Илона Берент
Заставь дурака, зелье варить!

Лёгкая, юмористическая история о похождениях нерадивого Ивана в сказочном Лукоморском лесу, кишащем волшебством и загадочными существами. Удивительно, но такое приключение принесёт Ивану Слободкину настоящих друзей и веру в себя, и возможно, даже настоящую любовь…

Глава 1. Куда податься бедному студенту?

В день очередной пересдачи Ванька Слободкин был больше похож на какого-то трансформера, чем на классического студента факультета древней истории. Уж настолько он был нашпигован всевозможными техническими ухищрениями – и это изрядно сковывало его движения. Неотъемлемый талисман – «счастливые» оранжевые кеды, подошва которых была использована согласно всем неписаным студенческим канонам. Левый экземпляр вмещал ключевые места похождений неугомонных печенегов, правый – числовые и словесные сводки, без которых не обходится ни один приличный экзамен. Гирлянда из привычных бумажек-шпаргалок, ловко нанизанных на щедрый отрезок бечевки, была протянута через один рукав и вытянута через другой, закрепившись на краях рукавов простым студенческим узлом, подобно шлюпкам на причале. Беспроводной наушник прятался за пряжкой пояса, дожидаясь плана «Б». За оборотом штанины скрывался его брат-подстраховщик. Ну а обыденные, проводные затычки, ловко закреплялись на пару с таким же обыденным кнопочным телефоном на поясе посредством клейкой ленты. Да, у Слободкина, несомненно, был опыт в таких тонких делах: в школе он был чемпионом по списыванию, причём по всем предметам.

Еле-еле дотянув до девятого класса, при первой же возможности он помахал рукой всему школьному коллективу, и с большим чувством самоуверенности и решительности, отправился в Лукоморский гуманитарный институт. Всё-таки, студенческая жизнь казалась Ивану жизнью свободной птицы, в высоком полёте над всем миром. Проскочив уже понятным образом на вступительных экзаменах, жизнь новоиспечённого студента оказалась не такой сладкой, как ожидалось вначале…

– Следующая тройка, заходим в экзаменационный зал! Телефоны и иную технику сдаём на стол, – громко закомандовал строгий голос.

Ухмыльнувшись словам молоденькой аспирантки Аглаи, которую студенты прозвали «пичужкой», Иван попытался изобразить движения того самого самоуверенного человека, несмотря на все завуалированные неудобства.

В большой экзаменационный зал зашли трое: Саша Селезнёв, Женька Ломин и Иван Слободкин. Последний с особой лёгкостью избавился от телефона. Взяв лист с вопросами с самого края стола, Иван просто избежал прошлого позора, когда, потянувшись к самому дальнему листу, конфетти из шпор вылетело невиданным фонтаном, покрыв слегка изумлённые от неожиданного выпада лица экзаменаторов.

«Карточка № 13, мой счастливый номер!» – круто и самоуверенно прозвучало эхо по всей аудитории. Заняв вполне удобное место через два ряда за спиной Ломина, который слыл широкоплечим и высоким парнем, Иван был уверен в сегодняшнем испытании: «легкотня!». На 5 этажей ниже, в самом любимом кабинете и святая-святых всех студентов – столовой, сидел во всеоружии Ванькин «тыл» – друг и однокурсник Славик Щучкин.

По довольно хитроумной и заранее продуманной до мелочей схемы, Славик занял опорный пункт в подполье, вооружился Интернетом и всевозможными конспектами. Теперь оставалось ждать, когда на связь выйдет Слободкин.

И так, позиция занята выгодная, теперь главное сделать вдумчивый вид человека, погрузившегося в глубокие раздумья и незаметно для строгих экзаменаторов установить контакт с главным «сервером».

«Карточка 13. Вопрос первый. Древний мир. К какой эпохе развития человечества относится культура Триполье-Кукутень? Выберите один правильный ответ…»

«Попробую обойтись тем, что под рукой. Точнее, под ногой. Вот именно сейчас мне бы очень пригодилась индийская техника йогов». В попытке повторить форму изогнутой скрепки, студент Слободкин осознал два факта: используя маркер, нужно быть уверенным, что его мегакрутая несмываемая формула не изменит свой цвет после ходьбы по мокрому полу, и второй – размещать беспроводной наушник за поясом – худшая из идей. Ещё немного, и он встретит своего брата, который прячется за отворотом штанины. Ну что ж, план «А» и план «Б» потерпели поражение ещё до начала схватки с врагом. Пора устанавливать контакт со штабом в столовой! Нащупав под кофтой провод наушников, Слободкин, как ему показалось, вполне незаметно закинул его в ухо прикрыв ладонью. Склонившись над ненавистным листком, другой рукой ему предстояло обнаружить и запустить в действие неубиваемый кнопочный агрегат связи.

«Студент Слободкин, у вас приступ чесотки? Прекратите ёрзать по стулу и чесаться, иначе мы будем вынуждены удалить вас из экзаменационного зала прямиком в медпункт!» – прервал тишину строгий выговор главного экзаменатора. Атмосфера тишины и сосредоточенности в аудитории тут же прервалась заливистым хохотом сокурсников Ивана. Вот так позор! Но минуты публичного позора сменила секунда славы: контакт был установлен.

По заранее оговорённой азбуке сигналов, Иван должен был хорошо прокашляться, как-бы у него что-то мешает в горле, до тех пор, пока Славик не ответит ему «ответным ключом». Покашляв с пол минуты, Славик Щучкин вышел на связь: «Слышу! Давай первый вопрос!». Наклонившись, как плакучая ива над водоёмом и изогнувшись как бараний рог, Иван Слободкин издавал самую низкую речь из всех возможных для человека. Казалось, он излучает ультразвуковые волны, а не шёпот.

– Пер-р-р…вый во-прс. Пе-ррр…..ый в-прос. К-кой эп-охи разв-тия ч-ка культ-ра Кукук-тнь?

– Эммм… Тема: Античная керамика: пилики, килики, пивасы ….

– Н-нет! Н-нето! К-какой эпохи культура Три-плье КУКУ – тень?!

– Понял! Отвечаю на вопрос, на каких территориях были расселены племена саков-тиграухадов…

– Дурак! Мне не нужны саки, мне нужно Кукутень!!! – Этот возглас недовольного студента, который по тональности был ну совсем чуть громче чем вибрации левитирующих монахов, не мог не привлечь всеслышащие уши орлов педагогики.

Главный экзаменатор, Ия Романовна, посмотрела в сторону источника подозрений: казалось, что её ярко-карие глаза испепелят Ивана целиком и даже выжгут место под ним до самых недр Земли. Слободкин пытался быть стойким, как и непоколебимым, ему хорошо было известно главное правило студента: никогда не смотреть даже в сторону учителя, когда ты «скатываешь», иначе можно погореть за одно мимолётное мгновение. Но даже это правило не спасало: удивительно, но эти выжигающие всё живое и неживое на своём пути глаза он чувствовал, даже не глядя в их сторону. Вжавшись глубоко в стул и спрятавшись за экзаменационным листом, раз двести пробежал по тексту вопросов вдоль и поперёк – теперь оставалось лишь молча ждать с умным видом.

Ия Романовна на мгновение прервала этот телепатический контакт и строго взглянула на своего коллегу, достаточно молодого, хоть и носившего заметную клиновидную бородку, профессора древней истории Якова Демидовича, по сути, дав невербальный знак к действию. Яков Демидович медленно, но уверенно встал со своего места, одной рукой держась за свою бороду, другую-спрятал за спиной. И как будто испытывая студенческие нервы на прочность, монотонно прохаживался по залу выстукивая подмётками. Студенты между собой называли профессора «чудач бородач» или «чудак Демидович», за его странные повадки и неумение одеваться. Вероятно, за странными повадками и колкими фразами он прятал свою неуверенность: Яков Демидович был самым молодым профессором факультета, и человеком в общем-то добрым, но до ужаса отставшим от жизни. Одичал, наверное, на своей кафедре древнего мира, шутка-ли, всё время торочить о дикарях да племенах.

«Алло! Алло! Слободкин, я не понял вопрос! Повтори! Повтори!» – голос Щучкина в наушниках не унимался. Ваньке пришлось ужаться как сардина в маринаде чтобы приглушить жужжащий голос друга.

«Перед нами, вероятно, рог изобилия, либо самый большой человеческий знак вопроса…» – раздалось вдруг где-то вдалеке. Голос Якова Демидовича никогда не отличался мощностью, но его комментарии либо вводили в ступор, либо вызывали эффект «щекотки». В аудитории снова захихикали. «Советую сесть ровнее, господин Слободкин» – прошуршал профессор из-за спины.

Немного подтянувшись, Иван схватился за ухо и продолжил читать текст ещё двести раз. «Фух, пронесло», – цоканье ботинок Демидовича удалялось и удалялось. Вероятно, он завершит круг по аудитории и припаркуется на своём месте. Ия Романовна тоже вынужденно отвлеклась: Машка Смирнова направилась в её сторону, чтобы озарить лучами ясного ума и интеллекта своего кумира. И вот пожалуйста, когда опасность вроде как позади, в силу вступает закон подлости: чтение вопросов о финикийцах и печенегах запустило какой-то процесс в подсознании студента, и у Слободкина резко разыгрался аппетит, что вызвало довольно громкое музыкальное сопровождение. Не совсем мелодичное урчание в животе по неволе привлекало внимание, а после того, как эти визги голода и нервов переросли в самый настоящий вопль и протяжный вой, Иван по инерции заткнул источник шума локтем. Движение же это было настолько неаккуратное и небрежное, что все контакты в прямом смысле слова были оборваны… Но ничего, ещё остаётся гирлянда в рукаве. Но и здесь ждала западня, Слободкин не поверил своим глазам, когда увидел, что впереди сидящий широкоплечий щит вдруг зашевелился, и вроде как собрался сдать свою работу. Теперь уж точно, пиши пропало…

«Вот же неудача, на месте ему не сиделось. Ну ладно, тестовую часть я заполню «методом тыка». А вопросы с развёрнутым ответом кто отвечать будет?!». Отметив быстро и красиво – «ёлочкой» на все тестовые вопросы, Слободкин упёрся в первый вопрос, требующий знаний или хотя-бы начальных навыков письменного «красноречия».

«Вопрос №12. Опишите мифологические представления и верования народов, населявших долины рек Тигр и Евфрат».

– Единственный «Тигр», о котором я хоть что-то как-то знаю, прыгал через горящее кольцо в нескольких метрах от меня ещё в глубоком-глубоком моём детстве», – иронично пролепетал про себя Иван.

– Ну что, Слободкин, сдавай работу, время! Здесь тебе не кафе, до последнего клиента не работаем, – остроумно, и в тоже время так не кстати оповестил рупор экзаменационного совета, всё тот же чудак Демидович.

«Боже, как пролетело время!», – когда Иван оглянулся, то в аудитории больше никого не было. Но у студента всегда есть выход, и если не знаешь, что писать, пиши хоть что-нибудь.

– Ещё 5 минут, мне осталось немного дописать последний вопрос…– почти шёпотом ответил Слободкин.

– Даём тебе ровно пять и не минутой больше, – вынесла вердикт «судья» всея студентов Ия Романовна.

И так, в ход пошли классические рукописные «шпоры», левой рукой Слободкин доставая одну за другой, незаметно сминал в кулак, один глаз читал первый попавшийся текст, другой контролировал зону безопасности, а правая рука быстрым неразборчивым почерком строчила ответы. В таком положении Иван бы сошёл за настоящего геккона.

«Фух, кажется, всё» – выдохнул с тяжестью Слободкин и направился к столу экзаменаторов.

Явившись перед строгим преподавательским составом, как лист перед травой, Иван представил на суд своё творение. Пока шустрая аспирантка Аглая взялась заполнять зачётку и ведомость, Ия Романовна и Яков Демидович разделили между собой листы. Пока она пробегалась глазами по тексту ответов на вопросы с письменными объяснениями, он изучал правильность выбранных ответов тестирования. Спустя пол минуты они поменялись. Потом ещё раз. И ещё раз. Чтобы это могло значить? Такой же вопрос мучил преподавателей.

– товарищ Слободкин, что это? – лёгкая надменность Ии Романовны сменилась растерянностью и недоумением. Согласитесь, так ещё нужно уметь, вывести «титана» всех профессоров в такое уязвимое состояние.

– В целом… В целом в части тестирования можно отметить и правильные ответы… – замялся Яков Демидович.

Иван тотчас воспрял: «Сработал метод тыка!». Корабль надежды, загруженный гордостью и уверенностью, ускорил темп.

– Но если рассматривать ответы письменной части экзамена, то это явно писал человек, находящийся не в ладах с разумом. Такую работу, увы, оценивать нельзя. Из рекомендаций можно только выписать необходимость посетить врача, – Корабль надежды, загруженный гордостью и уверенностью, разбился о скалы учительского презрения.

– Слободкин, вы здоровы или находились в одурманенном состоянии? Ваша шутка явно неуместна, тем более на пересдаче! Чем вы занимались две недели? Вы не то, что не открыли учебник, вы просто наплевательски отнеслись к предмету.

– Ия Романовна, я готовился, честно! – Иван был готов молиться кому угодно и клясться чем угодно, лишь бы закрыть ненавистную пересдачу.

– Честно?! Что же, не буду возражать. Давайте-ка вместе дадим оценку вашим ответам. Вот, к примеру, вопрос номер шестнадцать: «Законы какого правителя Вавилона являются древнейшими из дошедших до наших времён в письменном виде?». Ответ товарища Слободкина хоть и сложно, но можно разобрать, будто курица писала собственным пером и левой голенью. Но я прекрасно вижу, что вместо сводов законов Хаммурапи здесь написано: «законы Шаурмами». Мне кажется, вы ошиблись заведением, товарищ. А ответ на вопросы номер девятнадцать и двадцать два? «Племена шумахеров впервые применили коней в боевых действиях» и «Трою разрушила женщина с лошадью». Спасибо, что хоть не женщина-лошадь! Слободкин, вы знаете сказу об одном молодом человеке, который на печи полёживал и иногда катался? Я намерена полагать, что он приходится вам ближайшим родственником?

– Про «железобетонную» эпоху человечества, лучше умолчим, – вставил свои скромные пять копеек чудак Демидович.

Слободкин оторопел и покраснел, как листва по осени. «Оказывается, помимо списывания нужно было бы ещё и хоть немного читать и соображать, что и как списываешь. Получилось, что в спешке ещё и дров наломал и выставил себя полным дурачком. Позору точно не оберёшься. Но зато на будущее я вынес главный урок: сокращать в шпаргалках нужно максимально понятно!».

– Что скажете в свою защиту, студент Иван Слободкин?

– Я думаю, что я заслуживаю саму маленькую тройку, пусть и с самым большим минусом…

– Тройка?! А может сразу на доску почёта, не хотите? – вдруг взбеленилась невозмутимая Ия Романовна.

– А у меня идея ещё лучше. Давайте на собрании перед каникулами соберём всех студентов и зачитаем им вместо ободряющего напутствия эти удивительные строки, и представим коллективу автора на «бис», – немного разрядил обстановку Яков Демидович, схватившись за свою бородку.

– Нет, нет, этого не нужно! Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. В последний раз! Обещаю, я всё выучу! Правда-правда! Вот просто клянусь… своими кедами.

– Ладно Слободкин, всё это без толку. Не твоё это, историю учить, придётся тебе найти другую профессию мечты, без истории не стать тебе знаменитым археологом, не совершить грандиозные открытия человечества. Хотя… Ия Романовна, сколько у него осталось пересдач?

– Последняя, две уже позади. Теперь товарищ Слободкин шутки точно закончились, если не хотите пролететь как комета над Парижем, крайне настойчиво советую вам серьёзно отнестись к экзаменам. Либо прислушайтесь к совету Якова Демидовича, и поищите то, что вам будет по душе. Кроме лежания на печи, иначе так долго не протяните без средств к пропитанию. Теперь идите, а о дате последней комиссионной пересдачи узнаете на следующей неделе на кафедре у Аглаи.

Иван потащился к выходу, не выронив ни слова и не подымая глаз. И куда теперь податься бедному студенту?

Глава 2. Случайностей не бывает

Как только Слободкин закрыл двери аудитории, его резко наполнила ярость и кулаки по неволе начали сжиматься. В коридоре царила атмосфера хаоса с послевкусием лёгкого недоумения. Если нужно было бы пройти сквозь стену, то разгорячённому Ивану Слободкину это бы удалось с особой лёгкостью. С неистовой энергией он метался по коридору, в поисках чего-то или кого-то: на эмоциях нужно было выпустить пар. Хотя кто ему виноват? И вот, цель обнаружена: хмурый Ломов стоял у окна со стаканом ледяной воды. Слободкин метнулся в его сторону, выхватил стакан и … плеснул себе в лицо. Ломов стоял в растерянности, даже не успев отреагировать.

– Ванька, ты совсем обалдел?

Слободкин успокоился – пар вышел, и он стал безопасен для окружающих.

– Что, опять спалился? – спросил вечно хмурый Ломов.

– Да, можно и так сказать… Теперь всё, кранты. Осталась последняя комиссионка. А тебе как удалось сдать?

– Никак. На комиссионку приду, завалю и завяжу с этим всем. Пойду юнгой на буксир, мой дядя там коком работает. А история… Не моё это.

Иван с пониманием слушал Ломова, ведь он также догадывался, что это «не его». Значит, Яков Демидович тоже был прав. Но в отличие от Ломова, у него не было дяди, который позвал бы его хоть кем-то на буксир, даже просто помыть полы. А кафедру истории он выбрал лишь потому, что это вторая дисциплина после музыкалки, где не было математики ни в каком проявлении. Этого он не переносил, и даже как-то уверял в начальных классах, что у него есть медицинские показания для освобождения от «заразных уроков»: от одних только цифр Слободкина резко начинало клонить в сон после приступа не прекращаемой зевоты. К тому же, Иван мечтал прославиться на всю страну, а ещё лучше – на весь мир, совершить какое-нибудь открытие, найти сокровища пиратов, древний храм или просто останки гигантского мамонта. Профессия археолога казалась ему лёгким путём к славе и почёту, и он никак не мог понять, зачем нужно так много изучать лишь для того, чтобы откопать в земле что-то стоящее.

Спустившись в столовую, Иван в весьма подавленных чувствах подсел за столик к Щучкину, который был увлечён в поедание сосисок в тесте.

– Пока ты тут с сосисками в тесте балуешься, у меня полный завал…

– Что, опять не сдал?

– Нет. Последняя комиссионная осталась. И всё. На вылет. Ломов, кстати, тоже. Но он пойдёт на буксир к дяде. А вот мне куда податься. Совсем не знаю.

– Ну и ладно. Ты же всё равно археологом не станешь, ума маловато и скучно это всё, годами в земле копаться. Я хоть и проскочил на трояк, но ещё не решил, может и дальше не буду продолжать.

– Ума? Я, по-твоему, совсем дурак что ли? Я, между прочим, поумнее тебя буду. А на трояк ты сдал, потому что я тебе шпору от Смирновой передал. И почему все лучше знают за меня, что моё, а что нет? Может, мне… уровень образования местный не нравится. Преподы вон, не умеют заинтересовать студента! И… учебники не те, старые какие-то, одним словом, некачественный материал, не дающий должных знаний. Так что, не от меня это всё зависит.

– Эх ты, Ванька, у тебя все виноваты, только не ты сам! Материалы ему не нравятся, ой загнул! Ты в столовке бываешь чаще, чем на парах, а в библиотеке ты не просидишь и десяти минут. Тебе бы на кухне работать, картошку чистить да посуду мыть. Это для твоего ума, но не для твоей лени. Так что тебе никогда не сдать этот экзамен.

– А ты и на это не горазд! Даже помочь толком не сумел. Бестолковый! Ещё и как сдам! Вот увидишь!

– Ну и прекрасно! В следующий раз, на меня не рассчитывай, дурачок-Иванушка.

После этих слов Щучкина, Иван со злостью откинул стул и направился к выходу со столовой. Его настолько вывели из себя все эти разговоры, что теперь он просто не мог уступить обстоятельствам, его главная цель – не просто сдать ненавистный экзамен, а ещё и получть за него твёрдую пятёрку и доказать всем, что он с дураками не в родстве. Выйдя в коридор, он остановился у перепутья: «Куда идти? А куда обычно идут в такой ситуации? Где сказал этот дурак Щучкин, что я и десяти минут не просижу? Вот пойду в библиотеку и просижу там до самого вечера. За это время выучу все-все темы, потом приду и сдам экзамен. Вот все и удивятся».

В библиотеке было довольно просторно, но удручала книжная пыль и глубокая тишина. Несмотря на то, что в этом книжном царстве есть компьютерный уголок, Слободкин был настроен решительно на «классику» – черпать знания он решил из сугубо бумажных источников. Подойдя к высоким шкафам с пометкой «История Древнего мира», Слободкин начал копаться в книгах, переворачивая всё на полках и выбирая учебники просто наугад. Это продолжалось не больше трёх секунд: тяжелая и костлявая рука схватила его за плечо, сердце Ивана спустилось на несколько уровней ниже столовой.

– Что это вы делаете, молодой человек?

Обернувшись, Слободкин увидел пожилую женщину с бейджиком. Нетрудно было догадаться, что это библиотекарь.

– К экзамену готовлюсь, как бы.

– Как бы, вам нужно сначала меня поставить об этом в известность. И назовите мне свою фамилию, я достану карточку.

– Слободкин Иван, первый курс исторического факультета. Мне нужно…

– Подождите, подождите… Я пойду искать вашу карточку. Пока сидите здесь и ничего не вздумайте трогать!

Пока Слободкин ждал, ему показалось что стены этого помещения как-то давят на него. Ему хотелось по скорее выйти на свежий воздух. Или вернуться в столовую. Присев за стол, он обхватил руками голову. Время тянулось бесконечно в этом тихом царстве книг…

Проведя минуты три, Слободкина снова «обрадовали» сотрудники библиотеки, что ему нужно ждать ещё, пока ему заведут новую карточку. А тем временем, он может выбрать необходимые книги под зорким наблюдением и добрым советом другой работницы. В итоге, Ивану сгрузили внушительную стопку книг, которую он еле-еле притащил за стол. Усевшись удобно, Слободкин погрузился в мир Древней истории, открыв первый параграф самой верхней книги. Будучи впервые в жизни приличным студентом, он внимательно читал, и читал, и читал, «поглощая» каждую строку. Каменный век, бронзовый век, греки с вином и поэзией, жестокие и ненасытные тавры, метание дисков, генуэзские торговцы с чанами рыбы, римские акведуки, кочевники на лошадях… Какой захватывающий мир! Но вдруг, в царящей книжной тишине раздался вопль:

– Нас захватили! Нас захватили! Лошадь… Кто впустил женщину-лошадь?! – кричал, размахивая турецким кинжалом Яков Демидович в одежде древнегреческого мудреца. Слободкин соскочил с места, заорав на весь институт:

– Убрать женщин и лошадей!!!

– Молодой человек! Молодой человек! – снова, та самая тяжёлая и костлявая рука теребила плечо Ивана. – Проснитесь, здесь не санаторий!

Вот так дела, Слободкин уснул прямо между страниц книги. Неизвестно, сколько бы он проспал ещё, если бы библиотека работала круглосуточно.

– Мы закрываемся. Сдавайте книги обратно и приходите в понедельник.

– В понедельник?! Я не успею! Я могу их взять с собой?

– Вы хотите вынести пол библиотеки? Забрать с собой вы можете не более пяти учебных материалов и спите себе на здоровье, сколько захотите.

Слободкин наспех схватил первые пять книг из длинной до потолка стопки, зарегистрировал их в карточке, и будто ошпаренный, выскочил из ненавистного помещения. Да так выскочил, что на лестнице не заметил своего однокурсника, которого невозможно было не заметить. Тем не менее, от столкновения лоб-в-лоб по коридору раздался хрустальный звон…

– Ай, да ты что! Совсем спятил что ли? Откуда ты взялся? – недовольно скривил лицо Антон Сушкин. Он был довольно упитанным парнем и слыл жутким занудой.

– Да отстань ты, Сушкин, дай пройти! Не видишь, тороплюсь, мой автобус сейчас уйдёт! Откуда, откуда. Из библиотеки, – проворчал Слободкин, поднял упавшие вещи с пола, и скорей побежал к выходу: автобус ждать его точно не будет. Сушкин долго смотрел ему в след, стоя руки в боки и покачивая головой: «Библиотеки? Значит точно, спятил!».

Иван чуть не пропустил свой «сто десятый», но успел проскочить в салон, набитый до отказа, как баночка Рижских шпрот. Автобус скрипел и кряхтел, даже когда стоял, а запах бензина, рыбных консерв, герани и резких духов обволакивал каждый миллиметр пространства. Поскольку в автобусе было яблоку негде упасть, не то, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь, Слободкин упёрся в чей-то контрабас в потёртом чехле и принялся запихивать книги в рюкзак. Как это обычно бывает под конец рабочего и учебного дня, водитель автобуса не хотел терять время на светофоре, попытался быстро проскочить на последней минуте, но был вынужден резко затормозить, не сколько по приказу красного света светофора, сколько из опасений наехать на спешащую толпу на зебре. От такого виража пассажиров автобуса взболтнуло, будто из них хотят взбить мягкое домашнее масло – большая часть бедолаг оказалась на полу. Слободкину волею случая зарядили локтем в глаз, по инерции его тело отскочило назад, и он оказался прихлопнутым контрабасом, а стоявшая по соседству внушительная дама отдавила ему ногу. В полнейшей неразберихе и суматохе, помятые и недовольные пассажиры прокричали нелестные жалобы и предложения водителю до следующей остановки, где почти все покинули измученное транспортное средство. Иван был в их числе. Хромой на одну ногу и косой на один глаз, Слободкин решил не испытывать судьбу и дойти домой, пока ещё на своих двоих. Но после экстремальной поездки нужен был небольшой тайм-аут: тенистая аллея с изящными деревянными скамейками казалась райским оазисом.

«Да что за день-то такой сегодня?!» – Иван с раздражением кинул рюкзак и книги мимо скамейки. «Вот тебе, Древний мир! Вот тебе, Славянская мифология! Вот тебе…» – собирая свои пожитки с земли, Ивану в руки попала часть какой-то газетёнки: «А это что такое? Хммм…Наверное, выпала с какой-нибудь книги» – Слободкин заинтересовался находкой, и усевшись на скамейке, начал её изучать.

Его находка представляла собой пожелтевшую от старости вырезку из газеты, по-видимому, школьной. На первом плане красовалась чёрно-белая фотография отряда студентов, а заголовок колонки притягивал взгляд: «Студенты кафедры Древней истории открывают тайну древнего языческого святилища в Лукоморском лесу». «Ого! Это уже по интереснее», – Слободкин отбросил в сторону все вещи и принялся разглядывать фото в заметке. На старой чёрно-белой фотографии можно было разглядеть группу гордых студентов, стоявших полукругом в пионерских галстуках на фоне лесного пейзажа. В центре была молодая девушка с какой-то грамотой в руке. «Староста 1-й группы исторического факультета Белолебедева Ия Романовна и её команда одногруппников-энтузиастов» – мелким шрифтом было напечатано под фотографией.

«Так-так, это же наш институт! И получается, студентка в центре фотографии – Ия Романовна! Почему Белолебедева? А, наверное, это её девичья фамилия. Какая древняя тайна? Что ещё за древнее святилище? Ну-ка, ну-ка, прочитаем».

«В Лукоморском лесу, близ Большой Геологической пещеры, группой из пятерых студентов-энтузиастов было совершено уникальное археологическое открытие, важность которого уже успели подтвердить видные учёные-историки, археологи, геологи и спелеологи. Интересный факт, что студенты совершили это открытие практически случайно, заблудившись в лесу. Разделившись по группам, они искали тропинку к берегу реки, которая помогла бы им сориентироваться на местности. Староста группы, студентка Ия Белолебедева отважилась пойти сама, и сумела не только найти выход и вывести из леса свою группу, но и обнаружила останки древнего языческого святилища наших предков. По прибытию в город, она по памяти составила карту местности, где находилось это уникальное сооружение. Группа экспертов, во главе со знаменитым археологом Юшкиным сразу же начала исследование новых объектов. На месте, указанном на карте, которую составила студентка Белолебедева, были найдены каменные истуканы с вырезанными древнеславянскими символами и лицами славянских языческих богов. После тщательного изучения, Юшкин заключил, что на этом месте действительно когда-то было старославянское святилище – храм под открытым небом, где славяне поклонялись своим языческим божествам. Четыре каменных истукана олицетворяют собой четыре стихии природы – огонь, воду, землю и воздух, а центральный каменный идол олицетворяет самого главного Бога славян – Перуна. Славянские символы оказались текстом особого обращения к языческим богам и силам природы. На кафедре древнеславянских языков и славянской мифологии без труда удалось расшифровать это послание из прошлого: это призывание сил природы и мощи Перуна для осуществления любых желаний. Согласно старинной славянской легенде, если в первую ночь большого луностояния развести костёр на этом месте и обратиться к Перуну с поднесением даров и попросить об исполнении своего самого сокровенного желания, то человеку откроется скрытая от посторонних глаз часть Лукоморского леса, и все его прошения будут услышаны и исполнены в тот же час.

Археолог Юшкин лично вручил благодарность студентке Белолебедевой».

Вдруг Слободкина осенила идея и его резко потянуло в институт.

– Ия Романовна, – неловко, будто нашкодивший котёнок протянул Слободкин приоткрывая дверь кабинета, – разрешите войти?

Ия Романовна насупила брови и строго посмотрела в сторону студента. Она всегда так делала, когда её прерывали за чем-то важным.

– Вы можете войти, товарищ Слободкин, – всё тот же испепеляющий взгляд карих глаз не становился мягче за линзами очков. Профессор Шикова слыла очень строгой, но справедливой к студентам.

– Я..я хотел… Я хотел спросить, – продолжил Иван в том же репертуаре.

– Ну?

– Я взял у Аглаи сегодня…

– Список материалов для подготовки к последней пересдаче? Это похвально, советую обратить внимание на последние издания академика Пр…

– Нет, нет! Я хотел сказать, я взял у Аглаи допуск для посещения практики. Я иду вместе с вашей группой в поход по Лукоморскому лесу.

– О, как это неожиданно, это хорошо, что у вас начал проявляться интерес к истории и археологии, а также, к прошлому наших предков – ответила Ия Романовна, приподняв самими кончиками пальцев очки. – Но, к сожалению, этот интерес начал проявляться у вас довольно поздно, вы знаете, что вам грозит отчисление если вы не сдадите комиссионный экзамен?

– Да, мне это известно, – глубоко вздохнув ответил Иван.

– Ладно, поздно никогда не бывает. Что вы хотели спросить? Полагаю, маршрутную карту, или список необходимой для похода литературы, или вопросы по снаряжению и инвентарю?

– А наш поход попадает на большое луностояние?

Ия Романовна не ожидала этого услышать – буквально на мгновение она застыла в лёгком недоумении, но после слегка насторожилась.

– Большое луностояние? Слободкин, неужели вы решили сменить профиль обучения на астрономию?

– Нет, что вы! Сугубо личный интерес. Так сказать, семейное суеверие, да и только. Знаете ли, у моей бабули есть посевной календарь…– экспромтом вырвалось у Слободкина.

– Посевной календарь? А причём здесь он?

Слободкин замялся. И откуда только он взял про этот календарь?

– Ну, не причём, так… Она просто говорит, моя бабуля, что дела лучше начинать с новой луной, а вот это луностояние…Это как бы помогает устроить дела…Ну, луностояние большое и дела большие можно начинать…Словом, это очень полезно в делах!

– В принципе, ваша бабушка вполне права. Луна имеет колоссальное значение для нашей планеты и может воздействовать на всё жилое в целом. К примеру, фазы Луны повелевают приливами и отливами, и многие стараются следить за нужной фазой светила чтобы что-то начать или закончить… Но если с фазами Луны всё предельно ясно, то большое луностояние наблюдается только один раз в двенадцать лет.

– В двенадцать лет?!

– Да, в двенадцать лет. Но не беспокойтесь, этот год как раз двенадцатый, знаковый. Так ещё и високосный. У меня тоже есть такой календарь, для дачи. И кстати, первый день нашего похода как раз совпадает с первым днём большого луностояния.

– Йес! – вырвалось у Слободкина. – То есть, отлично. Значит, поход удастся на славу, – Слободкин еле сдерживал радость, ведь всё идёт согласно задуманному плану.

– Не сомневаюсь в этом. Можете идти, Слободкин, – не отрывая глаз от учебников ответила Ия Романовна.

Развесёлый Иван едва успел выйти тут же обернулся в дверях:

– А может у вас найдётся словарь старославянского языка?

Глава 3. Ума палатка к добру доведёт

В прекрасное утро пятницы, тринадцатого числа, тринадцать человек отправились в поход с палатками и казанками наперевес. Группа состояла в основном из самых активных активистов, но тех, кого Слободкин хоть как-то знал лично, были только Антон Сушкин и Мария Селезнёва, остальные завсегдатаи были совершенно из других потоков. Таких патриотов истории Иван называл «геккончиками», потому что был убеждён, что именно эта рептилия имеет способность навевать скуку даже от одного взгляда. У каждого был свой интерес в этом мероприятии: кого-то подталкивал неугомонный дух авантюризма, кого-то жажда найти настоящее сокровище и естественно украсить им музей, ну а кем-то, как студента Слободкина, совсем из ряда вон необычный и коварный умысел – попросить у Перуна сдать экзамен на пятёрку.

Путём гениальных ночных умозаключений, которые не давали спать Ивану целых две ночи, он пришёл к чёткому и ясному выводу, как сдать экзамен и не прослыть дураком, а заодно и устроиться в жизни по лучше, забравшись на вершину славы без каких-либо усилий. Что для этого нужно? Правильно, воспользоваться древним славянским обрядом и обратиться к самому главному – Перуну! Ведь он был твёрдо уверен в том, что Ия Романовна точно прибегла к помощи древней славянской магии и стала знаменитым и почитаемым в обществе человеком только благодаря помощи самого Перуна. Иначе откуда она такая умная взялась? Вот и Иван решил повторить её успех, так сказать, пойти по её стопам.

Все дни до похода время Слободкина было занято основательной подготовкой, но никак не к экзамену. Часами напролёт он штурмовал Интернет в поисках информации о древних славянах, языческих обычаях и прочих магических заморочках. Изучал маршрутную карту, так как знал, что это место группа посещать не будет, и ему придётся в определённый момент отстать от группы, да так, чтобы никто не заметил и не помешал воплотить задуманное. Кроме того, Иван не хотел действовать «с кондачка», поэтому работал над увеличением фотографии из газетной вырезки, чтобы заранее разобрать слова старославянского языка. Всю эту информацию нужно было распечатать и расписать как можно понятнее, чтобы в суматохе ничего не упустить. Слободкин свято верил в обряд, раз такой шанс выпадает один раз в двенадцать лет, значит он не имеет права быть провальным. Интересно, что словарь старославянского языка всё-таки оказался на полке у Ии Романовны, с большим удивлением она протянула его в тот день Ивану. Увеличив фотографию из газеты, толком ничего не удалось рассмотреть, качество было отвратительным, поэтому Слободкину как раз и пригодился этот словарь, всё-таки он был непоколебим в своих намерениях и решил идти до конца любой ценой. А потому решил самостоятельно составить прошение к Перуну на понятном для последнего языке. «Ибо негоже со своим монастырём у чужой устав» – так всегда говорила бабушка Слободкина. Время поджимало со всех сторон, и словарь он прихватил с собой, намереваясь составить текст просьбы по пути.

Десять разношёрстных студентов истфака и трое их предводителей – профессор древнеславянской истории и мифологии Ия Романовна Шикова, профессор истории Древнего мира Яков Демидович Берсеньев и молодая аспирантка кафедры Аглая Харитоновна Пичужкина. И четырнадцать увлекательных дней, которые предстояло провести юным исследователям старины в поисках останков динозавров, тавров, амфор и прочей археологической диковинки в рамках выездных раскопок для «чайников». В статье из Интернета о славянских обрядах было сказано, что любой обряд нужно делать тайно, без посторонних глаз, никому ничего не рассказывая ни до, ни после его проведения. Разжигать костёр советовали только из веток ольхи, так как именно она символизировала храбрость и мужество у славян. Ради этого Иван купил целую вязанку веников на колхозном рынке. Но самый главный залог успеха в любом обряде, это поднесение даров божествам или стихиям. Слободкин не хотел скупиться, так как в любом случае получит что-то более ценное и в короткие сроки – хорошие оценки, а это ключ к славе и уважению. Но что конкретно брать с собой в поход?

«В статьях было сказано, что нужно взять те предметы, которые связаны с тайными знаниями. И что это значит? Какие предметы мне нужно взять? Хмммм… наверное, учебники по тем дисциплинам, которые я завалил. Это получается мне все-все книжки с собой нужно тащить? Вот так дела…» – Слободкин перечитывал собранную из множества советов инструкцию к обряду по несколько раз, но с каждым перечитыванием вопросов становилось только больше.

«Так всё-таки прошение Перуну читать или петь? Что потом с костром делать, ага, сказано, не тушить водой или ногами, да какому дураку придёт это в голову, ногами тушить? Та-а-ак, оставить дары на алтаре Богов. А как я его узнаю? Для меня все камни одинаковы. Ладно, разберусь на месте! Та-а-ак, та-а-ак…стоп, а какие дары-то нести? Блин, и даже спросить не у кого. Не заявиться же на кафедру к Якову Демидовичу или Ие Романовне с таким вот вопросиком, по типу, чего божествам славянским да стихиям языческим дарят?! Ну, буду думать логически. Дар это что? От слова «подарок», так ведь? А что у нас дарят? Нет, немного не так… Ааа, нужно поставить вопрос иначе: не ЧТО дарят, а КОГДА? Правильно, на праздник! Что у нас на праздник приносят? Мммм», – почесав в затылке карандашом, Иван погрузился в довольно продолжительную паузу.

«Если праздник, то Новый год, если Новый год, то гости. Если гости, то тётя Рита. А что она приносит? Салат «Оливье»! Но не принесу же я тазик с салатом через весь лес? Бред… Ну, если только, каждый-каждый ингредиент отдельно? Ну ладно, не каждый. Что там после майонеза основное? Колбаса, безусловно. Возьму батон любительской, побольше хлеба, шампанское может какое-то, торт, красную икру. Должно хватить. Ага, и ещё один килограмм сахара лесным духам, как советовал один лесник-астролог – чтобы не заблудиться. Скуплюсь, и в путь, поход уже завтра…».

Студента Слободкина в день похода можно было узнать по нагрузке: он один был единственным тяжеловесом, подобно автобусу в колоне мотоциклистов. Его туристический рюкзак представлял собой три этажа над уровнем моря, а спортивная сумка, которую обычно Иван брал с собой на тренировки, была напичкана «дарами» до самих краёв. Помимо этого, наперёд он надел ещё один рюкзак, где хранилось самое ценное, все волшебные сводки и рукописные заметки из Интернета, словарь и наброски.

Конечно, у Слободкина не было намерений находиться с группой все две недели. На месте стоянки он планировал пробыть ровно до темноты, а после улизнуть под кровом ночи, сделать своё великое дело и смотаться под предлогом недомогания или ещё чего-нибудь. А явиться уже прямо к самому экзамену с магическим «апгрейдом».

Из всей группы Слободкин выделялся не только с фасада, но и по внутренней составляющей. Вся группа как на подбор, состояла из гуру истории и энтузиастов археологии, студентов, в чьих жилах текла история: при виде какого-нибудь старинного ошмётка, типа папируса или осколка, каждый из них всплакнул бы от счастья и запомнил этот день до мельчайшей трещинки, а в будущем пересказывая каждую незначительную деталь своим детям и внукам. При других обстоятельствах, Иван никогда, не то что куда-то совместно ехать, но и вообще, разговаривать бы не стал со всем этим сборищем зануд. Для него они были лишь скучными, пресными ботанами, они всегда напоминали ему гекконов, которых когда-то держали в стеклянном ящике в уголке зоологии в школе.

Место стоянки в Лукоморском лесу и точку сакрального притяжения отделяла Большая Геологическая пещера с двумя довольно протяжёнными коридорами. Сказания, предания и простые сплетни в научной и не очень среде мягко намекали, что именно эта пещера хранит невиданные тайны в своём подземном царстве, и если ненароком перепутать коридор, то можно попасть из Яви в Навь. А именно – ровно параллельно другому миру, миру древнему, который бок о бок живёт с нами тысячами и тысячами лет, но невидим простому обывателю. Можно сказать, что по ту сторону того самого коридора, ведущего в Навь, находилась некая параллельная вселенная Лукоморского леса с его древним, колоритным и живым населением – лешими, упырями, водяными, русалками и прочим достоянием славянской мифологии. Несомненно, Иван Слободкин слышал об этом, но его вовсе не волновала опасность совершить ошибку, он был непоколебим в своей цели.

В течении всего пути студенты пели энергичные песни, выкрикивали жизнеутверждающие лозунги. Иван пытался делать вид и повторять за всеми, но от тяжести он мог только бормотать себе под нос. И зачем ему столько вещей?

– Привал, пионеры! Минута на отдых, минута на перекус, минута почесать макушку, и дальше снова в путь, – так шутить мог только он, чудаковатый профессор с не менее чудаковатой бородой.

Привал должен был продлиться более-менее около часа. Все, как один, кинулись за свои бутерброды. Иван уселся на мшистый пень, громко выдохнул и утёр ладонью лоб. Для него это всё было слишком: и компания, и дорога. Он-то, наивный Иванушка, думал, что автобус подбросит их до самой пещеры, с ветерком и комфортом. Ан-нет, старожилам подавай приключения. Какие уж там учителя – самые настоящие мучители!

Немного прийдя в себя, Иван начал торопливо рыться в сумке с подарками лесным духам и языческим божествам, в поисках своей «магической инструкции» – словаря старославянского языка и разных выписанных из Интернета записок. Все эти необходимые вещи были аккуратно спрятаны где-то на дне увесистой сумки, и чтобы добраться «до основания», нужно было всю начинку выложить на землю. Антон Сушкин, который также отправился в поход, заприметив лежащий на земле батон любимой любительской колбасы, устремился в верном направлении: несмотря на свою фамилию, Антон имел добротную комплекцию и отменный аппетит.

– О, любительская! – не успел Антоха дотянуться до заветной колбаски, как тут же наотмашь получил по пальцам.

– Не трожь!

– Уууу, жадина, целая сумка еды, а сам жлобишься, – надул щёки Сушкин.

– Это не просто еда, – сквозь зубы прошипел Слободкин.

–Как это, не просто еда?

– Ну что ты приставучий такой, как репей! Не просто и значит не просто. Иди ягоды собирай или рыбу лови.

– Однако, – надутый Сушкин обошёл со всех сторон гору продовольствия, которую раскидал Иван в поисках своей инструкции, – Зачем тебе так много, ты на Северный полюс собрался?

– Зачем да куда, слушай, Сушкин, отвали! Не твоё это дело!

– Ну и странный ты, Слободкин.

Сушкин обиженно ушёл в другую сторону, но Слободкин даже не обратил на это внимания, у него было дело намного важнее.

«Фух, нашёл», – облегчённо выдохнул Иван, обнаружив искомые листы на дне сумки. «Итак, с чего бы начать? В Интернете советуют форму Великий или Грозный Громовержце. Так Великий или Грозный? Нет, лучше Великий, это солиднее. Так, дальше советовали записать своё желание по-русски, а дальше перевести на древнерусский. Так-так, полистаем», – старая обшарпанная книжечка, бережно заклеенная со всех сторон, скромно носила важное название «Старославянский словарь и быт древних славян».

«Вот тебе жрети яди» – и что это такое получается?! Хм, яди -угощения, жрети- приносить. Но не звучит как-то. Как бы за это жрети-яди мне по башке не настучали!» – ворчал Иван над словарём. «Может добавить «не котораться на меня», то есть, не злись? М-да, здесь нужен особый подход! Как-то страшновато такое выдавать вслух, даже если это всего лишь каменная статуя. Гнев Богов никто не отменял, даже если они древние и языческие! А это: странь. Что за странь? Ага, дурак значит. Смешно. А вот это: козлодёр, значит, певец неумелый. Занятно!» – Иван не мог толком составить свой текст потому, что то и делал, что отвлекался на разные старинные словечки, которые вызывали у него приступы хохота.

Пол дня прошли незаметно, будто пролетели. Иван корпел над словарём в каждую свободную минутку, и даже на ходу продумывал текст обращения к славянским силам. Дорога не была монотонной, группа то спускалась по каменистым склонам, то вновь подымалась по болотистым оврагам. А вот дальше уже начался унылый, низменный лесостепной маршрут, который пришлось пройти с полчаса. И вот наконец, на горизонте начал виднеться Узкий перевал. За его действительно узкими и извилистыми тропами в уютной лесной прохладе располагался вход в Большую Геологическую пещеру, а в паре метрах как раз и знаковое место – начало большого Лукоморского леса и та самая опушка с каменными истуканами, где когда-то славяне-язычники проводили свои обряды. Иван самоуверенно усмехнулся, глядя в её сторону, и изо всех сил старался не подавать открытого вида предвкушений победы – тайна есть тайна.

Перед прохождением перевала и пещеры было решено сделать остановку. Привал длился два часа. Ивану было до того скучно и неинтересно, что он поспешил бросить вещи и примоститься к кряжистому дубу, расположившись прямо на его мощных, выступающих над землёй кореньях и сразу накрыл лицо кепкой, сделав вид уставшего и уснувшего студента, лишь бы не участвовать в восторженных обсуждениях сокурсников, с которыми в обычных условиях он никогда не общался бы – просто было не о чем. Лёгкий ветерок заставил шелестеть листву на кронах деревьев, и разносил голоса группы глубоким эхом. Иван будто проваливался куда-то вглубь, как вдруг и впрямь, задремал.

– Что ж, Слободкин, вы начали проявлять интерес к истории и археологии, – знакомая речь оборвала сон, – это похвально. Две недели на свежем воздухе и в тематической обстановке, несомненно, пойдут вам на пользу.

Скинув кепку с лица, Иван уставился на своего преподавателя, Якова Демидовича, который в задумчивой позе философа смотрел куда-то ввысь, в голубые дали, с лёгкой нервозностью, свойственной умным людям теребил свою бородку краешками пальцев.

– Сколько всего неизведанного, неизученного кроется под недрами Матушки-Земли… – продолжал охваченный элегией профессор.

«О, только не это. Сейчас заладит свою пластинку на пол дня. Изучено-не изучено, Матушка-Земля… Нужно перевести его на другую тему».

– Яков Демидович, как много времени нам потребуется на прохождение Геологической пещеры? – Слободкин отвлёк размышления профессора внезапным вопросом.

– Ну, относительно, от двадцати до сорока минут. В зависимости от темпа нашей группы. По сути, пещера не такая уж и протяжённая, всего-то метров пять, но это если идти напрямую. А она, как известно, довольно извилиста, имеет множество разветвлений. Поэтому важно проходить маршрут не спеша, и желательно, по тише – горные массивы шума не любят. Но нам беспокоиться не о чем, с нами настоящий профессионал – Ия Романовна. Она знает эти места как свои пять пальцев.

– Яков Демидович, а это правда, что Ия Романовна, когда была студенткой, в этих местах чего-то нашла? О ней вроде как, ещё в газетах писали… – осторожно подошёл к вопросу Иван.

Чудак-профессор всё также не отводя взгляда с бескрайних лесных просторов неожиданно сменил позу философа, закинув руки за спину. Обычно, он делал так, когда хотел подискутировать по дольше.

– Да, это так. В юности Ия Романовна увлекалась скалолазанием, но из-за травмы не смогла продолжать это занятие и переключилась на историю и археологию. Во время учёбы в нашем институте, а это было довольно-таки давно, она организовала кружок «Юный исследователь». Часто ходила в походы с однокурсниками, для неё это было не только общественно полезно, её определённо манил наш славный Лукоморский лес. Но в одном из походов она решила с группой изведать новый маршрут, группа сбилась с пути, Ия Романовна пошла вперёд и набрела на настоящее славянское святилище. Она когда-то рассказывала, что её вывели следы копыт на земле, хотя ни одной лошади в лесу никогда замечено не было. Может, сбежала с сельских угодий и одичала, а может, Ия Романовна что-то перепутала тогда.

«Ну вот, всё сходится», – Слободкин в роли шпиона, собирающего информацию, был доволен услышанным.

– Но мы туда не пойдём, – продолжал задумчивый Яков Демидович, – нас ждёт немного другой путь. Мы остановимся на ночную стоянку на опушке сразу как перейдём пещерные тоннели, разобьём небольшой палаточный городок, разведём костёр. А на следующее утро, отправимся к тому самому месту, где кочевали племена нанайцев и вели свой быт, свою культуру проносили сквозь века… – профессор Яков Демидович растворялся в этой теме и мог часами рассказывать о древних цивилизациях и разных племенных культурах, что он успешно и делал сейчас. Но Слободкин уже его не слушал: мысленно он находился на пьедестале славы и почтения.

Глава 4. Путь к древнему святилищу

Ия Романовна со стороны казалось немного встревоженной, вообще за весь день она практически не выронила ни слова. А уже к вечеру она резко переменилась: долго и скрупулёзно что-то объясняла Якову Демидовичу, энергично жестикулируя. Тот в ответ лишь кивал, не перебивая ни слова, в отличие от аспирантки Аглаи, которая тщательно вела запись в журнал и переспрашивала буквально через каждые пол слова. Сарафанное радио вещало, что у Ии Романовны важная конференция, и она не сможет продолжать руководить практическим походом, поэтому все свои обязанности делегировала её неизменному заму, Якову Демидовичу и помощнице Аглае.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.