# Песня Безумного Садовника

Льюис Кэрролл

Льюис Кэрролл – автор знаменитой «Алисы в Стране чудес», оксфордский математик, сказочник и философ, диакон англиканской церкви, удивительный человек, подаривший миру не только фантастический мир Страны чудес и Зазеркалья, но и множество стихотворений: ироничных, смешных, абсурдных, чудаковатых – но неизменно увлекательных.

Льюис Кэрролл известен и как один из лучших фотографов викторианской эпохи – и неспроста, ведь острый ум, наблюдательность и точный взгляд мастера отличают всё его творчество, полное живых персонажей и диковинных ситуацией. В книгу вошли избранные стихотворения Льюиса Кэррола, прославленная поэма «Охота на Снарка», а также статьи Григория Кружкова о знаменитом англичанине. Издание сопровождено эксклюзивными иллюстрациями художника Олега Редиума (@olegredium).

© Кружков Г. В., перевод, предисловие, составление, 2023

© Бородицкая М. Я., перевод, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

## Предисловие

Тот, кого весь мир знает как чудесного сказочника, автора знаменитых книг об Алисе, обладал многими талантами. Математик и ученый отлично уживался в Льюисе Кэрролле с художником и поэтом. Стихи Льюиса Кэрролла (кроме тех, что вошли в «Алису в Стране чудес» и «Алису в Зазеркалье») у нас не очень известны. Между тем он начинал свой путь в литературе как юмористический поэт. Стихи он писал всю жизнь, начиная с детства, с тех самодельных домашних журналов, которые он целиком придумывал и рисовал, и кончая лирическими стихами, собранными в вышедшей уже после его смерти книге «Три заката».

Юный Чарльз Доджсон (свой псевдоним Льюис Кэрролл он придумает намного позже) был старшим в большой семье и привык развлекать своих сестер и братишек играми, которые сам придумывал, смешными рисунками и стишками. Самый первый из его сохранившихся рукописных журналов назывался «Полезная и назидательная поэзия»; он датируется 1845 годом, когда будущему писателю было только 13 лет. Диву даешься, какие остроумные и мастеровитые стихи Чарльз писал уже в столь юном возрасте: лимерики, абсурдные басни, пародии на Шекспира и других поэтов…

Свой последний рукописный журнал он писал, уже поступив в университет. В последующие годы он писал вперемежку смешные и серьезные стихи и печатал их в разных оксфордских и лондонских журналах. Особый интерес для поклонников Кэрролла представляют те из них, которые он впоследствии в доработанном или переработанном виде вставил в свои знаменитые сказки. Таково, например, «Загадочное стихотворение» («Он знал про этот разговор…»); оно превратилась в письмо-улику, прочитанное Белым Кроликом на королевском суде.

Большинство стихов Кэрролла пародийны, причем часто он пародирует не конкретного автора, а шире – модный жанр или форму викторианской поэзии, например, увлечение балладами с рефренами:

Пока сверчок за печкой пел,
(О счастье без предела!)
Спешил прохожий по тропе.
(А мне какое дело?)

(«Баллада о запоздалом путнике»)

или восточной тематикой:

Халиф сидел на троне во дворце
С брезгливым выраженьем на лице.
Свой край опустошив и разорив,
Соскучился властительный халиф.
Визирь, чтобы повелителя развлечь,
Приблизившись, завёл такую речь…

(«Восточная притча»)

В молодые годы он сочинял, по большей части, юмористические стихи в духе знаменитого журнала «Панч». Правда, с этим журналом отношения у него в те годы не сложились, но были другие журналы, которые с удовольствием его публиковали. Лучшие из этих стихов Кэрролл собрал в сборнике «Фантасмагория и другие стихотворения» (1869), впоследствии переизданном в расширенном виде под эксцентрическим названием «Складно? И ладно» («Rhyme? And Reason?»).

Когда в 1865 году вышла «Алиса в Стране чудес» и ее автор моментально прославился, определился главный метод Кэрролла в поэзии – нонсенс и передразнивание – и его главная целевая аудитория – дети.

Для детского чтения он предназначал и свою поэму «Охоту на Снарка». И действительно, некоторые дети (которые постарше) ее читают и любят, но все-таки это вещь уже не совсем детская; это просто классика литературы абсурда.

Нужно сказать еще о книге Кэрролла «Сильвия и Бруно» – романе в стиле фэнтези, как сказали бы сейчас. На эту вещь он возлагал большие надежды, которые, к сожалению, не вполне оправдались. Критики склонны считать эту книгу неудачей Кэрролла. Скажем так: относительной неудачей. Но некоторые вставные стихи из «Сильвии и Бруно» пополнили золотой фонд английской поэзии нонсенса: в первую очередь это относится к «Песне Безумного садовника», которая достойна встать в ряд со знаменитой балладой о Бармаглоте и «Папашей Уильямом».

Наш сборник предназначается в основном для тех читателей, кто знает Льюиса Кэрролла только по этим хрестоматийным стихам. Мы бы хотели дополнить представление о нем как о выдающемся комическом поэте Англии, сравнить с которым можно только другого гения абсурда – Эдварда Лира.

Предлагаемый читателям сборник – самое полное собрание стихотворений Кэрролла, не вошедших в его сказки об Алисе. В него вошли ранние стихи Чарльза Доджсона из его рукописных журналов, юмористические вещи из сборника «Фантасмагория», поэма «Охота на Снарка», несколько вставных стихотворений из книги «Сильвия и Бруно» и так далее. Смесь мудрости с чепухой, как сказал бы Шекспир; большие вещи рядом с россыпью поэтической «мелочи», забавной и драгоценной.

В Дополнение книги я включил несколько своих эссе о любимом авторе, в том числе имеющие прямое отношение к публикуемым стихам: о Кэрролле-фотографе и об истории своего перевода «Охоты на Снарка».


Григорий Кружков

## Из «Полезных и назидательных стихотворений»

1845


История с хвостом

Один садовник пожилой

Крыжовник собирал.

Он собирал крыжовник

И уносил в подвал.


А рядом с ним вертелся пес –

С таким большим хвостом,

Каких я больше не встречал

Ни прежде, ни потом.


Хвост был не просто длинноват,

Шкодлив или вертляв –

Он гибок был, упруг, могуч,

Как истинный удав.


Пес этим редкостным хвостом

Гордился, и не зря,

И часто, морду ввысь задрав,

Он громко взлаивал: «Гав-гав!»,

Судьбу благодаря.


И вдруг собачий этот хвост

Нечаянно махнул

И две садовника ноги

Петлею захлестнул.


Садовник даже сгоряча

Не понял, что такое –

И почему не может он

Пошевелить ногою.


– Я на ногах едва стою,

И это как-то странно,

Ведь я с утра совсем не пил –

Ну, виски полстакана,


Ну, пива кружки две махнул,

И третью – для порядка,

Да бренди пару раз хлебнул…

С чего бы мне так шатко?


Тут он взглянул и видит – хвост! –

А был старик горячий,

Схватил топор – и в тот же миг

Оттяпал хвост собачий.


– Ура! Свободен! – Он вскричал,

Довольный сам собою.

А бедный пес, утратя хвост,

Умчался, громко воя!


Мораль: Лишнего не пей.


Брат и сестра

А ну, сестра, иди в кровать,

Пора уже малышкам спать.

Сестра вскричала: «Как! Опять?»


«Молчи и спи, когда велят!» –

«Не очень-то командуй, брат!

Как стукну – так не будешь рад».


«Лежи, сестра, и ни гу-гу!

Не то рассвирепеть могу

И сделать из тебя рагу!»


Она взбрыкнула, словно конь,

И из очей метнув огонь,

Сказала гневно: «Только тронь!»


Помчался брат к стряпухе Джей:

«Дай сковородку мне скорей –

Побольше и потяжелей!»


«А для чего тебе она?» –

«Сварить рагу из кабана:

Вот для чего она нужна».


«А где возьмешь ты кабана?»

«Есть у меня сестра: она

Сойдет мне вместо кабана!»

«Так дашь мне сковородку?»

– «На!»


Мораль:


Сестру не жарь и не вари,

А нежно с ней поговори!


Моя фея

Среди других волшебных фей

Одну я знаю фею;

Она мне говорит: – Не смей! –

И я уже не смею.


Захочется ли мне вздремнуть,

– Не спи! – она внушает.

Вина ли вздумаю глотнуть,

– Не пей! – предупреждает.


Порою станет мне смешно,

Она грозит: – Не смейся!

На Кэти загляжусь в окно,

Бормочет: – Не надейся!


– Так что же делать? – я вскричал,

От возмущенья розов.

Но тот же голос отвечал:

– Не задавай вопросов!


Мораль: Нельзя, и точка!


Полезные правила

Во избежание

Хандры и брюзжания

И для снижения

Напряжения

Путем продления

Расслабления

За чаепитием,

Где всем событиям

И судьбам нации

Дают с умением

Интерпретации

За неимением

Занятья здравого

И не кровавого, —

Выскажу мнение,

Что применение

Данного сочинения –

Залог повышения

Всяческого улучшения.


Учи грамматику

И акробатику,

Пиши красиво,

Не пой фальшиво,

Зимой и летом

Вставай с рассветом,

Пей чай с молоком,

Гуляй пешком.

Ешь аккуратно,

Смейся приятно,

Гляди веселей,

Кофе не пей.

В мед пальцем не тыкай,

Не будь заикой,

Не спи вверх ногами,

Не сори деньгами –

Береги природу,

Не суйся в воду,

С огнем не играй,

Бумагу не марай.

Не теряй платков,

Не ешь пирожков

С холодной бараниной.

На палец пораненный

Лей смело йод,

Но не суй его в рот.

Не лягай лошадей

(А также людей:

Вдруг они сильней).

Родных возлюби,

Остальным груби.

Впрочем, тебе видней.


Мораль: Будь умницей.


Сцена из Шекспира с вариациями

Уорик


Угодно ль, принц, вам с нами удалиться?


Принц


Нет, я останусь возле короля.


Все, кроме принца Генриха, уходят.


«Зачем лежит корона на подушке,

Монарха беспокойная подруга?

Тревоги блеск! Забота золотая!

Как часто двери сна ты держишь настежь

Бессонной ночью – спи же с ним теперь!

Но не таким здоровым, сладким сном,

Как тот, кто в грубом столбуне ночном

Храпит себе до утра».


Король


Объясни мне,

Что значит это слово, Гарри.


Принц


Слово?

Какое слово, государь?


Король


Вот это –

Сам только что сказал ты: «в столбуне».


Принц


Так называется ночной колпак

Из грубой шерсти, в коем поселяне

Ложатся спать, чтоб не продуло уши.


Король


Спасибо, Гарри, можешь продолжать.


Принц


Итак, я продолжаю. «О величье!

Тому, чью голову сдавил венец,

Он – словно шлем роскошный в знойный полдень,

Что, охраняя, жжет».


Король


И может сжечь

До волдырей. Опасно в летний зной

Ходить в железном шлеме. Напечет,

Так не обрадуешься.


Принц


Умоляю

Не прерывать меня. «У самых врат

Его дыхания лежит пушинка.

Она не дрогнет даже».


Король


Я не знал.

Смахни ее!


Принц


«Король! Отец мой добрый!

Да, крепок этот сон. Он разлучил

С короной много мощных базилевсов».


Король


Постой! Что значит «базилевс»?


Принц


Не знаю.

Но на конце строки звучит неплохо.


Король


Допустим. Но зачем ты повторяешь

Слова, в которых смысла не сыскать?


Принц


Что сказано, то сказано. Обратно

Взять не могу.


Король


Согласен. Продолжай.


Принц


«По праву ты получишь от меня

Дань горьких слез и тягостной печали:

Тебе, отец, ее заплатят щедро

Моя природа, нежность и любовь.

По праву получу я от тебя

Венец…»


Король


По праву? По какому праву?


Принц


Как будто вы не знаете, милорд!

И вообще вы спите. Так не надо

Со мною спорить.


Король


Я не спорю, Гарри.

Я лишь увидел в логике твоей

Существенный пробел.


Принц


В ней нет пробела.

Мой вывод следует из предпосылки.


Король


Так в чем же эта предпосылка, Гарри?

Я сплю или не сплю?


Принц


Вы спите, сэр,

Затем, что спать вам должно в этой сцене.


Король


С тобою не поспоришь. Продолжай.


Принц


«По праву я возьму твою корону.

Пускай все силы мира соберутся

В одной руке чудовищной – не вырвать

Ей у меня наследственного сана!

И сыну я оставлю сей венец,

Как ты его оставил мне, отец».


Пунктуальность

Откладыванье нужных дел –

И самых неотложных –

Вот смертных горестный удел

Но с ним бороться можно.


Свой день планируй по часам

И плану следуй строго;

А времени – увидишь сам –

В обычных сутках много.


Слова «до завтра подождет»

Оставьте разгильдяям;

А мы во всём блюдем черед

И всюду успеваем.


Изяществом своих манер

Тот вряд ли озабочен,

Кто ходит (в гости, например),

Неряшлив и всклокочен.


Быть позже хоть на пять минут –

Привычка не почтенна;

Войти, когда часы пробьют, —

Вот точность джентльмена!


Звезда и пуля

Если б взял я ружье и стрельнул в вышину,

Улетела бы пуля моя на Луну –

Иль доставила Солнцу привет от Земли,

Хоть на это бы долгие годы ушли.


Ну, а если бы взял я Звезду на прицел

И пустить в нее дерзкую пулю посмел,

Не попала бы пуля в Звезду НИКОГДА –

Так ужасно от нас далека та Звезда.


Восточная притча

Халиф сидел на троне во дворце

С брезгливым выраженьем на лице.

Свой край опустошив и разорив,

Соскучился властительный халиф.

Визирь, чтоб повелителя развлечь,

Приблизившись, завёл такую речь:


«Есть древняя легенда, господин,

Узнать её достоин ты один.

На ветке дуба старый сыч сидел,

С ним рядом юный сыч на ветку сел:

– Я, батюшка, жениться захотел.

Какую область дашь ты мне в удел?

– Сын милый, погоди хотя бы год;

Коль этот срок халиф наш проживет,

Я буду выделить тебе готов

Сто опустевших, мёртвых городов,

И в тот же самый день – твой брачный день –

Сто разоренных, мертвых деревень».


Визирь, договорив, скосил глаза

И видит: по щеке ползет слеза.

Легенде вняв, растрогался халиф –

И, поведенье в корне изменив,

Решил он стать примером для других

Халифов – и на подданных своих

Пролил благодеяния. И – ах! —

Край, утопавший в горе и слезах,

Отныне утопать в них перестал

И с этих пор купаться в счастье стал.


Загадочный гость

Помнится, я отдыхал за чтеньем какой-то брошюры,

Как вдруг: тук-тук-тук! – тихий звук, как ветерка дуновенье,

Раздался за дверью. Я крикнул сердито и громко: «Эй, кто там,

Хватит за дверью переминаться – входите!»

Робко вошел он, держа в руках цилиндр и перчатки,

И чрезвычайно учтиво, почтительно мне поклонился.

«Кто вы?» – вскричал я, озлясь. А он любезнейшим тоном,

Руку к сердцу прижав и кланяясь низко, ответил:

«Ваш препокорный слуга, господин Прикурамшувель»,

В бешенстве я колокольчик схватил и затряс им: «Эй, Энди,

Джордж, Томми, Дик! – завопил я. – Выставьте тотчас за двери

Этого господина!» Мой гость на меня без упрека, но с грустью

Тихо взглянул, смиренно попятился к двери,

Низко опять поклонился – и так, держа руку у сердца,

Со всевозможной учтивостью кротко навек удалился.

## Из «Ректорского журнала»

1848


Баллада о запоздалом путнике

Пока сверчок за печкой пел,

(О счастье без предела!)

Спешил прохожий по тропе.

(А мне какое дело?)


Когда он в двери постучал,

(О счастье без предела!)

Он что-то тихо пробурчал.

(А мне какое дело?)


Когда переступил порог,

(О счастье без предела!)

Лишь горестно вздохнуть он смог.

(А мне какое дело?)


Когда он к печке подошел,

(О счастье без предела!)

Он уронил слезу на пол.

(А мне какое дело?)


Когда приблизился к окну,

(О счастье без предела!)

Он уронил еще одну.

(А мне какое дело?)


Когда старуху он узнал,

(О счастье без предела!)

Он задрожал и застонал.

(А мне какое дело?)


Когда взошел на мой чердак,

(О счастье без предела!)

Он красным сделался как рак.

(А мне какое дело?)


Когда он уходил назад,

(О счастье без предела!)

Его я ткнула шпилькой в зад.

(А вам какое дело?)


Страшный сон

Какой-то полутемный зал,

И всюду лица, лица…

Не знал я, как туда попал,

Не знал, что там творится.


Вдруг – чудище, глаза горят,

Явилось из пещеры

И пожирает всех подряд

(Ужасные манеры!).


Я слышу рев, я чую дым,

Меня не держат ноги,

И вот лежу я недвижим,

Откуда ждать подмоги?


Драконья пасть – ужасный вид –

Мои друзья в печали…

И вдруг: «Проснитесь, мистер Смит,

Вы так во сне кричали!»


Назидание

Когда б я вас хотел спросить,

Я так бы прямо и сказал,

Но проявлять такую прыть

На вашем месте не дерзал.

Ужель ученого учить? –

Какой афронт! Какой скандал!


Дабы окончить этот спор,

Я начал бы издалека,

Чтоб не понявший до сих пор

Уразумел наверняка –