, уже ничего не изменишь, придется нести его до конца своей жизни». Вирсавия, шатаясь из стороны в сторону, медленно спустилась вниз, в каюту, Артур уже включил маленький насос, начал откачивать воду с яхты, достал из шкафчика сухую тельняшку.

– Ты надень её, она сухая, согреешься. Полежи, отдохни немного, а я пойду наверх, буду прожектором светить. Но сначала надо поменять повязку у тебя на ноге, хорошенько обработать твою рану.

Вирсавия легла на маленький кожаный диван, закрыла глаза, почувствовала, как Артур меняет повязку на её бедре. Не в силах пошевелиться, ощутила, как проваливается в глубокую тёплую яму.

Когда открыла глаза, яркий свет ударил в лицо. Поняла, что уже в разгаре день, поглядела в иллюминатор. Светило яркое солнце, яхту уже не качало, значит, шторм прекратился. Вспомнила вчерашний день, холодок пробежал по всему телу. «Где сейчас Амина»? Услышав звук вертолёта, резко соскочила с дивана, но боль сковала всё тело, бинты на бедре окрасились красным цветом. Хромая, стала с трудом подниматься по лестнице на палубу. Выйдя, увидела на небе яркое солнце. Океан был совсем спокойным. Над яхтой кружил спасательный вертолёт.

– Дядя Артур, откуда взялся вертолёт? – с удивлением она смотрела в небо.

– Я починил рацию и вызвал, объяснил, что у нас в шторм произошла трагедия, Амину унесло волной в океан. Спасатели ищут её, но пока безрезультатно: ни спасательного круга, ни Амины не нашли. Мы направляемся домой, вечером уже будем дома.

Вчерашний день весь промелькнул перед глазами: «Как беззаботно мы загорали, как обрушилась огромная волна, непонятно, откуда взявшись, никто её даже не заметил. И эти глаза Амины, смотревшие обречённо.» Её взгляд у Вирсавии остался навсегда в сознании.

– Почему она молчала, не сказала ни слова, я её не удержала? Зачем я разжала свою руку? Дядя Артур, я её не удержала. Это я виновата во всём, только я.

– Ты не казни себя, ни в чём ты не виновата. Мы все чуть не погибли вчера, это только чудом яхта не развалилась на кусочки, выдержала моя старушка. А ты заранее не хорони Амину, может, найдут спасатели.

–Ты успокаиваешь меня. Сам знаешь: в такой шторм остаться в живых в открытом океане на спасательном круге невозможно.

– Мы будем надеяться на Господа, – он посмотрел на небо.

– Но ты никогда не верил в Господа, – раздраженно ответила она.

– Зачем ты такое говоришь, дочка? Наступает такой момент в жизни, когда начинаешь верить. Мы будем надеяться на лучшее, что она жива и здорова.

У Вирсавии бежали слёзы…

– Да, я буду верить, мы её найдём, обязательно найдём.

Вирсавия ушла в себя, мысли одолевали: «Почему всё так произошло? Это видение, как будто я держала старую корявую руку цыганки, этот голос, взявшийся ниоткуда. Мне надо обязательно найти эту старую цыганку. Какая невидимая связь с ней и со мной?» Были одни вопросы, и не было ответов на них.

Солнце светило ласково, на небе совсем не было туч, но это не радовало. Казалось, что это самый мрачный день в жизни Вирсавии. Прежняя Вирсавия умерла, когда разжала свою руку, держащую Амину. Яхта плавно плыла к дому по маленьким волнам. Как это всё может быстро измениться после сильного шторма сразу хорошая погода, или наоборот, такие распоряжения даёт, наверное, Всевышний. Всё время, что плыли, Вирсавия молчала, стараясь избегать Артура, не заводить разговор ни о чём. Артур тоже молчал, каждый думал о своём. Подплывая к своей бухте, Вирсавия увидела: на пристани стояло три человека. Узнала мать, отца и маму своей подруги Амины. Сердце сжалось.

– Что я смогу ей сказать? Как я буду глядеть в её глаза?

Артур ей шепнул.

– Им спасательная служба уже сообщила, что произошла трагедия. Они всё знают. Подплыв к пристани, Артур привязал яхту у причала.

Вирсавия, хромая медленно спустилась на пристань. Заметила слёзы матери, бледное лицо матери Амины, подойдя к ней, тихо ей сказала:

– Я её найду, она жива, я это чувствую.

Анна, плача и обнимая дочь, повела её к машине.

– Тебе надо в больницу, пусть посмотрят твою рану.

– Мама, разве это главное? Это такая мелочь. Поедем к спасателям, узнаем, как идут поиски.

– Мы уже узнавали. Спасательный катер ушёл в тот район, где вас застал шторм, и с воздуха вертолёт ищет. Поиски идут, ты сейчас ничем им не поможешь.

Приехав в больницу, сразу показали рану хирургу. Врач внимательно посмотрел, промыл рану и наложил швы.

– У вас очень глубокая рана. Вам надо остаться в больнице на несколько дней, надо обязательно понаблюдать, какое у вас будет состояние.

– Я не останусь здесь, – возмущенно ответила Вирсавия, – поеду домой. На перевязки к вам буду приезжать.

– Смотрите, это ваше право, не будем настаивать, но лучше бы за вами здесь понаблюдали.

Приехав домой, Вирсавия закрылась в своей комнате. Она никого не хотела видеть, в душе была пустота, отрешение от всего мира. Глядя в окно, видела, как всё расцветает и везде красиво, но ей казалось всё серым и мрачным. Все прошлые проблемы и переживания ей казались таким не существенным и сразу ушли на второй план. После шторма, стала смотреть на мир совсем другими глазами, по-другому оценивать жизнь и смерть. Ощутила, что жизнь такая хрупкая, между жизнью и смертью такая невидимая черта. Вирсавия стала больше задумываться о боге, о истинной жизни. Когда жизнь была такой беззаботной. Бог был так далеко и совсем не нужен. Произошла в жизни страшная трагедия, и он стал совсем рядом, мысленно и вслух стала взывать его о помощи. Вирсавия почти месяц не выходила из своей комнаты, только на перевязки ездила и обратно. Постоянно звонила в спасательную службу, узнавая, есть ли какие-нибудь результаты, нашли спасательный круг или нет, он не мог утонуть, значит, он где-то находится или его кто-нибудь подобрал. Ведь не нашли ни спасательный круг, ни тело. Предчувствие было, что она жива. «Ведь за нами плыла большая яхта, они могли подобрать Амину», – эта мысль никогда не покидала. Но не было никаких сообщений, никто не вышел на связь, и никаких звонков не было. Оставалось полагаться только на бога и просить его о лучшем исходе событий.

А мысли всё возвращались к той случайно встретившейся цыганке, что нагадала о страшной и болезненной судьбе. Рана на ноге быстро заживала. Вирсавия калекой себя не чувствовала, и ходила уже почти не хромая. Она ни словом не обмолвилась о трагедии в океане. Ведь я её слышала там, и я хочу увидеть её. Отец запретил ходить на работу, в свою юридическую контору, пока она совсем не выздоровеет. Вирсавия всё время была предоставлена сама себе, и мысли о цыганке постоянно всплывали в её голове. Может, это простая глупость, но её надо обязательно найти. Она внутренне настроилась, решилась и пошла в центр города к тому злосчастному перекрёстку. Дойдя, остановилась, внимательно рассматривая прохожих, не появится ли здесь старая цыганка. Здесь я её на этом месте встретила, она дернула меня за рукав, и в жизни начались все мои несчастья, только большее несчастье произошло с лучшей подругой. Вирсавия подошла к киоску, купила газету, на автобусной остановке села на лавочку, развернула газету, делая вид, что читает. Сама внимательно стала рассматривать прохожих. Все куда-то торопятся, едут по своим делам. Роскошные дамы, не торопясь, проходят мимо, заходят в магазин, также не торопясь, с покупками выходят, полный круговорот в жизни. У каждого своя судьба, свои интересы, свои заботы, и никому нет дела до тебя, что у тебя на душе творится, нуждаешься ли в чьей-то помощи или в понимании. Хочется с кем-нибудь поделиться своим горем, переживанием. Сидя на лавочке, ощутила, что никому не нужна и никому нет дела до тебя.

Вирсавия каждый день стала приходить к этому перекрёстку, через неделю наблюдений уже узнавала прохожих в лицо, догадывалась, кто, куда приблизительно идёт и зачем. Через дорогу стояла лавочка, и на неё в одно и то же время садилась влюблённая пара. Она видела, как у них горели глаза, а они не замечали никого на свете, мило беседуя, держась нежно за руки, и вокруг них никого не существовало. Они не замечали, что за ними через дорогу наблюдают. Вирсавия позавидовала им, думая, как красиво смотрится со стороны любовь, ведь это прекрасно, и в сердце сразу кольнуло. Вспомнила банкет у Израиля, его сына Арона, его чудные глаза, смотревшие на неё. Он обещал позвонить, сейчас, когда я так нуждаюсь и мне так тяжело, мне нужна моральная помощь, хоть какая-то поддержка. Хотелось высказаться, чтоб на душе стало, хоть немного легче. Сама позвонить не решалась, а так хотелось поделиться своим горем. «Он меня давно уже, наверно, позабыл. – подумала она. Случайная встреча на банкете у его отца. Ведь кто я такая? У него таких, как я, наверно, десяток девушек, а я мечтаю, строю планы о встрече с ним. Глупо все это.» Уже начало темнеть, и никакой цыганки не было. «Может, она здесь никогда больше не появится, а я сижу и жду её. Да и чем она может помочь мне, только для успокоения моей души. Что произошло, она все равно обратно не вернёт, время не повернёшь назад. Но очень хотелось узнать у неё о судьбе своей подруги, жива она или нет. Она предсказывала только мою судьбу, но моя судьба уже переплелась с судьбой моей подруги Амины, став единым целым.»

Вирсавия свернула газету, оставив её лежать на лавочке, встала и потихоньку пошла домой.

Анна, приготовив ужин, ждала дочь.

– Ты куда каждый день уходишь и почему так поздно возвращаешься? – с беспокойством спросила Анна. Я уже сама не своя. Что с тобой происходит? Я переживаю, ты объясни мне, что с тобой происходит, успокой меня.

– Мама, всё у меня нормально, ты не переживай, я хочу побыть одна, сама с собой, хочу мысли свои привести в порядок. Ты лучше скажи, мне никто не звонил, никто не спрашивал меня?

– Нет, никто не спрашивал, и никто тебе не звонил. Ты от кого-то ждёшь звонка? – она насторожилась, смотря на свою дочь.

– Я спросила тебя на всякий случай, вдруг кто-нибудь позвонит мне.

– Я тебе сразу об этом скажу.

Поужинав, Вирсавия пошла наверх, к себе. В ванной комнате встала под холодный душ, все разбросанные в голове мысли стали приходить в единое целое. «Да я совсем раскисла, надо заняться делом. Завтра в последний раз схожу на этот злосчастный перекрёсток. Надо отвлечься от всего этого, обязательно пойду на работу, в контору к своему отцу, загружусь работой, чтоб ни минуты свободной не было. Надо начинать жить, а не существовать». С этими мыслями легла спать, провалилась в темноту. Сон был тревожным. Вирсавия увидела женщину, стоящую около её головы. Она отчётливо разглядела её, но она была совсем не знакома ей. Мысли работали очень быстро, перебрала во сне всех своих знакомых, но лицо было совсем чужим.

– Ты кто и зачем возле меня стоишь? – спросила Вирсавия, рассматривая её широкое лицо, выразительные глаза, полные губы. Но та не ответила, на лице её не отразилось никаких эмоций. Вирсавия увидела себя со стороны прямо сверху: кровать и женщина возле её головы. Женщина была одета в чёрный современный костюм. Вирсавия ещё раз спросила:

– Ты кто и зачем ко мне пришла? Ты, наверно, за мной пришла. Может, ты моя смерть?

Но ответом была полнейшая тишина, никто не проронил ни слова. Вирсавия, ощутила холодный пот у себя на лбу. «Я сплю или это наяву», – подумала, открыв глаза, всем своим телом и душой понимая, что кто-то стоит возле её головы. Ведь это та женщина возле неё, из её сна. Вирсавию охватил ужас, сердце колотилось очень сильно. Соскочив с постели, метнулась в другой конец комнаты, ища выключатель на стене и ощущая, что в комнате находится не одна, кто-то стоит за её спиной. Свет загорелся. Вирсавия посмотрела на свою кровать, в ту сторону, где только что лежала её голова, но женщины там не было. Подошла к кровати, ощупала это место руками. Трогая пустоту, где, как ей казалось, стояла женщина, почувствовала невидимую концентрацию энергии на этом месте. «Этого не может быть! Наверное это мои нервы, надо успокоиться. Мне надо отвлечься, чем-нибудь заняться, я сама себя доведу, вот и видения стали меня посещать». Но лицо женщины из своего сна хорошо запомнила. Сидя на кровати, ещё раз стала перебирать всех своих знакомых, но никто не подходил под этот портрет. Немного успокоившись, снова легла спать. Во сне к ней больше никто не приходил.

Проснувшись, надела свои тапочки, пошла в ванную комнату. Скинув халат, стала рассматривать своё обнаженное тело в большом зеркале. На неё смотрела уже не та Вирсавия, не было того легкомысленного задора, на левом бедре остался некрасивый большой шов от раны. Внимательно посмотрев в зеркало, увидела на голове немного седых волос. Как я за такой небольшой срок изменилась, на себя не стала похожа. Надо взяться, привести себя в порядок, сходить в парикмахерскую, покрасить волосы, сделать новую причёску, примерить новый костюм. Надо заново начинать жить.

Примерила свой современный брючный костюм и сразу с утра пошла в косметический салон. Покрасила волосы, сделала новую причёску, поменяла полностью свой имидж. Поглядев на себя в зеркало, решила: да, сейчас немного стала походить на прежнюю Вирсавию. Выйдя из салона, сразу пошла домой. «Завтра выйду на работу, загружусь, чтоб не было совсем свободного времени, и чтобы разные мысли не посещали. Надо начинать жить заново».

Подходя к дому, увидела двух маленьких цыганок. В сердце сразу кольнуло, подумала: «В последний раз схожу к перекрёстку, поищу старую цыганку, может, сегодня повезёт, если нет, постараюсь забыть про неё». Развернулась, пошла к злосчастному перекрёстку. Шла медленно, глядя по сторонам. Подойдя к перекрёстку, в толпе прохожих высматривала цыганку, засмотревшись, не заметила, как кто-то дёрнул её за рукав. Холодок пробежал по всему телу, сердце сильно застучало. Быстро обернулась и сразу увидела такие знакомые глаза. На неё смотрел Арон.

– Я тебя здесь несколько раз видел, проезжая мимо на машине, но не решился к тебе подойти, – с волнением он произнёс. Я знаю, что случилось с вами в океане. Я сочувствую тебе.

Вирсавия обрадовалась.

– Арон, это хорошо, что ты подошёл ко мне, на этот перекрёсток я собиралась прийти в последний раз.

– Вирсавия, здесь рядом есть кафе. Может, зайдём в него, за чашкой кофе и поговорим?

– В это кафе мы с Аминой иногда заходили.

– А я здесь в первый раз. Уютно здесь и довольно тихо, спокойно, можно побеседовать. Ты хотела о чём-то меня спросить?

– Когда мы плыли на яхте в тот злополучный день, я в бинокль видела: за нами плыла большая яхта. Ты не можешь узнать, что это за яхта была?

– Ты, случайно, название не разглядела на борту?

– Нет, слишком далеко это было. Ведь они могли видеть или подобрать Амину в этот шторм.

Арон задумался.

– Очень мала вероятность в такой шторм разглядеть человека в открытом океане. Почему вы не смогли развернуться и подобрать Амину?

Вирсавия с возбуждением стала рассказывать:

– Яхта маленькая, чтоб сопротивляться большим волнам. Если в тот момент стали разворачивать яхту, волны перевернули бы нас, мы бы все погибли.

– Я постараюсь узнать, что за яхта плыла по вашему курсу в то время и что с ней стало. Если Амину подобрали, то она давно о себе дала бы знать, сообщила бы свои координаты.

– И всё-таки я бы хотела знать, что эта за яхта была.

– Я сделаю всё, что в моих силах. Сейчас ты уже, наверное, в океан ни на яхте, ни на корабле не выйдешь.

– Я люблю океан, но он бывает очень жестоким к тем, кто его любит. Я океана не боюсь.

– Вирсавия, ты помнишь, когда мы были на банкете у моего отца и разговаривали, я тебе говорил, что у нас есть домик в горах. Я хотел пригласить тебя туда со мной съездить, если ты согласишься. И если родители тебя отпустят, это ведь далеко: на яхте почти два дня плыть надо. Там я тебе покажу настоящую красоту гор, захочешь, можно подняться высоко в горы, там совершенно другой мир. У меня полное успокоение в душе наступает высоко в горах, я думаю, у тебя тоже это произойдёт. Тебе надо отвлечься от всего этого. В те места надо плыть как раз через то место, где застал вас шторм. Ты не боишься?

Вирсавия без промедления ответила:

– Я тебе уже говорила, что не боюсь.

– Ты пока не давай ответ, подумай.

– Я хочу побывать в том районе, где нас застал шторм. Я согласна. Когда едем?

– Завтра рано утром и поедем. Как на это посмотрят твои родители, они только сейчас немного успокоились.

– Всё равно я поеду, независимо от их решения, – решительно ответила она.

– Ну и хорошо. Утром я за тобой заеду.

– Что мне в дорогу надо взять?

– В первую очередь это желание ехать, моя яхта стоит готовая, в любую минуту можно отплыть. Совсем забыл тебя спросить, ты кого целыми днями здесь ждёшь?

– Сейчас уже никого не жду. Старая цыганка перед поездкой на этом перекрёстке мне погадала по руке, и я её сильно хотела увидеть.

– Что она тебе нагадала.

– От её предсказаний я совсем не обрадовалась, в океане на яхте, в те страшные минуты, в шторм, я услышала её старческий голос, она шептала мне на ухо, и я увидела её руку.

– Тебе, наверно, показалось.

– Нет, я отчётливо её видела.

– Ну, это просто какая-то мистика, так не бывает.

– Я раньше тоже думала, что так не бывает, но я ещё не сошла с ума, я видела её корявую руку и слышала её противный голос.

– Тебе надо отдохнуть, отвлечься от своих мрачных мыслей.

– Наверное, ты прав, я в последнее время издёргалась, нервы совсем ни к чёрту.

Вирсавия, общаясь с Ароном, ощутила спокойствие. Наблюдая, как он медленно пьёт кофе, как говорит, Вирсавия понимала, что он ей нравится, но не показывала вида, что она в него влюблена.

– Арон, пойдём, надо успеть собраться, ведь осталось так мало времени.

– Я довезу тебя, машину я оставил, возле перекрёстка.

Сев в машину, Вирсавия не заметила, как они доехали. Дома начала на скорую руку собираться. Анна, увидев, как в спешке собирается её дочь, поинтересовалась:

– Ты куда собираешься?

– Сегодня встретила Арона, он пригласил меня съездить на неделю в горы, у них есть дом в горной долине. Мне надо отвлечься от всех своих мрачных мыслей, да и ты хотела, чтоб я с ним лучше познакомилась. Ты ведь меня знаешь, я думаю, всё будет хорошо.

– Вирсавия, ты знаешь, что это очень далеко?

– Да, это далеко, на яхте почти два дня плыть.

– Тебе что, последнего шторма не хватило? Ты чуть не погибла, нога до сих пор ещё хорошо не зажила. Ты Амину вспомни, что произошло в последнюю поездку по океану.

– Да я очень хорошо помню, что произошло, это просто несчастный случай. Я хочу там ещё раз побывать, мы как раз через то место будем плыть.

– Если с тобой что-нибудь случится, ты знаешь, я не переживу.

– Что ещё может случиться? Худшее уже произошло.

– Отец узнает, не отпустит тебя.

– Я не маленькая, за свои поступки отвечаю только я. Мама, ты так хотела познакомить меня с Ароном. Почему же теперь не хочешь с ним отпускать?

– Вирсавия, у меня сердце болит.

– Мама, ну что ты такая? Всё будет хорошо. Я отцу не хочу говорить, когда уеду, ты скажешь потом. Он меня поймёт.

– Дочка, не кажется, что ты слишком жестока к отцу?

– Ты же знаешь, что я его люблю.

– Мама, мне так сейчас тяжело. Мне надо побывать в том месте, где нас застал шторм. Может, на душе у меня что-то изменится.

– Как тебе может полегчать. Ты себе ещё больше душу растеребишь, тебе будет больней, чем сейчас, ты сама себя съедаешь. Мне сон плохой приснился, наверное, что-то плохое произойдёт или кто-то заболеет.

– Зачем ты мне в дорогу такое говоришь? Ты хочешь, чтоб мне ещё тяжелее было?

Достав свою старенькую спортивную сумку, Вирсавия положила в неё спортивный костюм и старенькие кроссовки – вроде больше и брать нечего, застегнула она сумку.

– Вирсавия, какие отношения у тебя с Ароном? Что ты к нему чувствуешь?

– Мама, ну какие отношения, мы лишь недавно познакомились. Первый раз встретились на вечере у его отца, второй раз – случайно в городе.

– Ты лукавишь, дочка. По твоим глазам видно, что неравнодушна ты к нему.

– Он подошел ко мне в городе, причём не сразу, хотя видел несколько раз, как я стояла и искала одного человека. Он сказал, что не решался подойти ко мне, но всё-таки подошёл, и я этому очень рада. В моей жизни должно что-то измениться, я это чувствую. А вообще ты совершенно права: он мне нравится, я часто о нём думаю. Ты это хотела узнать?

– Я за тебя очень беспокоюсь, твоё состояние меня пугает. Я вижу, ты сама не своя после гибели Амины.

– Мама, не смей говорить так об Амине. Её тело не нашли, значит, она жива, я это чувствую. И я найду её, сколько бы времени на это мне ни понадобилось.

– Ты, дочка, успокойся. Она найдётся, и всё будет хорошо.

– Конечно, найдётся, ведь за нами плыла неизвестная яхта, её могли заметить в океане и подобрать. Арон обещал узнать, что это за яхта плыла за нами. Надеюсь, это был не призрак.

– Мама, всё будет хорошо.

Всю ночь Вирсавия прокрутилась на своей кровати, дождалась, когда наконец зазвонит будильник. Посмотрела на часы: уже шесть часов утра. Струя холодной воды быстро привела в чувство, она вспомнила глаза Арона, как он на неё смотрел на банкете у своего отца, и сразу, всё тело заныло. Постаралась побыстрей надеть джинсовый костюм, схватила сумку и на цыпочках спустилась по лестнице на первый этаж. В окно увидела: возле дома стояла машина Арона. Потихоньку вышла из дома, села в машину, закинула сумку на заднее сиденье.

– Вирсавия, а я уже ненароком решил, что ты передумала со мной ехать, – сказал Арон.

– Я же говорила, что хочу побывать в том месте, где нас застал шторм.

– Ты хочешь заново пережить все трагические события, что с тобой произошли? – с удивлением посмотрел на неё Арон.

– Да, я хочу пережить те страшные роковые минуты. Может, я ещё раз услышу этот голос, старой цыганки, которая мне перед трагической поездкой гадала по руке.

– Что этот голос тебе сказал?

– Сказал, что я сама могу изменить свою судьбу.

– Ты как, её уже меняешь?

– Да, она уже у меня изменилась.

В машине наступила тишина, никто не решался заговорить первым.

– Вот мы и приехали.

У причала стояла довольно большая яхта.

– Неужели эта яхта твоя? – удивилась Вирсавия.

– Да. Она очень красивая, правда?

– Да, красивая, – согласилась девушка, доставая с заднего сиденья свою сумку.

– Ты заходи на яхту, а я машину пока поставлю на стоянку.

Вирсавия медленно поднялась на яхту, по ступенькам осторожно стала спускаться в каюту. Оглядевшись по сторонам, оценила: каюта была красивая, отделана красным деревом. На стене висели две картины, одна из них художника Айвазовского – «Девятый вал». Внимательно разглядев картину, оценила: очень красивая копия. Везде в каюте была идеальная чистота, это отдавало какой-то неестественностью и холодностью. На яхте дяди Артура не всё было так красиво и не сияло такой чистотой, но на ней было так уютно, так тепло.

Арон, зайдя в каюту, сразу спросил:

– Тебе здесь понравилось?

Вирсавия смотрел по сторонам.

– Красиво, но как-то очень холодно, неуютно себя здесь чувствую.

– Потому, что ещё не привыкла, немного побудешь здесь, на яхте, и она станет тёплой и родной.

– Может быть.

– Ты не стесняйся, располагайся здесь. На яхте есть ещё одна маленькая каюта, в ней расположусь я.

Арон завёл двигатель и стал медленно выводить яхту из бухты, рядом, тесно друг к другу, стояли катера и яхты. Вирсавии казалось, что вот-вот Арон зацепит своей яхтой кого-нибудь, пробираясь вплотную между ними.

– Арон, как тесно в этой бухте, – удивлялась она.

– Я уже привык. Поначалу мне казалось, что отсюда выйти невозможно, а теперь я привык к тесноте среди большого количества яхт, что уже научился отсюда выходить. Так что через час будем на чистой воде, поставим паруса и пойдём уже только под парусом в открытый океан. Тебе не страшно?

– Нет, меня дядя Артур с детства брал на свою яхту, и мы надолго уходили в открытый океан, только в такой сильный шторм впервые попали. Шторм, так неожиданно начался, никто даже и не понял, в чём дело. Когда мы запрашивали погоду, синоптики шторм не обещали, но они ошиблись. А сегодня ты запрашивал сводку?

– Да, обещали хорошую погоду, шторма не будет.

– В прошлый раз они тоже так говорили, но сильно ошиблись.

– Будем надеяться, что на этот раз они не ошибутся. Вообще они редко ошибаются.

– Но эти ошибки приводят к человеческим трагедиям и к сломанным судьбам. Да, хорошо, чтобы они не ошиблись.

– Вирсавия, эта яхта очень прочная, любой шторм выдержит, главное, не бойся. Смотри, как солнце поднимается над океаном, какой отблеск сверкает в маленьких волнах, красота.

– Уже только из-за этого стоит жить, чтоб иногда любоваться рассветом. Обидно, что придет время и мы этого не увидим, а жизнь будет продолжаться и другие будут смотреть на рассвет и так же, как мы, будут радоваться этой невиданной красоте.

– Это круговорот в жизни и в природе, да и мы – это часть природы. Мы это всё дополняем, получается одно целое. Можно часами философствовать на эту тему, так что подержи штурвал, я подниму паруса, потом поставлю яхту на определённый курс, застопорю штурвал.

Арон стал быстро крутить лебёдку для поднятия паруса, и тот медленно пополз по мачте вверх, трепеща на ветру.

– Арон, я хотела спросить тебя, ты не узнавал, что за яхта могла за нами плыть в прошлый раз, когда был шторм?

– Да, узнавал, но ничего точно пока сказать не могу, нужно время. Я своих друзей просил узнать, какие яхты в это время выходили в океан из близлежащих бухт, и кто возвратился после шторма. Надеюсь, это был не «Летучий голландец» и не призрак, так что узнаем, кто это был.

– Арон, ты веришь в призраки, или это обыкновенные сказки для детей? Как ты считаешь, они существуют, все эти непонятные явления, такие, как «Летучий голландец»?

– Это не могут объяснить даже наши учёные. Я считаю, если это пока необъяснимо, то не означает, что это не существует. Наверное, что-то есть в этом, я лично с необъяснимым явлением не сталкивался.

– А я уже столкнулась с какой-то непонятной мне силой. Раньше, если б мне сказали об этом, я бы только рассмеялась.

– Надеюсь, ты поделишься со мной своими мыслями?

Ветер натянул парус, и невидимая сила потянула яхту в открытый океан.

– Вирсавия, спускайся вниз, я покажу тебе маленький камбуз, сейчас будем пить чай. Плыть далеко, у нас ещё будет время побеседовать на разные темы.

– Я сама всё приготовлю, заодно и осмотрюсь.

Вирсавия спустилась в камбуз, огляделась вокруг: всё так уютно, чисто. Стала поочередно открывать шкафчики, заглянула в большой холодильник: он весь был заставлен продуктами. На газовой плите приготовила кофе. В маленьком баре обнаружила несколько красивых бутылок красного вина. Арон заглянул в камбуз.

– Это хорошее вино, я в дорогу всегда его беру.

– Я никогда не пила вино. На банкете у твоего отца сделала всего глоток шампанского, и то мне стало плохо.

– Вирсавия, мы всё равно его попробуем.

– Не знаю, посмотрим, – ответила она. – Лучше присаживайся, сейчас будем пить кофе. А мы в правильном направлении плывём?

– Я поставил яхту на заданный курс. Ты не бойся, мы не потеряемся в океане.

– Ну уж, не знаю, а то будем, как «Летучий голландец», океан бороздить и превратимся в призрак.

– Это исключено, двадцать первый век на дворе, и корабли-призраки давно ушли в легенды.

– Ну и что, что двадцать первый век? Ещё столько неразгаданного осталось.

– Ты же знаешь, призрак – это огромный сгусток энергии, ему без разницы, в каком веке появиться и где.

– Гибло очень много кораблей, и энергетика этих погибших кораблей должна где-то находиться.

– Мы эти загадки здесь не разгадаем, ведь душа человека после смерти тоже куда-то улетает и где-то находится, и души погибших кораблей находятся, наверное, там же. Иногда случайно открывается окно из того мира, и они появляются здесь, в нашем мире, и называем мы их «летучими голландцами», но встреча с ними, я думаю, не безопасна. Это огромный сгусток энергии.

– Один раз я почувствовала такую сильную энергию, когда спала. Ко мне в спальню пришла женщина и стояла возле моей головы. Я сильно испугалась, а когда включила свет, она исчезла, но на этом месте я долго ощущала невидимую энергию.

– Может, это тебе показалось или приснилось?

– Я не думаю, что это приснилось, – это было так явно.

– Значит, ты с этой женщиной обязательно встретишься.

– А если её уже давно нет в живых? – насторожено сказала Вирсавия.

Сейчас меня уже ничем не удивишь, я не сомневаюсь, что эту женщину увижу, дело только во времени. Однажды я встретилась с цыганкой, дала ей свою руку, чтоб она мне погадала, после этого всё и началось. Иногда я слышу её противный голос, это меня сильно пугает.

– Значит, тебя с ней связывает какая-то невидимая нить, если ты её слышишь.

– Но у меня на этот счёт одни только вопросы, и нет ответов.

– Ты всё так всерьез воспринимаешь. Надеюсь, на моей яхте нет призраков.

– Я думаю, они есть везде, просто мы их не видим.

– Ты меня не пугай, а то я в голову себе вобью всё это и буду, как ты, во всё верить. Мне будут везде мерещиться призраки.

– Арон, я больше не буду тебя пугать, – успокоила его.

– Вирсавия, если хочешь, возле мачты есть место, где можешь посидеть, отдохнуть, посмотреть на океан, это очень успокаивает, а я пока двигатель посмотрю, мне не нравится, как он работает.

Она осторожно прошла, села, облокотилась на мачту и сразу закрыла глаза. Ощущая, как ветер треплет волосы, начала медленно проваливаться в огромную чёрную бездну, Вирсавия понимала, что она уже крепко засыпает. Сказалась предыдущая бессонная ночь. Сквозь сон слышала, как Арон поставил рядом большой зонт от солнца, тень упала на лицо, и душа провалилась в мягкую темноту.

Внезапная тревога появилась в душе, и невидимая рука толкнула её изнутри. Открыла глаза и ощутила, как сильно бьется сердце.

«Наверное что-то произошло», – подумала Вирсавия, рассматривая всё вокруг. Яхта шла плавно, разрезая воду и оставляя за собой длинный след. Всё было так спокойно. Почему же у меня такое беспокойство в душе? Внимательно оглядела океан, заметила, что вдалеке мелькает среди океанской ряби маленький парус. Так вот откуда беспокойство!

– Арон, ты видишь впереди яхту? – оказывая рукой.

– Вижу, но она очень далеко от нас.

У Вирсавии всё скололо внутри. Почему она на меня произвела такое беспокойство?

– А мы можем её догнать?

– Попробовать можно, но она слишком далеко, да и вода ещё скрывает расстояние. Зачем тебе это надо?

– Приблизительно в этих местах мы попали в шторм. Тогда я тоже видела подобный парус. Может, это та яхта, которая за нами плыла? Они могли заметить Амину на спасательном круге в океане.

– Но вероятность, что это именно та яхта, о которой ты говоришь, очень мала.

– У меня так сильно колет в груди, может, здесь есть какая-то связь.

– Я заведу двигатель, поставлю дополнительный парус, попробуем их догнать, чтобы ты поближе разглядела эту яхту. Только бы они не сошли с нашего курса.

Вирсавия услышала, как завёлся двигатель, и яхта ещё быстрей стала разрезать океанскую гладь. Арон поднял дополнительный парус.

– У тебя есть бинокль? – спросила его Вирсавия.

– Да, конечно, сейчас принесу.

Вирсавия внимательно рассматривала яхту в бинокль. Она очень походила на ту яхту, что видели, когда они попали в шторм. Сердце всё сильнее колотилось в груди. Неужели это та яхта?

– Арон, а мы можем плыть ещё быстрее?

– Нет, это всё, на что она способна. Мы и так быстро плывём, потихоньку мы будем догонять её.

Вирсавия стояла на носу яхты, вцепившись руками в металлический бортик. На такой скорости яхта сильнее врезалась носом в воду и с силой выныривала из воды.

– Вирсавия, ты держись крепче, мы через несколько часов к ней приблизимся и сможем прочитать её название.

– Попробуй по рации связаться с этой яхтой.

– Я её уже запрашивал, но никто не отвечает. Или рация у них сломана, или они не хотят с нами держать связь.

– Странно это как-то всё выглядит, очень странно.

Вирсавия в одной руке держала бинокль, другой держалась за борт, понимая, что, если не будет осторожной, может оказаться за бортом. В голове всплыла картина, как голое тело Амины безжалостно стукается о борт яхты и её обреченные глаза смотрят на неё. Не произвольно потекли из глаз слёзы, её всю переполняли эмоции.

– С тобой что-то случилось? – спросил Арон, глядя на Вирсавию и не узнавая её.

– Нет, ничего, это мои воспоминания, – ответила она, не отрываясь от бинокля и глядя вдаль. – Арон, мы потихоньку начинаем их догонять, через несколько часов мы будем уже рядом.

В душе ещё больше нарастала тревога. Вирсавия отчётливо видела яхту, совсем уже близко, видела в бинокль людей на ней.

– Вирсавия, – крикнул Арон. Яхта уходит с нашего маршрута. Они поставили дополнительные паруса, у них работает двигатель, нам догнать яхту теперь очень сложно. Скоро будет темно, в темноте мы потеряем их.

– Арон, попробуем догнать, пока ещё светло. Но почему они стали быстро от нас уходить? Может, они приняли нас за тех, с кем не хотели встречаться, поэтому и в эфир не выходят?

– Я просил по рации, чтобы они остановились. Думаю, они нас слышали, но в ответ увеличили скорость, паруса поставили. Странно всё это. Вирсавия, уже темно, мы их не догоним, из виду мы их скоро потеряем, да и со своего курса мы сильно отклонились. Я меняю курс.

Арон заглушил двигатель на яхте, она как будто вздохнула от утомительной гонки и плавно стала поворачивать в другую сторону.

– Как жалко, получилось, зря гнались, как будто за призраком. Но мне кажется, это именно та яхта, которую я видела перед штормом.

– Ты могла ошибиться, похожих яхт, очень много.

– Я уверена, что эта именно та яхта, – она досадно вздохнула.

Темнота быстро окутывала океан, на небе появились звёзды. Арон включил прожектор.

– Я покажу, где ты отдохнёшь после такого сильного напряжения.

Вирсавия только сейчас почувствовала сильную усталость во всём теле.

– Один бокал красного вина и ты расслабишься, будешь спать до завтрашнего обеда.

– Спасибо, но я не буду пить вино.

Спустившись в каюту, она легла на диван и сразу провалилась в глубокий сон. Арон поставил яхту на заданный курс, закрепив штурвал. Заглянул в каюту. Вирсавия спала на диване, свернувшись калачиком. Достал из шкафа одеяло, укрыл, рассматривая её спящую. Очень красивая и странная она, не похожа на других девушек. На ночь надо было остановить яхту, но мы много времени потеряли в этой гонке, сделали такой большой крюк, сейчас будем ночью плыть, навёрстывать упущенное время. Ночь была тёплая, Арон лёг спать возле штурвала, рассматривая на небе звёзды, на какое-то время закрывая глаза и проваливаясь в очень чуткий сон, слыша, как яхта разрезает мелкие волны.

Вирсавия открыла глаза, уже было совсем светло. Неужели я так долго спала, не заметила, как Арон укрыл меня одеялом. Надо быстро умыться и приготовить завтрак. Посмотрела в иллюминатор, заметила летающих в небе чаек. Значит, мы недалеко от берега. На ходу одеваясь, вышла на палубу.

– С добрым утром, – сказала она, медленно потягиваясь.

– Как тебе спалось на новом месте?

– Хорошо, даже не заметила, как ты укрыл меня одеялом. День уже в полном разгаре. Неужели я так долго спала?

– Ты очень долго спала, мы уже давно вдоль берега плывём.

– Я в иллюминатор это заметила.

– Возьми бинокль, в него хорошо виден берег и горы, макушки там белые, на них лежит снег.

– Очень красиво. Это туда, куда мы пойдём? – удивлённо она смотрела в бинокль. Мы что, до самого снега будем идти?

– Нет, мы будем намного ниже, высоко подниматься небезопасно, специальное снаряжение нужно, да и опыт тоже. Нам хватит и по горным распадкам походить, в каждом горном распадке ручеёк бежит, прямо с гор бьют ключи, вода там очень холодная, говорят, целебная, в любую жару можно её пить и никогда не простынешь, сам пил.

Вирсавия в бинокль рассматривала горы.

– Как красиво, я никогда не видела столько гор, до самого горизонта тянутся, почти на каждой – белые шапки. Арон, там, высоко в горах, холодно, снег лежит и не тает, странно смотреть на макушки гор, а у нас здесь жарко, и смотрим с жары на холод, как-то не по себе становится, взять и сразу там очутиться.

– Правда, красиво?

– Да, очень, я такое только по телевизору видела.

– Сейчас всё увидишь своими глазами, к вечеру уже будем на месте, а завтра уже пойдём в горы. Я позвонил, нас там встретят. Попросил, чтоб баню приготовили. Я баню очень люблю. А ты, любишь париться?

– Я к этому непривычна.

– Попробуешь, очень понравится.

Вирсавия заметила, как у Арона загорелись глаза, когда речь зашла о бане, его взгляд остановился на ней. Вирсавия почувствовала себя так, будто голая стояла перед ним, это сильно её возбудило. Надо успокоиться. Посмотрела на Арона, оценивая, как он красив, как красиво сложено его тело, ничего лишнего. Вирсавия пошла на нос яхты, встала на самый край, подставляя своё тело морскому ветру. Возбуждение ещё сильнее охватило её, она отцепила руки от бортика, развела их в сторону, ощущая себя птицей, парящей над океаном. Закрыв глаза, медленно стала отклоняться в сторону океана.

– Ведь я маленькая частица всего этого. – Теряя равновесие, почувствовала, как сильные руки схватили её за талию.

– Вирсавия, что с тобой происходит?

Арон, держа её за талию, чувствовал, как мелкая дрожь проходит по её телу.

– Ты не заболела?

Душа и мысли сразу вернулись в прежне состояние. Она почувствовала сильные руки на своей талии. Так близко мы никогда не стояли, подумала, ощущая приятный запах его тела.

– У меня закружилась голова.

– Так можно упасть в океан, – сказал Арон, разжимая руки.

– Конечно, можно и упасть, я лучше пойду, приготовлю нам завтрак.

Спустившись вниз, немного успокоилась, пришла в себя. «Я сама себя не узнаю, я чуть не упала в океан». Достала из шкафчика красивую посуду. Готовила завтрак и про себя повторяла: «Почему так тяжело на душе? Может, это любовь? Но что испытывает Арон ко мне? Такие же чувства, как я, или нет, ведь мужчины всегда более скрытны в своих чувствах. Я это где-то уже читала, моя несдержанность может только оттолкнуть, надо брать себя в руки». Составила на поднос приготовленный салат и сок для завтрака наверху, это было более романтично, и поднялась по лестнице наверх, на палубу.

– Вирсавия, иди сюда быстрее, посмотри, за нами плывут дельфины, они стараются обогнать нас.

Она поставила завтрак прямо на палубу, подбежала к борту яхты.

– Это самые красивые существа на земле, и очень умные, – воскликнула она.

– Смотри, они по парам плывут. Арон, как ты думаешь, у них есть любовь, они любят друг друга или у них одни инстинкты?

– Я думаю, они любят друг друга, у них пары очень крепкие и они очень привязчивы к своим избранникам. Это, наверно, как у людей.

Вирсавия посмотрела на Арона.

– Но люди более коварные, сначала они могут любить, потом через некоторое время разлюбить и также могут ненавидеть друг друга. А дельфины на такое способны?

– Я думаю, что нет, это присуще только людям. Человек – такое существо, ещё много тысяч лет мы будем изучать себя и до конца так и не поймём, на что мы способны в отношениях друг с другом.

– А дельфины не такие жестокие друг к другу, как люди?

– Только у людей есть выбор в любви, в общении друг с другом, ведь мы самые разумные на земле.

– Из-за своей разумности мы можем уничтожить всю землю, уничтожить самих себя. Сколько видов животных исчезло благодаря этой разумности человека!

– Это неизбежно, огромный прогресс идёт, его не остановить, а это последствия.

– Арон, я понимаю, что жизнь такая хрупкая, оборвать, сломать можно быстро, а создать всё это очень сложно, даже невозможно. А дельфины долго нас будут преследовать?

– Наверное, ты им понравилась, вот и плывут рядом с нами, понимают, что борец за сохранение природы находится на яхте.

– Ты не смейся, ведь это всё так серьезно.

– Я всё понимаю, но мы ничего не сможем сделать, мы не сможем с тобой остановить прогресс, который в последнее время уже не идёт, а скачет вперёд. Надо оставаться, и радоваться, и смотреть на то, что осталось: на этот океан, на этих дельфинов, которые рядом с нами плывут. Ведь это прекрасно.

– Арон, я хорошо понимаю, что много ещё прекрасного осталось – эти дельфины, которые парами плывут рядом с нами, этот океан, это голубое небо, а самое главное, что мы есть на этой планете, плывём на яхте. Я даже представить не могу, как так, если бы меня не было на этом свете, я это никогда бы не увидела. Ты можешь себе представить, что тебя нет на этой планете?

– Вирсавия, сейчас я точно не могу это представить, ведь я есть и стою рядом с тобой, рассуждаю о глобальных проблемах.

– А мне иногда становится страшно, что меня могло не быть.

– Все мы гости здесь, на этой земле: и мы с тобой, и эти дельфины. Придёт время, и мы исчезнем.

– Арон, я этого не хочу.

– Но это неизбежно, на твое место придут твои дети.

– Я хотела бы лет через двести или триста ещё раз родиться.

– Но тогда ты будешь уже не Вирсавией, а кем-то другим.

– Ну и что, хоть кем, лишь бы я была, ещё раз посмотреть эту землю, океан, этих дельфинов, если к этому времени всё сохранится и останется на земле.

– Я думаю, разум всё-таки восторжествует, и всё не уничтожим, останутся и океан, и дельфины, и глупые чайки, которые летают вокруг нас.

– Я очень хочу, чтобы через лет триста земля, как безжизненная пустыня, не крутилась в космосе и не составила компанию этим вращающимся вокруг нас безжизненным планетам.

– Пока мы рассуждали о планетах, мы про приготовленный тобой завтрак уже давно забыли.

– А мы прямо на палубе сядем и будем есть, – сказала Вирсавия, быстро усаживаясь прямо на палубу, подворачивая под себя ноги и разливая сок в стаканы. – Арон, садись рядом, прямо на палубу.

День уже начал клониться к закату.

– Вирсавия, смотри, мы почти приплыли.

– А я думала, мы никогда не приплывём. Мне показалось, что мы плыли, целую вечность.

Арон стал заходить в маленькую бухту, где могла расположиться только одна яхта. Деревянная пристань, стоящая на деревянных сваях, глубоко врезалась в океан. На ней стоял мужчина, махая рукой. Арон бросил канат, встречающий подтянул яхту к пристани и быстро стал привязывать её к специальному столбу.

– Как добрались? – сказал добродушный мужчина, улыбаясь и подавая руку Вирсавии.

– Мне показалось, что мы очень долго плыли сюда, – ответила она, спрыгивая с яхты.

– Назар, – обратился к нему Арон, я привёз несколько бочек дизельного топлива. Потом разгрузишь, хорошо?

– Не беспокойся, я сам потихоньку разгружу. А как поживает твой отец Израиль? Не болеет, случайно, давно его здесь не было.

– Занят он, у себя на работе проводит всё время. Как у вас дела?

– У нас всегда хорошо. Я баню приготовил, попаритесь, отдохнёте, выспитесь здесь на свежем воздухе, у нас здесь воздух не тот, что у вас в городе.

– У нас, отсыпаться времени нет, мы завтра собираемся идти в горы.

– Как так, не отдохнули и сразу в горы?

– Ты никого здесь посторонних не видел? Никто не проходил вдоль реки?

– Ты же знаешь, в этой глуши редко можно увидеть людей, я давно никого не видел, в эти дикие места никто не хочет ехать. Вы сначала хорошенько отдохнёте, а потом будете думать о горах, ладно?

– Посмотрим по обстановке.

Вирсавия медленно шла к берегу по деревянной пристани, неся свою спортивную сумку, с любопытством рассматривая по сторонам. Как здесь красиво, со всех сторон величественно стояли горы, но горы были небольшие, по склонам заросшие кустарником и молодыми небольшими деревьями, мелкие деревца облюбовали горные вершины.

– Арон, – удивлённо она спросила, – а где большие горы? Я их не вижу.

– Ты не торопись, здесь есть горная речка, надо подниматься по ней часа три-четыре, вот там ты и увидишь настоящие горы. Туда мы и пойдём завтра, а сейчас я тебе здесь всё покажу.

– А до вашего дома далеко идти?

– Нет, совсем близко, здесь, прямо в распадке двух гор и находится наш дом.

Арон взял у Вирсавии сумку.

– Мне совсем не тяжело, я сама могла её нести, – возмущенно ответила она.

– Завтра ещё наносишься, большой рюкзак будешь нести в горы, поднимаясь по искусственной насыпи.

– Откуда здесь взялась такая насыпь? – удивилась Вирсавия.

– Сейчас увидишь.

Поднявшись наверх, Вирсавия увидела: на насыпи лежали рельсы.

– Это же железная дорога. Откуда она могла взяться здесь, в этой глуши?

– Это очень старая дорога, ей уже наверно, лет сто, а может и больше, все шпалы совсем сгнили. Здесь в горах, около ста лет назад, добывали руду, а сейчас шахта брошена, железная дорога совсем заросла травой. В этих горах есть туннели, очень мрачные места, заходишь в них, и сразу какой-то ужас охватывает тебя. Я несколько раз туда ходил, но далеко идти боялся, не по себе становится. Здесь работали каторжники и очень много людей погибло.

– Арон, мне уже становится страшно, но я хотела бы в эти туннели сходить.

– Ты быстро загораешься.

– Но ты мне ничего раньше не рассказывал об этих туннелях.

– Зачем тебе это, тут не один любопытный турист пропал. Зашли в туннель и не вышли из него, в них можно быстро заблудиться. Зачем нам рисковать? Это гиблое место, здесь всё построено на костях.

– Арон, а далеко надо идти до этих мрачных туннелей?

– Неужели ты хочешь туда сходить? – удивился он.

– Я очень хотела это посмотреть своими глазами.

– По этой железной дороге за день можно дойти до места? Если время останется, мы сходим туда ненадолго, посмотрим немного, раз это очень интересно, и сразу обратно.

– Как ты всё-таки всем этим загораешься, туда идти небезопасно.

– А в горы – это безопасно? Разве там ничего не может случиться?

– Горы – это красота, там хорошая энергетика, а в туннелях вся твоя внутренняя энергетика подавляется, это такая мрачность, сырость и темнота, я не знаю, как такое может нравиться.

– Чем больше неизвестности и неясности, тем сильней туда тянет. Хочется узнать, докопаться до истины, узнать, что дальше находится, – рассуждала Вирсавия.

– Мы же собирались с тобой в горы, ведь ты никогда не была в горах.

– Арон, конечно, мы туда и пойдём. Я говорю, если время у нас останется, можно одним глазком всё это посмотреть. Когда ещё такой случай представится посмотреть своими глазами такую древность и руками потрогать. Ведь это уже наша история, энергия прошлых лет заложена в таких строительствах.

– Не всегда хорошая энергия скрывается в тёмных лабиринтах туннелей, она может быть очень опасной. Если после гор ты будешь способна куда-либо идти, не пропадёт желание к экстремальным путешествиям, тогда мы об этом и поговорим.

Подошли к деревянной лестнице с большими перилами.

– Это спуск в низину, в маленький распадок.

– Лестница очень красивая, – отметила она.

– Будем спускаться, там ниже находится красивая беседка, можно в ней посидеть отдохнуть, полюбоваться на окрестности.

– Я и так вижу: здесь очень красиво, – крутя головой в разные стороны. Вирсавия радостно вскрикнула.

– Смотри, прямо на скалах козы гуляют.

– Вирсавия, это прирученные козы, Назар со своей женой их здесь держат.

– А они не убегут?

– Они очень хорошо знают дом.

Спускаясь вниз, в распадок, по лестнице, Вирсавия увидела большой деревянный дом.

– Это тот самый дом?

– Да, он самый.

– Очень красиво, под самой горой стоит.

– Здесь ещё два дома поменьше. В одном доме столовая и кухня, а тот, что поменьше, баня, – объяснил ей Назар.

Возле домов были проложены деревянные дорожки, у самой бани текла горная речка.

– Арон, как здесь красиво, будто из сказки всё это.

– Мне самому здесь очень нравится.

Возле дома стояла женщина.

– Это Сима, жена Назара, она нас встречает.

– Арон, как доплыли со своей спутницей?

– Хорошо. Сима, познакомься, это Вирсавия.

– Очень приятно. Проходите в дом, комнаты я вам приготовила. Сейчас будем ужинать, потом хорошенько отдохнёте.

Зайдя в дом, Вирсавия обратила внимание, как здесь было всё аккуратно. В холле стоял большой кожаный диван, напротив, на тумбочке, такой же большой телевизор, рядом – кресло-качалка, сделанное из дерева.

– Я такое кресло в детстве видела, у нас такое было, как будто в детство попала, – сказала Вирсавия, садясь в него и медленно раскачиваясь.

– Сейчас такие деревянные кресла – очень большая редкость.

– Когда у меня будет свой дом, я обязательно приобрету такое кресло, в нём хорошо сидеть возле камина и смотреть на огонь.

– Здесь тоже есть камин, он находится на втором этаже, и наши комнаты там же. Пойдём, будем обустраиваться, нас уже ждут на ужин.

Поднялись по винтовой деревянной лестнице на второй этаж.

– Здесь четыре комнаты, выбирай любую, какая тебе больше понравится.

– Мне все равно, – сказала она, открывая первую комнату. – Здесь я и остановлюсь.

– А я буду рядом.

Вирсавия оглядела комнату. Очень скромно: кровать, рядом прикроватная тумбочка и два стула. В комнате находилось одно маленькое окно, из него были видны края двух гор. На одной горе она заметила спутниковую антенну. Быстро переодевшись, вышла из комнаты. Арон уже ждал внизу, в холле.

– Сейчас покажу тебе нашу столовую, – и по деревянным дорожкам повёл Вирсавию к стоящему в стороне дому. Войдя в дом, она увидела большую комнату, где стоял деревянный стол, накрытый красивой скатертью, на стенах картины.

– Странно в такой глуши видеть картины, – удивилась Вирсавия.

– Это я их сюда привёз. Мне нравится в глуши глядеть на эти картины. Сразу напоминает нашу современную цивилизацию. Ты проходи, присаживайся, сейчас нам принесут ужин.

В углу на тумбочке стоял включенный телевизор.

– Арон, откуда здесь, в этой глуши, электричество?

– Это очень просто. В подвале дома стоит маленькая дизельная установка, работающая на солярке. Как только мы сюда едем, обязательно везем горючее. Сейчас на яхте несколько бочек, Назар потом их разгрузит. Вот откуда электричество и берётся.

– Странно в такой глуши жить, – удивлённо посмотрела по сторонам.

– Им здесь нравится. Природа очень красивая, рядом речка, рыбу ловят. Неизвестно, кому больше повезло, они не любят городскую суету.

– А здесь поблизости кто-нибудь живёт?

– В радиусе ближе тридцати километров нет никого, сюда можно добраться или на вертолёте, или по океану на яхте.

– А если у них что-нибудь случится?

– У них есть рация, смогут сообщить.

Сима принесла на подносе запеченную рыбу.

– Какой вкусный запах! – отметила Вирсавия.

– Сима очень хорошо умеет готовить. Ты сейчас сможешь оценить её способности.

– Да, это очень вкусно, – похвалила, пробуя запеченную рыбу. Я так не умею готовить, – призналась она.

– Сейчас поужинаем, я тебе покажу баню, научу, как нужно правильно пользоваться парилкой. В парилке лежит запаренный дубовый веник.

– Спасибо, я сама всё найду, пойму, как ею пользоваться, ты не переживай, – сказала Вирсавия, вставая из-за стола. – Спасибо, очень было вкусно.

Она сразу отправилась в баню. Сидя в парной комнате и парясь дубовым веником, думала: «Какая прелесть, ничто так не снимает усталость, как баня». Помывшись и напарившись, пошла в свою комнату, легла на кровать. Но спать совсем не хотелось, всякие непонятные мысли крутились в голове. Посмотрела на часы: уже почти час ночи. «Собирались выйти, как можно раньше, планировали наш поход в горы дня на два, в крайнем случае, на три, если произойдёт что-нибудь непредвиденное. Хочется успеть сходить в старые туннели, своими глазами немного посмотреть, что это такое. Неужели там так страшно, как об этом рассказывают?» Вирсавия вздрогнула, услышав, как в комнату кто-то тихо постучал. На двери не было ни задвижки, ни замков.

– Да, входите, – машинально ответила. В комнату заглянул Арон.

– Ты меня напугал.

– Я тебя не разбудил?

– Нет, я ещё не спала.

– Ты не хочешь прогуляться, сходить к океану? Ночь сегодня чудная, небо очень ясное, звёзды как на ладони.

– Хорошо, я сейчас оденусь и спущусь вниз.

Быстро надела спортивный костюм. Чтоб не шуметь, на цыпочках спустилась по лестнице. Выйдя на улицу, сразу ощутила прохладную свежесть.

Арон уже ждал внизу.

– Смотри, какая сегодня чудная ночь, – показывая рукой на небо.

– Боже мой, сколько звёзд на небе, всё небо утыкано звёздами. Арон, а где-нибудь есть конец этим звёздам? – Вирсавия мечтательно смотрела вдаль.

– Это бесконечность, и этим звёздам нет конца.

– У меня в голове не укладывается, ведь всегда есть начало и есть конец, где-то и звёзды должны кончиться.

– Вирсавия, если они где-то кончились, что тогда находится за ними дальше? Пустота или опять звёзды? Это вселенная, нет ни начала, ни конца.

– Это не укладывается у меня в голове. Что это такое, какой масштаб, тогда мы с тобой песчинки в этой вселенной.

– Мы намного меньше песчинок.

– Арон, смотри, ты видишь, на небе звёзды двигаются? – показывая рукой.

– Нет, это не звёзды.

– А что же это тогда?

– Это спутники летают в небе, точки светлые движутся?

– Но эти точки движутся по небу в разных направлениях.

– Ведь спутников очень много.

– Арон, они что, все решили встретиться на этом месте, а сейчас разлетаются в разные стороны?

– Я сам никогда не видел спутники в таком количестве.

– Может, это инопланетяне летают, космические корабли?

– Этого не может быть.

– Арон, ты видишь, какая огромная вселенная, миллионы звёзд на небе, и не может быть, что они все безжизненные. Где-то сейчас на далёкой планете, как и мы, кто-то стоит и смотрит на небо, и пальцем на нас показывает, на какой-нибудь очень далёкой планете, и то же самое говорят: «Неужели мы одни во всей вселенной?», смотрят и не видят нас.

– Ты высоко взяла, спустись лучше на землю. Давай сходим к океану, вдоль этой горной речки дойдём до него, здесь недалеко.

– Но сейчас ночь, темно.

– Не так уж и темно, вон луна как светит, светло, почти как днём.

– А тебе не страшно ночью ходить?

– Нет, нисколько.

– А мне почему-то страшно идти ночью вдоль реки.

– А как ты собиралась сходить в старые заброшенные туннели, ведь там ещё страшней, совершенно темно и непонятно, то ли ночь, то ли день.

– Арон, это моя минутная слабость, – опомнилась она, пойдём к океану.

Он взял Вирсавию за руку, и они осторожно, вдоль берега, перепрыгивая с камня на камень, стали удаляться от дома.

– Вирсавия, ты слышишь шум волн? Мы совсем недалеко от океана.

– Здесь всё шумит: река шумит сильно, и я не могу понять, где и что шумит и где мы сейчас находимся.

– Сейчас будет железнодорожная насыпь и небольшой железнодорожный мост над рекой. Под мостом пройдём.

Вирсавия увидела в темноте квадратные столбы, сложенные из больших квадратных камней.

– Неужели это делали люди сто лет назад, вырезая из скал большие квадратные блоки, и строили мост. Как они это делали, ведь у них не было современного инструмента?

– Это всё делали вручную, – заметил он.

Она потрогала руками влажные каменные блоки.

– Не останавливайся, океан уже близко.

Они вышли из-под разрушенного моста, и сразу открылась величественная картина – океан и полная луна над ним, освещавшая своим светом всё вокруг. Небольшие волны бились о камни, придавая прелесть всему увиденному. Вирсавия забралась на большой камень, лежащий на берегу, Арон поддерживал её за руку. Лунная дорожка проходила через океан, подходя к самому берегу, отражалась отблесками в волнах.

– Ты видишь, какая это красота! Запечатлеть бы эту картину и оставить на всю жизнь: эти летающие спутники, луну и её лунный свет, проходящий через океан, и эти небольшие волны, бьющие о камни. Хочется кричать от радости, что я жива, я очень рада, что приехала сюда. В последнее время я ничего не видела и не хотела видеть, всё было серым, но жизнь продолжается независимо от нас и от нашего состояния.

– Я рад, что тебе здесь хорошо и ты понимаешь, что надо жить, и надо верить, что ты найдёшь Амину.

– Я её обязательно найду, я это чувствую всей душой и телом.

– Сейчас надо поворачивать обратно, завтра у нас очень тяжёлый день.

Вирсавия ещё раз окинула взглядом красивую величественную картину, спрыгнула с камня и, не оглядываясь, пошла обратно, держась за руку Арона. Утром Вирсавия проснулась сама, никто её не будил. Она поняла, времени было уже много. «Арон, наверно, тоже проспал», – решила, выходя из комнаты, и заглядывая в комнату Арона. Там его не оказалось. «Почему он меня не разбудил?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.