Виктория Повольнова
Кара небесная

Найти визуальный объект, на который можно будет возложить всю ответственность и доказать самой себе свою невиновность в случившемся.

Глава первая.

Павел Андреевич гонял зажжённую сигарету из одного уголка рта в другой. Он с подозрением смотрел на фигурку каменного соловья, что стоял на надгробной плите. Птичка, до этого мирно спавшая более двадцати лет, теперь смотрела на мир, высоко подняв голову.

Вокруг могилы шла оживленная работа. Кладбищенские рабочие пытались подцепить тросы к надгробной плите. Они заметно нервничали. Один из четырех тросов постоянно отходил. То и дело раздавались перебранки, мат, обвинения в криворукости. Рабочие несколько раз обращались к Павлу Андреевичу, что бы тот рассудил. Но начальник кладбища упорно молчал, лишь жевал фильтр очередной сигареты.

Наконец плиту удалось поднять. Однако никто не рвался первым открывать раму с тяжелым стеклом. Хромая и опираясь на трость с резной округлой ручкой, к могиле подошел сам Павел Андреевич. Он заглянул внутрь, выплюнул сигарету на вечно зелёную траву и скомандовал:

– Открывай! – Но никто не шелохнулся. – Вы что оглохли?! Я сказал, открывай! – словно пролаял начальник кладбища. Его прокуренный голос наждачкой прошёлся по ушам.

Рабочие с сомнением стали переглядываться. Никому не хотелось иметь дела с этой жуткой могилой, а точнее с ее обитательницей. Но Андреич злился, а это значило, что можно и тростью получить.

Рама оказалась непомерно тяжёлой, а петли скрипели так, что уши закладывало. Запах плесени и затхлости сильно ударил в носы рабочих. Кашляя, они отошли как можно дальше от ненавистного места упокоения. Павел Андреевич вновь перегнулся через край, чтобы посмотреть уже более внимательно на содержимое гроба.

Отойдя от могилы, он вновь закурил. Движением руки скомандовал рабочим поднимать тело. Повернув голову, начальник кладбища увидел бегущего к нему молодого мужчину в черном кашемировом пальто, застегнутом на все пуговицы. В правой руке гость держал ярко-оранжевый пластиковый чемоданчик с красным крестом на крышке.

Павел Андреевич затянулся:

– Игнат, спасибо, что так быстро приехал.

– Я не мог такое пропустить, – улыбаясь, ответил мужчина. – Самый длительный стазис известный в нашем мире.

– Зря радуешься. Лучше бы она не просыпалась.

– Да ладно вам, Андреич. Татьяна Булганина весьма известная и в медицинских и в научных кругах личность. Не помню ни одной конференции, где бы про неё забыли.

– Похоже, ты не одни, кто про неё помнит.

Павел Андреевич подбородком указал на что-то позади Игната. К могиле спешил тот, кого внештатный кладбищенский врач хотел бы видеть в последнюю очередь.

Михаил Булганин – один из знаменитых писателей. Правда, не только книгами он добился своей славы. Личность специфическая и мало кем любимая. Но весьма авторитетная.

Булганин без приветствий, словно ужаленный кинулся к самому краю могилы. Игнат крепче сжал чемоданчик. Павел Андреевич вновь выплюнул в траву очередной окурок. Они оба знали, для чего писатель примчался на кладбище.

– Я забираю её, – не поворачиваясь, сказал Михаил.

– Ей нужен тщательный осмотр и восстановительная терапия. – Игнат уже хотел шагнуть к Булганину, но его остановил начальник кладбища.

– Какая восстановительная терапия? – с пренебрежительным смешком Михаил посмотрел на врача. – Капалки покапать я и сам могу. Позволю себе напомнить ВАМ, что я и сам бывший врач, так что о жене своей позабочусь.

– Позволю себе напомнить ВАМ, что Татьяна приходится вам БЫВШЕЙ женой, – Игнат еле сдерживал гнев.

– Никто, не позаботится о ней лучше меня.

– Да что вы говорите?

Начальник кладбища подошел к краю могилы. Рабочие с недоумением смотрели на него. Они до сих пор не подняли тело на поверхность. Павел Андреевич усилием воли подавил в себе желание запустить тростью в самый центр этого сгустка тупости. Но на своих подчинённых Павел Андреевич привык орать наедине, чтобы никто не слышал. Рабочую этику он соблюдал безукоризненно.

 Закуривая очередную сигарету, мужчина сказал:

– Ты можешь забрать её, Миша. Все равно родственников у неё нет. Девать мне её некуда. Домой я её не заберу, жена не поймёт.

– Но… – начал Игнат.

– Но сначала её осмотрит наш врач. Сам понимаешь, бюрократия. Мне по каждому проснувшемуся бумажки писать надо, иначе утечка людей начнется. А к этой бумажке должен прилагаться бланк с осмотром врача. Нравится тебе это или нет.

Павел Андреевич впился взглядом в писателя. По выражению лица последнего было ясно, что тот категорически против. Но даже с его положением ему пришлось согласиться на осмотр. Булганин отошел в сторону, пропуская Игната.

Гроб подняли из могилы. Бледная кожа Татьяны Булганиной была ещё более блеклой из-за изумрудно-зленого платья в чёрную шотландскую клеточку. Игнат надел фонендоскоп и наклонился к женщине. Её грудь еле заметно вздымалась. Врач приложил холодную мембрану к телу упокоенной.

– Что ты там возишься? – Михаилу уже не терпелось забрать жену и покинуть кладбище.

Игнат намеренно проигнорировал реплику надоедливого писателя. Он, не спеша с демонстративным спокойствием взял женщину за запястье и не отрывая взгляда от своих часов, стал подсчитывать её пульс.

– Он что издевается? – спросил Булганин у Павла Андреевича. – Да здравствует допотопие! Есть такая вещь называется пульсоксиметр. Там первое слово пульс. То есть не обязательно с умным видом тупым взглядом на часы пялиться.

Врач встал на ноги. Игнорируя Михаила, он обратился к начальнику кладбища:

– Пульса едва больше 60. Она очень слаба. Я настаиваю на госпитализации.

– Я о ней позабочусь, – вновь сказал писатель.

– Забирай, Миша. Она твоя, – затягиваясь, разрешил Павел Андреевич.

Булганин ринулся к гробу, вытаскивать бывшую жену. Игнат уже собирался высказать свое недовольство, когда острый металлический наконечник трости с силой впился ему в ботинок. Еще сильнее стиснув ручку чемоданчика, врач решил воздержаться от реплик в спину удаляющегося писателя, на руках которого мирно спала Татьяна.

– Вот так просто вы отдали её ему? – ярость всё больше овладевала врачом.

Павел Андреевич кинул взгляд сначала на собеседника, потом на пустой гроб, рядом с которым оживленно болтали и смеялись его рабочие. Былое напряжение исчезло.

– Кто бы её взял? – поворачиваясь к Игнату, ответил начальник кладбища. – Все городское начальство с ужасом дожидалось её пробуждения, так как никто понять не мог, что она с собой сотворила?

– Во-первых, у неё есть своя квартира. А во-вторых…

– …её бы ты забрал. Вот скажи мне честно, Игнат, – Павел Андреевич выпустил последний клуб дыма, очередной раз выплюнув окурок в траву, раздавив его носком туфли, – для чего тебя Татьяна Булганина? Чего ты так рвешься её добродетелем стать? Раньше я за тобой подобного не замечал.

– Я помочь ей хочу. Что в этом плохого? – растерянно ответил Игнат.

– Помочь, – задумчиво протянул Павел Андреевич. – Ну да, у тебя профессия такая – помогать. Я б даже сказал спасать.

– Не понимаю, к чему вы клоните, Андреич? Уж кому, как ни вам знать. Я единственный врач в городе, кто согласился тут работать. Пусть, как внештатный сотрудник, но всё же…

Начальник кладбища недобро ухмыльнулся.

– Спасибо тебе за это, конечно. Но думаю, ты не без собственной выгоды на это пошел.

– Это какой же? – Игнат сощурил глаза.

Прикуривая очередную сигарету, Павел Андреевич сказал:

– Мой кладбищенский врач удрал отсюда за пару лет до того, как здесь появилась Татьяна Булганина. Я пороги всех больниц обил. Никто не согласился. Даже ТЫ, – он ткнул пальцем в сторону врача. – Прикрываясь, что тебе работу научную доделать надо. Но стоило Булганиной под соловьём пролежать больше положенного, – как бы это не звучало, – как ты тут же нарисовался. Совпадение?

– Не более. Так получилось, что я защитился почти накануне. Вы, когда в первый раз пришли помощь просить, я сразу решил, если не найдете никого, сам к вам устроюсь после защиты. Как вы и сказали, совпадение.

– Знаешь, я живу очень много лет. Пару раз пробуждался. Менял профессии. Начальствовать на кладбище больше всего пришлось по душе. Меня знало и знает много людей. У них обо мне разное мнение. Но знаешь, в чём они все сходятся? В том, что я не дурак, Игнат. А вот ты, похоже, такой же идиот, как и эти, – Павел Андреевич кивнул головой в сторону рабочих. – Твой научный руководитель ко мне на следующий же день прибежал, требовал, чтобы я не брал тебя на работу. Я, видите ли, «юному дарованию» мозг запудрил. Хреновый я запудриватель, если на тебя это спустя два года подействовало. Тебе что-то известно о Булганиной, вот и ринулся сюда, когда узнал, что она под соловьём.

– И что же я знал о ней, по-вашему?

– Понятия не имею. Но думаю, я кое-что знаю о тебе, Игнат?

– Хм. Интригуете, Андреич?

– Ага. Но до тебя мне далеко. Ты думаешь, что я не догадываюсь, что ты экстрасенс?

Игната словно током ударило. Он отшатнулся от начальника кладбища. Пластмассовый чемоданчик едва не выпал из рук.

– Не бойся, – похлопал его по плечу Павел Андреевич. – Я не сдам тебя. Ты мне нравишься. Хороший малый и работаешь прилежно. Хотя, скорее всего, водишься с кем-то из той стороны. У меня есть предположение. Не знаю насколько оно правдиво, так как вряд ли его можно осуществить, но всё же… Татьяна каким-то чудом улизнула на ту сторону, и ты своим шестым, или как там у вас это называется, чувством это понял. Ты, Игнат, хотел её себе заполучить, чтобы понять, как у неё это получилось. Ты хочешь вернуться обратно. Сначала на ту сторону, а там уже рукой подать до более лучшей жизни. Главное – знать, как себя вести. И ты уже это разнюхал. Вон, какой прилежный и старательный. Трудно, наверное, из наркоборона в добросовестного доктора превращаться? Но ты расслабься, Игнат, никого из нас отсюда не выпустят. Вон, даже Таню вернули.

Павел Андреевич похлопал врача по щеке и, прихрамывая, пошёл прочь от места захоронения Татьяны Булганиной. Игнат шумно выдохнул. Щека будто горела после прикосновения начальника кладбища.

Дарина отчаянно крутила педали велосипеда, не замечая, что встречный ветер все сильней бьет в лицо. Она должна увидеть сестру своими глазами. И убедиться, что это неправда… Дарина боялась даже моргнуть: перед глазами сразу же всплывала страшная картина. Серо-голубые глаза неподвижно смотрят в камеру. Они мертвы.

Девушка всё сильнее стискивала зубы. Слёзы для неё сейчас это непозволительная роскошь. В голове раз за разом прокручивался весь день. Она всё пыталась понять, где произошёл сбой? Что было сделано не так, если обычный, похожий на все остальные дни превратился в трагический сценарий?

До места её прибытия оставалось совсем не долго, девушка ещё сильнее налегла на педали. Прохожие для неё били лишь размазанными цветными кляксами, Дарина даже не замечала их. Мозг сам собой стал вновь воспроизводить всё то, что было до этого.

Утро началось как обычно. Будильник, душ, высоко белковый завтрак, обыденная нотация мамы, адресованная папе. Как обычно множество сообщений от Карины, в основном голосовые. По дороге на работу Дарина прослушала лишь часть их. У сестры был очередной гениальный план, в этом году она решила поступать на психолога, чтобы помогать своим подписчикам уже профессионально. Утром в прямом эфире Карина собиралась известить об этом свою аудиторию. Дарине лишь оставалось поддержать близняшку в её начинании. Это была не такая уж и плохая идея. Возможно, когда Карина станет официально студенткой её отношения с родителями, улучшатся. Они, как и почти всё большинство людей советского воспитания, были сторонниками пусть и ненужного, но диплома. Дочь, категорически отказавшаяся поступать в ВУЗ, но решившая полностью посвятить себя своей карьере блогера, не вписывалась в идеальное представление родителей об успешном будущем.

Когда Дарина приехала в фитнес-центр на работу, её уже ждала новая подопечная. Миловидная пухлая девчушка ждала от своего тренера чуда, потому и смотрела на Дарину, как на бога. Стандартный комплекс упражнений на определение выносливости. Каждый раз одно и то же. Людей в зале было мало и по большей части это были тренера.

Дарина в голове уже выстраивала план тренировок для своей новой ученицы, когда к ней подошла очень взволнованная Аня, ещё один фитнес-инструктор. Прижимая смартфон к груди, Аня спросила:

– Дарин, а ты с Кариной сегодня разговаривала?

– Конкретно в живую нет. А что? – Дарина не отрывала взгляда от своей подопечной.

– Слушай, а она тебе ни о каком пранке не говорила? Ну, что-то типа, может она подписчиков хочет разыграть?

– Что? – Дарина недоумённо посмотрела на собеседницу.

Без лишних слов Аня оторвала телефон от груди.

Прямая трансляция в одной из популярнейших социальных сетей, где Карина получила свою славу и способ весьма неплохого заработка. Карина лежала на земле, её глаза не моргая смотрели прямо в камеру, прямо в душу Дарины (как ей самой тогда показалось). Рот был слегка приоткрыт. С крашенными светлыми волосами играл ветер. Девушка не двигалась.

Комментарии выскакивали один за другим. Люди, следящие за трансляцией, не понимали, что произошло.

«Её убили», – выхватила Дарина строчку.

«Это розыгрыш?».

«Если ты так решила привлечь к себе внимание, то это тупой способ».

«Ау, народ, вы, что совсем тупые? Её точно убили. Она кого-то увидела. Надо звонить в скорую и ментам!».

«Я уже позвонила в 112».

Дарина почувствовала, как её ноги подкосились. Девушку вовремя успели поймать коллега и её подопечная.

– Воды, – крикнула Аня.

Дарина сжала голову руками. Перед глазами всё плыло. Взгляд серо-голубых глаз, таких же глаз, как и у неё, казалось, отпечатался на внутренней стороне век. Дарину затрясло. Слабость и чувство тошноты расползались от желудка по всему телу.

Она встала и направилась к выходу из зала. Аня кричала что-то вслед, но девушка уже этого не слышала. В голове набатом била мысль: «Её убили».

…Арка напротив супермаркета… Дарина ещё сильнее налегла на педали, на огромной скорости она влетела во двор-колодец, на ходу спрыгнув с велосипеда, отшвырнула его – и кинулась к стайке нервно перешёптывающихся людей. Увидев Дарину, они расступились, открывая девушке лежащее на асфальте тело. Ноги подкосились, и она опустилась на колени. Кто-то взял её за плечо. Дарина подняла глаза. Рядом стоял полицейский.

– Это моя сестра, – бесцветным голосом сказала Дарина и вяло выдернула руку.

Она наклонилась к Карине. Всё ещё теплая, но недостаточно, чтобы быть живой. Подушечками пальцев Дарина провела по щеке сестры. Сдерживаемые слёзы наконец-то нашли выход.

– Карина, посмотри на меня, – тихо прошептала она. – Карина, прошу тебя. Ты же ведь так просто не оставишь меня? Карина?

Девушка упала на грудь сестры и горько в голос заплакала. Рядом на корточки присел полицейский.

– Я старший лейтентант. Меня зовут Варданян Артур Серёжикович. Не Сергеевич, а именно Серёжикович, – усмехнулся полицейский. Но Дарина проигнорировала его. – Так это ваша сестра? – уже серьёзно спроси он.

– Да. Небесная Карина Олеговна, – девушка подняла голову.

– Хорошо, значит, с личностью убитой разобрались.

– Кто её убил?

– Если бы это было известно, меня здесь не было. Откуда вы узнали о случившемся?

– Из интернета. – Дарина не отрываясь, смотрела на стену дома. Рука механически гладила сестру по голове. Слёзы большими каплями собирались на подбородке и падали вниз на жёлтое платье Карины, на котором уже образовалось большое мокрое пятно.

– Как думаете, кому нужна была её смерть? – спросил лейтенант.

Дарина перевела на него невидящий взгляд. Ей вообще казалось, что всё происходящее не имеет к ней отношения. Ей казалось, что она просто является сторонним наблюдателем. Что сейчас прозвенит будильник, и она проснётся. Но будильник не звенел, а тело Карины становилось всё холоднее.

Девушка вновь перевела взгляд на стену дома. Тяжело вздохнув, Дарина наконец ответила на вопрос полицейского:

– Откуда мне знать?

К лейтенанту подошёл мужчина с фотоаппаратом в руках.

– Серёжикович, ну, сколько можно? Мы что здесь до темноты торчать будем? Тем более после обеда дождь обещали. Да и медики нервничают.

Лейтенант поднялся и подал руку Дарине. Девушка в замешательстве насколько раз переводила глаза с полицейского на сестру и обратно.

– Нам нужно все здесь сфотографировать и собрать улики, иначе мы никого не найдём.

Дарина в последний раз погладила близняшку по волосам и поцеловала в лоб. Поднимаясь, она не отрывала взгляда от Карины. Она бегала глазами по ней, пытаясь запомнить каждую мелочь. И где-то на задворках сознания крутилась мысль, что что-то не так, чего-то не хватает.

Полицейский отвел девушку к машине скорой помощи. Только сейчас она заметила, как шумно стало вокруг. Свет от мигалок постоянно пробегал по стенам окружающих домов. Снующие туда-сюда люди напомнили муравьёв, а сам двор-колодец представлялся Дарине муравейником.

Медики задали несколько стандартных вопросов и, поняв, что с девушкой всё в порядке быстро потеряли к ней интерес.

Всё больше зевак выглядывало из окон: некоторые даже спустились во двор. Полицейские отгоняли их словно мух от мёда. Дарине было противно на всё это смотреть. Для них это было лишь развлечением, а для неё… Она вместе с Кариной потеряла половину своей души. Будто одно лёгкое перестало дышать. Немые слёзы вновь потекли по щекам.

Телефон настойчиво завибрировал. Дарина прикрыла глаза. Она боялась взглянуть на экран. Она не сможет этого сказать. Но телефон всё продолжал звонить. Девушка поднесла его к лицу.

«Папа».

Дарина прижала гаджет к груди и несколько раз выдохнула. Дрожащим пальцем она провела по экрану.

– Привет, папуль.

– Дарина, что она опять задумала? Это уже совсем не смешно. Это уже переходит все границы. Почему она не берёт трубку? Если мама узнает – будет очередной скандал. Ты же знаешь, какая у нас суеверная мама. Да и она тоже знает. Ей что, адреналина не хватает? Позвони и, скажи ей, пусть сейчас же мне перезвонит.

– Папа, она не сможет.

– Почему? – всё так же на взводе спросил отец.

– Потому что это не розыгрыш. Это правда. – Дарина снова заплакала. – Пап, не молчи. Скажи же хоть что-нибудь. С тобой всё в порядке? Пап, ты меня слышишь? – с паникой в голосе спросила девушка.

– Слышу, – безжизненно отозвались в трубке. – Я так понял, судя по видео, это её двор?

– Да.

– Ты сейчас там?

– Да.

– Оставайся на месте. Я скоро буду.

– А мама?

– Маме потом.

В телефоне раздались короткие гудки. Дарина уронила его на колени и вновь заплакала. К ней подошёл лейтенант.

– Ну, как вы?

Девушка не ответила. Она лишь продолжала плакать. Полицейский положил ей руку на плечо.

– К большому сожалению мы пока ничего не нашли, но… – он резко оборвал себя на полуслове. – Не пускать сюда журналистов! Выведите их отсюда. Кто их сюда пустил?

Лейтенант оставил Дарину. Прислонившись головой о стену машины скорой помощи, девушка беспомощно наблюдала, как тело её сестры помещают в чёрный пластиковый мешок. Ей так и хотелось закричать, чтобы этого не делали. Карина не любила, когда её накрывали с головой, она начинала задыхаться и паниковать. Усилием воли Дарина заставила себя оставаться на месте.

Папа приехал перед тем, как тело погрузили в машину. Она впервые видела, как её всегда сильный и всемогущий отец рыдал как ребёнок, ища спасения в её, Дарининых, объятьях. Он чуть ли не на коленях умолял полицейских найти убийцу дочери. Предлагал взятки. Он был в отчаянии.

Домой отец и дочь ехали в полном молчании. Оба не знали, как рассказать о несчастье маме. Но когда они подъехали к дому, то у самого своего подъезда заметили ещё скорую. Соседка по лестничной площадке Марина тут же кинулась к ним, едва заметив.

– Ой, Олеженька, Дариночка, какой кошмар, какой ужас. Примите мои искренние соболезнования. Катя, когда узнала… там такое началось, такое… Нам скорую пришлось вызвать. В общем, её в психиатрию с нервным срывом госпитализировать будут.

– Только через мой труп, – выплюнул Олег и уже собирался войти в подъезд, когда оттуда выехала каталка, которую катили два фельдшера. Дарина задержала дыхание, увидев маму на ней.

Олег перегородил путь медработникам.

– Куда вы мою жену везёте? Я никакого разрешения не давал.

– А нам ваше разрешение и не требуется. Официальной бумажки у вас нет, что вы можете за неё их раздавать. А она сама отказ дать не в состоянии, – сказал впереди стоящий медработник.

– Да она сейчас сама для себя опасна. Видели бы вы, что она устроила, тут же согласились, – поддакнул второй.

– Олежа, они правду говорят. Я сама, когда это увидела… – махнула рукой Марина и заплакала.

– Хотите, поедемте с нами. Убедитесь, что с вашей женой всё в порядке, – предложил вышедший из машины врач. – Тут без больницы никак. Там её подлечат. Успокоительные выпишут.

Олег посмотрел на дочь. Дарина стояла неподвижно, словно к земле приросшая. Она выглядела полностью обессилившей.

– Дарина, ты оставайся дома, я поеду с мамой. Никаких «но». Кто-то должен остаться на случай, если позвонят из полиции. Как только я пойму, что с мамой всё в порядке, тут же вернусь.

Дарина лишь беспомощно смотрела, как маму на каталке погружают в карету скорой помощи. Папа напоследок бросил в её сторону едва заметную улыбку. Несмотря на то, что девушка валилась с ног, она дождалась, когда скорая покинет пределы двора. Многочисленные соседи, в том числе и Марина, проявляли активные попытки поучаствовать в судьбе Дарины. Но девушка, всех поблагодарив за заботу, постаралась как можно скорее скрыться за дверью своей квартиры. Там в зале она легла на бежевый персидский ковер, свернулась калачиком и тихо заплакала. В скором времени усталость взяла над ней верх и девушка уснула. Но даже во сне единичные слезинки с уголков глаз скатывались по лицу.

Глава вторая.

Пробуждение Дарины было быстрым и внезапным. Словно кто-то вытащил её из ледяной воды. Девушка резко села, глотая ртом воздух.

Осознание того, где она находится, пришло не сразу. Дарина несколько раз непонимающим взглядом обвела комнату. Картинки вчерашнего дня по очереди стали пробиваться в памяти. Девушка почувствовала, что её начало трясти. Она крепко обняла себя за плечи, в попытках унять нарастающую дрожь. Щёлкнул чайник. Завернувшись в плед, которым была укрыта, Дарина кое-как встала. На ватных ногах она добралась до кухни.

Олег повернулся в тот самый момент, когда дочь вошла. В одной руке он держал сковороду со скворчащими яйцами и сосисками, во второй кулинарную лопатку. Дарина без слов села на ближайший стул.

– Нам надо плотно позавтракать. Кто знает, когда удастся поесть снова? – с этими словами он поставил сковороду на стол.

– Как там мама? – не поднимая глаз, спросила Дарина. Но вместо ответа она услышала лишь протяжный вдох. Девушка мысленно представляла себе, как ходят желваки на лице её отца. Так происходило всякий раз, когда он слишком старался подобрать правильные слова.

– Её положили в больницу. На сколько, пока не известно. Но скоро её можно будет навестить.

Дарина кивнула головой, снова не удостоив родителя взгляда. Ей было страшно на него смотреть. Где-то в её подсознании всё больше разгоралась мысль, что это она виновата в смерти Карины. Паника, чувство вины и отчаянье накатывали на девушку ледяными волнами. Дарина ждала, когда папа начнёт её обвинять в том, что она не сберегла сестру. Каждый кусочек еды проваливался внутрь тяжёлым камнем. Но она знала, что если перестанет есть, то привлечёт к себе ненужное внимание с его стороны. Для Олега всегда было святым долгом – первым делом накормить свою семью.

Дарина слишком погрузилась в самобичевание, поэтому, когда отец заговорил, она вздрогнула и уронила вилку.

– К полудню нам надо быть у следователя. Придётся отвечать на болезненные и ненужные вопросы. – Олег замолчал. А когда вновь заговорил, Дарине всё же пришлось поднять на него взгляд. – Есть что-то, что мне стоит знать? Что-то, что не нужно говорить следователю или кому-то другому?

Девушка сжала поднятую вилку. Шестерёнки в её голове лихорадочно закрутились. Она не знала дна той реки, к которой её сейчас подвёли.

– Вроде, нет. Если ты думаешь, что у меня есть предположения по поводу убийцы, то ты ошибаешься. Я не знаю, кто мог это сделать. Даже предположений не имею.

Олег коротко кивнул.

– Может она что-то говорила? Возможно, её кто-то преследовал или угрожал? Она была… медийной личностью.

– Нет. Думаю, ничего подобного не было.

– Думаешь? – сощурив глаза, Олег с подозрением посмотрел на дочь.

– Это репетиция допроса? – Дарина выпрямилась и с вызовом посмотрела на него. – Зачем мне тебе врать? Если бы она мне о чём-то подобном рассказала, я бы ещё вчера всё выложила полиции. Думаешь, я бы стала покрывать этого урода? – девушка вскочила со стула.

Злость клокотала внутри. Её начало трясти сильнее. Плед свалился на стул, а оттуда скатился на пол.

– Не злись. Я понимаю, мы все на нервах, но я должен знать. Должен, чтобы в случае чего прикрыть тебя. Я прекрасно понимаю, что не знаю и десятой части вашей жизни. Хоть мы с мамой и стараемся держать, как говорят, руку на пульсе, но у вас тайн от нас больше, чем мы можем себе позволить это представить. Особенно у Карины. С тех пор как она переехала…

Дарина села на стул. Девушка корила себя за несдержанность. Родители всегда их опекали и оберегали. Даже больше, чем положено. Ей, хоть и трудно, но удавалась мириться с гиперопекой. Со временем Дарина научилась лавировать, – и родителям угождать, и себе во вред не делать. Карина же была полной противоположностью близняшки. Она была упряма, прямолинейна, а в некоторых случаях и бескомпромиссна. Она говорила, что думала и делала по-своему. Карину всегда злило, что родители считали себя правыми везде, просто потому, что они родители, они старше, а, следовательно, и умнее. Девушка сопротивлялась, как могла. Её карьера популярного блогера началась с очередной попытки бросить им вызов. До последнего своего вдоха Карина пыталась доказать родителям, что они не всегда и не везде правы. Поначалу Дарина предпринимала попытки убедить сестру в том, что это бесполезно. Олег и Катя были воспитаны в духе того времени, когда родитель всегда прав, а потому бунтарство Карины просто воспринимали как то, что у неё в голове полнейший бардак и она не понимает, что такое жизнь. Но Карина была так же упряма, как и родители, и увещевания сестры проходили даром. Со временем Дарина перестала принимать попытки найти компромиссное решение. Она просто стала «жилеткой», что находилась между молотом и наковальней.

– Прости, пап. Я не хотела тебя обидеть. Если бы что-то подобное было, я бы вам сказала. С таким не шутят.

– Хорошо. Значит, хоть за тебя я спокоен.

Олег медленно поднялся со стола. Только сейчас Дарина заметила, как он осунулся. Кожа стала почти серой и блеклой, серо-голубые глаза выцвели. Она понимала, отец несёт на себе груз ответственности всей семьи. Первый раз в жизни Олег не понимал, что делать? Куда бежать и за что сначала хвататься? Дарина знала, что вчера он сам себе подписал пожизненный приговор –смерть Карины навсегда останется с ним, словно это он её убил. Ведь он муж и отец и ему положено беречь свою семью, защищать.

Но Олег с этой задачей не справился.

Когда телефон зазвонил в очередной раз, Дарина посмотрела на папу. Тем более, что звонил его телефон. Но Олег не отрывал взгляд от дороги и крепко держал руль. Всё его поведение давало понять, что с очередным соболезновавшим родственником или знакомым будет разбираться его дочь. Он решил сделать вид, что не слышит.

С тяжёлым вздохом Дарина ответила на звонок.

– Здравствуйте, тётя Света. Да, это правда. Большое спасибо, – девушка отвечала на автомате. – Да, стараемся держаться. Нет, не надо звонить маме. Она… слишком расстроена.

О том, что Катю госпитализировали в психиатрическую клинику Олег и Дарина условились молчать.

– Я не знаю, когда будут похороны. Нам пока не говорили, когда отдадут тело. Нет, тётя Света, спасибо, но приезжать не надо. Мы справимся. Конечно, мы вам обязательно сообщим, как что-то станет известно. – И наконец, в трубке телефона раздался тот самый вопрос, который каждый звонивший считал своим святым долгом задать. – Нет, тётя Света, я не знаю, кто убил нашу Карину. И, к большому сожалению, даже предположения не имею. Спасибо. До свидания.

Дарина уронила телефон на колени. Каждый такой разговор словно высасывал её силы. Она уже и не помнила, сколько раз за это утро так поговорила. Олег даже соседей скинул на неё. Он просто не отвечал на заданные вопросы, делая вид, что занят другими делами.

Девушка усердно пыталась справиться с тошнотой. Завтрак стоял поперёк горла, периодически угрожая выйти наружу.

– Мы почти на месте, – сказал Олег.

В отличие от предыдущего дня, этот был жарким и душным. Одежда неприятно липла к телу.

Полицейским участком оказалось плохо проветриваемое помещение. Все окна были наглухо закрыты, словно работавшие здесь люди боялись простудиться. Судя по всему, дежурный, указавший дорогу к кабинету следователя, не разбирал правую и левую стороны. Пришлось побродить. Но когда отец и дочь всё же нашли необходимый кабинет, оказалось, что возле него уже кто-то сидит. Не дойдя пары метров, Дарина остановилась. Кулаки и зубы непроизвольно стиснулись.

Олег тоже притормозил.

Девушка, сидевшая у двери в кабинет следователя, подняла глаза с телефона на вновь прибывших.

– Дарина! – она кинулась с объятиями. В её глазах стояли слёзы. – Какой кошмар! Какой ужас! Примите мои самые искренние соболезнования. Мы так дружили с Кариночкой, так дружили, – обратилась она к Олегу.

– Вы с ней уже давно не дружили, – очень резко сказала Дарина, оттолкнув от себя девушку. – Элен, что ты здесь делаешь?

– Для дачи показаний пришла.

– С чего бы вдруг следователю тебя вызывать? – Дарина сощурила глаза.

Элен отшатнулась, как от пощёчины. Её глаза забегали. Прочистив горло, она ответила:

– Я сама пришла. Вдруг чем смогу помочь. И вообще, Дарина, что за тон? Ты меня в чём-то обвиняешь?

– Да. В том, что ты решила хайпнуть на смерти Карины.

– Что?! Да как ты?!. Неблагодарность у вас, похоже, семейная черта.

До этого молчавший Олег решил, что ему уже пора вступить в разговор.

– Уважаемая, я бы на вашем месте молчал про семейные черты. Особенно, учитывая тот факт, что вы практически не знакомы с нашей семьёй. А теперь, будьте добры, покиньте помещение. Показания будете давать, когда вас вызовут. Если вообще это произойдёт.

Элен зло посмотрела на отца семейства, но забрав сумку, быстро кинулась к лестнице. Олег положил руку на плечо дочери и сжал его. Так он давал ей понять, что, не смотря, ни на что, находится рядом.

Следователь появился только спустя четверть часа. Им оказался щуплый усатый мужчина чуть за сорок, на котором форменный пиджак с погонами висел как на вешалке. Он задавал стандартные давно заученные вопросы. Испытующе и проницательно смотрел после каждого полученного ответа. Тщательно записывал всё сказанное.

Поставив последнюю точку в протоколе, следователь побарабанил пальцами по столу. И устремив свой пронзительный взгляд на Дарину, задал контрольный вопрос:

– Вы точно уверены, что не имеете даже предположения, кто мог это сделать, Дарина Олеговна?

– Послушайте, это уже не смешно. Вы уже спрашивали об этом, и она вам ответила, – вступился за дочь отец.

Следователь недовольно скривил губы и перевёл своё внимание на главу семейства.

– Олег Дмитриевич, я итак пошёл вам на встречу, разговаривая сразу с вами обоими. Хотя мог и разделить. А вы мне активно мешаете делать мою работу.

– Вашу работу? А что в вашу работу входит с невиновных девочек под моральным прессингом выбивать нужную вам информацию?

Следователь удивлённо округлил глаза. Его губы расползлись в гадкой улыбке.

– Олег Дмитриевич, я бы на вашем месте вёл себя поскромнее. Всем известно о ваших отношениях с убитой. Что вы считали её позором семьи…

– Не было такого!

– … что морально обижали её, оскорбляли и унижали. Говорите, не было такого? А вот социальные сети покойной говорят об обратном. Вы же понимаете, что повесить на вас убийство собственной дочери проще простого? А главное, в это поверят.

Олег вскочил со стула. Он был весь красный от злости. Мужчина уже потянулся к ухмыляющемуся следователю. Слуга закона только это и ждал. Всего попытка и этого будет достаточно упрятать спесивого свидетеля за решётку. Пусть и ненадолго. Олег Небесный не вызывал у следователя ни единой положительной эмоции.

Дарина вскочила вслед за отцом.

– Я честно даже и не предполагаю, кто это может быть, – затараторила девушка. – Как я уже ранее говорила, у Карины и врагов-то нет. Так, только люди, с которыми она не общается или перестала общаться. Только они, никаких врагов. Карину любят. Она ведь бескорыстно, абсолютно бесплатно помогает всем, до кого может дотянуться.

Олег сел.

– А ваши родители? – спросил следователь.

– А что родители? – удивилась девушка.

– Ну, ваши родители могли желать смерти вашей сестре?

Дарина кинула испуганный взгляд на папу. Огромные руки Олега были крепко сжаты в кулаки. Костяшки стали такими же белыми, как листы бумаги. Поджав губы, он смотрел в пол. Ярость внутри клокотала. И если бы не дочь, Олег с удовольствием сел в тюрьму за избиение представителя закона.

– Н-нет, конечно нет, – запинаясь, ответила девушка. – Да, у Карины с родителями есть разногласия, но они нас любят и заботятся о нас.

– Настолько заботятся, что выгнали одну из восемнадцатилетних дочерей из дома?

Олег поднял глаза на следователя.

– Они её не выгоняли, – опередила его Дарина. – Родители были против этого. Но если Карина что-то вбивает себе в голову, с этим практически невозможно бороться. Они постоянно дают ей деньги. Можете посмотреть по банковским переводам. Папа регулярно это делает. Хотя большую часть их Карина возвращает. Гордая, – девушка с грустью улыбнулась. Она и не понимала, что говорит о сестре в настоящем времени. – А мама каждую неделю привозит ей готовую еду или готовит у неё. Да и праздники мы справляем всей семьёй. Да, не спорю, у них есть разногласия, но они есть у всех. Об этом ещё Тургенев в своём романе «Отцы и дети» писал.

– Я понял вас, Дарина Олеговна. Успокойтесь. Сядьте. Олег Дмитриевич, вы же понимаете, что я должен отработать все версии? В том числе и вас. Так что не обессудьте.

– Это всё? – как можно спокойнее спросил Олег.

– Пока да.

Дарина с беспокойством посмотрела на отца, после того как закрыла дверь в кабинет следователя.

– Пап, не обращай внимания. Он просто, чтобы позлить.

Олег ничего не ответил.

На улице отца и дочь ждал очередной неприятный сюрприз. Вместо того чтобы уехать домой, Элен собрала вокруг себя журналистов и щедро раздавала интервью. Лицо у девушки было опухшим и красным, а глаза были влажными. Было видно, неудачливый блогер выкладывалась по максимуму. Вряд ли хоть одна профессиональная актриса могла так убедительно сыграть скорбь и печаль.

Но заметив членов семьи Небесных, журналисты тут же потеряли весь интерес к Элен. Олег и Дарина кое-как протиснулись сквозь галдящую толпу к машине. Не сговариваясь, они оба хранили молчание, игнорируя все заданные вопросы.

Уже выехав на дорогу, Олег попросил дочь отключить звук на телефонах. До самого дома он больше не проронил ни слова. Дарина тоже молчала. Ей хотелось поскорее скрыться за дверью своей комнаты. Особенно от папы. Слова следователя всколыхнули в ней то, что она так старалась подавить. Девушка считала, хотя её родители не убивали Карину, но были к этому причастны. Да, близняшка по собственной воле переехала из дома на съёмную квартиру, но и мама, и папа этому активно способствовали. Они делали всё возможное, чтобы «поставить» нерадивой дочери «мозги на место». Порой целыми сутками родители только и делали, что кричали, пытаясь заставить поверить, что у Карины ничего не получиться, что её занятие это не что иное, как бред.

От этих воспоминаний Дарину пробил холод. Она покрылась гусиной кожей. Крепко зажмурив глаза, девушка стала гнать непрошеные воспоминания и мысли.

Прошло уже четыре дня с того момента, как жизнь встала с ног на голову. Дарина всё ждала, когда прозвенит будильник и выдернет её из этого кошмара. Будильник звонил, но девушка вместе с его звоном возвращалась в новую реальность. Мысль о смерти Карины всё сильнее укреплялась в голове, не смотря на все попытки отвергнуть её.

Она лишь раз позвонила сестре, но наткнулась на безликий и равнодушный голос автоответчика. В социальные сети было страшно заходить. За последние несколько дней Дарина получила столько писем и звонков, сколько не получала за все свои 19 лет жизни. Сообщения носили разный характер. Кто-то искренне высказывал свои соболезнования, кто-то потешался. Были и те, кто утверждал, что Карина заслужила и более худшей участи.

О смерти популярного блогера не говорил разве что ленивый. Кара Небесная, – ник, под которым Карина была известна, – была во всех СМИ. Её ругали, восхваляли, ненавидели, подражали. Но все говорили о ней. О блогере, который помогал людям справить с их психологическими проблемами. О блогере, что была убита в 19 лет во время своего прямого эфира.

Дарина везде закрыла свои страницы и страницы родителей. Запретив доступ всем, даже родственникам и близким друзьям. Страницы же Карины стали напоминать мемориальные памятники. Пару раз Дарина заходила на них, но почти мгновенно покидала.

Интернет заполонила запись с последнего эфира Кары Небесной. 9 из 10 сообщений, что получала Дарина до закрытия страниц, содержали в себе это видео. Но посмотрев его однажды, девушка категорически отказывалась делать это вновь.

Мама, всё еще лежащая в больнице, пришла в себя, но о выписке врачи пока не говорили. Папа же, пользуясь её отсутствием, каждый вечер прикладывался к бутылке. Так Дарина и проводила с ним вечера, он на кухне с алкоголем, она в комнате с пустотой. Каждый день был новый вызов в полицию для дачи показаний. Противный следователь всё ещё продолжал издеваться над папой, хоть и не так активно. Но и Дарина, и Олег, оба знали, что полиция всё же рассматривает эту версию убийства. Пусть, кроме притянутого за уши мотива больше ничего и не было.

Дарина лежала на кровати, уставившись пустым взглядом в потолок, когда услышала, как на кухне что-то разбилось. Она села и стала прислушиваться. Послышалась возня и матерные слова.

Девушка, словно мышка прошмыгнула на кухню.

Олег еле стоял на ногах. Он с ненавистью смотрел на осколки. Увидев дочь, он криво улыбнулся.

– Не переживай. Всё хорошо. Я маленько перебрал.

Дарина неоднозначно кивнула головой.

Нетвёрдой поход папа подошёл к ней. Приобняв и поцеловав её в макушку, он сказал:

– Не трогай. Я всё утром уберу. А сейчас мне лучше пойти спать.

Он направился вглубь коридора, а затем завернул за угол. Девушка услышала, как прикрылась дверь в спальне родителей. С тихим вздохом она достала совок и щётку для пола. Кусочки стекла красиво переливались и блестели при свете лампочек. Дарина аккуратно собрала все осколки, несколько раз всё перепроверив.

Убедившись, что передвижение по кухне безопасно, она принялась за уборку стола. Дарина заметила телефон папы. Экран был не заблокирован и ярко светился. Девушка взяла телефон в руки, но почти тут же его чуть не выронила. По коже побежали мурашки, стали накатывать волны тошноты.

Дарина налила себе в рюмку отцовский коньяк и тут же её всю осушила. Крепкий и терпкий алкоголь подействовал как холодный душ. По телу разлилось приятное тепло, а ноги и руки стали немного ватными.

Девушка снова взяла отцовский телефон. В голове набатом била мысль:

«Посмотри».

Она аккуратно опустилась на стул. Перемотав видео в самое начало, Дарина внимательным взглядом впилась в экран.

Прохладное, но солнечное весеннее утро. Карина с улыбкой сообщает своим подписчикам о решении стать профессиональным психологом. Близняшка придерживала свободной рукой волосы, с которыми так всегда любил играть ветер. Она счастлива. Жёлтое платье, как солнечный поцелуй, делало её образ тёплым и нежным.

Дарина и сама не заметила, как начала плакать. Весёлый и задорный голос сестры заполнил всю кухню. В какой-то момент девушке пришлось поставить запись на паузу. Её накрыла истерика. Разом исчез весь воздух. Вдохнуть хотя бы маленькую капельку кислорода стало практически невозможно. Дарина настежь открыла окно и наполовину высунулась в него. Прохладный ветер бросил в лицо первые капли дождя.

Простояв так несколько минут, замёрзшая и дрожащая девушка, закрыла окно и вернулась на место. Выпив ещё одну рюмку коньяка, она продолжила просмотр.

Карина вновь ожила на экране. В какой-то момент она резко замолкла и повернулась куда-то в сторону. С её лица не сходила улыбка. В объективе камеры только Карина крупным планом и видно кусочек сзади стоящего дома, в котором живёт близняшка. Внезапно телефон упал на землю, на экране только бело-голубое небо. Прошло всего несколько секунд, во время которых было слышно пение птиц и отдаленный гул проезжей части. Кто-то поставил телефон ребром так, что Карина вновь была в кадре. Она неподвижно лежала на спине, голова повёрнута в сторону камеры. Близняшка больше не улыбалась. Её лицо было спокойным. Её лицо было мертво.

Дарина бессознательно сжала в кулаке висящий на шее маленький золотой крестик. Её словно громом поразила мысль:

«Крестик!».

Девушка опять отмотала видео в самое начало. Теперь всё своё внимание до самого конца записи она приковала к шее сестры. И так несколько раз подряд.

Золотые крестики – были подарками на один из дней рождения от бабушки и дедушки с папиной стороны. Сёстры их никогда не снимали, потому как считали своими талисманами, божьей защитой. Украшения менялись, иногда снималось всё, но крестики неизменно оставались на своём месте.

Когда Карина выходила в прямой эфир, крестик был на шее. Он был на ней и перед тем, как телефон упал. Но когда она вновь появилась в объективе, уже мёртвая, талисмана не было.

Дарина отключила запись и отложила телефон. Теперь ей стало понятно, что не так было с близняшкой, когда она увидела её тело. Когда ты каждый день видишь на человеке что-то, то перестаёшь придавать этому значение. Но стоит этому чему-то пропасть, как твоё подсознание тут же это выхватывает.

И что может это значить? Куда делось украшение?

Забрал убийц? Но прошло всего несколько секунд между падением телефона и появлением в эфире уже мёртвой Карины. С теоретической точки зрения он мог за это время, и убить свою жертву, и украсть талисман. Но для этого в качестве суперспособности требуется сверхскорость.

И для чего убийце крестик? Трофей?

Плюс ко всему, до сих пор не установлено, как именно убили Карину? На теле ни одного следа. Словно, она просто заснула…

Дарина резко выпрямилась. Безумная мысль бешенным галопом носилась по голове, ни на минуту не останавливаясь, чтобы осмыслить её.

А что, если Карина жива? Не понятно, каким чудом, но жива.

Девушка снова сжала крестик. Теперь становится понятно, почему Дарина не чувствует пустоты внутри. Почему всё никак не может поверить в смерть сестры.

Рой бабочек заплясал в животе. Она понимала, что это не логично. Что она сама видела и держала в руках остывающее тело близняшки. Почему же сейчас Дарина уверена, что Карина жива?

Да потому что, даже будучи мёртвой близняшка не рассталась бы с их талисманом!

Впервые за четыре дня Дарина спокойно выдохнула.

Глава третья.

Дарину всю трясло от нетерпения. Девушка нервно расхаживала по вестибюлю больницы, в которой лежала её мама. Сердце учащённо билось о рёбра, кисти были холодными как лёд. Она и сама ещё мало верила в свою теорию, ведь многие факты были притянуты за уши. Но Дарина была уверена в том, что не ошибается. Близняшка жива. Не понятно, как, но точно жива. Об этом девушке кричал её внутренний голос.

Ещё утром её так и подмывало поделиться с отцом. Впервые за несколько дней она проснулась в отличном настроении. Но Олег был слишком погружён в себя, своё горе и похмелье, поэтому не заметил перемены в настроении дочери. Да и сама Дарина решила сначала поделиться с мамой.

Катя была бледной и осунувшейся. Под глазами залегали тёмные круги. Всегда аккуратно уложенные волосы теперь больше напоминали воронье гнездо. Женщина нервно выискивала дочь между снующими туда-сюда людьми.

– Мама, – Дарина подошла к Кате.

И тут же оказалась в крепких объятиях. Раздался тихий всхлип. Тело матери задрожало.

– Мама, ну, ты чего? Всё хорошо. Всё хорошо, – приговаривала Дарина, поглаживая маму по спине.

– Уже никогда не будет хорошо, – отстраняясь, прошептала Катя. – Пойдём во двор. Меня душат эти стены.

Типичная Питерская весна. Она редко радует жителей своего города изобилием солнца и тепла. Погода и температура обманчивы и быстро переменчивы. Ещё в начале апреля люди ходят в зимних куртках, продираясь сквозь снежные завалы, а уже в конце месяца в лёгких плащах на тоненькие футболочки. И дожди, дожди, постоянные дожди.

Катя усадила дочь на свою любимую скамейку и подставила лицо прохладному весеннему ветерку. Её глаза были закрыты. Она сделала несколько глубоких вдохов и повернулась к дочери.

– Как у вас дела? Почему папа не приехал?

– У нас всё хорошо. Ему срочно пришлось уехать в офис, – говоря последнюю фразу, Дарина отвернулась.

Катя сощурила глаза.

– Не покрывай его. Я знаю, что он пьёт. У него всегда так, как что-то не то, сразу в бутылку лезет. Алкаш чёртов!

– Мама, не говори так. Он только по вечерам и то чуть-чуть.

– Ага, знаю я его чуть-чуть. Потому и не приехал.

– Да он действительно в офис поехал. Там какие-то проблемы с заказом. Требуется его помощь.

– На машине поехал?

– Нет, на такси. Куда он с перегаром на машине?

– Алкаш, – непреклонно заключила Катя.

Дарина закатила глаза. И это они с Кариной слышали на протяжении всей своей сознательной жизни. Сколько бы папа ни делал, ни выкладывался и не приносил денег домой, мама всегда во главу ставила его пристрастие к алкоголю. Даже успешный бизнес, который Олег сам начал с нуля, не изменил мнения его супруги.

Впрочем, такое отношение у Кати было не только к мужу. Она так же вела себя и по отношению к дочерям. С Дарины был спрос меньше, потому как девушка была твёрдо убеждена, что спорить с мамой бесполезно, а потому зачастую отмалчивалась и втихомолку поступала по-своему. Всё равно ничего доказать было нельзя. Катя всегда была слишком уверена в своей правоте и даже мысли не допускала, что может ошибаться. Карина же вела себя диаметрально противоположно близняшке и находилась в вечной конфронтации с матерью. Что, по мнению Дарины было не совсем гуманно, так как отец, – финансовый спонсор всего и обладатель тяжёлого и уничтожающего взгляда, – всегда находился на стороне жены. Хоть и признавал в минуты штиля её неправоту.

Катя сжала переносицу и крепко зажмурила глаза.

– Это бесполезно. Его уже не переделаешь. Надо перестать верить в чудеса. – Выдохнув, она спросила: – Что с расследованием? Ко мне приходили за показаниями, но я так ничего и не добилась от следователя. Кроме абсурдной теории, что мы, я и папа, причастны к убийству Карины. Нет, ты только вслушайся в это! Мы убили собственную дочь! Совсем обленились и не хотят работать. Ну, ничего я выйду отсюда, устрою им такую причастность к убийству…

– Если тебя интересует, нашли ли убийцу? То нет, не нашли. И, похоже, у них даже подозреваемого нет.

Женщина посмотрела на дочь, как на инопланетянку.

– Как нет? Что значит, нет? Чем они там занимаются? Чем больше они тянут время, тем меньше вероятности того, что они вообще его поймают. Они уже «благополучно» упустили шанс поймать его по горячим следам.

– Полиция до сих пор не может понять, как Карину убили. Ну, то есть ясно, что ей ввели какой-то препарат, который вмиг останавливает сердечную деятельность. Но они не знаю, как его ввели. В желудке пусто, следов уколов нет. Да и о существовании такого препарата, они, похоже, знать не знали, ведать не ведали.

– Бездари! Чем там вообще занимается твой отец! Понятно же, что они без личной мотивации ничем заниматься не будут. Им оно не нужно. Олегу, что трудно дать кому-то взятку или он сам до этого не догадался? Ох, если бы я не была здесь, убийцу уже давно нашли бы.

Это точно кто-то из её чокнутых поклонников. Вот всегда, всегда ей говорила, что её блогерство не доведёт до добра. Но куда там! Кто ж мать слушает. И вот теперь что, – по щекам Кати потекли слёзы. Дарина пересела поближе к ней и обняла.

Решимость рассказать маме о своей догадки как-то в миг улетучилась. Пессимизм и скептицизм Кати, которые она гордо именовала реализмом, очень часто рушили планы и идеи остальных членов семьи.

Но Дарина твёрдо решила не отступать.

– Мам?..

Женщина отстранилась от дочери, вытерла слёзы. Когда она заговорила, её голос дрожал:

– Родители не должны переживать своих детей. Даже врагу такое пожелать страшно. Каждую ночь её вижу. Пытаюсь сказать, предупредить… Но и во сне она ведёт себя так же, как и на яву. Не слушает. Убегает.

В моей жизни теперь одна цель – чтобы эту сволочь поймали и засадили на пожизненное. Хотя и не понимаю, почему я должна кормить эту тварь со своих налогов пока она не сдохнет? Ну ладно, отменили смертную казнь, так почему бы этих уродов на органы не пускать? Забрал жизнь, теперь отдай её другому. Я костьми лягу, но эта сволочь получит высшую меру наказания. Он мне ответит за мою дочь. Ответит.

Катя вновь заплакала.

Выслушав монолог мамы, Дарина усомнилась во всём, что до этого момента ей казалось нерушимым. По факту её теория строилась на исчезнувшем крестике, который благополучно мог забрать убийца. Хотя девушка всё равно, по-прежнему была уверена, что сестра не умерла.

Но если Карина жива, то чей труп исследуют судебные эксперты? Кого Дарина видела и обнимала тогда во дворе?

Вопросов было много. Ответа ни одного.

Нужно было с чего-то начать. И девушка решила, что отправной точкой для неё станет поиск талисмана близняшки. В конце концов, именно его отсутствие на трупе сестры натолкнуло её на эти мысли. А родителям она расскажет позже, когда появятся хоть какие-то доказательства того, что Карина жива.

Тонкая полоска солнечного света пробежала между тяжёлыми шторами. А уже оттуда на бледное лицо женщины, разделив его по диагонали надвое.

Татьяна поморщилась. Она медленно открыла глаза, тут же прикрыв их рукой. За столько лет нахождения в кромешной тьме женщина отвыкла от света. Ей хотелось с головой накрыться толстым одеялом и больше никогда из под него не вылезать, но зов природы был сильнее.

Татьяна убрала руку, аккуратно приоткрыв глаза. Первое, что она увидела, была хромированная стойка для капельниц, на которой висел пустой пластиковый пакет с этикеткой. От пакета вниз бежала тонкая прозрачная трубка, которая заканчивалась иглой, вставленной в предплечье Татьяны. Небольшой объём бесцветной жидкости всё ещё продолжал поступать в кровь женщины. Слабой рукой она потянулась к синему колёсику на трубке и прокрутила его вниз, а затем медленно извлекла из себя иглу.

Женщина села в кровати, свесив ноги. Голова закружилась. К горлу подкатила тошнота. Татьяна сидела словно пьяная. Линии на полу расплывались, и рисунок на паркете сливался в непонятную абстракцию. Татьяна упала на подушки.

Дождавшись, когда потолок перестанет вести хоровод вокруг неё, она предприняла ещё одну попытку встать.

Двустворчатая дверь не только на вид казалась тяжёлой, Татьяне всем телом пришлось на неё навалиться. Женщине казалось, что в ней не осталось и капли силы. Кое-как переставляя ноги, она вышла в длинный коридор. С обеих сторон она оказалась окружена множеством таких же дверей. Стены были увешаны картинами, стояли тумбы с расписными вазами, в каждой из которых находился пёстрый букет цветов. Их запах дурманил. Один конец коридора заканчивался большим и широким окном, шторы на котором были раздвинуты. В другом конце находилась входная дверь.

Татьяна издала стон отчаянья. Один бог знал, за какой дверью пряталась туалетная комната. Её силы были на грани. Даже тихое тиканье часов напоминало стук капель воды.

Положившись на интуицию, женщина открыла первую попавшуюся дверь. И ошиблась. Кухня встретила её дразнящим ароматом ванили и жареного теста. К своему удивлению Татьяна обнаружила, что ещё и голодна. Но мочевой пузырь не ждал. Она уже хотела закрыть дверь, когда увидела блюдо, доверху наполненное оладьями. И одна из них вот-вот грозилась упасть на столешницу. Татьяна не смогла допустить подобного несчастного случая. Её сердце сжалось. Она ловко подхватила оладью, с трепетом и блаженством откусив половину. После чего вышла из кухни в коридор, но тут же резко остановилась, позабыв свои нужды.

Перед ней возвышался стройный высокий мужчина в серых брюках в тонкую чёрную полоску. Стрелками на его штанах можно было резать, настолько идеальными они были. Белую рубашку с закатанными по локоть рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами дополнял жилет в тон брюк. Коричневые кожаные туфли были начищены до блеска. Его каштановые с проседью волосы, зачёсанные назад и аккуратно подстриженная борода, ещё больше подчёркивали мужественный вид. За стёклами линз очков-хамелеонов было трудно рассмотреть цвет глаз.

Татьяна попятилась назад. Её сердце гулко стучало о рёбра. Она ещё никогда не видела таких красивых мужчин. Женщина тут же с удивлением осознала, – это любовь с первого взгляда. Но к любви примешивалось ещё какое-то чувство. Татьяна не могла разобрать, что это. Однако она понимала, что это что-то неприятное, и даже немного пугающее. Хотя не настолько сильное. Светлое чувство любви с лёгкостью всё перекрывало.

– Проснулась, – низким голосом сказал мужчина.

Заметив в руках Татьяны остаток оладьи, он поджал губы. Его лицо искривила недобрая гримаса.

– Сколько раз тебя просил не таскать еду за пределы кухни или столовой.

– Извините, – пискнула женщина, засовывая в рот всё, что осталось.

Губы мужчины ещё сильнее поджались, кулаки стиснулись. Ему стоило больших усилий, чтобы не наорать. Подавив в себе волну гнева, он спокойным голосом спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – жуя, ответила Татьяна.

Он подавил очередную волну гнева не без усилий.

– Голова не кружится? Слабости нет?

Женщина помотала головой.

Она одновременно боялась и желала его. Бабочки в животе порхали, словно обезумевшие. Ноги казались ватными. Ладони и стопы вспотели. Её бросало то в жар, то в холод. И от этого Татьяне было не по себе.

– Замечательно. Пойду, позвоню домработнице. Скажу, что её услуги больше не требуются.

Мужчина уже повернулся, чтобы уйти, когда услышал вопрос:

– А как вас зовут?

Он повернулся обратно к Татьяне.

– Ты не помнишь? – женщина отрицательно помотала головой. – А как тебя зовут, ты знаешь?

Короткое выражение просветления на лице Татьяны быстро сменилось задумчивостью, а затем отчаяньем. Она с ужасом посмотрела на собеседника. Только сейчас женщина поняла, что не помнит не только своего имени, она ничего не помнит о себе в целом. Даже не помнила, как очутилась в этом доме.

Татьяна осмотрела себя. Но подсказок не дали, ни белая хлопчатобумажная бесформенная сорочка в мелкий розовый цветочек, ни простенькое серебренное обручальное кольцо.

– Совсем ничего не помнишь? – снова спросил мужчина.

– Ничего.

– Хм. Странно. Такого никогда не было. Во всяком случае, я не помню. Надо будет поискать литературу, – говорил он это скорее сам себе, чем собеседнице. – Ладно. Меня зовут Михаил и я твой муж.

– Миша? – неуверенно произнесла Татьяна.

– Да, можно и так. А ты Таня. Соответственно моя жена. Ты была в стазисе больше двадцати лет. Точнее 24 года.

– Стазис?

– Ну, да. Это состояние смерти, во время которого ты погружаешься в глубокий сон.

– Я умерла?!

– Естественно. Иначе бы стазиса не было.

– Как?

– Зачем-то покончила жизнь самоубийством.

– Зачем?

– Не знаю. – Михаил понимал, что ещё немного и его спокойствие иссякнет совсем.

Взяв кое-как себя в руки, он медленно проговорил:

– Давай поговорим чуть позже. Мне надо закончить главу, позвонить домработнице и знакомому врачу.

– Зачем врачу? – испугалась Татьяна.

– С тобой явно что-то не то. После стазиса память не теряют. Пусть он тебя осмотрит. А ты, пока я занят, приведи себя в порядок. И заклинаю тебя, ничего не трогай грязной и жирной рукой. Ты меня поняла?

Дождавшись утвердительного кивка от Татьяны, Михаил провёл её в ванную, плотно закрыв за ней дверь. Выражение его лица быстро сменилось с озадаченного на довольное. Похоже, всё шло ему во благо. Правда, кажется, кладбищенский врач был прав, и Татьяне действительно была нужна медицинская помощь. И она её получит. Но такую и в том объёме, в каком Михаил посчитает нужным.

– Послушайте, мне нужно срочно поговорить со следователем по делу Карины Небесной. Это поможет с расследованием. Поверьте, оно намного его упростит.

Дарина практически лежала на стойке. Её лицо заполнило собой всё маленькое окошко в огромном стекле, что разделяло девушку с дежурным в полицейском участке.

Тучная женщина, которой «повезло» именно в этот день оказать на месте дежурного, снова закатила глаза к потолку. Она отвлеклась от монитора компьютера и поверх очков устало посмотрела на Дарину.

– Девушка, в сотый раз говорю, следователя, который занимается этим делом, нет на месте. А даже если бы и был, я вас не пустила всё равно.

– Хорошо. – Дарина встала в полный рост, одёрнула кожаную куртку и поправила волосы. – Тогда скажите мне ВЫ, есть ли среди вещей Карины такой крестик? – Девушка подняла весящее на шее украшение.

Дежурная вновь закатила глаза и тяжело вздохнула.

– Я не располагаю такими данными. Они есть только у следователя, а его нет на месте. Приходите завтра.

– Вчера мне тоже сказали «завтра». «Завтра» наступило сегодня, но следователя нет. Где есть гарантия, что когда я приду завтра, он будет на месте?

– Нигде. Он может снова выехать по своим рабочим делам.

– Ладно. Тогда я могу как-то получить номер телефона, по которому могу с ним связаться?

– Нет.

Дарина опёрлась руками о стойку, опустила голову и тяжело вздохнула. Она даже не знала, кто кого больше бесит? Она дежурную или дежурная её.

– Но мне надо…

– Да, да, да. Вам надо поговорить со следователем, а мне работать. Приходите завтра.

– Не могу я завтра!

– Ничем не могу помочь. О, Артур Серёжикович, проводи девушку к выходу и проследи, чтобы она не запуталась и вновь не зашла.

Перед Дариной возник уже знакомый ей лейтенант полиции. Он со спокойной улыбкой посмотрел на неё.

– Пройдёмте?

Девушка, молча, последовала за мужчиной. Когда они вышли на улицу, на небе вовсю светило яркое майское солнце. От утренних туч не осталось и следа.

Полицейский засунул руки в карманы брюк и задумчиво посмотрел на Дарину.

– Итак, зачем приходили?

– Это касается только следователя, что ведёт дело моей сестры, – сказав это, девушка стала спускаться по лестнице. Но лейтенант не собирался так легко сдаваться и последовал за ней.

– Может я смогу вам чем-то помочь?

Дарина резко остановилась, повернувшись к мужчине.

– С чего вдруг?

– Ни с чего. Просто хочу помочь. Я и вчера вас здесь видел. – Недобрый и недоверчивый взгляд девушки заставил его сменить тактику: – Здесь неподалёку есть киоск, там готовят отличную шаверму. Вы любите шаверму?

Уже сидя на скамейке в парке, держа в руках огромный свёрток с «пищей богов» девушка осознала, что не ела со вчерашнего дня и очень голодна. Сидевший рядом лейтенант лишь разжигал аппетит. Он с таким восторгом ел, что Дарина не могла отвести от него завороженного взгляда. Заметив это, мужчина подавился.

– Всё в порядке? – с тревогой спросила девушка.

– Да, не в то горло попало. А вы чего не едите? Не голодны?

Дарина с грустью посмотрела на свёрток.

– Голодна.

– Ну, так ешьте.

– Мне неудобно. Вы за неё заплатили…

– Выезжать из центра, когда разводят мосты неудобно. Всё остальное пережить можно.

Девушка пожала плечами. Её вполне устроило такое объяснение.

Когда с едой было покончено, лейтенант принял ещё одну попытку разговорить её.

– И всё же, зачем вам нужен следователь?

– Сначала пообещайте кое с чем помочь, – немного подумав, ответила ему Дарина.

– Смотря с чем.

– Мне нужно точно выяснить, есть ли среди вещдоков крестик? У вас есть к ним доступ?

– Он мне и не нужен, потому как я их описывал. И могу сказать с уверенностью, крестика среди них не было. Было два кольца, девять серёжек, часы, пирсинг для сосков. Вы знали, что у вашей сестры он есть?

– Да. А что в этом такого?

– Ничего, просто спросил. И был браслет, который сняли с лодыжки. На шее ничего не было.

Дарина тяжело вздохнула.

– А почему вас интересует крестик?

Вместо ответа девушка достала из кармана свой телефон и включила запись последнего эфира Карины.

– Смотрите, здесь крестик есть, – она поставила на паузу видео и длинным ноготком ткнула в экран. Дождавшись утвердительного кивка от полицейского, Дарина вновь запустила видео, промотав его почти к самому концу. – А здесь его нет.

– Хм…да. Скорее всего, его забрал убийца.

– Или Карина жива.

Артур Серёжикович медленно поднял голову и внимательно посмотрел на свою собеседницу. По выражению лица он понимал, она не шутит. Но и на сумасшедшую она не была похожа. Дарина покраснела и стыдливо опустила глаза.

– Понимаю, похоже на бред ненормального. Но я чувствую, что Карина жива. – Когда она подняла голову, в глазах у неё стояли слёзы. – Мы всегда с ней были связаны. Это правда, когда говорят, что близнецы всё чувствуют. Мы даже болеть начинаем… начинали одинаково, даже, когда были не рядом друг с другом. Я прочитала много статей, зарегистрировалась на разных форумах. Все, кто потерял близнеца, говорят о пустоте внутри. И там речь заходят не о том, что люди потеряли какую-то часть себя. Многие чувствуют тотальное опустошение, словно потеряли суть всего. У меня нет такого. У меня нет пустоты.

– Может потому что прошло мало времени? – деликатно спросил мужчина.

– Нет, – покачала головой Дарина. – Когда я увидела её там, на земле, я поначалу почувствовала эту пустоту, но затем она очень быстро отступила. Я знаю, Карина жива.

– Но вы сами сказали, что видели её мёртвой. И я видел, и другие люди. А ещё этот факт подтвердили медики. И было вскрытие.

Он старался говорить как можно осторожнее. Ему казалось, она была на грани. Но в глазах девушки не было и намёка на сумасшествие. Дарина была слегка взволнована, не более. И это пугало Артура сильнее всего. Она не верила в то, что говорит. Она это знала.

Вдоль позвоночника лейтенанта пробежал холодок.

– Я не знаю, как это возможно. Но что-то внутри меня кричит, что всё, что было в тот день не правда. Фарс. Словно спектакль. На сцене лежит манекен, муляж, обман. Сама актриса прячется за декорациями. Понимаю, странное сравнение, но почему-то мне это видеться так.

Полицейский нервно взглянул на свои часы.

– Боюсь, мне пора, но думаю, я смогу вам помочь.

– Как? Организуете мне место в Кащенко? – усмехнулась Дарина.

– А надо? Нет, я помогу вам понять, действительно ли ваша сестра жива, – вставая со скамейки, сказал полицейский.

Девушка вскочила вслед за ним.

– Как?

– Обсудим это при личной встрече в более подходящей обстановке, – сказав это, мужчина ушёл в сторону своего участка.

Глава четвёртая.

Татьяна послушно выполняла все указания врача. Дышите, не дышите, задержите дыхание. Открывала рот так широко, что щёлкала нижняя челюсть. Порой ей казалось, что если бы врач мог, он залез бы в него с головой. Арсений Семёнович – врач, к которому её привёл Михаил, смотрел на женщину, как на диковинное существо. Давал команды, неопределённо цокал и делал пометки в истории болезни. Холодные и жёсткие пальцы с силой сжимали по очереди запястья, проверяя пульс Татьяны. Чувство дискомфорта усиливалось и от пристального и злого взгляда Михаила. Названный муж молчал, лишь пальцами выстукивал по коленке только ему известный ритм.

– Сеня, ещё долго? – не выдержал писатель.

– Ещё минута. – После этих слов, врач снова приложил к спине Татьяны уже успевшую остыть мембрану фонендоскопа.

Завершив свой осмотр, Арсений Семёнович вернулся за свой стол и начал барабанить по клавишам клавиатуры, внося все записи в электронную версию истории болезни. При этом приговаривая себе под нос:

– Невероятно! Это просто невероятно! Столько лет и ничего!

От этих слов ощущение Татьяны, что она здесь подопытная свинка только усилилось. Ей хотелось скорее покинуть этот кабинет и больше никогда не встречаться с Арсением Семёновичем.

Она умоляюще посмотрела на мужа.

– Что скажешь? – спросил Михаил, обращаясь к врачу.

– Что это чудо! – Арсений Семёнович отвлёкся от монитора. – Столько лет, а она функционирует даже лучше, чем после обычного стазиса. Ну, то есть не она, а её организм. Танюша, голубушка, вы действительно себя хорошо чувствуете или всё же что-то тревожит? – обратился он к пациентке.

Татьяна помотала головой.

– Нет, со мной всё действительно хорошо.

– Чудесно! Просто чудесно! Миша, если ты не против, я хотел бы ещё понаблюдать за Танюшей. Так сказать, дообследовать.

Услышав это, Татьяна перестала дышать. От её лица отлила вся краска. И если от врача ускользнул тот факт, что женщина побледнела, так как всё его внимание было сосредоточено на Михаиле, то сам Михаил это заметил.

– Ты же сам сказал, с ней всё в порядке. Зачем ещё какие-то обследования?

– Ну, понимаешь ли, для доклада или статьи полученных на данный момент данных как-то маловато. Было бы неплохо провести КТ, скажем, УЗИ. О! Эхо-КГ вообще было бы замечательно сделать.

– Ты ещё скажи, что собираешься докторскую писать.

– Ну…

– Таня, выйди и жди меня в коридоре, – скомандовал Михаил, не сводя пристального взгляда с Арсения Семёновича.

Татьяна послушно вышла, плотно закрыв за собой дверь. Вздохнув с облегчением, она села на кожаный белый диванчик напротив кабинета. Что-то внутри ей подсказывало, Михаил не отдаст её на растерзание противному врачу.

Время ожидания женщина решила занять тем, что начала разглядывать окружающую обстановку. В длинном коридоре, усеянном мягкими диванами и дверями, было не многолюдно. Изредка проходил мимо медперсонал. Никто не обращал на женщину никакого внимания. Татьяна чувствовала себя маленькой и никому не нужной.

Словно молния, мимо неё пролетел мужчина в не застёгнутом белом халате, полы которого развивались на манер птичьих крыльев. Затем он резко остановился и поравнялся с Татьяной.

– Татьяна? Что вы здесь делаете?

Она с изумлением посмотрела на него.

 – Мужа жду.

– Михаил тоже здесь? Как вы себя чувствуете?

– Хорошо.

Мужчина нахмурился.

– Вы не узнаёте меня?

– Простите, но нет, – Татьяна пожала плечами. – Но не переживайте, я вообще никого не узнаю. Миша говорит, что я казуистический случай. Раньше такого не было. А ещё, как выяснилось, у меня был самый длительный стазис. Чтобы это не значило…

Мужчина нахмурился ещё сильнее. Он немного помедлил, прежде чем что-то сказать:

– Позвольте присесть. – Татьяна немного подвинулась в сторону. – Меня зовут Игнат.

– Очень приятно познакомиться, – улыбнулась Татьяна.

– Мы с вами были до этого знакомы, – хохотнул Игнат. – Но мне тоже приятно. Как бы вам проще объяснить, что такое стазис? – задумчиво произнёс он. – Надеюсь, вы помните, что люди в нашем мире не умирают, а скажем так, впадают в некую спячку?

– В нашем мире?

Игнат снова нахмурился.

– Да, Мир мёртвых душ. Ещё его называют Миром Гоголя. С недавних пор. Так пару столетий назад прицепилось название. – Но посмотрев на Татьяну, он резко замолчал. – Вы действительно ничего не помните? – Женщина помотала головой. – Ладно, пойдём другим путём. Что знаете про рай и ад?

– Рай – хорошо, ад – плохо. Души хороших людей попадают в рай после смерти, плохих в ад.

– А что, если я вам скажу, что наша жизнь это и есть ад? Так сказать, расплата за все наши деяния это нахождение здесь и сейчас в этом мире.

Женщина усмехнулась.

– Странно, я была уверена, что не буду помнить, знать, а главное понимать, что нахожусь в аду. – Затем помолчав, она добавила: – Но я не считаю это адом. Здесь хорошо. У меня есть муж, который меня любит и заботиться. Я живу в огромной и шикарной квартире. Может, я всё же в раю?

– Нет, Татьяна. Вы в аду. Как я, ваш муж, доктор Селиванов, – Игнат кивнул в сторону кабинета, где до сих пор находился Михаил. – Мы все в аду. Причём в самом его пекле.

Женщина с недоверием посмотрела на собеседника.

Дверь открылась, и в коридор вышел Михаил. Увидев Игната, сидящего рядом с Татьяной, он рассвирепел.

– Ты что здесь делаешь?

– Работаю, – поднявшись и застёгивая халат, ответил Игнат.

– Отойди и больше никогда не подходи к ней.

– Как пожелаете, – с усмешкой сказал кладбищенский внештатный врач. – Поясните своей СУПРУГЕ, – Игнат нарочно выделил последнее слово, – что такое стазис. Татьяна, – врач повернулся к женщине, – рад видеть вас в добром здравии.

– Клоун, – прошипел Михаил, после того как Игнат скрылся за одной из многочисленных дверей.

Татьяна вопросительно посмотрела на мужа, но он этого даже не заметил. Или сделал лишь вид…

Игнат предстал перед женщиной милым человеком. И она совсем не поняла, почему её муж так рассердился. Татьяне показалось, что их вражда носит достаточно длительный характер. Причём Игнат явно более дружелюбно настроен по отношению к Михаилу. Женщина решила при удобном случае поговорить об этом с мужем. Дождаться, когда он успокоиться. Почему-то в таком состоянии любящий муж её очень пугал. Татьяна не могла объяснить этого чувства и откуда оно взялось. Но оно ей подсказывало быть осторожной с Михаилом, когда он в гневе.

Дарина сверлила взглядом старый дверной звонок. Этим утром она получила сообщение с домашним адресом лейтенанта Варданяна. Поначалу, девушка насторожилась и даже немного испугалась, ведь не давала своего номера телефона. Но потом поняла, что номер полицейский мог взять из дела Карины. Хотя и эта мысль не особо успокаивала. Дарина чувствовала себя, как на иголках.

На улице неустанно барабанил дождь. Что ещё больше нагнетало и без того жуткую обстановку. Она уже миллионный раз себя обругала, что пришла сюда одна. И даже никому не сообщила, куда направляется.

Пересилив все плохие мысли, Дарина всё же нажала кнопку звонка.

В течение длительных десяти секунд стояла звенящая тишина. Девушка уже с облегчением хотела развернуться и уйти, когда её рука самостоятельно поднялась к звонку, а палец вновь нажал на меленький пластиковый чёрный кружок с пружиной под ним. Замки в двери пришли в движение. Тяжёлая старая деревянная дверь отворилась, явив стоящего на пороге лейтенанта Варданяна. Он прищурил глаза, чтобы сфокусировать взгляд на гостье. Судя по виду, лейтенант до этого крепко спал.

– А, всё таки пришла, – сонным голосом прохрипел он. – Заходи.

Полицейский отошёл в сторону, пропуская девушку в квартиру. Войдя внутрь, Дарина оказалась в длинном тёмном коридоре, в который выходило несколько дверей. Девушке было очень неуютно. И рядом стоящий полуголый лейтенант только усиливал чувство дискомфорта.

– Чай, кофе, потанцуем? – шутливо спросил мужчина, проходя на кухню. Но увидев, как вытянулось лицо Дарины, серьёзно сказал: – Предлагаю поговорить за чашечкой чая. Я купил свежих пирожных. Ты же любишь пирожные?

Девушка неопределённо кивнула головой.

Кухня оказалась маленькой, но чистой и уютной. Лёгкий беспорядок придавал ей лишь шарм и привлекательность. Как и в коридоре, вся мебель в ней была времён СССР. Дарина робко села на краешек деревянного стула, что стоял у стола. Лейтенант хлопотал сначала с чайником, а потом полез в холодильник, выгружая на стол всё, что, по его мнению, можно было подать с этим самым чаем.

– Есть ещё картошечка жареная. Будешь?

– Спасибо, я не голодна, – девушка натянуто улыбнулась.

Полицейский пожал плечами, закрыл холодильник и плюхнуся на рядом стоящий с гостьей стул.

– Ты же понимаешь, что всё, что я тебе сейчас скажу должно остаться между нами?

Дарина напряглась ещё больше. Ей с самого начала было не понятно, как этот полицейский со странным отчеством поможет ей найти Карину? И почему ей нужно было приходить к нему домой? А теперь он и вовсе требует от неё молчания. Мысль о том, что лейтенант какой-то маньяк или насильник клещами впились в сознание девушки. Она решила, что пора выбирать из этого музея старинной мебели. Мёртвая она уж точно не спасёт сестру.

Но слова Артура Серёжиковича заставили её немного помедлить.

– Всё что я тебе сейчас скажу сугубо конфиденциально. Это что-то, вроде «Секретных материалов». Видела когда-нибудь сериал такой?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.