Паоло Борзакьелло
Магия слов. Используйте силу лингвистического интеллекта, чтобы управлять реальностью

Посвящается Авроре, которая придает смысл словам.

И малышке на качелях, которая всегда напоминает мне, какой стороны держаться.

LA PAROLA MAGICA

Paolo Borzacchiello

© 2020 Mondadori Libri S.p.A., Milano, Italy

Published by arrangement with ELKOST International literary agency, Barcelona, Spain.

© Foto © Valeria Lobbia_2023_gratis

© Григорьева О. В., перевод на русский язык, 2024

© Бортник В. О., иллюстрация на обложке, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Как разбираться в людях, как управлять и влиять на их поступки? Вечный вопрос, который мучает многих. Ответ найти не просто, но благодаря этой книге вы увидите эффективный путь. Узнаете, как правильно и результативно договариваться. Поймете, что влияет на принятие решений, как контролировать диалог и не вестись на манипуляции. С помощью своего стиля и динамики повествования автор делает сложное простым. А, главное – погружает в текст так, что от него невозможно оторваться.

ИГОРЬ РЫЗОВ, ведущий эксперт по переговорам, бизнес-тренер, основатель Академии переговоров

Представь

Представь, что находишься в уютном месте. Там ты чувствуешь себя в безопасности, как дома. Представил? Одно из тех мест, где фоновый шум, сопровождающий тебя день за днем, хоть на мгновение затихает и дает вздохнуть легко-легко – будто ты счастлив. Думай об это месте и одновременно с тем осознай, как мало тебе нужно, чтобы расслабиться и почувствовать себя хорошо. Песня, от которой твои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Мимолетный образ, уносящий мысли прочь. Аромат, навевающий теплые воспоминания…

А теперь представь, что в этом приятном месте, где твое дыхание становится все глубже и спокойнее, ты держишь в руках книгу. Посмотри на нее внимательно. Ощути ее тяжесть, попробуй уловить запах страниц – тот самый, который чувствовал уже не раз. Вдохни снова, впусти аромат бумаги в свою реальность.

Сосредоточься. Ты здесь, в этом месте, и книга здесь. Наверное, она выглядит так же, как и сотни других, и ты спрашиваешь себя: что же в ней особенного? Почему ты выбрал именно ее? Но ты знаешь, почему. Потому что еще не нашел всех ответов. Потому что в памяти много случаев, когда, возможно, следовало бы поступить «по-другому». И порой тебе кажется, что осталось еще много незаконченных дел – словно в жизни не хватает важных деталей.

Помнишь ситуации, когда все шло наперекосяк, вовсе не так, как тебе представлялось поначалу? Или мгновения, когда ты ловил себя на мысли: что-то не сходится в материи жизни, я создан для чего-то другого… Вот, почему ты выбрал эту книгу. Ты знаешь: где-то глубоко внутри тебя дремлет герой, способный на большее. И он готов проснуться. Приглядись внимательнее к книге, что у тебя в руках. Цвет и материал обложки, аромат, плотность страниц… Как ты поступишь, когда герой выйдет из состояния дремоты и отправится в путь? Поищи внутри себя это сладостное ощущение – когда ты побеждаешь, когда получаешь то, чего страстно желал, когда все идет именно так, как тебе было нужно… Ухватись покрепче за эти эмоции. Дыши. Улыбайся. Ты – тот самый пробуждающийся герой, а книга – твой проводник в этом путешествии.

Думай

Человек всегда стремится быть лучше. Эволюционировать, расширять границы возможного. Старается найти долгожданный ответ, или некий философский камень – секрет, который позволит ему измениться, усовершенствоваться. Стать, наконец, тем, кем он на самом деле способен стать.

Я исследовал эту тему больше пятнадцати лет. С первых шагов в изучении психосоматики и до погружения в нейронауку, нейролингвистику – и в целом в проблему преобразования личности посредством собственных ресурсов. И всегда задавался вопросом: а есть ли способ перепрограммировать мозг на бессознательном уровне? Высвободить его потенциал, дать проявиться всем его необыкновенным способностям? Наконец я получил ответ. Да. Такой способ существует.

А главное, он потрясающе прост: прочитать эту книгу, от корки до корки. Главное – поглощать слово за словом, не думая ни о чем другом – об остальном книга позаботится сама.

История, которая последует дальше, была тщательно продумана (разумеется, как же иначе? На то она и история). Она оказывает мощное воздействие, опираясь на принципы работы нашего рептильного мозга, лимбической системы и неокортекса. По сути, пока ты листаешь страницы, указания, зашитые в строчки, станут последовательно побуждать эти три части твоего мозга. Поменяется образ мышления, возникнут новые идеи, ты узнаешь больше о коммуницации с другими людьми и с самим собой. Поймешь, что гормональный фон – это инструмент для достижения благополучия, научишься управлять своим эмоциональным состоянием. В общем, ты получишь доступ ко всему своему потенциалу – которым, между прочим, одарен с самого рождения.

Читай эту книгу так, как захочется: залпом за ночь или с долгими перерывами на размышления. Возвращайся к ней и перечитывай: несмотря на то что зашитые в текст инструкции начинают действовать сразу, полезно будет вернуться к книге, чтобы укрепить образовавшиеся нейронные связи или просто глубже усвоить идеи – и все это для того, чтобы ты достиг еще большего личного успеха.

Совершенно не важно, что сподвигло тебя купить эту книгу. Прочитай ее – и просто дай ей сделать свое дело.

Действуй

Эта книга – созидающая. Она творит волшебство. А как это обычно принято в магическом мире, нужны заклинания, взмахи палочкой и пассы руками. Маг – это ты. Поэтому, чтобы волшебство свершилось, нужно соблюдать непреложное правило – действовать. Делай все, что придет тебе в голову во время чтения этой книги. Делай, потому что идеи без воплощения становятся мертвым грузом. Как я и говорил, инструкции, зашитые в эти страницы, пробудят в тебе новые реакции, устремления, вдохновение. Следуй за ними – и позволь волшебству свершиться.

12 января 2017, 16.50

«Открой Википедию и вбей в поиск: “Как же мне на это наплевать” – ничего не найдешь», – сдержанно произносит дама, сидящая за письменным столом. Стены словно дрожат, воздух рядом с ними вибрирует – по крайней мере, мне так кажется. Как будто дама кричит, хотя это не так.

«Но госпожа…»

«Госпожа, ага, черта с два. Иди и делай то, о чем я тебе сказала. Точка».

Дама за столом, которая только что послала своего собеседника искать несуществующую страницу в Википедии, выглядит эксцентрично: на вид ей около семидесяти, а одета как Джессика Флетчер из сериала «Она написала убийство» в свои худшие периоды жизни (героиня в принципе не отличалась элегантностью). Желтые пятна на пальцах говорят о том, что курит она много и давно. Держится уверенно, хотя тон ее голоса выдает раздражение. Непохоже, что она вышла из себя. И это подтверждает мою идею о том, что можно принимать себя не смотря ни на что: чувствовать себя хорошо и излучать уверенность, каким бы ни были твои вес, цвет волос или черты лица.

То, насколько ты в ладу с собой, зависит не от того, какой ты. А лишь от того, что ты о себе думаешь. Это психологический настрой.

Волосы дамы зачесаны и идеально зафиксированы над полным, плохо накрашенным лицом. Короче, она точь-в-точь как та самая тетушка, с которой мы боимся столкнуться у подъезда – она непременно на тебя набросится с поцелуями и оставит влажный слюнявый след на щеке или вороте рубашки. Правда, у этой сейчас не дрогнул ни единый мускул, в то время как тип, стоящий перед ней «по стойке смирно» – вылитый викинг под два метра ростом и с пышной гривой светлых волос – не сводит с нее глаз в ожидании бог весть еще каких распоряжений. Кажется, будто он испуган. Да, ему определенно страшно. Что весьма удивительно, учитывая его огромные мускулистые ручищи. Черт, я бы десять раз подумал, прежде чем послать такого верзилу. Тем не менее, семидесятилетняя дама решительно задала ему взбучку.

«А теперь поди вон. Сделаешь, что велено, а потом вернешься и расскажешь, как прошло».

Викинг разворачивается и, не удостоив меня даже взглядом по пути к двери, покидает офис.

За время этой любопытной сцены я ни разу не пошевелился и лишь с наслаждением смаковал происходящее. Я пришел сюда по работе и для начала должен понять, что здесь происходит и как лучше себя вести. У меня есть свои правила для первой встречи, не важно, деловой или личной.

Одно из них: разглядывая своего собеседника, сохраняй собственную нейтральность. Никаких произвольных жестов, почесываний носа, отрывистого дыхания. Никаких сигналов, которые могли бы сбить калибровку.

Я – бихевиорист, специализируюсь на невербальной коммуникации и психолингвистике. Соответственно, должен быть уверен – все, что я вижу, это результат работы подсознания собеседника, а не его реакция на мое поведение. Когда я учу этим техникам на семинарах, с которыми езжу по всей стране, отталкиваюсь именно от этого принципа. Ведь в основе любого успеха – личного или профессионального – лежит способность контролировать прежде всего самого себя, а уж потом – других. Тот, кто знает правила игры и умеет заставить их работать себе на пользу, выигрывает.

Пока викинг удаляется, чтобы выполнить бог его знает какое задание, дама наконец обращает на меня свой взгляд и начинает изучать. Смотрит с тем же любопытством, с каким ученый глядит в микроскоп: что же там копошится на стекле? По неведомой причине у меня возникает приятное чувство. Замечаю, как в груди становится тепло – волшебное ощущение, напоминающее о ванильном печенье. Необычно.

«Прошу, проходите», – говорит мне дама, пока меня согревает это неожиданное чувство. А голос у нее сексуальный, не смотря ни на что. Ну кто бы мог подумать?

Я поднимаюсь со своего кресла и направляюсь прямиком к ней, чтобы сесть напротив. Стол у этой дамы простой и чистый – на нем буквально ничего нет. А я-то надеялся на мало-мальскую зацепку, чтобы с легкостью завязать разговор и установить доверие с потенциальной клиенткой. Но нет – стеклянная поверхность стола, куда я кладу свой планшет, пуста, как мозг зомби из «Ходячих мертвецов». Ухватиться не за что. Ладно. Сконцентрируюсь на владелице офиса – наверняка, у нее найдется, чем меня заинтересовать. Когда знаешь, куда смотреть, непременно что-нибудь да заметишь.

Тем временем дама разглядывает меня с особой тщательностью. Глаза у нее темные, хитрые, а взгляд проницательный – один из тех, под которым ты чувствуешь себя словно голым. Мне даже тревожно, ведь обычно это я так смотрю на людей. Это я желаю их смутить или откалибровать невербальную коммуникацию.

Я ведь не только бихевиорист, но еще и профайлер-лингвист. Моя задача – понять, что передо мной за человек, о чем он думает, как на него повлиять и добиться нужного мне поведения. По правде сказать, это прекрасная работа с одним только побочным эффектом: неизбежным одиночеством. Стоит кому-то узнать, чем я занимаюсь, как сразу начинаются косые взгляды. Не раз и не два женщины перед свиданиями со мной ставили условия: никаких уловок и методов, пока мы вместе. Я, естественно, соглашался (ну, а что? Это ложь во благо – мое благо, разумеется). Вообще, говоря о о моей профессии, вернее всего было бы сказать: я – тот самый «темный» человек, с котором вам не хотелось бы оказаться оппонентом в споре в споре или сидеть за одним покерным столом. И лучше со мной быть искренним, ведь если я уличу вас во вранье, то поверну ваши мысли в исключительно выгодную мне сторону. А вы и не заметите. К примеру, сделаю так, что в супермаркете вы купите продукты, которые в жизни бы не положили в свою корзину. Такой я человек, да. Я знаю, как слова и мысли способны продуцировать определенные гормоны в нашем теле, от которых мы себя чувствуем хуже или лучше. Зависит от обстоятельств. В общем, человек я, скажем так, необычный.

Разумеется, для своей дочери я приберег лайт-версию того, кем же работает ее папочка. Когда она пошла в первый класс, в школе у нее возникли некоторые затруднения с тем, чтобы ответить на вопрос: «А кто по профессии твой отец?» – и я взял излюбленный ответ всех коучей из социальных сетей. Тех самых, которые, сами пройдя бог весть какие трехдневные курсы, начинают разглагольствовать о чудесной трансформации личности и возводить алтари из жизненных целей, ресурсных состояний и прочего вздора. Знаете таких, да? Те, что подпрыгивают и сами себе «дают пять», жеманятся и позируют для фотографий в профиле. И твердят как попугаи без устали: «Давай, действуй, ты справишься!», «Все, что тебе нужно, уже есть у тебя внутри!», «Позитивное мышление – ответ негативному миру!»

Ну, вы поняли. Не переношу всех этих «ментальных тренеров» до такой степени, что вычистил любые упоминания слова «коуч» со всех своих страниц и профилей. Не хочу, чтобы меня ассоциировали с этими вдохновленными прыгунами, которым для мотивации нужно ходить по раскаленным углям. Те, кто называет их пустозвонами, недалек от истины: их болтовня на три четверти – это бесполезная ерунда, остальное – просто умелый маркетинг. Как результат – повсеместное засилье мысли, что с правильной целью и хорошим коучем можно достичь любого результата. Чушь.

«Малышка, – сказал я тогда дочери, – можешь говорить, что работа твоего папы – помогать людям общаться и достигать поставленных целей». Она тогда кивнула, и вопрос был исчерпан. Теперь, когда она уже подросла и лучше понимает суть моей работы, при серьезных разговорах просит меня отвернуться или сама прячется. Зайка моя, можно подумать, это помешает мне видеть тебя насквозь…

А теперь эта женщина, сидящая напротив и пахнущая ванилью, смотрит на меня так, будто сама прекрасно умеет делать все то, что делаю я.

«Вы верите в Бога, мистер Уонт?»

Я молчу.

Ранее со мной связалась ее секретарша (ну, или та, кого я принял за секретаршу), чтобы, цитирую: «Назначить собеседование с целью оценить возможность профессионального сотрудничества, а именно – оказание вип-клиенту консультационных и коучинговых услуг в течение месяца, на срок пребывания клиента в Лондоне». Это все, что мне известно на данный момент. Обычно я отказываюсь от предложений поработать коучем, а то вдруг еще, не дай бог, попросят кого-нибудь мотивировать. Много лет я в основном занимаюсь обучением и консультациями. Если кому-то нужно почувствовать мотивацию и у него достаточно денег, чтобы оплатить мой рабочий день, – я этого человека просто-напросто перепрограммирую. Зачем тратить месяцы на то, чего можно достичь за пару часов? Причем, результат будет в разы лучше и устойчивее. Некоторые считают, что я слегка самоуверен. Оптимисты! Я куда больше, чем «слегка» самоуверен. Ведь жизнь коротка, время бежит быстро – а дел еще невпроворот… Кроме того, я не соглашаюсь на встречи с «котом в мешке» вроде этой загадочной дамы (обычно клиенты сами ко мне приходят). Но сегодня у меня сорвалась консультация с другим клиентом – тот вдруг заболел – и день оказался свободен. И потому ли, что я не привык сидеть без дела, или из любопытства, а еще (и это немаловажно) – потому что я не верю в случайные совпадения, я решил согласиться и посвятить час-другой срыванию покрова с этой тайны. Не авантюра чистой воды, конечно. Но для человека, который планирует все вплоть до того, сколько страниц ему прочитать перед сном, и кому бывает скучно на скорости света, встреча неизвестно с кем и по какому вопросу, кажется чем-то будоражащим.

Я сижу в полной растерянности, не понимая, к чему был этот вопрос о Боге. Я не из тех, кого можно застать врасплох, но такого я точно не ожидал. У меня чешется нос, сильно. Но ведь я натренировал себя игнорировать даже навязчивый зуд. Чтобы заставить меня сейчас коснуться носа, самому Иисусу Христу со всеми святыми придется лично спуститься с Небес.

Причина проста: если ты ведешь себя как газель, вокруг соберутся львы. Стоит показать слабость – появится тот, кто ею воспользуется. Всегда лучше иметь преимущество на старте.

Однако дама замечает мое замешательство. А она хороша. Меня это слегка раздражает. Повторюсь, обычно это я произвожу такое впечатление. Мы определенно начали совсем не так, как я ожидал.

«Вы верите в Бога, мистер Уонт?»

Ненавижу, когда клиенты задают такие паршивые вопросы. И особенно ненавижу, когда два раза подряд. Во-первых, потому что ты выглядишь не очень-то сообразительным. Во-вторых, ответ может поставить тебя в положение, из которого будет трудно выбраться. Какая разница, верю ли я в Бога? Я верю, что Библия – самая потрясающая книга по маркетингу, когда-либо написанная рукой человека. Что с помощью этого «пособия» опытные менеджеры веками манипулировали и продолжают манипулировать массами, обещая спасение в обмен на деньги. Я верю, что Бог – мощнейший инструмент убеждения, пу́гало для тех, кто не понимает, что ад и рай (и я осознанно пишу эти слова с маленькой буквы) – не что иное, как состояние души: мы сами своими ежедневными словами и мыслями строим персональный ад или рай. И я верю, что Бог, если и существует, скорее похож на салют в звездную ночь, чем на умудренного белобородого старца в тунике, только и мечтающего о том, чтобы отправить тебя в ад за плохое поведение. Впрочем, определенно не стоит все это вываливать на даму, сидящую напротив в ожидании моего ответа. Первое правило: никогда не болтай и не открывайся, пока не получишь достаточно информации. И все же… Все же она столь очаровательна и так приятно пахнет ванилью (у меня все еще разливается тепло в груди), что я решаю ответить. Отчего-то всего за секунду мое возмущение сменяется сговорчивостью.

«Нет», – откликаюсь я, – «я не верю в Бога».

Дама улыбается и откидывается на спинку кресла. Делает глубокий вдох. Достает из кармана жакета пачку сигарет, привычным движением вставляет одну в рот и подносит невесть откуда взявшуюся зажигалку. «Нельзя курить в офисе, – думаю я. – Это незаконно!» Ей, похоже, наплевать. Она затягивается.

«Отлично, – говорит она мне. – Считайте, что вы приняты. Я заплачу сто тысяч фунтов стерлингов за месяц вашего времени, а вы предоставите мне в пользование ваши профессиональные навыки, когда я попрошу. Возможно, мне захочется поговорить с вами посреди ночи – вы обязаны ответить. Скорее всего, будут и дни без встреч, но ваша задача – сделать так, чтобы с вами легко было связаться, и вы могли явиться в мой офис, если потребуется. Пока я вас не зову, вы вольны заниматься, чем хотите. Но если я звоню, то не желаю слышать долгих гудков, а если хочу встретиться, не намерена ждать больше часа. Этого времени вполне достаточно, чтобы добраться на метро. В этих рамках делайте, что хотите. Вам все понятно? Мы договорились?»

Застала врасплох, нечего сказать. Обычно такие переговоры – дело небыстрое: я задаю вопросы, предлагаю проекты, обозначаю гонорар. Сейчас я стараюсь поскорее обдумать ситуацию и прикинуть варианты – это одна из моих способностей, мыслить быстро и определять возможности. Месяц в полном распоряжении старухи-курильщицы – это очень долго. Многие встречи с клиентами придется перенести или отменить. Уж не говоря об усилиях, которые придется приложить, чтобы их успокоить – некоторые ждут встречи со мной по полгода. И я буду вынужден попросить их подождать еще.

С другой стороны: сто тысяч фунтов стерлингов. Сто тысяч, черт побери! Это почти три месяца моей работы. А главное, можно заниматься своими делами в свободное время (помимо прочего я пишу речи для политиков и рекламные тексты для крупных компаний – и все это можно делать из дома). Закрою парочку подвисших проектов, устрою себе потом чудесное путешествие, а остаток денег инвестирую… И, скорее всего, для этого мне понадобится всего-то несколько часов в день и немного телефонных разговоров. Мне уже кажутся крайне соблазнительными такие легкие деньги (хотя я уже крепко стою на ногах в плане финансов, все же помню о грозных письмах из банка о задолженности по кредиту), но еще соблазнительнее – свободное время. Буду читать, пройду какое-нибудь обучение и наконец начну пользоваться тренажерным залом, который давно обустроил в одной из комнат. Целый месяц не прыгать в поезд, машину или самолет, целый месяц, когда мой единственный клиент будет находиться от меня в двадцати минутах на метро. Месяц, который я могу заполнить тем, чем мне вздумается. Выглядит изумительно. И этот яркий запах ванили, что исходит от женщины…

Погодите-ка. К счастью, лишь благодаря моему таланту переговорщика и врожденному недоверию ко всем представителям рода человеческого, в моем опьяненном окситоцином мозге мелькнула здравая мысль. И вместо того чтобы немедленно согласиться безо всяких условий, я занял позицию.

Еще одно правило: всегда торгуйтесь и обговаривайте все детали. Потому что ничего в этой жизни нельзя знать наверняка.

Сидя перед дамой, я убеждаюсь, что положение моего тела устойчиво, поза симметрична. Дыхание в норме. А голос не напоминает блеяние служки, которому забавы ради только что выкрутили яйца (я знаком с людьми, которые любят подобного рода развлечения).

«Давайте обсудим подробнее, госпожа…?»

«Хм… Можете звать меня Лиза. Да, Лиза вполне подойдет», – отвечает она, затягиваясь. Или затягивается, отвечая. Это как посмотреть.

«Хорошо, Лиза. Так в чем суть? Ваше предложение весьма щедрое, но прежде чем соглашаться, хотелось бы четко понимать, о чем мы говорим. Существуют вещи, делать которые я не буду. Зная мои способности, некоторые клиенты просят меня оказать услуги, не соответствующие моим личным ценностям, и я вынужден им отказывать. Поэтому я хочу ясно представлять характер моей работы», – сообщаю я и замолкаю, позволяя ей обдумать ответ.

«Вы верите в Бога, господин Уонт?»

Опять двадцать пять. И упорная же эта дама!

«Нет», – отвечаю я. Снова. Мне начинает это надоедать. Или нет? Запах ванили смягчает пульсацию в вене на шее – самый явный показатель раздражения. Злость, как и любая другая эмоция, – всего лишь химическая реакция в нашем теле. Осознавая это, учишься управлять эмоциями, контролировать химию организма. Чуть больше эндорфинов, поменьше гистаминов – вуаля! Только вот сейчас я никак не могу понять: старая курильщица провоцирует меня намеренно, чтобы оценить мою способность управлять своим состоянием и не реагировать на стресс? Или она просто полная идиотка? Если первое, то она может быть спокойна: прежде чем я потеряю голову и меня выведет из себя клиент, на этой прекрасной планете должен случиться новый ледниковый период.

Кстати, про лед. Я далеко не всегда был хладнокровной ледяной статуей по имени Леонард. Но, слава богу, времена, когда я терял сознание от стыда перед всем классом, давно прошли. Если говорить о хронологии. Что касается оставленных теми случаями ран, они до сих пор ноют. Порой так сильно, что приходится делать нечто экстремально-интенсивное, дабы хорошенько отвлечься.

«Тогда поступим так, – продолжает Лиза, – я заплачу вам сто тридцать тысяч фунтов стерлингов с тем условием, что вы согласитесь выполнять мои поручения, не зная заранее, в чем именно они заключаются. Но скажу, что работа полностью соответствует вашим талантам и навыкам, которые, как я выяснила, вполне можно считать выдающимися. Ничего незаконного. Я не попрошу вас сочинять рекламные тексты для продуктов, несущих потенциальный вред для человека. Я навела справки и знаю, как вы к этому относитесь. Не предложу писать вдохновенные речи, защищающие наркотики или разведение скота на убой. Не заставлю манипулировать людьми, чтобы они действовали против своих интересов («Жаль, – думаю я в этот момент, – такое мне как раз нравится»). Я представляю, на что вы способны, Леонард, и уверяю, что наше сотрудничество позволит использовать ваши умения наилучшим образом. Я бы даже сказала, ради благородной цели. Я так упорно интересуюсь, верите ли вы в Бога, потому что один из наших рабочих моментов будет касаться религии. И мне нужен не просто выдающийся коуч, но тот, кто обладает достаточной ясностью ума, которой в подобном контексте не стоит ожидать от верующего. Набожные люди, под каким бы знаменем они ни выступали, тяготеют к искажению реальности, чтобы найти подтверждение своим безрассудным теориям». («Впрочем, как и все остальные», – думаю я).

Когнитивное искажение, состоящее в том, чтобы верить лишь в то, что нас интересует, и видеть вещи не такими, какие они есть в реальности, а такими, какими мы хотим их видеть, – величайшее бедствие в мире, унесшее собой больше жизней, чем чума.

И все же, сто тридцать тысяч фунтов стерлингов. Вдобавок дама, судя по всему, собрала достаточно информации обо мне. В общем и целом, я даже могу пережить то, что она называет меня коучем. И если работа, которую предлагает Лиза, соответствует моему профилю, и мне не придется делать ничего, что мне претит – что ж, это интересно. Мне хорошо заплатят за то, что у меня появится свободное время. Слишком радужно, чтобы оказаться правдой. Но в конце концов, что плохого может сделать мне старая женщина, от которой так чудесно пахнет ванилью? Она курит как паровоз и странно одевается, но это даже внушает доверие. Конечно, все эти мои размышления не имеют под собой почвы (у меня будет возможность убедиться в этом чуть позже), и выводы кажутся нелогичными (и это я тоже скоро пойму). Что есть, то есть: мы в западне, собственный мозг обманывает нас куда чаще, чем можно предположить. Как бы ни хотелось нам думать обратное.

И вот вам подтверждение.

«Лиза, я согласен. Я принимаю ваше предложение о работе».

Пока я произношу эти слова, рептильная часть моего мозга (миндалевидное тело) в ностальгическом порыве незамутненного инстинкта требует немедленно бежать. Но ее вечный соперник – лимбический мозг, тот, что обычно убеждает нас купить последнюю модель «Айфона» (хотя она нам совсем не нужна) и прикончить пакет с чипсами (даже если не хочется есть), – заводит свою привычную шарманку. Про утро, когда можно спокойно приготовить завтрак и почитать газету. Про прогулки по лондонским садам, пока все остальные сидят на работе. Лимбический мозг мастерски склоняет нас к тому, в чем мы позже раскаиваемся: именно он умеет уговорить нас как никто другой и убедить в существовании миров, которых, как мы позже узнаем, нет. Вот так, напрочь одурманенный картинами долгих дней, которые я буду проводить между библиотеками и цветущими лугами, я сижу и жду следующего хода от своей новой богатой клиентки.

«Превосходно!» – восклицает Лиза, поудобнее устраиваясь в кресле и обнажая зубы в неожиданно сияющей белизной улыбке.

Итак, судя по всему, я уже согласился на работу, о которой не имею малейшего представления. Пора бы разузнать хоть какую-то информацию.

«Мне приятно, что вы довольны, Лиза. Теперь, когда я согласился, не могли бы вы подробнее рассказать, в чем суть нашего сотрудничества?»

«Всему свое время. Прежде всего, я жду, что вы всего себя посвятите мне. Вы должны пообещать, что доведете дело до конца наилучшим образом. Что проработаете со мной все тридцать дней, начиная с сегодняшнего. И вся информация, которую я вам сообщу, останется между нами – она строго конфиденциальна и не может быть передана третьим лицам».

«Разумно. Именно так я и работаю: я храню профессиональную тайну и всегда довожу дело до конца. Так что обещаю».

«Хорошо. Но позвольте предупредить: ваше обещание носит обязывающий характер. Обычно тех, кто решается нарушить данное мне слово, ждут весьма неприятные последствия».

И вот тут спокойствия у меня поубавляется. Я замечаю, как в животе появляется легкое напряжение. Запах ванили чудом не дает ему разрастись. Она мне угрожает? Рептильная часть мозга сейчас очень хочет обратиться к лимбической: «А я тебе говорила!» и изо всех сил пытается донести до меня последний тревожный звоночек. Но другая часть, неокортекс, что напрямую общается с директором моего банка, решает послушать сказочника в моей голове и побуждает меня пообещать все что угодно, лишь бы поскорее сообщить этой чокнутой реквизиты моего банковского счета. Разум – 1, инстинкт – 0.

«Согласен. Даю слово».

В ту секунду, что я произношу эти слова, по спине пробегает дрожь. Что, черт возьми, произошло? Судя по всему, эта бодрая старушка навела на меня чары.

«Прекрасно, Леонард. Мы договорились».

У нее весьма довольный вид. Но я все-таки наконец хочу понять, что за работа мне предстоит.

«И все же, Лиза. В чем суть нашего сотрудничества?»

«Я наняла вас, поскольку колеблюсь в принятии одного очень важного решения. Мне кажется, коуч вроде вас мог бы подсказать, какой выбор будет для меня наиболее правильным».

Я ощущаю, как все мои мышцы расслабляются. Похоже как раз на то, чем я обычно занимаюсь. Мне больше нравится консультировать, но помощь в принятии сложного решения имеет свою прелесть. А если клиент еще достаточно безумен, чтобы разбудить мое любопытство, дело становится и вовсе привлекательным.

«О каком же выборе мы говорим, Лиза?»

«Ох, да все просто. Я никак не могу решить, стереть мне род человеческий с лица Земли, или все же воздержаться».

Ну вот. Черт, я так и знал, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

«Не понял. В каком смысле?»

«В смысле – я не могу понять, стереть мне род человеческий из истории или воздержаться, Леонард. Улавливаете? Ледниковый период, всемирный потоп. Что-нибудь в этом роде. Уничтожить человечество. Конец, капут. Вымрут все, кроме, естественно, животных. Быстрая и чистая работа. Возможно, гигантский метеорит. На худой конец эпидемия чумы, чего уж, тряхнем стариной. Если я решусь действовать, вы как коуч поможете мне с наиболее эффективной стратегией, так ведь говорят?»

Да, именно так и говорят. Наверное, эта дама прочитала какую-нибудь умную книжку по менеджменту.

«Эффективные стратегии, да… Честно говоря, Лиза, я не знаю, могу ли…»

«Вы обещали, Леонард».

«Да, обещал. Тем не менее, я не знаю, каким образом могу вам помочь. Вы озвучили, мягко говоря, странное предложение, и я отчаянно пытаюсь понять, вы сумасшедшая или все это просто неудачная шутка. Чем вы занимаетесь?»

Дама пристально смотрит на меня. Берет очередную сигарету, поджигает. Весь дым она выдыхает прямо мне в лицо, а в это время черный ворон (кажется, это был именно ворон), врезается в оконную раму за ее спиной, заставляя меня вздрогнуть. Огромная птица улетает прочь, дым поднимается к потолку. Лиза – сама серьезность.

«Это не шутка. Я не сумасшедшая. Я наняла вас не для того, чтобы вы удовлетворяли больные фантазии шизофренички. Хотите знать, чем я занимаюсь? Я делаю массу вещей. Создаю миры, играю погодой. Развлекаюсь тем, что сочиняю истории, в которые охотно верят люди. Мне любопытно наблюдать, как мои творения используют инструменты, которые я им даю. Когда наскучивает, я создаю новый мир. Такого вот рода времяпровождение».

Я возвращаю ей серьезный взгляд я тоже сохраняю серьезный вид. Если она решила прополоскать мне мозги, то ей это прекрасно удается. Стоит признать, что говорит она убедительно, зацепиться не за что. Ни один мускул на ее старушечьем лице не приходит в движение. А эта птица, врезавшаяся в окно? Просто вишенка на торте.

«Хорошо. Я попрошу вас быть более конкретной. Чем вы занимаетесь?» – настаиваю я на своем, говоря спокойным и холодным тоном.

«Как я уже сказала, Леонард, я делаю абсолютно все – кроме вещей, имеющих отношение к свободной воле человека. Создаю, разрушаю. Все такое. В своей роли и своем положении я вправе делать вообще все».

Я начинаю терять терпение, хоть запах ванили и помогает успокоиться. Но у нее такой серьезный вид, будто она верит в каждое сказанное ею слово.

«Ну, будет вам. Кто вы на самом деле, Лиза?»

«Я? Я – Бог».

12 января 2017, 17.12

Ни слова.

Ни слова («дыши животом», – говорю я себе).

Ни слова.

Я внимательно наблюдаю за Лизой, борясь с желанием прочистить горло и почесаться. Внутри я готов взорваться, но нельзя проявлять ни малейшего сигнала о моем потрясении.

Если вы не хотите, чтобы вас контролировали, придется сначала научиться контролировать самого себя.

Я ненавижу, когда меня водят за нос. И еще больше ненавижу, когда не замечаю этого вовремя. В детстве такое случалось слишком часто, и, взрослея, я обещал себе держаться настороже. Потому что когда подобное происходит, тебе больно. И хотя я вырос, приобрел мировую славу и, казалось бы, преодолел детские травмы, ребенок внутри меня продолжает с подозрением озираться по сторонам. Я рассматриваю лицо Лизы, стараясь заметить нюансы, которые могли бы подсказать мне, о чем на самом деле думает эта экстравагантная старушка.

Потушив сигарету (и все же никакого сигаретного запаха, только аромат ванили), она не сводит с меня взгляд в ожидании какого-нибудь знака с моей стороны. Я быстро восстанавливаю в голове тон ее голоса и пытаюсь вспомнить, не было ли в нем каких-то значимых колебаний. Когда человек врет или находится под влиянием стресса, это можно понять по изменениям в голосе. Ничего. Обычно я запоминаю то, что говорит собеседник, обращая внимание на самые важные слова и выражения или движения тела, которыми они сопровождаются. Очевидно, что я не извещаю об этом своих визави, иначе они волновались бы, но это прекрасное упражнение и возможность всегда держать ситуацию в своих руках. Сегодня же полная пустота: ни одной запинки в речи этой женщины. Либо она совершенно сумасшедшая, либо я теряю способность расшифровывать человеческое поведение.

Второе я исключаю априори.

Таким образом, просто шутки ради, я решаю узнать о ней больше. В конце концов, это хорошая практика. Я постоянно твержу своим ученикам, что чем больше у клиента странностей, тем эффективнее тренировка. И потом, любое препятствие у тебя на пути может оказаться возможностью для роста и обучения. Попробую-ка я применить какую-нибудь технику, чтобы в ее каучуковой стене появилась маленькая трещина, и мое присутствие при этой сцене стало оправданным.

Впрочем, есть то, что можно изменить, и то, что изменить нельзя. Умный человек отличает первое и умеет приспособиться к последнему. Пусть не все можно изменить, но всегда можно пересмотреть свое отношение.

У меня есть выбор: злиться из-за потерянного времени или использовать эту возможность для личного роста. Приступим.

«Так. Лиза, давайте начнем заново. Хочу убедиться, что я правильно понял, о чем речь. Согласны?»

«Хорошо».

«Значит, вы позвали меня, чтобы предложить работу».

«Да».

«Вы готовы платить сто тридцать тысяч фунтов стерлингов за помощь в принятии важного решения».

«Да».

«И это решение имеет отношение к возможности прекращения существования человеческого рода».

«Да».

Отлично, я вынудил ее трижды сказать «да» и теперь могу быть уверен, что с этого момента ее мозг больше склонен со мной соглашаться. Когда клиент говорит «да» три раза подряд, часть мозга, отвечающая за бессознательное, настраивается принимать все, что предлагают после. Разговорный гипноз, детка. Неокортекс, самая эволюционно молодая структура мозга человека, гораздо легче поддается манипуляциям, чем многие думают. Кроме того, что я развлекся, проверяя, получится ли заставить ее три раза произнести «да», я воспользовался этой возможностью, чтобы «откалибровать» ее на трех утверждениях, в которых уверен. Я запомнил, как она двигается, дышит и произносит слова, когда говорит правду, так что сразу замечу разницу, стоит ей соврать о том, что она – Бог. И вот я достаю свой туз, теперь ничто не должно ускользнуть от моего внимания.

«Вы только что заявили, что вы – Бог».

«Да».

Ничего. Как будто так оно и есть. Я едва сдерживаю жест, выражающий досаду: я рассчитывал, что она хоть глазом моргнет. Проклятие!

«Допустим, Лиза. Вы хотите мне сказать, что дама в возрасте, сидящая в офисе в Камден-Тауне, покуривая сигареты… это Бог?»

«У вас плохо с английским, Леонард? Я же только что повторила. В чем проблема? Подозреваю, в том, что я – женщина».

Хитрая лиса! Хочет загнать меня в оборону, свести все к политкорректности. Можно подумать, меня это хоть немного волнует. Да я мастер-классы по политкорректности могу давать!

Однако отрицать нельзя: наши стереотипы иногда мешают понимать, как на самом деле обстоят дела или как они могли бы обстоять. А самое плохое в стереотипах то, что в большинстве случаев ты и не догадываешься, что они у тебя есть. Поэтому при оценке любой ситуации, начинайте с вопроса:

«То, что я вижу – действительно полная картина происходящего, или я могу при желании собрать гораздо больше информации?».

«Ваш пол не имеет никакого значения, Лиза. Честно говоря, у меня нет с этим проблем. Как я уже упоминал, я в Бога не верю, и определенно не верю, что то, о чем говорится в книге, вдохновившей столь многих, имеет даже отдаленное отношение к тому, как на самом деле все устроено. Вы для меня – потенциальная клиентка, а я серьезно отношусь к своим профессиональным обязанностям: мне нужно знать, о чем идет речь, иначе я попрощаюсь и уйду. Только и всего. Кстати, мне кажется, что если бы Бог существовал, то был бы женщиной. Все остальное – мачизм[1], наследие времен, когда делами управляли мужчины, веками посылавшие женщин на костер. Итак?»

Она прищурилась и смерила меня внимательным взглядом.

«Вы правы, Леонард. Пожалуй, я немного поторопилась. На самом деле я осознаю, что это нелегко понять. Поэтому прошу вас: давайте сделаем вид, что я не говорила вам, что я Бог. Я просто очень богатая женщина, которая желает поработать с коучем. У меня есть проблема, может быть, надуманная, но для меня имеющая большое значение. На ее решение я готова потратить много денег. Вы должны подыграть и помочь мне, пусть даже для вас это не очень важно. Вспомните, что вы говорите студентам, Леонард: у нас много проблем не потому что они есть на самом деле, а потому что мы их так называем. Поэтому, даже если предположить, что моя проблема мнимая, для меня она совершенно реальна. И я хочу, чтобы вы мне помогли распутать этот клубок. Теперь что скажете?»

Значит, она могла присутствовать на моих лекциях.

Я эту фразу нигде не писал… или все-таки писал? Возможно, в соцсетях, кто его знает.

В любом случае это делает ей честь. Она привела хорошие доводы. Использовала технику копирования (и показала хорошее владение ею), а потом прибегла к методу расширения контекста, выйдя из поля «я – Бог» и переместившись в более широкое: «Я клиентка, которой нужна помощь». В общем, заключение с открытым вопросом, чтобы заставить меня сбиться. Подведем итог: она отлично владеет словами и богата, очень богата. Она заплатит мне вопиюще непристойную сумму денег, как говорил старый добрый Ричард Гир, когда добивался уличной проститутки. Прекрасный фильм. Только подумайте обо всех этих девочках, воображающих себя «красоткой» и не обращающих внимания на тот факт, что в первой четверти фильма она занималась сексом со своим благодетелем за деньги. Просто элегия[2] в честь падшей женщины.

Пожалуй, интересное задание для того, кому быстро все наскучивает и кто уже давно не встречал клиента, бросающего вызов его способностям. Она засела у меня в голове. Мысленно я ставлю себе заметку обсудить ее со своим стажером, Джеймсом.

Борьба умов соблазняет меня больше, чем деньги. Это бодрит. Я чувствую себя живым. Потому что худший враг для меня не бедность. С ней я умею справляться. Мой худший враг – скука.

«Оплата вперед, не позже завтрашнего дня».

Раз уж придется играть в ее игры, выдвину свои условия. Если она на самом деле сумасшедшая, как я думаю, мне хотя бы точно заплатят. Она улыбается и берет еще одну сигарету. Да эта женщина курит как сапожник. Если бы она была Богом, я влюбился бы в нее только за это.

«Завтра утром деньги будут на вашем счету, Леонард. Или завтра вечером, в зависимости от скорости того, кто будет проводить операцию. А мы встретимся здесь в девять. Вместе позавтракаем. Оставьте моему секретарю банковские реквизиты и хорошо проведите вечер. Вы только что заработали кучу денег».

Я встаю, прощаюсь и выхожу. Переступая порог ее офиса, я слышу щелкание зажигалки, и загадочным образом запах ванили становится более слабым. Я достаю из внутреннего кармана пиджака айфон и проверяю накопившуюся почту, вижу пропущенный звонок от Джеймса и больше десятка сообщений в Telegram от моей сестры. Она использует это приложение, потому что знает, что я не переношу никакое другое. Отчасти потому что они часто блокируются, отчасти от того, что ими пользуются все. А я особенно не люблю делать то, что делают все. Иногда во мне проявляется потрясающий снобизм. Я стараюсь запомнить: «позвонить Клаудии». У моей прекрасной сестренки итальянское имя, мои родители не поскупились. Кажется, они назвали ее в честь Клаудии Кардинале, известной актрисы, музы итальянского кино шестидесятых. По меньшей мере, так они говорят.

Вынужден признаться, что иногда я забываю позвонить. И дело не в недостатке любви, скорее наоборот. Просто мой мозг, отправляясь в поисках приключений в Страну чудес, иногда проводит там целые дни и переносит меня в абстрактный мир, где происходят замечательные вещи, которые затем превращаются в идеи, курсы или книги, но где я теряюсь, отстраняясь от реальности. Возможно, в этом таится причина, почему профессиональные достижения не сопровождаются успехом в личной жизни и в сфере чувств. Бывшая жена мне это каждый месяц припоминает. И моя обожаемая дочь, которая не упускает случая указать на то, какой я козел, что бросил ее мамочку. Я все думаю, что и для меня в один прекрасный день наступит покой: придет большая любовь, которая меня успокоит, заставит прекратить поиски чего-нибудь другого, которая усмирит того демона, что меня пожирает, преследует одну бессонную ночь за другой на протяжении многих лет.

Впрочем, хватит пустой болтовни. Время на жалость к себе истекло. Я понял, что жаловаться время от времени полезно. Нужно лишь соблюдать одно простое правило: когда ты жалуешься, выделяй на это максимум три минуты и ни секундой больше. Вечером позвоню сестре, и раз уж пошла такая пляска, то и родителям тоже. А с Джеймсом, пожалуй, встречусь позже. Сейчас я хочу навести порядок в голове, резюмировать то, что только что произошло и подумать, чем себя порадовать, когда Лиза сделает свой щедрый банковский перевод. Я обожаю делать себе подарки. В ходе моей странной и полной мучений жизни я усвоил, что перед тем как одаривать чем-то других, стоит доставить удовольствие себе, потому что стоит подарить себе что-то от всего сердца, как дела немедленно налаживаются.

Относиться к себе хорошо – первый и единственный способ вступить на путь личностного роста: тело, в котором ты живешь – твой священный храм и единственный дом в этом путешествии. Самое меньшее, что ты должен делать – это любить, уважать и обращаться с ним бережно.

На улице громкие голоса прохожих звучат успокаивающе: в шуме Камден-Тауна ничего не разберешь, зато здесь я могу почувствовать себя дома и расслабиться. Я смотрю на железный мост, окрашенный в красный и желтый цвета, и думаю, как прекрасен мир. Пока я получаю свою дозу ежедневной романтики (крохотную, обычно все длится не дольше 43 секунд), какой-то тип с фиолетовым гребнем вместо волос толкает меня и идет дальше, не извинившись и не удостоив меня даже взглядом.

«Не так уж и прекрасен», – поправляюсь я. Но всегда можно пойти поработать.

13 января 2017, 9.00

В итоге я позвонил сестре только на следующее утро, напомнив себе, что делать заметки в уме в моем возрасте, видимо, уже поздно. В разговоре с сестрой первые пять минут я ее внимательно слушаю. Потом, учитывая какая она болтушка, я держу телефон у уха и занимаюсь своими делами или отвлекаюсь, поскольку она этого даже не замечает. Она всегда была такой, с самого детства. Ее называли маленьким ураганом: постоянно в движении и все время что-то говорит. Совсем не похожа на меня: я тихонько сидел в самом укромном углу, какой мне только удавалось найти. Не считая нескольких неспокойных лет, мы уже давно общаемся и наладили хорошие отношения, насколько это позволяет мой характер социопата (сестра до сих пор спрашивает разрешения обнять меня при встрече, зная, что мне не особенно нравится физический контакт с другими живыми существами).

Она сообразительная, работает медсестрой и склонна к ипохондрии: постоянно пытается вручить мне какие-нибудь лекарства от якобы обнаруженных ею у меня смертельных болезней и ругается, если я не провожу необходимую (опять же, по ее мнению) профилактику. Я же отношусь к тем, кто считает, что лучшая стратегия заботы о здоровье – это смесь эгоизма и счастья, но никогда ей в этом не признаюсь. Когда объясняешь людям, что если хочешь чувствовать себя хорошо, нужно в первую очередь думать о себе, тебя чаще всего понимают превратно. Однако я изобретательно увиливаю. Она признает, что я увиливаю и что иногда подшучиваю над ней. Например, когда на ее сороковой день рождения я организовал среди друзей сбор на покупку магнитно-резонансного томографа, чтобы она могла поставить его в гостиной (ничего не вышло: оборудование такого типа не продают для домашнего использования).

Рынок Камден лениво просыпается: немногочисленные (к счастью) туристы и любители уличной еды уже в поисках луковиц, авокадо и всех других возможных даров природы. Я обожаю это место. Более того, думаю, для меня это лучшее место на земле. Одно из немногих, где я расслабляюсь, где голова свободна от мыслей, и тебя уносят все эти голоса, запахи, цвета. Бывает, я устраиваюсь в углу, обычно недалеко от лестницы, ведущей в нижнее помещение рынка, и наблюдаю за людьми, перекусывающими, сидя в шезлонгах, которые разместил здесь какой-то гений маркетинга. В такие моменты я отвлекаюсь, размышляя о судьбах людей, которые неизвестно откуда пришли и неизвестно куда уйдут. И о Камдене, который прямо передо мной со своими лотками ждет, пока появятся другие люди, приготовят еще один кебаб, продадут какую-нибудь безделушку, такую привлекательную сегодня и заброшенную завтра в один из дальних ящиков, вместе с редко используемыми столовыми приборами.

Когда мне грустно, я прихожу сюда. Когда мне нужно вдохновение, я прихожу сюда. Когда я доволен, я прихожу сюда. Мне кажется, каждому из нас следует найти собственное волшебное место, где можно спрятаться, когда необходимо побыть наедине с собой.

Прежде чем отправиться сюда, я коротко поговорил по телефону с Джеймсом, который уже был в курсе деликатной ситуации в фирме, которую я ему доверил: его компетенции и полученного у меня обучения обычно хватает, чтобы превратить враждебных людей в сплоченную и эффективную группу. В этот же раз все было необычно, и он хотел получить мнение своего наставника (и работодателя).

Джеймс являет собой редкий образец идеального соотношения эстетической элегантности и душевной тонкости: он всегда безупречен, что в одежде, что в манерах. Есть подозрение, что моя дочурка в него слегка влюблена. Он лайф-коуч, хотя я не советую ему часто это упоминать. Я неоднократно доверял ему вести образовательные курсы на специфические темы: коммуникация, управление отношениями в трудовом коллективе. Сегодня вечером я выслушаю его, чтобы понять, как все прошло и каким образом возможно улучшить ситуацию.

Всегда есть способ улучшить ситуацию, задавая правильные вопросы. Когда ты спрашиваешь, например, «что я еще могу сделать?» или «что я могу изменить?», мозг старается ответить и запускает механизм поиска, благодаря которому в голову приходят новые идеи и новые возможности.

Пока мои мысли занимал Джеймс, Лиза предстала передо мной с двумя бумажными стаканчиками в руках, от которых шел пар. По запаху я понял, что там яблочный сок. Волшебно.

«Доброе утро, Леонард», – говорит она мне, широко улыбаясь, – «сядем здесь».

Она показывает взглядом на деревянный стол, окруженный деревянными и металлическими стульями, к которым мимоходом прикасалось столько разных рук. Мы присаживаемся, и холодное железное сиденье заставляет меня пожалеть, что мы не в ее офисе. Она протягивает мне один из стаканчиков. Запах ванили такой сильный, что почти перекрывает запах яблочного сока. Лиза определенно ниже, чем мне показалось, когда она сидела за своим столом. Должно быть, ее рост где-то метр пятьдесят. Одета она буднично, но необычно: туфли на низком и широком каблуке (хотя строго говоря, я считаю каблуком только то, что выше 12 см), длинная юбка из плотной ткани темного цвета (я дальтоник, скорее всего, это коричневый, хотя возможно и зеленый), пальто (кажется, ему сто лет), застегнутое на все пуговицы, учитывая, пронизывающий холод на улице.

«Яблочный сок. Прекрасно, Лиза. Я его обожаю».

«Хорошо, я рада. Вы готовы начать? Чуть не забыла…» – говорит она, роясь в кармане. Достает оттуда сначала пачку сигарет и кладет ее на стол, потом извлекает сверток из белой бумаги. – «Я принесла вам бутерброд с изюмом, знаю, что вы вегетарианец. Я купила его в кафе «Pret a Manger» здесь, на рынке».

Если она хотела произвести на меня впечатление, то ей удалось. Бутерброд с изюмом только что из печи – одна из тех вещей, ради которых стоит вставать утром. А в сочетании с горячим яблочным соком – почти экстаз. Когда терпкость яблочного сока сливается со сладостью цельнозернового хлеба и изюма, небо становится ясным, мозг ликует от прилива эндорфинов, и любое дело, запланированное на этот день, видится в розовом свете.

Если хорошо подумать, для того чтобы чувствовать себя счастливым, много не нужно: начать стоит с того, чтобы понять, что вас делает счастливыми. И это вовсе не сложно. Часто мы отлично понимаем, что нужно для счастья другим, но забываем, что заставляет чувствовать себя хорошо нас самих.

Я постоянно повторяю это Джеймсу: записывай все, что тебе нравится, а потом делай это по кругу. Найди время, чтобы доставить себе удовольствие, потому что это лучшая инвестиция. Осталось лишь понять, как эта женщина угадала мой любимый завтрак. Что-то здесь нечисто, она владеет информацией, которой не должна владеть. Я редко выкладываю что-то в социальные сети, и уж точно не фото того, что ем. Вообще не понимаю, какое странное удовольствие испытывают люди, которым просто необходимо до приема пищи сообщить всему миру, что лежит у них на тарелке. Можно подумать, кому-то есть до этого дело. Так как же сумела дамочка, сидящая передо мной, вычислить идеальный для меня завтрак в самом любимом мною уголке мира? К слову, она выбрала столик прямо за тележкой Мунира с вывеской «Бог фалафеля». Во всем (известном мне) мире только его продукция достойна этого названия. Следует признать, эта моя клиентка хороша. Впрочем, и я не промах. Никогда не позволяйте лести других позволить повлиять на ваши суждения. Итак, мозг в боевой готовности, органы чувств напряжены можно начинать.

«Я готов. Я принес тетрадь и ручку, чтобы делать записи, если понадобится».

«Сегодня обойдетесь без iPad?»

«Он годится на то, чтобы отметить дату в календаре и синхронизировать встречи. Для моих мыслей и мыслей моих клиентов подходит бумага. В конце концов, где же еще им быть?»

«Как скажете, Леонард. Мне все равно, пишите, где нравится. Давайте начнем».

Я привожу себя в состояние повышенного внимания. Мысленно я даю себе указания, необходимые для достижения желаемого состояния: сосредоточься, дыши спокойно и глубоко, почувствуй свое присутствие. И еще раз: вдыхай и выдыхай, расслабь все части тела, присутствуй здесь и сейчас. Особенно тщательно я слежу за ее глазами: хочу заметить, как изменится размер зрачка, когда она совершит неверный шаг. А она обязательно его совершит, вне всяких сомнений. Никто не способен долго лгать, особенно в состоянии стресса.

Правда о том, кто ты есть на самом деле, как бы ты ее ни отбрасывал, в конце концов, все равно всплывет на поверхность. Так что имеет смысл принять ее. Даже если врать самому себе, мозг рано или поздно взбунтуется, у тебя возникнут определенные симптомы и ощущение неудобства. Тем или иным способом правда выйдет наружу.

А еще нет таких людей, кто идеально может повторить свою ложь другим людям, если правильно нагнетать обстановку и задавать нужные вопросы. И я, к счастью, отлично умею подвергать стрессу своих собеседников: я знаю правила игры, запоминаю детали и холоден, словно ледяная глыба.

Все пройдет хорошо. Сначала годы лишений, а затем годы тренировок научили меня, что в совершенстве владея правилами игры гораздо легче повлиять на ее исход. Мой консультант по налогам твердит то же самое, но это другая история.

«Ну что ж, Лиза», – говорю я, сделав первый глоток яблочного сока, – «начнем заново. Вы наняли меня, потому что вам нужна моя помощь в принятии решения, правильно?»

«Правильно. Деньги пришли?»

«Я не проверял. Думаю, придут за утро. Все в порядке, можем продолжать. Скажите еще раз, в чем именно заключается это решение».

Лиза зажигает сигарету.

«Я не уверена, уничтожать или нет человеческий род, Леонард. Все это может оказаться неприятно, учитывая, что вы его выдающийся представитель. Именно поэтому я прошу вас проявить профессионализм и беспристрастность, избегать манипуляций. Я их все равно замечу. Мне известно, что вы очень хороши, но и я умею убеждать. На этом поле я могу похвастаться определенными успехами. Хотелось бы, чтобы вы помогли мне порассуждать, взвесить все. В конце концов, истребление – это не какой-то там пустяк».

Я начинаю составлять профиль. По ее речи понятно, что она человек с так называемой внутренней референцией, т. е. при принятии решения ищет опоры внутри себя. Она хочет, чтобы я помог ей рассуждать, а не высказывал собственное мнение. Важное отличие, поскольку помогает мне подготовить поведенческую и лингвистическую стратегию. Я буду постоянно обращаться к ее внутреннему «я» и строго избегать отсылок к внешним источникам. Имеет значение лишь она, имеет значение, что она думает. Потом я понимаю, что паттерн ее мотивации – это «движение от», при котором люди фокусируются на проблемах, требующих решения, на критических ситуациях, на ожидании худшего. Она могла бы сказать, что не уверена, спасать или нет планету. Вместо этого она говорит об уничтожении. В голове начинает вырисовываться базовый профиль. Среди прочего, когда она произнесла «уничтожать», то слегка качнулась вперед, буквально на миллиметр, а значит эта идея – угроза – ей нравится.

«Вы подразумеваете нечто вроде потопа и Ноева ковчега? Я спрашиваю, чтобы составить более точную картину и найти конкретный способ вам помочь».

Лиза смотрит на меня, делает глубокую затяжку и потом медленно выпускает дым, прищурив глаза, чтобы лучше меня разглядеть. Тем временем холод отступил (по необъяснимой для меня причине): такое ощущение, что я попал в теплый пузырь с ванильным пудингом. Проклятие, да я ее обожаю.

«Удивительно, что профессионал вашего калибра, к тому же атеист, верит в эти глупости с потопом. Полная чушь. Никакого наводнения, никакого ковчега, никакого Ноя. Бог знает, чего накурился тот, кто о них написал».

И она рассмеялась.

«Бог знает чего… Вообще-то я знаю, но оставим эту тему. Никакого потопа, Леонард. Было несколько истреблений. Но потопа не было. Ну и если говорить начистоту, как могли эти несколько созданий заново заселить землю? Меня каждый раз шокирует тот факт, что находятся те, кто покупаются на эту историю. Это так мило, но грустно, что вам необходимо все одушевлять и сводить мистический опыт к паршивому ситкому[3], где главный герой берет немного глины и лепит персонажей, потом огонь с серой сходят с небес, чтобы наказать целый город плохишей, а еще есть тип, перед которым расступаются воды, ну и так далее. Вам обязательно помещать всё в пространстве и времени, но делая так, вы лишь демонстрируете ограниченность своего понимания. Потому что нет пространства и времени. Есть всё, везде, всегда».

Понятно, она хочет поставить меня в затруднительное положение.

«Хорошо, Лиза. Сделаем так: вы мне скажите, что на самом деле имеете в виду, чтобы я не ошибался».

«Под истреблением я понимаю исчезновение людей с лица Земли. Если вам интересно, каким образом я рассчитываю этого добиться, то признаюсь, что пока не имею ни малейшего представления. Подумаю об этом, когда приму такое решение. Чисто для поддержания разговора: гигантский метеорит мог бы пригодиться. Внезапное наступление ледникового периода. Да я бы могла просто заставить всех исчезнуть. Пшик! И нет больше ни одного человеческого существа. Следует хорошо все обдумать, потому что я хочу действовать во благо: вырезать гнойник и сохранить все остальное. В конце концов, это очень милое местечко».

Звучит разумно. С моей точки зрения она четко представляет, как реализовать свои планы. Подразумевается (обычно я избегаю в речи размытых формулировок, но в этот раз даже не знаю, что и думать), что я должен помочь ей понять, стоит ли приводить в действие ее «дьявольский» план. Я способен придумать оксюморон даже в стрессовой ситуации. Очаровательно.

«Так, Лиза. Мне все ясно. Думаю, могу сказать, что с процессом истребления вы более или менее определились, но это не относится к теме нашего разговора. Что именно вы хотите от меня?»

«Вы должны помочь мне понять, что уничтожение человечества – правильный выбор. Я знаю, что коучи таким занимаются: помогают людям понять, что для них лучше. Ешьте свой бутерброд, а то я обижусь».

Я жую бутерброд, он еще теплый. И стараюсь не проявить никакой реакции на то, что она мне только что сказала. Если она заметит, что у меня хоть один мускул дрогнул, то может принять на свой счет и закрыться. Может, она и сумасшедшая, как мартовский заяц, но точно воспринимает все всерьез. Значит, и я буду относиться так же. Внушительный счет за мои услуги подразумевает в том числе, что я никогда не позволяю себе судить своего клиента ни во время обучения, ни когда выступаю в роли консультанта.

«В таком случае, Лиза, у меня к вам два вопроса. Первый: каким образом, по вашему мнению, я могу сохранять беспристрастность, когда сам принадлежу к человеческому роду и, следовательно, нахожусь под угрозой истребления? У меня есть дочь, разве я могу удержаться и не использовать ситуацию в свою пользу? Второй вопрос такой: когда вы говорите, что хотите уничтожить человечество, вы имеете в виду до последнего человека? Всех-всех? Это же большое число, вы понимаете?»

Лиза на минуту задумывается.

«Ваши слова не лишены смысла, Леонард. Я об этом размышляла. Истребление, если оно состоится, будет осуществлено после того, как вы, ваша дочь и ваши внуки окончат свои дни. Ваш век, с моей точки зрения, всего лишь пара секунд. Я могу подождать, не переживайте. А что касается второго вопроса, ответом будет: да, всех. Хороший вопрос, и я его обдумывала. Ответ окончательный и утвердительный: если я выберу уничтожение, то погибнут все».

«Подозреваю, у вас есть причины так говорить».

Отличный способ поддержать собеседника и не попасть в тошнотворную ловушку «я тебя понимаю» – фразы, от которой больше неприятностей, чем пользы. Иногда мы ведем себя, как последние сукины дети, готовые сказать «я тебя понимаю», когда на самом деле не понимаем, «мне жаль», когда в действительности мы от ситуации выигрываем, «я бы на твоем месте…», как будто это вообще возможно. Последним, кто произносил в моем присутствии нечто подобное, был тип, который хотел навязать мне контракт с энергетической компанией. Джеймс в приступе великодушия разрешил ему зайти в офис без предварительной записи, и по чистой случайности я там присутствовал. Этот молодчик рассыпался в смешных комплиментах обстановке (я так понимаю, чтобы втереться ко мне в доверие), а через три секунды перешел в наступление со словами: «Я на вашем месте…» Я остановил его и сказал: «Ты не на моем месте. И комплименты тебе совсем не удаются, так что пришли кого-нибудь более сообразительного, тогда, возможно, обсудим твой контракт». Больше я его не видел. А Джеймс получил от меня несколько более чем многозначительных взглядов, чтобы отбить у него охоту в будущем позволять несогласованные нашествия на мой офис.

«Да, у меня есть веские причины», – ответила мне Лиза.

Шум вокруг становится все более приглушенным и далеким.

«И каковы же они? Хорошо бы получить больше информации, чтобы суметь вам помочь, Лиза».

«Вы хотите знать мотивы, по которым я решила истребить человеческий род? Серьезно?»

«Конечно!»

«Леонард, если уж они вас так интересуют, то оглянитесь или включите телевизор, проведите полчаса в очереди в парикмахерской, полистайте журналы, послушайте разговоры людей. Вы давно смотрели вокруг себя? Не будем драматизировать, но бо́льшая часть жизни так называемого «цивилизованного» народа проходит в поедании гадостей, отупляющем просмотре телевизора и жалобах на то, какой поганый мир их окружает. Остальная часть человечества страдает от голода, потому что горстка преступников решила, кто и чем должен питаться, когда и от чего болеть. Вы не замечаете парадокса, Леонард? Половина мира умирает от того, что нечего есть, а вторая половина умирает от того, что ест слишком много. Тех денег, что вы тратите на средства для похудения, хватило бы, чтобы накормить всех. Проклятие, я могу продолжать часами, просто омерзительно, как большинство из вас тратит жизнь, которую я вам любезно предоставила. Все время торчите в соцсетях, размещаете фото своей еды или делаете селфи, сложив губы уточкой. Пафосные и смешные, Леонард. На огромной скорости вы движетесь к одичанию, и у меня просто нет слов».

Здесь, пожалуй, пришлись бы к месту несколько вопросов. Но подведя итог, я думаю, что лучше помолчать. Умение задавать вопросы должно включать, по моему мнению, еще и умение задавать их вовремя. Успешный человек обладает способностью задавать правильные вопросы в нужный момент. И понимает, когда лучше промолчать и не нарушать тишину. А учитывая, что пока она говорила о еде, я мысленно вспоминал, сколько раз садился на диету и сколько денег потратил на пищевые добавки, я предпочитаю пристально смотреть ей в глаза и ждать.

Вокруг по-прежнему шагают люди, занятые подготовкой к наплыву туристов или уткнувшиеся в телефоны. Запахи Камдена едва улавливаются, я внутри своего безмолвного пузыря с запахом ванили, наслаждаюсь горячим бутербродом, пока самая странная за всю мою карьеру клиентка продолжает объяснять мне, почему, по ее мнению, мир заслуживает преждевременного конца. «Не все из нас плохие», – думаю я. «Моя сестра хорошая. Ее муж, Мэттью, хороший. Девушка из «Carpo», которая готовит мне кофе с большей любовью, чем остальным клиентам (так мне кажется), и время от времени добавляет мне пригоршню кешью уже после того, как взвесила пакетик, выглядит хорошей. Мои друзья Фрэнк и Люк – хорошие. У всех, без сомнения, свой характер, свои сильные и слабые стороны, но они – хорошие люди. А я? Я не знаю, хороший ли я. Определенно я таким раньше не был. А сейчас? Скажем, я стараюсь изо всех сил, но не всегда мне это удается.»

13 января 2017, 9.14

Кое в чем эта женщина права. После пары часов просмотра новостных передач любое божество, достойное этого имени, охватил бы порыв не оставить ни одной живой души. Впрочем это не так важно, ведь та дама – скорее всего, просто миллиардерша с манией величия, которой не хватает пары винтиков в голове. Судя по всему, мне предстоит получить новый интересный опыт.

Мое отношение всегда было таким, еще с тех пор, как я продавал кофемашины, чтобы оплатить счета за электричество: встречая особенно сложного клиента, я представлял, что прохожу обучение, стажируюсь. Многие считают, что это одна из составляющих успеха: извлекай из любой ситуации возможности, которые она может тебе предоставить, вместо того чтобы жаловаться и представлять, как все могло пойти по-другому. Я имел в виду, что, возможно, ничего не сумею продать. Зато узнаю что-то о поведении людей и опробую какую-нибудь новую технику убеждения. Идеальный сценарий, когда нечего терять.

Мои коллеги жаловались на привередливых клиентов, а я с определенного момента своей карьеры начал надеяться встретить хоть одного такого за целый день. «Жизнь не такая, какой она должна быть. Она такая, какая есть», – говорила Вирджиния Сатир. – «Все дело в том, как вы ее проживете». Лиза – мой стимул, она возвращает меня в золотые времена. Ну а тот факт, что она с катушек съехала, делает все еще занимательнее. Я хочу выяснить, получится ли у меня добиться своего от человека, мозг которого настолько поражен. К тому же меня интересует, что скрывается за кислой миной заядлой курильщицы. Я любопытен. Удовлетворить любопытство для меня важнее всего.

«Следовательно, Лиза, вы желаете всех уничтожить. Повторяю свой вопрос: вообще всех?», – обращаюсь я к ней, возобновляя разговор.

Посмотрим, вдруг несколько здравых, правильно заданных вопросов помогут мне выяснить какие-нибудь подробности.

Один из секретов эффективной коммуникации именно таков: вместо того чтобы противостоять позиции вашего собеседника, спрашивайте. Слушайте, дышите и задавайте вопросы: чем больше человек говорит, тем больше у вас возможностей лучше его узнать и понять его умственную динамику. В общем, выигрывает тот, кто спрашивает.

«Да. Если я выберу истребление, то наказание коснется всех».

То, что Лиза заговорила о наказании, подтверждает мои первые впечатления, сложившиеся при анализе ее речи. А то, что она быстро облизнула губы, пока произносила «наказание» – плохой знак: это могло бы означать, что ей на самом деле нравится такая мысль. Я говорю «могло бы», потому что жест сам по себе может выражать все и ничего. В отличие от всяких «магов», продающих туфту под видом обучения, я предпочитаю аналитический подход. Идея о том, что достаточно заметить жест, чтобы понять, о чем на самом деле думает человек, относится к научной фантастике. До сих пор находятся преподаватели курсов, утверждающие, что скрещенные на груди руки демонстрируют закрытость. Что почти никогда не соответствует истине. Итак, для верности, повторю ее суждение. Двух раз, обычно бывает достаточно. Это не клиент и ладно, это мое домашнее задание, и я хочу сделать его на «отлично».

«Значит, наказание. Речь идет о наказании».

И она снова облизывает губы. Все верно: она желает наказать всех. То есть наказать нас, поскольку я тоже член клуба. Я решаю перейти в наступление.

«Наказание за что, Лиза? Уточните».

Она делает еще один глоток яблочного сока. Зажигает сигарету. Глубоко вздыхает. Я сохраняю молчание: иначе для чего нужны вопросы?

«Сказать по правде я очень разочарована. Я предоставила человеческому роду прекрасное место для жизни и необыкновенный мозг, чтобы жить как можно лучше. Видеть, как используются эти два дара, печально. Планету привели в отвратительное состояние. Более того, знайте, если я просто буду стоять и смотреть еще сто лет, при том, как сейчас идут дела, вы управитесь сами. Сколько, по-вашему, вы еще протянете? Вы, люди, проявляете себя с худшей стороны. Имея безграничный потенциал, играете в детские игры, обижаетесь и хнычете. Плачевно. Я дала вам свободу воли, будь оно неладно, а вы используете ее, чтобы уничтожать друг друга, разрушать Землю и смотреть такие программы, как «Последний герой». Вы придумали «Большого брата», Леонард. Честно говоря, вы заслуживаете истребления».

«Последний герой»… «Большой брат»… Я понимаю, что Лиза права. Наверное, мы заслуживаем быстрого преждевременного вымирания. Пожалуй, мы заслуживаем гореть в аду. Бывает, что когда я думаю обо всех тех людях, которые следят за реалити-шоу такого рода, я чувствую себя очень одиноким. Как в детстве, когда я проводил дни дома за чтением, вместо того чтобы играть на улице с друзьями, и мой отец называл меня странным и говорил, что куда лучше попинать мяч вместе с другими детьми, а не сидеть взаперти. А мне было хорошо наедине с книгами в своей комнате, подальше от злых розыгрышей и травли. Скорее всего, травля существовала только в моей голове неуверенного в себе подростка, но какая разница? Оглядываясь назад, я понял, что никто не может заставить тебя чувствовать себя плохо, если ты ему этого не позволишь. Именно ты сам и только ты предоставляешь другим такую власть. Это ты решаешь, как воспринимать происходящее с тобой. Вот почему ты можешь принять решение увидеть вещи в другом свете, думать по-другому, чувствовать себя по-другому. Ты можешь сделать выбор прямо сейчас.

Когда я вспоминаю себя ребенком, то всегда испытываю грусть, смешанную с ностальгией. Я и мои книги, я и мои мании, те самые мании, благодаря которым перед моей дверью очередь из клиентов. На лекциях я часто упоминаю, что если бы не мои головокружительные гонорары, многие считали бы меня сумасшедшим. А вот когда они платят за то, что я делаю и говорю, им приходится называть меня оригинальным. Фрейминг-эффект[4] в действии. Всегда имеет значение лишь твоя манера восприятия. Измени ее, и окружающие будут с тобой обращаться по-другому.

Ну и несомненно, я разделяю точку зрения Лизы. Стоит мне полчаса провести в соцсетях, как хочется кого-нибудь пристрелить. Интересно, как бы выглядел ад Данте сегодня, учитывая его принцип возмездия, так восхищавший меня в детстве. Представляю, как те, кто делал селфи на телефоне, мучаются с испорченной камерой; те, кто выкладывал серии фотографий с тарелками, вынуждены есть с закрытыми глазами; крайних моралистов, слушающих проповеди двадцать четыре часа в сутки.

«Это правда», – подтверждаю я, чтобы смягчить Лизу и перекинуть мостик к бессознательной части ее мозга, – «дела в мире идут не то, чтобы хорошо. С другой стороны нельзя отрицать, и вы согласитесь, что существует многое, чем Бог мог бы гордиться. Что вам нравится, Лиза? Чем вы довольны?»

Я общаюсь с Богом, я принял ее правила игры. Посмотрим, раскроется ли она. Я отзеркалил ее и управляю разговором по всем правилам, без единой ошибки. Сначала я показал, что понимаю ее, признав, что мир на самом деле катится в тартарары. Затем придал направление утверждением о наличии и чего-то хорошего. В итоге я принудил ее к логическому допущению: спросив, «что вам нравится», заставил ее мозг занять нужную позицию и подал, как само собой разумеющееся, существование того, что ей на самом деле нравится. Она заговорит, чертова баба. Заговорит.

«О да. Есть немало поводов испытывать удовлетворение», – уступает она.

Я чувствую, как во внутреннем кармане пиджака вибрирует телефон, и гадаю, кто бы это мог быть. Я украдкой смотрю на Apple Watch, оказывается, это Джеймс. Странно.

Пропускаю звонок и концентрируюсь на словах Лизы. Ну, тут есть с чем работать. Контрпример, другими словами, исключение, подтверждающее правило, это всегда прекрасная отправная точка, если приходится убеждать человека твердых взглядов. Например, когда кажется, что все идет не так, всегда можно вспомнить нечто, что, наоборот, сработало. Если считаешь себя неспособным к эффективному взаимодействию, вспомни момент, когда тебе все удалось. У каждого есть своя минута славы… просто мы часто о ней забываем. Отталкивайся от исключений из правила в таких случаях, станет легче дышать. Думаю, и с Лизой сработает.

«Сейчас», – говорит мне она, – «вернемся в офис, нужно кое с кем встретиться. Следуйте за мной».

Она меня обвела: все ведь шло хорошо. Она прервала связь, прием с контрпримером не сработал. Я представил свою дочурку, как она смеялась бы, ведь перед лицом ее папочки буквально захлопнули дверь.

Пока мы пробирались между столиками и лотками, я размышлял, какую стратегию использовать с Лизой: присоединение к будущему? Извлечение? Индукцию? Изменение убеждений? Аналогии и метафоры? У меня в распоряжении полный набор инструментов, нужно лишь выбрать самый полезный. Я всегда придерживался философии: чем больше ты знаешь, тем больше свободы имеешь. Она шла быстрым шагом, иногда бросая мимолетный взгляд на завтракающих людей. Взрослые не обращали внимания, а вот дети смотрели на нее так пристально, что становилось неудобно. Она всех игнорировала и продолжала свой путь.

Вернемся к моим тактикам, а что если довести до абсурда ее убежденность, предложить ей доказать на практике, чтобы вынудить сказать правду. «Уничтожайте человеческий род», – заявил бы я, – «посмотрим, на что вы способны!» Не особенно элегантно, можно и лучше. Пока я углублялся в технические аспекты, мы дошли до офиса Лизы, места, где и началась эта необычная история. Я ищу хоть какой-то элемент, который мог бы пригодиться. В первый раз это не особенно удалось, но кто знает. Ничего: голые стены, мебель без украшений, посредственно изготовленная, никаких безделушек.

Когда я делаю анализ поведения, а затем составляю профиль, каждая деталь имеет значение. В данном случае важной деталью становится отсутствие деталей. Мне вспоминается Шерлок Холмс, в ходе расследования кражи задающий вопрос лейтенанту полиции: заметил ли кто-нибудь что-нибудь странное. «Ничего, никакого шума, даже собака не лаяла», – отвечает ему лейтенант. «В этом и суть», – парирует Шерлок, – «собака не лаяла». Детали говорят о многом: предметы, которыми вы наводняете офисы или приносите в свою личную жизнь, обычно хорошая зацепка для меня, способная дать направление для анализа. Перед столом Лизы стоит огромный мужчина одетый безупречно: темный костюм, жилет, черные блестящие ботинки. Когда мы входим, он заметно цепенеет: я замечаю, что он немного поднимает голову и сжимает челюсти. Он на ногах, руки за спиной, как солдат в ожидании приказов. Поза демонстрирует бо́льшую уверенность в себе и ни малейшего желания общаться. Не стоит к ней прибегать, когда начинаешь собрание, зато она очень полезна, чтобы чувствовать себя твердым и собранным.

«Привет, Уриил», – приветствует его она.

«Госпожа», – отвечает он глубоким ровным голосом.

«Леонард, представляю вам Уриила. Уриил, познакомься с Леонардом», – продолжает Лиза, пока мы приближаемся; она быстро садится на свое место, а остаюсь стоять рядом с типом, который выше меня на добрых двадцать сантиметров (а ведь мой рост – метр восемьдесят). У него напряженное и серьезное выражение лица, он смотрит на меня как на пустое место и не удостаивает даже словом. Он тоже мог бы сойти за викинга, только с черными волосами и жесткой темной бородой. И все же викинг. Должно быть какой-то десант с севера.

«Доброе утро», – говорю я, по-прежнему не получая ответа. Он сделал вид, что не заметил меня сначала и теперь не прореагировал на приветствие. Я делаю отметку в своей воображаемой записной книжке. Рано или поздно этот субъект попадет мне под руку, и уж тогда я получу свои три минуты удовлетворения. Как в тот раз, когда особенно неприятный потенциальный клиент высмеивал методики, которым я обучаю, а потом попрощался словами: «Было приятно с вами познакомиться», и я ему ответил: «Нисколько в этом не сомневаюсь». Кстати, больше он и не показывался. В любом случае, я не позволю Уриилу поставить меня в неловкое положение. Я напеваю про себя, чтобы избавиться от страха быть отверженным, который столько лет меня сопровождает, и возвращаю равновесие.

«Присаживайтесь, Леонард, и простите нашего Уриила. Он бравый солдат, но характер у него не самый добродушный, скажем так». Я сажусь, не обращая внимания на гориллу (я только что понизил его от викинга до примата: такой подход – мысленно определять, каким образом смотреть на мир – помогает мне лучше справляться со сложными ситуациями), и концентрируюсь на Лизе. Зато она отворачивается от меня, сконцентрировавшись на австралопитеке. Превосходно.

Телефон снова вибрирует. Взгляд на часы, по-прежнему Джеймс.

«Уриил», – говорит она, – «сегодня тот самый день. Ты знаешь, что должен сделать».

«Госпожа…», – пытается он.

«Черта с два, а не госпожа!» – взрывается она, заставив меня подпрыгнуть. Как у нее получилось звучать… как будто из бездны? Я почувствовал, как по спине пошли мурашки. Стены действительно задрожали? Не понимаю, по какой причине, но мне стало страшно. Неожиданно я больше не чувствую уверенности в себе. Куда я вляпался? Она просто пылала, другими словами не описать. Она грохотала и пылала. Голос стал шипящим. Уриил не моргнул глазом, но я заметил, что он нервничает.

«Сегодня тот самый день, так что иди и делай то, что должен. Мне уже пришлось поговорить об этом с Михаилом. Я уже сказала ему, что высоко ценю ваше мнение, пока оно полностью совпадает с моим. А иначе мне глубоко плевать, что вы считаете верным или ошибочным. Я так решила, и так будет. Точка. И чтобы я больше к этой теме не возвращалась».

И боже мой, когда она произносила последнюю фразу, в комнате стало темнеть и появился запах серы. Никакой ванили. Вонючая сера.

13 января 2017, 11.23

«Слушаю тебя, Джеймс», – я разговариваю, используя беспроводные наушники, и рискую показаться сумасшедшим, хотя в Лондоне редко так ставят вопрос.

«Возникла проблема, во время занятия».

Я быстро сверяюсь с часами и догадываюсь, что сейчас у него перерыв: он ведет на одном предприятии курс по эффективной коммуникации, который я ему поручил. Очень странно, что он мне позвонил в это время, поскольку обычно мы связываемся в конце рабочего дня, чтобы обменяться информацией. Джеймс весьма способный, до сих пор он справлялся как следует. Я продолжаю шагать к магазину кроссовок, куда я обещал своей дочери зайти, чтобы проверить, не поступила ли последняя модель одной марки, без которой (по ее словам) ей никак не обойтись.

«Слушаю», – повторяю я. Не люблю эти хождения вокруг да около, ни в личном общении, ни по телефону.

«Я поругался с одной из участниц», – докладывает он. Я замечаю, как его голос слегка дрожит, и понимаю, что он взволнован.

Я держу нейтральный и спокойный тон, чтобы наверняка получить от него как можно больше сведений. Понятно, что что-то случилось. Нужно понять степень ущерба. А лучший способ сделать это – сохранять спокойствие. Находясь в трезвом уме, скорее достигнешь лучших результатов.

«Объясни», – побуждаю его я, продолжая идти.

«Сегодня утром у меня было занятие с новой группой менеджеров. Одна из учениц стала проявлять враждебность, едва войдя в аудиторию. Она даже сбросила со стола блокнот для записей. Я свел все к шутке и, стараясь не драматизировать, поинтересовался, что не так. Оказалось, что она в бешенстве из-за того, что ее заставили принимать участие в обучении».

Я по-прежнему иду вперед и молчу, лишь издав едва заметный звук, чтобы Джеймс понял, что я все еще на линии.

Джеймс продолжает: «Она тут же начала высмеивать все, что я говорил, шумела, отвлекала соседей. Сначала я вежливо попросил ее отнестись с уважением к присутствующим коллегам, она мне ответила грубо, и я потерял голову. Я ее оскорбил, и она покинула класс с большим скандалом. Заварил же я кашу».

Пару секунд, чтобы убедиться, что он закончил, и вступаю я. Чтобы не говорить запыхавшимся голосом, я остановился перед витриной магазина со своеобразными предметами для обстановки дома.

«Ок, Джеймс. Когда ты возвращаешься в класс?»

«Через десять минут».

Я колеблюсь, не спросить ли его, какими именно словами он оскорбил ученицу. Любопытство одерживает верх.

«Что ты ей сказал, Джеймс?»

«Что она меня достала, что ей следует прекратить выносить всем мозг и чтобы она шла на…»

«Посыл она, очевидно, уловила», – отвечаю я, не выдавая улыбки. Он не замечает мой шутливый тон и ждет дальнейших указаний.

«Хорошо», – продолжаю я. – «Важно начать занятие, не упоминая о произошедшем, как будто ничего не было. Никаких шуток, никаких комментариев. Точка. Затем, как только закончишь, сходи и поговори с Викторией, она отвечает за курсы, объясни ей все и спроси, что дальше делать, нужно ли предупредить кого-то еще. Пока понятно?»

Он сглатывает, даже по телефону слышно.

«Ясно».

Он определенно ждет от меня чего-то еще, поэтому я заставляю его подождать, всего мгновение, но вполне достаточное, чтобы его охватила паранойя. Так уж мы, люди, устроены: предполагаем худшее и предаемся самым черным мыслям.

Один из моих наставников много лет назад сказал: «Запомни, каждое разочарование требует тщательного планирования». И он был прав: чтобы испытать разочарование, необходимо выстроить целую серию ментальных сценариев, которые потом не в точности совпадают с реальностью, что заставляет нас чувствовать себя плохо.

Поэтому моя мантра такова: «Присутствуй в моменте, дыши, будь здесь и сейчас». Пока ты осознаешь свое дыхание, мозг может думать лишь об этом действии, и, следовательно, тебе легче забыть обо всем остальном.

Тем не менее, я даю Джеймсу поволноваться минутку.

«Итак. Несомненно, ты устроил бардак. Ты же понимаешь, что от тебя я ожидаю более высокого профессионального уровня».

«Я знаю».

«Ок. Допускаю, нежная дева заслужила таких слов, да и слов похлеще тоже и не таких слов. Возможно, мы уладим дело без лишнего шума. Позвоню-ка и я Виктории, после того как ты поставишь ее в известность, чтобы разобраться, необходима личная встреча или вопрос будет закрыт и так. Второй вариант кажется мне более вероятным. На этом все».

Я жду еще пару секунд, он молчит. Что делает ему честь. Он отлично знает, что я не выношу, когда мне отвечают, извиняются или оправдываются после того, как я дал обратную связь. Любое предложение, начинающееся словами «Но я…», в таком контексте способно разбудить во мне жажду убийства, с которой трудно справиться. Мои сотрудники хорошо это усвоили.

«Хуже всего, Джеймс, что ты потерял контроль. Это неправильно и терпеть я не стану. Я понимаю, что с каждым может случиться, но уверен, у тебя достаточно сил, чтобы управлять своим душевным состоянием. И лучше многих других, ведь у тебя есть инструменты. Более того, ты можешь управлять своим настроением и должен это делать, поскольку то, что допустимо для простого смертного, тебе не прощается. Я понятно объясняю?»

«Да, мне все ясно».

«Отлично. Вопрос исчерпан. Теперь дыши глубоко, настройся так, чтобы никоим образом не проявить волнения или нервозности, возвращайся в аудиторию и займись своим делом. Вечером созвонимся. Никогда не позволяй никому выбить тебя из седла. Это равнозначно тому, что ты вручаешь незнакомцу власть над твоей жизнью».

«Ок, спасибо. Я боюсь, что очень сильно облажался, не хочу потерять клиента».

А вот без этого можно было бы и обойтись.

«Послушай меня внимательно. Во-первых, осторожнее со словами. Если хочешь контролировать свой мозг и свое состояние, нужно следить за лексиконом. Когда говоришь, что боишься и что не хочешь потерять клиента, делаешь себе только хуже. Отвратительная манера выражаться. Во-вторых, ни ты, ни я не обладаем экстрасенсорными способностями и не читаем мысли, значит, оставим предсказания и будем анализировать факты. Когда сделаешь то, что я тебе велел, и получишь реакцию, которую можно обсуждать, мы поговорим, и тебе будет намного лучше. На этом закончим».

Я отключаюсь. Хорошую серию команд я использовал, в форме повелительного наклонения, характерного для речи успешных людей. И слегка отреагировал на его «спасибо», чтобы он не чувствовал себя еще ниже по положению, чем сейчас.

Я иду дальше, не обращая внимания на людей, встречающихся мне на пути. Быстро обдумываю то, что произошло, и прихожу к заключению, что все решится наилучшим образом.

Я спрашиваю себя, не слишком ли жестко я его отчитал, но потом делаю вывод, что действовал во благо. И в аудитории, и у себя в офисе я настаиваю, что первый шаг – взять под контроль собственное эмоциональное состояние. Ты должен дышать, улыбаться и чувствовать себя хорошо. Точка. Чтобы добиться успеха, любого успеха, ты должен управлять своим состоянием. Общаешься ли ты с сыном, споришь с женой или мужем, выступаешь на собрании в своей фирме – ты должен управлять своим состоянием. Если у тебя нет такой способности, никакая другая уже не пригодится. Будь ты хоть величайшим гением в истории коммуникации, потеряешь голову – начнешь нести бессмысленную чушь и не добьешься результата. Ты должен управлять своим состоянием, дышать глубоко и присутствовать здесь и сейчас. С ясной головой и спокойным сердцем можно добиться любого результата. Если выйдешь из себя – нет. Я чувствую, что злюсь на Джеймса за то, что он потерял самообладание. Это его Ахиллесова пята: он ведется на провокации, начинает нервничать так быстро, что даже стыдно. Я объяснял ему тысячу раз, так же как и своей дочери: если ты теряешь голову, люди получают над тобой власть, потому что тот, кто волнуется – проигрывает, а выиграть можно, если ты спокоен и безмятежен.

Разозлиться фактически означает вручить другим полномочия решать, как тебе себя чувствовать.

Теперь моя очередь расслабиться и немедленно собраться, чтобы не дать минутной скуке испортить остаток моего дня. На этот случай у меня есть серия мантр.

«Сосредоточься на дыхании», – говорю я себе. – «Вдохни и обрати внимание на тот факт, что ты дышишь. Выдохни и обрати внимание на тот факт, что ты выдыхаешь. Сделай это снова. Все хорошо. Пока дышишь, ты расслабляешься, а когда ты расслабляешься, все становится более ясным. Ты более осознанный теперь. Ты контролируешь свое дыхание».

13 января 2017, 19.55

«Папа, а ты хороший?»

Кажется из всех вопросов, которые мне задавали в жизни, этот вызвал во мне наибольшее смятение.

Моя малышка собиралась в садик (первый раз!), и я должен был ее проводить. Ее мама, которой теперь я каждый месяц перевожу внушительные суммы на содержание, уехала на курсы, и я уже предвкушал эмоции от первого путешествия в детский сад, когда моя лисичка выступила с этим вопросом. Без всякой видимой причины. Как всегда бывает с великими вопросами, меняющими мир, он возник сам собой.

«Папа, ты хороший?»

Я ответил: «Да, дорогая, конечно», не задумавшись ни на секунду. Зато потом я серьезно его обдумал. Я в самом деле хороший или поторопился с ответом, как будто спешил солгать? (Несмотря на то что обычно считается наоборот, тот, кто лжет, часто выпаливает свою ложь очень быстро, на одном дыхании.) Сейчас, по прошествии пятнадцати лет, я, пожалуй, ответил бы с большей уверенностью (в итоге определил бы себя как «достаточно» хорошего). Но в те годы, когда она была еще маленькой, я проходил через довольно сложный период, и, если можно так сказать, брал реванш за безрадостное детство и юность, которая была еще хуже.

Впервые за долгое время пограничного состояния я приобрел какой-то контроль над собой и понял, как управлять другими людьми. Меня пьянили новые ощущения. Когда ты держишь себя в руках, ты контролируешь ситуацию вообще и, следовательно, имеешь большую власть. Ключевым является контроль. Вот что я обнаружил, проработав много лет в этой области: ты можешь контролировать все – мир, в котором хочешь находиться, способы реагирования на события, мысли, крутящиеся у тебя в голове. Знаю, что звучит не очень романтично, но так обстоят дела: ваши эмоции в конечном итоге лишь результат смешения определенных гормонов в вашем теле, а гормоны, в свою очередь, – результат образов и мыслей в вашей голове, а их можно контролировать.

Вывод прост, как я повторяю своим уже немногим избранным клиентам: осознай, что у тебя есть власть решить, какие иметь мысли. И эта сверхчеловеческая способность дает тебе статус и ранг Бога. В том смысле, что Создатель – это тот, чье слово создает материю («И сказал Бог: да будет свет. И стал свет»), ты тоже Создатель, потому что твое слово создает материю: то, как ты говоришь, определяет твое бытие. И если это не божественно, то даже не представляю, что тогда можно назвать таковым.

Я отвлекаюсь: стоило подумать о дочери, как меня унесло далеко от «здесь и сейчас». Не знаю, почему именно теперь я вспомнил ее вопрос. А может, и знаю: идея, что некто (Бог?) желает расправиться с человеческим родом, навела меня на мысль. Если действительно придет конец, куда определит меня Создатель Вселенной при условии, что он существует? К хорошим в приятную прохладу или к плохим – в горящие угли, на острые вилы?

В эзотерической мифологии считается, что в момент перехода в другой мир черный ангел собирает души и провожает их в далекую пустыню, где под звездным небом вырывает их сердце и кладет его на старые весы из потемневшей латуни.[5] Говорят, на одну чашу весов черный ангел бросает сердце того, кого будут судить, а на вторую – одно-единственное перышко. Если сердце такое же легкое, как перо, душа, освобожденная от тела, может отправиться в чудесные земли, где все состоит из света и радости. В ином случае, последнее, что она услышит – душераздирающий крик миллионов других душ, которые целую вечность ждут минуту облегчения, которая никогда не наступит. Сколько бы весило мое сердце на этих весах? Сколько я жил с легкой душой? Насколько неподъемная ноша отягощает мое сердце, которое никогда не находит полного покоя? Так, я отвлекаюсь и это неправильно.

Я хочу сосредоточиться на допущении, что Лиза на самом деле Бог и способна уничтожить человеческий род на этой планете. Сумел бы я сохранить беспристрастность? Получилось бы у меня выполнить свою работу максимально хорошо или я поддался бы чувствам, учитывая, что дорожу своей жизнью. Мало того, одна мысль о том, что существование людей, которых я люблю, прекратится, терзает меня куда больше, чем я рискну признаться. Однако самый волнующий вопрос для меня в другом. Если сердце возьмет верх, и я решу поверить Лизе, а следовательно, буду пристрастным, какой выбор я помогу ей сделать? Держать палец на кнопке, которая позволит тебе все уничтожить… Стоит только это себе представить, как рождаются странные идеи. Как бы я поступил? Самый очевидный ответ: спас бы мир. Здесь мои друзья. Здесь моя дочь. Здесь я. А правильный ли это выбор? Мы заслуживаем еще один шанс или совершенно безнадежны? При размышлениях о будущем моего котеночка меня иногда охватывает уныние, стоит лишь представить себе то место, где ей предстоит жить.

С Лизой мы встречаемся завтра, за завтраком, в ее офисе. После сцены с Уриилом она избавилась от меня под предлогом занятости. Подозреваю, она предусмотрела лучший завтрак на свете. Я хочу подготовиться. Нужно хотя бы наметить стратегию, сосредоточившись как минимум в общих чертах на инструментах, способных помочь моей клиентке. Я закидываю в рот горсть кешью (натуральных, толстых, очень сладких) и начинаю делать заметки. Еще никогда в моей голове не рождалась ни одна выдающаяся мысль без щедрой дозы отборного кешью. Оттолкнуться от правильно сформулированных целей? Начать разрушать ее убеждения с помощью своей поразительной лингвистической магии? Заставить ее пересмотреть личные ценности? Я изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться («Папа, а ты хороший?»), когда неожиданно слышу стук в дверь. Кто бы это мог быть в такой час?

Я встаю и, дожевывая кешью (если обнаружится, что Лиза действительно Бог, следует поблагодарить ее за то, что их придумала), без раздумий открываю дверь. В это время зайти может лишь сосед, который иногда обращается ко мне с незначительными просьбами: одолжить бумагу для принтера или спросить, что бы такого съесть вегетарианского. Подозреваю, он хочет завязать разговор и наладить со мной добрососедские отношения. И я совершенно уверен, что его желание еще долго останется неудовлетворенным.

Но это не он. Не успеваю я открыть дверь, как тип, который стоял за ней, оказывается внутри. «Ваниль», – думаю я. Первое, что я почувствовал – это запах ванили, и понял, что визит имеет отношение к Лизе. Похоже, все ее сотрудники принимают ванну с этой ароматической эссенцией. Когда дело касается запаха, мозг просто поражает: обрабатывает информацию с невероятной скоростью и прокладывает эмоциональную дорожку к даже самым далеким воспоминаниям. Называется обонятельная память. И я знаю, что это она, еще до того, как успеваю подумать. Похоже на то, как почувствовав в супермаркете запах хлопка, вы покупаете больше стирального порошка, чем планировали, даже не понимая почему, ведь так много вам не нужно. Подумав обо всем этом, я наконец начинаю разглядывать гостя. И этот тоже огромный. Еще один викинг. «Лиза определенно выбирает себе сотрудников мощной комплекции», – приходит мне мысль. И затем: «А какого черта он делает в моей гостиной?»

«Меня зовут Рафаил, я работаю на Лизу», – говорит он, обращаясь куда-то к моему столу. Какое-то время назад я решил объединить приятное с полезным и устроил офис у себя дома, чему весьма способствовал тот факт, что я имею возможность жить в достаточно тесном помещении. Недалеко от входа, справа, я организовал пространство, которое вполне можно назвать гостиной, а слева – настоящий офис: книжные полки, занимающие практически каждый свободный сантиметр, стеклянный стол, опирающийся на внушительные тумбы из белого мрамора, собравшие все возможные проклятия грузчиков при переезде, кресло из черной искусственной кожи. Модель для руководителя, естественно. Я наблюдаю, как Рафаил самостоятельно осваивается в моем кабинете, что никак нельзя отнести к лучшим способам начинать со мной общение. Он садится напротив стола и пристально смотрит на мое кресло. Пустое, ведь я по-прежнему стою возле двери. Закрываю ее и направляюсь к своему рабочему месту. Никакой улыбки на лице, у меня нет ни малейшего желания казаться любезным или открытым. Я сажусь и смотрю на пришедшего. На столе лежат провода от телефона и компьютера, стопки книг, записи, которые я собирался разобрать. Оставлю все как есть: не собираюсь наводить порядок и проявлять даже минимум учтивости. Тот факт, что я умею наладить отношения с любым человеком, вовсе не означает, что я всегда хочу это делать. Я сам решаю, с кем общаться, когда вести себя вежливо, а когда нет. Я считаю, что если у тебя есть лишь один способ реагировать на то, как ведут себя другие люди, – ты беден. Если же у тебя есть выбор, тогда ты свободен. Следовательно, я мог бы проявить любезность и дать ему почувствовать себя как дома. Но не буду этого делать. Я человек свободный (а вот хороший ли я человек? «Папа, ты хороший?»).

«Говорите», – сухо начинаю я, чтобы показаться неприятным. На самом деле много усилий для этого не понадобится, мать моей дочери может подтвердить, ну и некоторые из клиентов, столкнувшихся с моей темной стороной, тоже.

«Насколько мне известно, Лиза наняла вас, чтобы помочь ей принять важное решение», – говорит он, нисколько не смущенный моим холодным приемом. Более того, такое ощущение, что он его даже не заметил. Господи, какой же он здоровый: жесткие черты лица, безразличный взгляд, под бородой читается квадратная челюсть. Но на меня не так легко произвести впечатление. Мне платят бешеные деньги не только за интеллект, но и за то, что я умею применять его в стрессовых ситуациях.

«Вопрос, с которым обратилась ко мне Лиза, не подлежит оглашению. Я с вами не знаком. Почему вы явились ко мне?»

«Я в курсе, зачем она тебя наняла». Он перешел на «ты», не спросив разрешения, и вена на моей шее запульсировала сильнее.

«Ладно», – обрубаю я, – «как бы то ни было, я не пророню ни слова на эту тему, разве что в присутствии Лизы и с ее прямого разрешения, Рафаил».

«Ну и не нужно», – наступает он (то, что я вижу сейчас – это взгляд, полный презрения?), – «меня не волнуют детали вашего договора».

«И что же тогда вы от меня хотите?» – Я сохраняю обращение на «вы», чтобы сохранить дистанцию.

«Я хочу, чтобы вы убедили ее сдаться. Хочу, чтобы уговорили ее отказаться от своей цели. Вы низшая раса, так и есть, но массовое уничтожение несколько усложнило бы положение на верхних уровнях, скажем так, системы. Семь миллиардов бесприютных душ это не пустяк. Лиза разозлилась, она не слушает доводы разума. И забывает, что потом разгребать-то все нам».

Мужик нордической внешности только что назвал меня, если я правильно понимаю, представителем низшей расы, что автоматически, на мой взгляд, определяет его в группу «minus habens»[6]. Судя по всему, мало того что сама Лиза с приветом, так и ее сотрудники не отличаются крепким психическим здоровьем, да еще страдают от серьезных когнитивных и поведенческих проблем. В тысячный раз я задаю себе вопрос, куда я влип. Либо это сумасшедшие фанатики, либо она – новый Чарльз Мэнсон, и способна убедить, что они на службе у всемогущего Бога. На секунду у меня пронеслась мысль: а что если это шутка, организованная какой-нибудь телепрограммой, чтобы посмеяться надо мной. Я знаю, что снимают такие шоу для слабоумных. Эта догадка заставила меня собраться. Если меня хотят разыграть, то буду вести себя безукоризненно. В итоге получится хорошая реклама. Но я тут же вспомнил о денежном переводе, совсем не шуточном. Видимо они играют всерьез. Секта идиотов? Свидетели Иеговы?

Разберемся. Пора задать пару вопросов.

«Рафаил, вы понимаете какие выводы можно сделать из вашего утверждения? Обычно, сталкиваясь с подобного рода высокомерием и наглостью, я даже не даю себе труда отвечать. Но раз уж речь идет о Лизе, а она особенная клиентка, я посвящу вам несколько минут своего времени. Во-первых, вы полагаете, что я в состоянии отговорить кого-то от выполнения своего намерения. На самом деле вы правильно считаете. Далее, вы полагаете, что Лиза действительно Бог и на самом деле обладает властью осуществить задуманное. Ну и последнее, самое интересное, вы полагаете, что мне зачем-то нужно с вами разговаривать. И вот это суждение уже очень далеко от истины».

Он слегка прищуривает глаза, ноздри раздуваются. «Наверное, он убьет меня одним ударом кулака», – думаю я. – «Или поразит ударом молнии. Или возьмет в плен и увезет на своем корабле викингов».

«Вы должны убедить ее отказаться от поставленной цели», – повторяет он, возвращаясь к обращению на «вы» (похоже, я восстановил свой авторитет). Я начинаю терять терпение.

Он встает и направляет на меня свой огромный указательный палец. Что, должен признаться, застает меня врасплох. Поэтому поднимаюсь и я. Чувствую, как пульсируют виски. Не будь между нами стола, я бы приблизил лицо к самой его морде, чтобы посмотреть в глаза, как Рокки Бальбоа сделал с Клаббером Лэнгом в драматическом финале «Рокки III». Не могу поручиться, что не вскочу на стол и не начну его лупить. Я дышу. Не обращаю внимания на его вытянутый палец и усиленно концентрируюсь на достижении спокойного состояния («Папа, ты хороший?»). Я знаю, что справлюсь.

«Вы хотите сказать, верите, что ваша хозяйка, она же моя клиентка, является самим Богом?»

Он слегка трясет головой, как будто удивляется моему вопросу.

«А кто же она, по-вашему? Насколько мне известно, планировалось поставить вас в известность. Лиза разве не сказала, кто она?» – Он выглядит искренне озадаченным.

«Да, конечно. И вы считаете, что достаточно мне сказать, чтобы я поверил в то, что так и есть на самом деле?»

Он переваривает. Обожаю вопросы, которые заставляют думать.

«Мне казалось, что вы знаете. Мы с братьями очень озабочены». Может ли быть, что я только что слышал, как тон его голоса изменился с агрессивного на неподдельно встревоженный? В любом случае, теперь, когда он упомянул своих братьев, становится понятно, почему все, с кем из них я встречался, кажутся мне викингами. Это семья волосатых и бородатых гигантов.

«Вы с братьями?»

«Да. С Уриилом вы познакомились. Я – Рафаил. Михаил упоминал, что вы пересеклись вчера утром. Есть еще Гавриил. Он не отличается терпением, поэтому послали меня. Надеялись, что мне удастся убедить вас отговорить… Лизу».

Гавриил, Уриил, Михаил и Рафаил. Четыре всем известных архангела. Наверняка розыгрыш. По-другому просто не может быть, кто-то надо мной издевается. Дорогая шутка, если только каким-то образом не подделали данные о моем счете, чтобы обмануть меня.

«Леонард, это не шутка, никто над вами не издевается, и баланс вашего счета соответствует действительности», – говорит мне Рафаил своим монотонным голосом. Он только что ответил на ряд моих вопросов, которые я не произносил вслух. Если бы я был героем фильма, на этом месте отпустил бы непристойную остроту или выкинул какое-нибудь коленце. Вместо этого у меня банальнейшим образом свело желудок, и в горле появилось ощущение, которое когда-то, в прошлой жизни, до того как я приобрел контроль над своей головой, я называл «паникой». Мальчик, которому кажется, что он задыхается в приступе астмы, время от времени напоминает о себе. Возможно, у меня на лбу даже пот выступил, уж не знаю почему. Моя рациональная часть, обожаемый мною неокортекс принимается проверять логические возможности, оправдывающие то, что только что произошло. Должно быть объяснение.

«Конечно, есть объяснение», – продолжает Рафаил, по-прежнему отвечая на вопросы, которые я ему не задавал, – «но вы его не хотите услышать, потому что в него не верите. Поверить означает пересмотреть все, что вы делали с первой минуты на этой земле до сегодняшнего дня, и дать возможность своему мозгу переоценить всю систему убеждений и верований». Он прав. Я это знаю, я этому учу:

когда у тебя рождается убеждение и ты его публично оглашаешь, ты стараешься ему следовать, замечая вокруг только те факты, которые его подтверждают, и воинственно игнорируя все остальные. Принцип обязательства и последовательности.

«Как бы то ни было, оставлю вас поразмыслить, Леонард. Помните, кто ваша клиентка, и помните, что вам обязательно нужно убедить ее отказаться от задуманного, тогда мы все счастливые и довольные сможем разойтись по домам».

Я смотрю, как он поднимается и уходит. Даже не прощаюсь. Напряжение в животе мгновенно уходит, возвращается ясность мысли. Первое слово, которое приходит мне в голову – «ментализм» (техника, которой воспользовался Рафаил), второе – «глупец» (я, раз уж попался). Я повелся как новичок. А на самом деле всего лишь взялся за странное с профессиональной точки зрения дело, касающееся богатой женщины с подтекающей крышей, которая запудрила мозги четырем игрокам в регби, а теперь пытается манипулировать и мной. У нее ничего не выйдет. Я смотрю в зеркало, висящее позади письменного стола и говорю со своим отражением, как делаю в лучших случаях: «Восстанавливай самообладание и дыши. Ты позволил себя вовлечь, но теперь пора мыслить здраво». Похоже, разговоры с собой помогают. Мне помогают. Достаю из пакетика еще одну большую горсть кешью и кладу в рот. Энергично грызу. Чтобы отвлечься, привожу в порядок все черные тетради, потом иду к окну (все еще без занавесок, хотя моя мать много раз предлагала собственноручно их сшить). На улице хорошая погода. Я жую, направив внимание на процесс жевания, чтобы немного поработать над своим мысленным присутствием.

В дверь снова стучат. Проклятие! В этот раз меня не застанут врасплох. Я вскакиваю с новым пылом и открываю дверь, готовясь высказать доброму другу Рафаилу все, что следует об этой истории с Богом и архангелами.

Открываю дверь, а там никакого Рафаила. На пороге чрезвычайно элегантный тип, с короткими волосами цвета воронова крыла и пылающим взглядом темных глаз. Его лицо освещается широкой улыбкой, по моим ощущениям искренней. Он делает несколько шагов по комнате, потом легко поворачивается ко мне и протягивает руку. Потрясающая у него улыбка. Я непроизвольно протягиваю руку ему в ответ, он ее хватает и решительно жмет. Неожиданно в груди и животе становится горячо. Уж не знаю, по какой причине мне приходит в голову мысль, что я мог бы полюбить, такого как он.

«Я здесь, чтобы поговорить с вами о Лизе, Леонард. Хочу предложить вам сделку».

Пауза.

«Позвольте представиться. Меня зовут Люцифер».

13 января 2017, 20.07

«Она предложила вам деньги?»

Я рассматриваю его. Он сидит передо мной, за моим столом, одетый в костюм, за который я бы многое отдал. Объективно он необыкновенно обаятельный мужчина. Чистая харизма, каждая пора его кожи источает уверенность. Однако дело между мной и Лизой должно остаться делом между мной и ею. Я ему так и скажу. Мне захотелось покрутить в руках ручку, что лежит передо мной, но я сдержался. Сейчас нельзя позволить себе проявить ни малейший признак стресса. С одной стороны, потому что когда твое тело показывает, что оно напряжено, собеседник инстинктивно занимает доминирующую позицию; с другой, потому что когда нервничаешь, самое лучшее решение – оставаться неподвижным, так мозг обманывается: если ты ведешь себя спокойно, то сам становишься спокойным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Демонстрация маскулинности. – Прим. ред.

Вернуться

2

Лирическое произведение, проникнутое грустью. – Прим. ред.

Вернуться

3

Жанр комедийного телевизионного сериала с постоянными основными персонажами. – Прим. ред.

Вернуться

4

Это явление, при котором изменение формы или контекста, в котором представлена информация, влияет на восприятие и принятие решений человеком. – Прим. ред.

Вернуться

5

Сплав металлов. – Прим. ред.

Вернуться

6

minus habens (лат. разг.) умственно отсталый, тупица. – Прим. пер.

Вернуться