Евгений Натаров
Новенькая

Моей любимой Звёздочке.

«Может быть, кто-то в этой

повести попытается разглядеть себя?

Не стоит. Это всего лишь история,

а не Ваше отражение в зеркале».

(Евгений Натаров)

Все персонажи вымышлены, совпадения случайны.

Глава 1

1

Мария Ивановна вошла в класс. Ученики дружно встали, приветствуя педагога.

– Здравствуйте. Садитесь, – Мария Ивановна посмотрела поверх очков на присутствующих и указала рукой в сторону двери. – Хочу представить новую ученицу. С сегодняшнего дня она будет вместе с вами «грызть гранит науки».

На пороге стояла «новенькая»: среднего роста, джинсы по щиколотку, худи чёрного цвета, волосы до плеч, с нижними прядями, выкрашенными в фиолетовый цвет.

– Если честно, не совсем представляю, зачем переводиться в конце учебного года в другую школу, – пожала плечами Мария Ивановна. – Осталось три месяца: март, апрель, май. И всё. Финиш. А ты переводишься в новую школу? Может, откроешь завесу тайны мне и своим новым товарищам? Чем вызвана такая поспешность?

– Семейными обстоятельствами, – голос новенькой оказался низким и не совсем сочетался с хрупкой фигурой.

– Понятно, – нараспев произнесла Мария Ивановна. – Не любишь откровенничать?

– Куда мне сесть? – спросила новенькая, проигнорировав вопрос педагога.

– Туда. На последнюю парту, – Мария Ивановна, не глядя, махнула рукой в сторону стены, увешанной портретами литературных гениев.

– Меня Марусей зовут, – представилась девочка одноклассникам, глядевшим на новенькую с нескрываемым любопытством.

– Ах, да, – Мария Ивановна сдвинула брови. – Забыла представить. Маруся Макарова. Прошу, по возможности, любить и жаловать. Садись уже, не стой.

Маруся медленно пошла в конец класса, придерживая большим пальцем правой руки лямку рюкзака, висевшего на плече. Поравнявшись с последней партой спросила:

– Здесь свободно?

Вихрастый парень, улыбаясь, смотрел на неё сквозь очки. Толстые линзы увеличивали глаза и от этого они казались большими и удивлёнными.

– Свободно, садись, – «очкарик» передвинул книги на свою половину парты. – Я – Лука. А ты Маруся?

– Да, Маруся. Привет.

– Будем знакомы, – Лука перешёл на шёпот. – Я всё время один сидел. Сначала на первой парте, потому что плохо вижу. А потом, как-то незаметно, перебрался в самый конец класса.

– А чего так? – Маруся скосила глаза на соседа.

– Я очки ношу и меня дразнят «очкариком». А ещё «циклопом», из-за толстых стёкол. Очки в таком возрасте многие считают недостатком. Наверное, поэтому с друзьями у меня не сложилось. Но я не обижаюсь, – Лука вздохнул. – А у тебя есть кличка?

– Нет. Я же не собака.

– Скоро будет, – прошептал Лука.

– Это, если я захочу, – Маруся серьёзно посмотрела на соседа.

Раздался громкий хлопок. Учительница стукнула полуметровой линейкой по столу. Маруся вздрогнула, Лука втянул голову в плечи.

– Во время урока в классе должен быть слышен только мой голос, – грозно произнесла Мария Ивановна, выделяя каждое слово. – Я понятно говорю?

– Вы это мне? – уточнила Маруся.

Мария Ивановна медленно встала и направилась к Марусиной парте. Учительница была похожа на ледокол, пробивающий себе дорогу в арктических торосах. Она подошла вплотную и, наклонив голову, пристально посмотрела Марусе в глаза.

– Для своих тринадцати лет – ты дерзкая. Любишь спорить и доказывать свою правоту?

Класс затих. Было слышно, как за окном, в квартале от школы, просигналила машина.

– Я люблю честность и справедливость, – Маруся спокойно выдержала взгляд педагога.

– Не так надо начинать знакомство с новым коллективом, – язвительно прошипела Мария Ивановна.

– А как надо?

Звонок об окончании урока прозвучал, как гонг на боксёрском ринге. Ученики оставались на своих местах, привычно ожидая команды. Мария Ивановна медленно выпрямилась, оглядела класс и снисходительно объявила:

– Урок окончен. Все могут идти на перерыв. Обращаю внимание: идти, а не бежать сломя голову.

***

На перемене одноклассники обступили новенькую.

– Ну, ты крутая!

– Поспорила с самой МарИвой!

– Она смелая!

– Нет, она – самоубийца! Ха –ха –ха.

– Дерзкая! А может быть новенькая – наглая?

– Может – дикая?

– Разошлись, муравьи, – две девочки в одинаковых ярких нарядах и с одинаковыми причёсками, раздвинув одноклассников, подошли к Марусе. – А ты, клёвая. Нам нравятся смелые и прикольные девчонки. Идёшь в нашу команду?

– Какую команду? – Маруся с удивлением смотрела на оживших персонажей детского комедийного сериала.

– Мы главные в этом классе. Я – Ева, – представилась та, что повыше. – А это мой второй номер – София.

– Привет, – София, приторно улыбнувшись, помахала Марусе рукой.

– Сегодня будет дискотека? – спросила Маруся, недоумённо разглядывая эклектичные наряды подружек.

– Нет. Почему ты так решила? – Ева поправила волосы, заплетённые в косички.

– Любишь танцевать? – вставила свой вопрос «второй номер».

– Просто вы одеты, как на дискотеку, – улыбнулась Маруся.

– Мы всегда яркие и клёвые, – одновременно пропели подружки и отбили ладошками «пять».

– Сладко-леденцовые, – передразнила их в рифму девочка с короткострижеными чёрными волосами.

– «Серой мышке» слово не давали, – Ева изменила интонацию с карамельно-приторной на грозно-ядовитую.

– «Серая мышка» – это её кличка, – ехидно уточнила «второй номер».

– Почему «серая мышка»? – спросила Маруся.

– Потому, что она маленькая, тихая и одевается не ярко, – пояснила Ева.

–Это не повод, чтобы унижать человека, – возразила Маруся. – Одежда – это дело вкуса каждого. А, как известно, о вкусах не спорят.

– Вы посмотрите на неё – а она и правда, дикая, – Ева брезгливо взглянула на Марусю. – Мы предлагаем нашу дружбу только один раз. София, мы уходим.

– Только один раз, – эхом отозвалась «второй номер», скорчив обиженную физиономию.

Маруся подошла к «серой мышке» и улыбнулась, протянув руку для приветствия.

– Будем знакомы? Я – Маруся.

– Варя, – глаза девочки блеснули яркими лучиками радости. – Хочу предупредить – Ева и Соня не любят, когда с ними так жёстко. Они могут озлобиться.

– Нормально. Забей, – Маруся махнула рукой. – А ты чего одна?

– Я в этой школе тоже новенькая. Пришла в сентябре, в начале учебного года. Общаюсь ровно со всеми, а по-настоящему ещё не успела ни с кем подружиться, – и, через паузу, вздохнув, Варя продолжила: – Честно говоря, со мной не особо хотят общаться. Понимаешь, Маруся, в нашем классе, каждый человек состоит в каком-нибудь микро-коллективе, с закрытым доступом. Здесь популярны, так сказать, кружки по интересам.

– Дай угадаю: а тебя никуда не принимают?

– В общем, да. Сначала ко мне приглядывались. Тестировали по стандартным показателям. Наверное, пытались понять к какой социальной группе меня отнести. А теперь я и сама, не особо хочу вступать ни в какую команду.

– Клановая система – это не есть «хорошо», – покачала головой Маруся.

– Когда ты одна, то сложно судить сообщество, – вздохнула Варя.

– Теперь ты уже не одна. Теперь нас двое.

– Я рада, – улыбнулась Варя. – Ты мне сразу понравилась.

– А всё-таки, почему «серая мышка»? – спросила Маруся.

– Это Ева с Софией так решили. Но они меня ещё плохо знают, да и не было случая проявить себя, – Варя показала сжатые зубы, и, имитируя волчий оскал, зарычала. – А, как видишь, клыки у меня есть и они острые.

Звонок поторопил школьников занять свои места в космическом корабле, улетающем на «планету знаний».

2

Первый учебный день в новой школе подошёл к концу. Маруся вышла на улицу и жадно вдохнула свежий весенний воздух. Ветер дунул в её волосы и они, взмахнув прядями, словно крыльями, рассыпались по плечам. Через парк, прилегающий к школе, уходила Варя, пиная ногой, пустую банку из-под чипсов.

– Варя! – окликнула одноклассницу Маруся и помахала рукой. – Подожди!

Варя остановилась, улыбаясь краешками губ и поджидая новую подружку.

– Я пойду с тобой, если не возражаешь? – предложила Маруся.

– Конечно, не возражаю и даже наоборот – очень рада. А ты где живёшь?

– В двух кварталах отсюда.

– Отлично. Тогда нам по пути, – обрадовалась Варя. – Мы ведь почти соседи, а друг друга ни разу не встречали. Странно, да?

– Это нормально. Просто, мы раньше снимали квартиру в другом районе. А сюда переехали зимой. Эта школа оказалась ближайшей и наиболее полно отвечающей предпочтениям моей мамы. Она очень серьёзно относится к месту моей учёбы. А ещё не приемлет государственных учебных заведений. Так я здесь и оказалась.

– У меня аналогичная история, – улыбнулась Варя. – Скажи, а в твоей старой школе было лучше, чем здесь?

– Сложно сравнивать, проучившись только один день. Просто, в старой школе я провела несколько лет и оттого она мне роднее и ближе. Но могу сказать точно, что учителя там другие. Более душевные, наверное. Таких узурпаторов, как Мария Ивановна, точно не было.

– МарИва педагог старой закалки и пытается в школе держать жёсткую дисциплину, проверенными временем методами, – покачала головой Варя. – Ты сегодня с ней пошла на конфликт. Будь осторожна, Маруся, она этого не забудет и не простит. Теперь ты для неё – цель номер один.

– Посмотрим ещё, кто для кого «цель номер один», – усмехнулась Маруся.

– Может, по дороге, зайдём в блинную или бургерную? – предложила Варя. – Отметим начало учебного года.

– Конечно, – обрадовалась Маруся. – И ещё отметим наше знакомство. Только пойдём в хорошее кафе. Выпьем чаю или кофе, съедим по вкусному десерту.

– Нет, Маруся, я не могу в кафе, – смутилась Варя.

– Не парься, подруга, я угощаю. От чистого сердца, – Маруся обняла Варю за плечи. – Я знаю рядом неплохое место, где шеф-кондитер готовит настоящие французские десерты. Идём, тебе непременно понравится.

***

Колокольчик звякнул на двери при входе в кафе, извещая бариста о новом госте. Варя улыбнулась, с наслаждением вдохнув шоколадно-ванильный аромат кофе и булочек.

– Ну как тебе заведение? – спросила Маруся, скидывая рюкзак и плащ.

– Зачётное место, – радостно ответила Варя, аккуратно повесив куртку на спинку кресла.

Официантка принесла меню и притворно-бодрым голосом задала дежурный вопрос: «Что-нибудь закажете сразу или будете выбирать?»

– Мы ещё не определились. Чуть позже будем готовы и Вас позовём, – привычно ответила Маруся.

– Здесь дорого, Маруся, – настороженно произнесла Варя, глядя в меню.

– А ты закрой цены ладошкой и выбери то, что покажется достойным внимания. Я же сказала, что угощаю.

– Кого я вижу, – раздался елейный голос Евы. – Глазам своим не верю.

– Какими судьбами? – с той же интонацией произнесла вопрос София.

– А, сладко-леденцовая парочка, привет, – помахала рукой Маруся, внезапно появившимся одноклассницам.

– Девочки, вы не заблудились? – театрально округлила глаза Ева. – Это не блинная и не пельменная.

– И не шаверма, – подыграла подруге София.

Подружки притворно засмеялись отбив друг другу «пять».

– Ой, а мы не посмотрели на вывеску, когда заходили, – Варя обхватила щёки ладошками и закачала головой. – Что будем делать, Маруся?

– Теперь не знаю, Варя, – включилась в игру Маруся. – Может, уйдём отсюда?

– Это будет правильное решение, – согласно закивала головой Ева. – Это же французская кондитерская, девочки. Дорогое заведение. Не ваш формат.

– Совсем не ваш формат, – поддакнула София, ехидно улыбаясь.

– Нет. Мы всё же останемся. Неудобно будет уйти, ничего не отведав, – надула губы Маруся. – А вы не могли бы нам помочь, девочки?

– Как помочь? – насторожилась Ева.

– Деньгами? – уточнила София.

– Нет. Деньги у нас есть, спасибо, – Маруся развернула меню. – Вы могли бы нам помочь сделать правильный выбор. Вот, например, порекомендовать какой-нибудь десерт. Похоже, что вы здесь частые гости, да?

– Конечно, – заносчиво ответила Ева.

– Часто бываем, – гордо ответила София.

– Хорошо. Тогда подскажите, что мне заказать: бламанже или парфе? – Маруся в упор смотрела на подружек.

– Я думаю… Ну… Наверное…, – Ева покраснела.

– Ой, а я постоянно путаюсь в этих французских названиях, – притворно захихикала София.

– Тогда специально для вас, сладко-леденцовые подружки, экскурс в кондитерский мир Франции, – развела руки в стороны Маруся. – Бланманже – это сладкое желе из коровьего или миндального молока, которое подается холодным. Парфе – лакомство из взбитых сливок с сахаром и ванилью, обладающее поистине изысканным вкусом. Надеюсь, вам пригодится эта информация. Для общего развития.

– «Кринжово», да, красотки? Куда же вы?! – засмеялась Варя, прокричав вслед спешно удаляющимся подружкам.

– Я так понимаю, это и был ваш заказ? – весело улыбаясь, спросила официантка, невольно ставшая свидетельницей пикировки одноклассниц.

– Точно так. И чайничек зелёного чая, пожалуйста, – добавила Маруся.

– Отличный выбор, – похвалила официантка.

***

– Ну как, понравился десерт? – спросила Маруся.

– Очень. Спасибо, Маруся, – улыбнулась Варя. – Давай ещё посидим, поболтаем.

– Конечно, посидим. Торопиться некуда и незачем. Сегодня наш день, – согласилась Маруся. – Ты мне расскажешь о себе. Хочу узнать тебя поближе.

– Хорошо. Расскажу, – вздохнула Варя. – Только я не знаю, с чего начать?

– Детский сад можно опустить, – засмеялась Маруся.

Варя положила голову на ладонь правой руки и, немного подумав, начала рассказ.

– Мы живём вместе с мамой Наташей в съёмной однокомнатной квартире. Она работает продавцом-кассиром в крупной торговой сети. Деньги получает нормальные, но за это приходится много работать. Есть бабушка Виолетта, по маминой линии. Она какой-то там заслуженный деятель каких-то искусств; живёт в Москве. Всё зовёт нас переехать к ней, но мама не хочет. Говорит, что родственников лучше любить на расстоянии. Мы не часто с ней видимся. Раньше я ездила к ней на каждые летние каникулы, а теперь перестала.

– Поссорились? Идеологические разногласия по вопросу исторической роли современного подростка в развитии вселенной? – улыбаясь, спросила Маруся.

– Нет. Просто, в какой-то момент я поняла, что общение мне больше не приносит удовольствия. Бабушка хорошая, добрая и заботливая. Но, доброта иногда принимает катастрофически убийственные формы: окутывает, обволакивает и захватывает так, что становится трудно дышать и двигаться самостоятельно. А ещё бабушка очень правильная, какая-то. Весь уклад её жизни подчинён строгому регламенту и здравому смыслу. Практически армейский распорядок дня. А ещё, она очень любит учить жизни и критиковать маму. Раньше я на это не обращала внимания, а теперь меня это просто бесит. Мама работает день и ночь, чтобы у меня было всё необходимое и не хуже, чем у других. Её просто не за что критиковать и ругать. А бабушка постоянно её в чём-то обвиняет. И потом, в Москве у меня нет ни подруг, ни друзей. Весь круг общения – это бабушкино интеллигентное сообщество. Этакий клуб рафинированных престарелых эстетов, которые каждый раз, когда обращаются ко мне, говорят: «Сударыня, не соблаговолите ли Вы?» или «Будьте так любезны, юная леди». Когда я возвращаюсь домой, в Питер, мне кажется, что я вся пропахла нафталином. И в прямом и в переносном смысле.

– А твой папа?

– Папа погиб, когда мне было два года,– вздохнула Варя.

– Прости, я не знала.

– Нормально, проехали. Это было давно и у меня уже отболело, – Варя сцепила руки в «замок». – Хотя, нет. Я сейчас обманываю. Не тебя, Маруся, а себя. Когда на классные собрания приходят папы моих одноклассниц, и я вижу, как они улыбаются своим детям, мне хочется закричать или заплакать от обиды. Но я делаю вид, что всё хорошо и мне безразлично. Говорят, что время лечит, но скажу честно, что с годами ничего не проходит. Мне по-прежнему его не хватает.

– А что произошло, Варя?

– Мама рассказывала, что он был подводником. На лодке случилась авария, она затонула и весь экипаж погиб. Ты знаешь, я ведь его совсем не помню. Бывают же какие-то яркие моменты из детства, которые остаются с тобой навсегда. А я, как ни старалась, ничего вспомнить не смогла. А я очень старалась. Осталась только одна фотография, где папа улыбается и держит меня маленькую на руках. Эту я бережно храню, а остальные мама уничтожила.

– Странно. Почему уничтожила?

– Я никогда не спрашивала, а мама никогда не рассказывала. Разговоры о папе у нас являются запретной темой. Думаю, что маме нелегко о нём вспоминать, а фотографии – это застывшие моменты нашей жизни, запечатлённые на бумаге. Вот так мама и решила: неприятные воспоминания – это мусор и их место в помойном ведре.

– А дедушка и бабушка по папиной линии?

– С родственниками папы мы тоже не общаемся. Я даже не знаю – есть ли вообще у него родственники. А бабушка, как-то сказала, что папа был полным придурком. Я была очень удивлена, потому что она обычно так людей не оценивает. И это было самое сильное ругательство, которое я слышала от неё за все годы нашего общения.

– Вас рассчитать? – спросила официантка.

– Да, пожалуйста, – ответила Маруся, доставая кошелёк.

– Давай ещё посидим, Маруся, пожалуйста, – Варя сложила ладони, как для молитвы. – Теперь твоя очередь – ты должна мне рассказать о себе.

– Хорошо, – улыбнулась Маруся и обратилась к официантке. – Тогда ещё чай, пожалуйста.

***

– Рассказ о моей жизни похож на твою историю, только менее трагичен. Папа Аркадий с мамой Кирой банально и скандально развелись пять лет назад. С тех пор мы с мамой живём вдвоём в двухкомнатной квартире, – начала своё повествование Маруся. – В двухкомнатной, потому что мне, как говорит мама, нужно своё пространство. Хотя, я подозреваю, что «своё пространство» больше требуется ей самой. Она у меня творческая единица – фотограф. Так же, как и твоя мама, моя старается заработать на безбедную жизнь своему «любимому котёнку», то есть мне. И поэтому, как бурлак на картине Репина, тянет лямку тяжёлого творческого труда. Я мечтаю, как можно быстрее повзрослеть и пойти работать, чтобы помочь маме. А в перспективе, открыть бизнес, который позволит ей отдыхать, а нам вместе – безбедно жить.

– В смысле: «пойти работать»? А учиться дальше ты не собираешься? Типа, после школы пойти в институт или университет?

– Пока нет. Я даже не знаю, в какой области буду полезна и эффективна, – Маруся задумалась. – А у моего папы есть своя точка зрения на воспитание и процесс обучения. Очень далёкая от фундаментальной. В плане воспитания его установка: «Ребёнок должен расти, как трава – самостоятельно и бурно». А относительно образования он говорит, что надо уметь читать и писать, а остальное – это жизненный опыт.

– Интересная позиция, – ухмыльнулась Варя. – А он сам, какой ВУЗ закончил?

– Среднюю школу со средним баллом в аттестате, – улыбнулась Маруся. – Зато мама окончила университет с красным дипломом. На что папа любил повторять одну и ту же зашкварную шутку: «Лучше иметь красную рожу и синий диплом, чем наоборот».

– Красная рожа – это признак неумеренного потребления алкоголя? Так? Я, просто, не очень понимаю взрослый юмор, – пожала плечами Варя.

– Как раз ты всё поняла правильно. Папа любил «прибухнуть», а потом зависнуть на пару дней с друзьями. И, как ты понимаешь, маме это совсем не нравилось. Когда они начинали ругаться, типа, в соседней комнате за закрытой дверью, я надевала наушники и слушала стихи. Наушники, кстати, родители мне сами подарили на новый год. Когда я выбрала именно этот подарок, они даже не врубились, для чего мне эти «затычки для ушей». Папа решил, что так мне музыку удобнее слушать. Полный отпад. Мне кажется, что мир взрослых и детей – это железнодорожные рельсы: идут всё время рядом, но нигде не пересекаются. А если вдруг пересекутся, то возможна катастрофа.

– Интересная аллегория, – улыбнулась Варя. – А с папой ты часто видишься?

– Не особо. Он из клана «воскресно-праздничных отцов»: всегда появляется внезапно и желает, чтобы я немедленно свернула все свои дела, потому что он приехал. Я люблю папу, и мне с ним бывает весело, но родитель – это не факир на час. Он не может показать красивый фокус, и потом пропасть на долгое время, – Маруся глотнула остывшего чая и поморщилась. – Я сейчас скажу, наверное, не очень приятные слова, но честные. Мне кажется, что погибший папа лучше, чем живой приходящий. Погибшего можно любить просто так, такого, какой он был, со всеми потрохами. А своего живого папу я иногда начинаю просто жалеть, считая неудачником, которому хочется дать хорошего пинка, чтобы он, наконец, начал действовать, а не строить воздушные замки.

– Жёстко, – покачала головой Варя.

– Нет, Варя, нормально. Это ведь он должен заботиться обо мне, он должен меня защищать и учить житейским премудростям, а не наоборот.

– А дедушка и бабушка у тебя есть?

– Конечно, есть. Они очень милые, жизнерадостные и любят меня. Мне нравится ездить к ним в гости. Бабушка готовит всякие вкусняшки, а дед у меня весёлый и мудрый, как старый филин.

У Вари зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Мамуля».

– Мам, я уже иду домой. Нет. С подружкой сидим в кафе, заболтались, извини. Ты её не знаешь. Зовут Маруся. Новенькая.

Глава 2

1

Маруся подошла к двери с табличкой «Психолог. Александр. В любое время». Постучала. Тишина. Постучала ещё. Снова нет ответа. Нажала на ручку и потянула дверь на себя.

– Заходи, заходи, – молодой стильно одетый мужчина сидел в большом чёрном кресле и что- то печатал на ноутбуке.

– Здравствуйте. Я Маруся Макарова. Мне сказали к Вам зайти.

– Здравствуй, Маруся, – мужчина закрыл ноутбук и встал. – Меня зовут Александр. Я школьный психолог. Рад познакомиться. Присаживайся, пожалуйста.

– Я Вас не таким представляла, – Маруся села на предложенный офисный стул.

– А каким я был в твоём воображении? Мне интересно, – Александр вернулся в кресло и вытянул ноги.

– Ну, не таким молодым. С бородой. В костюме. И с бабочкой.

– Прямо, какой-то киношный образ, – рассмеялся Александр. – Хорошо. Вернёмся к тебе. Прошло больше месяца, как ты начала обучение в новом классе. По регламенту нашей школы, пришло время пообщаться с психологом. То есть со мной.

– Я готова, – Маруся поёрзала на неудобном стуле.

– Какое у тебя впечатление о школе? О классе? – психолог внимательно смотрел на Марусю.

– Норм. То есть, всё хорошо.

– Преподаватели о тебе положительно отзываются, – Александр полистал планшет указательным пальцем, пытаясь найти нужную информацию. – Вот, нашёл. Позволю себе зачитать выдержки из того, что они пишут в своих отчётах: «Проявляет интерес к предметам, связанным с творческой составляющей. Если задание вызывает сложность, не останавливается, а пробует приложить больше усилий для его решения. Комфортно ощущает себя в коллективе и открыта для общения с любым его участником. Всегда имеет собственное мнение и умеет его отстаивать. Умная. Эрудированная».

– Не ожидала. Похвалу всегда приятно слышать, – Маруся скромно улыбнулась.

– Хочу сразу сказать, что мне можно задавать любые вопросы, – психолог развёл руки в стороны ладонями вверх. – И прошу быть со мной предельно откровенной. Всё, о чём мы говорим с тобой в этом кабинете остаётся здесь и не выносится за его пределы.

– Я поняла, – кивнула Маруся. – Типа, врачебная этика.

– Типа того, – улыбнулся Александр. – Следующий вопрос о педагогах. Хотелось бы услышать твоё мнение. Можно говорить не о ком-то конкретно, а в общем.

– Я бы разделила преподавателей на две категории, – Маруся немного подумала и продолжила. – Первая: молодые и продвинутые учителя, которые любят свою работу, ищут новые формы подачи материала и вдохновляют. Вторая: матёрые педагоги с большим стажем работы, однообразными уроками и жёсткими завышенными требованиями к учащимся.

– Спасибо за откровенность и интересное мнение. Продолжим. Тебе нравится учиться?

Маруся задумалась, наклонив голову на бок.

– Папа говорит, что учиться не обязательно; что школа – это место общения и получения базовых знаний, а основные навыки закладываются в практической деятельности.

– Такая точка зрения существует у некоторых современных родителей, – улыбнулся Александр.

– Ещё папа говорит, что школа не может научить жизни и не даёт прикладных навыков.

– Интересно, – снова улыбнулся Александр. – Он как-то объясняет свою позицию?

– Да. Папа говорит, что десять лет учил английский язык, а знает только одну фразу: «Лондон из зе кепитал оф грейт британ».

– Эту фразу знает каждый советский школьник, – засмеялся Александр. – Даже двоечник. А ты сама что думаешь?

– Думаю, что учиться надо. Для того, чтобы в дальнейшем найти хорошую работу и устроиться в жизни. Но, учиться не всегда интересно. И потом, некоторые предметы не пригодятся в дальнейшем.

– Какие, например?

– Ну-у, математика геометрия или химия.

– Понятно, – Александр кивнул. – Тебе, судя по всему, не нравятся точные науки?

– Да, я по складу – гуманитарий. Но математика тоже бывает занимательной. Особенно, если относиться к предмету не как к процессу действий над числами, а как к системе, помогающей развивать логическое мышление. Ну и, многое зависит от темы урока, конечно.

– Только от темы? Или может, есть ещё какие-то факторы, определяющие интерес к предмету?

– Если честно, то интерес пропадает, когда я не могу разобраться и понять сути вопроса.

– Понятно, – психолог что-то записал в планшет. – Перейдём к следующему блоку. Ты с кем-то уже подружилась?

– Я со всеми стараюсь нормально контактировать. Подружилась только с Варей. Ещё с Лукой часто общаюсь, мы сидим вместе за одной партой. Нельзя сказать, что мы друзья. Хотя, смотря, что вкладывать в понятие «дружба».

– Если следовать строгому определению, то дружба – это личные отношения между людьми, на основе симпатии, уважения или общих интересов. Кстати, возраст первой детской дружбы, примерно, три – пять лет.

– Прикольно, – улыбнулась Маруся. – Но что может понимать ребёнок в три года? Он эмоции ещё не умеет полноценно выражать.

– Не согласен, – Александр мягко возразил. – Например, ребёнок начинает осознанно улыбаться уже к двухмесячному возрасту. Он копирует мамину улыбку и таким образом выражает свое удовольствие. Чтобы улыбнуться, нужно задействовать семнадцать мышц. Представляешь, какую он проделывает работу.

– Удивительно, но плакать дети начинают с момента рождения, с первых секунд жизни. А смеяться – лишь спустя некоторое время и этому им, оказывается, надо учиться и задействовать семнадцать мышц. Получается, что печаль к нам приходит раньше, чем радость?

– Это не так, Маруся, – Александр покачал головой. – Просто, в первые месяцы жизни плач является основной реакцией младенца и, практически, единственной доступной формой взаимодействия с внешним миром.

– Как Вы всё понятно и доступно раскладываете по полочкам. Наверное, можете ответить на любой вопрос и не испытываете никаких проблем в жизни?

– Нет, Маруся, я обычный человек. У меня тоже есть вопросы, на которые я ищу ответы и есть проблемы, которые я пытаюсь решить. А помочь пациенту разобраться в сложных ситуациях – это часть моей работы. С тобой приятно общаться. Ты очень умная и ответственная девочка.

– Спасибо, – Маруся вздохнула. – Вообще, я одна в семье и не знаю, как это, когда у тебя есть брат или сестра. Но очень хочется попробовать быть старшей и нужной. Может быть, поэтому, в дружбе стараюсь опекать, заботиться и всё прощать?

– Возможно. Пусть это будет следующей темой нашей встречи, – психолог снова что-то записал в планшет. – А как ты выражаешь свои эмоции?

– Какие?

– Любые. Разве есть разница?

– Я думаю, что есть. Гнев или досаду нужно попытаться скрыть. А радостью можно поделиться с окружающими.

– А почему нужно сдерживать гнев, Маруся?

– Я ещё не до конца сформулировала это для себя, но думаю, что это негативная эмоция, которую следует научиться контролировать. Я бы предложила людям, для общего мирного сосуществования, надевать футболки, надписями и цветом информирующие окружающих о настроении владельца. Например, если человек злится, то надевает чёрную футболку с рисунком: «Не подходи!».

– Забавное предложение, – улыбнулся Александр. – А для чего это надо?

– Чтобы не пришлось притворяться, обманывать окружающих или делать вид, что у тебя всё прекрасно. Мне кажется, что сейчас люди подавляют в себе искренность. Все хотят просто казаться добрыми и милыми, и требуют от своих оппонентов, чтобы им отвечали такими же эмоциями. Но в большинстве случаев человеку наплевать, искренне ему улыбаются и сочувствуют или обманывают. Главное сейчас – это потреблять. И хорошее настроение потреблять в том числе. Я даже где-то читала, что в настоящее время очень востребованы люди, работа которых состоит в том, чтобы выслушать собеседника и разделить с ним его чувства и настроение. И подобная работа хорошо оплачивается.

– Очень интересное наблюдение, – психолог сделал пометку в планшете. – Хорошо. Я вот ещё о чём хотел спросить: ты в классе или школе не подвергалась буллингу?

– Буллинг? Что это?

– Это агрессивное преследование одного человека другим. Проще говоря, травля.

– Я что-то слышала про кибербуллинг.

– Кибербуллинг – это то же самое, что и буллинг, но с использованием цифровых технологий.

– Ну, нет, я с этим не сталкивалась в школе. И даже не предполагала, что существует такая проблема. Если кто-то это делает, то мне не понятно – зачем?

– Цель буллинга: напугать, разозлить, опозорить, унизить, отомстить. Как правило, это делается анонимно. Чтобы была возможность избежать последующего наказания.

– А что это даёт тому, кто занимается травлей?

– Чаще всего, к буллингу прибегают ради завоевания признания внутри коллектива, избавления от скуки или преодоления личностного кризиса. Говоря на доступном языке: для борьбы с собственными монстрами.

– Жесть какая- то, – Маруся поморщилась. – Что и правда, ради мифического превосходства над подобными себе особями надо обязательно кого-то травить? Мы же люди, а не животные. Нам не нужно завоёвывать место в стае.

– Иногда, люди ведут себя хуже, чем животные. Но представителям фауны это может быть простительно, потому что они живут инстинктами. Человек – существо разумное и высокоинтеллектуальное. Он должен руководствоваться правилами и законами общества, в котором существует. А на счёт места в стае, мне кажется, ты не совсем права, Маруся. Человеческая стая гораздо опаснее, чем стадо животных. Человек скрытен и коварен. Порой думаешь, что рядом с тобой верный друг, а на поверку выходит, что тот, кому ты полностью доверяла, оказывается злейшим врагом и предателем.

– Да, наверное, так бывает. Я ещё с подобным не сталкивалась, – Маруся задумалась, наморщив лоб. – Тогда получается, что у животных всё проще и честнее: вышли два самца на поединок перед своим прайдом и начали биться. Кто победил – тот и главный. Всё открыто и справедливо, в рамках законов стаи.

– Да, но это очень упрощённый вариант межличностных отношений и решения спорных вопросов, – засмеялся Александр. – Существуют, конечно, системы, в которых подобные установки работают, но это исключение из правил.

– Хорошо. Вот Вы говорили про законы и правила социума, а я подумала: ведь в обществе людей всегда существовали преступники и антагонисты. Я хочу сказать, что те, кто нарушали установленные нормы и существующий порядок. Они тогда кто?

– Они – возмутители спокойствия, бунтари и, возможно, преступники. Я понимаю, что и в твоём окружении, наверное, есть революционеры или те, кто пытается прогнуть этот мир под себя. Но всегда нужно помнить, что преступников настигнет неминуемое наказание, а бунтарей, как пели в известной песне, ожидает тюрьма.

– Давайте сменим тему, – вздохнула Маруся.

– Нет проблем. Как скажешь, – согласился Александр. – Переходим к следующему блоку вопросу. Предположим, что в процессе поиска ответов ты не находишь их и зашла в тупик. К кому обратишься за помощью?

– К маме.

– Она хороший советчик? И, вообще, она кто для тебя: подруга, строгий учитель или наставник?

– Она мама. Я знаю, что если возникнет дерьмовая ситуация, то она бросит все дела и примчится ко мне даже среди ночи. Она будет сидеть у моей кровати, когда я болею, даже если сама будет недомогать. Она пожертвует всем, что ей дорого ради меня одной. И я твёрдо уверенна, что я для неё самый главный человек во всём мире. Она никогда не ругает меня, а всё старается объяснить; не заставляет делать, а пытается договориться; старается устроить так, чтобы мне было интересно жить. Она самая лучшая и я её очень люблю.

– Да-а, – взгляд Александра потеплел. – Как я отметил в начале нашей встречи, всё сказанное здесь остаётся в этом кабинете. Но я бы очень хотел, чтобы эти слова твоя мама обязательно услышала. Она будет просто счастлива.

– Наверное, получилось эмоционально, но я сказала от чистого сердца, – смутилась Маруся.

– Это было сказано искренне и с любовью, – психолог шумно выдохнул. – Хорошо. Если не мама, то кто твой советчик «номер два»?

– Если не мама, – Маруся закатила глаза. – Тогда дедушка. Но мы с ним общаемся по-другому. Он меня никогда не ругает и не воспитывает, в прямом смысле слова. Он рассказывает какие-то житейские истории, по теме нашей беседы, а я потом их расшифровываю и решаю, как можно применить в жизни его законспирированные советы. Вот так.

– Интересный педагогический метод, – усмехнулся Александр. – Продолжим?

– Может, сделаем паузу в нашей встрече? – Маруся с мольбой посмотрела на психолога. – Мне надо осмыслить всё услышанное и разложить по файликам.

– Конечно, конечно. Согласен. На сегодня хватит. И даже благо пресыщается собой и от избытка веса погибает. Это Шекспир, – уточнил Александр. – Да, прошу тебя, Маруся, если возникнут проблемы – сразу ко мне. Ну и просто так заходи. Поговорим. Ты очень приятный собеседник.

– Спасибо, – Маруся встала, с радостью оставив неудобный стул. – До свидания.

2

Мария Ивановна царственно шла между рядами учебных столов, громко и чётко произнося слова:

– Время неумолимо движется вперёд. Кажется, что ещё только вчера наряжали ёлку, а сегодня уже можно начинать паковать вещи на летний отдых. Не за горами, долгожданные для вас летние каникулы. Но, перед этим, вам предстоит основательно потрудиться. А точнее, написать несколько контрольных работ, которые покажут степень вашей вовлеченности в учебный процесс.

Мария Ивановна остановилась у стола ученика, что-то увлечённо рисующего, и, преодолевая сопротивление, медленно вытащила у него из рук листок с картинками.

– Гоша. Что это за гадость ты нарисовал? – учительница брезгливо смотрела на рисунок.

– Это монстры, Мария Ивановна.

– Гоша, перед тем, как что-то сделать – надо обязательно подумать. Для чего тебе голова, Гоша?

– Головой я ем, – Гоша встал.

Смех в классе прозвучал, как взрыв хлопушки с конфетти.

– Гоша, головой обычно думают, – Мария Ивановна хохотала так, что на её глазах выступили слёзы. – Всё довольно веселиться. Я продолжу. На чём это я остановилась?

– Вы говорили о предстоящей контрольной работе, – подсказала Ева.

– И вовлеченности в учебный процесс, – добавила София.

– Ах, да, спасибо, мои милые, – похвалила девочек Мария Ивановна, благодарно улыбнувшись. – Учебный процесс погружает вас, дорогие мои, в изумительный мир – мир знаний, которому нет равных. И если пофантазировать, то можно представить себе этот мир, как огромную комнату с бесчисленным количеством окон и дверей, которые мы открываем на каждом уроке, получая информацию из учебников и, естественно, от преподавателей. Кроме того, расширять познания и духовно расти, нам помогают: наука, культура, искусство, спорт, путешествия и… прочее.

– Интернет, – подсказала Маруся.

– Что интернет? Не поняла, – растерянно посмотрела на неё Мария Ивановна.

– Сейчас ещё интернет помогает, – повторила Маруся.

– Деточка, интернет развращает и отупляет, – к Марии Ивановне вернулась уверенность и она погладила Марусю по голове. – Ваше поколение панически боится толстых книг и длинных предложений. Даже отправляя друг другу текстовые сообщения, вы перестали употреблять слова, а используете какие-то рожицы и картинки, как пещерные люди в эпоху неолита. И в этом заключается парадокс.

– Простите, Мария Ивановна, вообще то, слово «парадокс», в широком смысле, означает мнение, которое расходится с общепринятым и кажется нелогичным.

– Не поняла, – Мария Ивановна медленно краснела, наливаясь злобой. – Ты что, поправляешь педагога? Очень умная, да?

Маруся медленно встала. Спокойно и чётко произнесла:

– Я думаю, что в школу за тем и приходят, чтобы стать умными.

– Это у тебя такое мнение? – Мария Ивановна язвительно усмехнулась.

– Платон сказал, что мнение – это дебри между знанием и невежеством, – спокойно парировала Маруся.

– Общаясь со старшими по возрасту и положению, моя дорогая, надо быть учтивее и хотя бы казаться чуточку лучше, чем есть на самом деле, – Мария Ивановна походила на закипающий чайник.

– Я не хочу быть лучше. Я хочу быть такой, какая есть. А нагромождение речевых оборотов создаёт лишь видимость интеллекта.

– Вон из класса! – крикнула Мария Ивановна, указав рукой на дверь. – Немедленно марш отсюда!

– Ты просто Жанна Д’Арк, – завистливо прошептал Лука, восторженно глядя на Марусю. – Я бы так никогда не смог.

Маруся спокойно собрала вещи в рюкзак и направилась на выход. В притихшем классе её шаги звучали, как удары метронома из динамиков репродуктора.

Она быстро прошла по безлюдному коридору и завернула в туалет. Плотно прикрыв за собой дверь, вскинула руки вверх и закричала, выбрасывая наружу распиравший её гнев. Шумно выдохнула. Постояла несколько минут, стараясь успокоиться. На стене чем-то острым было нацарапано: «Учителя – лохи». «Согласна», – кивнула Маруся. Затем спустилась в гардероб; забрала верхнюю одежду и направилась на выход. Охранник дремал на своём посту, блаженно улыбаясь. Наверное, ему снилось что-то хорошее и доброе.

На улице полной грудью вдохнула свежего воздуха. Стало легче. Домой идти было рано, к тому же, внеплановое возвращение могло вызвать ненужные мамины вопросы, на которые сейчас не хотелось отвечать. Решила погулять и развеяться. Завернула за угол в арку и резко остановилась. Огромная собака, оскалив клыкастую пасть, пыталась схватить кошку. Та, шипела, выгнувшись дугой, ощетинив шерсть и выпучив глаза. Собака сделала попытку укусить кошку. Но, получив острыми когтями по морде, завизжала и бросилась прочь, поджав хвост. Кошка подошла к Марусе и потёрлась о её ноги. Маруся взяла на руки тёплый «шерстяной комочек». Кошка заурчала, успокаивая себя и человека.

3

В парке в эту пору было безлюдно. Маруся села на свободную скамейку, достала телефон и наушники, решив послушать музыку. Современный телефон – это сказочный монстр-волшебник. Стоит его разбудить, как он тут же увлекает в невероятное путешествие по страницам интернета и социальных сетей; отрывает от внешнего мира и реальной действительности; бессовестно крадёт драгоценные минуты твоей короткой жизни.

– Рядом с вами можно присесть? – услышала Маруся незнакомый голос.

Напротив неё стоял парень лет пятнадцати: среднего роста, худощавый, симпатичный, в свободном спортивном костюме. Светлые волосы на его голове торчали в разные стороны, делая похожим на ёжика. Однако, очки с затемнёнными стёклами и белая трость в руке резко диссонировали с обычностью его облика, делая нестандартным и вызывая удивление. Первый ответ, молниеносно пришедший на ум: «Тебе что, других скамеек мало?», Маруся подавила в себе, поняв, что перед ней стоит слепой.

– А как Вы узнали…

– Я слышу Ваше дыхание, а значит рядом, есть скамейка, на которой кто-то сидит, – ответил незнакомец, предвосхищая вопрос Маруси. – Мне проще сориентироваться в пространстве, когда рядом есть точка отсчёта. Извините, если помешал.

– Нет, нет. Всё нормально совсем не помешали.

– Меня зовут Семён. Можно просто Сеня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.