Наталья Александрова
Таинственный сосуд времени

© Александрова Н. Н., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Артефакт&Детектив – это серия для читателей с тонким вкусом. Загадки истории, роковые предметы искусства, блестящая современная интрига на фоне изысканных декораций старины. Сюжет основан на поисках древнего артефакта. Артефакт – вне времени, но кто знает, утихнут ли страсти по нему в новом столетии?

Я сидела, сжав зубы, глядя прямо перед собой в окно машины. Впереди в свете фар была видна дорога, с обеих сторон окруженная высокими деревьями. В сумеречном свете они казались сплошной стеной. Никаких фонарей на этой дороге не было. Куда нас занесло? Вот какого черта он не послушался меня и не спросил дорогу на заправке? Отмахнулся, понадеялся на навигатор. Приборы, сказал, не врут, а тебе бы, как при царе Горохе, лишь бы лясы точить с мужиками.

Я скосила глаза на водителя. Он мрачно смотрел перед собой, вцепившись в руль. Знаю, что ни в коем случае нельзя критиковать человека, когда он за рулем, но терпение мое уже на исходе. Ну и денек сегодня выдался…

Машину снова тряхнуло, так что у меня клацнули зубы.

– Осторожнее! – закричала я. – Ты что, хочешь, чтобы мы навернулись? Этого только не хватало ко всем сегодняшним неприятностям!

Теперь он скрипнул зубами и пробормотал ругательство, но меня уже понесло:

– Вот какого дьявола ты свернул на эту дорогу?

– Навигатор показывал, что так быстрее, – сквозь зубы пробормотал мой… да черт его знает кто, теперь уж и не знаю.

– Да тут глушь такая, лес кругом, дураку ясно, что дорога эта никуда не ведет! Головой нужно соображать, а не в навигатор пялиться!

– Заткнись! – теперь уже он орал в полный голос. – Заткнись, идиотка, и не мешай!

– Вот спасибо! – Я и не думала заткнуться. – За «идиотку», за замечательные выходные, за праздник, за ресторан, за шампанское, за подарки! Вместо всего этого мы застрянем в этой заднице до утра, здесь даже машину не развернуть!

Как будто услышав меня, машина вдруг резко встала, послышался треск.

– Ну вот, накаркала! – Он повернулся ко мне, и глаза его сверкнули злобой. – Никак, колесо прокололи. Пойди посмотри!

Я внезапно подумала, что если сейчас откажусь, то он совсем озвереет, и что тогда делать нам тут, если и правда прокололи колесо или еще что похуже случилось? Нет, надо смотреть.

Я открыла дверцу машины и шагнула на старое шоссе. Ногу тотчас обжег проросший в щелях какой-то сорняк.

Да, как выяснилось, открытые босоножки не слишком подходящая обувь для такой прогулки. Хорошо хоть туфли на каблуках не надела, с собой взяла вместе с новым платьем. Ну, это все точно не понадобится, поскольку выходные накрылись медным тазом.

Я вздохнула и пошла, спотыкаясь, к заднему колесу машины, посветила телефоном и увидела, что колесо вроде бы цело, просто попало в выбоину на асфальте, в которой была небольшая лужа. Вот откуда она взялась, если дождя не было уже больше недели?

– Нормально все! – крикнула я. – Ничего страшного!

И хорошо, что успела распрямиться, иначе грязные брызги из-под колеса газанувшей машины попали бы мне в лицо. А так только светлые брюки испачкали.

– Ты что – вообще уже? – крикнула я, глядя, как удаляются задние огни машины.

Она проехала метров тридцать и остановилась. Очевидно, мой дорогой друг хочет, чтобы я бросилась к машине, спотыкаясь и плача, а потом долго благодарила его за все. Ну уж нет, пускай дает задний ход!

Я постояла несколько минут, осознала, что если не сяду сейчас в машину, то замерзну в легкой маечке, так что придется смириться и идти к машине.

И только было сделала пару шагов, как машина рванула с места и исчезла, издевательски мигнув мне задними фарами.

– Андрей! – слабым голосом сказала я.

Мне не понадобилось много времени, чтобы осознать, что я осталась одна. Среди ночи, на пустой дороге, в легкой маечке и в открытых босоножках.

Ни денег, ни теплой куртки, из всех полезных вещей – только мобильник.

Этот гад бросил меня здесь одну. Теперь я точно знаю, что бросил, потому что на такой дороге ему просто не развернуться. Бросил одну девушку, неизвестно где, без вещей и денег – все это осталось в сумке, а сумка в машине. Да что же это такое!

Вместо того чтобы испугаться, я дико разозлилась. Я топала ногами и орала вслед машине такие слова, что скоро самой стало стыдно. Однако не то чтобы помогло, но ярость улеглась, и я немного согрелась. И решила позвонить этому паразиту и спросить, как долго он намерен меня здесь мариновать и что вообще происходит. Потому что если честно, то такое его поведение просто не укладывалось у меня в голове.

Все-таки знакомы мы с ним почти год, и не просто встречаемся, а вроде бы являемся постоянной парой. В социальных сетях про таких, как мы, пишут «все сложно». И за это время не было у меня случая убедиться, что он – такой подлец.

Напротив, до сих пор все было у нас хорошо (это я так думала), и как раз сегодня дело должно было, по выражению моей тетки Муси, сдвинуться с мертвой точки. Потому что сегодня у меня день рождения, и мы должны были… ладно, об этом после, сейчас у меня есть более неотложные дела.

Я взяла телефон и нажала кнопку «Любимый». Сейчас поговорю жалобным, дрожащим голосом, в конце концов, попрошу прощения. Главное – чтобы он вернулся и посадил меня в машину, потом с ним разберусь.

Соединения не было. Этот гад отключил телефон? Да нет, просто нет сигнала.

Но как это может быть? Неужели мы заехали в такую даль, что тут и связи нет? Да не может быть, я помню, что мы проезжали вышку, как раз недалеко от заправки. И телефон я заряжала как раз перед поездкой, черт бы взял ее совсем!

Я нажимала и нажимала кнопки, держала телефон как можно выше, но ничего не помогало.

– Черт, да что же это такое! – Я с ненавистью смотрела на экран телефона. Сигнала по-прежнему не было.

И что же мне теперь делать? Стоять здесь, на этой дороге, и ждать, когда здесь кто-нибудь проедет? Да здесь наверняка никто не ездит, тем более в полночь! Этак я могу простоять целую неделю!

Не могу: хоть сейчас и лето, но ночи в наших краях холодные, а я одета легко, даже куртка осталась в машине, так что скоро зуб на зуб не будет попадать…

Я огляделась.

В этом месте деревья расступались, вдоль дороги рос чахлый кустарник, за ним начинался лиственный лес. Ночью, даже такой светлой, как сейчас, он выглядел мрачным и неприветливым.

И вдруг в глубине этого леса, за деревьями, я увидела едва различимый свет.

Свет – это жилье… там, где свет, должны быть люди. И раз свет горит – значит, эти люди не спят.

Опять же, там, где есть свет, наверняка есть телефон. Если даже не пустят меня в дом, то хоть позвонить дадут. Хотя вряд ли сюда можно будет вызвать такси…

Ну, там разберемся, главное сейчас – это не замерзнуть окончательно и не быть заживо съеденной комарами.

Эти твари как раз необычайно оживились и носились вокруг меня целыми стаями, так что в воздухе стояло непрерывное жужжание. Нет, надо идти, причем как можно быстрее.

В сторону слабого света вела узкая, полузаросшая тропинка – и я пошла по ней.

Ночь, хоть и белая – это все же ночь, и тропинку было плохо видно. Я то и дело оступалась, спотыкалась и ругала себя, что надела не кроссовки, а босоножки. Хорошо хоть не туфли на каблуке, но все равно – не самая удобная обувь для прогулки по ночному лесу. И почти сразу я натерла правую ногу.

Тетя Нюся всегда говорила, что нельзя надевать новую обувь сразу после покупки, тем более на долгое время. Купила босоножки, вышла в них в магазин там или в салон красоты, если обувь удобная, ничего не натирает, тогда можно и подольше в ней походить. На работу, к примеру, надеть, там все равно по большей части сидишь. Но ни в коем случае на целый день за город нельзя.

Тетка моя в одежде и обуви понимает, этого у нее не отнимешь, она работала когда-то товароведом в обувном магазине. А я вот ее не послушала, надела новые босоножки в поездку за город.

Впрочем, кто мог подумать, что наша поездка закончится таким идиотским способом…

Я посмотрела на часы, они показывали без трех минут двенадцать. Полночь, стало быть… Ну что ж, вот и наступил мой день рождения. Мама говорила, что родилась я без скольких-то минут двенадцать, двадцать четвертого июня, но пока там сестры и акушерки крутились, время прошло, и записали, что ребенок родился на следующий день, то есть двадцать пятого июня.

Из-за этого все и случилось.

Андрей, мой любимый мужчина, когда узнал, что дата у меня будет круглая, то есть двадцать пятого июня мне исполнится ни много ни мало, а ровно тридцать лет, сам предложил отпраздновать это событие иначе, чем обычно. Ну, сказал он, допустим, позовешь ты подружек с приятелями, посидим в ресторане, получится обычная пьянка, только с цветами и подарками.

И он предложил уехать куда-нибудь за город на весь уикенд. Погода прекрасная, сказал, отдохнем, позагораем, покупаемся, побудем вдвоем. Обещал, что все сам закажет.

Я и поверила, потому что тетя Муся сказала, что наконец-то у нас с ним дело сдвинется с мертвой точки, а тетя Нюся добавила, что там, наедине, за праздничным ужином, Андрей сделает мне предложение и обязательно подарит кольцо. И долго описывала, какое будет кольцо, и даже нарисовала образец.

Как я уже говорила, тетя Нюся понимает в кольцах и прочих украшениях очень хорошо, потому что работала когда-то товароведом в ювелирном магазине.

И вот Андрей сказал, что в пятницу после работы мы с ним едем на новую базу отдыха, она недавно открылась, там комфортабельные просторные номера, рядом чистое прозрачное озеро, народу мало, никто не станет нам мешать, и ресторан у них очень приличный, можем отпраздновать.

Так что я взяла сумку с вещами прямо в офис и хорошо хоть девчонкам только туманно намекнула про комфортабельную гостиницу на берегу озера и номер с джакузи.

И, как оказалось, хоть это-то правильно сделала, потому что, когда мы приехали на эту чертову базу, оказалось, что там полным-полно народу, потому что все помещения заказала одна такая организация на весь уикенд, какой-то у них не то семинар, не то симпозиум, а скорее всего, просто решили отдохнуть на природе, пока погода отличная, что нечасто в наших краях бывает.

Так что дальше стойки администрации нас не пустили, извините, сказали, но у нас частное закрытое мероприятие. И вообще, сказали, непременно нужно заказывать номер заранее, сейчас погода хорошая, спрос на отдых большой.

Так что мы пошли оттуда, как выражается тетя Муся, «солнцем палимы», и не разругались прямо на крыльце только потому, что я онемела от удивления, как можно быть таким идиотом, чтобы ехать в такую даль наугад, да еще и везти любимую женщину, чтобы отпраздновать ее день рождения.

Впрочем, насчет любимой женщины беру свои слова назад, любимых женщин не бросают ночью посреди дороги в полуголом виде. Уж это я теперь знаю точно. Что мне с этим знанием делать, я подумаю потом, но обязательно подумаю, пора уже перестать плыть по воле волн (еще одно выражение мой тетки Муси) и взять свою судьбу в собственные руки (снова она, и, пожалуй, не так уж неправа).

После облома на базе отдыха меня хватило ненадолго, и в машине я высказала все, что думала, ну, а дальше вы уже знаете.

Сейчас я шла медленно, держа направление на мерцающий за деревьями бледный свет.

Наконец тропинка кончилась, и я оказалась на дороге.

Это была бетонка, то есть дорога из бетонных плит.

По этой бетонке наверняка уже давно не ездили – между плитами выросла густая трава, а сами плиты потрескались от непогоды, но все равно идти по ней было куда легче, чем по тропинке.

Не спотыкаясь об корни, я пошла быстрее.

Свет впереди приближался, он стал ярче, но что-то в нем было странное.

Это не был теплый, уютный свет, каким должно светиться окно в ночи. Свет был какой-то бледный, искусственный. Кроме того, он время от времени гас и снова загорался, словно подмигивал мне сквозь редеющий строй деревьев.

Но все равно свет есть свет, и я шла к нему, как к своей единственной надежде. Потому что телефон, как я ни трясла его и не поднимала вверх, упорно молчал.

Еще несколько минут, и я оказалась перед шлагбаумом, который перегораживал дорогу.

Шлагбаум был погнутый, проржавевший, явно его давным-давно не поднимали. Рядом с ним на столбе была косо прикреплена табличка со строгим предупреждением: «Проход запрещен».

Но табличка была тоже ободранная, обшарпанная, надпись на ней едва читалась, и я рассудила, что строгость этого запрета наверняка устарела. Правда, это могло значить, что там, куда я иду, давно уже никого нет… но свет-то есть! И не возвращаться же обратно!

Я обошла шлагбаум по обочине и пошла дальше.

Очень скоро я увидела источник света, к которому шла.

Справа от дороги стояла какая-то будка из стекла и металла, и внутри нее горела люминесцентная лампа. Лампа противно гудела, время от времени она гасла и снова загоралась.

И внутри этой будки не было ни одного живого существа.

Я подошла к будке, потянула за ручку двери.

Дверь была заперта, да и все равно – внутри будки не было ничего полезного, не было телефона, там стоял только какой-то автомат вроде тех, которые когда-то давно, задолго до моего рождения, продавали газированную воду.

Ладно, не больно-то и хотелось!

Но раз здесь горит свет, значит, это место не совсем заброшено, кто-то здесь должен обитать – хотя бы сторож… и не прогонит же он одинокую женщину посреди ночи!

Мне уже стало холодно, и я с надеждой представила теплую сторожку. Наверняка у этого сторожа есть чайник, и он нальет мне чашку горячего крепкого чая… И разрешит посидеть до утра, а утром скажет, как мне отсюда выбраться…

Да, как говорит моя тетка Муся, надежда умирает последней.

Я отошла от будки и двинулась дальше.

Пройдя метров сто, увидела площадку с заржавевшими тренажерами – велотренажер, что-то вроде беговой дорожки, имитатор гребли. Вот уж что мне сейчас совсем без надобности! Я и так потратила массу калорий, пробираясь через лес! И кому вообще могут здесь, в лесу, понадобиться спортивные снаряды? Хотя, конечно, все это уже давно устарело и не работает.

Внезапно мне стало не по себе. То есть и раньше не было у меня причин радоваться жизни, но сейчас вдруг показалось, что сумерки вокруг какие-то ненастоящие, как свет в той будке. И еще меня поразила тишина, стоящая вокруг. Ни ветка не треснет, ни птица не крикнет, комары и то не жужжат. Вот именно, все комары куда-то подевались. Когда шла по тропинке через кусты, они просто стаями налетали, сплошной гул стоял, а теперь – ни одного. Ну, нет худа без добра!

Я прошла еще немного – и увидела низкое и длинное кирпичное здание без окон, на стене которого были нарисованы человеческие лица – бородач средних лет в квадратных очках, женщина с короткой стрижкой и мрачным взглядом, еще один мужчина с лысым черепом и квадратным подбородком…

В неверном сумеречном свете было плохо видно портреты, но все же мне удалось заметить, что краски на них были яркими, и сами портреты выглядели не такими запущенными, как все здесь.

В недоумении я прошла мимо этого здания и увидела еще одно – четырехэтажное, с большими окнами и широким входом под бетонным козырьком.

Это здание было похоже на какой-нибудь больничный или институтский корпус советской еще постройки, и оно наверняка было давно заброшено. Не светилось ни одно окно (что, впрочем, не удивительно в полночь), многие окна были разбиты, или стекла в них вообще отсутствовали.

Вход в здание был открыт, одна створка двери висела кое-как, другая вообще отсутствовала – и я вошла внутрь.

Не знаю, на что я рассчитывала.

Вряд ли здесь можно было встретить живого человека. Даже тот сторож, которого я себе вообразила, если и существует – находится явно не в этом здании, что ему тут делать-то…

И в будке его нет, неужели он обход участка делает? Да зачем ему, что тут красть-то…

Я отогнала от себя здравую мысль, что тут нет вообще никого, ни одной живой души, и что мне никто не поможет, и пошла по пустому темному коридору.

Разумеется, в нем не было ни души. Пол был покрыт линолеумом, вытертым, вспученным и местами прорванным, стены были когда-то давно выкрашены унылой зеленоватой краской, заметно выгоревшей и местами облупленной, на этих стенах висели какие-то выцветшие плакаты и объявления.

Я прочла одно из этих объявлений:

«Для сотрудников «Волны и частицы», имеющих детей школьного возраста, имеются билеты в …».

Остальная часть объявления была оторвана, и я не узнала, что это за билеты.

Зато я запомнила это словосочетание – «Волна и частица».

И то же самое красивое сочетание попадалось на многих других объявлениях.

Я из любопытства посмотрела на другие объявления. Одно было написано от руки – «Отдам недорого зимний детский комбинезон на мальчика трех лет». Написано это объявление было на листке, сверху которого типографским методом было напечатано то же самое словосочетание – «Волна и частица».

Вот оно что – странный заброшенный объект, куда я случайно попала, какой-то научный городок, затерянный посреди леса, называется «Волна и частица»… ну, или когда-то назывался. Когда здесь еще были люди, кипела жизнь…

Вот именно.

Когда-то здесь кипела жизнь – а сейчас тут нет ни души.

Так что никто мне не поможет отсюда выбраться, и горячего чаю никто не нальет…

Да, но ведь в стеклянной будке возле шлагбаума горел свет… значит, здесь есть электричество, а может быть, и телефон!

Я представила большой черный аппарат, стоящий на столе у какого-нибудь начальника. «Волна и частица» – это что-то из физики, наверняка институт был секретный, в таких связь обязательно должна быть надежная, так, может, и сейчас линия работает?..

По сторонам коридора были двери, и я толкнулась в одну из них – вдруг мне повезет, и я наткнусь на работающий телефон. Шансы невелики, но все же чем черт не шутит…

Однако первая дверь оказалась заперта, так же и вторая.

С третьей дверью мне повезло больше.

Я открыла ее и оказалась в темной комнате без окон.

Машинально я пошарила рукой по стене возле двери – и наткнулась на обычный выключатель.

И что вы думаете? Едва я нажала кнопку, под потолком комнаты загорелся свет.

Такая же люминесцентная лампа, как в стеклянной будке.

Как и там, она нещадно гудела, то и дело гасла, но мне все же удалось оглядеть при ее свете комнату, где я оказалась.

Это было что-то вроде кладовки.

По стенам имелись металлические полки, на которых стояли коробки и пакеты с неизвестным содержимым. Правда, приглядевшись, я увидела на некоторых пакетах химические формулы, но они мне ничего не говорили – с химией у меня в школе были натянутые отношения. Как, впрочем, и с физикой, если вы еще не догадались.

Две надписи мне все же удалось прочитать – на одной коробке было написано «Натрия аммоний», на другой – «Калия гидрохлорид», но, опять же, эти названия ничего мне не сказали.

Все эти коробки и пакеты были покрыты толстым слоем слежавшейся пыли, как бархатистой кожей. Ясно, что к ним уже много лет никто не прикасался.

Еще на стене рядом со стеллажом была вешалка, на которой висело несколько белых халатов. Точнее, когда-то они были белыми, сейчас же приобрели неприятный желтушный оттенок.

Я отчаялась найти здесь что-нибудь полезное, но тут заметила на одной из полок бутылку.

Бутылка эта привлекла мое внимание тем, что здорово выделялась среди остальных предметов на полках.

Начать с того, что на ней не было пыли.

Бутылка была из темного, чуть красноватого стекла, и была почти доверху наполнена густой темно-красной жидкостью – скорее всего, красным вином.

Сбоку на ней была яркая красивая этикетка с надписью на незнакомом языке. Но самым странным было ее горлышко – оно не заканчивалось отверстием с пробкой, а загибалось куда-то назад.

Я протянула руку и сняла бутылку с полки – из чистого любопытства, чтобы разглядеть ее.

И с удивлением увидела, что горлышко этой бутылки не заканчивается, а загибается книзу и уходит в боковую стенку.

Я пригляделась, повернула бутылку к свету и увидела, что внутри горлышко продолжается, доходит до дна и смыкается с ним.

Потом перевернула бутылку, чтобы рассмотреть ее донышко.

Снизу было еще интереснее – в дне было круглое отверстие с ровными краями…

Я сообразила, что это отверстие – выход изогнутого горлышка.

То есть получается, что эта бутылка не закупорена…

Тут я сообразила, что перевернула бутылку, и вино (или что там в ней) из нее должно выливаться…

И правда, уровень жидкости на глазах убывал, то есть содержимое бутылки вытекало – но вот куда? Снаружи ничего не было.

Вот странно!

Пока я размышляла над этой странностью, все содержимое из бутылки куда-то вытекло, она опустела.

Прямо чудеса какие-то…

И тут от этих странностей меня отвлекли звуки, доносящиеся из-за двери кладовой.

Там были слышны голоса и шаги многих людей.

Но ведь только что там никого не было…

Я поставила странную бутылку на то же место, откуда перед этим ее взяла, и выглянула в коридор.

И не узнала его.

На этот раз коридор был ярко освещен, и по нему быстро сновали в обоих направлениях люди в белых халатах. Кто-то из них разговаривал, кто-то шел молча, с папкой в руках, кто-то катил тележку с лабораторным оборудованием…

Сам коридор тоже разительно изменился.

Линолеум на полу был новый и чистый, плакаты и объявления на стенах тоже посвежели, и сами стены сверкали свежей краской.

Мне пришло в голову, что я случайно выглянула не в ту дверь, через которую попала в кладовку, а в другую, выходящую в другой коридор, в другую, обитаемую часть здания.

Мелькнула мысль, что такого не может быть, но я ее подавила, уж очень обрадовалась, что вижу живых людей.

В это время ко мне приблизились два человека в белых халатах, которые вполголоса разговаривали между собой.

– Ты в этом совершенно уверен? – говорил один из них, плотный широкоплечий брюнет с густой темной бородой, в квадратных массивных очках, лицо которого показалось мне смутно знакомым, долговязому человеку с бесцветными волосами и розоватыми глазами кролика в опушке белесых ресниц.

– Не был бы уверен, – отвечал альбинос, – не стал бы тебе об этом говорить.

– Но, кроме тебя, об этом никто не знает?

– Надеюсь, никто… иначе сам понимаешь…

Собеседники явно не замечали меня.

Мне стало неловко и даже как-то страшновато подслушивать их разговор, и я юркнула обратно за дверь.

Здесь я огляделась – нет, в этой кладовке была только одна дверь, значит, это был тот же самый коридор, по которому я шла примерно полчаса назад…

Полчаса?

Я взглянула на свои часы, чтобы проверить ощущения прошедшего времени – но на них было по-прежнему без трех минут двенадцать. Три минуты до полуночи…

Ах да, я же забыла, что часы встали…

Ну, это сейчас – не главная моя проблема…

Я решила снова выйти в коридор.

Раз там сейчас есть люди – значит, они как-то сюда добрались и я смогу выбраться обратно в город…

Тут у меня мелькнула мысль, что этот институт наверняка какой-то секретный и я проникла в него незаконно…

Если меня здесь задержат, могут быть неприятности. Меня задержат, начнут спрашивать, кто я такая да откуда взялась, а мне и ответить нечего. И документов никаких нету.

Значит, нужно выйти отсюда незаметно.

А чтобы стать незаметной, нужно выглядеть как все здешние сотрудники…

Но вот же халаты висят!

Ну да, вот она, здешняя униформа! В этом халате я вполне сойду за свою…

Я надела халат (он оказался мне немного великоват и пахнул противно пылью и какой-то химией), затянула поясок потуже и направилась к двери.

В коридоре по-прежнему царило оживление, люди спешили по своим делам.

Вот странно, даже если мои часы стоят, сейчас все равно должна быть глубокая ночь, а институт полон народу… что они все, в ночную смену работают?

Я тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, пошла по коридору, оглядываясь по сторонам.

Как и в прошлый раз, я увидела доску объявлений. Только объявления на этой доске были не выцветшие и не потрепанные, а свежие.

И еще – ни одно из них не было напечатано на нормальном принтере, они были либо написаны от руки, либо отпечатаны каким-то неровным, сбивающимся шрифтом, где некоторые буквы были вообще плохо пропечатаны… вроде, когда не было компьютеров, люди пользовались механическими пишущими машинками, ну, так это когда было, точно не при моей жизни…

Я из чистого любопытства прочла одно объявление.

«Продам или обменяю новые женские зимние сапоги 38 размера, финские».

Снизу был приписан номер телефона, причем, по-моему, не мобильного.

Странно… кому придет в голову меняться сапогами? И зачем уточнять, что они новые? Какие еще сапоги могут продавать?

Тут я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Я обернулась и увидела широкоплечего бородатого брюнета в квадратных очках. Того, кто незадолго до этого разговаривал с альбиносом. Того, кто мне и первый раз показался смутно знакомым.

Он смотрел на меня пристально, с подозрением, и уже рот открыл, чтобы спросить, кто я такая.

Не понравился мне этот взгляд, и я юркнула в ближайшую дверь, которая, по счастью, оказалась не заперта.

За этой дверью была большая комната без окон, посреди которой вокруг металлического стола сгрудилось несколько человек в белых халатах. На столе перед ними вращалось что-то блестящее, переливающееся, вроде детского волчка. Все присутствующие внимательно следили за этим волчком и обменивались непонятными замечаниями:

– На второй пошел…

– Нет, это переходная ступень, до второго еще далеко…

– Но вы же видите, начинается отчетливое смещение в красную сторону спектра!

Тут один из стоявших вокруг стола, высокий, очень худой мужчина, обернулся, заметил меня. Я думала, что он меня выгонит, но он вместо этого спросил:

– Тебя Костиков прислал?

Я ответила невнятно, он принял мой ответ за утвердительный и нетерпеливо проговорил:

– Ты принесла ретрактор?

Я растерянно молчала, он нахмурился и процедил:

– Я же говорил, что мне срочно! Скоро уже пойдет вторая стадия, а у меня нет ретрактора! Быстро иди за ретрактором, чтобы одна нога здесь, а другая там!

Я все еще стояла в растерянности, и он повысил голос:

– Ты что-то не поняла? Я сказал – быстро! Или ты по-русски не понимаешь?

Я шагнула к двери. Худой отвернулся к столу, а рядом со мной появился другой тип – низенький, с круглым улыбчивым лицом. Он проговорил вполголоса:

– Ты на Георгия не обижайся, он не злой, только грубый. Ты новенькая, что ли?

Я молча кивнула.

– Сходи к Костикову. И вот еще, угадай, в которой руке! – Он протянул вперед два сжатых кулака.

– В этой! – Я ткнула в правый кулак.

– Правильно! – С широкой улыбкой он разжал руку и протянул мне на ладони конфету в мятой голубой бумажке. – Съешь конфетку и не расстраивайся!

Я улыбнулась в ответ, взяла конфету и вышла в коридор.

Бородача в очках поблизости не было.

Я пошла по коридору в обратном направлении, но тут из-за поворота показался тот самый альбинос.

Я опять испуганно шарахнулась к ближайшей двери – и оказалась в той кладовке, где была раньше.

Те же полки с пакетами и коробками, на одной из полок стояла странная бутылка, которую я там оставила…

Только я помнила, что когда я отсюда уходила, бутылка была пуста, а сейчас она снова полна красной жидкости… Надо же, как интересно!

Я снова перевернула бутылку и снова выглянула в коридор – проверить, ушел ли альбинос.

И застыла на пороге в удивлении и растерянности.

Коридор снова был таким же, каким я видела его в первый раз.

Он был совершенно безлюдным и заброшенным, краска на стенах облезла, линолеум на полу вытерт и растрескался, и на всем лежал ощутимый налет запустения.

Это было совершенно непонятно.

На всякий случай я снова зашла в кладовую, закрыла дверь – и снова вышла в коридор.

На этот раз ничего не изменилось: коридор был безлюден, в нем царило совершенное запустение.

Неужели прошлый раз мне привиделись все эти озабоченные люди, бурлящая в здании жизнь? Да нет, я же разговаривала с ними, и один тип даже дал мне конфету. Вот же она!

Карамелька была в мятой голубой бумажке с полосками, и написано синим «Мечта». Я машинально переложила конфету в карман брюк, решив, что подумаю обо всех странностях позже.

Сейчас я снова была в заброшенном корпусе, где нет ни одной живой души.

Придется с этим смириться.

Нужно уйти отсюда и поискать – может, я все же найду живого человека, того же сторожа…

Вдруг у меня мелькнуло странное чувство, что все происходящие со мной странности как-то связаны с той странной бутылкой…

Я взяла ее, вышла в коридор и пошла обратно той же дорогой, которой недавно пришла сюда.

Скоро я вышла из корпуса, никого не встретив, – и тут меня ждал еще один сюрприз.

Когда я вошла в здание, было чуть больше полуночи (точное время я не знала, потому что мои часы остановились, но вряд ли было больше часа), а сейчас на улице было утро, причем не очень раннее – солнце поднялось уже высоко.

Сколько же времени я провела в этом странном здании?

Мне казалось, что совсем немного, от силы минут сорок. Но положение солнца говорило совсем другое…

Может быть, я заснула в той кладовой, и сама не заметила?

Скорее всего, так и есть.

Это объясняет и то, как я выглянула в коридор и увидела там множество людей…

Ну да, это мне просто приснилось!

Такое объяснение показалось мне вполне логичным, я приободрилась и пошла обратно.

Скоро я увидела одноэтажное кирпичное здание без окон, на стене которого были нарисованы человеческие лица – женщина с короткой стрижкой и мрачным, неприветливым взглядом, мужчина с лысым черепом и квадратным подбородком и еще один – бородач средних лет в квадратных очках…

Я остановилась.

В коридоре института я видела именно этого человека – он разговаривал с долговязым альбиносом. Я еще подумала, что где-то видела его лицо… вот здесь я его и видела, на этой стене! Ну ясно, они все мне просто приснились.

Я на всякий случай сфотографировала своим телефоном лица на стене, подошла поближе.

Кроме трех портретов, на стене было еще несколько рисунков – какая-то карта местности с обозначенной на ней дорожкой, несколько деревьев и между ними шалаш, а еще…

Еще на стене была нарисована странная бутылка, горлышко которой изгибалось и уходило в боковую стенку.

Точно такая же, как та бутылка, которую я несла под мышкой.

Я сфотографировала и эти рисунки и пошла дальше.

Теперь при ярком свете было видно, что есть еще одна довольно приличная дорога, не такая развалившаяся и разъезженная, и я решила идти по ней, потому что возвращаться тем же путем мне не хотелось.

Что я найду в конце той бетонки? Да ничего, полное запустение. А тут, может, повезет…

Через несколько минут я увидела красивое двухэтажное здание с колоннами – наверное, дореволюционную усадьбу.

Ночью я этот дом точно не видела. Значит, мимо него я не проходила – такой красивый дом я не могла бы не заметить.

Я подошла ближе к дому.

Вблизи стало видно, что этот особняк не пощадило безжалостное время. Желтая краска на стенах выцвела, облезла и пошла пузырями, некоторые окна были забиты фанерой, сквозь каменные плиты крыльца местами пробилась трава, тут и там валялись кучи битого кирпича и строительного мусора.

Сама парадная дверь была заперта, на ней висел большой заржавленный навесной замок.

Я прошла вдоль фасада, свернула за угол – и тут же увидела еще одну дверь, неприметную и неказистую.

На этой двери тоже висел замок, но, подойдя ближе и приглядевшись, я увидела, что он не заперт и висит просто для виду.

Меня обуяло любопытство.

Я попыталась снять этот замок, но он проржавел и плохо поддавался, к тому же у меня одна рука была занята бутылкой.

Я подумала, что бутылка мне только мешает и хорошо бы ее где-нибудь спрятать. С этой мыслью я огляделась.

Рядом с дверью был небольшой металлический шкафчик, вроде тех, в которых находятся электрические тумблеры и предохранители. Я открыла этот шкафчик.

Внутри все проржавело, тумблерами явно давно не пользовались.

Я сунула бутылку в проем между ними и снова закрыла шкафчик.

Теперь обе руки у меня были свободны, я вытащила замок из проушин и толкнула дверь.

Дверь со скрипом открылась, и я вошла внутрь.

Сразу за дверью начиналась лестница, которая уходила вниз, в темноту и неизвестность. Я несколько секунд колебалась, но любопытство взяло верх над опасениями, и я пошла вниз.

Лестница скоро закончилась.

Я оказалась в просторном помещении с низкими сводчатыми потолками – должно быть, это был подвал особняка. Немного света проникало сюда через маленькие окошки под самым потолком, покрытые толстым слоем пыли. В углу комнаты валялась старая ломаная мебель – столы без одной или двух ножек, стулья с проломанными сиденьями и ободранными спинками, какие-то полки и ящики. Видимо, сюда сносили все приходившие в негодность предметы обихода.

А еще здесь было очень холодно.

Ну да, в подвалах всегда царит холод, даже летом. А наше северное лето и вообще не очень жаркое.

В дальнем конце этой комнаты была еще одна дверь. Я прошла в нее и оказалась в следующем помещении.

По планировке оно было похоже на первое, но здесь не было ломаной мебели. Вместо этого большую часть комнаты занимала какая-то странная установка.

Это было что-то вроде стола на рельсах, с двух сторон от которого были закреплены два зеркальных шара. Были там еще какие-то зажимы и полочки, и еще металлическая пирамидка, на всех гранях которой выгравированы непонятные буквы. О назначении этого устройства я не стала даже гадать.

Что интересно – на этой установке совсем не было пыли.

Я с опаской обошла эту установку, стараясь к ней не прикасаться – кто ее знает, может, она под высоким напряжением.

В противоположной стороне этой комнаты была очередная неплотно прикрытая дверь.

Я толкнула ее, прошла дальше.

На этот раз я оказалась в маленькой пустой комнате, из которой в разные стороны вели три двери.

Я остановилась в нерешительности.

Неожиданно у меня в душе возникло странное беспокойство. Я почувствовала себя, как тот витязь на распутье: налево пойдешь – тебя ждут одни неприятности, направо – другие, а если пойдешь прямо – вообще кранты…

Но я тут же отбросила эти беспочвенные опасения.

Раз уж спустилась в подвал – нужно его обследовать.

Я открыла левую дверь.

За ней оказалась еще одна небольшая комната. В отличие от предыдущих, у этой комнаты был почти жилой вид.

Здесь имелся узенький диванчик, два стула, большое старое кресло с резными подлокотниками и столик, на котором стоял электрический чайник и пара керамических кружек.

На гвозде, вбитом в стену, висела черная стеганая куртка с капюшоном.

Тут я почувствовала, до чего замерзла. Еще немного – и я заработаю воспаление легких…

И я подумала, что обитатель этого подвала, наверное, не будет возражать, если я воспользуюсь его курткой.

Только немножко согреюсь – и повешу обратно…

И я осторожно сняла куртку с крючка. Она выглядела поношенной, но не слишком грязной.

Конечно, она была мне велика, но не очень, самую малость.

Зато куртка была очень теплая, и это решило дело.

Я застегнула молнию, и мне сразу стало куда лучше.

Я с интересом посмотрела на чайник.

Если уж я здесь хозяйничаю, почему бы не выпить чаю?

Потому что внезапно я осознала, что ужасно хочу пить и есть, вот просто сводит желудок от голода.

Вода в чайнике была, и он даже был включен в сеть, так что я просто нажала на кнопку. Чайник сразу уютно зашумел, а я огляделась в поисках заварки.

Заварка нашлась – в подвесном шкафчике. Там была коробка с разными чайными пакетиками.

Там же, на задней стенке этого шкафчика, оказалось маленькое круглое зеркальце.

Я удивилась – очень неудобное место для зеркала.

И тут же вспомнила, что тетя Нюся никогда не пройдет мимо зеркала, чтобы не посмотреться в него, и мне постоянно внушает, что лишний раз посмотреть в зеркало никогда не помешает. Женщина, говорит Нюся, всегда должна быть в полной боевой готовности, а без зеркала как ты в этом убедишься?

Я не сомневалась, что после всех сегодняшних неприятностей выгляжу ужасно, но на всякий случай привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в зеркальце…

И с удивлением поняла, что никакое это не зеркало, а маленькое круглое окошечко, за которым было видно часть подвала, по которому я только что прошла.

А потом я увидела нечто очень странное.

Более чем странное.

За этим окошечком по коридору шла бледная, растрепанная и измученная личность женского пола в светлых брюках и мятой маечке с коротким рукавом.

И брюки, и майка были удивительно знакомые…

Ну да, естественно, знакомые.

Это были мои собственные брюки и моя майка. Те самые, которые на мне сейчас.

А приглядевшись еще внимательнее, я поняла, что несчастная личность за окошком – это я сама…

Бледная, измученная, растерянная – а какой еще я могла быть после всего того, что мне пришлось перенести сегодня ночью?

И эта вторая Я остановилась и в растерянности огляделась, словно не зная, куда идти…

Ну да, совсем недавно я так же остановилась, выбирая одну из трех дверей…

Какое-то безумие!

Я в изумлении смотрела на себя саму, пока глаза от напряжения не начали слезиться. Тогда я мигнула, чтобы сморгнуть слезу, а когда снова посмотрела в окошко, меня там уже не было.

Зато в окошке появился приземистый мужчина с узким волчьим лицом, покрытым короткой седоватой щетиной.

Как и вторая Я до того, он быстро огляделся, выбирая одну из дверей – только при этом в его глазах было недоброе, хищное выражение. Выражение опасного зверя, идущего по следу.

По моему следу.

Человек за окошком поднял глаза – и на какой-то миг мне показалось, что наши глаза встретились.

А в следующее мгновение я услышала, что кто-то подергал дверь комнаты, где я сейчас находилась.

Дверь сразу не открылась.

Оказывается, войдя сюда, я машинально закрыла дверь на задвижку…

Задвижка была хлипкая, сломать ее ничего не стоило, но пока она держалась и задерживала того, кто стоял за дверью…

А стоял за ней, вне всякого сомнения, тот самый человек с узким волчьим лицом и волчьими глазами…

Мне вдруг стало невыносимо страшно. Я почувствовала себя как лань, по следам которой бежит волк и которая уже чувствует на себе его горячее дыхание…

Дверь дергали сильнее и сильнее, задвижка постепенно отрывалась, еще немного, и дверь откроется…

Я отскочила от шкафа, заметалась по комнате и тут увидела плотную портьеру, закрывавшую угол комнаты.

Я дернула эту портьеру на себя и увидела за ней дверь.

Рванула эту дверь, вылетела в темный коридор, захлопнула дверь за собой и бросилась бежать, не разбирая дороги, да, собственно, и не видя ее в темноте.

К счастью, я не упала, не подвернула ногу и не налетела на каменную стену.

Я бежала в темноте несколько минут, подгоняемая страхом, и наконец стало чуть светлее, и я увидела впереди ведущие вверх крутые ступени.

Задыхаясь, я взлетела по этим ступеням, толкнула очередную дверь – и оказалась на улице, точнее, на заросшем бурьяном пустыре позади особняка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.