Александр Шлыков
Внешние сферы

Переход

Светодиод на контрольной панели несколько раз мигнул, словно сомневаясь в чём-то, а затем ярко загорелся красным.

– Всё, труба, кэп. Зря только надеялись, – бортинженер «Немезиды» Андрей Головин обиженно шмыгнул носом и с размаху плюхнулся в кресло. – Отправить сообщение мы не сможем.

Альберт Юсупов, капитан корабля подошёл к пульту дальней связи.

– И что, нет никакой возможности восстановить передатчик? – спросил он, глядя на тревожно перемигивающиеся огоньки индикаторов.

Бортинженер покачал головой:

– Хотел бы я вас обнадёжить, капитан, но, увы! Сигнал красный, а это значит, что уровень повреждений в основных блоках гравистанции выше восьмидесяти процентов. Но дело даже не в повреждениях. Допустим, случится чудо и мне удастся поднять квантронику… Ну, а антенны? Наружные устройства полностью разрушены протоволной!

– Может, у нас получится соорудить временный излучатель из уцелевших листов внешней обшивки? – предложил Джон Лэнг, бортовой врач.

– Попробовать, конечно, можно, – Андрей пожал плечами, – но в результате я не уверен. Без специальных приспособлений… гиперсвязь это вам не короткие волны, на коленке гравичашу не выправишь.

– И вряд ли у нас есть время на подобные эксперименты, – вмешался в разговор Эдуард Хэн, экзобиолог экспедиции, он же специалист по биосистемам и системам жизнеобеспечения.

Капитан резко обернулся.

– Воздух?

Хэн кивнул:

– Он самый.

– Но как же так? Мы ведь сохранили запас кислорода практически полностью, – в голосе Юсупова промелькнуло недоумение.

– С кислородом полный порядок, капитан, – подтвердил биолог, – а вот контур регенерации тянет в лучшем случае на одну восьмую от нормы. То ли от удара, а может от перепада давления… да и излучение могло стать причиной… в общем, большая часть микроорганизмов погибла и восстановить их «поголовье» быстро не получится. Так что даже если мы используем все подходящие реактивы в качестве альтернативных поглотителей…

– Сколько у нас времени? – перебил Хэна Юсупов.

– Часов через сорок уровень углекислоты подберётся к критической, то бишь к смертельной отметке.

Стажёр Коля Пересветов издал горлом сдавленный хрип, как будто у него уже начиналось удушье.

– Можно использовать медицинские препараты для замедления метаболизма. Это сильно уменьшит выделение углекислого газа, – Джон Лэнг посмотрел на капитана. – Думаю, что смогу…

– Всё это не будет иметь смысла, если мы не отправим сигнал с нашими координатами, – оборвал бортврача Юсупов.

– Но ведь нас же станут искать! – стажёр Пересветов вытер рукавом пот со лба. – Мы не вышли на связь, все резервные сроки давно прошли, на базе поймут, что с нами что-то неладно.

– Эх, салага! – проговорил молчавший до той поры штурман «Немезиды» Виктор Загин. – И чему теперь только учат молодняк в Академии? У нас был чистый полётный лист. База не знает нашего местоположения. Они будут опираться на координаты крайнего сеанса связи. Где мы находились сутки назад? Вот то-то и оно. Район этот совсем не пустынный. Здесь звёзд – как насыпано. Конечно, нас найдут. Месяцев через шесть. Столько мы без исправного регенератора не протянем. Так что без сигнала нам каюк.

Юсупов повернулся к Загину.

– Мне показалось, или у тебя есть конкретные предложения?

– Есть, – штурман кивнул головой и отложил в сторону яркий журнальчик, который он до того листал с невозмутимым видом, – но для начала я бы задал пару вопросов нашему уважаемому костоправу…

***

Катастрофа произошла, когда малый исследовательский корабль «Немезида», находившийся в рейсе со свободным полётным заданием, был слишком далеко от базы. Метеориты и метеоры из антивещества – явление само по себе чрезвычайно редкое, но поскольку такие вещи в природе всё-таки существуют, пренебрегать возможностью встречи с ними не стоит. Именно поэтому каждый космический корабль землян оборудовался специальным радаром для детектирования антивещества в пространстве. «Немезиде» просто не повезло. Антиметеорит, с которым ей суждено было столкнуться, оказался до неприличия большим. Защита корабля отработала штатно, но протоволна, всегда возникающая при аннигиляции, серьёзно повредила внешний корпус звездолёта.

К счастью авария случилась не в глубоком космосе, а в непосредственной близости от одной звёздной системы, недавно открытой и даже на скорую руку обследованной. В составе системы отсутствовали пригодные для жизни планеты, но имелась парочка с более-менее нормальной силой тяжести. Капитан «Немезиды» Альберт Юсупов принял единственно правильное в подобной ситуации решение – «рвануть» к ближайшей из этих планет и попытаться совершить посадку. В случае успеха это дало бы людям шанс на спасение. Оставаться же в разбитом корабле в открытом пространстве было смерти подобно.

***

– Что тебя интересует, Витя? – врач «Немезиды» повернулся к штурману.

– Джонни, ты тут говорил о замедлении метаболизма… а скажи, сможет ли бортовая медаппаратура обеспечить погружение в сверхглубокий сон пяти человек на срок… – Виктор на мгновенье задумался, – на шесть суток?

Лэнг сощурил левый глаз, а затем утвердительно кивнул.

– В принципе, это реально. Правда, в медицинском отсеке всего три койки, но ещё две можно перетащить из жилого, не проблема. Аппаратуру я тоже проверил – пусть Андрюша заменит пару предохранителей, и она будет в порядке. Запас морфинга-Д… впритык, но растянуть на шесть суток для пятерых возможно. Так что, да, ответ положительный. Только почему пять? Нас же шестеро.

– А он собирается принести в жертву стажёра, – истерически рассмеялся бортинженер. – Вытолкнуть его за борт, в угоду здешним богам.

– Заткнись уже, паникёр, – отмахнулся Загин, – никто никого никуда не понесёт. В жертву, тем более.

Штурман посмотрел на Хэна:

– Эдик, а из твоих бактерий, тех, что остались, получится выжать какие-нибудь резервы?

Биолог пожал плечами:

– В состоянии сверхглубокого сна человек потребляет значительно меньше кислорода. Значит, и углекислоты выделяет меньше. Если правильно откалибровать регенерационную установку, её ресурса должно хватить ещё часов на сто пятьдесят при таком раскладе… Только я тоже не понимаю, – Хэн нервно щёлкнул пальцами, – во-первых, действительно, почему пять человек? А во-вторых, откуда взялись шесть суток? Вряд ли нас найдут за шесть дней. Как ты верно подметил, район для поисков огромный и вовсе не пустынный. Так что… вспомни свой разговор со стажёром – шесть месяцев нас бы спасли, а одна неделя…

– Сейчас вы всё поймёте, – в глазах штурмана заплясали озорные огоньки. – Мы же на этой планете не первые? Не первые – планета была открыта и обследована по первичному протоколу экспедицией Штауфа. Значит, здесь должен быть Бункер экстренной помощи. Правильно я говорю, капитан?

– Конечно, так предписывает Устав Космофлота. На всех обследованных землянами планетах создаётся Бункер экстренной помощи. Но про него никто и не забывал. Странно, что у тебя это из головы выскочило… мы как раз планировали сесть возле БЭПа. Траектория посадки была рассчитана в соответствии, и если бы планетарные двигатели не сдохли раньше времени, мы бы там и оказались. Поэтому извини, Витя, сенсация отменяется.

– Я и не пытался произвести фурор, – покачал головой Загин. – Я лишь хотел сказать, что на планете имеется исправный передатчик, а значит, у нас есть возможность послать «мэй-дэй».

– Передатчик, конечно, есть, – лицо капитана было бледным, но невозмутимым, – только нам до него не добраться.

– Не согласен! Всего четыреста пятьдесят восемь километров, если напрямки, – штурман хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, в котором сидел. – Марш-бросок на четыреста пятьдесят восемь километров, и мы спасены!

– Да уж, действительно, рукой подать, – Джон Лэнг криво усмехнулся. – Особенно учитывая тот факт, что после аварии мы остались без вездехода.

– Пешком можно дойти, – Виктор в упор посмотрел на доктора.

Юсупов махнул рукой в сторону иллюминатора:

– Как ты собираешься там выживать? Чем будешь дышать? Метаном?

– У нас есть кислород, – возразил Загин.

– Наш кислород в танках. А вот скафандров у нас нет. Ни одного. Мы потеряли оба шлюза, когда «Немезиду» накрыло протоволной. А вместе со шлюзами мы лишились и всех скафандров… а также кислородных баллонов, заметь. Или ты собираешься нести воздух в карманах?

– Нет, конечно, не в карманах. В лазарете есть два медицинских баллона, я их уже проверил, они в порядке. В каждом баллоне кислорода на двадцать четыре часа при полном заполнении. В комплекте с дыхательной маской – то, что доктор прописал, – Загин подмигнул Лэнгу. – А скафандр не очень-то и нужен. За бортом не вакуум. В отчёте Штауфа говорится, что атмосферное давление на планете почти такое же, как на Земле, а средняя температура – около нуля градусов Цельсия. Не курорт, но и не космический холод.

– Подожди ты про температуру и давление, давай про кислород договорим, – Джон Лэнг бросил в штурмана скатанную в шарик бумажную салфетку. – Да, у нас есть два баллона, в каждый можно закачать кислорода примерно на сутки – для одного человека, разумеется. Итого сорок восемь часов жизнеобеспечения… для пешего путешествия на четыреста пятьдесят восемь километров этого явно недостаточно.

– Для любого из вас, согласен, недостаточно, – кивнул штурман, – но только не для меня. Потому что у меня есть козырь в рукаве.

– В каком смысле? – в голосе капитана прозвучало удивление.

– В прямом, – Виктор вытянул руку и засучил рукав комбинезона.

На запястье штурмана поблёскивала тонкая металлическая полоска.

– А, так значит, вот как теперь выглядят козыри! – съехидничал бортинженер.

Загин покровительственно посмотрел на товарищей.

– Кто-нибудь из вас, забитых космических неучей, слышал о проекте «Ихтиандр»?

Бортврач «Немезиды» зашевелился:

– Ну, я читал как-то статью в научном журнале. Но ты-то тут причём? Неужели…

Виктор заулыбался:

– Ага! Видите ли, дорогие коллеги, помимо глубочайшей любви к космосу, я испытываю ещё одну привязанность. В отличие от вас сиволапых, проводящих плановые отпуска в пьянках и развлечениях, я посвящаю всё свободное время морю, точнее, морским глубинам. И если когда-нибудь строгая комиссия Космофлота сочтёт меня непригодным для звёздных странствий, я найду утешение в голубой прохладе…

– Витя, давай без лирики, – капитан был всё ещё бледен.

– Что ж, если без лирики, то дело обстоит следующим образом. «Ихтиандр» – это проект Института океанологии. Целью исследований являлось создание средства, которое позволило бы человеку кардинально снизить его потребность в кислороде. Сами понимаете, в условиях, когда воздух приходится брать с собой или добывать с помощью системы «искусственные жабры», такая примочка оказалась бы весьма полезной. Кстати, я думаю, что со временем, подобные разработки перекочуют и в космос…

Виктор на секунду задумался, но тут же продолжил:

– Так вот, в результате работы над «Ихтиандром» появился «дельфин» – особый нанокомплекс, который, находясь в крови человека и будучи активированным, серьёзно меняет его метаболизм. Во-первых, за счёт увеличения эффективности окисления он почти в два раза снижает потребность организма в кислороде. А во-вторых, наниты «дельфина» умеют запасать определённое количество окислителя в созданных ими микробанках. Другими словами, они дают носителю возможность «надышаться впрок».

– Вот как?! И надолго? – оживился Джон Лэнг. Бортврач был преданным поклонником подобных разработок.

– Пока не очень, – штурман покачал головой, – минут пятнадцать, максимум двадцать. Но учёные постоянно совершенствуют своё творение.

– Оставь учёных в покое, – капитан посмотрел на Загина. – У тебя что, есть этот «дельфин»?

Виктор кивнул:

– Он у меня сейчас в крови. Будучи в крайнем отпуске, я в составе группы добровольцев принимал участие в очередном испытании этой технологии. Мне ввели в кровеносную систему колонию нанитов, но активировать их не стали. Учёным хотелось выяснить, как будет чувствовать себя носитель с деактивированным комплексом – сможет ли он вести нормальную жизнь, не возникнет ли каких-нибудь побочных эффектов. Ну, и всё в таком роде.

– Подожди, а как тебя допустили к полёту? – удивлённо спросил Лэнг. – Как ты прошёл медосмотр с этим чудом в организме? Анализ крови не мог не выявить твоих нанитов! Неужели наша медкомиссия настолько отвязалась?

– Участие космонавтов в испытаниях «дельфина» было согласовано с руководством Космофлота. И поскольку никаких отрицательных побочек у меня не наблюдалось, причин для отстранения штурмана Загина от полётов не нашлось. А по возвращению на Землю, я должен был пройти полное обследование. Вот только теперь планы учёных полетят в тартарары. Потому как я намерен активировать «дельфин».

– И ты сможешь это сделать?

– У меня же есть браслет активации, – Виктор снова показал запястье. – Упросил мне его предоставить. На всякий случай.

– Да уж, представляю, как ты упрашивал, – усмехнулся бортинженер.

– Какая разница, как я упрашивал! Главное, мы получили шанс на спасение!

– Если я тебя правильно понял, – Джон Лэнг внимательно посмотрел на штурмана, – нажав на волшебную кнопочку, ты превратишься в супермена, способного продержаться…

– Почти сто часов на двухсуточном запасе кислорода.

Юсупов с сомнением покачал головой:

– И всё равно. Сто часов и четыреста пятьдесят восемь километров… без скафандра, в чужой среде…

– Кэп, это наш единственный выход. Я понимаю, задача сверхсложная. Мне придётся обходиться без сна и идти, не останавливаясь… но, думаю, в корабельной аптечке найдутся хорошие стимуляторы. Для бодрости, для выносливости… Потом, добравшись до БЭПа, я приму препараты, нейтрализующие их негативные последствия. Там ведь тоже есть аптечка. Что же касается чужой среды – да нет на этой планете ничего опасного, мёртвая она. А я пойду в защитном костюме для работы в двигательном отсеке.

– И где ты его возьмёшь? – спросил Юсупов, а потом резко повернулся к инженеру.

Андрей покраснел.

– Кэп, да он чистый, я в нём только на осмотры хожу… ходил… для работы у меня другой есть… был… нет, ну правда, в лом же каждый раз в раздевалку в двигательный отсек бегать… это же через конденсаторную, – из Головина, как из рога изобилия посыпались оправдания.

– Зато у нас есть защитный костюм, – Джон Лэнг улыбнулся и негромко хлопнул в ладоши.

Капитан обвёл взглядом членов экипажа:

– Высказывайтесь, сейчас все равны.

В рубке повисла тишина. Никто не шевелился, даже стажёр Пересветов как-то обмяк. И вдруг Андрей Головин вскочил с места.

– Я за полчаса до аварии в конденсаторной ковырялся, мне нужно было крупные танталы на пробой проверить… это часа на два работы, – взволнованно и не совсем связно начал говорить бортинженер. – А потом думаю, куда они от меня до завтра денутся, с утра и проверю. Бросил всё на фиг и в кубрик вернулся. А если бы я там остался с этими танталами, точно под волну попал бы!

– Ты это к чему? – экзобиолог с лёгким недоумением посмотрел на инженера.

– Да к тому это он, – ответил за Андрея штурман, – что нам крупно повезло, выжили мы, все выжили. И нельзя сейчас сдаваться. Нечего тут думать. Я пойду. Доберусь до БЭПа, это четверо суток, подам сигнал, объясню ситуацию. Предупрежу базу, что время совсем не терпит. На гиперфорсаже спасатели сюда домчатся часов за тридцать пять, я уже просчитал. Ну и у нас останется часов восемь-двенадцать на всякие неувязки.

Джон Лэнг поднялся со своего места.

– Пошли, Витя, баллоны заправим. И ещё надо подобрать тебе маску и продумать метод приёма пищи, воды и медпрепаратов. Ну и подгузник, разумеется… нет, ну а как ты хотел?

***

В медицинском отсеке было тесно. Вместо положенных корабельным распорядком трёх коек, сейчас там стояло пять кроватей, плотно придвинутых друг к другу. «Немезида» не являлась звездолётом, предназначенным для полётов на сверхдальние расстояния, поэтому на её борту отсутствовали анабиозные камеры, позволявшие погружать организм в гипотермический сон. Однако аппаратура для введения человека в глубокую искусственную летаргию на корабле имелась. На тот случай, если вдруг понадобится резко замедлить жизненные процессы у того или иного члена экипажа. На четырёх койках уже «спали» капитан, биолог, стажёр и бортинженер. Возле пятой колдовал штурман, собираясь отправить в почти недельное небытие своего друга, бортового врача «Немезиды» Джона Лэнга.

– Витёк, – Лэнг схватил штурмана за запястье, – если ты потерпишь неудачу, мы даже ничего не узнаем. Мы просто не проснёмся.

– Не бойся, Джонни, я дойду. А если не дойду, вам всё равно будет проще, чем мне, – штурман щёлкнул клавишей, и голова врача откинулась на подушку.

Его план был предельно прост. Ему нужно лишь дойти. Преодолеть полтыщи вёрст по каменистому плато до БЭПа и вызвать помощь. Если он этого не сделает, погибнут его товарищи. И сам он тоже погибнет. Ну, о чём тут вообще можно рассуждать?

***

Неосвоенная планета, это далеко не всегда интересно. Вселенная, по большому счёту, скупа на чудеса. Но даже если чужой мир – всего лишь кусок мёртвого камня с азотно-метановой оболочкой, расслабляться не стоит. Приключения на свою пятую точку можно найти где угодно.

Виктор Загин не рассчитывал на приключения. Он готовил себя к тяжёлому, монотонному труду. Однако человек предполагает, а Его Величество Пространство располагает. Как любил говаривать первый наставник Виктора, матёрый космический волк капитан Мартынов, в космосе нужно держать ухо востро, даже когда сидишь на толчке в уютном сортире родной космобазы. И штурман Загин старался всегда помнить о наставлениях старого капитана.

Пейзаж, расстилавшийся перед взором штурмана, не отличался разнообразием. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась пустыня. Каменная пустыня. Под ногами – растрескавшийся базальт с вкраплениями гранита и ещё какого-то минерала, который Виктор не смог сходу определить. Никакого намёка на почву. А нет почвы – нет органики, и жизни тоже нет.

«Может, оно и к лучшему, – подумал Виктор, – не будет поводов отвлекаться… Приветствую тебя, мёртвая планета YRF-1274/3… Тьфу ты! Надо бы тебе название какое-нибудь придумать, а то так с ума сойдёшь, повторяя этот номер».

Он шагал уже четыре часа, разбитая «Немезида» давно осталась позади. Направление Виктор держал по радиопеленгу на маяк БЭПа, заблудиться было невозможно. К тому же отсутствовали какие-либо причины отклоняться от прямого маршрута – местность можно было считать идеально равнинной.

Виктор поймал губами питьевой шланг под маской респиратора и сделал пару глотков сиропа. Чудо-смесь, сварганенная Джоном Лэнгом, была призвана утолять сразу и голод, и жажду. А в качестве «специй» доктор использовал самые ядрёные стимуляторы, какие только нашлись в корабельной аптечке «Немезиды».

Отправляясь в путь, штурман как-то не подумал об испытаниях, которым подвергнется его психика. Нет, он, конечно же, предполагал, что шагать по пустынной местности будет неимоверно скучно. Поэтому выбрал себе хорошие наушники и закачал в инфотон множество различных аудиозаписей. Однако на деле это оказалось слабым подспорьем. Музыка, которую Виктор всегда готов был слушать часами, очень быстро начинала раздражать, а художественные тексты не могли должным образом увлечь – Виктор терял нить повествования уже через несколько минут прослушивания.

Пытаясь исправить положение, штурман попробовал решать в уме системы логарифмических уравнений. К его немалому удивлению, это сработало. Его разум как бы разделился на две половины. Одна, забыв обо всём остальном, начала с зубодробительной настойчивостью бороться с высшей алгеброй, а другая, лишённая давления однообразия, продолжила отсчитывать шаги и следить за направлением.

Возможно, из-за такой сложной временной организации сознания, Виктор не сразу заметил, что него появилась попутчица.

Птица… как бы странно это ни прозвучало – а выглядело это ещё более странно, но то, что увидел штурман, было и вправду очень похоже на большую птицу.

Парящий в блёклом небе силуэт… Однако в отчёте группы Штауфа, проводившей первичное обследование YRF-1274/3, какие-либо упоминания о наличии на планете высокоорганизованных форм жизни отсутствовали.

Виктор же привык доверять отчётам. Каждый космонавт знает, что информация – это мощное оружие. И мощное средство защиты. Поэтому к составлению отчётов в Космофлоте всегда подходили со всей ответственностью. Непроверенные данные никогда не попали бы ни в один документ, тем более в такой серьёзный, как «Отчёт о первичном обследовании вновь открытой планеты».

И всё же он собственными глазами видел птицу, а это значило, что описание данного мира, составленное Штауфом, было неполным.

Штурман решил ненадолго остановиться. Конечно, время дорого, но всё-таки, всё-таки… Загин включил видеоусиление в универсальных очках, надеясь, что это позволит ему лучше рассмотреть новую знакомую. Однако та, видимо, почувствовала, что её засекли. Непостижимым образом птица исчезла. Словно бы растворилась в атмосфере. Как ни вглядывался Виктор вдаль, он более ничего не смог увидеть.

И тогда штурман продолжил свой путь. Ибо, обитают ли на этой планете птицы, или же это была обычная галлюцинация, вызванная усталостью и скукой, не так уж и важно. Шесть жизней, включая его собственную, заслуживали в данный момент гораздо большего внимания, чем все феномены планеты YRF-1274/3.

***

Штурман посмотрел на индикаторную панель, вшитую в рукав рабочего костюма двигателиста. До бункера оставалось меньше трёх километров. Отличный результат – он почти дошёл. Плохо то, что минуту назад он отстегнул и сбросил второй баллон, поскольку в нём больше не было кислорода. Теперь в распоряжении Загина оставался лишь тот запас, что успели накопить наниты в его крови. И хватит этой «заначки» на четверть часа, максимум, на двадцать минут. Но Виктор не собирался сдаваться. Вперёд, не останавливаться…

***

Тишина обволакивала. Тусклым светом светился низкий потолок. Понятно, дежурное освещение. Виктор пошевелился. Странно, но он совсем не чувствовал усталости… А дышится-то как легко!

Штурман сидел в кресле. Судя по интерьеру, он находился в Бункере экстренной помощи. Значит, дошёл…

Виктор не помнил, как попал внутрь, скорее всего, он пребывал уже в полубессознательном состоянии, когда вышел к БЭПу. Шлюз Бункера автоматический, он реагирует на сигнал личного идентификатора, который в обязательном порядке носит с собой каждый землянин.

Да, похоже, всё так и было. Из последних сил он заполз в открывшийся перед ним шлюз и уже внутри потерял сознание. Когда насыщенный кислородом воздух привёл его в чувство, он добрался до этого кресла. Тут он снова вырубился, вероятно, от перенапряжения. Однако теперь он окончательно пришёл в себя и ему необходимо завершить свою миссию.

Виктор щёлкнул переключателем станции связи.

– База, я «Немезида», запрашиваю экстренную эвакуацию. Совершена вынужденная посадка на планету YRF-1274/3. Пять членов экипажа находятся на аварийном корабле. Задействован протокол искусственной летаргии. Состояние системы жизнеобеспечения критическое. Передаю координаты места посадки…

***

– Как ты думаешь, Вррррррхбгт, они догадаются, кто спас их на самом деле?

– Может быть. Не дураки же они, клянусь покоем предков, раз научились летать меж звёзд. А чтобы им было легче сообразить, что к чему, я подсунул в карман тому торопыге, который шёл к куполу, свой тотемный знак.

– Ты сделал это?! Но ведь вожди запретили нам открываться пришельцам…

– Вожди слишком осторожничают. А я верю, что эти существа, даже если узнают о нашем существовании, не навредят нам. Высокий разум не может быть злым. Мы же… вспомни, Гррррррхнзт, ведь мы когда-то давно уже покоряли пространство. Может, пришло время выбраться из глубины пещер?

Два аборигена планеты YRF-1274/3, спрятавшись среди серых камней, на которые и сами были очень похожи, наблюдали, как спасательная экспедиция землян готовится к старту. Рядом с Вррррррхбгтом, сложив перепончатые крылья, пристроилась его верная птица.

***

Штурман Виктор Загин сидел в индивидуальном отсеке спасательного рейдера «Восток». Виктор размышлял. Жаль, конечно, «Немезиду». Отличный был звездолёт, но ведь жизнь и космос на этом не заканчиваются. Юсупов – капитан авторитетный. Он-то уж сможет добиться, чтобы их экипаж сохранили. Они получат новый корабль и смогут и дальше летать все вместе. Тем более что из крайней заварушки удалось выбраться без потерь в личном составе. Даже бедолагу-стажёра уберегли.

В дверь отсека постучали. Виктор нажал кнопку и впустил гостя. Согласно информации на бейджике, им оказался техник второго класса Алексей Кирч.

– Меня тут наш капитан прислал, – парень шмыгнул носом. – Просит вас в лабораторный блок подойти.

– А что, по интеркому не досуг было вызвать?

– Да наше начальство хлебом не корми, дай молодых погонять. Кэп говорит, сходи сам, прояви к гостю уважение. Опять же, «Восток» – корабль немаленький. Он беспокоится, чтоб вы не заблудились.

– Ага, – усмехнулся Виктор, – дождётесь, чтобы я на звездолёте заблудился. Но раз прислали, давай, веди, оказывай уважение.

***

В лабораторном отсеке «Востока» Виктор нашёл одного единственного человека.

– Желваков, Вадим Юрьевич, космонавт-исследователь, – представился тот, протягивая Виктору руку.

– Очень приятно, Виктор Загин. Чем могу служить?

– Это ведь вы тот герой, который отмахал четыреста с лишним километров до БЭПа и вызвал помощь?

– Ну, типа того, а что?

– Скажите, во время своего вояжа по YRF-1274/3 вы ничего необычного не заметили? – Желваков пристально посмотрел на штурмана.

– А чего там необычного? Планета ведь необитаема… – Виктор запнулся, – постойте, я же птицу видел! Только я подумал – показалось, галлюцинация… А вы что, странное что-то обнаружили? Что-то такое, что экспедиция Штауфа пропустила?

– Даже не знаю, как вам ответить на этот вопрос… – Вадим Юрьевич наклонил голову.

Он взял Загина под локоть и подвёл его к небольшому стенду.

– Взгляните сами. Как, по-вашему, можно это назвать странным или необычным?

Виктор посмотрел.

За стеклом, на подставке из нержавеющей стали лежал округлый предмет. Сантиметров восьми в диаметре, явно искусственного происхождения. Изготовлен он был, похоже, из какой-то керамики и по виду напоминал медальон. В центре этого медальона, раскинув крылья, летела птица. Точно такую же птицу Виктор видел совсем недавно. Там, на каменистом плато YRF-1274/3.

Штурман, ломая глаза, вгляделся в медальон… И тут он вспомнил.

Вспомнил, как упал и не мог даже ползти, когда до купола БЭПа оставалось не более сотни метров. Вспомнил, как из трещины в базальтовой глыбе словно бы вытекла непонятная желеобразная фигура.

А потом это существо волоком тащило его, а когда распахнулись створки шлюза, втолкнуло его внутрь.

– Мы нашли этот предмет в нагрудном кармане рабочего костюма. Того самого, в котором вы шли к БЭПу. Можете пояснить, как он там оказался?

Виктор покачал головой:

– Думаю, для меня это будет затруднительно.

***

В космосе нужно держать ухо востро…

Контакт

Гонг гравивокса прозвучал в тот самый момент, когда Андрей уже взялся за рычажок душа. Погасив усилием воли всплеск раздражения – эх, сейчас бы просто помыться да завалиться баиньки часов на семь-восемь – он буквально выпрыгнул из душевой кабины. Натянул рабочий комбинезон и ботинки, игнорируя всё остальное, и бегом кинулся в рубку. Что поделаешь, по гравивоксу не станут передавать расписание киносеансов в галактической инфосети. Если вызывают подобным образом – значит что-то сверхсрочное и архиважное. Ну и как, в таком случае, обойтись без капитана?

Чтобы добежать до рубки, Андрею понадобилось две минуты и восемь секунд. Очень быстро, практически рекорд Космофлота, учитывая, что в момент вызова на нём не было вообще ничего, даже трусов.

Переходные процессы в гравитационном компиляторе закончились, и из динамиков станции связи раздался голос диспетчера:

– «Настойчивый», я – ЦУП-381, как слышите меня? Подтвердите приём.

В динамиках зашуршало. Андрей поморщился. Всё-таки гравивокс – ужасно капризная технология.

– Триста восемьдесят первый, я – «Настойчивый». Слышу вас, приём… удовлетворительный.

– «Настойчивый», принято. Андрей Петрович, почему задерживаете манёвр? – голос говорившего был искажён и начисто лишён каких-либо эмоций. Могло показаться, что у микрофона сидел робот, а не живой человек. Но это являлось особенностью гравитационной связи, поэтому нисколько не удивило Андрея. В отличие от самого вопроса.

– Не понял вас, какой манёвр? Прошу разъяснения. Следую расчётным курсом.

– Да вы что, спите там, что ли?! – возмущение диспетчера пробилось даже сквозь «бездушность» гравитационных технологий. – У вас перед носом континдор! Немедленно начинайте манёвр уклонения.

Андрей в недоумении закусил губу.

– Триста восемьдесят первый, я – «Настойчивый». Вы ничего не путаете? Наша навигационная аппаратура не фиксирует никаких аномалий. Континуум прямо по курсу чист. Необходимость в манёвре отсутствует.

– Андрей Петрович, вы уверены в исправности своего оборудования?

– Локатор в полном порядке. Во всяком случае, процедурная диагностика не сообщает о неполадках. Аппаратура работает в штатном режиме, – Андрей оглянулся на влетевшего в рубку Сергея Соколова, бортинженера «Настойчивого» и своего заместителя по технической части.

На том конце гравилинии повисло молчание. Секунд двадцать из динамиков доносились только шорохи. Потом диспетчер бросил в микрофон: «Ожидайте на месте», и отключился.

– Что происходит? – спросил бортинженер, едва сдерживая зевок. Было видно, что Сергея только что вытащили из койки, и он ещё толком не успел проснуться.

– ЦУП уверяет, что у нас «дыра» прямо по курсу.

– Но ведь локатор ничего не видит, – на лице Соколова отразилось непонимание.

– А ты можешь за него поручиться? – Андрей пробуравил зампотеха взглядом.

– Да как за себя! – не раздумывая ни секунды, ответил Сергей. – Даже ещё крепче. Я вот, хотя бы теоретически, могу быть болен или с похмелья, а он – нет! Железный парень. В буквальном смысле.

– Ну, ну…

***

Межзвёздный грузовой транспорт «Настойчивый» относился к кораблям GE-класса. Это означало, что он мог двигаться в обычном, то есть в евклидовом пространстве со сверхсветовой скоростью. В отличие от звездолётов, оборудованных гиперпространственным приводом, коих в современном Космофлоте насчитывалось от силы бортов тридцать, и которые использовались в основном для целей дальней разведки, корабли GE-класса считались энергоэффективным космическим транспортом. Они были способны совершать перелёты на десятки парсеков без дозаправки и со скоростями, в двести с лишним раз превышающими световую. Поэтому их было очень выгодно использовать в качестве грузовиков и пассажирских лайнеров. Конечно, в сравнении с гипердрайвом, предназначенным для мгновенного перемещения на любое – хватило бы энергии – расстояние, GE-двигатель выглядел байдарочным веслом. Однако по совокупности достоинств альтернатив GE-приводу пока не существовало. И поэтому парк GE-кораблей составлял в настоящее время основу земного космического флота.

Казалось бы, имея подобную технологию, земляне не должны были испытывать значительных трудностей в освоении космоса, однако же… В реальной жизни редко какое большое дело обходится без помех и проблем. На каждую бочку мёда у Вселенной всегда припасена чайная ложечка… известно чего. Вскоре после начала эксплуатации GE-кораблей, выявился один неприятный момент…

О существовании континдоров, особых пространственных аномалий, люди узнали, можно сказать, случайно. При проведении экспериментов в глубоком космосе учёные натолкнулись на странные уплотнения, похожие на сгустки континуума. Вскоре выяснилось, что эти сгустки являются сложными образованиями неизвестной природы. С лёгкой руки одного из исследователей, такие аномалии стали назвать континдорами – от слов «континуум» и «коридор». По внешним признакам континдоры и впрямь напоминали коридоры в пространстве, и поначалу люди даже думали, что они куда-то ведут. Было совершено несколько попыток проникнуть в континдор, чтобы изучить его изнутри, но все они окончились неудачей. Ни один корабль-разведчик не смог попасть внутрь аномалии. Позднее эмпирическим путём космологи установили, что любой материальный объект, имеющий досветовую скорость, просто обходит аномалию стороной. Континдор как бы отталкивает его от себя. Никакой «агрессии» со стороны континдора при этом не наблюдается. Абсолютно никакой. Говоря другими словами, для субсветовых космолётов континдоры не представляли никакой опасности.

Однако подобное обстоятельство не делало это явление менее загадочным. Учёные во что бы то ни стало стремились разгадать тайну аномалий. И поскольку традиционными методами не удалось добиться каких-либо результатов, нужны были свежие идеи. И они появились.

После успешного испытания гиперпространственного двигателя, попытки проникнуть в континдор возобновились. На этот раз экспериментаторы решили попробовать попасть в аномалию через червоточину – создать точку выхода из «кротовой норы» прямо внутри континдора. Но их ждало жестокое разочарование. Навигационная аппаратура гипердрайва не воспринимала континдор как часть пространства. А поскольку невозможно проложить путь в место, которого нет на карте, и от этой затеи пришлось отказаться.

Человеческий разум, при всех его странностях и недостатках, имеет одно неоспоримое достоинство – он способен отличить перспективное от бесперспективного. О континдорах предпочли забыть. Явление интересное, но абсолютно неподдающееся изучению. И при том – нисколько не мешающее людям жить, работать и осваивать огромный космос. Что ж, блажен, кто верует…

С созданием GE-привода в истории освоения Галактики началась новая эра. Эта технология была свободна от главных недостатков своих предшественниц – малой эффективности субсветовых двигателей и сверхвысокой энергозатратности гипердрайва.

Когда людям наконец-то удалось разгадать тайну Эфира, они смогли построить двигательную установку, способную взаимодействовать с этой неуловимой и вездесущей вселенской субстанцией.

GE-привод, по сути, являлся обычным реактивным двигателем, только в качестве рабочего тела в нём использовался Эфир. То, что раньше считалось невозможным, теперь превратилось в реальность. GE-машины не рвались напролом сквозь континуум, а мягко двигались вместе с ним, одновременно пропуская Эфир через себя. Теоретически GE-привод позволял достичь любых скоростей и сравниться по результативности с гипердрайвом – не требуя при этом колоссального количества энергии. Однако на практике скоростной максимум ограничивался свойствами материалов, которыми располагали строители земных звездолётов. Поэтому стандартным показателем для GE-аппаратов стали считаться двести световых единиц. Лучшие же образцы GE-кораблестроения способны были развивать скорость в двести пятьдесят раз превышающую скорость света.

Так уж вышло, что интерес Человечества к континдорам возродился благодаря маленькой трагедии. Именно маленькой, поскольку в тот раз обошлось без жертв. Автоматический транспорт «KR-77903» двигался по заранее рассчитанному маршруту с грузом обогащённой руды, когда у него по курсу неожиданно возник континдор. Робот-пилот не стал корректировать траекторию движения, поскольку его программа этого не предусматривала. «Программисты от навигации» понятия не имели, как поведёт себя аномалия при встрече с GE-звездолётом, но почему-то рассчитывали, что повторится история с субсветовыми судами – континдор сам оттолкнёт встречный корабль. Увы, этого не произошло. Космический беспилотник со всего маху влетел в аномалию и… исчез. Как будто его и не было вовсе.

Это происшествие всколыхнуло научную общественность. Конечно, потеря автоматического транспортника огорчала, но что такое один корабль по сравнению с шансом разгадать наконец-то тайну континдоров! Тем более что пропавшее судно и груз на его борту были застрахованы, и компания-перевозчик не понесла никаких убытков.

Исследователи континдоров воспрянули духом. Если в аномалию удалось проникнуть один раз, почему бы не попробовать повторить сей опыт? Для нового эксперимента был построен специальный корабль-робот с GE-приводом.

Учёный мир затаил дыхание. Если разведчик сможет выполнить поставленную перед ним задачу, это станет настоящим прорывом в космологии.

Однако сенсации не случилось. Корабль, кстати, смог проникнуть в аномалию – на скорости в двадцать пять световых он влетел в континдор… учёные уже хлопали в ладоши и поздравляли друг друга с успехом – они предвкушали, как будут изучать материалы, полученные с помощью автоматического исследовательского комплекса…

Но их постигло разочарование. Корабль-разведчик не вернулся. Он пропал так же, как до того пропал автоматический транспортник.

Справедливости ради нужно отметить, что экспериментаторы не сразу опустили руки. Было совершено ещё четыре попытки проникновения в континдор и все они окончились подобным образом. Разведчики на сверхсветовой скорости влетали в аномалию и исчезали в ней бесследно. Знаменитый астрофизик Георг Вандербург выдвинул гипотезу, что континдоры являются проходами в антимир и все материальные объекты из нашей Вселенной, попав туда, попросту аннигилируют.

Как бы там ни было, после неудачных экспериментов и предостережений Вандербурга, Совет Космонавтики Земли заявил об опасности, которую континдоры представляют для GE-навигации. В срочном порядке был сконструирован специальный локатор, способный на безопасном расстоянии выявлять эти аномалии, уже прозванные космонавтами «дырами». Экипажи всех GE-звездолётов прошли переподготовку на предмет действий при угрозе столкновения с континдором. После принятых мер GE-навигация стала достаточно безопасной. И так было вплоть до сегодняшнего дня. Дня, когда локатор «Настойчивого» не заметил находящуюся прямо по курсу «дыру».

***

Гонг гравивокса мелодично звякнул. Связист «Настойчивого» отреагировал мгновенно, через секунду Андрей уже докладывал в микрофон:

– Транспорт «Настойчивый» на связи, жду ваших указаний.

– Андрей Петрович, добрый день.

Андрей, несмотря на тусклость голоса говорившего понял, что на этот раз он разговаривает не с диспетчером ЦУПа.

– Здравствуйте. С кем я говорю? – спросил капитан «Настойчивого».

– Стефан Кашмирский, начальник лётной службы 381-го сектора.

– Добрый день, Стефан Игнатьевич, мы тут ничего не понимаем…

– Разбираться будем потом, Андрей Петрович, – перебил капитана начальник лётной службы. – Причины несрабатывания вашего локатора будут выяснять специалисты.

– Вы уверены, что «дыра» у нас по курсу?

– Я бы и рад ошибиться, Андрей Петрович, но, увы. Радары стационарных реперов № 5634 и № 5634 Бис уверенно фиксируют эту аномалию. Вы идёте прямо на неё. Наш штатный космолог уверяет, что у этого континдора не совсем обычная сигнатура, но это дело десятое. Перед вами настоящая «дыра», в этом нет никакого сомнения.

– Понял вас. Но наш локатор не видит этот континдор. Скиньте нам его координаты, чтобы мозг корабля начал расчёт траектории уклонения.

– Вы не успеете. Мощности ваших компьютеров не хватит – аномалия слишком близко. Однако не переживайте. Мы тут не зря вас томили целых сорок минут. Я приказал перекинуть все свободные вычислительные ресурсы ЦУПа на решение этой задачи. Траектория для «Настойчивого» уже рассчитана, и мы начали загрузку данных непосредственно в ваш навигатор – по сети гравивокса. По окончании загрузки система навигации автоматически выполнит манёвр. Минут через десять это произойдёт. Так что вам нужно подготовиться. Мы будем вести вас постоянно, до момента полного исчезновения опасности. Удачи! Следующий сеанс связи организуем после того, как «дыра» останется за кормой.

Гравивокс звякнул и отключился.

– Что будем делать, командир? – бортинженер, как показалось Андрею, ещё не до конца «прочухал» ситуацию.

Капитан «Настойчивого» посмотрел на часы.

– Он сказал, через десять минут закончится загрузка параметров и автоматика начнёт манёвр. Думаю, мы здорово лоханулись и подошли к «дыре» слишком близко… Манёвр может быть жёстким. Передать сообщение экипажу. Всем надеть противоперегрузочные скафандры. Весь личный состав, кроме дежурной группы – в ложементы. Утверждаю состав группы – капитан, бортинженер и офицер связи… да, вот ещё что, – Андрей повернулся к зампотеху, – вызови мне по экстренной линии суперкарго. Если что-нибудь не принайтовлено как следует, спущу три шкуры! С обоих!

***

«Манёвр может быть жёстким…» Ну, а как иначе? «Настойчивый» шёл с крейсерской скоростью – что-то около двухсот двенадцати световых, и свернуть с курса махине массой в сто восемьдесят тысяч тонн на таком ходу…

В рубке оставались Андрей, Сергей Соколов и старший офицер связи Пол Герберт. Остальные двенадцать членов экипажа, согласно указанию капитана, «залегли» на противоперегрузочные ложа. Кораблём в настоящий момент управляла автоматика, от людей мало что зависело.

По прикидкам Андрея до аномалии оставалось около пяти милипарсеков. Если размеры «дыры» типичны, то для безопасного обхода потребуется отклониться от первоначального курса градусов на тридцать… минут за восемьдесят-девяносто. На такой скорости, это резко, очень резко!

– «Настойчивый», вы меня слышите? – раздался слабый голос из динамиков. Его, как обычно, сильно обезличил гравивокс, но Андрей узнал Кашмирского по манере произносить некоторые согласные.

– Слышим вас, Стефан Игнатьевич, – Андрею было трудно говорить из-за перегрузки. – Что-нибудь ещё стряслось?

– У меня очень плохие новости. Происходит что-то невероятное. Аномалия движется. Вам наперерез. Мы ничего не понимаем, но единственное, что ещё возможно предпринять, это дополнительно увеличить боковое ускорение. Из ЦУПа это сделать не получится, манёвр рассчитан, и автоматика жёстко следует программе. Вы должны отключить её, и перейти на ручное управление. Попытайтесь вручную изменить курс корабля.

– На какой дополнительный угол требуется отклониться? – проговорил Андрей, практически не разжимая губ.

Кашмирский слегка запнулся:

– На максимально возможный.

Андрею показалось, что в голосе начальника лётной службы прозвучала обречённость.

– Слышал? – капитан с трудом повернул голову к Соколову. – Давай, переключайся на ручное…

Андрей всегда мечтал о дальней разведке. С самого детства. Чуть ли не с пелёнок бредил далёкими звёздами, неизведанными планетами, девственными мирами. Поэтому ничего другого, кроме Космической Академии для себя и не представлял. А учился он в этой Академии так, что преподаватели диву давались. Но когда на третьем курсе при выборе специализации Андрей заикнулся о своих мечтах, куратор их группы, пожилой уже дядька, матёрый космический волк всё ему и объяснил. Доходчиво и понятно, так, чтобы у юнца не осталось ни капли сомнений. Что, мол, дальняя разведка, это элита элит, и что вряд ли там найдётся место для сопливого мальчишки, только что получившего ромбики астронавигатора. Да и не стоит человеку, мечтающему о настоящем космосе, рваться туда раньше срока. «Ведь что такое Далькосмразвед? – рассуждал тогда куратор. – На субсвете дошлёпали до расчётной точки, затем загрузили данные миссии в корабельный мозг, улеглись в ложементы… хлоп – и уже на месте. Где тут космос?» «Но ведь новые миры! – возражал ему Андрей. – Неизведанные планеты, дух первооткрывательства!» «Ну и шёл бы в космогеологи, раз такое дело, – парировал наставник. – Что ты в навигаторы-то попёрся? Были бы тебе и новые планеты, и девственные миры. Вот только летал бы ты до пункта назначения исключительно в качестве пассажира». И Андрей согласился с этими доводами. Наставник тогда посоветовал ему выбрать грузовые перевозки. «Большие корабли, реальная мужская работа. Послужи, хлебни настоящего пространства. А налетаешь тысяч тридцать часов – подавай рапорт в дальнюю, если эта блажь к тому времени из башки не выветрится».

Андрей налетал уже пятьдесят четыре тысячи. Блажь, конечно же, не выветрилась, по крайней мере, не до конца. Но и с рапортом он не спешил. Прав оказался его куратор, GE-навигация, это настоящая работа, настоящий космос. И Андрею всё это очень нравилось. Нравилось вести тяжёлый сухогруз сквозь пространство и почти физически ощущать его бесконечность. Нравилось смотреть на звёзды в момент преодоления светового барьера – зрелище неописуемое! Нравилось осознавать, как много от тебя зависит и как важно то, что ты делаешь…

Перегрузка нарастала.

– Командир, дальше увеличивать ускорение недопустимо, – голос Сергея хрипел и рвался.

– Люди?

– Люди выдержат, средства защиты достаточно эффективны. А вот лонжероны эфирных ускорителей разлетятся к чертям собачьим!

– Ты не преувеличиваешь?

– Как пить дать. Мы идём уже на двухстах шестидесяти!

– Дожимай! Если не успеем отвернуть…

В этот момент перегрузка исчезла. Совсем! Тело капитана наполнилось необычайной лёгкостью.

– Что случилось? – обалдело спросил Андрей.

– Ещё не знаю, – отозвался Соколов.

– Да вы посмотрите на приборы! – воскликнул Пол Герберт. – Этого просто не может быть!

Андрей опустил глаза к пульту управления. Все приборы безмолвствовали. То есть они были исправны, судя по индикаторам самодиагностики, и работали… только ничего не показывали. Всё по нулям! Скорость – ноль, текущие координаты – ноль, ноль, ноль, плотность эфира за бортом тоже ноль.

– И как прикажете это понимать? – на губах Пола заиграла глуповатая улыбка.

– А чего тут понимать? – возмутился Сергей. – Техника в этом рейсе совсем отвязалась. Сначала локатор, теперь всё остальное! Вернёмся – засяду за рекламацию разработчикам.

– И это всё, что может сказать наш дипломированный бортинженер? – Пол рассмеялся. – Между прочим, приборы – твоя епархия.

– Да ладно, – отмахнулся Соколов, – приборы… Приборы приборами… а скорость где? Мы шли за две с половиной сотни, ускорение в красной зоне, перегрузка… у меня кишки через пупок погулять просились. А сейчас? Ноль восемь «же», не больше! Ты хоть и радист, но классическую механику в начальных классах проходил, я думаю! Должен понимать, что сто восемьдесят килотонн за полсекунды не остановишь!

– А ведь и правда, – нахмурился Герберт.

– Ребята… – до Андрея начало доходить, что происходит, – я думаю… мне кажется… мы влетели в аномалию!

– В «дыру»?! – с резким хрипом выдохнул Сергей.

– Именно, – кивнул капитан.

– Но там же этот, антимир… а как же тогда аннигиляция? – непонимающе спросил Пол.

– Похоже, нет тут никакой антиматерии, – пожал плечами Андрей. – В конце концов, это была гипотеза Вандербурга, всего лишь. Гипотеза, не подтверждённая экспериментом. И она оказалась ложной.

– А что же тогда истинно? – спросил Сергей.

– Разберёмся, – кивнул капитан «Настойчивого». – Пол, давай, собирай экипаж на сходку.

Герберт наклонился к пульту и щёлкнул клавишей общекорабельной связи.

– Внимание, экипаж. Капитан корабля объявляет общий сбор. Место сбора – кают-компания «Настойчивого», – раздалось в каждом отсеке.

***

Пятнадцать человек экипажа собрались в кают-компании корабля. Нельзя сказать, что чувствовали они себя там вольготно, однако же, уместились все.

– Слово предоставляется нашему многоуважаемому капитану, – не очень уверенно произнёс бортинженер – Сергей оказался в подобной ситуации впервые, поэтому толком не знал, что нужно говорить.

Андрей поднялся с кресла и окинул взглядом собравшихся.

– Думаю, все вы в той или иной мере уже осведомлены, что случилось, – голос Андрея прозвучал твёрдо, хотя и несколько хрипловато. – Впрочем, позволю себе напомнить. Это поможет вам лучше прочувствовать ситуацию. Итак, пару часов назад с нами по гравивоксу связался ЦУП. Расстроенный диспетчер сообщил мне, что «Настойчивый» мчится прямо в континдор, невесть откуда взявшийся у нас на пути. Бортовому локатору, кстати, так и не удалось засечь эту аномалию, она оказалась какой-то особенной… Просовещавшись почти час, в Центре решили, что сами мы не сможем выпутаться из этой передряги. Стефан Кашмирский объявил, что они берут на себя решение нашей проблемы. Ну, типа, вам не о чем беспокоиться, вы в надёжных руках, мы вас вытащим и всё такое… однако минут через десять Стефан Игнатьевич перезвонил и с прискорбием сообщил, что ЦУП ничего поделать не может, нам хана, и если мы имеем желание уцелеть, то должны выкручиваться самостоятельно. Что, собственно, мы и попытались сделать.

– Но ведь всё же получилось? – тихо спросил кто-то из членов экипажа.

– На этот вопрос я в данный момент не могу ответить с полной уверенностью…

На Андрея уставились двенадцать пар удивлённых глаз. Сергей Соколов и Пол Герберт были уже в курсе, поэтому спокойно восприняли слова капитана.

– Понимаете, мы столкнулись с чем-то… из ряда вон выходящим…

Андрей на секунду умолк, а потом продолжил:

– Всем известно, что Человечество так и не смогло выяснить истинную природу континдоров. Но при этом мы не сомневаемся, что «дыры» опасны для гиперсветовых кораблей. Поэтому людям пришлось изучить «повадки» этих аномалий. До сих пор считалось, что континдоры статичны. Они перемещаются в пространстве исключительно по законам небесной механики – как звёзды или планеты. И это позволяет GE-звездолётам легко обходить их. Но «наш» континдор оказался иным. Как сообщил ЦУП, эта «дыра» целенаправленно ринулась нам наперерез.

– Но ведь всё же закончилось благополучно? Корабль в порядке? – глаза Зиночки Тайлеровой, медсестры «Настойчивого» широко распахнулись.

Андрей развёл руками.

– Кто бы знал наверняка? Корабль стабилен, в этом мы с Сергеем не сомневаемся. Все системы работают в штатных режимах. Однако приборный доступ к внешнему пространству отсутствует полностью. Мы даже не можем определить, движется наш «Настойчивый» или нет.

– Но что это значит? – не унималась Зинаида.

– Капитан считает, что нас засосало в континдор, – безо всяких эмоций произнёс бортинженер.

– Как?! – раздалось сразу со всех сторон.

– Да, – кивнул Андрей, – я думаю, что столкновение с аномалией всё-таки произошло. И «Настойчивый», как те корабли-разведчики, которые использовались когда-то для изучения континдоров, оказался внутри «дыры». Или если континдор – это проход куда-то, то мы с вами сейчас находимся в этом самом «где-то».

– И что же нам теперь делать? – испуганно спросила медсестра.

– Надо попробовать выйти наружу. Через шлюз, в скафандре высшей защиты, – предложил инженер двигательных установок Залаев. – Выйдем, осмотримся…

– А если попробовать связаться по гравивоксу…

– Может, жахнуть из противометеоритной пушки?…

В помещении начал подниматься гвалт. Что поделаешь, «Настойчивый» – гражданское судно, и его экипаж – обычные люди, хотя и космонавты.

Внезапно кают-компания погрузилась во тьму. Шум и гвалт сразу же стихли. Целую минуту ничего не происходило. А потом вдруг вспыхнул один из информационных экранов. Лишь на мгновенье он засветился ровным белым светом и сразу же погас. А в следующую секунду экран выдал две вспышки подряд… затем три, четыре, пять…

– Ты понимаешь, что происходит? – Сергей Соколов повернулся к капитану, пытаясь рассмотреть его лицо в этой стробоскопической вакханалии.

– Давай посмотрим, что будет дальше, – Андрей подмигнул Соколову.

***

Заседание комиссии по чрезвычайным происшествиям Совета Космонавтики Земли носило закрытый характер. Это означало, что на него не были приглашены представители СМИ и смежных ведомств. Вопрос, рассматриваемый на заседании, был настолько необычен, что президент Совета не рискнул выставлять его на всеобщее обозрение без предварительного обсуждения.

– Андрей Петрович, а почему вы считаете, что это не могло быть какой-то мистификацией или обманом? – Лев Золотов, президент СКЗ взглядом дотошного профессора посмотрел на капитана «Настойчивого».

Андрей весь такой подтянутый, в парадном мундире Космофлота стоял перед членами высокой комиссии. Он был готов к самым каверзным вопросам.

– С чей стороны, Лев Константинович? – голос Андрея был наполнен уверенностью и осознанием собственной правоты. – Вряд ли среди землян найдётся человек, или группа людей, способных провернуть нечто подобное. К тому же, зачем такие хлопоты? Континдоры известны Человечеству не первый десяток лет, и мы давно смирились с мыслью, что не можем изучить их природу.

– А если это были не люди? – вкрадчиво спросил старший координатор Совета Тадеуш Стремински.

– Вы намекаете на контакт с внеземной цивилизацией? Но это же вдвойне абсурдно! Зачем одному чужому разуму выдавать себя за другой чужой разум?

– Значит, вы настаиваете, что имели контакт с тем… с кем имели? – было видно, что Золотову очень хочется верить Андрею.

– С кем или с чем… неважно, – капитан «Настойчивого» пожал плечами. – Мы общались с континдором. И у меня этот факт не вызывает никакого сомнения.

– В таком случае «дыры» – разумные существа космического масштаба? – улыбнулась Миллядия Зарифова, председатель подсовета по астромедицине.

– Правильнее было бы считать наших новых знакомых разумными образованиями, – Андрей улыбнулся ей в ответ. – Вряд ли их можно назвать существами, разве только в том плане, что они действительно существуют. Что они такое… я лично смог разобраться в этом лишь приблизительно. Но континдоры точно не живые организмы. Скорее, это локальные сгустки Эфира очень сложной организации, постоянная конфигурация которых – и внутренняя, и внешняя – поддерживается комплексом энергетических полей. Опять же, неизвестной нам природы… конечно, Зван пытался что-то там объяснять, но… не доросли мы ещё до таких чудес.

– Зван, это тот континдор, внутри которого вы побывали? У них, что же, есть имена? Они знают о существовании друг друга? Может быть, они общаются между собой? – вопросы посыпались из Стремински, как из рога изобилия.

– Давайте по порядку, – кивнул Андрей. – «Наш» континдор попросил называть его Званом, потому что ему понравилось это имя. Так он сам объяснил. Но как он его придумал, мне неведомо.

– Так может, это и в самом деле его имя?

Андрей покачал головой:

– Настоящие личные идентификаторы континдоров вряд ли доступны человеческому пониманию… А теперь разрешите мне ответить на остальные ваши вопросы, господин Стремински. Континдоры действительно знают о существовании друг друга. И да, они общаются между собой. И при том весьма интенсивно. Они способны обмениваться информацией на громадных расстояниях. Для этого континдоры используют волны гравитации. Очень похоже на наш гравивокс, только намного сложнее и эффективнее.

– Как вам удалось установить контакт? – вопрос задал Иван Ждан, начальник Департамента дальней разведки.

– Нам?! Мы этого не делали. Зван сам установил с нами контакт.

– Расскажите подробнее.

– Пожалуйста. Сородичи Звана, как выяснилось, давно наблюдали за людьми – с тех самых пор, как мы вышли в большой космос. Им очень хотелось познакомиться со странными разумными, коими они нас считали. Однако природа континдоров такова, что они не могут контактировать с материей извне. У них нет возможности приближаться к звёздам и планетам, любой физический объект, если его скорость меньше, или даже равна скорости света будет отталкиваться от континдора. Это как-то связано с повышенной плотностью Эфира в образовании, которое следует считать телом аномалии…

Андрей откашлялся и обвёл взглядом членов комиссии.

– После изобретения GE-привода у людей и континдоров появился шанс на сближение, – продолжил он. – GE-звездолёты взаимодействуют с Эфиром, поэтому контакт с ними для континдоров возможен. Первым успехом, а правильнее было бы считать, первой неудачей стал «захват» автоматического транспортника. Вы даже не представляете, какое жуткое разочарование испытали сородичи Звана, когда поняли, что это всего лишь роботизированный звездолёт. Ну а после поглощения ещё нескольких кораблей-автоматов они и вовсе на нас обиделись. Решили, что мы не хотим с ними дружить. Или боимся.

– А что стало с этими пропавшими кораблями? – поинтересовался Золотов.

– Да ничего. Они и сейчас дрейфуют внутри континдоров. Выбраться самостоятельно они никогда не смогут… Кстати, я попросил Звана помочь вернуть эти корабли, и он обещал посодействовать. Правда, очень удивился этой просьбе.

– Удивился?

– Для континдоров бездушное железо не представляет ценности… они вообще многого в нас не понимают, поэтому и стремятся к общению. Им интересно.

– Понятно, – кивнул Золотов. – Продолжайте, Андрей Петрович.

– Да, конечно, – закивал головой Андрей. – Вернёмся к установлению контакта… Когда континдоры поняли, что мы избегаем встреч с ними, они решили действовать на опережение. Континдорам требуется достаточно много времени на принятие коллективного решения, сами понимаете – огромные расстояния, длительное существование, они, кстати, не бессмертны, продолжительность их «жизни» – как у звёзд примерно. Так вот, поскрипев сообща мозгами, или что там у них вместо этого, континдоры придумали план. Первыми, кто подвернулся им под руку – если так можно выразиться – оказались мы. То бишь, наш «Настойчивый». Континдоры догадывались, как действуют наши локаторы, поэтому один из них специально изменил характеристики своих полей. Помните, ЦУП сообщал о необычной сигнатуре? Он расположился прямо у нас по курсу и стал ждать, кода мы окажемся внутри…

– Значит, они и впрямь могут свободно перемещаться в пространстве? Почему же мы так поздно узнали об этом?

– Континдоры действительно умеют перемещаться в пространстве, – подтвердил Андрей. – И с огромными скоростями, если потребуется. Обогнать земной GE-звездолёт для любого континдора – плёвое дело. Вот только не любят они этого. Очень не любят. Им бы дрейфовать по Галактике, греясь в лучах звёзд…

– Хорошо, мы поняли, – Золотов не дал Андрею углубиться в лирику. – Продолжайте по существу вопроса.

– Как пожелаете… В общем Зван, а это был он, расположился у нас по курсу. Но тут вмешался Центр. Локаторы курсовых реперов все же засекли аномалию, началась эта свистопляска с обходным манёвром, перехватом… говорю же, мы не с тем тягались!

– Члены комиссии вас услышали, Андрей Петрович, не стоит повторяться, – кивнул Золотов. – Лучше расскажите нам о технической стороне контакта. Как вам удалось достигнуть взаимопонимания с континдором?

– Понимаете, для Звана управлять энергией – в порядке вещей. Как для нас рисовать знаки на листке бумаги. Когда мы собрались в кают-компании, он вырубил там свет и превратил один из дисплеев в световой индикатор. Сначала пошли последовательности чисел – счёт, чётные-нечётные, простые, квадраты, кубы…

– Вы ему отвечали?

– Конечно.

– Как?

– Да просто. Вводили ответы с клавиатуры терминала в кают-компании.

– И он понимал вас?

– Нет никаких сомнений.

– Что было дальше?

– А дальше мы просто обалдели. Представляете, после очередной порции вспышек, на дисплее появляется фраза: «Здравствуйте. Меня зовут Зван».

– На каком языке? – Стремински с подозрением посмотрел на Андрея.

– Да на русском, на каком же ещё… Он написал это самой настоящей кириллицей. Использовал шрифт из операционной системы корабля.

– И как вы отреагировали?

– Ну как, как… все выпали в осадок. Потом кто-то приволок из кладовой две бутылочки шампанского – НЗ, понимаете ли… Пошли тосты за первый контакт, за братьев по разуму…

– Эти подробности можно опустить.

– Хорошо, опускаю… Что же касается дальнейшего… Это была обычная, в общем-то, беседа. Мы спрашивали – он отвечал, он спрашивал, мы отвечали. Очень многие вопросы и ответы были непонятны: ему – наши, нам – его. Но в одном я теперь не сомневаюсь. Два разума, как бы далеки они не были друг от друга, всегда смогут найти общий язык.

***

Андрей сидел у открытого окна и смотрел на раскинувшийся внизу город. Отпуск – замечательная штука и гулять ему ещё больше месяца. Только зачем ждать целый месяц? Пришло время сделать следующий шаг. С ребятами, конечно, грустно расставаться, но они поймут. Жизнь коротка, а во Вселенной слишком много тайн.

На дисплее раскрытого инфобука отображался напечатанный рапорт: «В Совет Космонавтики Земли от капитана транспортного рейдера «Настойчивый» А.П. Горячева. Прошу освободить меня от исполнения текущих обязанностей и направить для дальнейшего прохождения лётной службы в Департамент дальней разведки».

Тихо вздохнув, Андрей нажал «отправить».

Всё познаётся в сравнении

– Можно? – Сергей Таврин посмотрел на Лузина и покрутил пальцами возле механизма разблокировки забрала.

Лузин кивнул:

– Давай, чего уж там…

Таврин повернул рычажок. Откинув забрало гермошлема, он шумно втянул ноздрями воздух.

– Прекрасная атмосфера, – с удовлетворением произнёс Сергей. – Кислорода, навскидку, не меньше двадцати пяти процентов.

– Я предпочитаю двадцать один, как на нашей старушке, – покачал головой Виктор Лузин.

– Тебе не угодишь, Витя, – усмехнулся Таврин. – Разоблачайся, попробуй на вкус здешний колорит.

– Да разве же ты отстанешь? – Лузин дёрнул за рычажок шлема и разгерметизировал свой скафандр.

– Ну, что скажешь? – Таврин вопросительно посмотрел на Лузина.

– Неплохо, – кивнул Виктор.

– Очень неплохо! – азартно провозгласил Таврин. – А запах-то какой, чувствуешь?

– Травой пахнет… Действительно, самой настоящей травой, – в голосе Лузина мелькнуло то ли удивление, то ли недоверие.

– Может, завтра выйдем без скафандров? – Таврин с надеждой посмотрел на начальника экспедиции. – Воздух здесь просто великолепный… и тепло, как на курорте. Зачем нам броня? Хватит с нас и рабочих комбинезонов.

– Отставить! – строго приказал Лузин. – Выход во внешнюю среду без средств защиты запрещаю. И вот что… загерметизируйся. Подышали, повосхищались, и будет.

И, подавая правильный пример подчинённому, Виктор захлопнул иллюминатор шлема.

– Вот какой же ты всё-таки душный, Витя… – Сергей Таврин бросил недовольный взгляд на Лузина, но распоряжение начальства выполнил без промедления.

– …Здесь такой прекрасный воздух, в атмосфере не содержится никаких патогенов – это же железно установленный факт! Так зачем мучить себя и жариться в этих проклятых консервных банках?! – Таврин снова включил ближнюю радиосвязь, и теперь его обиженное бурчание раздавалось в лузинских шлемофонах.

– Отставить нытьё! – Виктор резко оборвал Таврина. – Да будет тебе известно, Серёжа, что индекс безопасности этой планеты окончательно не установлен. Он требует уточнения. Поэтому работать мы будем в скафандрах. И никак иначе.

– Но почему?

– Исходя из рекомендаций ксенологической комиссии при Совете Космонавтики Земли.

– Но это же чистой воды перестраховка, – Таврин не желал униматься. – Планета абсолютно безопасна. Вредных примесей в атмосфере нет, болезнетворных микроорганизмов нет, крупных хищников тоже нет. Да это же Эдем, райский сад!

– А тебя ничего не смущает в этом списке достоинств? – в голосе Лузина промелькнула толика ехидцы.

– А почему меня что-то должно смущать? – невозмутимо пожал плечами Сергей.

– Ну, а как быть с тем фактом, к примеру, что на планете отсутствуют крупные хищники? – сквозь бронестекло забрала было видно, как Лузин прищурил левый глаз.

– Так это же наоборот, хорошо! – Таврин с лёгким непониманием посмотрел на Виктора. – Не придётся от каких-нибудь местных тигров убегать.

– Эх, Серёга, Серёга… Дремуч ты до самозабвения. Не зря в народе говорят – геолог, он и в космосе геолог. Ботанику с зоологией нужно было старательнее в школе изучать, полезные для космонавта науки, как оказалось, – Лузин постучал упрятанным в мономолекулярный кевларит пальцем по гермошлему Таврина.

– А в чём дело-то? – голос Сергея обиженно дрогнул.

– А дело в том, – нравоучительно ответил Лузин, – что крупных хищников на планете нет, а вот крупные травоядные животные присутствуют. Ну и кто же в таком случае на них охотится?

– А что, обязательно нужно, чтобы кто-то охотился? – лицо Таврина вытянулось.

– А ты как думал? Должен соблюдаться баланс. Если его не будет, наступит экологическая катастрофа. А ничего подобного здесь пока не наблюдается, – Лузин покровительственно улыбнулся.

Сергей насупился. В шлемофонах послышалось его сосредоточенное пыхтение.

– Ну и что из всего этого следует? – спросил он через минуту.

– Следует то, что на планете присутствует неизвестный фактор, который уравновешивает отсутствие хищных животных, – объяснил Виктор.

– И поэтому люди, работая в этих райских кущах, должны париться в тяжёлых и неудобных скафандрах? – с недовольством в голосе уточнил Таврин.

– Ну, людей же тоже можно причислить к крупным травоядным животным. В каком-то смысле. А значит, этот неизвестный фактор вполне способен представлять угрозу и для человека… давай, сворачивай оборудование, пора возвращаться. А с завтрашнего дня начинай уже полномасштабную разведку здешней геологии. В скафандре, – Виктор жестом показал, что разговор окончен.

***

Экспедиция на Риолу, земноподобную планету, недавно обнаруженную в системе жёлтого карлика ZX-144/2, носила в первую очередь космогеологический характер. Перед разведчиками внеземных недр Совет Космонавтики поставил чёткую задачу – выяснить, имеются ли на планете залежи нужных людям полезных ископаемых. В случае положительного ответа на этот вопрос Риола автоматически попадала в список миров – кандидатов на внеочередное освоение.

Попутно команде Виктора Лузина предписывалось максимально точно определить планетарный индекс безопасности. Дело в том, что в ходе предварительного обследования планеты этот важнейший параметр получилось обозначить лишь приблизительно. Экипажу исследовательского корабля «Орион», который открыл и обследовал Риолу по первичному протоколу, не удалось восстановить полную схему пищевых отношений между организмами, обитающими на планете. Некоторые трофические цепочки просто выпадали из общей картины.

Попустительство в столь важном вопросе, как безопасность, способно привести к тяжёлым последствиям. В чужом мире, каким бы дружелюбным он не казался на первый взгляд, всегда может обнаружиться нечто, представляющее серьёзную опасность для человека. Именно поэтому группа Лузина должна была как можно скорее разобраться с тайной Риолы и установить, какой именно планетарный фактор следует считать главной угрозой для людей.

***

– Серёга пропал! – инженер экспедиции Иван Тимофеев никак не мог отдышаться.

– Как пропал? – Лузин чуть не вылетел из кресла.

– Меня радист прислал, – кивнул Ваня, пытаясь совладать с отдышкой. – Он почему-то с вами связаться никак не может…

Лузин хлопнул себя по лбу. Вот недотёпа! Сам же отключил интерком, чтоб никто не мешал – собирался вздремнуть минут десять…

– Так что там с Сергеем? – Лузин, стараясь, чтобы Иван ничего не заметил, перекинул тумблер внутренней связи в положение «включено».

– Таврин не вышел на связь ни в основной, ни в резервный сроки. Цоев пробует до него достучаться, но Сергей на вызовы не отвечает.

– Сколько времени отсутствует Таврин?

– Часов шесть уже. Сергей отправился устанавливать датчики на северном склоне горы Тауту, это в двадцати километрах отсюда.

– Какой транспорт он взял?

– Квадроцикл из дальнего гаража, – кивнул Тимофеев, дыхание которого постепенно начало успокаиваться.

– Спасибо за информацию, Иван. А теперь дуй обратно к Цоеву, передай ему моё распоряжение – пусть продолжает вызывать Сергея. Непрерывно.

Лузин повернулся к пульту и щёлкнул клавишей общего оповещения.

– Внимание всем, говорит начальник экспедиции. Ситуация «альфа». Повторяю, ситуация «альфа». Обозначаю состав поисковой группы…

***

Сергей с удивлением рассматривал это уродливое окружение. Мама миа, что с ним случилось?! Ещё секунду назад в небе ярко светило солнце, а вокруг росли деревья и кусты… А сейчас он стоит на дне глубокого ущелья… под ногами взрытый песок… нет, скорее уж не песок, а крупный гравий… по обе стороны возвышаются стены… и с них тоже сыплется гравий… похоже, тот же самый…

Хорошо, Серёга, давай без паники. Начнём с самого начала… и по порядку. Значит, он взял в гараже квадроцикл и отправился к Тауту. Ну да, склон горы – идеальное место для установки сейсмодатчиков… Сергей планировал выполнить серию контрольных подрывов и отследить реакцию сенсоров… так, не уклоняйся в сторону, Серый, о планах на будущее будет ещё время подумать, сейчас нужно сосредоточиться на происходящем… Итак, он прибыл на место и начал бурить шурфы под датчики. Их Сергей собирался выставить в одну линию – от подножия к вершине… А сколько датчиков он успел установить? Штук пять, кажется… И расстояние между ними он выдерживал в тридцать метров, как и положено по инструкции. А это значит, что он удалился от первоначальной точки на сто двадцать метров… но это же совсем недалеко! В былые дни Таврин и выше забирался… и ничего! Тогда почему сегодня он оказался в этой заднице?! Что-то произошло? В лесу кто-то умер?

Так, это неправильный подход! Причина, по которой он здесь очутился, должна его волновать сейчас меньше всего. Куда важнее понять, как выбраться из этой расщелины… Может, попробовать вскарабкаться вверх? Стены, кажется, не совсем отвесные…

У него ничего не получилось. Стены, действительно, имели уклон, но взобраться по ним оказалось невозможно. Гравий осыпался, и Сергей, раз за разом скатывался вниз. После нескольких неудачных попыток Таврин решил бросить это бесполезное занятие. Что толку стегать дохлую лошадь! Может, ему следует двинуть по дну ущелья? Должно же оно где-то заканчиваться. Только вот вопрос, в какую сторону идти? Немного подумав, Сергей решил шагать на север. Это направление ему почему-то представилось наиболее перспективным… и компас, к счастью, не перестал работать.

***

– Есть новости? – всё тело Лузина зудело от неизвестности. Это ж надо было такому случиться! Пропал член команды! А он – начальник экспедиции, даже не может принять участие в его поисках. Потому как согласно инструкции, видите ли, руководитель должен находиться на базе и координировать действия своих подчинённых.

– Квадроцикл нашли, – из динамиков радиостанции послышался голос экзобиолога Андрея Станкевича. Именно его Лузин назначил старшим поисковой группы.

– Где?

– Как и предполагали, у подножия Тауту. Сейчас пробуем отыскать установленные Сергеем датчики… Ага! Мне Кирилл машет… похоже, он обнаружил один из них.

– Андрей, будьте внимательны, – Лузин изо всех сил старался не выдавать голосом свою тревогу, – если я что-то понимаю в геологии, датчики Таврин должен был устанавливать вверх по склону горы. Идите цепью, по направлению к вершине. Смотрите под ноги, Сергей мог свалиться в какую-нибудь яму или трещину, скрытую от глаз… Повторяю, будьте предельно осторожны… и… оружие держите наготове. У меня предчувствия какие-то хреновые.

– Понял тебя, Витя… так, ребята, все ко мне, достали бластеры из кобур, выстроились в линию… в общем, до связи, шеф. Будут новости, сразу сообщим.

***

Впереди возвышалась груда камней. Издали эта пирамида показалась Сергею достаточно монументальной. Пожалуй, ему стоит попытаться выбраться из расщелины по камням. Воодушевлённый замаячившей перед ним надеждой, Таврин прибавил шагу.

Спасение, казалось, было уже близко. Однако когда до цели оставалось всего ничего, каменная пирамида вздрогнула. Поднимая в воздух тучи песка и пыли, из-под камней вылезло невероятно жуткое существо.

Сергей остолбенел. Животное было огромным – размером с двух слонов, если поставить их друг на дружку… Из разинутой пасти торчали чудовищного вида клыки и с них капала янтарная слюна… Ну ничего себе! Вот это чудище! Ну, зато теперь понятно, что это за неизвестный фактор, и кто охотится на местных травоядных. И как только тебя, голуба, наши ксенобиологи дипломированные прошляпили? Ведь орионовцы и словом об этой квазиморде не обмолвились в своих отчётах… неужели не сталкивались? Впрочем, они тоже хороши! Экспедиция Лузина на Риоле уже вторую неделю, а самую главную достопримечательность планеты только сейчас обнаружили. Причём, совершенно случайно…

Ладно, страшномордый, не рычи, никто тут тебя не боится. Сейчас получишь от землянина на пряники! Сергей расстегнул кобуру… пальцы ткнулись в пустоту…

Внутри Таврина всё похолодело. Как же он мог так опростоволоситься?! Сам ведь поставил вчера бластер на зарядку, а сегодня забыл забрать его из оружейной комнаты!

Ну, и что теперь делать? А разве у него есть варианты? Конечно, бежать! Рвать когти изо всех сил! Таврин развернулся и припустил в обратную сторону…

***

– Ещё датчик!

– Который уже?

– Четвёртый, кажется… А Серёги нигде не видно!

– Отставить паникёрские разговорчики! Я же вас как людей просил – не нагнетать! И не растягиваться! Сбились в цепь. Продолжаем поиск…

***

Далеко Таврин убежать не смог. Перекрывая ему путь, из-под земли выбралось ещё одно чудище. Точная копия первого монстра.

– У вас что, уроды, бригадный подряд? – Сергей резко затормозил. – А, понимаю, ты подружку с собой привёл. Похоже, это семейный бизнес по отлову глупых космонавтов.

Однако бравады Таврину хватило ненадолго. Монстры приближались с обеих сторон. Ещё минута, и они зажмут Сергея в тиски… В отчаянии Таврин снова кинулся на стену… Результат оказался прежним – вместе с осыпающимся гравием на дно скатился и сам Сергей.

Квазиморды были уже совсем близко. При том, что ковыляли они ужасно медленно, и это выглядело странным. По строению мускулатуры, как невзначай отметил про себя Таврин, их лапы явно предназначались для более быстрого передвижения.

«Спокойно, Серёга, – Таврин внутренне сосредоточился, – ты в скафандре, а это значит, что тебя так просто не возьмёшь. Этот костюмчик очень трудно порвать. Класс защиты всё-таки высший…»

Таврин включил внутреннее усиление. Теперь его скафандр стал подобен жёсткому водолазному костюму, способному выдерживать огромное внешнее давление…

Чудища уже почти добрались до Сергея… вот одно из них протянуло лапу…

***

Станкевич увидел, как идущий чуть впереди Кирилл Ларин внезапно исчез. Прямо-таки испарился.

– Всем стоять! – заорал в микрофон гермошлема Андрей. – Замерли, окаменели. Никто даже шевельнуться не смеет без моей команды…

Маленькими шажками Станкевич начал подбираться к месту, где в последний раз видел Кирилла. Андрей не отрывал взгляда от поверхности почвы, надеясь разглядеть, куда мог провалиться Ларин.

Ничего аномального Станкевич не заметил. Под ногами Андрея был обычный песок. Но как же так? Он же явно видел, что Кирилл пропал именно здесь. Вот же его следы. И тут же они и обрываются… Андрей сделал ещё один маленький шажок, и…

Мир перевернулся кверху дном. В один миг Станкевич оказался не то на дне какой-то расщелины, не то в глубоком котловане…

***

Чудовище протянуло переднюю конечность и схватило Сергея. И сразу же попыталось откусить ему голову. Но страшные зубы только клацнули по твёрдой, как алмаз поверхности гермошлема. Скафандр высшей защиты не зря назывался именно так… Таврин попытался вырваться. Он начал извиваться, как змея, и ему почти удалось освободиться… однако у монстра на его счёт имелись другие планы. Поняв, что добыча может и ускользнуть, чудище бросило Сергея на землю и крепко прижало лапой к гравию. В этот момент раздался жуткий грохот, а затем сверкнула молния. Погружаясь в небытие, Таврин подумал, что это неправильно. Всегда сначала сверкает молния, и только потом уже грохочет гром. Однако сделать какие-либо выводы из данного противоречия Сергей не успел. Ибо сознание окончательно покинуло его.

***

Не веря собственным глазам, Станкевич увидел прямо перед собой какое-то огромное, жуткое животное. И эта тварь лапой прижимала к поверхности грунта одного из землян. Понять, кого именно, Кирилла Ларина или Сергея Таврина, было невозможно из-за скафандра, который, кстати, находился в режиме ожесточения – это Андрей определил сразу, по надувшимся рёбрам жёсткости.

Чудище раскрыло пасть… Станкевич решил не дожидаться сюжетного развития этой маленькой драмы. Он ни в коей мере не сомневался, что ожесточённый скафандр высшей защиты способен выдержать многое, но на кону стояла жизнь его товарища… Андрей вскинул бластер и выпустил в корпус зверя полновесный заряд плазмы. А потом добавил ещё один. Для надёжности. Взревев напоследок как издыхающий демон, монстр рухнул на дно котлована.

Однако эта невероятная свистопляска за сим не закончилась. Не успела страшная зверюга угомониться навеки, как позади Андрея раздался ещё один выстрел. Резко обернувшись, Станкевич увидел другого землянина и второго монстра. Как и первый, он был уже безоговорочно мёртв.

– Что же это за твари такие, Андрюха? – раздался в шлемофонах голос Кирилла. – Ты подобное видел когда-нибудь?

Теперь всё окончательно встало на свои места. Землянином, сразившим второе чудовище, оказался Кирилл Ларин, а бездыханное тело Таврина сейчас лежало подле убиенного Станкевичем первого чудища. Нужно проверить, в каком состоянии там наш Серёга…

***

В один момент вернулся нормальный ландшафт. Котлован исчез, а над головой Андрея снова засветило солнце… вокруг выросли кусты и деревья.

Над неподвижной фигурой Таврина склонился Кирилл.

– Надо бы эвакуатор подогнать, как думаешь, старшой?

Станкевич оглянулся. Члены поисковой группы, выполняя его крайнее распоряжение, окаменело замерли неподалёку.

– Отбой, – устало бросил в микрофон Андрей. – Можно двигаться…

***

В госпитальном отсеке царили тишина и покой. Мягким светом светился низкий потолок. Сергей открыл глаза.

– А, очнулся, герой! – раздалось откуда-то сбоку.

Таврин сразу узнал этот голос.

– Ты и вправду считаешь меня героем, Витя? – Сергей повернулся к Лузину.

– Не только я. Вся команда тебя считает героем… героем поневоле, – Виктор широко улыбнулся.

– А разве такие герои бывают? – в голосе Таврина промелькнуло недоумение.

– Ну, если до этого дня ещё оставались определённые сомнения, – Виктор подмигнул Сергею, – то теперь они развеялись полностью. И всё благодаря тебе.

– Прикалываетесь? – Таврин бросил на Лузина взгляд, полный укоризны. – Нет, чтобы посочувствовать больному человеку…

– А мы сочувствуем…

– Ладно уж… сочувствуют они… – Сергей попробовал привстать на подушке и с радостью обнаружил, что тело слушается его безукоризненно.

– Так в чём же заключается мой героизм? – спросил Таврин, усаживаясь на кровати.

– Как это в чём? Ты раскрыл тайну Риолы! Нашёл недостающее звено в пищевой цепочке. Обнаружил тот самый неизвестный фактор. И за это тебе огромный респект и полная уважуха.

– Как пафосно… Так что же я всё-таки открыл? Неизвестного монстра?

– Наоборот! Очень даже знакомого монстра! – Лузин критически посмотрел на Таврина. – А тебе не рано вставать с постели, герой?

– В детстве мама учила меня, что не стоит слишком поздно в неё ложиться, а насчёт «рано вставать», она мне ничего не говорила…

– Ну, раз ты уже шутки шутишь, значит, тебе и вправду лучше… пойдём, посмотришь на своё чудище.

– Вы его что же, на базу притащили?

– Зачем притащили? В платочек завернули и в рюкзачке принесли, – и тут Лузин громко рассмеялся.

Ну а кто бы на его месте поступил иначе? Слишком уж комично выглядел в тот момент Сергей Таврин.

***

– Вот, полюбуйся на своего монстра, авантюрист, – экзобиолог Андрей Станкевич подвёл Таврина к лабораторному столу.

Под огромной лупой, пришпиленный булавками к пластиковой поверхности, лежал вскрытый трупик очень меленького зверька.

– Это что, мышонок какой-то? Я в зоологии не слишком силён, если что…

Сергей недоверчиво посмотрел на Андрея. Он всё ещё гадал, какой розыгрыш подготовили для него дорогие товарищи.

– Значит, ты не узнаёшь это чудище? – улыбнулся Станкевич. – Это же минисуслик Бахметова. Помнишь, когда Равиль впервые увидел этого мелкого грызуна, он обозвал его сусликом. С тех пор эту животину официально величают минисусликом Бахметова. Мини, потому что мелок слишком оказался, зараза.

– Да что ты мне тут втираешь, Андрюша? – в голосе Таврина прорезалось раздражение. – Суслика этого я прекрасно помню… только при чём здесь мои монстры?

– Теперь у минисуслика Бахметова есть и второе официальное название – аморфное чудовище Таврина… Что, до сих пор ещё не просёк ситуацию? Ну-ка, подойди ближе, родной.

Таврин послушно склонился над препарированным животным.

– Смотри сюда, – Андрей взял тонкий пинцет и пошевелил им какой-то орган во вскрытой брюшной полости минисуслика.

– Это что у него в животе? Ещё один мозг? – глаза Сергея полезли на лоб.

– Это не мозг, – покачал головой экзобиолог. – Но схожий с ним орган. Дополнительный нервный узел. И вот с помощью этого узла, я думаю, суслик и безобразничает. В смысле, превращается в чудовище Таврина.

– Но как он это делает?

Станкевич громко рассмеялся:

– Ну, ты спросил! Это же тема для целого института!

– Но хотя бы предварительные версии у тебя есть? – Таврин исподлобья посмотрел на экзобиолога.

– Ну… – Андрей почесал переносицу, – поначалу я решил, что животное создаёт уплотнение пространства. Понимаешь? Типа оно умеет сжимать пространство таким образом, что все окружающие его предметы и живые организмы уменьшаются раз в двести… ну, примерно. И при этом сам минисуслик в размерах не меняется…

Таврин недоверчиво глянул на Станкевича.

– Знаю, знаю… гипотеза так себе, – кивнул головой Андрей. – Слишком затратно с энергетической стороны. Нет, теперь мне кажется, что дело во времени.

– Это как?

– Ну, пространство и время, это же две составляющие мирового континуума… и они взаимосвязаны. Что если суслик способен по-особому воздействовать на ход времени? А континуум пытается противостоять этому воздействию. И уже это приводит к сжатию пространства и уменьшению материальных объектов в размерах.

– А самого себя суслик как-то исключает из процесса…

– Именно. Но он расплачивается за свои безобразия замедлением жизненных процессов.

– Точно! Я ещё там, в канаве обратил внимание, что эти чупакабры какие-то заторможенные, – Сергей закивал головой.

– Потому что для них время тогда текло по-другому.

Таврин прищурился.

– И всё равно, это слишком невероятно, – сказал он.

– Но это самое логичное объяснение, – возразил Андрей. – Трупик этого несчастного бурундучка мы нашли на месте твоего последнего квеста. Обрати внимание… видишь, шкурка обуглена? Это его Кирилл, бластером. А того, что тебя сожрать собирался, я уделал. Но от него мало что осталось… Пока ты валялся в отключке, я провёл с десяток опытов. Так вот, если начать раздражать этот нервный узел электрическими разрядами, пространство вокруг начинает искажаться. Даже сейчас, когда это существо мертво. Представляешь, на что способен живой минисуслик?! Впрочем, о чём это я? Ты же сам всё видел. Собственными глазами.

– Получается, – Сергей обиженно шмыгнул носом, – меня чуть не сожрал обыкновенный мелкий суслик?

– Не обыкновенный, Серёга, не обыкновенный. Тебя чуть не сожрал самый удивительный суслик во всей Вселенной. И ты должен гордиться этим обстоятельством.

– Скажешь тоже, гордиться! – фыркнул Таврин. – Ребята-то хоть не слишком громко смеялись?

– На самом деле никто не смеялся. Благодаря тебе наша экспедиция совершила величайшее научное открытие. Это самый удивительный организм из всех, с которыми мне приходилось когда-либо сталкиваться.

Таврин присел на табурет.

– А что это было за ущелье, в которое я попал? – спросил он через какое-то время.

– А! – оживился Станкевич. – Это довольно-таки интересно. Минисуслики, как ты помнишь, охотятся парами. Они роют неглубокую канавку, которая после их манипуляций с континуумом превращается в Большой Каньон. Когда крупное животное оказывается рядом, оно попадает прямо к ним в лапы… или в зубы… Интересная тактика, ты не находишь?

Станкевич ещё о чём-то говорил, восхищался сусликами, рассуждал, какой переворот это открытие произведёт в ксенобиологии…

Таврин его уже не слушал. Он отвернулся и уставился в окно. Сергею было грустно. Разве для того он учился в Космоакадемии? Чтобы сусликов невероятных открывать?

– А что там с индексом безопасности, кстати? – опомнился Таврин и снова повернулся к Андрею. – Прилично понизили?

– Да, индекс пришлось серьёзно пересмотреть. Ну, а как ты думал, после такого-то?

– И много дали?

– Ноль и четыре всего, – вздохнул Станкевич. – Так что о полноценной колонизации Риолы людям придётся забыть. По крайней мере, в обозримом будущем. Однако! – Андрей радостно поднял указательный палец кверху. – Есть и положительные моменты. Сработали твои сейсмодатчики. Мы диаграммы с них сняли и переслали в Центр. И знаешь, что обнаружилось под Тауту? Богатейшие залежи ксилокварца! Причём, концентрация минерала в породе небывалая – целых восемь процентов! Так что ребята сейчас подыскивают место для постоянной исследовательской станции. Быть, быть человеку на Риоле!

***

Таврин сидел в своём отсеке. Как всё-таки странно распорядилась судьба! Он мечтал прославиться как великий космогеолог, а теперь что? Все запомнят его, как первую жертву инопланетного чудища…

Нет, он не согласен! Жизнь продолжается, да и космос на этом не заканчивается. Вперёд, к звёздам! Ведь только от нас зависит, кем нам быть в этом мире – покорителем звёздных просторов или укротителем сусликов.

– Внимание всем! – раздалось из динамика интеркома. – Членам экспедиции Лузина занять места в орбитальном шаттле. Старт через десять минут. Просьба не задерживаться.

Сергей встал и закинул сумку на плечо. Что ж, прощай, Риола, несостоявшийся Рай. Может, ещё увидимся…

Подарок

Вокруг, насколько хватало взгляда, раскинулось море песка. «Пустыня, что ли, какая-то?» – подумал Емельянов. Мысли в голове казались чужими. Вялыми и одновременно густыми, тягучими, как кисель. Как он вообще здесь оказался? Вова потряс головой, пытаясь прогнать наваждение… Всё неправильно. Сейчас он должен находиться в рубке своего космокатера… Но он в пустыне… Почему? На этот вопрос у Вовы не было ответа. Емельянов никогда в жизни ни в одной пустыне не бывал. Он сторонился их инстинктивно – наверное, космоса ему хватало с избытком. Ведь космос, по сути, та же самая пустыня. Всем пустыням пустыня. Пожалуй, даже попустыннее знаменитой Сахары. Так что, нет, никаким калачом его в эти Каракумы не заманишь. И всё же, всё же… вот он сидит на песке… а почему, собственно, он сидит? Емельянов резко вскочил на ноги, тренированное тело послушно выполнило приказ мозга. Это хорошо, это значит, что физически он в порядке… А как насчёт душевного здоровья? Емельянов оглянулся.

Следы – человеческие, в этом не было никаких сомнений… цепочка следов уходила вдаль и терялась в барханах. Великие звёзды! Да это же его следы! Чьими ещё они могут быть, если заканчиваются под подошвами его ботинок? Значит, он пришёл оттуда. Зачем? Тоже вопрос на миллион… Впрочем, стоит ли ломать над этим голову? В настоящий момент важнее решить, что делать дальше. А какие у него есть варианты? Можно оставаться на месте… так себе идея. Значит, нужно двигаться. В какую сторону? В принципе, направлений множество, и он волен выбирать любое… Любое? А зачем ему любое? Может, двинуть вперёд? Тогда он наверняка доберётся до места, в которое стремился попасть… Вот только в текущей своей проекции Вова не имел ни малейшего понятия, куда и зачем он направлялся. До того, как впал в своё странное забытьё.

Поразмыслив немного, Емельянов принял решение возвращаться. Так будет надёжнее. И ему, вполне возможно, удастся выяснить, где он сейчас находится и как тут оказался. Вова проверил снаряжение. На нём был лёгкий комбинезон, предназначенный для работы на космических кораблях. Он вполне подходил и для пребывания на планетах с пригодной для дыхания атмосферой. На поясе висели фляжка и лучевой бластер. В карманах нашлись индивидуальная аптечка и туба с питательными галетами. Стандартный набор для выхода во внешнюю среду пограничных миров, прошедших первичное терраформирование. Что ж, раз он с этой снарягой добрался сюда, значит и вернуться сможет без проблем.

Вова развернулся и двинулся по своим следам, с лёгкой тревогой отметив, что их уже начало заносить песочком. Слабый ветерок, на который Емельянов поначалу не обратил никакого внимания, мог ненароком спутать ему все карты.

Но тревожился Вова напрасно. След не подвёл. Отшагав по рыхлому песку километров восемь-девять – навскидку, никого и ничего не встретив на своём пути, опустошив на треть флягу и сжевав несколько галет, Емельянов вернулся в исходную точку…

Поднявшись на дюну, Вова увидел свой катер. Машина стояла в ложбине между барханами – в стандартном положении, на выпущенных опорах. Внешне катер выглядел исправным, вот только оба люка – и основной, и запасный почему-то были распахнуты настежь. Первым побуждением Емельянова было как можно скорее оказаться внутри. Вова уже собирался припустить бегом, но тут все странности этого непонятного дня выстроились у него в голове в один ряд. Его беспамятство, пустыня, а теперь ещё и открытые люки… тень нехорошей тайны липкой ладошкой коснулась Вовиного мозжечка.

Емельянов решил действовать осмотрительнее. Если в катер забрался кто-то чужой, он может наблюдать за подходами. Нужно попробовать подобраться с кормы. Вова плюхнулся на пятую точку и съехал по песку вниз. Стараясь оставаться незаметным для возможных соглядатаев, он оббежал кораблик по широкой дуге.

Распластавшись на песке, Емельянов несколько минут рассматривал катер. Никакого движения. И рубка издали казалась абсолютно пустой. Что ж, пора принимать решение. Достав из кобуры бластер, Вова одним стремительным броском преодолел расстояние, отделявшее его от машины. Отлично! Никто не открыл по нему огонь, никто не выскочил навстречу. Чуть отдышавшись, Вова полез в тесный проём запасного люка.

Внутри космокатера не было никого. Это Емельянов выяснил сразу, как только добрался до рубки. Автоматическое сканирование внутреннего объёма подтвердило отсутствие посторонних. Однако одного автоконтроля оказалось недостаточно, чтобы успокоить порядком взвинченные Вовины нервы, поэтому он лично, с бластером наизготовку облазил все отсеки и закутки своего маленького звездолёта. И только окончательно убедившись, что на борту нет никаких пришельцев, Емельянов позволил себе выдохнуть.

Вова вернулся в рубку и уселся в пилотское кресло. Он должен провести полную диагностику систем катера. Процедура займёт немало времени, но без этого никак. Машина простояла открытой Бог знает сколько времени, да ещё в неизвестном месте… нет, запускать энергоустановку без тщательной проверки всего хозяйства – слишком большой риск.

Минут десять у Емельянова ушло на то, чтобы подготовить и ввести в бортовой компьютер программу диагностики. Когда всё было готово, Вова нажал кнопку запуска процесса, а сам откинулся на спинку. Он закрыл глаза и постарался расслабиться. Пускай работают железные мозги, а ему стоит немного отдохнуть…

Перед его внутренним взором сама собой возникла необычная картина. Хотя чего в ней необычного – космос, как космос. Чёрный бархат бездны с булавочными проколами звёзд – здесь на периферии Галактики их было не так уж и много. Для него такие виды привычней некуда. Постойте… А это что? Похоже на туманность или далёкое звёздное скопление… но нет, приборы показывают, что объект сравнительно невелик и находится совсем рядом – в паре тысяч километров, не далее…

Емельянов резко выпрямился. Да как же он мог забыть такое?! И времени-то прошло всего ничего!

***

Это был его крайний рейс. Обычный, ничем непримечательный инспекционный облёт дальних исследовательских баз. Но именно в этом рейсе Вова и повстречался с тем загадочным объектом. Почему загадочным? Да потому что его просто не могло там быть. Сектор, в котором Емельянов совершал свой служебный вояж, был изучен вдоль и поперёк, а маршрут облёта космобаз инспекторы контрольно-технической службы обкатали до тошноты. Вова сам налетал в том районе часов восемьсот, не меньше. Так что никаких тебе неизученных явлений, сокровенных космических тайн и загадок – все эти байки предназначались исключительно для стажёров и редких гостей из числа высоких начальников.

И всё-таки Емельянову удалось обнаружить нечто, не поддающееся объяснению. Вова немедленно сообщил о находке в ЦУП, а следом переслал снимки, сделанные бортовой аппаратурой катера.

У него и в мыслях не было ничего такого. Передав информацию куда следует, Вова собирался обойти странный объект по дуге и, вернувшись на прежний курс, продолжить выполнение полётного задания. Пускай с чудесами разбираются учёные, а он простой звёздный инспектор. Тайны Вселенной – не его забота. Но что-то дёрнуло Емельянова… Он действительно простой инспектор, но ведь эта штуковина материализовалась в зоне его ответственности, и даже не подумала испросить на то разрешения! Емельянов, сам немного обалдев от своей смелости, решил разобраться с ситуацией собственноручно, не дожидаясь помощи специалистов из Центра. Прикинув в уме траекторию, Вова начал сближение с объектом.

На малом ходу он подошёл почти вплотную. Странно, но вблизи поверхность находки выглядела твёрдой. Издалека это чудо показалось Емельянову похожим на какой-то плазмоид, однако сейчас, когда их разделяло не более трёх километров, Вова отчётливо видел, что это твёрдое тело правильной эллипсоидной формы. Его поверхность слабо светилась и была покрыта геометрическими узорами. Другими словами, то, на что в данный момент смотрели глаза Емельянова, могло быть только искусственным образованием. А поскольку люди в сотворении чего-либо подобного замечены не были, образование это явно имело инопланетное происхождение.

У Вовы перехватило дыхание. Он не знал, что ему делать. Очень хотелось подойти ещё ближе, но в то же время… а, плевать! Емельянов решительно взялся за рукоять тяги.

Тут всё и случилось. Поверхность эллипсоида прочертила широкая светящаяся полоса. Одновременно Емельянов почувствовал, как его кораблик начинает притягиваться к таинственному объекту. Вова, крутанул штурвал и дал полный ход… Он попытался уйти, однако мощности двигателей явно не хватало. Они не могли противостоять силе, втягивающей катер в сияющую трещину на поверхности эллипсоида. Емельянов врубил форсаж, но и это не помогло – катер стремительно влетел в ослепительный свет…

На этом воспоминания Емельянова обрывались. Как Вова ни напрягал своё серое вещество, вспомнить, каким образом он очутился на планете, покрытой песками, и почему, бросив катер, ушёл в пустыню, ему не удавалось. Зато в его голове начали возникать странные образы… А ещё в мозгу появилась информация, которой там раньше точно не было. К примеру, теперь Вова знал, что этот светящийся эллипсоид называется Страж…

Звякнул сигнал окончания диагностики. Емельянов посмотрел на дисплей. Катер был в полном порядке – хоть сейчас бери и взлетай. Вот только на информационной панели навигатора отображалась какая-то абракадабра – таких координат просто не могло существовать во Вселенной. «Ладно, – подумал Вова, – в нашем секторе пространства поломка навигатора не фатальна. Выйду в космос, скорректирую курс по стационарным реперам».

***

Координатор третьей ступени Орд Тен-Зи стоял в центре Круглого зала, покорно склонив голову. Члены Совета Навигации, невидимые в глубине своих индивидуальных ниш, молчали. Их было двенадцать, этих умудренных огромным опытом, отягощённых колоссальными знаниями и уважаемых вся и всеми протийцев. Именно от них сейчас зависела судьба Орда. Но он не чувствовал страха. Орд даже не испытывал священного трепета перед мэтрами Врат, хотя, казалось бы, должен был его испытывать. Орд знал, что обвинить его можно… даже не в халатности, а всего лишь в маленькой небрежности. И то, только при самом неудачном для него стечении обстоятельств. А такого не случится, ибо он тщательно подготовился к сегодняшнему разбирательству.

– Орд Тен-Зи, – раздался, наконец, голос одного из членов Совета – определить, кто из мэтров говорил, было невозможно из-за особой акустики зала. – Что ты можешь сказать в своё оправдание?

– Мне незачем искать слова оправдания, уважаемые мэтры, ибо я ни в чём не виноват, – смиренно ответил Орд.

– Как смеешь ты отрицать свою вину? – это был уже другой голос, более высокий и резкий.

Орд гордо вскинул голову.

– Я согласен, что произошло вопиющее, – с достоинством произнёс он. – Одна из слаборазвитых рас узнала о существовании нашей транспортной системы. Её представитель даже испытал на себе действие Врат. Я понимаю и принимаю тот факт, что как координатор, непосредственно контролирующий эти Врата, я несу полную ответственность за всё, что происходит с ними и возле них. Но позвольте спросить вас, уважаемые мэтры, разве я могу отвечать за случайности?

– О каких случайностях ты толкуешь, координатор?

На этот раз голос был знаком Орду. Вопрос задал сам Карм Та-Рен, председатель Совета Навигации.

Орд Тен-Зи снова опустил голову. Не стоит перебарщивать, гордость лучше подавать дозированными порциями.

– Вы, конечно же, знаете, уважаемые мэтры, что Стражам Врат необходимо периодически выходить в трёхмерный континуум для сброса энтропийных накоплений. Если этого не делать, Врата раньше положенного срока выработают свой ресурс. Вам также известно, что когда Страж находится в обычном пространстве, Врата могут открыться не только для протийской каравеллы, но и для любого другого космического судна, если оно попадёт в зону действия втягивающих лучей. Даже если это будет инопланетный корабль. Именно поэтому мы стремимся строить Врата там, где низка вероятность встречи с примитивными цивилизациями. Однако Врата 347/862 «Бис» располагаются в секторе Галактики, активно обживаемом двуногими сапиенсами, которые называют себя землянами. Поскольку этот район необычайно благоприятен в плане энергозатратности переходов, мы вынуждены мириться с их присутствием…

– Координатор, – Карм Та-Рен перебил Орда, – неужели ты думаешь, что нам требуется твоя лекция по Теории Врат?

– Ни в коем случае, уважаемый мэтр, – Орд покачал головой. – Я преклоняюсь перед компетентностью членов Совета. Но при этом я хочу, чтобы вы поняли, что ваш покорный слуга – всего лишь жертва стечения обстоятельств. А для этого мне следует максимально информативно описать вам сложившуюся ситуацию. Позвольте мне продолжить?

– Хорошо. Но постарайся быть кратким. Нам дорого наше время.

– Я постараюсь, – кивнул Орд Тен-Зи.

Он глубоко вздохнул и зачем-то посмотрел вверх.

– Эксплуатация Врат 347/862«Бис» даёт протийцам массу преимуществ, – продолжил координатор. – И присутствие в данном секторе землян ни в коем случае не стоит рассматривать как помеху. Мы изучили расписание движения их примитивных звездолётов в районе дислоцирования Врат и скорректировали должным образом график профилактических материализаций Стража.

– Тогда почему эти меры не защитили Врата от обнаружения?

– В системе управления Вратами произошёл программный сбой, – Орд Тен-Зи развёл руками. – Из-за него Страж материализовался незапланированно. По несчастливой случайности в этот самый момент рядом находилось судно тех двуногих – землян. И его засосало в шлюзовую щель.

– Действительно, какая досада, – в голосе председателя Совета послышался сарказм.

– Ничего страшного не случилось, уважаемые мэтры, уверяю вас!

– Конечно, ничего не случилось… А то, что земляне прошли через наши Врата, это так, мелочи!

– Землянин. Он был один. Корабль оказался совсем маленьким, одноместным.

– И что это меняет?

– Понимаете, мэтры, физиология этих двуногих такова, что гиперпереход вызывает у них амнезию и непродолжительное помрачнение рассудка. После того, как землянин прошёл через Врата, я дистанционно наблюдал за ним в течение пары десятков фаргов – двуногий совершал какие-то странные действия… Думаю, он даже не понял, что с ним произошло. Если желаете, я могу предоставить вам записи своих наблюдений.

– Где сейчас этот землянин?

– С ним всё в порядке, я позаботился, чтобы двуногий сапиенс смог вернуться к своим соплеменникам целым и невредимым.

В Круглом зале воцарилась тишина. Никто из мэтров не хотел первым вносить предложения. Председатель Совета, как и положено лицу, наделённому Правом, взял эту обязанность на себя.

– Мне всё ясно, – раздался его властный голос. – В таком великом деле, как покорение Вселенной трудно избежать промахов и ошибок. Предлагаю считать данный инцидент исчерпанным. Прошу членов Совета голосовать. Кто за то, чтобы принять моё предложение и оправдать Орда Тен-Зи, прошу голосовать синим, кто против – красным.

Через несколько фаргов вокруг Орда загорелись огни. Девять синих и три красных. Девятью голосами против трёх, координатор третьей ступени был оправдан.

– Орд Тен-Зи, у нас больше нет к тебе претензий. Сегодня ты можешь отдыхать. Завтра утром тебе надлежит отбыть к месту службу. Служи рьяно и постарайся сделать так, чтобы ничего подобного впредь не повторилось. На этом всё, дорогие коллеги, заседание закрыто.

Огни вокруг Орда погасли.

***

Координатор третьей ступени Орд Тен-Зи сидел в гостиничном номере, который был предоставлен ему управлением Навигации. Орд не стал тратить драгоценное время на развлечения. Завтра он будет очень далеко от Протии – путь через Врата краток. Но сегодня у него есть возможность немного поразмышлять. Подумать о том, что он совершил и что, быть может, ещё совершит в будущем. Ибо Орд был уверен в своей правоте.

Раздался гостевой сигнал. Орд нажал на клавишу, и дверь его временного пристанища распахнулась. В номер вошёл протиец. По тяжёлой поступи координатор понял, что его гость не молод.

Вошедший без приглашения уселся на кофу – по-видимому, он считал, что возраст позволяет ему пренебрегать условностями. Орд хотел поинтересоваться у гостя, кто он такой, но тот сам откинул капюшон. Координатор замер. Воздух застрял у него в дыхательном горле. Перед ним сидел Карм Та-Рен.

– Покажи мне своё мужество, координатор. Сегодня утром ты был весьма смел, – с улыбкой произнёс председатель Совета Навигации.

Орд склонил голову.

– Я думал, что на заседании мой вопрос был решён окончательно.

– Все так думают. Ну и пусть продолжают. Мы-то с тобой знаем, что всё было немного не так, как ты представил Совету, – Карм Та-Рен опять улыбнулся и с видимым удовольствием почесал спину левой рукой.

– Я не понимаю…

– Всё ты понимаешь, координатор. А ты умный протиец… и хороший программист, я думаю. Или у тебя есть друг, которому ты безгранично доверяешь – и он хороший программист… Не перебивай меня!

Карм Та-Рен пристально посмотрел в глаза Орду Тен-Зи.

– Ты не учёл только одного. Не у одного тебя есть друзья, хорошие программисты. Я их, к примеру, тоже имею. И эти мои друзья очень хороши. Уж никак не хуже твоих. По моей просьбе они подключились к кибермозгу твоего Стража… удалённо, конечно. Так вот, пока ты сидел в номере и готовил свою речь… конечно, вы всё там подчистили, и очень тщательно подчистили, как говорят мои ребята, а я им верю… но я всё равно узнал…

Взгляд председателя стал жёстким.

– Это не было случайным сбоем. Вы специально перепрограммировали Стража таким образом, чтобы он совершил выход в трёхмерное пространство, когда рядом окажется корабль двуногих. Более того, ты изменил настройки блока ментального воздействия, который должен был обеспечивать дополнительную защиту в непредвиденных ситуациях. Вместо того чтобы излучать нейроволны, вызывающие ужас и непреодолимое желание убежать, скрыться, блок вдруг начал генерировать эманации влечения и любопытства. Интересно, не правда ли?

Председатель усмехнулся. Координатор третьей ступени вскинул голову. В его глазах вспыхнул огонь.

– Ну, ну. Не ерепенься, – одёрнул Орда Карм Та-Рен. – У тебя десять фаргов, чтобы объяснить мне свои действия. И не делай глупостей, – из-под полы хламиды Карма высунулся ствол станера. Теперь понятно, почему он чесался левой…

Внезапно Орд успокоился. Что ж, он попался. Но дело-то сделано! Конечно, его теперь накажут. Сошлют на рудники, а может, даже распылят…

– Я жду, – напомнил Карм Та-Рен.

– Посмотрите на нашу цивилизацию, – смиренно произнёс Орд.

– А что с ней не так? – председатель передёрнул плечами.

– Закат, – ответил координатор. – Мы живём в эпоху заката нашего вида. Наши лучшие дни уже прожиты.

– Разве? – усмехнулся Карм Та-Рен. – Мы могущественны, нам доступен любой из известных миров, а неизвестные мы откроем… так почему же ты считаешь, что мы вырождаемся?

– Это естественно. Уход цивилизаций так же неизбежен, как и уход индивидуумов… Да, нам доступны любые планеты в этой Галактике. И в других тоже… Но способны ли мы заселить эти миры? Засеять их жизнью? Нет. Ибо мы стары. В нас угасает желание жить. С каждым годом число наших колоний сокращается. Конечно, протийцы ещё многочисленны и могущественны, но конец нашей эпохи уже не за горами. Что будет, когда мы уйдём? Вселенная снова станет безжизненной?

– Даже если ты прав, и наша история закончится, останутся молодые культуры. Те же земляне. Они подхватят упавшее знамя Разума и понесут его дальше.

– Их мало, они слабы технологически. У них есть горячее желание жить, но нет возможностей. Они ползают от звезды к звезде, копошатся вокруг своих материнских миров… но огромная Вселенная остаётся недоступной для них.

– Они разовьются, откроют технологии, подобные нашим.

– И состарятся к тому времени – так же, как и мы.

– Я понял… ты хочешь передать наши знания молодым расам, чтобы они смогли заселить Вселенную? Но ты же помнишь учение Тахга Ген-Лура! Отсталым культурам развитые технологии принесут лишь несчастья. В подавляющем большинстве случаев, доступ к ним спровоцирует их преждевременную гибель. Именно поэтому мы уже давно избегаем контактов со слаборазвитыми сапиенсами.

Карм Та-Рен вздохнул.

– Поверь, когда-то я тоже был молодым. И мне, как и тебе, претила наша отрешённость. Я считал политику сохранения статус-кво неправильной. Но на самом деле, это единственно возможный путь. История не раз подтверждала правоту великого Тахга. Каждый должен сам прокладывать себе дорогу.

– Я ни в коем случае не призываю идти против заветов Тахга Ген-Лура. Но… есть ведь и другая возможность. Только представьте, каких высот мы смогли бы достичь, если бы на заре Освоения нашли в космосе систему Врат, подобную нашей теперешней? Мы были тогда молоды, безудержно размножались… Мы отправляли субсветовые корабли к ближайшим звёздам и даже не сильно расстраивались, когда они гибли. Мы просто посылали следующие. Да дай нам тогда Врата, безо всякой технологии, просто разреши ими пользоваться… как данностью, как подарком судьбы… За десять тысяч лет – смехотворный срок в масштабах Вселенной мы бы заселили тысячи, десятки, а может, и сотни тысяч миров!

Орд Тен-Зи замолчал. Теперь он сказал всё что хотел.

Карм Та-Рен пошамкал губами и снова почесал спину. Видно было, что слова Орда его зацепили.

– Так где, говоришь, сейчас этот землянин? – в голосе председателя Совета Навигации промелькнула лёгкая печаль.

– В системе Дин-862, там есть планета, на которой их виду будет вполне комфортно. Ну, после небольшой коррекции климата.

– А этот… первопроходец… он сможет вспомнить всё, что нужно?

– Я позаботился об этом, – кивнул Орд. – Он обязательно вспомнит.

***

Емельянов вывел катер на орбиту. Вова уже понял, что оказался где-то очень далеко от своего сектора. А вернуться ему теперь просто необходимо! Нет, это невероятно! Подумать только, он нашёл в космосе действующую транспортную систему, использующую гиперпространственный переход! Наверное, это очень древний артефакт, творение могущественной цивилизации. Куда подевались разумные, создавшие это чудо? Неважно. Может, они ушли, может, ушло их время. Но то, что осталось после них, сослужит людям хорошую службу. Вот будет восторгов, когда он вернётся на базу и обо всём расскажет!

Прямо по курсу замерцал эллипсоид Стража.

Единственная возможность

Сумерки приближались. Шилов прибавил шагу – пока не стемнело, нужно успеть осмотреть ловушки. Толик не питал особой надежды на богатую добычу, но значение имел сам ритуал. Каждый вечер перед заходом солнца он проверял расставленные в лесу силки.

Однако сегодня фортуна преподнесла Шилову подарок. В его «сети» попался псевдозаяц. Очень, очень неплохо! Охотника ждёт роскошный ужин. Вообще-то, эти шустрые зверьки редко позволяли себя поймать. Иногда Толику даже казалось, что они смеются над его стараниями. Извините, а что ещё можно подумать, глядя на истоптанную маленькими лапками землю вокруг пустого силка?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.