Алекс Рок, Евгений Лисицин
Корпорация «Гермес» 3

Глава 1

За рулем «Молнии» было комфортно. У меня еще не было водительских прав – следовало озаботиться этим в будущем, но я легко управлялся с машиной. Встроенная система будто сама предугадывала, чего от нее хочу. Казалось, что я несся по волнам, перед глазами бежали лишь километры чистых, ухоженных дорог. Одни дома сменялись другими – квартал, где молодежь оставляла тысячи за нехитрые развлечения сменился рабочим: сплошные многоэтажки, магазинчики и бесконечность аптек. Яркие во мраке ночи вывески еще работавших баров приглашали уставшего путника пропустить стаканчик другой. Я же покачал головой – уж точно не сегодня.

Эола не находила себе места: ее интересовало абсолютно все – сенсорная приборная панель, компьютерный помощник с женским, бархатным голосом, качество швов на обивке сидений. Мягкая кожа неведомого мне зверя приятно скрипела под касанием ее крохотных лап. Наконец, успокоившись, она прильнула к окну: то предлагало светофильтры для лучшей видимости. Словно завороженная, саламандра уставилась на бесконечность звездного неба. Титаны смогли порушить устои мира, но оказались бессильны в порче неба.

– А это откуда? – она принюхалась, словно ищейка и скривилась: запах, идущий от зеркальца Афродиты оказался ей не по нраву. Богиня красоты предпочитала купаться в благовониях, а саму ее вечно сопровождал аромат цветочных притираний. Саламандра чихнула, смешно и кубарем откатившись назад.

– Одна из взяток. Как и машина.

– И что же ты им продавал? – с ее уст слетела усмешка, но и только. Нахальства она себе не позволила, просто интересовалась. Вернул ей улыбку в ответ.

– То же, что и все боги. Свою благосклонность.

Боги, говорил Зевс, принимая очередную жертву с алтаря, на витрине не лежат. Но и своего упускать тоже не станут. Хорошо, что запомнил эту мудрость.

Остановившись на мгновение у одного из магазинов, велел Эоле ждать, сам же нырнул в душный плен ночного магазина. Не знаю какими ветрами сюда занесло хозяина этого магазина, но товар он предлагал отменный. Кассир, едва выглянув на улицу, увидев на чем приехал, готов был расстелиться в красную ковровую дорожку. Я не гордый, я здесь лишь за бутылочкой чего-нибудь хорошего. Он предложил мне свою помощь в выборе, но с первого же моего ответного взгляда понял: богу лучше не мешать. Я же, глядя на полки первым делом спросил, какую бы из них выбрал Дионис, и взял противоположную. Сегодня будем пить, но не напиваться. Расплатился даже не глядя на цену – кассир млел, мечтая о том, чтобы каждый покупатель был похож на меня…

Бедняцкий квартал встретил нас тишиной безмятежности. Вспомнил свой первый визит – здесь было грязнее. Словно с того момента, как я возродился в своем потомке, полис почуял во мне бога и начал очищаться.

Машину пришлось оставить на парковке: среди нехитрых местных транспортных средств, «Молния» казалась бриллиантами на дерюге. Ничего, бедным тоже своя роль в моих замыслах: наступит и на их улице праздник.

Эола выпрыгнула, едва мы остановились, радостно вздохнула полной грудью. Я же слышал журчание близкого водоема – значит, мы на месте. Редкие патрульные бродили по пустым, спящим улицам – если тут и были гуляки, они предпочитали рабочий квартал, а то и бежали к Хениру в «Бездну».

К реке вела небольшая лестница от распределительного завода: часть воды шла по акведукам в кварталы выше. У престижных районов был свой водоем. Здесь оказалось на удивление чисто – выживи речная наяда этой реки, была бы рада узнать, что люди изменились к лучшему. Поняли, что портить то, от чего зависит их собственная жизнь себе дороже. Чуть дальше были сточные каналы: я слышал, как гудят очистные машины. Почуял заклинание: кто-то из магов озаботился созданием фильтрующего плетения. И будь я проклят, если не род Посейдона…

Эола кивнула на заросшую травой и камышом полянку. Небольшие, добротно сделанные мостки: наверняка местная детвора прибегает сюда удить рыбу. И правда – на мелководье среди камней блестели оборванные блесна. Надо будет привести сюда девчонок: думаю, пикник пошел бы им на пользу.

Снял с своего лацкана брошку, закрепил на качающейся, упругой ветке плакучника – из такого бы луки делать! Помахал ладонью всем смотревшим меня в прямом эфире. Скинул ботинки, босыми ногами зашлепав по кристально чистой глади воды, наслаждался приятным холодом.

У Эолы сатирами на языке вертелись тысячи вопросов, но она не давала тому воли: вопреки собственному характеру, разинув рот наблюдала за тем, что буду делать дальше. Я же проверил собственный магический запас: его должно было хватить с лихвой. Зажмурился, расставив руки в стороны. Чародейские плетения потоками собирались на кончиках пальцев. Повинуясь замыслу, воплощались в божественную волю. Кадуцей сплёлся из потоков света, швыряя на безмятежную гладь воды искры светлячков. Вырвавшись с моих рук, словно клинок нырнул, исчез под водой.

Я выдохнул, пустив целебное заклинание по потокам. Оно иссякнет – любое чародейство рано или поздно сходит на нет. Но местным хватит его воздействия года на три-четыре: за это время я успею навести здесь свои порядки. Любой, кто будет пить и мыться в этой воде, будет исцеляться: не от всякого недуга, но от любых проявлений духарки точно. Даже от мерзкой простуды. Благородным домам придется смириться с тем, что их планы по выдумыванию очередной отравы заведомо обречены на провал.

Выходя из воды, сложил магический символ в знак почета ушедшей в Аид наяды этих потоков: лишним точно не станет. Эола ничего не сказала: думал, опешила. Оказалось, впала в неизбывный восторг. На ее памяти Гермес нес исцеление людям, и вот сейчас, по ее мнению, я вернулся по-настоящему. Что ж, может быть, она и права…

* * *

Звонили мне много, безмерно и будто не ведая, что ночью людям свойственно отдыхать. Журналисты, представители иных домов, инспектор… Всех к сатирам, взял бы трубку если бы звонила Светка или некоматы. От Аюсты пришло сообщение – просила прямо сейчас заскочить в архив: кажется, им было за что меня отблагодарить. Решил, что заставлять их ждать – преступление, а потому велел автопилоту мчать как можно быстрее, но без лишних приключений. Изучил обновку доскональней: оказалось, «Молния» умела летать не хуже, чем тарантас, в котором нас то и дело возил Александр. Робоголос спросил – не желаю ли я опробовать? Хотел отказаться, а потом подумал – а почему бы и нет?

Автомобиль, набрав нужную скорость отыскал подъемный пандус. Колеса с мягким жужжанием нырнули куда-то вглубь обтекаемого корпуса. Едва слышно зашуршали антигравы, включившиеся на полную мощность. Из окна на пассажирском сидении это выглядело совершенно иначе. За рулем этой красавицы я ощущал себя настоящим повелителем неба. Не без труда подавил в себе озорное пожелание полихачить в абсолютно пустом небе: интересно, есть какие-то правила для управления в воздухе? Просто обязаны были быть…

Не без удовольствия, приказав чуть скинуть скорость пронесся над головами ошалевшей от развлечения молодежи – антигравы ударили мягким потоком воздуха по их волосам, заставили пригнуться. Вслед мне смотрели удивленные, завистливые взгляды: слишком мелкими и не такими роскошными казались их собственные автомобили. Не видел, но чуял, как завидев мою красавицу в воздухе, владельцы баров, ночных клубов и прочих заведений взирали с надеждой, что приземлюсь у них. Увы, гулять будем, но не сегодня: здание архива старым, седым дедом никак не ожидало, что я решу остановиться у него. Приземлился на парковке: уж не знаю, сколь часто в архив наведывалась местная аристократия, но специальная парковка для подобного моему транспорту здесь была.

Думал, они выбегут меня встречать, словно малые дети, а некоматы будто напротив – испуганно затаились.

– Сергей? – Аюста поправила прическу, как только за мной закрылась дверь: кажется, она ждала кого-то совершенно другого на такой же машине. На ее лице застыла маска страха, с моим появлением начавшая разглаживаться: одно лишь мое появление заставляло чувствовать себя в безопасности. Линка же была наивна, как и всегда. Подскочив, схватила меня за руки. Под круглыми линзами очков блестели полные восторга глаза.

– Что это было, Сереж? Ну скажи, я видела! Это же было оно, да? Оно?

Эола, сидевшая у меня на плече, соскочила, не выдержав такой тряски. Впрочем, ее заинтересовало содержимое стола – когда это она отказывала себе в чае с печеньками? Девчонкам ведь сейчас все равно не до того…

– Гермесова Благодать! А по справочнику Чистова-Аншюззе это заклинание было утеряно! Осталась лишь часть формулы, но так никто и не смог ее восстановить. Это же была Гермесова Благодать, да?

– В точку. А ты умная девочка, – похвалив, потрепал ее по голове: хорошей девочкой она зажмурившись приняла мою ласку. – И откуда только ты столько знаешь?

Она будто только и ждала этого вопроса. Тут же выпустила меня, нырнула к гудящим коробам серверов. Что, сейчас выудит ещё одну застарелую книгу, покажет какую-нибудь обертку? В этот раз оказалось лучше: сенсорный, голографический экран был хорошо видно на черной, матовой поверхности. Переглянулся с Аюстой – старшую кошкодевочку по прежнему что-то беспокоило, хоть и пыталась не показать виду. Ладно, разберемся.

Линка прочистила горло, когда часть плетения отразилась на экране, но сестра в тот же миг заставила ее успокоиться.

– Лин, может, потом? У Сережки день был еще тот, он наверняка устал. А ты ведь до утра бубнеть будешь.

– Бука, – обиженно буркнула черноволосая девчонка, плюхнулась на стул, сложив руки на груди, шмыгнула носом. Принялась сердито пить чай.

– Что-то не так? – чуть слышно шепнул Аюсте. Та позволила себе вздох, бросилась мне на шею, словно родному.

– Я видела, кого ты потребовал в качестве взятки у моих… хозяев, если можно так выразиться. И очень тебе благодарна. Узнав, что они в самом деле причастны к распространению заразы среди моих родных улиц, я даже не знаю как смогла бы защищать их интересы в предстоящих процессах. Представь, что пришлось бы отстаивать точку зрения того, кого ненавидишь?

– Мне всегда казалось, что в этом и заключается профессия адвоката, – мягко улыбнулся. Любил я захаживать на судебные процессы в свое время: всяко занятное времяпрепровождение.

– Да уж. Клиента можно не любить, но защищать – святая обязанность. Но я думаю, я бы не смогла. Сломалась и… спасибо!

– Тебя что же, даже не интересует, сколько я буду тебе платить?

– Думаю, что точно не меньше… Выпьешь с нами чая?

С ловкостью заправского фокусника извлек из под края пиджака припасённую бутылку: глаза кошкодевочки засияли с новой силой. Она выдохнула, покачала головой, обозвала меня самым настоящим волшебником и бросилась на шею.

– Ну вы там долго? – Линка успела заскучать. Недавняя обида успела сгинуть без следа, на лицо некоматы вернулось прежнее, восторженное выражение. Я же видел всю ту свору вопросов, что лупили ей в черепушку – и ведь придется отвечать. Махнул рукой: уж что-нибудь придумаю…

* * *

Аюста захмелела первой. Мне почему-то думалось, что сначала сдастся Линка, но младшая из сестер оказалась куда более стойкой к хмельным дарам Диониса. Стойкой и развязной. В тот миг, когда дух усталости сморил Ю, заставил задремать на кресле, Линка прильнула ко мне, жарко дыша на ухо. Наверняка, когда я запросил ее сестру себе от Афродит, она осыпала ее бесконечностью расспросов. Сейчас же ее целиком и полностью интересовал именно я.

– Знаешь, а она ведь боялась, – Линка кивнула на сестрицу.

– Да? И чего же?

– Твоя машина, – она пьяно хихикнула, прикрыла ротик рукой. – Она такая… ревущая, красивая… богатая.

– Странная фобия. Никогда бы не подумал, что можно бояться дорогих машин.

– Нет же, глупенький! – Линка безобидно щелкнула меня пальцем по лбу. – Она… ик, говорила, что нас могут убить. Сказала прятаться… я спрашивала, но она не рассказывала…

Может быть, черноволосая некомата и не поняла, а мне все сразу же стало ясно. В мире огромных денег, всемогущественных корпораций адвокатов, который год работавших на благородный род, просто так не отпускают. От них в самом деле могли избавиться, представив все несчастным случаем – а после такого взятки гладки. Но Афродиты не посмели – видимо, моя благосклонность и жажда больших денег для них в самом деле дорогого стоили.

Линка не успокаивалась: я манил ее все больше и больше. Прикусывая губы, она забивала себе голову невинными глупостями, пошлостью вперемешку с желанием знать. Последнее на краткий миг сумело одержать победу над остальными.

– Сережка, что ж теперь будет-то? – мурлыкала она, витая в облаках сказочного будущего. – Это же… это же Гермесова Благодать! Ты хоть представляешь, что сделал? Это что же, больницы теперь будут не нужны, можно будет пить воду и исцеляться? Представь, сколько хорошего ты сделаешь. А если… а почему у других не получалось?

Сказал бы ей почему, да она не поверит. Хотя нет, в таком состоянии, как сейчас, примет на веру все что угодно. Дело в том, что людям неподвластны заклинания божественного уровня. Будь они хоть трижды хороши, как те же Хароны, ни один маг не совладает с подобной мощью: сможет создать лишь блеклую копию.

– А… – она не договорила. Кивнув на Аюсту, я приложил палец к самым ее губам, заставляя умолкнуть. Она послушно и пристыженно закрыла рот, я же решил, что стоит дать хоть какое-то объяснение.

– Это артефакт, малыш. Одноразовый. Увы, я может, и рад бы богом врачевания гулять среди больных, даруя бесконечность исцеления. Но это невозможно, – тут не врал ни на йоту. Сделай я так, и закончусь быстрее, чем успею сделать хоть что-то стоящее. Да и Дети Космоса, как-то странно оставившие меня в покое в последнее время, вновь решат обратить на меня внимание. Не этого мне хочется, совсем не этого…

– Всего лишь артефакт? – она разочарованно приуныла: как всякой маленькой девочке ей хотелось видеть во мне великого волшебника. Красивого, взрослого, могущественного.

Отпив ещё из бокала, она небрежно поставила его на стол: остатки пьянящей жидкости расплескались по столешнице. Бесстыдно задралась юбка, когда Линка отошла от меня ровно на шаг. Изящно, как все кошки мира разом, потянувшись, она обнажила передо мной манящий изгиб бедер. Взгляд жаждущих страсти глаз манил меня, словно жертву: известная женская уловка. Решил, что сегодня не буду ей сопротивляться, встал и подался вперед.

Линка возбужденно вздохнула: кажется, у нее еще не было партнеров. Приятно быть первым, сорвать цветок чужой девственности. Ненужной тряпочкой на пол скользнули белые, застиранные трусики. Под бархатом кружевного лифа пряталась крепкая, упругая грудь – острые коричневые соски привлекали взор, не давали отвести его. Но плоский, оголившийся животик тоже был достоин внимания. В Линке говорила неопытность, хмель же заставлял ее думать, что она изящна, ловка и грациозна.

Ровно такой она и была – на свой, своеобразный манер. Сцапал ее, завалив на стол, с треском загрохотала недопитая бутыль. Эола сокрушалась – разве ж можно переводить такой продукт столь бестолковым образом, но я не слышал.

– Возьми меня, Сереж. Всю… вот так. И живот, погладь мой животик, пожалуйста?

– Что это вы вытворяете? – Аюста проснулась. В ее голоса царило почти детское, обиженное возмущение: вздумали развлекаться, а ее даже не разбудили! Настоящие друзья так не делают. Я хмыкнул, и, на миг оторвавшись от созерцания чудес тела ее младшей сестры, усадил некомату на кресло.

– Не волнуйтесь, девочки. Меня хватит на двоих, даже не сомневайтесь…

Глава 2

Утро провел в архиве. Спать не пришлось: две голодные до мужского внимания кошки не могли поделить меня меж собой. Словно меж вакханками, метался то к одной, то к другой. И лишь только на часах показалась цифра «пять», как Аюста удовлетворенно выдохнула. Взмокшая, но бесконечно расслабившаяся, она зажмурилась. Вино сделало ее не только развязной, как и младшую сестру, но и игривой. Звала меня боссом, просила прощения, спрашивала, можно ли ей взять на сегодня отгул? Долго вредничавший я, наконец, поддался – пускай сегодня отдыхает.

– Телефон позже скину. Мой личный адъютант Светлана.

– Та самая? Которая была с тобой в прошлый раз? Когда случилась экстренная ситуация? – Аюста мурлыкала, как котенок. Интересно, часто ли ей выпадали по-настоящему свободные дни? Если и нет, то сегодня у нее было время наверстать упущенное.

– Та самая. Скажешь ей, что от меня, она устроит тебя на официальную. Сколько у тебя была в прошлом зарплата?

– Семьдесят девять тысяч?

Я выдохнул: все-таки, соврала, назвала больше чем было. Ладно, я сегодня милосердный, одну маленькую ложь могу и простить. А вот если будет врать постоянно – придется преподать ей урок.

– Будет тебе семьдесят девять тысяч. Если будешь хорошо работать, даже с бонусами и премией.

– А для меня местечка не найдется? – обиженно засопела проснувшаяся Линка. Проснувшаяся? Да она-то как раз и не спала. Не знай я, что она простая некомата, решил бы что в ней течет кровь Зевса: не давала мне покоя так, что мне одна ночь за целых три показалась.

– Тебе и в архиве неплохо. Впрочем, я подумаю.

Эола заспешила за мной.

– Куда теперь? – ее нетерпением можно было орошать поля. – Кушать что-то хочется…

– А ты не лопнешь? – припомнил, как ещё вчера она умяла все, что было на столе. – Что там у тебя внутри? Печка?

Она обиженно насупилась, но в самом деле была права: после веселой ночки в животе урчало. Не стал себе отказывать, заглянул в небольшой уличный ресторанчик. Два увесистых блина – мне с мясом, Эоле с фруктовым вареньем были готовы едва ли не за мгновение. Сдобрил это дело холодным, ледяным квасом – тот сумел быстро поставить нас на ноги.

Звонок, грянувший ровно в тот миг, как расплачивался за еду, не заставил вздрогнуть. Думал, что звонит Саша, но оказалось, что Лита решила напомнить о себе.

– Ты как, чемпион? Не зазнался? Давненько не видела тебя в зале.

– Соскучилась? – хотелось послушать, как будет выкручиваться. Но потомственная амазонка не ведала таких мудреных слов и была проста.

– Что-то вроде того. Ты про турнир-то не забыл? Скоро очередной бой. Ты придешь, или…

– Я тебя не подведу. Обещал же, что наваляю тому паршивцу.

– Только не забывай тренироваться, а то твои мышцы живо превратятся в молоко! – не замечал этого раньше, но у нее оказался красивый, мелодичный смех. Что ж, а почему бы сегодняшним вечером и в самом деле не заглянуть в зал? Размять мышцы – ведь на турнире не смогу полагаться на магию, лишь на свои навыки. И, может быть, я хорош в искусстве борьбы, но не стоит недооценивать врагов. Всегда лучше быть готовым надрать им зад. И судя по звонку, который настойчиво раздался сразу же, стоило мне положить трубку – это вскоре пригодится.

В свое время я умудрился научиться раскусывать написанное в письмах, даже не распечатывая их. Точнее, определять – дурная или добрая весть? Кажется, это распространялось теперь и на телефонные звонки. Эола, едва глянув от кого вызов, тут же присвистнула, а я попытался вспомнить, когда успел оставить ему свой номер.

Хенир.

И ведь даже в списке контактов когда-то успел оказаться…

Ладно, послушаем, что споет мне сородич по божественности. У него оказался до удивления хриплый, не свойственный его прежней уверенности голос. Я помнил нашу с ним недавнюю встречу: дети Космоса решили его убить. По первой мне думалось, что в скором времени они повторят свою нелепую попытку: если прошлая группа пала, то ведь вот он, бог, прямо на ладони – усиль отряд, возьми нахрапом! В конце концов, среди них мог бы и оказаться ещё один младший титан.

Но вместо того они выбрали выжидательную тактику, и в «Бездне» не происходило ровным счетом ничего, кроме безудержного веселья. Мне в какой-то мере было даже немного завидно: на мою-то долю выпадали забавы совсем иного толка.

– Гермес. У нас проблема.

– У нас? – переспросила Эола, я же вместе с ней надеялся что тоже ослышался. В отличии от смертных, Хенир прекрасно слышал и видел саламандру.

– Да. У нас. Я сейчас в больнице на семнадцатой Клотчатникова.

– Может, объяснишь в чем дело? – хотелось бы знать, что меня не зовут в ловушку. Даже прекрасно зная любовь скандинавских богов к чести, следовало ожидать любого.

– Не телефонный разговор, – кратко бросил он и повесил трубку. Что ж, если он хотел меня заинтриговать. у него прекрасно получилось.

– Ты что же, словно мальчишка метнешься по первому его зову? – в голосе Эолы услышал самое неподдельное возмущение.

– Нет. Но там может быть что-то, касающееся титанов и моей семьи. Лучше попридержу гордость для иного случая. У моей «Молнии» есть дистанционный вызов?

* * *

Эту больницу помнил: именно здесь работал тот вредный и хромой, державший на моем благотворительном приеме речь. Когда за мной беззвучно закрылись двери больницы, первым кого увидел был именно он. Посеревший от усталости, он бегал от одной носилки к другой, неустанно выдавая диагнозы, словно из пулемета. Бросил на меня осуждающий взгляд, качнул головой, но так ничего и не сказал. Неужели какая-то дрянь приключилась с тем лекарством, что я им отправил?

Хенир спустился мгновением позже. Великан выглядел уже не таким весельчаком, как прежде: маска угрюмости искажала его лицо. Пожал его могучую, мосластую руку. Как и прежде, он молча кивнул мне в сторону лифта, жестом давая понять что здесь слишком много ушей. А его словам требуется уединение.

– Хенир, каких сатиров? – спросил у него, когда поднялись на последний, седьмой этаж. Вывеска гласила, что здесь карантинная зона, а значит лежат те, кого следует изолировать от всех остальных. Клянусь Олимпом, если он мне сейчас скажет, что раз уж я легко истребил духарку, то мне следует сделать то же самое с какой-нибудь еще заразой…

– Ты давно в клубы ходил, Гермес?

– Нет, – настало время вздыхать и мне. После того, как побывал в «Бездне» не было времени заскочить в какое-нибудь подобное, но элитное заведение. – А что, хочешь мою экспертную оценку сравнения твоего и других?

– Шутишь? Это хорошо, смехом только и спасаться. Но лучше скажи, тебе не попадался твой брат? Тот, что любил пропустить бутылочку-другую, прежде чем вступать с кем в разговор?

Я насторожился: ого, да мы, кажется, сейчас будем говорить про Диониса. Пока не видел причин для того, чтобы рассказывать о том, как прошла моя недавняя с ним встреча.

– А что-то не так?

– В последнее время в клубах начало… появляться нечто.

– Пьет, барагозит, лапает девок? Тогда можешь даже не сомневаться, это точно младшенький, – я ответил не без горькой усмешки. Хенир же в ответ мне попросту покачал головой, но продолжил разъяснять.

– Если бы… если бы так, я бы поил его бесплатно, клянусь бородой Хрюнира! Но это нечто одурманивает посетителей, – он открыл передо мной дверь в палату. Винного духа, пахнувшего оттуда, могло хватить на то, чтобы опьянить впечатлительную барышню. Не узнать в этом аромате сивушные масла, кои попросту обожал Дионис, было попросту невозможно. Это что же, Дионис скачет из одного клуба в другой, и попросту отравляет всех угаром? Но с выводами не спешил – будь оно так просто, скандинав бы даже не почесался. Значит, дело было в чем-то другом.

– Гермес… – Эола, набравшаяся смелости, нырнула внутрь первее нас. Нависла над одним из бедолаг, указала хвостом: и я сразу же догадался, что она хотела сказать многозначительным молчанием. У несчастного как будто бы не было тени. Они были в хмельном угаре, этого не отнять, но провалились в бесконечное бессознательное. Люди в отрыве без теней не живут: вспомнил, как еще не так давно сам допрашивал культиста.

– Хорошего мало, – резюмировал, и перевел взгляд на Хенира, – но я все еще не понимаю, почему это наша проблема?

– Гермес, каждый из этих были в моем клубе. А вон в той палате лежат из «Золотой Оливы». А вон там из «Олимпийского любимца»…

Названия мне ничего не говорили, но вновь выручила саламандра.

– «Олимпийский любимец»? Элитный клуб, куда не всякого пускают? – переспросила она, и Хенир решил, что один кивок окажется вернее десятка впустую растраченных слов.

– Это происходит везде. Кем бы ни была эта тварь, она не щадит ни бедных, ни богатых. Без разбору. Про недавнее постановление слышал? В связи с этим собираются закрывать клубы, объявить карантинные меры. Меня уже замучили проверками: ищут невесть что в алкоголе. Молот Тора им в самое гузно, ставлю навершие Гунгнира, они попросту рады хлестать халявный алкоголь.

Ничего по этому поводу сказать не мог – почему-то эти новости всегда проскакивали мимо моих ушей. А может я попросту не обращал на них внимания, не придавал должного значения? Как бы там ни было, теперь все в одночасье изменилось.

– Подозреваешь в этом Диониса?

– Не знаю. По мне уже то, что мы встретились с тобой в этом городе само по себе чудо. А верить в то, что из ниоткуда здесь нарисовалась ещё одна легенда ушедших времен… даже не знаю.

А он ведь в самом деле прав. Слишком много богов в этом полисе на один квадратный метр, как бы тесниться не пришлось.

– Ты вот мне скажи, он так умеет? Забирать тени у смертных? И если да, на кой ему это ляд?

– Могу только сказать, что он так не умел, – я кисло поморщился. – Но вот чем и какими способностями он сейчас обладает – сказать не ручаюсь. Да и Дионис… нельзя подозревать его по той лишь причине, что эти ребята любили пропустить по кружечке-другой, а от самих них за версту разит хмелем. В мире как минимум десятки богов в состоянии вытворять подобное с тенями смертных. И около тысячи всякого рода титанических тварей: уверен, у вас были такие же. Те, кого не успели спасти с поля боя валькирии.

Хенир стиснул зубы, правда оказалась ему неприятна, но он принял ее такой, какой была, неприязненно закрыл глаза и отвернулся. Поговаривали, что не было большего любителя валькирий, чем повелитель сомнений.

– Так что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? – спросил у него напрямую. – Ты же не для того меня позвал сюда, чтобы полюбоваться на красоту и удобство больничных палат.

– Если это твой брат, мог бы ты что-то с этим сделать? Мне тут птичка на хвосте принесла… что он сбежал.

– Какая интересная у тебя птичка, – прищурился. Что-то не припоминал, чтобы рассказывал ему о том, что поведал мне перед своей гибелью младший титан. А значит Бог Сомнений, впечатлившись моими подвигами, пока я боролся с духаркой и высвобождал свой дом от непомерного долга, сам настиг парочку из них. Может быть, именно по этой причине его до сих пор и не трогали? – А больше она ни о чем тебе не спела?

– Нам нет нужды ссориться, Гермес, – Хенир сразу же понял, куда клоню и решил не спорить. – У меня всюду свои информаторы. Среди нимф тоже. Думаешь, у одного тебя есть личная девочка, которая знает о твоей истинной натуре?

Учитывая, сколько девиц окружало бога сомнений, было бы глупо считать подобное. Как Киррлия защищала меня от посягательств иных нимф, так и он обзавелся парой-другой. Но это ладно – откуда они-то могли вызнать подобное? Метнулись кабанчиком до самых глубин преисподней, поговорили с титанами? Или где они там сейчас обитают? Но ответ наверняка лежал на поверхности.

– Дети Космоса, парень.

– Не понял. Ты что, связался с ними? Чтобы сохранить собственную шкуру? – если это так, то сдерживаться не стану, засажу ему в скулу прямо здесь. Хенир отрицательно покачал головой, разгоняя прочь волну моих сомнений.

– Нет. Но завел своих агентов среди их культа. Знаешь ли, очень полезно. Помнишь, что они делали в прошлый раз? Искали в «Бездне» бога. Они точно не знали кто, но по их мнению я должен был проявить сразу же при их появлении. Думаю, ты перехватил инициативу: меня-то они тогда на колени поставили.

А ведь и в самом деле: много ли смертные знают богов, каких в состоянии поставить на колени? Хенир что же, поддавался, отводил так от себя подозрения? Походило на то. Владыка же сомнений продолжил разъяснения.

– Так вот, они мало того, что в курсе о нашем существовании и присутствии здесь, но и на одной ноге с титанами. Поначалу я вот это вот все связал с ними. Ну, сам знаешь, эти поганцы редко когда обходятся без людских жертвоприношений: а тут как раз и массово. Но чтобы при помощи хмеля?

– Они же живы, – я кивнул на лежащих. Осмотрел их еще раз в тщетной надежде выловить охвативший их недуг. Увы, даже мне это оказалось не под силу, но нечто изнутри попросту поедало остатки их сил, не давая прийти в себя. Сейчас они в коме, а вот через недельку, может быть, другую от них уже ничего не останется.

– Давно говоришь, это началось? Уже есть первые жертвы? С летальным исходом?

– Если и так, то я не отслеживал. А началось все… да Гунгнир его ведает когда! Когда меня начали самого дрючить, считай, с тех пор для меня оно и случилось. Я что сказать-то хотел: никто из Детей Космоса про эту заразу ничего не знает. Сами поговаривали про Диониса, вот я и подумал…

– В тот миг, когда бог начнет верить культистам, что кланяются его убийцам, мир перевернется.

Хенир выдохнул услышав это, зажмурился, повержено поднял руки, будто говоря что сдается.

– Я просто спрашиваю у тебя, никаких обвинений. Если знаешь что с этим делать, то скажи мне: хочу принять в этом участие.

– Нет нужды, – огрызнулся я. Еще только мне Хенира на хвосте не хватало: мысль о том, что это в самом деле может быть Дионис ядом проникала в мысли, все больше и больше находя подтверждений этой догадки. Вон он тогда в каком состоянии был, кто знает, насколько и чем смогли изменить его титаны? Про Афродиту-то я вон слышал: если она собачонкой бегает и выискивает для бывших обитателей Тартара сородичей.

– Гермес, – он окликнул меня, когда был уже на полпути к выходу. – Без обид, хорошо?

– Обойдемся без присущего смертным, – неохотно кивнул в ответ. Все это время молчавшая Эола щекотала мне щеку языком, но так и не осмелилась нарушить тишину. Ее точно так же как и меня терзал гнев – да как он вообще мог подумать о подобном! В былые времена за подобные подозрения боги объявляли друг другу войны. И самое мерзкое что ведь и сам начал признавать, что у него были для них причины.

– Что дальше-то делать?

– Искать, – ответил ей как можно более спокойным голосом. – Хотя бы только ради того, чтобы удостовериться, что это не он.

– И как же ты это сделаешь? – ее усмешка в голосе пришлась мне не по нраву, но что поделать.

– Очень просто. Найдем его, поймаем и посмотрим, что будет. Если в городе после такого прекратятся происшествия в барах и ночных клубах, то…

– То что это докажет? Истинный преступник может попросту насытиться и перестать портить смертным жизнь. Одновременно. Совпадения редко же, но случаются, сам знаешь.

Стоило признать и ее правоту в данном вопросе. Ладно, если она критикует, значит может что-то предложить. Редко когда бывало иначе. Дал волю ее языку, и она обрадовалась, словно маленькая девочка.

– Мне кажется, что различить возможно лишь по некоторым признакам. Ты ведь видел, что у тех бедолаг надкусанные тени. И если Дионис в самом деле проводил эти кровавые трапезы, то мы легко угадаем. Ты же сам знаешь, что тени просто так и сразу не исчезают.

А ведь и в самом деле! Почему не подумал об этом раньше?

– Молодец, хвалю! – пощекотал ей подбородок, она словно кошка зажмурилась. – Тогда, может, не станем терять времени? Осколки же остались: думаю, есть у меня задумка насчет того, как превратить остатки его заклинания в четкий след.

Эола была полна радости и гордости за свою догадку. Мне даже стало ее жаль на мгновение: она ведь еще не знала, что примет в поисках самое активное участие. Как и не подозревала о том, какое чудовище встанет у нас на пути буквально этим вечером. Не думая о скором будущем, запрыгнули в «Молнию» – зарычав двигателем, она рванула с места унося нас домой…

Глава 3

Осколки Дионисового щита до сих пор не растаяли, держались как похмелье на пьянице. Знал, что так долго не продлиться: пару дней, и они растворятся, станут всего лишь тусклым напоминанием его колдовства. Мысль, пришедшая в голову, не давала покоя, будоражила и звала опробовать свои новые умения прямо здесь и сейчас. Что будет, если добавить к ним заклинание благовония самой Афродиты, но не ограничится – и приплести к этому чтение следов от Артемиды? Чародейство двух сестер, сплетенное воедино ударило по осколкам, а я улыбнулся – получилось!

– Что – получилось? – переспросила Эола: оказывается, сказал это вслух. Киррлия тоже была заинтересована, но лишь подняла на меня взгляд, ничего не сказала. Кто знает, что там могло получится у Бога? Проклятие или очередное безумие по души смертных? Иногда лучше держать язык за зубами.

– На, – сунул осколки саламандре под нос: она тут же отскочила прочь, зашуршала по мне лапками, забилась под ближайший комод. Да уж, не думал, что это произведет на нее такое впечатление.

– Удушить меня решил!? Что это за дрянь? – она трижды чихнула, прежде чем заговорить вновь.

– Хмельной запах Диониса.

– Те еще духи! – ей частенько приходилось вдыхать идущее от него пивно-сивушное амбрэ, а потому предпочитала держаться от бога виноделия подальше. На миг мне даже стало ее жаль: сейчас ей придется немного пострадать.

– Я совместил его заклинание. Через плетение Афродиты усилил аромат, а через Артемиду сделал его отслеживаемым.

– И как оно работает? – Эола все еще не спешила выползать из собственного укрытия – мало ли чего мне там еще в голову взбредет?

– А оно уже работает. Попробуй зажмуриться, представить Диониса.

– Это обязательно? – иногда она вела себя хуже капризной маленькой девочки. Вздохнув, буркнув под нос что-то неразборчивое, все же подчинилась. Это ничего, она не знала про главный, заготовленный мной сюрприз для нее. Минута ушла у нее на то, чтобы свыкнуться с новыми, потоком нахлынувшими на нее ощущениями, прежде чем распахнула глаза. Зрачки изменились: ядом хмеля по зрачкам пробежала чародейская пленка. Чуткий, маленький носик, прекрасно знавший, где и когда готовят самый лучший на свете ужин, теперь мог учуять заклинания, которые оставлял после себя мой братец.

– Ой… ой… – она смотрела то в одну, то в другую сторону. Наверняка обилие новой информации перегрузило ее и без того небольшой мозг. – Я как будто вижу каждого пьяницу в этом полисе!

– А ты сосредоточься на одном. Как тогда, помнишь? Смогла учуять яд, – вспомнилось, как рвался к одной безумно красивой девчонке на ночь в гости. Уж не знаю, чем тогда успел напортачить Афине – то ли утащил ее щит, то ли предложил Гефесту ее шлем вместо ночного горшка, но обиду она затаила и попыталась ее отравить через вино. Саламандра учуяла раньше меня, обожгла красавице руку, заставила выронить кубок. Даже я оказался не столь проницателен.

– Я просто знала, что Афина выкинет что-то подобное. Стратег из нее хороший, а вот в ядах она полный профан, – сказала так, словно она-то уж точно бы смогла довести начатое до конца. Будто бы не я славен тем, что в состоянии исцелять смертных, едва ли не вытаскивая с смертного одра. И уж с дядюшкой бы я точно как-нибудь договорился…

– Поступи так же и сейчас. Вычленила же ты тогда его по запаху. Ориентируйся… по ним, – снова показал ей осколки, а она скривилась. Можно было понять: простого смертного такие ароматы могли бы запросто свести с ума.

Выдохнув, она выползла из своего укрытия, не без осуждения посмотрела на меня, покачала головой и нырнула в сторону выходу.

– Ты куда? – Киррлия зашевелилась, когда я заставил свой чудесный хитон сменить вид на повседневную одежку. Выбрал простоту джинс и легкой рубашки без рукавов. Дополняла образ бежевая, красиво отделанная ветровка: толстые контрастные швы так и манили к себе завистливые взгляды. Что и поделать, последний писк моды! – Можно мне с тобой?

– Прости, малыш, сегодня я один.

– Там может быть опасно? – как и всякая женщина, она чуяла нутром, а я не увидел причин ей врать. Иду искать собственного, обезумевшего в плену титанов брата. Максимум, что он сделает мне – это немного помнёт. А вот защищать неискушенную в магическом искусстве нимфу станет помехой.

– Позаботишься о хорошем ужине, хорошо? И говоря «хороший» – я имею ввиду не то, что ты обычно готовишь. Может, потренируешься с поваренной книгой?

Она ничуть не обиделась, лишь зажмурилась, склонив голову: почему-то был уверен, что вернувшись застану ее в попытках перещеголять шефов местных ресторанов. Ухмыльнулся – это было бы неплохо!

– Ну ты там идешь? Долго мне ещё эту вонь нюхать? – Эола была вся нетерпение. Я же выскочил за дверь, подхватил ее на руки, решил что ждать лифта – не для наших молодых ног. И размяться точно не помешает. Внизу оказался довольный, вновь ощутивший себя молодым – саламандра была ничуть не против вновь стать моей пассажиркой. Когда мы вышли на улицу, она спрыгнула наземь, пошуршала лапками к «Молнии», я же покачал головой: сегодня ей не было там места.

– А как тогда? – удивилась она, часто моргая. Привстав на задние лапки, сложила передние на груди, не без претензии заявила, что не побежит впереди машины.

– Помнишь, ты как-то просила у Гефеста для себя крылатые сандалии?

– А он сказал, что это невозможно! – забурчала она. Помню, как она тогда смешно дулась на кузнеца: сама ведь верила, что ему подвластна любая мелочь. Я же затруднялся ответить – он правда не мог, или попросту не захотел? Я же лишь пожимал плечами – создавать экраны под ножками саламандры, чтобы имитировать полет было бы слишком затратно, да и незачем – усевшись у меня на плече она мчалась ничем не хуже.

Теперь же, получив возможность сплетать заклинания, я придумал как воплотить ее маленькую мечту в жизнь. Небесно-голубое свечение окутало ее с головы, собираясь у крохотных лапок.

– Это… это же! – глаза ящерки загорелись восторженным огнем: будь она больше, немедля бы бросилась меня обнимать. Я молча кивнул – на ножках моей давней подруги красовались сплетенные из заклинательских потоков крылатые сандалии. Сделать такие же для себя мне было под силу, вот только вряд ли бы они удержали меня в воздухе дольше пяти-шести минут. Эоле везло: несмотря на свой неуёмный аппетит, она была легковесна и не поправлялась. Начал понимать, за что Афродита звала ее мерзкой ящерицей.

Не дожидаясь, забыв об о том, что ей еще по запаху выискивать Диониса, она воспарила: у Эолы на редкость хорошо получалось. Когда я встал на свои, месяц учился только с ними управляться: словно необузданный скакун, они не слушались, тащили дальше положенного.

– Ну, погнали? Ты лети на запах, только не разбейся, идет? – спросил, забираясь на «Бурю» – почему-то подумалось, что легкость и маневренность мотоцикла будет лучше напыщенной элегантности. В конце концов, пробки еще никто не отменял. Эола, решив не ждать, когда я заведу ревущего зверя, умчалась вперед. оставляя за собой яркий след. Стиснув ладони на рукояти, поддал газу, едва выжав сцепление: «Буря» сорвалась с места породистым жеребцом.

* * *

Уже через пару минут понял, что правильно взял мотоцикл. Эола нырнула сквозь узкий пролет – на спорткаре по такому точно не проедешь. Призаснувшие бездомные тараканами прыснули прочь, крича мне вслед проклятия, когда пронесся мимо них: хорошо хоть не стали бросаться под колеса. Дионис оказался тем еще гулякой: прежде-то мне думалось, что он домосед. Вечно усядется на какой-нибудь полянке, и сдвинуть его с места, пока он не выхлестает добрый бочонок имбирного пива можно даже не пытаться. А пиво он дополнит вином, а вино – сливовой настойкой. А уж после нее будет…

Теперь было иначе. С новым обликом он приобрел иные привычки – успел побывать в магазине дешевой сивухи: кто вообще пьет такую бурду? Кажется, он оказался точно такого же мнения, потому на полу оказалось несколько разбитых бутылок. Уборщик с кассиром прикладывали лед к ушибленной лысине охранника – по их словам полубезумный байкер вломился, метнулся к винным полкам. И бубнил нечто нечленораздельное, они так и не смогли разобрать.

Эола быстро поняла, что наш беглец если и был тут, то уже дал деру. Меня же радовало одно: заклинание и в самом деле работало! А значит, если не сегодня, то в ближайшем будущем получится остановить братца. Принимать мысль о том, что он поменял отношение к смертным, едва вырвался из плена попросту не хотелось.

Я запрыгнул на мотоцикл прежде, чем ушибленный охранник успел спросить, кто я таков. Саламандра, на миг зависнув передо мной в воздухе, кувыркнулась через голову: все не могла нарадоваться своей обновке. Жаль ее разочаровывать, но эффект спадет через пару-тройку часов. Ничего, есть у меня и насчет этого кое-какие задумки.

Она нырнула по следу, лавируя меж прохожими и медленно едущими по дорогам автомобилями: в городской черте мало кто отваживался лихачить. Я тоже не решился – одно дело открытая дорога с возможнлстью маневра, уже другое дворы, где собачники, дети, старушки. Не хотелось омрачать их день своей спешкой.

Сбавил скорость до минимально возможной, залез в интернет. Новости о том, что ночные клубы усиливают охрану, а в больницах все больше и больше людей с странными симптомами мне не нравились, но искал не их. Это ж не единственный винный магазин в полисе: их десятки, если не сотни! И что-то мне подсказывало, что Дионис стеснялся платить за выпивку. Значит, должны же быть иные новости о нападениях! Не мог бородатый байкер проскочить незамеченным. Где-то же он живет, чем-то же набивает брюхо. Столько дней прошло. И будь он Аресом, Гефестом, Аидом – я бы решил, что ему пришла в голову здравая мысль затаиться.

Но это Дионис. И без того шебутному, последние остатки здравомыслия из него выколотила Гера, наложив безумие.

Я скривился: на винные магазины и правда свершались налеты, вот только заподозрить вину хмельного бога не смог бы и самый въедливый из детективов. Подросток с ножом угрожал кассирам за банку пива. Элитный винный бутик, с автоматонами в качестве продавцов вместо людей стал местом разборки двух уличных банд. Все не то. Я то ждал заголовка уровня «пьяный до беспамятства чародей» превратил машину в виноград, полицию в бутылки, а сам обратился штопором. Было бы очень в его сюрреалистичном, безумном духе.

– Ну ты там где? – Эола успела вернуться ко мне, устав ждать: ей-то по воздуху было в десятки раз проще. Кажется, заполучив возможность побывать в моей шкуре, она наконец поняла, как дурманит яд скорости. – Там еще одно место! Пахнет так, будто там лично Дионис сидит!

И тогда я поддал скорости.

* * *

Поиски ни к чему не привели. Полис, полный контрастов, заманчивых предложений и елейных обещаний словно проглотил Диониса. Да, он сегодня устроил разгром в винном магазине: надо будет помочь им с восстановлением. Не хотелось чуять стыд за набедокурившего родственника. Но помимо этого визита за хмельным, он словно обрел какую-то одному ему ведомую цель.

Уставшая парить Эола тяжко дышала, сидя у меня на плече, смотрела на собственные лапы. Наложенное на нее заклинание развеялось, а она неприязненно застонала. Прекрасно ее понимал – после полетов всегда болят ноги. Словно все это время не летел, а бежал…

«Бурю» припарковал в отделении для мотоциклов. Бар, в который ходили с Андреем давно позабыл устроенную здесь свару: новые столы, новые стулья. Бар забыл, бармен же напротив. Налил бокал пива за счет заведения – лишь бы мне не пришло в голову влезать в чьи еще семейные разборки. С Эолой выбрали столик в центре – на удивление оказалось самым уединенным местом. Народ вокруг предавался мужским развлечениям – играли в карты, боролись на руках, кто-то выискивал смысл жизни на дне бутылки.

Дионис здесь был, а после же его след резко оборвался. Уставшая Эола развела лапками – если мой брат куда и делся, то разве что провалился в небытие.

– Может, ты неправильно смотришь на ситуацию? – саламандра забралась в бокал из под пива: я ухмыльнулся, выглядела она как Диоген в своей бочке.

– И как же, по твоему, надо?

– Какая-то связь между местами, в каких он был, должна присутствовать.

Кивнул: был ровно того же мнения. А вот Дионис как будто считал иначе. Из винного маркета нырнул к детской площадке: дети были под большим впечатлением от его мотоцикла. Оттуда он рванул в театр – хоть его иногда и звали покровителем муз, но что-то мне подсказывало, что вряд ли ему взбрело в голову глянуть пьесу ближе к ночи. Из театра к торговому центру, оттуда к головному здании корпорации Зевсов. Я помню, какой хмельной угар он устроил в прошлый раз. Сейчас ни намека на это.

И погром в маркете – почему, дери его сатиры, только там? В других местах его просто принимали за фрика, но он не буянил. По всему выходило, будто он что-то искал.

Выдохнул: ладно, прикинем еще раз. Вошел в сеть через телефон, запустил программу – та позволяла соединить несколько географических точек во что-то единое. Быстро понял, что бесполезно: Дионис не прокладывал своим путешествием геометрический символ. Изначально знал, что это не в его духе, но кто знает, как он изменился за это время? Уверен, встреться я с Афродитой – вряд ли она будет вести себя как прежде.

Винный Маркет «Хмельной приют», детская площадка «Заботы Персефоны», театр…

Стойте-ка, названия!

– Что-то придумал? – всполошилась Эола? – Понял? Нашел?

– Как минимум, уловил связь. Он не мечется бесцельно: ориентируется по знакомым местам.

– Гермес, мы в другой стране, а твой братец был тем еще домоседом. Какие у него тут могут быть знакомые места?

– Очень простые, – легко парировал ее замечание. – Он не умел отличить Афин от Микен: все людские города были для него на одно лицо. Помню, как он искал запавшую ему в душу гетеру совершенно в ином городе.

– Нашел? – саламандра позволила себе ухмылку. Что ж, придется влить в нее горечь удивления. Одному мне, что ли, поражаться его необычностям?

– Не поверишь, но да. Это в его божественных умениях.

Захрустевшая чипсами саламандра тотчас же поперхнулась.

– Хочешь сказать, он умеет подменять реальность? В нужном ему ключе?

– Нет. Иначе бы он запросто скинул отца с Олимпа. Но в каких-то мелких проявлениях – возможно ты и права.

– Неужели он не заметил, как изменилось… все вокруг? – малышка удивлялась, широко распахнув глаза.

– Заметил. Но для него этот полис равносилен любому другому в Элладе. И потому он движется по знакомым ему точкам.

– А исчез в пивном баре, да? – в голосе спутницы прозвучал неодобрительный скепсис, мне же оставалось пожать плечами: пока что это самая правдоподобная версия.

– Ну, взгляни на ситуацию с его стороны. Что его окружает? «Заботы Персефоны», «Зевесовы кущи», кинотеатр «Олимп»? И мы не знаем, сколько он пробыл в плену у титанов, чтобы прийти в себя. Он что-то искал – знать бы что…

– Или кого. Может, он запомнил ту схватку, где тебе удалось намять ему бока? Хочет реванша, вот и скачет в поисках тебя?

– Возможно, но вряд ли. Мстительность Диониса распространяется на тех, кого он видит перед собой. Пускаться в путь, чтобы найти обидчика – да он лучше забудется в хмельном угаре!

– Ну а винный магазин? – Эола подкидывала в костер моих догадок один вопрос за другим. – Там то он зачем устроил то, что устроил? Буквально за несколько минут до того, как мы его настигли.

Хотелось бы мне сказать, что знаю. Это-то как раз и выбивалось из общей теории, не давая покоя. Я отхлебнул из своей кружки и поймал себя на том, что слышу собственное дыхание. А еще скрип песка под подошвой. Взял чипсину – пакет захрустел оглушающим грохотом.

– И потом… – саламандра все никак не унималась, предлагая мне то одну, то другую догадку. Я мигом приложил палец к ее губам, заставляя умолкнуть. Невысказанные слова комом застряли в глотке, но она знала правила. Когда так делаю – лучше прислушаться.

Тишина была молочной, словно туман висящей в воздухе. Стихло чоканье стаканов, умолк шелест пластиковых карт по столу. Я бросил взгляд в окно – когда успело так потемнеть? Не похоже, чтобы мы просидели здесь несколько часов. Тонкий, едва уловимый дух чародейства витал в воздухе. Эола ещё раз принюхалась и широко раскрыла глаза.

– Гермес, это… он где-то здесь, понимаешь?

– Дионис? – если она была права, то стоило отдать должное: хмельной бог сильно изменился. Прежде не было такого, чтобы он приостанавливал чужое веселье, напротив: он питался с него. В этом было его могущество, это был его своеобразный алтарь, где каждый выпивая чарку-другую отдавал часть себя во власть пьяного безумия.

Вставать не спешил, сплел заклинание проницательность, провел ладонью по глазам: может быть, меня подводило человеческое зрение? Взгляни я на все это, как бог – смогу заметить что-то необычное? Или… красивое?

В девице было чуть больше метра – я бы сказал, что это подросток, если бы у представшей передо мной твари в самом деле был возраст. Тонкая, изящная, начавшая формировать человекоподобные формы, она принимала дар от одного смертного за другим. Стол, на который она запрыгнула заскрипел под ее весом. Отчаянно сопротивляясь, тень смертного исчезала в пасти ненасытного чудовища.

Тенекрадка.

Она почуяла на себе мой взгляд, резко развернулась. Добыча, только что надкушенная, отчаянно рванула прочь, вернулась к хозяину, но смертный не открыл глаз. Тенекрадка оказалась в десятки раз умнее тех смертных, что отчаянно лезли напролом, даже чуя что проигрывают – уж не предложить ли сенату философов ее кандидатуру? Спрыгнула, распознав во мне угрозу – смешно и нелепо, но от того не менее стремительно метнулась прочь.

– За ней! – крикнул Эоле.

Глава 4

Тенекрадка рванула к барной стойке, сшибая застывшие фигуры спящих посетителей, переворачивая столы, опрокидывая выпивку. С луж несло хмельным дурманом забвения, а я похолодел от ужаса: на такое был способен лишь мой брат! И еще несколько богов из других пантеонов, но ни один из них не выглядел, как эта тварь. Неужели плен титанов сумел превратить его в это чудовище?

С ходу отбросил эту мысль: я прекрасно помнил, с кем еще недавно обменивался ударами. Не припоминал случаев, чтобы что-то подобное происходило с богами прежде, а значит не стоило торопиться с выводами. Эола оказалась шустрее меня: нырнула за ней, словно за свежей добычей. Я почуял подвох, когда, отпихнув бармена, тенекрадка залезла под стол, поймал Эолу за хвост, что было сил дернул на себя, в мгновение ока создал невероятных размеров преграду.

Помогло. Бутылки спиртного, поддаваясь напору заклинаний хмельного бога, рванули словно взрывчатка: мирриады осколков врезались в выставленный мной заслон, крошевом провалились на пол.

– С-спасибо, – свернувшись у меня на руках проговорила Эола, прекрасно осознавая, что только что могло случиться. Я закинул ее себе на плечо, не желая тратить времени на пустые разговоры: едва поняв, что фокус не удался, тенекрадка подвывая бросилась прочь. Напоминая ребенка очертаниями, она все же вела себя словно мартышка: скакала, вместо бега, припадая руками на пол. С каждым мгновением передо мной открывалось все больше и больше подробностей. От нее разило кровью титанов: очередное их творение, каким-то чудом прорвавшееся за стену. А, может быть, за стеной их никогда и не было? Обычно эти чудища не доживали до такого возраста, как она, становясь законной добычей Аполлона или Артемиды. Эта вот выжила, получив достаточно сил, времени и душ.

А теперь, прорвавшись в полис устраивала себе пир, с каждым разом забирая все больше и больше. Бестолковые и беспомощные, когда они всего лишь отростки крови титанов, с каждым годом они становились все ненасытней и могли бы истребить людской род. Впрочем, истинные дети Богов, вроде Геракла, могли их видеть не хуже, чем я сейчас. И потому столь же безжалостно, как и мы сами истребляли их.

Из под барной стойки она проскочила на кухню, я пустил впереди себя импульс: если у нее здесь заготовлены иные ловушки, то он первым примет на себя удар. Так оно и вышло: винный поток ударил по нему, врезавшись о стену. Расплескался липкой, сладковатой массой: несколько капель осело на моих губах. Ожившим потоком, хмель собирался в единое целое, но я швырнул в него Любовь Скади. У известной своим холодным нравом богини заклинания оказались под стать. Выставивший криволапые отростки, похожие на руки, поток застыл ледяной фигурой. Не стал упрощать ему жизни, вдарил на бегу Строгостью Ареса: дистанционный удар расколол того на мелкие куски.

Не заботясь судьбой порожденной ей твари, тенекрадка нырнула к призаснувшей на полу кухарке, схватила ее тень, вонзая зубы: голод был сильнее инстинктов самосохранения. Чудище оказалась хитра, не поедая тени до конца, не давая людям умереть. Поглощая их сущность, оставляла в себе кусочек: потому-то уснувший люди, занимавшие целые этажи в больницах не могли проснуться. Она будто держала их в плену…

Аида на нее нет. Больше всех остальных из семьи он ненавидел ей подобных. Любой, кто отваживался посягнуть даже на самую пропащую тень в его царстве, достоин был лишь презрения и жуткого, неописуемого наказания. Где же хваленые Хароны со всей своей мощью, когда они так нужны?

Я не дал ей завершить трапезу, ударил потоком света: Гелиос был бы рад, у меня получилось ничуть не хуже, чем у него самого. Лучи обожгли мерзавку, в воздухе запахло паленой шерстью. Скуля и подвывая, словно обиженная псина, тенекрадка отскочила прочь от кухарки, сверкнула на меня взглядом. Где-то на задворках памяти гундело предупреждение извечно занудной праведницы Артемиды: тенекрады ведут себя подобно крысам. Стало противно. Не дожидаясь, когда ее добью, погань вынырнула в дверной проем. Ну уж нет, подруга, уйти тебе точно не дам!

Рванул следом за ней, нагнал в три огромных прыжка – собственные заклинания позволяли мне быть стремительным и ловким. На ее стороне было шестое чувство: попытался ударить ее копьем Аполлона, но она отскочила едва ли не в самый последний момент. Развернулась в прыжке – прыснула гадкой отрыжкой. В воздухе завоняло кислым, сивушным духом, а вокруг меня, украшая собой стены и подоконники подворотни, прямо из под земли прорастали виноградные лозы. Извращенные ее фантазией, похожие на змей, с плотоядными цветами, они метили мне в шею, плечи и грудь, стремились схватить отростками шипов. Да что она за тварь такая? Зевс меня громом одари, если бы знал…

Мысль, пришедшая в голову была дерзкой, но я не стал спорить с нахлынувшим на меня вдохновением. Экран, который раньше создавал для того. чтобы забираться по нему, изображая полет, швырнул прямо перед ней. Такой подлянки тенекрадка не ожидала, врезалась, покатилась по земле.

– Так ее, так! – Эоле жаждалось воздать ей за свою собственную чуть не попорченную шкуру. Я же бился с отростками: еще один усиленный луч Гелиоса смел их, заставил сжаться и стухнуть под его неистовым, бесконечно жарким напором. Зарождающееся пламя заскакало по хищным бутонам, вперемешку с треском огня слышал утробный, невесть откуда идущий писк.

Она привстала, качнув головой, словно прогоняя наваждение. Я остановился на миг, широко раскрыв глаза: иногда даже богам есть чему удивиться.

– Афродита? – миловидный лик подарил ей секунду, позволил меня обмануть. Здравый же смысл встряхнул меня, приводя в чувство: из богов не получается тенекрадов, а значит это очередная уловка. Заклинание метаморфа сползло с нее, когда она уже прыгнула на меня, широко расставив клыки: и тогда я бил наотмашь, напоследок и как будто в последний раз.

Заклинание, что с легкостью превращало бист в клочья скользнуло прямо ей в пасть: мерзавка слишком поздно осознала, что случилось. Взрыв, ударивший подхватил меня, словно игрушку, приложил о стену: я едва не потерял сознание. Да какого сатира тут творится? Откуда в ней столько мощи?

Тенекрадка не умерла, но подгорев и дымясь, рухнула наземь совершенно без сил. После посмотрела на меня уже осознанно, словно человек. Снова играется, пытается вызвать к себе жалость. Эти паскуды легко учатся выдавать коварство за беспомощность, дожидаясь удобного момента. Во второй раз у нее уже ничего не получилось. Я посмотрел в самую суть ее естества и увидел лишь бесконечно старую тварь: убивавшую не сотнями – тысячами. А с последнего момента она готова была обновить собственный счет на всех тех, кто сейчас лежал в больнице.

Сжал кулак, нависая над ней, словно само возмездие. В моем мире таким, как она не было места.

– Гермес, постой… – Эола задержала в самый последний момент. Решил послушать, что скажет саламандра – вряд ли остановила казнь пустяка ради. – Она откуда-то знает заклинания Афродиты. Знала, как она выглядела…

А ведь и в самом деле. Тенекрады горазды на всякие фокусы, но вот на подобное? Заклинание изменения облика доступно не каждому магу, а ей как-то удалось им овладеть. И я знал лишь пару богов, что пользовались им в совершенстве – тот же Дионис. Заклинаниями которого она столь же щедро разбрасывалась еще несколько мгновение назад. Нет, Эола не зря обратила на это внимание – тут что-то не так.

Говорить с чудовищами попросту невозможно, они не понимают человеческого языка. Или используют слабо развитую речь лишь для того, чтобы завлекать к себе жертв. Осмотрел ее с ног до головы божественным зрением и присвистнул: как же я в самом деле сразу не заметил этого?

Глядя на нее вспоминал плеск Леты, весло Харона, мрачноватый голос дядюшки: последняя экскурсия по Аиду вышла тухлой. Но я еще видел тени богов – Арес, даже Тор там был! Тенекрадка только подтвердила неприятную, чудовищную догадку, приоткрыла завесу тайны, о которой мне никто не рассказывал. Артемида, которой вдруг появилось дело до жизни смертных – что можно придумать нелепей? Тенекрады, как редкие чудища, могли бы пировать, утаскивая пять-десять человек в год, кто бы их сосчитал? Но разросшись до таких размеров, как это, они, оказывается, получали мерзкую особенность.

Могли есть тени богов. Многое стало понятно: вот почему след привел меня сюда. От нее пахло ровным счетом так же, как от моего хмельного брата. Она сожрала его? Я мигом призакрыл дверцу, что только что открылась для божественного гнева. Нет, все не так: не съела. Иначе каким образом еще совсем недавно Дионис ворвался в мелкий магазин алкоголя?

– Эола, скажи честно, у тебя не было ощущения, что запах… будто идет с разных сторон?

– С разных сторон? – фамильяр часто захлопала глазами и через мгновение кивнуло. – Было. Одно слабое, но я-то летела за тем, от которого разило за версту Дионисом.

И в самом деле, винить ее в том, что схалтурила было нелепо. В моей голове сложились детали головоломки: он не помнил меня, или не сумел разобрать во мне собрата. А теперь стало ясно почему. Не он ли говорил мне, что нет ничего лучше для того, чтобы протрезветь, как бутыль скверного вина? Потому он метался по «знакомым» ему местам – искал укрытие, где мог бы залечь и восстановить силы. Эта погань поглотила большую часть его тени – уж не знаю каким образом, но Дионис все еще бог, а не смертный, чтобы пасть подобно им.

Приподнявшись из последних сил, тенекрадка вдруг недобро ухмыльнулась, совершенно по человечески покачала головой – я насторожился. Неровен час, и эта погань заговорит!

– Они… – разбивая все мои смелые ожидания вырвалось из ее клокочущей глотки слово. Я прищурился – эти твари ведь не умели говорить! Я сделал шаг назад, почуяв как волосы встали на загривке: незнакомое охватывало жутью, приказывало не церемониться и вогнать ей копье прямо промеж глаз, пока есть шанс. Она выгнулась дугой, извлекая из себя нечеловеческий визг и снова каркающе повторила.

– Они… придут за тобой, Бог. Жуткие, черные, мрачные, с печатью Тартара на руках. Загремят цепями, кандалами, будут с улыбкой смотреть на твою беспомощность перед их могуществом!

– Бей! – взмолилась Эола, выводя из на миг охватившего меня ступора. Я качнул головой, прогоняя наваждение, но оказалось слишком поздно.

Послушность тенекрадки настораживала, но я не спускал с нее глаз. Вряд ли эта тварь будет покорно ждать, когда разделаюсь с ней, а значит задумала какую-то каверзу. Нужно было кончать здесь и сейчас, пока…

Она метнулась ко мне в отчаянном, душеспасительном рывке. Широко разинув пасть, будто собираясь проглотить меня целиком, метила в руку, в которой я успел сплести ей приговор. Должен сказать, что ей повезло: будь на моем месте богиня охоты, она бы предпочла с ней поиграть, загнала как добычу, чтобы смотреть на растущее с каждым мгновением отчаяние в ее глазах. Я же решил подарить ей быструю, почти безболезненную смерть. Даже не знаю, как назвать то, что случилось – удача или глупость? Но через миг пространство передо мной заволокло непроницаемой, абсолютной мглой…

* * *

– Гермес? – Эола пыталась вырвать меня из размышлений. В третий, а может быть и в пятый раз – я не считал. Мое молчание ее бесило, наводило на мрачные мысли. Я же искал выход: сколько времени прошло с того момента, как мы оказались здесь?

Ответ не шел на ум, а с ним не было и возможности вырваться из нечаянного плена, на который обрек себя. Следовало отдать должное тенекрадке – она совершенно отличалась от своих собратьев. Пустота вокруг оказалась не пустой: обрывки недоеденных теней витали вокруг, рвались наружу, словно я сам – тщетно. Я же пытался нащупать плетение рухнувшего на наши плечи заклинания.

– Гермес, здесь становится жутко.

Прекрасно ее понимал, а всего времени мира у нас точно не было в запасе. И знакомо ли здесь понятие времени вообще? Сатир его знает. Подозревал лишь то, что нас затянуло в теневую воронку. Я про нее лишь слышал от Зевса, но никогда не видел собственными глазами. Всегда считал ее всего лишь басней, легендой. И не смотрите на меня так: даже у богов есть свои небылицы!

Пуще остальных мерцала самая крупная, невообразимых размеров тень. Не стоило гадать, она принадлежала Дионису. Что ж, моему братцу не повезло быть обкусанным, а тенекрадка вместе с частью его тени умудрилась получить и часть его же умений, возможность заклинать. Использовала это лишь для того, чтобы создавать хмельные облака, дурманить народ, погружая их в сон. И медленно надкусывать одного за другим: может быть, после Диониса ей и пришла эта нехитрая мысль в голову? Кто знает…

– У тебя есть идеи, как выбраться отсюда?

– Если только пойму, где мы находимся.

– В пустоте? – Эола была еще бесхитростней, чем тенекрадка. Вместо ответа успокаивающе погладил ее по голове: она с благодарностью приняла ласку, не переставая следить за тем, что я принялся делать.

– Мне кажется, это что-то вроде клетки Фемиды, – позволил себе роскошь догадок.

– Ну так разбей его! Помнишь, как тем буром, которым ты раскалывал заклинания Норвилла?

– Если бы. Я попробовал это почти сразу же, как только мы оказались здесь! – хмыкнул в ответ. Эола даже не стала интересоваться о результатах моей попытки. Ладно, отчаиваться точно не стоит – бог я или не бог? Неужели не справлюсь с какой-то непроницаемой, мглистой стеной? Глянул на обрывок тени, что отчаянно долбился о край, питая жажду к свободе и тут меня осенило.

– Придумал что-то? – саламандра ловко схватывала изменения в моем настроении. Хах, кажется она знает меня гораздо лучше, чем того стоило бы. Мне же оставалось только кивнуть в ответ и дать разъяснение.

– Видишь тени? Они не могут вырваться отсюда. Но это тени смертных, я-то бог!

– Эй-эй, – осекла меня ящерка, кивнув себе за спину на монструозное порождение вдалеке. – Там тоже от Диониса кое что и когда мы виделись с ним в последний раз, богом он быть не перестал.

Справедливое замечание. Если бы не одно «но».

– Он здесь не сознанием, а только частью сознания. Я-то не разделенный! Помнишь я упомянул клетку Фемиды? – богат же я сегодня на риторические вопросы! – А все заклинания сдерживающего толка создают с расчетом на то, что угодивший в них не сможет так запросто вырваться из плена. Для этого любому чародею понадобится коснуться магического плетения, и потому его располагают с внешней стороны, чуть дальше. Если у меня получится прорваться…

– Буду держать за тебя кулачки! – саламандра не хотела показаться передо мной трусихой. Что ж, ладно. приступим…

Закусив губу до крови, я вонзил руки в самую гущу мглы: боль стала мне ответом. Вынимать не стал: вдруг получится провалиться за окружавший нас барьер? Лишь божественная суть позволяла мне столь вольно обращаться с устоявшимися правилами. Есть контакт! По ту сторону, как и рассчитывал, в самом деле оказалось плетение. Филигранное, чужеродное, оскверняющее. Меня швырнуло в пот от одного лишь касания, отскочил словно ошпаренный.

Хотя почему – словно? Рука дымила от ожога.

– Какого? – удивленно глядя на меня, выкрикнула Эола. На моем же лице не было ничего, кроме довольной улыбки. Теперь у меня на руках был козырь, а я почти знал, как его использовать. Заклинание не было знакомым, но было божественным – поклонялся же кто-то в свое время титанам. Здесь ровным счетом было точно так же. Мне вспомнилось, как такими плетениями во время схватки они загоняли нас в могилы. Еще тогда попытался поймать одно из них, расплести, понять устройство – и не получилось. Сейчас было больше времени. А ещё я кое что знал от Норвилла.

– Стой, куда? – Эола спрыгнула с меня, когда не взирая на ее крики, отчаянно и самозабвенно нырнул в самую пучину страданий. Стена гораздо была наградить наглеца, что отважился на такую глупость с лихвой. Я обезболил самого себя целебным заклинанием: его хватило ненадолго. Но я вцепился в жгучее, титаново плетение. Выхватил из него нить, резко дернув на себя. Неописуемое стало ответом.

Клетка, еще мгновение сдерживавшая нас в плену, лопнула будто мыльный пузырь. По глазам ударил яркий свет уличных фонарей: уже успела настать ночь. Неужели время в самом деле было столь скоротечно? Бездомные, копавшиеся в мусорке у самого бара подались прочь: невесть откуда вывалившийся мальчишка в костюме заинтересовал их лишь как тот, у кого можно разжиться мелочью.

Но им точно было не до нее. Яркий сноп света ударил в подлунный мир, устремился к проклятым небесам. Тени, не успевшие стать с тенекрадкой единым целым, устремились прочь, назад к своим хозяевам. Решив, что я невесть какой жуткий колдун, бездомные решили противиться – им же лучше. На душе было гадко, не было никакого желания возиться еще и с ними.

– Как… красиво, – уставившись на сноп, Эола широко раскрыла глаза. В какой-то мере был с ней согласен: я же видел подобное лишь раз, когда дядюшка Аид оказался в позорном плену. Нить заклинания, из которого развалилась наша тюрьма, вилась в моих руках черной змеей. Титаново отродье не желало соприкасаться с моей божественной сущностью, а я был с ней полностью солидарен.

– Сережка? Сереженька, ты живой? – надрывный, отчаянный голос Аюсты звучал в динамиках, когда она наконец дозвонилась до меня. – Ты внезапно пропал, до тебя было не дозвониться! Мы уже не знали даже что думать!

– Мы? – переспросил у нее. Она не стала уточнять.

– Приезжай домой, пожалуйста, скорее!

А вот это одобрял как никто другой. Уж что-что, а отдых мне понадобиться. В особенности для того, что я задумал…

Глава 5

У скуки на этот вечер нашлось сразу два имени.

Одно из них была Эола – верная спутница была взволнована, как никто другой. Одолевала расспросами: что теперь делать? Искать Диониса? Ведь к нему вернулись его прежние силы. Я же вспоминал того пузатого байкера, облик кроторого он для себя выбрал. Даже надкушенный он оказался силен, а уж теперь и в самом деле мог задать мне трепку. А я что-то не припоминал за собой особой любви к поражениям.

– И как тогда? – хвост саламандры ерзал по плечу, словно маятник. Заглянул в самую глубину ее глаз и узрел лишь ощущение опасности. Слова, что напоследок, перед тем как сдохнуть, брякнула тенекрадка запали ей в самую душу. А потому ей жаждалось видеть притаившегося титана едва ли не за каждым мусорным баком.

– Домой, – не став отвечать на ее вопрос, раскинулся в удобном кресле вызванной «Молнии». Велю кому-нибудь завтра забрать мотоцикл – может, отрядить на это дело вечно недовольного Александра? Работка инспектору под стать.

Робоассистент вняла моему приказу, а потому неспешно покатились по ночным улицам. И они-то и были вторым именем скуки. То ли указ, про который говорил Хенир, вступил в силу с сегодняшнего дня, а потому тоскливо молчали неоновые вывески. Народу на улицах не было – все сычами расселись по домам, боясь показать нос. Может, устроенное мной световое шоу с высвобожденными тенями так повлияло?

Похоже на то: через пару мгновений навстречу выкатился автомобиль с громкоговорителем, не к позднему часу оглушающе заверявший, что этой ночью объявлен комендантский час.

Стражи не заставили себя долго ждать: велели остановиться, едва завернул за угол. Проверили документы, спросили, какого черта мне потребовалось раскатывать по улице во время чрезвычайного происшествия? Хоть и устал, но осадил их грубость тем, что еду с корпоративной встречи и уж точно не им говорить мне, когда возвращаться домой. Железные нотки, прозвучавшие в моем голосе произвели на них впечатление. Побледнев, страж вернул документы, отсалютовал и лишь попросил поспешить: никто не знает, что происходит.

Я-то прекрасно знал, да только, боюсь, он бы мне ни за что не поверил.

Глянул на обрывок заклинания: мне никогда не состряпать что-то подобное: не хватает всей той мглы, которой полнились титаны и из которой черпали силу. Но у меня была идея получше – что, если всего лишь сплету их начальную структуру с заклинанием другого божества?

Получилось почти сразу же. Совсем недавно мы сидели в клетке, что выплюнула напоследок тенекрадка. Уверен, у титанов были на этот счет планы: что угодивший в эту ловушку бог будет покорно ждать их визита. Или навеки останется заточенным в этой мгле: их это тоже бы устроили. Зевс всегда говорил, что они одержимы идеей отомстить за свое заточение в Тартаре. Вернуть нам сторицей…

С клетками, пленом и заточением у меня ассоциировалась разве что Фемида. Слепая богиня, вопреки убеждениям смертных, была крайне предвзята и порой судила по настроению. Вечно скверному. Но не суть – суть в том, что первым делом я попытался создать защитный барьер: каково было бы выдумать щит, поглощающий пули, осколки, да и готовый прихватить самого стрелка на закуску? Плетение оказалось не жизнеспособным, разваливалось – в воздухе витал дух лишь зазря растраченной манической энергии. Вот тогда-то подумал о фокусах Фемиды вновь.

– Гермес, а ну верни как было! – на чешуйчатой мордашке Эола отразился испуг. Бедняжка и без того боялась, что нам ни за какие коврижки не вырваться оттуда, а тут я сам и собственными руками создал новую тюрьму прямо в салоне автомобиля.

Я не спешил развеивать заклинание, проверил на прочность получившиеся стены. Мне повезло – поспешив, как-то не подумал, что создаваемое мной поле мрака могло разорвать машину изнутри и лишить меня этого малого, но сокровища. Но нет, удача сегодня на моей стороне. Окружение, столкнувшись с препятствием, облегало вокруг него, но не стремилось повредить.

Бур, что я отправил следом, легко врезался в самую суть заклинания, развеивая его, обращая ничем. В ушах звенело от щемящей, давящей нм душу тишины, а потому я велел включить магнитолу. Робоассистент шустро нашла бодрую, ритмичную музыку.

– И зачем тебе это? – Эола была бы сама не своей, не задай этого вопроса.

– Если мне придется выколачивать дурь из Диониса, мне лучше оградить нас подобным полем. Просто так из него не выскочить, а развеять его в состоянии разве что я сам. Представляешь, какие открываются перспективы?

Кажется, размышлениям она предпочло сон на мягком сидении. Можно понять – денек был каким угодно, но точно не скучным. Ассистент легко отыскал место на подземной парковке – прямо напротив лифта.

Привалился к стене, прижав ключ-карту к активатору: лифт одобрил ее вспышкой зеленой лампы, чуть слышно лязгнул пастью дверей и потащил меня наверх. В животе урчало: вот бы девчонки – сколько их там собралось в моей квартире? – сготовили что-нибудь мясное и питательное. Если же нет, то крайне в них разочаруюсь и буду до конца дней верить, что синтезатор пищи мне едва ли не единственный друг.

Широкий экран телевизора не скупился на последние новости: мне было на что посмотреть. Полис трясло от вершащихся в нем перемен. Улыбчивая репортер рассказывала о том, что некая корпорация выкупила формулу лекарства от духарки и уже готовит производственные мощности. Тем не менее, с момента благотворительного вечера больные в бедняцких кварталах начали приходить в себя. Какой-то толстопузый эксперт, то и дело оправляя рубаху и утирая нос рукавом заверял, что благодаря моим стараниям духарка может окончательно сгинуть. Я хмыкнул – приятно было глянуть на дело своих рук.

После говорили о начавших приходить в себя больных, что еще совсем недавно попадали из клубов и пивных в коматозном состоянии. Увы, проснулись не все – и стало горько. Жаль, что у этой твари хватило времени окончательно пожрать добрых два с половиной десятка теней из остальных, но моей вины в этом не было. Жрать она принялась их задолго до нашей встречи.

Дома меня в самом деле ждали. Усталость, желавшая швырнуть мня в кровать сразу же, как только переступлю порог квартиры, отступила от одного только представления. Саша, Кирллия, Светка и обе Некоматы явились собственной персоной: даже не представляю, как они сбились в поисках меня. Как-то я спрашивал у Диониса. почему он так прилипчив к своим вакханкам и готов порвать за них любого? Он лишь смеялся, отвечая, что у них может быть тысячи мужчин за день: полубожественные же создания! Но любят по настоящему они только одного его. Теперь прекрасно понимал, что он тогда имел ввиду.

Светка в переднике утирала вымазанные маслом руки, с кухни доносился дух недавно сжаренного мяса. Стол, что они подготовили за то время, как добирался сюда, был похож на нечто невообразимое: не мог представить такого даже на Олимпе. Картофель, макароны, грибы, супы двух видов: когда только успели? Ответа не было, но знал как минимум одно: не лягу спать, пока не отведаю все.

Они набросились на меня словно те самые вышеупомянутые вакханки. Сорвали с меня одежду, запихнули в душ, намереваясь помыть, словно малого ребенка. Гаркнул на них, давая им знать свое место, но все же не отказался принять душ вместе с двумя девицами зараз. Саша скинула с себя платье, обнажив под ним миниатюрные трусики: ее же грудь была совершенно свободна от лифчика. Компанию ей решила составить Линка: смущенная и стеснительная, она желала наверстать упущенное. Не стал отказывать ей в возможности.

Я не сразу понял их девичью хитрость: едва одна девица оказывалась удовлетворенной, как ей на смену являлась иная: даже не успел заметить, как в моих руках оказалась Аюста вместо младшей сестры, а «потереть» мне спинку вызвалась Киррлия самолично. Светка словно осталась на самое сладкое – так оно и вышло. Еще никогда не чуял такую бурю чувств, как, с ней в этот момент.

Им удалось отвлечь меня от брошенных тенекрадкой слов. Помню, как не без удивления смотрел за ее губами: сам же говорил, что речь этим тварям незнакома.

«Они придут за тобой» – можно было бы долго гадать, но что-то мне подсказывало, что это Титаны. Кажется, от пустоты слов перешли к действию, а исчезновение их младшего собрата не прошло бесследно. Я бы сказал, что они жаждут мести, если бы не знал, что им на самом деле не все равно. Просто я для них угроза, которая может укусить за палец в самый неподходящий момент.

– О чем задумался? Был трудный день? – вспотевшая и тяжело дышащая Светка вновь выдернула меня из мрака размышлений в приятность реальности. Разве Дионис не учил меня, даже будучи младшим, жить тем днем, который передо мной и решать проблемы по мере их поступления? С радостью принял его правоту: Светка, которой не хватило одного раза, захихикала от щекотки моих касаний, когда прижал ее к стене.

Дернул ручку холодной воды – и теплый душ обратился в освежающий поток водопада. «Сестрица» взвизгнула от неожиданности, но уже через миг застонала от удовлетворения.

В какой-то миг мне показалось что они пойдут на второй заход, но заглянувшая к нам Сашка лишь хотела удостовериться, что все в порядке. Мочалка, пенный гель, дурман шампуня и расческа быстро обратили меня из уставшего смертного в полного сил бога! Ну и девчонки постарались, этого было не отнять.

Им хотелось от меня правды: словно голодные гарпии, едва на мне оказались трусы, они накинулись с расспросами. Словно матери. что целуют только что недавно спасенного ребенка, но тут же ругают, едва осознают. что опасность миновала. Я глянул на Киррлию, задавая немой вопрос, на же многозначительно закатила глаза: а значит тайна моей истинной личности все еще осталась тайной. Хорошо.

У Гермеса была легенда на любой случай жизни. Меня обзывали болтуном и сказочником. балагуром и весельчаком – что бы ни случилось, я всегда находил в недрах какую-нибудь байку. Богатое воображение добавляло несуществующие подробности, превознося мою роль в том или ином деле. Помню, как заверял Бригит, что выступал помощником, сопровождая Геракла в царство Аида за Цербером. Послушать меня, так Геракла как будто бы там не было и вовсе.

Для девчат я отыскал в недрах себя не менее красивую выдумку: готовился к тому, что вскоре должно свершится. Поход за стену – разве они забыли? Смутившись, они прятали взгляд: не забыли, но попросту не хотели думать об этом.

– Шлифовал заклинание, там же будет куча бист. А мне еще твою безопасность гарантировать, ага? – прижал к себе рядом сидящую Сашку: она не стала избегать объятий. Вино ударило в голову, а я расчехлил весь тот запас улыбок, что хранил в себе до сих пор. Женский смех был мне веселым ответом, а я на миг подумал, что не хочу, чтобы сегодняшний день заканчивался. Будущие свершения обиженно бубнели, взывая к совести, вопрошая – кто, если не я? А потому мне следует найти в себе свежие силы и уже завтра…

Завтра? У настоящих богов дела нет времени ждать какого-то мифического завтра, они созидают свое будущее прямо здесь и сейчас.

– Ю, у меня к тебе просьба. Можешь позвонить в Сады Деметры?

На миг на лице некоматы проскочила дрожь непонимания – неужели я решился взять кредит? Да у кого – у них! Не сам ли говорил, что зажат тисками долга? Пришлось объяснять.

– Самое время разобраться с долгом. Выплатить его. Кто у них там за главного? Рин Юноске? – вспомнил, как мы обменивались многозначительными «го!» с стариком. Но и того, кто подослал ко мне шантрапу я забывать не спешил. Если я правильно раскусил этого человека, то смогу сыграть на нем, словно на скрипке.

– Ты понимаешь, что люди, подобные ему не терпят, когда кто-то выплачивает долг раньше? – тут уже Светка вмешалась. Кивнул ей в ответ, тут же ответил.

– Ну так что же теперь, вечно дрожать и бояться, когда он соизволит принять собственные же деньги? Киррлия, что мне может угрожать?

Нимфа закусила указательный палец, задумчиво закатив глаза и запрокинув голову, выставила перед собой ладонь – ого, да у нас тут, кажется целый список последствий! Будет любопытно послушать…

– Он может напасть на тебя, – сидевшая рядом Аюста поежилась: словно с ней в самом деле уже когда-то случалось подобное: надо будет расспросить на этот счет. Поджала хвост, когда остроухая продолжила перечислять. – Но это малое из того. на что он скорее всего осмелится. Поначалу попытается угрожать. станет давить. Могу сказать только одно: убивать тебя не в его интересах.

Вот это да, интересно. Мне-то думалось, что относительно гостеприимства сохранились хоть какие-то догматы. Нырял с одной официальной встречи на другую, давал приемы с презентациями и даже не задумывался о агрессивной подоплеке сильных мира сего. Почему-то думалось, что они гнушаются марать руки, всегда пользуются услугами наемников. Неужели старик и в самом деле может осмелиться на нечто подобное? И где – прямо у себя дома!

– Постой-ка, можно поподробней про нападение? Разве уже бывали случаи? И это оставалось безнаказно?

– Не поймите меня превратно… Сергей, – она чуть не сорвалась, едва не назвав меня настоящим именем. Прочистила горло, зажмурилась и взяла саму себя в руки. – Но корпорация вашего отца не настолько велика, чтобы представлять угрозу для Садов Деметры. Прецеденты в истории известны и в разных городах. Так начинались и заканчивались корпорационные войны.

Корпорационные войны – звучало ой как громко. Вспомнилось, как два инкских богини умудрились не поделить меж собой мужчин. Бойня, которую они устроили окончилась для простых смертных печальными последствиями – не будет ли здесь чего-то подобного? Остроухая словно прочитала о чем думаю и покачала головой.

– Корпорационные войны как правило касаются исключительно представителей благородного рода. И крайне негативно влияют на общую городскую экономику.

– В смысле?

– Сильные корпорации поглощают слабые не затем, чтобы стать сильнее, шире и больше. Точнее, не только за этим, но есть и еще одна цель. Никто не выиграет, если с рынка выпадет производитель автомобилей – скажем, те же потомки Посейдона. Просто на одну производственную мощь станет меньше. Поглощая корпорацию, сильная берет на себя ее обязательства: есть же рабочие, есть производство, есть рынок сбыта. Это точно не следует забрасывать.

– Хочешь сказать, что во время корпорационных войн что-то из этого теряет смысл? – не уловил сути ее слов. Тут в разговор вмешалась Светка. Сверкнул на нее взглядом, напоминая, что она еще не прощена и на коротком поводке. Она стушевалась, но все же сказала.

– Она хочет сказать, что и сейчас есть слабые корпорации вроде нашей, но никто не жаждет перехватывать контроль над нашими активами. Кроме Юноске, но у него точно есть план как и что с ними делать. У других нет. В городе есть корпоративная экосистема, где обязанности разделены. Как только начинается война, корпорации начинают пихать друг дружке палки в колеса. Сначала две, но ведь на двух это никогда не заканчивается: у каждой из стороны появятся союзники и противники, и даже те, кто объявит о нейтралитете примут чью либо правоту. Это не способ поглощения, это способ вражды и ухудшения обстановки в городе.

Кивнул: ну, теперь-то все встало на свои места. Смертные, как всегда, умудрялись изображать Олимп в миниатюре – скверно, кособоко, без какой либо пользы и бестолковости ради. Впрочем, стоило отдать должное потомкам: от нас они смогли перенять традицию общего сосуществования. Или кто-то в самом деле думал, что у богов не бывает друг с дружкой конфликтов?

Саша поправила волосы – уж кому-кому, а ей точно было о чем мне рассказать. И судя по ее лицу – нам вечера не хватит, чтобы все выслушать. Решил перебить ее вполне закономерным вопросом.

– А это вообще законно? Ну, вот так, нападать на того, кто не согласен с тобой? И я ведь правильно понял – что из-за того, что моя корпорация имеет обороты в разы меньше, чем у Садов Деметры, он будет почти безнаказно мешать… да почти всему?

– Правильно понимаешь, – поддакнула журналистка. – Он будет отговаривать иных иметь с тобой дело, срывать сделки через своих посредников. В конце концов, выплата долга раньше может выйти тебе боком, а многое из того, чего ты уже добился попросту пойдет прахом. Что же до нападения…

– Ну, мне ведь ничто не угрожает. Убивать он меня не станет, а для того чтобы пакостить у него есть совершенно иные возможности. Так к чему ему кулаками махать? И что будет, если я вдруг одолею его?

Заслышав последнее, Светка обвела меня взглядом, будто позволила себе усомниться. Я нахмурился: ну пускай тогда скажет, если есть что. Она и сказала.

– Извини, Серёж, но это Сады Деметры. Продовольственная корпорация. Они в свое время подмяли под себя род Фемиды. Нет, они не занимаются судопроизводство, по крайней мере, не в одиночку. Но они десятилетиями собирали боевые заклинания. Рин Юноске при том входит в какую-то группировку или даже синдикат, власть которого распространяется далеко за пределы одного лишь нашего города. Понятное дело, что он будет увешан магическими имплантами и заклинаниями, словно девица побрякушками на первом свидании.

Ага, вон оно что значит. Что ж, я понял, к чему они клонят и принял к сведению. Можно было бы сыграть в эту игру по правилам старика, и до конца дней послушно выплачивать долг, отдавать полную формулу заклинания. Я был хитер. предлагая им то, что смертные будут не в состоянии воплотить: им попросту не хватит магической энергии создать на том же уровне, что и я. Но и ввергать в руки подобных сатрапов заклинание божественного уровня уже само по себе было кощунственным.

– Может, не надо звонить? – Ю, как и остальные, надеялась, что я откажусь. Я же заглянул в глаза своей верной спутнице: она часто сыпала непрошенными советами. Но иногда, в спорной ситуации, ее мнение помогало принять верное решение – почему бы сейчас не сделать то же самое? Ну, если уж и она скажет отказаться…

Где-то в глубине души я ждал, что она поддержит девчонок. Сегодня точно был не этот день. Нахмурившись, словно грозовая туча при черном шторме, та решила пойти вопреки моим ожиданиям.

– Гермес, надо идти. Ты все это затеял сплошь ради того, чтобы вырвать свой род из пучин долга. Ну и давать помыкать собой вот так… Что, не ждал, что скажу что-то подобное?

– Честно признаться, да.

– Ну, иногда и я понимаю, что осторожничать до бесконечности – не самый лучший выход. И потом: ты ведь тогда сумел одолеть Норвилла, а он обладал магическим потенциалом побольше глав рода. Вспомни его возможность сплетать воедино чужие заклинания, которую ты перенял. А кто еще способен на подобное?

Тут бесспорно, нечем крыть: в самом деле научился только я.

– Сереж? – Аюста смотрела на меня в ожидании ответа, моя задумчивость ее пугала. Я улыбнулся, качнул головой, словно прогоняя наскочившее на меня наваждение.

– Нет, Ю, надо. Давай сделаем так – подбери нужные документы, ознакомься с порядком возврата долга и попробуем. Если он нападет на нас: ручаюсь, ему это не пройдет даром. И он точно не посмеет ничего сделать ни тебе, ни Линке, ни уж тем более кому-то из вас.

На том и порешили.

Глава 6

Аюсту забрал из архива – она там что, ночует? И где только успевает привести себя в такой потрясный, шикарный вид. Детвора, смотревшая на роскошь «Молнии» не без зависти лупила глаза: в будущем им хотелось стать похожими на меня. Что ж, могу сказать одно: пример они выбрали достойный.

– Бумаги подготовлены? – спросил у нее. Она кивнула, указав на папку. В этот раз никаких чипов, лишь старая, добрая, все терпящая бумага. Мелованная, белоснежная до того, что рябило в глазах. Не пройдет и часа, как скоро она обратится в магический договор о расторжении. Аюста обещала помочь и подсказать, если будут какие-то юридические проволочки. В конце концов, не зря же я запросил ее себе у Афродит.

Эола покоилась на задней полке, в отсеке для сумок. Создатели спорткара словно думали, что даже сумки желают ездить с комфортом, а потому обшили ее мягкой, красивой кожей. Эола, не найди ничего умнее, выбрала себе обиталищем этот же отсек, а теперь просматривала документацию, будто в самом деле что-то в них понимала. Умыкнув момент, она умудрилась выдуть целый бокал вина – куда только влезло-то? И забывшись, прежде чем уснуть, распиналась, перечисляя наши с ней прошлые заслуги.

Может она говорила что-то еще, я уже и не запомнил: вчерашний вечер был как в тумане. Будто поддавшись всему человеческому в моем теле, я решил оторваться по полной, устроив себе бестолковость выходного дня. И сейчас мог с гордостью сказать, что преуспел в этом. Поначалу поговорил со Светкой и отцом: сказал, что собираюсь выплатить долг. Весь, целиком и полностью. Переглянувшись, они не поверили – двести девять миллионов? Неужели простое лекарство от духарки – просто формула! – могли принести столько? Знали бы раньше, давно бы воспользовались дедовскими патентами.

Объяснять, что все не так просто долго не пришлось. Светка уже успела уяснить, что со мной лучше не спорить, а отцу ясный взор застилала родительская гордость. Едва Светка удалилась, он приобнял меня за плечи и совершенно по человечески заплакал.

– Я рад, сынок.

– Тому, что я решил проблему?

– Тому, что ты научился лучше меня справляться с жизненными неурядицами. Глядя на тебя начинаю понимать, где был неправ, что сделал не так. И все одно уже ничего не могу изменить. У меня к тебе предложение: раз уж ты так прекрасно справляешься с делами, может, тебе занять главенствующий пост в корпорации?

– Заменить тебя?

Он покачал головой в ответ.

– Нет. Ты еще молод и как только станешь у руля – тебя попытаются затравить и сожрать. Не верь всем тем, кто сейчас тебе улыбается, подписывая договора. Потому что они платят цену при которой видят неоспоримую выгоду. А как только им выпадет шанс поглотить все это… – он обвел рукой комнату, будто наш пентхаус и был самой корпорацией. – Они сразу же им воспользуются. Объединятся против тебя.

Я понимал, о чем он говорит. Предлагал мне место вице-премьера – потому как много кто вел дела именно с отцом, а что касается меня… даже самые верные моему роду люди будут вести себя ровным счетом как Александр – нейтрально, если и вовсе не враждебно. А уж какой сад недоверия они разобьют относительно меня…

– Я введу тебя в курс дел. Познакомлю с нужными, достойными людьми. И через пару-тройку лет уже можно будет поговорить о том, чтобы ты встал у руля полноценно. Что думаешь?

Нужно ли говорить, что я согласился?

Эола язвила, спрашивая, чему конкретно может научить меня человек, едва не утопивший детище предков в долгах? Не вздумай его сына-корзина воззвать ко мне, чтобы надавать хулиганам – и Рин Юноске бы уже подбирал занавески под цвет новых обоев.

Я же был иного мнения – может быть, зовущийся отцом смертный и не так хорош, как хотелось бы, но ему удалось удержать корпорацию на плаву. Совсем неспособный человек отправил бы ее на дно в течении первых же недель своего правления.

Светка завалилась в мою комнату позже. Ей жаждалось быть пьяной и удовлетворённой, а потому не стал отказывать ни в том, ни в другом. Праздновал же с кошкодевочками, почему должен был дать ей от ворот поворот?

Рину позвонил еще с самого утра. В голове мутилось от выпитого, но я живо пришел в себя: еще с наших совместных попоек с Дионисом научился быстро включаться в работу.

– Го! – он ответил старым, знакомым мне словом. Я же решил, что будет не по-джентльменски вспоминать, кто отправил ко мне головорезов – по крайней мере, прямо сейчас. Выложил ему, что моя семья готова выложить ему всю сумму долга – разом и даже с кое какими процентами. Что же касательно заклинания и процента от обладания им – все оставалось в силе.

Старик будет противиться. Я навел справки – все, как девчонки меня и предупреждали: бравшие у Садов Деметры займы были уверены, что вот у них же точно получится погасить его в срок. Но всякий раз преследовавшая череда неудач насаживала заемщика на крючок все глубже и глубже, в конце концов обращая его в наживку для добычи побольше. Извечный экономический круг.

– Ваша юрист уже обговаривала со мной. Приезжайте. Можно прямо сейчас…

Хорошо, что велел Аюсте подготовить все заранее.

Ехали неспешно: сколь бы ни был опасен старикашка, он подождет. Аюста наслаждалась поездкой: некомата еще никогда прежде не сидела в таких дорогих машинах. Она бы не призналась и под страхом смерти, но ей чертовски нравилось сидеть в салоне. Робо-ассистент готов был услужить пассажирке во всем: массаж плеч, спины, охлаждение подголовной подушки.

Она разомлела, будто вновь оказалась в моих объятиях.

Час ушел на дорогу. Здание, в котором засели крохоборы из Деметр отличалось помпезностью и в толк и бестолку торчащей растительностью. Будто его владельцы жаждали подчеркнуть животворящую силу своей прародительницы. Уверен, у них еще и пара-тройка подземных этажей имеется, где выращивают, а то и синтезирует овощи с фруктами.

– У вас назначено? Я не видела вас в списке приглашенных, – юная, робкая девочка-консьерж была похожа на маленькую птичку. Аюста повела себя с ней неожиданно строго.

– Разве в твою работу входит проверять подобное? Может, лучше займешься прямыми обязанностями?

Растерявшись с ее напора, нас пропустили к лифту без лишних проволочек.

– Не слишком ли круто? – спросил, едва отошли от ее стойки. Некомата пожала плечами.

– Может быть. Но здесь именно так и надо: если не хочешь простоять пару-другую часов, пока из-за ее хлопотливости вся служба безопасности делает три тысячи проверок.

Одного взгляда на стены, мимо которых прошли, хватило, чтобы понять насколько она права. Картины, изображающие ало-кровавый закат на другом конце Земли, содержали в себе заклинания. Проверяющие, защитные и атакующие: а здесь и правда хорошая система безопасности. И одному Зевсу ведомо, как бы нас стали проверять.

Аюста оказалась находкой. Ее врожденный юридический талант тащил нас через череду юристов уже самого Юноске. Словно самураи, ревностно берегущие господина, они готовы были изыскать и устроить тысячу проволочек. От них просто так заклинанием не отмашешься, но я не понимал одного: чего они добиваются? Хочет Рин или нет, но он вынужден будет забрать свои деньги.

– Бывал тут раньше? – спросила она у меня, едва нам удалось отделаться от надоед. Честно признался, что не доводилось, вернул ей вопрос – ей самой-то доводилось? Она вздохнула и ответила: – Не удивляйся ничему, что увидишь впереди.

Переглянулся вместе с молчавшей до сего момента Эолой: обычно после подобного стоило насторожиться.

– Мы из корпорации Гермеса. К Рину. Цель – выплата долга, – проговорил, когда разве что не из под земли вырос здоровенный бугай-вышибала. Он рассматривал нас столь пристально, будто собирался прожечь взглядом насквозь. Но через пару мгновений удрученно отошел, распахивая двери.

Я и в самом деле ожидал чего-то другого. Вместо этого тихий шелест клубной музыки, танцующие обнаженные девицы не ведали меры, позой, жестом и движением призывая взять их прямо здесь и прямо сейчас. Запертые в клетках зверодевы рычали в попытках изобразить первобытную дикость – получалось у них отменно. Рин восседал на красной, с золотистой бахромой подушках. Охрана, стоявшая при нем, словно состояла из одних только слов «честь, доблесть, отвага». Клинки, покоящиеся в ножнах приковывали себе взгляд, а бушующий внутри магический потенциал мог бы посоперничать даже с Харонами. Реши здесь кто устроить потасовку, его не спасут ни пистолет, ни винтовка, ни шустрые ноги.

Я и шага не успел сделать, как они дружно схватились за рукояти клинков. Заклинания, татуировками портившие их тело, вспыхнули: а парни и в самом деле серьезный. Но член философского сената поднял ладонь, давая им сигнал. Легко прочитал его – он обозначал лишь ждать следующего. Бойцы успокоились, вернувшись на места.

– Го! – в унисон мы поприветствовали друг друга, обменялись церемониальными поклонами. Если я правильно помнил традиции, первым делом полагалось выпить.

Выпить.

Старик крякнул, шмыгнув носом – из под полы просторного одеяния вмиг явилась глинянная бутыль. Девица, ряженная в белое была бледна, словно призрак, подала нам маленькие, плоские чарки. Белила на щеках подчеркивали алые губы – и прятали синяки. Даже под слоем этого клоунского грима узнал Яску. Ту самую, что была среди нападавших.

Может, ей и думалось, что она славно прячет свои эмоции, но я то видел, как вспыхнули зенки ее глаз в жажде реванша. И подсказывало мне шестое чувство, будет у нее такая возможность…

– Это его личная охранница, – шепнула на ухо Эола. Аюста стояла рядом не так далеко от меня. Офисный костюм шел некомате: я мог с уверенностью сказать, что среди остальных размалеванных здесь девиц, она самая красивая.

– Хорек, что лезет в логово старого лиса либо смел, либо глуп. Что одно и то же.

Кивнул в такт его слов, отозвался понимающей улыбкой.

– Но охотнику, несущему добычу прощают многое.

Я щелкнул пальцами, усаживаясь рядом. Жаль, что здесь как будто не знали про удобство кресел: иначе бы развалился поудобней. Щелкнул пластиковый замок папки: Ю выудила на свет несколько чипов. До тех пор, пока не подтвержу их заклинанием крови, это всего лишь ничего не значащие побрякушки. Яска, не спускавшая с меня глаз, уловила молчаливый приказ старика и тут же подчинилась. Машина в ее руках вывела на циферблате двести тридцать миллионов.

Я же говорил, что с процентами.

Юноске потеребил подбородок: с того момента, как он сказал, что я ему нравлюсь прошло всего ничего, а он уже кардинально сменил точку зрения. Теперь он желал провалиться мне на этом же месте, словно опасаясь, что уже назавтра поползут неприятные слухи. Корпорация Гермеса, что уже почти была в его руках, вырвалась и смогла погасить собственный долг. А старый лев оказался грозен лишь прошлыми байками. Мы оба прекрасно понимали, что если он не сделает свой ход, многие, даже в его собственном доме, решат что он слишком стар и его время прошло, а значит…

– Оформите обоюдные расписки, что не имеете друг к дружке претензий. Доказательство, что у должника наличествует сумма, с лихвой удовлетворяющая сумму долга вы уже получили, – если бы не знал, что это говорит Аюста, ни за чтобы не поверил: слишком сух, невыразителен и официозен был голос. Почти как у робо-помощника.

– Знает ли юный гусь, что нельзя задобрить тигра шматом мяса, когда тот жаждет свежей крови? – он глянул на протянутый ему лист. Взялся за чернильную ручку, будто и в самом деле собирался что-то писать. А после швырнул ее прочь.

– Го! – выкрикнул я и прищурился. Для Эолы стало знаком к действию – соскочив с моих плеч, потащила за собой заведомо заготовленные заклинания – и как их только не почувствовали? Сияющими плошками они ложились у самых ног воинов, что ждали сигнала. Если бы не был готов к тому, что может случиться – ни за что не потащил бы сюда Некомату. Слишком дорога, чтобы можно было вот так запросто подвергать ее опасности.

– Что ж, Сергей, – устав ходить вокруг, да около, старик встал, я же не торопился следовать его примеру. Напыщенная речь в стиле старых истин сменилась ядом злости, так и клокотавшем в горле Юноске. – Сказать по правде, давая вам столько времени на выплату долга, я не рассчитывал, что вы управитесь столь… быстро.

– Если вас не устраивали условия сделки, вы могли сразу же отказаться. Или вы сейчас принимаете выплату долга в полном объеме, или уже назавтра об этом узнают все, кто только должен узнать.

– Дерзкий щенок! – он вскочил, не в силах больше сдерживаться. Понял, куда я веду – знал о том с самого начала. Если он в самом деле станется настолько глуп, что откажется забрать деньги, то уже назавтра этот материал попадет к Саше. Из первых рук и с доказательствами: еще одна брошь ручной работы, что позаимствовал у Светки, снимала все на камеру. – Ты не должен был найти деньги! Как тебе удалось? И ты еще смеешь ставить мне условия!? Кто ты таков?

– Не вижу причин отвечать на последний выпад, но замечу, что они не делают вам чести. Однако если вам показалось, что я буду послушным мальчиком выслушивать все, что мелет ваш бескостный язык – увольте! Ю, уходим отсюда!

Он задрожал от гнева, а для парней с клинками это стало сигналом. Как и для меня. Я ухмыльнулся, едва услышав тихий шорох вынимаемых из ножен клинков. Магические импланты, вживленные под кожу бойцов тотчас же пришли в движение. Треск льда, испуганный вскрик Аюсты – Яска, наконец, получила свой шанс на реванш. Холод кольнул мою лодыжку, побежал по ноге выше: должен был сковать, превратить в неспособного к движению мальчишку. Клинки стремились к моему горлу: Рин попробует запугать, но убивать не станет. В конце концов, есть же такое слово как репутация.

Я же считал, что стоит его примерно выпороть за одно лишь то, что он посмел думать, будто может угрожать тем, кто мне дорог. И навязывать свою волю силой. Пламя Гелиоса вспыхнуло во мне, огнем пробиваясь из под одежды. С жгучим треском с меня слезли остатки рубахи: ничего, как только приду в себя, хитон все восстановит. Холод, что должен был меня задержать обратился мягкой щекоткой. Бойцы, не ожидавшие подобного расклада, решили атаковать.

Пригнулся, пропустил вражеский клинок над головой, второй встретил железной хваткой Гефеста, вырвал смятую железку из рук. Поднырнул под визжащего от ярости бойца, заглянул прямо ему в глаза: Аидова погибель ударила ему по глазам, а гнев тут же обратился позорным страхом. Схватил его за грудки, двинул головой в лоб и вырубил, тут же резко развернул: ледяное копье Яски врезалось в заклинательский имплант щита на его спине. Отшвырнул обмякшее тело прочь – тот назиданием застыл у ног самого Юноске – старик нехотя попятился.

Я же ухмыльнулся: пришло время для настоящего веселья. Заложенные Эолой заряды пришли в действие: тьма, покоящаяся в них, потекла прямо по стенам, заволакивая собой пространство, запирая нас вместе с Рином. Ликование, всего мгновение назад державшееся на лице Юноске вместе с гордостью сошло на нет: печальная участь бойцов его не прельщала. Испуганно озираясь по сторонам, он силился сохранить остатки мужества: то, что он видел перед собой было для него попросту немыслимо. Смертные редко чем могут удивить – сначала они пугаются. потом злятся, после же бросаются очертя голову в водоворот, совершенно забывая про хладнокровие.

Старик оказался из таких же: за что только его приняли в сенат философов? Вместо того, чтобы сделать верные выводы, он отчаялся настолько, чтобы идти до конца.

Я резко развернулся: личная охранница Рина желала расквитаться со мной за счет Аюсты, а потому стала моей целью сразу же. Легко раскусил ее уловку: все, чего она добивалось почти было написано на ее лице. Как верная прислужница господина, она давала Рину чуть больше времени на подготовку, отвлекая меня. Не люблю играть по чужим правилам, но Аюста мне дороже собственной гордости. Приставив к горлу некоматы ледяной клинок, она будто говорила, что ещё шаг – и прольется кровь.

Усилил себя заклинаниями, реакция дошла до нечеловеческих высот: казалось, я чую слабое, едва доносящееся касание чужого дыхания и шелест витающей в воздухе пыли по моей коже. Отлично, то что и было нужно. Атаковал сразу же, и импульсом – на расстоянии. Не хочет, чтобы я подходил, так я и не буду! Наказ Зевса врезался ей прямо в грудь, по телу чародейки заплясали выбивающие дух молнии – выронив меч, поганка рухнула на колени. Набрав побольше воздуха в грудь, я выпустил струю жгучего пламени: лед, державший Аюсту тут же растаял, обратился лужицей воды. В один гигантский прыжок оказался рядом с ней, ткнул дистанционным ударом пытавшуюся встать Яску: телохранительницу игрушкой приложило о ближайшую стену.

– Что происходит? – Аюста была в ужасе не меньше остальных. Почуял укол вины: пожалуй, она в самом деле не заслужила подобных переживаний. Обнял ее, одарил лучезарной улыбкой, добавил чуточку магии, выветривая из ее памяти скопившийся за эти мгновения ужас.

– Потом, все потом. Сейчас же надо обезопасить тебя, – выпустил девчонку из своих объятий, оттолкнул прочь: нелепо пятясь, она ткнулась спиной в черноту мглистой стены, но вывалилась за ее пределы. Теперь, думаю, ей ничего не угрожает. Удар, несшийся мне в спину был ожидаем: чародейка, не привыкшая получать отпор готова была использовать любую возможность для атаки. Ну посмотрим, чем ей будет меня удивить?

Дочь Фемиды звала на помощь саму справедливость. Уравнять шансы, вытрясти из меня магический запас… груз вины гирями лег мне на плечи, напрочь стирая преимущества недавнего ускорения. Цепи правосудия стремились кандалами сомкнуться на моих руках и ногах, стальная клешня тянулась к шее – больше всего Яске хотелось увидеть меня на коленях. Не во славу ее господина, а в отмщение мне.

Жар огня вспыхнул пуще прежнего: заклинания растаяли, отекли воском. Я же поймал несущийся на меня захват, ухмыльнулся, увидел испуг в глазах противницы: она поняла, что сейчас будет.

– Нет! Не делай этого! – она успела выкрикнуть за миг до того, как ее же собственное чародейство заиграло против нее. Ошейник с лязганьем чавкнул, замыкаясь на ее шее. Я резко дернул, заставив ее пошатнуться и пасть на колени. Она обожгла мне полным ненависти взглядом, зловеще оскалилась. Не страшно: думаю, что Зевсово Предупреждение мигом обратит ее в послушную девочку. Электрический ток, ударивший ее через мгновение выжал из нее отчаянный крик, заставил выгнуться дугой.

Победа снова была за мной, но только сейчас. Рин, поняв что уже давно не контролирует ситуацию, попытался вернуть инициативу в свои руки. Яска дала ему достаточно времени, чтобы облачиться в броню. И без того не слабый маг, он усилил самого себя последними разработками в области технической магии.

– Гермес, тоже это чувствуешь? – пролепетала Эола, а я кивнул в ответ. От оружия в руках Юноске пахло божественным могуществом. Будто кто сумел разобрать старый артефакт и создать из него новый, на современный лад. Я ухмыльнулся: сатиры бы меня побрали, а это становилось все интересней и интересней!

Глава 7

Хоть капля мудрости, да нашлась в старике. Философски решив, что тщетность слов теперь уже ничего не решит, он молча сдавил спусковой крюк: я закрылся барьером Афины. Плечо обожгло холодом боли: проклятье! Здесь требуются что-то посерьезней прежних защитных фокусов!

Юноске хватило ненадолго.

– Где мы, мальчишка? Где мы, черт тебя побери!? Верни назад! – второй залп прошел у меня над головой: я пригнулся, ударил наотмашь плетьми Диониса: родившиеся из ниоткуда виноградные лозы шипами стеганули по боевой броне старика.

– Думаешь, меня можно пронять такими игрушками? – сказал он, копировав мое предыдущее заклинание. Костюм на миг вспыхнул огнем. счищая с себе колкие ветви: ровно так, как я и рассчитывал. Дурман, покоившийся в них дымом ударил в ноздри старика, заставил его попятиться, открыться для атаки. Пришло время действовать и мне!

Прыгнул, и словно стрела обоими коленями въехал старику прямо в живот: несмотря на всю толщь защиты, боль он почувствовал. Дробовик в его руках в мгновение изменился, обратился тонким клинком. Размашисто. упреждая мой следующий удар, он рубанул наотмашь. И просчитался, потому как стремительным потоком Посейдона я перетек в сторону. Мокрая пощечина огласила повисшую в воздухе тишину, оскорблением застыв на лице владыки рода Деметры.

– Ах ты падаль! Я заставлю тебя! Никто не смеет… Вот так! – меч решил, что ему лучше стать копьем в руках хозяина. Какая же дивная игрушка ему досталась! Настоящее чудо инженерной мысли. Гефест был бы доволен, знай во что теперь мог обращаться его Метаморфус. Старик колол без особой техники, что делало только хуже. не позволяло предугадать, куда он ударит в последствии. Вряд ли он сам был столь хаотичен: скорее всего оружие оживало в его руках само. Из копья оно обратилось в винтовку: длинная очередь застрекотала. Я оказался проворней, решив не испытывать в этот раз, насколько хорошо выдержит выставленная мной защита. Перекатился, подхватил тело одного из бойцов Рина: его броня приняла на себя основной удар. С этим пора было заканчивать, иначе он попросту измотает меня своими нападками. а потом добьет простейшим из заклинаний…

– Го! Вылазь, щенок! – почуяв, что хвост победы на миг нырнул прямо в его руки, он хрипло загоготал. Я уже говорил, как обожая тщеславие смертных? В особенности тогда, когда им начинает казаться, что они в самом деле в состоянии противостоять богу на равных. Все божественное нутро во мне взывало к справедливости: подонок смел бросать нам вызов! Словно заклинания других олимпийцев, к коим я то и дело прибегал обрели голоса своих обладателей. И жаждали справедливого возмездия.

Вызов. Я повторил слово, кровью застывшее у меня на губах. Рин почуял неладное, когда я вдруг увеличился в размерах: исполином ударился головой в вдруг ставший низким потолком, грохнул кулачищем об пол – тот затрещал под нами. Возникшая прореха зияла мглой окружавшего нас мглистого экрана: почти что отдельная вселенная только для нас двоих. Вернувшись к прежним размерам, я перехватил его заклинание: ледяная пустошь должна была заволочь все вокруг трескучим холодом. Стоит ли говорить, что родство с Деметрой даровало Юноске защиту от ее холодного нрава? А вот от всего остального спектра ее же собственных умений уже нет.

Я скомкал ледяную пустошь, словно лист бумаги, выуживая из него одно плетение за другим, и словно плетьми ударил в ответ. Старика разом охватили насылаемые его же прародительницей невзгоды. Голод, слабость, отчаянье вперемешку со страхом: Рин широко раскрыл глаза от навалившегося удивления. Будто ему довелось увидеть конец мира, который однажды чуть не принесла его далекая «пра» бабушка…

Он перехватил Метаморфус, но опустил молот Гефеста прямо ему на руку. Броня не выдержала, расколотые пластины осколками разлетелись от могучего удара, старик же отчаянно взвизгнул: кажется, я сломал ему пару костей. Этого было недостаточно. Отшвырнув божественное оружие от него подальше, врезал кулаком прямо в мерзкий нос: тот хрустнул, а Юноске взвыл, пошатываясь, и падая предо мной на колени. Вторым ударом я выбил из него желание сопротивляться, третьим остатки гордости, до того, как завершился замах четвертого – он запросил у меня пощады…

* * *

Жаль, что Саша этого не видит: ей бы точно пришлось по вкусу. Знал, что позвонит потом, будет ругаться, спросит – почему не предупредил? Она бы обязательно взяла камеру! Любителям, что пучили глаза, полагаясь на мощь линз в своих телефонах она не доверяла, хотела проводить съемки интересного собственной персоной.

Осколки стекла лежали у моих ног, кровь казалась пятнами вина на и без того красном ковре. Держал старика вниз головой над огромной пропастью: высота, с которой Юноске привык взирать на простых смертных из своей башни сейчас грозила обратиться для него в кратковременный полет.

Или в падение, что казалось мне более вероятным. Уверен, что сюда уже мчится полиция, а личная охрана из всех мер предосторожности мечтает заглянуть на огонек, но тщетно: мглистый покров, который я украл и тенекрадки, не позволял проломить его. По крайней мере, у представителей рода Деметры не было подобных заклинаний.

– Чего ты хочешь? Чего ты хочешь?! – теперь старик выглядел жалко и беспомощно. Я сорвал с него броню, оставил безоружным, сумел лишить большей части магических сил: даже имея возможности к сопротивлению, он отчаялся, признавая поражения.

– Компенсацию.

– Деньги? Забирай что принес, ты больше мне ничего не должен! Слышишь? Я все подпишу!

Я глянул на Аюсту – несчастная кошкодевочка сжалась на одном из многочисленных кресел. Зажмурилась, пытаясь забыть увиденное. Ничего, пара бокалов вина, налитые лично мной, да щепотка магии помогут ей быстро прийти в себя. И все же, наверно, не стоило приводить ее сюда: знал же, что обернется чем-то подобным. Просто надеялся, что хоть в том, кого нонче принимают в философы, и в самом деле есть капля мудрости и он решит, что худой мир лучше доброй ссоры.

Не решил и теперь висит вниз головой.

– Компенсацию. – еще раз повторил я. – Вы напали на представителя благородного рода, Рин. Го! У меня есть куча доказательств, против вас – неужели вы думали, что я окажусь настолько глуп? Сейчас вы готовы пообещать мне золотые горы, но стоит только мне сделать пару шагов, как вы тут же решите взять реванш. Если не физически, то морально. Оправите костюм, пригладите галстук и будете с улыбкой рассказывать репортерам, что я злокозненно напал на вас, пригласив на встречу под предлогом возвращения долга? А на меня спустите всех полицейских собак, каких только сможете найти…

– Дьявол! – выпалил старик, едва поняв, что я так легко раскусил его хитрый план. Я подбросил мерзавца, заставив того по щенячьи заскулить, поднял повыше и проговорил прямо в искаженное ужасом лицо.

– Мне требуется хорошая компенсация и гарантии, что вы не решите сделать что-то глупое. Отзовите своих цепных псов, – сказал, как только услышал грохот сапог за своей спиной. Тихий шелест выскользнувших из кожаных ножен клинков, треск магических заклятий – да среди его охраны оказался один знакомый мне Харон! Тот самый, что звал меня на аудиенцию к главе своего рода. В его глазах плясали озорные огоньки – проверить, кто же из нас лучше. С удовольствием бы удовлетворил его молчаливую просьбу, да не хотелось возиться. Я встряхнул своего пленника еще разок.

– Ну?

– Прочь! Подите прочь! Кто тронет этого… юношу хоть пальцем…

Они не шелохнулись. Прекрасно понимали, чего стоят его угрозы, когда он в таком положении. Я его убью, а им потом оправдываться перед другими членами семейства и доказывать, что глава рода сам приказал отступить. Не поверят, накажут. выставят виновными перед общественностью.

– Опустите клинки и убирайтесь! – на Юноске жалко было смотреть. Он прямо сейчас осознал, что та власть, к которой он привык, теперь, навсегда и очень легко выскользнула из его рук. Потому что даже преданные ему бойцы вместо того, чтобы понуро опустив головы убраться прочь, готовы стоять до конца, противясь его воле. Наконец, набрав побольше воздуха в грудь, он применил заклинание: холод затрещал морозом по стенам, льдом побежал по красивой обивке пола, узором лег на стекла огромных окон. Заискрила ни в чем неповинная техника, оружие в руках бойцов обратилось в хрупкие палки. Заклинания рассыпались, застывая прямо на лету: странно, а вот против меня он такой техники не применял. Я попытался ухватить хотя бы обрывки столь чудесной магии – и не смог. Может, потребовать от него как компенсацию именно его? Да что-то мне подсказывало, что оно принадлежит Сенату Философов, а он не отдаст его даже под страхом смерти.

– Пошли вон! Долго мне еще болтаться вот так из вас, идиоты?

Они зашуршали прочь, словно стая испуганных мышей. Боевой накал сгинул прочь, ушел вникуда, обратился разочарованием в глазах бойцов: только что мне удалось уронить авторитет Юноске столь низко, что ему уже никогда не восстановиться. Прекрасно: пусть это послужит уроком для остальных. Тот, кто считает, что может надавить на меня силой рано или поздно закончит в столь же плачевном состоянии.

Харон ушел последним, кивнул мне на прощание, словно обещая, что этим все не закончится, а мы еще обязательно увидимся. На полу стонала, приходя в себя, далекая дщерь Фемиды. Не стал рисковать: решил, что стоит ей понять, что я знал ее праматерь еще в давние годы. Сверкнул очами, создав вокруг нее золотую клетку – та монолитом растеклась по ее телу, сковав в очень неудобной позе. Ничего, потерпит.

Я швырнул старика обратно на пол. Тот покатился по нему, униженно кряхтя. Если прямо сейчас это ничтожество осмелится сделать хоть что-то, что мне не понравиться, я заставлю его взвыть от такой боли, которую он запомнит на всю жизнь. Аюста неустанно следила за всем, что происходит – на миг оторвавшись, я подошел к ней, коснулся ее ладони. убедился, что она в порядке, пустив по ее телу поисковое заклинание. Ничего особенного, кроме сильного испуга: причем за меня же. Ничего, как только покончу с этой падалью, обязательно отплачу за ее беспокойство: ей точно понравиться.

Эола не спускала глаз с главы рода Деметры. Прыснула ему прямо в нос огнем, когда он, надеясь что не замечу, потянулся к своему оружию. Что ж, я ведь говорил, что сделаю? Аидов хлыст сплелся из людских страданий прямиком с улицы, щедро прихватив из бедняцкого квартала. Я размашисто стеганул старика по ладони: этого оказалось достаточно, чтобы он взвыл, будто все терзаемые тени подземного царства, катаясь по полу.

– Будьте хорошим мальчиком, Рин, – грозно предупредил, намекая что второй попытки я ему так легко не спущу. Буквально в два-три шага оказался над ним, словно само возмездие, рывком ставя на ноги, швырнул на стену. Старик зло сверкнул глазами, намекая, что вот так запросто мне подобного не простит. Благо, что он не скатился до пустоты грозных обещаний. Держась одной рукой за стену, кряхтя и пытаясь выпрямиться, второй он держался за сердце.

– Забирайте свои грязные деньги, Юноске. И помните, что дом Гермеса всегда платит по своим долгам, каковы бы они ни были. А теперь шустренько сочините какую-нибудь бумажку о том, что вы больше не имеете ко мне никаких претензий.

– Юрист, – не сразу, на пятом выдохе выпалил он из себя. Боль, которой я его одарил, все еще терзала мерзавца прямо изнутри.

– Вот, – указал на Аюсту. Старик же отрицательно замотал головой.

– Нет, нужно двое… юристы с обоих сторон.

Я бросил быстрый взгляд на кошкодевочку, и та кивнула: умница, без слов понимала, чего от нее хочу. А уж как быстро смогла прийти в себя…

– Зовите. А еще я заберу это, – нагнулся, касаясь дивного оружия Юноске. Пустил по нему разрушающий заряд: по матовой поверхности проскользнула искра ломаемого заклинания. По ушам ударило треском, все ровно так, как я и думал: проклятие для чужих рук. Некоторые из заклинателей древности настолько любили свои вещи, что накладывали на них подобное: любой, даже бог, едва взявший их в руки получал неприятное, болезненное проклятие. Рин внимательно следил за мной, будто ожидая, что оно вот-вот начнет действовать. Даже жаль было его разочаровывать…

Он широко распахнул глаза от удивления, когда мне удалось поднять оружие без особого вреда для себя. Замотал головой, отказываясь верить, разинул рот. Как эта дрянь работает? Вот же у него глаза вылезут из орбит, когда я сумею подчинить созданное им легко и без особого труда.

Ключ подобрал очень быстро: артефакт отозвался на божественную кровь. Послушно из тяжелого пулемета сначала обратился в клинок, который я занес над стариком: Юноске растопырив пальцы закрылся руками.

– Ты же обещал! Я отдам! – Рин попятился, врезавшись в стену, сполз по ней на пятую точку. Меч же в моих руках обратился увесистой тростью: а что, сойдет на первое время. Не Кадуцей, но тоже хорошо.

– То-то же, папаша. Штаны-то сухие? – удержаться от подобного вопроса было уже выше моих сил. Я вновь услышал шаги, на этот раз уже изящные, но осторожные. Стоящая по ту сторону дверей охрана никуда не делась: стоило ожидать, что будут ждать удобного момента. Толкались меж собой, пропуская юную, совершенно испуганную девчонку. Стоило ей оказаться в кабинете, как любопытные глазенки взглядом пробежались по окружению. И остановились на униженном главе рода. Неуверенность вспыхнула в ней с новой силой, едва не заставив бежать прочь: ей казалось, что я сейчас кровожадным монстром подскочу к ней, схвачу и поступлю точно так же, как с ее босом. Вздымалась объемная грудбь под тесным пиджаком от тяжелого, разрозненного дыхания. Вздрогнула, когда я оказался с ней вблизи: почуял, как по ее спине пробежали мурашки.

– Позвольте, сударыня, не изволите ли вы помочь нам с составлением одного простенького. почти пустячного договора?

Она смотрела на меня, словно на заговоривший шкаф. Механически кивнула, посмотрела на Аюсту. У той невесть откуда появился чистый лист бумаги. Все закончилось гораздо быстрее, чем мне думалось.

* * *

Спустились вниз на лифте без особых проблем.

– Что ты делаешь? – захлпала глазами некомата, когда я коснулся холодным пальцем ее загривка.

– Меры предосторожности. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Защитное заклинание, созданное лично мной.

– Разве твой род специализируется на подобном? – что это в ее голосе прозвучало? Недоверие? Я ухмыльнулся и шепнул, что мой род, может быть, и нет, а вот я как минимум уникум. Видела защитные меры на входе? Они нужны не для того, чтобы не пустить сюда непрошенных гостей.

– А для чего же?

– Чтобы их не выпустить.

– У тебя же документ! Подписанный им! – она ткнула ухоженным пальчиком наверх. Следует сделать себе пометку: едва Ю оказывается на грани нервного срыва, становится наивной, словно малое дитя.

– И что? Сколько людей про него знает? Ты? Я? Та девчонка, что помогала? Они прислали ту, от которой не жалко в случае чего избавиться.

Некомата фыркнула, словно мне удалось ее уязвить, а я нажал на кнопку остановки лифта. Второй раз спрашивать. что я вытворяю Аюста не решилась: отчаялась идти со мной до самого конца. Вот за это, наверно, я ее и люблю. Вытащил ее из короба лифта, нажал на кнопку. отправляя его вниз: если нас где и ждет комитет по встрече, то на первом этаже.

– Ты помнишь, чем славился Гермес? – напористо потащил девчонку к ближайшему окну. Ей было известно, она начала перечислять: целитель, балагур, охотник до женских сердец и прелестей. Ну прям в точку, меня описывает! Размахнулся тростью.

– Эй. полегче никак? – трость отозвалась, когда размашисто саданул ей по стеклу. Аюста попятилась, когда осколки брызнули нам под ноги. Ворвавшийся с ветром сквозняк, казалось, так и подталкивал в спину совершить шаг навстречу двенадцати этажам высоты.

– Гермес, ты слышал? – переспросила Эола. Кивнул вместо ответа. У Аюсты нашелся для меня совершенно иной вопрос.

– Ты спятил? – выкрикнула она, когда обхватил ее за талию, сделав перед тем один вызов. Я же взял ее на руки: некомата оказалась до жуткого безвольной. Хорошо, ее сопротивление только бы испортило момента. Сделал вместе с ней шаг в пустоту: девчонка зажмурилась, вскрикнула. Кричать перестала не сразу, лишь когда усадил ее на сидение, а над головой захлопнулась крыша: «Молния», в режиме полета, зависла над землей, успев как раз вовремя, чтобы поймать нас.

– Ты сумасшедший! Ты безумен! Ты идиот, дурак, ты… ты… – она умолкла, когда я заткнул ее поцелуем. Она не попыталась отпрянуть, наоборот: прижалась ко мне ближе, обхватила мою голову руками, и наконец, позволила себе расслабиться за весь этот ужасающий, жуткий день…

Глава 8

Мы сплелись телами в экстазе еще до того, как машина домчала нас прямо до дома. На удивление, здесь оказался даже особый режим для такого дела, прячущий все мешающеся куда-то в днище автомобиля. В который раз убеждаюсь, что не прогадал. И что самое лучшее средство передвижения всегда у Зевса. Потомки подхватили традицию.

Нас встретила Киррлия: присоединилась к нашему любовному сабантую. Обиженной девчонкой сунулась в объятия, а я не сумел отказать им обеим. Через пару часов Аюста выдохлась: разгоряченная, довольная и уставшая она попросту уснула, уже не реагируя на мои касания. И тогда настал час остроухой нимфы: она взяла от меня все положенное и еще чуток сверху. Мне оставалось надеяться, что назавтра не скажусь больным и бессильным.

А еще требовалось разобраться с тем голосом из трости: проснувшись по утру, заметил, что оставил ее на стуле, прямо там, где и всю одежду. Решил не спешить: пока девчонки отдавали себя на откуп царству снов, я отправился в душ? следовало привести самого себя в порядок и смыть грязь что налипла в башне Юноске. Позавтракал наскоро: в холодильнике было полным полно наготовленных Киррлией вкусностей: неужели она в самом деле научилась готовить?

Не научилась: заботливой Светкиной рукой кастрюльки с судками были подписаны. Неужели приходила сюда, чтобы готовить? А она и в самом деле изменилась. Если моя задумка удастся, стоит поговорить с ней о производстве: она же хотела выделывать украшения? Может быть, не с шпионскими прибамбасами, но ничем не хуже: оставалось только съездить по ту сторону ограждающей полис от бист стены.

Выглянул в окно: отсюда стену было не видно, но мне казалось, я чувствую весь дух титанов, что витает там. Почуял внутри себя нетерпение: хотелось как можно скорее вновь оказаться с ними лицом к лицу и уже в этот раз показать, кто чего стоит. Учитывая, что в этот раз в моих руках будет оно…

Поднял трость. По ушам резануло все тем же, что и вчера голосом.

– А ты хват, парень! Я когда у того старикашки жил, всяких мерзостей навидался – знаешь, что он с молоденькими вытворял? Ха! Тебе до такого еще кровать ломать и ломать!

Я промолчал на его пассаж, чем привел в еще большее нетерпение.

– Ну? Чего же ты молчишь? Я чую в тебе то, чего в старом пердуне никогда не было! Божественная кровь, чтоб тебя! Самая что ни на есть настоящая! А еще рядом с тобой эта мелкая вьется: ну ведь не просто так, а? Видишь ее, слышишь меня! Давай, парень, не тушуйся, расскажи мне как есть. Боженька ведь? Или один из первородных потомков? Последнее точно нет, есть в тебе что-то этакое, светящееся. Гелиос? Арес? Только не говори, что Аид, иначе я подохну со смеху. А может быть ты из этих самых? – его голос приобрел неприятные нотки, следующий вопрос он едва ли не выплюнул. – Из младших богов?

Интересно, если он новодел, откуда у него такая неприязнь к младшим богам? Откуда у него вообще неприязнь хоть к кому-то.

– Гермес, – без особой охоты представился ему. Трость едва ли не расцвела, заслышав имя.

– Гермесик! Ааа, жив, курилка! Ну, тогда чтоб просто воздух словесами не сотрясать, я Метаморфус.

Метаморфус – оружие Гефеста. Покатал его имя на языке, словно пробуя на вкус. Трость все не затыкалась.

– Ну, где тебя все это время сатиры носили? Знаешь, каково это жить среди смертных, но не иметь возможности быть услышанным?

Наверно, можно было бы сойти с ума: для других ты и твое мнение не существует в принципе. Понимал его, но виду не подал.

– Ну, теперь-то твои уши в моем распоряжении! Я пытался с этой твоей, мелкой говорить, которая саламандра – ну и фамильяр у тебя, если хочешь знать мое мнение. Заносчивая, бестолковая, ни языка, ни хвоста, ни совести! Ха! Может, вышвырнешь ее куда-нибудь в канаву, а меня назначишь… не знаю, что тамс у тебя было до этого? Кадуцей? Кадуцем быть не хочу, но хочешь – буду как Гунгнир! Или Молотом Тора обернуться?

Разливаясь мыслью по древу, он менял один облик на другой. Если бы только его болтовня хоть как-то меня заботила.

– Ты ее не видел? Куда она отправилась? – Эола бы уже давно выползла на завтрак, едва я только открыл холодильник. Запах еды она чуяла даже сквозь сон. Метаморфус преображением изобразил подимание плеч.

– Не знаю, Гермесик, не знаю. Но что-то мне подсказывает, что она усмотрела мое величие и решила не дожидаясь твоего гнева самолично уползти в сторону помойки.

– Будешь много болтать, – елейным голосом заверил нахала, – и окажешься в мусорке сам. И я постараюсь прикопать тебя так, чтобы никто не нашел: будешь вести философские беседы с крысами. Ясно?

– Яснее некуда, Гермесик! Только не кидай меня в терновый куст! А на самом деле – ты хоть в курсе что происходит?

Я набрал Андрею: нужно было обговорить условия скорого отправления за стену. Попытался вызвать представителя Афродит: но те решили, что у них есть более важные дела. Ничего, что-то мне подсказывало, что долго ждать не придется.

– Ну так поведай мне, если знаешь, – ответил трости, пока слушал гудки от Андрея. Младший из Аресов ответил чуть погодя, предложил съездить в какой-нибудь бар. Но только после академии – в конце концов, он не настолько крут, как я, чтобы прогуливать каждую пару. Да и дружба со мной изменила его жизнь в лучшую сторону – появились перспективы, для которых нужно было какое-никакое. а образование.

– А что тут ведать? Я присмотрел за тобой, пока ты девок облагораживал, Гермесик. Одеваешься ты в свой же задрипанный хитон, – он умудрился отыскать не лучшее прилагательное к подарку Персефоны, я нахмурился. Словно не замечая этого, Метаморфус продолжил: – А вот относительно другого успел обжиться. Машина, девки, умение вести себя со смертными – в этом тебе не откажешь. Вот только сейчас ты правда сунулся в осиное гнездо.

– Будешь уговаривать вернуть тебя обратно Рину?

– Очумел, Гермесик? С этой скучной развалиной? Уверен, что даже ты кричишь «Го» как-нибудь живее, чем он. Просто предупреждаю.

– Предупреждать богов – опасная затея, – намекнул ему.

– Ага. Вот только чтоб ты знал, делал-то меня Гефест, а в руках я почему-то у рода Деметры оказался. Ничего не смущает?

Я вспомнил зеркальце Афродиты – может, его передали в качестве платы за какую-либо сделку? Но Метаморфус рассказал обо всем сам.

– Думаешь, Гефесты бы меня выпустили? Или отдали бы за долги? Знаю я, чем этот старый кряхтун занимался, как долги выбивал – но потомки кузнеца лучше бы издохли в канаве, чем отдали меня!

– А сами-то потомки об этом в курсе? Мир немало с тех пор поменялся!

– Ха, Гермесик, бьешь в самую точку! Немало мирок поменялся, тут никакого спору нет. Вот только есть кое что вечное. Гефеста придавили скалой в той схватке, помнишь? Ага, той самой скалой, которые он обрушивал на головы титанов. Им почему-то показалось забавным навалить на него гору камней и усесться сверху: в желании раздавить его. Гефест держался как мог, но… сам понимаешь, хромота явно не способствует тому, чтобы стоять как вкопанный. И ты думаешь, что я потомкам Гефеста после этого достался? Прибежали они на поле схватки и давай меня искать?!

Хм, а ведь и в самом деле. Смертным явно было не до того, чтобы бегать и собирать наши артефакты. Уцелеть смогли лишь те, которые мы не взяли на битву с собой. Что-то подсказывало мне, что истинный Кадуцей стоит искать не среди смертных, а среди новых богов.

– Поподробнее с этого момента.

– Заинтересовался, Гермесик? То-то же! Ну, слушай! Меня подобрали эти черные: я уж как мог сопротивлялся. Молниями бил, шипами обрастал, да только ты знаешь, что на всякую жизнь своя управа найдется. Нашлась и у них. Меня в сон погрузили. Не знаю, что делали, но веков пять я точно продрых. Потом оказался в руках Сената Философов – ну ты знаешь, что это за нечисть.

Кивнул, чтобы поддержать разговор.

– Ну так они нонче не просто так коптят небо, чтоб ты знал. Они теперича с титанами заодно! Наверняка уже с культистами успел повидаться: ну с этими, вредными паразитами. Их хлебом не корми, дай этому мира поднасрать!

– Звучит так, будто ты знаешь о них что-то, чего не знаю я.

– А то, Гермесик! Ты ж Гермесик – что ты умеешь, кроме как кидаться письмами? Бог-почтальон, звучит гордо! – как-то уж слишком быстро он перешел к оскорблениям. Я указал навершием на ближайшую мусорку и он сбавил тон. – Ладно-ладно, не надо пихать меня носом в помойки. Ты сильный, что задница великана, но ставлю свое умение превращаться в любое оружие на то, что ты наверняка не знаешь, зачем культисты вообще что либо делают. Чего они хотят? Победы титанов? Ну, может, если оглядеться вокруг и кажется, что люди просто расцвели. Да только это единицы среди сотен тысяч, которым не нашлось места в полисе. За полисом совсем другие пляски, а что-то мне подсказывает, что ты свою холеную мордочку за его пределы пока еще не показывал. Так вот, Гермесик – культистов хлебом не корми, дай внести сумятицу. Потому что эти города: порядок для титанов. А ты сам знаешь, как они к порядку относятся – развалить и ничего не оставить. Их кое что гнетет.

– И что же?

– А сам как думаешь? Мирок вокруг – давно не их. Может, они и стояли у его истоков, им когда-то отбивали поклоны, но потом-то их место заняли вы. И вас, богов. почему-то оказалось в десятки, если не сотни раз больше чем титанов: куда ни плюнь, за какую мотыгу ни возьмись, тут же сыщется отвечающий за нее божок. Чуешь, к чему я клоню? Они вылезли из своего заточения, припугнули смертных так, что у них до сих пор поджилки трясутся. Но что с того? Этот мир давно не их собственный.

– Хотят распространить свое влияние по миру? – добавил к своему вопросу скепсиса. Если так, то титанов сложно судить: мои сородичи, сколько существовали, занимались тем же самым. Метаморфус ухмыльнулся, но отрицательно покачал набалдашником трости, словно головой.

– Нет же, парень! Включай мозги – тебя что, Трисмегистом звали за умение бросать никчемные догадки? Этот мир для них стал чужим. Что ты делаешь, когда приходишь домой, а оказываешься в гостях? Пытаешься доказать всем и вся, что ты – единственно правильный хозяин? Но что делать, если тебя не признает таковым даже дом?

– Олимп Богоизбранный… – проговорил я, чуя как ответ буквально вывалили передо мной. Неприятный. некрасивый – да лучше бы его не было! – ответ.

– Ну, наконец-то, голова Гермесика заработала. Говорю тебе, бросай свою ящерицу, она тебя до добра не доведет: видишь, успел где-то поглупеть! Они хотят этот мир «пересобрать». Стереть с него все, что было и создать новый мир.

– Хочешь сказать, в мире нашлось немало балбесов, купившихся на такое? Ну, что давайте пересоберем мир…

– А ты как будто забыл, что не среди сородичей бродишь. Это же смертные, Гермесик! – Метаморфусу яростно не хватало свободы рук, как и их самих: ему хотелось жестикулировать как никому другому. – Ты взгляни на них: это здесь они сытые и лощеные, Но ведь они осознают. что по другую сторону от них стоит хищный, полный опасностей мир. Думаешь, им это по вкусу или по нраву? Тут есть жадность, болезни, боль, смерть. Даже несмотря на всю эту роскошь вокруг, они понимают, что так будет не всегда. А потому кому-то из них вполне разумным кажется пожертвовать всем и всеми только ради того, чтобы у новых людей всего этого не было. Горести. проблем, отчаяния…

– Звучит как хороший план. А титаны точно станут все это исполнять? У нас, несмотря на все старания, получалось не очень…

– Им и не обязательно. Никто из тех, кто верит в Новый Мир не попадет в будущий. Говорю же: титаны хотят пожертвовать всем ради создания нового мира. Зачем им кого-то переносить из старого в новый? Весь мир в труху и пусть никто не уйдет обиженным!

Да уж, все в стиле титанов. Но вот что сенат Философоф связан как с детьми Космоса, так и с титанами настораживало. Может быть, стоило подольше подержать старика, он бы вывалил еще чего-нибудь интересного? Хотя сомневаюсь – что-то подсказывало, что будь Юноске там активно-действующей фигурой, все просто бы вот так не закончилось. А на мне уже можно было бы ставить крест.

– Но попал ты прямо как кур в ощип, Гермесик. Твой Юноске так – шваль.

– Что ж тебя, швали в руки отдали?

– Ну, он же целый глава рода. Дали ему то, чего не жалко. Не Мьелнир же, в самом деле, ему давать: иначе бы самим титанам могло от него достаться.

– Так Мьелнир цел?

– Ну, Тор умер еще до того, как в их землях случился Рагнарок с титанами-то. Мьелнир в ваших землях и остался, никто его поднять не мог. Ну а сыновьям Тора, сам понимаешь, было не до того, чтобы в уже захваченные земли за погремушкой отца бегать, были заняты. Вот он к титанам-то и угодил.

– И зачем им наши артефакты? Что они с ними собираются делать?

– А мне почем знать, Гермесик? Титаны все-таки не такие глупые, как может показаться на первый взгляд. Ума целая палата, при живых предметах шибко не болтают. А если и болтают – то такую околесицу!

Звучало более чем логично, но Метаморфус вдруг выдохнул и решил вывалить мне на плечи еще немного своего словоблудия.

– Ты как хочешь. а я вот по этому поводу думаю, что для того, чтобы мир новый сотворить – им силенок много надо. Зачем бы им все эти пляски с культистами устраивать, коли они так могущественны? Махнули бы ручкой-крючкой, стерли бы все что на планете было – и давай по новой строить! А им зачем-то понадобилось упражняться в наказании богов за былые проступки.

А ведь он в самом деле прав. Почему-то раньше я не обращал внимания на подобное: думал, что все идет естественным путем. Сам же как бог считал, что виновных следует наказывать по всей своей божественной строгости: желание титанов унизить нас лишь одно из проявлений их божественной сути. Хотели отомстить – не так, чтобы запомнили, и не так, чтобы другим неповадно было. А чтобы унять собственную, требующую того натуру. Но ведь все могло быть ровным счетом наоборот! Им незачем вытворять подобное на протяжении веков, валандаясь с этим недорушенным миром. А значит только одно.

– Ага, по глазам вижу, что даже до тебя доперло! Они слабы. Может быть, не так, как пока торчали в Тартаре. Ей-ей, вас они надрали исключительно на одном только кураже, набалдашник дам на отсечение. А уж как только с вами оказалось покончено, дали прикурить и остальным богам. Ты ведь не знаешь, как оно потом произошло, верно?

– Только относительно, – признался я. Метаморфус наставнически и самодовольно фыркнул. Нет, он точно закончит в мусорном баке. И как с ним только Гефест управлялся? В какой-то миг я вспомнил, что несмотря на все могущество живого оружия, бог кузни редко прибегал к помощи своих творений. Он любил творить, а не воевать. А Арес от такого болтуна бы точно отказался – любил мрак разумной тишины…

– Ну вот теперь будешь знать не относительно. Я-то, почитай, свидетелем был. Знаешь, что со мной делали? Бросили какому-то слюнявому, словно кость: он и правда думал, что я кость. Сунул в зубы, грыз – думаешь, я как в сломанном состоянии-то оказался? Да только эта псина недобитая глуха, что пень, а безумна как сортирная крыса! И бегал он, словно шавка за хозяевами из Тартара. Так я вот к чему веду-то, Гермесик: титаны гнали, пока были силы. Что-то подсказывает мне, что все те годы, что они будто немытая чернь в темнице куковали, они копили силы. Пробить двери Тартара невозможно, сам знаешь. Ни с той, ни с другой стороны – только открыть, никакая сила не поможет. Но вот только скопленная с годами, она все одно имеет свойство заканчиваться. Думаешь, они не посчитали бы более унизительным для богов запихнуть их в какое-нибудь подобие Тартара? Создать бутылку, и напихать вас туда словно абрикосов в пифос! Да вот только им что-то другое подавай! А все просто донельзя: сам подумай, если они в своем заточении смогли накопить силы, что помешало бы богам провернуть подобный фокус? Вот они и не стали рисковать лишний раз, не стали повторять ваших шибок.

– Так что же хочешь сказать, я к ним хоть сейчас могу идти? Слабы, что печати ставить негде?

– Ага, как же, жди! Слабы-слабы, да не послабее божков будут. Иначе бы, думаешь, попавшие к ним в плен боги бы уже не дали бой захватчикам, не вырвались? Но в одном ты прав: они стократ слабее тех, что вырвались. При должной подготовке у тебя есть шанс наподдать им. А уж если мы встретим того слюнявого: дай я проткну ему глотку!

Я посмотрел на трость в своих руках, задумался на миг, что если он может менять облик, так что мешало ему отрастить кучу шипов? Выходит, он не может причинять вред тому, кто считается его хозяином. А Гефест-то оказался не так глуп…

– Гермесик, ты никогда не задумывался о том, как появился на свет?

– Что за вопросы? – я прищурился, посмотрев прямо на наглеца. Тот хехекнул в ответ.

– Видишь ли, ты бог. Вам всегда кажется, что ваше появление – оно как будто бы естественное. На деле ты не ответишь на мой вопрос, потому что не знаешь. Или расскажешь ту байку, которую для вас сочинили смертные: они любят подобным промышлять. Так что. не знаешь?

– Ну, если знаешь ты, то не молчи, выкладывай как есть. К чему ты вообще клонишь?

– Я тоже не знаю. Но я вот много думал – знаешь ли, когда тебя жуют, словно траву изо дня в день, очень способствует разного рода размышлениям. И я вот пришел к очень неоднозначным выводам, а то и наблюдениям. Эту псину иногда выпускали на поиски богов.

– Мне говорили иное. Некоторые из богов выдают своих сородичей новым хозяевам, – я отрицательно покачал головой. Метаморфус сызнова позволил себе роскошь ухмылки.

– Так-то оно так, парень, и такое было. Видел и твою вертихвостку Афродиту, и еще кого-то из наших. Но богам другая роль – они игрушки титанов. Ну, для разного непотребства, знаешь? Что-то вроде того, что ты сегодня исполнял с той девицей – ух, меня бы меж ее груди положить! – слушая его я невольно начал задаваться вопросом: уж не запихнул ли Гефест в самую суть живого оружия тень какого-нибудь непотребного разбойника? Уж больно речь была похожей… Метаморфус продолжил: – Я что сказать-то хочу, что все это пустое – плюнуть и растереть. Боги могли лишь указать, а вот за ними уже высылали людей. А когда те справиться не могли – эту псину. Знаешь, что самое забавное? Смертные умудрялись дать прикурить тем, кому еще совсем недавно отбивали славохвальные поклоны. А вот кого-то юного, нового – все наоборот. Приходилось давить их псиной. И знаешь ли, было куча новых богов. Или божков. Мелких, едва сформировавшихся из абсолютного ничего, с мелкой легендой своего появления.

– Что ты хочешь этим сказать? – я грозно прищурился.

– А то. Меня большим путешественником было не назвать. Меня как только Гефест выковал, так единственной моей участью было – это выискивать рожицы в узорах штукатурки угла, в котором стоял, да корчить им ответные. Я про многих богов-то даже и не знал. Но вот возраст их определять научился: тот недавно рожден, а этому, хоть и прячется за моложавой мордашкой, уже в царстве Аида прогулы ставят. Титаны не просто так выискивают богов, они ищут не старых – им нужны новые. Уже не как игрушки, а чтобы их уничтожать. Не хотят дать им возможности отыскать силу, понимаешь?

Я начал понимать только одно: что не зря запросил этот артефакт в качестве компенсации. Может быть, он и без меры болтлив, но оказался куда осведомленней Эолы. Хотя прислушиваться к нему и верить на слово точно пока еще рано. Выдохнул – наш разговор подошел к концу. Как и путь: Метаморфус издал цокающий звук наслаждения, будто учуял идущий винный дух из бара, в дверях которого я остановился.

Подскочившая служка-рабыня была юна едва ли до незаконного, но в ее роль входило лишь принимать гостей, провожать их к свободным столам, да принимать верхнюю одежду. Отделил часть от своего хитона, отдал ей куртку, выудил из кармана немного мелочи: кажется, что-то из тех купюр, что тогда в меня швырнули торговцы смертью, когда выискивал лекарство от «духарки»

– Ого, чем это ты обзавелся? – Андрюха наконец обратил на меня внимание, поставил на стол кружку с пивом, от которой еще совсем недавно не сводил взгляд. Кивнул на мою трость, одобрительно качнул головой. – Знаешь, тебе даже идет. Раньше к этому еще добавляли шляпу, но не думаю, что тебе стоит. Так что, обсудим будущий поход? Мне звонили из Афродит, велели передать, что их представитель скоро будет тут. До тебя, почему-то, не смогли дозвониться…

Глава 9

В баре в самом деле оказалось душновато: не зря я снял куртку. Стоял хруст чипсов и одобрительные возгласы – напиток здесь был то, что надо. Надо будет подсказать Хениру, где в этом полисе пиво лучше, чем в его «Бездне» – что-то подсказывало мне, что поначалу он придет в ярость, поворчит, а уже только после этого попробует и будт крайне благодарен.

– Итак? – Андрюха кивнул на лавку напротив его, приглашая сесть. Свежая рабыня, с формами на выкате, нарисовалась разве что не из подземного царства, готовая принять заказ. Выбор тут оказался не велик: картофель, жареное мясо, закуски – я не стал придираться и взял кусок бараньего бока. Ну и пиво – совета пришлось просить у Андрюхи: почему-то был уверен, что он закажет превосходный напиток.

Понял, что был прав с первого же глотка.

– Ты хоть представляешь, что там за стеной? – откинувшись на спинку, сыто спросил младший из Аресов. Я бросил взгляд на Метаморфуса: почему-то казалось, что живому оружию было что сказать на этот счет побольше любого из нас. Но, словно выговорившись за века одиночества, сейчас он предпочел мудрость молчания. – Тебя в последнее время даже в академии не видать. А там как раз недавно на эту тему были последние отчеты.

– Ну, так ты мне о них и расскажешь, верно?

Он выдохнул, словно от меня ожидал именно такого ответа. Выудил из широкой. черной сумки планшет, положил на стол. Ткнул пару кнопок: с матовой поверхности вспыхнуло трехмерное голографическое изображение.

– Там постоянная непогода, Серега. Уверен, на твоем веку было черных штормов не меньше, чем у меня. Да только все это детские шалости по сравнению с тем, что творится там. Нас-то здесь прикрывает стена и магический купол: а потому до нас долетают лишь отголоски. Вот, гляди сюда.

Мне думалось, что он покажет видеосъемку того, что там происходит. но вместо этого перед нами выросла карта. Сидящие напротив нас навострили глаза и уши. Первой мыслью было найти отдельную комнату, второй – не забивать себе голову подобными глупостями. Нет никакого секрета в том, что я собираюсь отправиться за стену: об этом разве что не говорили в новостях, а слухи так и вовсе давно гуляли по улицам.

– Мы отправимся здесь. Как только будут оформлены все сопутствующие документы, можно будет выдвигаться. На это уйдет еще пару дней, не больше: представитель от Афродит, по крайней мере. так говорил. Они собирались сказать и тебе, да ты решил устроить представление в башне у Деметр. Знаешь, я когда услышал, что ты там вытворял, едва ли чаем не поперхнулся. Вроде бы, кровь Ареса течет во мне, но даже я бы не решился на такое сумасбродство. Он от тебя что-то непотребное захотел?

Я кивнул. не став вдаваться в подробности и уводить разговор в сторону. Андрюха понимающе выдохнул.

– Да, Рин Юноске много кого разгрыз за свое правление. А в тебе под шоколадной начинкой оказался самый настоящий камень, обломавший ему зубы. Ну, продолжим. Нам надо будет двигаться этим путем.

Его палец провел линию по отмеченной дороге, та в момент окрасилась агрессивно-красным.

– Почему этой?

– Прогнозы, дружище, прогнозы. Иногда в них говорят что-то дельное. Я через своего деда пробивал информацию: он хоть и с неохотой, но все ж таки решил помочь. Мне подумалось, что такому крутому перцу как ты не с руки идти туда, где одна-две бисты на ближайший километр. Но и совать шею в их лежбище тоже не стоит. У них вскоре что-то вроде брачного сезона или вроде того. Нам про этих тварей не так много известно, да и то из чудих рук: Гермесы с других полисов только занимались их изучением, да и то с плачевным результатом. Но большая часть из них в ближайшую неделю уберутся из под стен города, уйдут. Останутся лишь самые озлобленные, и самые не социальные. Мелкие стаи, если можно сказать так. На них-то ты и сможешь поупражняться.

– Почему ты решил не идти в самое пекло? – спрашивал одного лишь любопытства ради. Андрюха стушевался, повел плечами, качнул головой прежде чем ответить.

– Ну, знаешь ли, не все здесь столь же отвязны, что и ты. Не обижайся, Серег, но с тобой в этом походе может случиться что угодно. Знаю, что ты уверен в своем заклинании на все тысячу сто процентов, вот только на моих плечах лежит еще и груз сохранности моих людей. Они доверились мне, они пошли за мной и признали мое лидерство над ними. Кем я буду, если просто вот так, одного зрелища ради, попросту пихну их на смерть?

Я кивнул, принимая его ответ: более чем достойно, а Арес мог бы гордиться своим далеким правнуком.

Колокольчик над дверью звенел, то и дело привлекая наше внимание: мы ждали представителя от Афродит, и он явился. Правда оказался не толстомордым просиживателем штанов из кабинетов, а высоким, статным мужчиной. Лицо уродовал бегущий от брови до подбородка шрам, в глаза бросались рано поседевшие волосы. На улыбки и приветствия он оказался скуп, а нас заприметил почти сразу же. Отдавать своего плаща маленькой рабыне не стал, словно одним своим видом говоря, что не собирается задерживаться надолго. Прошагал к нам, оставляя на натертом до блеска полу грязные следы.

– Сергей Грасов? Андрей Климанкин? Добрый вечер, – наш Инспектор Александр счел бы его манеру общения знакомой. А может быть, они, громилы, все такие? Представитель Афродит оказался не обделен ни ростом, ни телосложением. – Позволите сесть?

Одной фразой он разграничил простого смертного себя и, хоть и младших, но представителей благородных родов. Андрей безмолвно подвинулся, давая ему места. Не чувствуя никакого стеснения, парень сел рядом.

– Мое имя вам ни к чему, потому что звать меня по имени у вас не будет ни времени. ни желания. Являюсь Рулевым-Командиром и отвечаю за сохранность оборудования, что представляет моя корпорация. Так же отвечаю за решения в дороге, которые буду согласовывать с тем, кто отвечает за безопасность. Господин Климанкин, я слышал, эта обязанность возложена на вас.

Андрей кивнул ему в ответ, ладонью указал на голографическую карту, шустро и без лишних слов ввел в курс дела. Рулевой-командир хмурил брови, задумчиво пыхтел, после согласно кивнул: предложенный план действий счел приемлемым. Мне оставалось только живу даваться его наглости: он как будто бы даже не замечал моего существования. Грасов, что собирается испытать на бистах в опасных условиях одно из своих заклинаний? Да кто он такой, еще один завзятый маг!

– И ты это так стерпишь, парень? – у Метаморфуса, казалось, чесались кулаки. Я же знал, что буду прибегать к его помощи лишь в крайнем случае.

– Позвольте, можете рассказать что-то про маршрут? – вмешался я. Рулевой бросил на меня взгляд исподлобья: ему-то казалось, что я всего лишь персона, которую следует довезти до места, а лишних вопросов я задавать не буду. Выдохнув, он встал, склонившись над картой.

– Выбранный спецом по вашей безопасности путь очень подходящий. Я внесу коррективы в геолокацию, нам лучше остановиться на день в этом поселении, – толстый палец ткнул в едва заметную точку на карте. – После мы отправимся к одному из мест бывшего лежбища бист. Большая часть стаи в это время отсутствует…

– Откуда вы знаете? Часто ходили тем маршрутом? – спросил у него. Парень молча указал на свой шрам.

– Бывший караванщик. Много раз ходил. Последствие ошибки, которую не желаю повторять впредь. Впрочем. я явился сюда не для того, чтобы обсуждать банальности. Мне, как рулевому-командиру выделили часть средств, которые я планирую потратить на подготовку.

– Мне думалось, корпорация Афродит предоставит все необходимое.

– Необходимое лишь по их мнению и в рамках бюджета. В конце концов, вылазки за стену с остановкой, подобной вашей, представляет опасность потери дорогостоящего оборудования и людей. Ваша неудача может послужить спусковым крюком для… некоторых событий, и корпорация хотела бы обезопасить себя на этот случай. Не принимайте на свой счет, но истинная глава рода Афродит считает вашу задумку пустым ребячеством. И даже вероятные выгоды считает сомнительными. Потому бюджет и средства…

– Чертовы бюрократы… – не выдержал младший из Аресов, облизнув губы. Я так и видел, что уже выпитый им хмель подзуживал его грохнуть кулаком по столу, но Андрюха умело держал себя в руках. Рулевой никак не отреагировал на его выпад. Человек-машина, озабоченный только тем, что в его компетенции. Андрюха посмотрел на меня, – Я так понимаю, что в необходимое входит разве что паек на несколько дней, техника и бензин. И хорошо. если на дорогу туда. Я прав?

– Мое начальство не настолько скупо, – уклончиво, но не без тени улыбки отозвался командир. – Однако, должен сказать, что у нас есть определенный список того, на что мы вправе потратить средства. Если у вас есть часть своих денег или возможностей: доложите об этом мне.

– Что значит – доложите? – вырвалось у меня. Парень пожал плечами.

– Так вышло, что машины к выезду буду подготавливать я. Да, Климанкин получит возможность проверить их на свое усмотрение за три дня до выезда и исправить ошибки, если мы их допустим. Но вдруг вы захотите или сможете выудить из кармана танк? Он точно не сможет спокойно прокатиться ни по улицам города, ни нормально выстоять в грязи за стеной. А значит, нам потребуется специальная транспортировочная платформа.

У меня танка при себе не было, я посмотрел на Андрюху. Тот повержено поднял руки, причитая, что если у его рода и есть что-то подобное, то ему точно не доверят. Я уставился на друга: до сего момента я видел танки разве что в сети и на фотографиях: как механизм ушедших времен…

– Нам понадобится фургон, достаточно крепкий, чтобы можно было перевозить… хрупкую аппаратуру. Найдется что-нибудь стабильное, не грохочущее на ухабах?

Командир сделал несколько пометок в своем блокноте. Не закрывал написанное рукой, а потому мне выпала возможность прочитать: «рессорно-компенсирующий модуль». Заметив мое внимание, он пояснил:

– Это специальный модуль, разработанный для перевозки хрупкой аппаратуры. Дорогу выдержит, как и все сюрпризы. что может устроить нам черный шторм. Если, конечно, трейлер не начнут пинать, словно футбольный мя бисты.

– А автомобили? – это уже спрашивал Андрюха.

– Броневики «Эс» класса. «Купидон», трехслойная броня, станковый пулемет под защитным куполом.

– Такое себе, – младший из Аресов дал понять, что машина ни рыба, ни мяса.

– А если что-то понадежней?

– Только если добавите, и то вряд ли. Эти машины производятся в кузнях Гефеста, а у них большой заказ из соседнего города: там открывают караван-сарай, если можно так выразиться. И вряд ли они возьмутся за изготовление чего-то серьезней в ближайшие месяцы. Если у вас, конечно, есть время ждать месяц…

– А если я пригоню свои? – сглотнув, Андрюха решил возложить надежды на гараж своего рода. Я был бескрайне благодарен ему за этот жест. Представитель Афродит лишь пожал плечами, словно говоря – хозяин-барин. Подозревал, что наши машины ничем не хуже. Он хлопнул себя по коленям, тяжко выдохнул, бросил взгляд на официантку: та подскочила к нему, словно кузнечик. Рулевой вопреки моим ожиданиям заказал себе молочный коктейль. Словно извиняясь, кивнул на улицу, где его поджидал старенький, побитый временем автомобиль – а мне-то казалось, что все представители благородных родов раскатывает на роскошных автомобилях…

– Я вот что скажу вам, ребята. В особенности это касается вас, Сергей. Вы еще ни разу не были за пределами стены, так что доверьтесь моему опыту. Все, что вам рассказывали об этом в академии – пустая болтовня. Черная Шторм, если угодите в самую его сердцевину, утащит вас словно щепку. И задушит: внутри его вихрей нет воздуха. Но это так, к слову – важное в другом. Вы понимаете, на каких зверей собираетесь устроить охоту?

Андрюха молчаливо уставился в дно кружки: бист он видел разве что на видео. Я же смотрел караванщику прямо в глаза, уверенным видом показывая, что не только понимаю, но и в прошлом даже не устраивал из этого представления. Будь я в полной силе, смог бы разделаться не с парочкой – с парой сотен этих чудовищ. Командир-рулевой, не сумев меня впечатлить грозным видом, решил, что местные правила для него не писаны. Из большущего. в который можно было упрятать отряд рабынь, кармана он выудил пачку дешевых сигарет: в воздухе тотчас же завоняло сигарной вонью.

– Я встречался с ними. Сами видите, что у меня на лице. И, может, по мне и не скажешь, но они разобрали меня тогда на запчасти. Сверху донизу я теперь имплантированный – даже не знаю, чего во мне больше: магии или человека?. Да не суть, чего уж теперь – просто хочу, чтобы вы были готовы… ко всякому. Эти твари безжалостны, они видят в людях не еду, не развлечение, а словно мы когда-то отняли у них самое дорогое. Ненависть. Они грызут нас исключительно из этого поганого чувства.

– Я знаю, – честно ответил ему, кивнул. И тут же кашлянул, поправился, – Точнее, много читал на эту тематику. Мы потому и не ищем драки с целой сворой этих тварей. Пара-троица падут от созданного мной заклинания, а там уже можно будет возвращаться домой.

– Вы правда хотите так сильно рисковать? – он словно был удивлен серьезности наших намерений. Будто верил, что если как детям скажет, что там опасно – мы боязливо забьемся в дальний угол. – Почему бы вам попросту не сделать, как все остальные?

– Остальные? – мы с Андрюхой переспросили в унисон. Рулевой задумчиво кивнул, словно раздумывая – стоит ли рассказывать нам или лучше умолчать?

– Другие бы на вашем месте сделали проще. Отсняли материал в студии, а уже после сунулись в самое пекло.

– Зачем же тогда соваться «в самое пекло» при таких раскладах? – я недоумевал, переглянулся с Андреем, словно надеясь, что хоть младший из Аресов что-то понимает.

– Чтобы сделать достоверный вид.

– Вы понимаете, что предлагаете трусость потомку Ареса? – исподлобья буркнул обиженный Андрей. Командир лишь выдохнул, словно говоря, что не намерен бороться с нашей наивностью. Ну а слова – кого, в самом деле, можно задеть словами?

– Понимаю. Но я не предлагаю, просто говорю, как поступили бы многие благородные рода. Скажу по секрету, истинная глава рода Афродит уверена в том, что именно это вы и собираетесь провернуть, потому и намерена урезать бюджет. Конечно, я могу шепнуть ей на ухо, что вы отчаянные ребята и у вас все на самом деле, но она скорее всего не послушает. А потому мне попросту интересно: вы хотите этой вылазкой кому-то что-то доказать, это ребячество, или вы в самом деле уверены в своем заклинании настолько, что способны провернуть глупость, на которую бы не решились все остальные? – он покончил с сигаретой, затушил окурок о вынырнувшую прямо из недр стола пепельницу: откуда только и знал, что она здесь есть? С молочным коктейлем он расправился парой глотков. утер губы рукавом. – Не в обиду вам, Климанкин, но на моем опыте мало какой род отваживался на подобные выходки. Я слышал, что вы получили разрешение на участие от своей родни. Будь я чуть поглупее, то ляпнул бы, что от вас хотят избавиться таким образом. Но вы мне зарядите в щеку, а отношения меж нами испортятся: не самое лучшее перед выездом.

– Вы ходите по очень тонкому льду, – я видел, как стиснулись кулаки Андрея, но решил не дать зарождавшемуся конфликту хода. Пришло время поставить этого «крутого парня» на место. Может быть им и движет забота, но угрюмая нянька – это точно не то, что нам нужно.

– Что ж, командир-рулевой, мы вас услышали, – я ухмыльнулся, видя как эта фраза уколола нашего крутыша. – Однако вынуждены сообщить, что остались при своих мнении и стремлениях. Если вам стало страшно, то, может, вам отказаться от звания командира, остаться просто рулевым?

– Я не… – он кашлянул, вдруг поймав себя на том, что собирается оправдываться. Я же продолжил давить.

– Если вам показалось, что придя сюда вы увидите двух наивных раздолбаев, готовых прожевать любую дерзость, что вы изречете под видом намека, то должен вас разочаровать. Может быть, где-то в вашем воображении вам кажется разумным после жать плечами перед репортерами и когда у нас ничего не получится, убеждать всех, что «вы же предупреждали», однако перед вами не малые дети. Если позволите себе еще одну колкость в адрес меня или господина Климанкина, боюсь, мы с вами не сработаемся.

– Драться станете? – он откинулся на спинку стула, сложил руки на животе, не спеша уходить. Все еще был уверен в своем превосходстве, хотя мне и удалось его пошатнуть.

– Ни в коем случае. Синяки долго сходят, ушибы могут помешать вам… выполнять ваши иные обязанности в корпорации. Но мы донесем до вашего начальства, что отказываемся от их услуг. Да, прямо перед самым выездом: уверен, что желающих подхватить флаг и утереть вам нос найдется немало. Будут ли рады ваши наниматели, что вы обрекли их кусать локти по упущенным выгодам и возможностям?

– Придут в полный восторг, – кисло отозвался рулевой. – Что ж, я понял, что вы хотите сказать. Не стану вас больше задерживать, ребята. Вот цифры, – он вывел пальцем по столешнице символы: стол тут же распознал в касаниях узоры, обращая их в телефонный номер. – По ним можете набрать меня, когда будете готовы к выезду. Или когда решите вопросы относительно транспорта. Привет, господа, – он изобразил какое-то подобие поклона и заспешил к выходу.

– Скотина, – в спину ему шепнул Андрей, качнув головой. После младший из Аресов перевел взгляд на меня. – Слушай, а ловко ты его уделал. Я бы и в самом деле ему втащил.

– Он только того и добивался. Кажется, ему поперек горла ехать туда. А может он таким образом хотел сберечь наши жизни: в конце концов, верить в успех предприятия он не обязан. А опасаться провала – ну, ты же сам говорил, что хочешь иметь запасной план. Так что не станем его осуждать.

– И то верно. Слушай, он список оставил, – Андрюха кивнул на планшет, – Наверняка для того, чтобы мы могли просмотреть. Я займусь, что он там еще сумел взять на «ограниченный бюджет», а тогда потом позвоню тебе, договоримся о том, что сможем взять сами.

– Идет. Когда у нас там выезд намечается?

– Если никто не наделает никаких глупостей: то аккурат через три дня. И знаешь, советую тебе эти три дня хорошенько отоспаться. Что ни говори, а в одном он прав: мы не имеем должного представления о том, что за дичь творится там за стеной. Так не будем же пренебрегать хорошим отдыхом, правда?

– Поддерживаю, дружище!

Глава 10

Под вечер Аюста передала все собранные ей документы – в красной, полупрозрачной коробке ворохом лежало с десяток чипов: как только ей все это удалось получить и не заблудиться? Киррлия загадочно улыбнулась, когда спросил ее об этом, давая понять, что без нее тут точно не обошлось.

Линка приехала вместе с ней. Кусала губы, не находила себе места – еще никогда прежде им не доводилось провожать кого-то дорогого их сердцу за стену. За нервными улыбками скалило зубы девичье беспокойство. Принимал его как должное, заверял, что все будет в порядке.

Приезжал отец: уж не знаю, чья это заслуга? Александра, Светки или его собственная инициатива? Интуиция подсказывала, что истина где-то посредине. Едва завидев, как он выходит из машины, понял одно: будет отговаривать.

Наверно, именно с таким настроем он и в самом деле собирался, но вместо того, кусая губы, дружески похлопал меня по плечу.

– Я верю, что у тебя все получится, сынок, – иных слов у него не нашлось, только родительские слезы. Я же ухмыльнулся, приобнял и заверил, что все будет в порядке. Но был уверен – даже знай он о всей той мощи, которая сейчас была у меня в руках, он бы не оставил меня одного. Я почти видел, как на моих глазах он растет как родитель: думаю, тот Сергей, чье тело я теперь занимаю, мог бы им гордиться.

Светка же не находила себе места от беспокойства: ее бросало то в жар, то в холод. Нервно смеясь, будто чувствуя, что я выпустил поводок из своих рук и, чем сатиры не шутят, она в самом деле может стать главой рода в мое отсутствие, меньше всего она хотела, чтобы со мной что-то произошло.

Поймал ее за руку на инспекции сухпайков: подрядчики, нанятые Афродитами, незадачливо теребили затылки, слушая что ее брат не обязан питаться подобными отбросами. А еда должна быть вкусной, натуральной, а еще…

– Что случилось? – к большому облегчению рабочих, увел ее от них, развернул к себе. Она посмотрела на меня снизу вверх, но быстро сообразила: на мне ее манипуляторские штучки не работают.

– У меня… предчувствие плохого, – как ни странно, не врет. В свое время, смертные, которым нам нравились и не очень получали от нас вещие сны. Предупреждение – не ходи на Аргос, не плыви с Одиссеем, не ругай Зевса, не то плохо будет! Внимали они им, правда, редко: но плохое предчувствие сестрицы первым делом списал на них. Беда лишь в том, что насылать нечто подобное было теперь некому. Может как-то связано с моей недавней встречей в академии? Гадать не было смысла. Взял Светку обеими руками за плечи, словно она вот-вот должна была бежать, заглянул прямо в глаза: глянем, что там за причина ее беспокойства.

– Приснилось что-то? Что должно случиться?

Она пожала плечами в ответ. Как странно, не видел в ее памяти ничего, что мне могло бы угрожать. Видимо, простое девичье беспокойство обуяло мою сестрицу.

– Н-нет… не знаю? Просто чувствую, что что-то должно пойти не так.

– Может, тебе лучше поехать домой? Отец еще тут, как и Александр: они тебя отвезут. Перенервничала за последние дни, такое бывает.

– И пропустить, как ты отправишься туда?

– Посмотришь это в новостях и кинохронике. С нами Саша Войцех, не забыла? – словно в доказательство, указал ладонью на не менее проворную журналистку. У той и правда оказалась хорошая аппаратура: под ее чутким надзором здоровяки-подрядчики перегружали все из ее грузовика в отдельный трейлер. Принимая мои слова, Света согласно качнула головой, устало побрела в сторону отца.

Я же оглядел то, чем Афродиты оказались богаты. Уж не знаю, сколько на все это было потрачено денег, но они раздобыли несколько грузовиков, пару автобусов для персонала. Нелепыми и кургузыми казались разве что бронемашины Аресов, на которых прикатил Андрей. Пожав мне руку, перекинувшись дружеским приветствием, он сказал, что заглянет позже – хочет удостовериться, что его люди полностью готовы. Бойцы, наивно думавшие, что младший из Аресов даст им спуску, приуныли, когда он затребовал от них железной дисциплины и пригрозил лишить выплат, льгот и премий всякого, кто нарушит устав безопасности или подведет в предстоящем деле. Парня было не сложно понять – слышал, что его родня чуть не передралась друг с дружкой, выясняя, почему это право восстановить честь семьи выпал этому мальцу? Хорошо, что его дед умел как держать слово, таки решать по справедливости…

Понаблюдал за ним еще чуть-чуть и понял, что не ошибся в парне. Этот сделает не только по дружбе, но и на совесть. Перевел взгляд на единственную бездельницу – Эола загрузила себя в последние дни лишь сном, да обжорством. И ведь ни капельки ни прибавила в своих размерах. Вспомнил, как одно время надеялся, что она вырастет, если кормить побольше. Увы, им не суждено было сбыться – а я-то представлял ее могучим, ручным ящером, что запросто составит конкуренцию какой-нибудь ехидне…

– Отдыхаешь? – зажмурившись, свернувшись калачиком, она лежала обхватив собственный хвост. На мордашке сидела маска абсолютного удовлетворения – чем-то своим поведением она напоминала кошку. Единственная из знакомых мне сейчас женщин, не проявлявшая и доли беспокойства.

– Наслаждаюсь последними мгновениями тишины. Хочу их запомнить – они будут греть мне душу вдали от нашей уютной квартирки.

– Ты как будто сомневаешься в затее.

– Нисколько. Просто за последние недели привыкла, что если ты где и появляешься, то либо влипаешь, либо устраиваешь форменный кавардак. И мне приходится в этом участвовать. А потому лучше отдохну сейчас – заранее!

Словно повинуясь давнему инстинкту, она подставило пузико сразу же, едва потянул к ней руку – любила, когда его чешут.

– Так ничего и не смогла разыскать в том переулке? – спросил напрямик и без обиняков. Еще мгновение назад расслабившаяся, она вмиг обратилась в саму напряженность.

– Как ты узнал? – голос был полон возмущения, будто она в самом деле верила, что это сможет остаться втайне. Я же что вчера, что позавчера, лишь на миг вырываясь из любовных объятий Киррлии, замечал, как саламандра тайком выбегает из дома. Она ловила меня за руку в тот миг, когда я был готов совершить глупость, я же не раз и не два сумел поймать ее на ночных прогулках. Даже отчитывал – все без толку.

– От тебя ничего не утаишь, есть от тебя хоть где спасение? – продолжила она. Уж что-что, а в разыгрывании обид она могла бы дать фору Светке. – И… нет. От той твари даже ни следа не осталось. Просто все как-то уж очень странно – сначала все идет хорошо: у тебя получается все. Захоти ты вчера снять звезду с неба, так сегодня бы ты уже продавал ее благородным родам. А потом ты идешь искать собственного брата, и натыкаешься… На мерзость.

Ее разве что не стошнило последними словами.

– Знаешь, не ты одна напряжена, – поспешил ее успокоить. Случившееся в клубе будоражило нас обоих. Тенекрадка, беззастенчиво гулявшая среди смертных, осмелившаяся бросить мне вызов не шла из ее головы. А выражение лица, напоследок сложившееся в предсмертный оскал готово было приходить в кошмарных снах.

Они придут за тобой.

– Знаю. Все как на иголках с того момента, как ты собрался идти за стену. Или даже не так – с того дня, как это из задумки стало обращаться реальностью.

– А до того было как-то по другому? – в отличии от остальных я ощущал незабываемый привкус свободы. Дух приключений, что джинном сидел во мне, как в бутылке, наконец получил волю. Раньше приходилось работать на семью, искать плюсы даже в самом плевом поручении.

– Кажется, что да. Всякий раз, слушая твою задумку, думаю что ты вконец обезумел, прихожу к выводу, что у тебя ничего не выйдет и ты окажешься в безопасности. А ты умудряешься вырвать победу из лап поражения. Даже сейчас – ты весь план поставил на благосклонность одного человека.

– Не поставил, – тут же возразил ей. – Просто очень хорошо знаю смертных и на что они готовы купиться. Пожара тогда при Саше могло и не случиться, а мы бы никогда не узнали, что она до одури боится огня. Но она сидела у меня на крючке ровно с того момента, как поняла, что за возможность ей предлагаю. Думаешь, каждый день ей выпадает нечто подобное?

Эола в ответ покачала головой, немного сдвинулась под теплые лучи солнца, снова улеглась. Зажмурилась, радуясь теплому солнышку, пока была такая возможность. За пару ночей до я решил глянуть, как выглядит обстановка за стеной: в конце концов, не я один такой умный, кто догадался притащить туда камеру. Эола как будто бы уже бывала за пределами – хотя почему как будто? Не сразу же она оказалась здесь! А потому собиралась взять у сегодняшнего дня как можно больше.

В бесконечном царстве бист, в бескрайних пустошах черный шторм смолкал лишь для того, чтобы вернуться сильнее и злее. Видел, как подхваченный жестоким ветром караванщик взмыл в воздух не хуже бога, как остальные едва не последовали его участи, но вовремя успели зацепиться карабинами за страховочные столбы на технике. Если верить документальному фильму, откуда были взяты кадры – бедолагу так и не удалось найти. Диктор лишенным всяких эмоций голосом скучно разъяснял, что попавший в воронку шторма человек попросту задохнется внутри: воздуха там нет. А если ему повезет вырваться из него живым, его убьют либо высота, с которой жестокий ветер низвергнет его наземь, либо поджидающие добычу стайки бист.

Порождения титанов бродили не по одиночке: сбивались в кодлы пять-шесть особей: так легче было искать пропитание. Чудовища редко лакомились людьми: и вот эта тема уже приводила диктора в исступление. Словно он всю жизнь только и мечтал понять, почему эти чудовища предпочитают убивать людей, но брезгуют их плотью несмотря даже на дикий, неизбывный голод? Наверно, даже мне нечего было бы сказать алчущему знаний доходяге.

– Грасов? – Командир-Рулевой отсалютовал мне, подойдя со списком на утверждение. Точно не его инициатива: будь его воля, он передо мной бы и носа не показывал. А так ему следовало после предоставить отчет: любят же смертные тратить время на возню с всевозможными бумажками. Я сначала думал черкануть широким росчерком, да послать его ко всем сатирам готовиться к выезду, а после все-таки решил удостовериться, что все в порядке.

Прошелся по салону большого, пока еще блестящего трейлера: шильдики и пломбы указывали на то, что изготовлен он под личный заказ. Отлично! Хоть на все остальное Афродиты поскупились, тут они средств не пожалели. Два трейлера, один оборудован особым компенсирующим модулем для особо хрупкой техники и товаров. Как потом пояснил мне Андрюха – в таких раньше перевозили хрусталь и энергетические кристаллы.

– А сейчас? – спросил у него, но тот лишь пожал плечами.

– А сейчас у каждого полиса электричество автономное, оно и без надобности. Уголь добывают в ближайших шахтах, а в смеси с проклятой рудой из нее получается прекрасное топливо. Решил не позориться и не стал спрашивать про последнюю – что-то мне подсказывало, что придет время и он все равно сам расскажет.

Аресы упражнялись в том, кто скорчит более устрашающую морду. Стражи стояли в оцеплении: нам выделили целую улицу. В особенности приходилось следить за детьми: сорванцы не ведали печалей не хуже меня самого. В большом трейлере, под охраной могучих Сынов Ареса побег от мамки казался им приключением. Командир-Рулевой заверил, что подобные инциденты случались и всякий раз приводили к печальным последствиям. Дети тяжко переносят перевозку по землям Пустоши, а в путешествии может случиться едва ли не что угодно. По каким-то неписанным правилам караван в таких случаях должен развернуться, дабы вернуть непрошенного гостя, но тогда будет аннулировано выписанное разрешение: все придется оформлять по новой. А траты – ну, можно возложить на родителей негодника непомерный штраф, но кто в здравом уме будет ждать, что они выплатят? Все их жалкое имущество за жизнь не будет стоить и сотой части.

Я ждал, что после случившегося, Юноске захочет выкинуть что-нибудь подобное. Поставить одну маленькую, но палку в колеса, которая испортит столько подготовленных трудов, обратит их в тлен и пыль. Но глава Деметр решил, что будет выше подобных, мелких выходок и как будто бы даже был рад тому, что я собираюсь выехать из полиса. Наверно, будть его воля. он помахал бы мне платочком в след и наказал никогда не возвращаться. Командир-Рулевой на всякий случай предупредил, что хоть с непрошенными гостями и положено возвращаться, но никто так точно не делает – и с сорванцом придется нянчиться нам. Поблагодарил его за информацию.

Пошел к Андрюхе – тот едва ли не лучился уверенностью за своих бойцов. Стройные, громадные, все как на подбор они готовы были дать в зубы хоть сатирам, хоть бистам, хоть самому черту. Все, конечно, преувеличение: я то прекрасно видел, как им не удалось сдержать даже ту тварь, которую они перевозили. Но сейчас, казалось, они учли ошибки прошлого, дали самых лучших, что у них были. Их провоцировала парочка невесть зачем явившихся сюда Харонов: чародеи будто жаждали сорвать своими словесами пломбу их терпения. Сыновья Ареса на провокации не поддавались, но по лицам было видно, что их сдерживает лишь долг. Дай им волю и они бросились бы чистить морды этим напыщенным пижонам.

– Заняться нечем? Напомнить, как ваша целая кодла пыталась заставить продать меня заклинание?

– Мы не… – попытались оправдаться они, да я махнул на них рукой.

– Вас что, завидки берут?

– Нет, просто даемся диву вашей недальновидности. В такую затею и Аресов – да после всего того, сколько раз они успели опозорить себя.

– А в этот раз они покроют себя подвигами и славой. Так что, кажется, вас просто раздирает, наизнанку выворачивает от мысли о том, что я кого-то предпочел вашему скучному занудству. Если же нет – свободны, не вижу больше никакого смысла: ни видеть вас тут, ни продолжать разговор.

Они фыркнули, а Аресы одарили меня благодарными ухмылками: будто бы самим им не хватило ума ответить столь хорошо и по делу. Андрюха вновь пришел с благодарностями, что заступился за его ребят, не позволил унижать этим остолопам. Я махнул рукой – пустое. Разве не это и есть занятие того, кто организовывает сам поход: стоять за своих людей при любых обстоятельствах? Командир-Рулевой наблюдал за всеми этими действиями издалека. Уж не знаю, показалось мне или на самом деле, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

– Па-бар-там! – крик, коснувшийся наших ушей стал командой к выдвижению. Я забрался в трейлер, прихватив с собой что Метаморфуса, что Эолу. Помог Сашке забраться внутрь: журналистка до последнего носилась вокруг модуля, рассказывая грузчикам. как грузить ее драгоценную аппаратуру. Что-то в ее взгляде заставило скучающих рабочих подчиняться. Киррлия уже сидела внутри. Некоматы, приехавшие меня провожать, махали рукой в толпе зевак: высунулся из окна, ответил им тем же. Стена, все это время сдерживающая рвущиеся за пределы купола магические проклятия пошла рябью, а я вскоре понял, для чего нужно столько бумаг, чтобы попросту оказаться за пределами полиса. Родина черного шторма полнилась нечеловеческими ужасами, нестабильной магической энергией. Стая бист, будто только и поджидавшая, когда добыча соизволит выбраться из своего укрытия, следили за нами издалека. Командир-рулевой отдал приказ: короткая пулеметная очередь быстро заставила их бежать прочь и без оглядки. Ничего, не стоило и надеяться на такое скорое отступление: они вернуться чуть позже и я это прекрасно знал.

– Может, не потащимся в такую даль, а? – несмело пошутил Андрюха. – Гляд-ка, этих чудищ и прямо под нашими стенами хватает.

– Неудобные место для съемки, – а вот Сашка восприняла его предложение всерьез, заставила смутится. Я же почему-то чуял, что впереди нас ждет нелегкое приключение.

Глава 11

Пейзаж за окном становился мрачнее с каждым свежим километром. Словно колеса машин отматывали метры чужого отчаяния, кололи под шинами осколки чужих, невесть когда разбитых надежд. Трейлер, в котором мы находились, трясло на ухабах: бисты не очень заботились о некогда построенных дорогах. Если в пределах полиса почти весь день висело светлое небо, то здесь бушевали черные шторма – один за другим. Пустошь, лежащая за стенами спешила сказать: вам здесь не рады.

Стало понятно, почему на бортах машин сплошь угловатые поверхности, почти не единого торчащего выступа: дикий, адский ветер горазд был вырвать с корнем все, что только можно и нельзя. Первыми затрещали заклепки обшивки – Киррлия, и до того момента молчавшая, сейчас и вовсе прижалась ко мне: так и чуял, как внутри нее беснуются воспоминания о прошлом. Сыновья Ареса молча взирали на свои винтовки, по боевому ожидая нападения в любой момент. Твари, уже учуявший бензиновый дух добычи, надсадно подвывали где-то вдалеке, предчувствуя скорый пир. Сашка усердно делала вид, что проверяет аппаратуру: но я-то чувствовал, что даже она подвластна животному страху. Много ли она видела за свою жизнь бист?

И лишь Метаморфус был навеселе, словно успел где пропустить стаканчик другой.

– Забавная дорожка, а, Гермесик? Наверно, чувствуешь себя обновленным – за столько лет впервые снялся с места, получил возможность размять ноги… – язвил он столь же неудачно, как и прежде. Не отвечал ему, потому как не было желания спорить с заносчивыми идиотами. Эола одна из немногих, кто в самом деле осмелилась на то, чтобы прилипнуть маленькими лапками к иллюминатора окна: ей в самом деле было интересно.

Решил составить ей компанию, сел рядом: сквозь шепот колотящегося в иллюминатор ветра видел, как вдалеке пробиваются островки надежды: – крохотные, спешащие потонуть в напоре песчаной бури далекие огоньки. Командир вышил из салона рубки управления, оповестил что нам обязательно следует сделать первую остановку в Кальминово: если верить висящей инфокарте на мониторе, небольшая деревушка с рудниковой пометкой: не иначе как здесь добывали ресурсы.

По дороге нам встретился караван: несколько грузовых машин под защитой трех боевых кораблей. Ощерившись пушками, те водили жалами стволов в поисках добычи. Словно для устрашения, на бортах кораблей трофеями висели оторванные головы бист: будто это в самом деле могло их хоть сколько-то напугать. Этим тварям был чужд инстинкт самосохранения, а уж тем более заботы о себе подобных. Они понимали только язык боли и силы.

Дорога до деревни заняла немного: всего тройка часов, пролетевшие незаметно. Не мог сказать того же о девчонках: будучи на взводе, каждая минута казалась им вечностью. Караванщики, едва завидев нас, сбавили ход, пропуская нас вперед: их путь лежал туда же, куда и нас.

– Зачем нам остановка? – спросил у Андрея. Как же все таки непривычно было видеть его в армейском снаряжении: среди своих мускулистых, здоровенных подчиненных он выглядел не столь могучим. Он как будто бы и сам не верил тому, что происходит: еще позавчера он бездельничал в академии Зевса, а сегодня уже катит с оружием в руках невесть куда и невесть зачем.

– Черная буря вот-вот разгуляется, – немногословно отозвался он, кивнув на иллюминатор: будто не я только что в него смотрел. – Нам следует переждать.

– А если попрем напролом?

– Получим премию за самую глупую в мире смерть, – он пожал плечами. Наверно, я поспорил бы с ним, но еще раз осмотрел смертных. Им как будто в самом деле требовался отдых и я решил, что только ради них мы встанем на стоянку.

Чем ближе к деревне, тем больше света: иллюминации было достаточно, но вся она казалась блеклой, неуместной, словно родом не из этого мира. Гнутые фонарные столбы, многоцветье гирлянд, сотни, если не тысячи маленьких лампочек: словно кто решил устроить пир во время чумы. Гротескно. ужасно и нелепо.

Гости здесь бывали часто, а потому как только въехали в приемный хаб, нас бегло осмотрела охрана: словно мы в самом деле могли провезти сюда что-то запрещенное. Спутав нас с караванщиками, что тащились позади, на улицы высыпала босоногая, вихрастая детвора. Матери не отрывались от дел, но я знал: они пристально смотрят за тем, чтобы чужаки не натворили бед и не утащили кого из их отпрысков в рабы. Что-то мне подсказывало, что такое тут не было чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, у них была вооруженная охрана: десяток солдат. Может быть, и не чета Аресам, что были вместе с нами, и вряд ли могли доставить проблем, но не уважить было совестно.

Через миг понял коварство плетущихся сзади торгашей: детвора спешила оседлать сталь брони, долбя об нее самодельными дубинками, требуя положенных «гостинцев».

– Словно в прошлое вернулся, Гермесик? – Метаморфус не удержался от комментария. Хоть и не хотелось, но вынужден был с ним согласиться. Стоило явиться в Элладу – будь ты хоть трижды голозад, как к тебе приставала рвань, требуя подаяний и подарков. Умилялся с этих малышей: продвигали мою же воровскую науку в массы, добывая себе на пряники ловкостью пальцев. Одному как-то даже удалось уволочь у меня пару монет: трудно было сдержать себя в руках. Не жалко было денег, но божественная натура приняла это как вызов: будто он бросает его моему же собственному мастерству.

Аресы, словно по команде высадившиеся, произвели на мальчишек впечатление: они сразу поняли, что имеют дело не с добросердечными торговцами, а с кем-то более серьезным, и тараканами прыснули прочь. Что ж, жаль: может быть, у меня бы и нашлось чего подарить им из припасов. Если они уже не прихватили обновки из того обоза, что плелся у нас в хвосте: провиант и основные запасы мы держали там.

– Спать у машин или лучше в них. Далеко не уходить, – рулевой-капитан вновь высунулся, заботясь о нашей же безопасности. Глянув на меня, встретившись взглядом прочистил горло, смутился и решил объясниться. – Здесь ценность имеют лишь свои, а мы гости, чужаки и жирующие. Готовьтесь к тому, что нас здесь не любят. Женщин могут украсть – случались прецеденты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.