Ольга Пашнина
Лучшая невеста некроманта

Глава 1. Лучший способ бесплатно поужинать

Один некромант, две невесты, проклятие по вкусу – идеальный рецепт

Проникнуть на чужую свадьбу, чтобы прикинуться гостем и поесть ужасно унизительно, но у меня не было выбора. Деньги, выданные в приюте после выпускного, давно закончились, хозяин комнаты требовал еженедельную оплату, а желудок жалобно напоминал о своем существовании.

Пришлось выбирать, за что платить: за крышу над головой или еду. Выбор казался очевиден. Еду можно украсть, а вот спать под мостом не хотелось.

Эту хитрость со свадьбой мне подсказала одна из старших подруг в приюте. Она пользовалась ею не ради выживания, а в попытках познакомиться с богатым мужиком, но я решила, что ограничусь малым.

Задача была проста: найти шумную богатую свадьбу, прикинуться гостьей и наслаждаться угощением и напитками. Порой, конечно, план срывался, и охрана не пускала, но чаще всего удавалось незаметно проникнуть на торжество.

Вот и сегодня я как могла приоделась, в старое, но симпатичное платье – одну из немногих вещей забранных с собой из приюта, распустила волосы, напустила непринужденный вид и двинулась на Тополиную Аллею, в один из самых больших особняков, где кто-то из важных шишек изволил жениться – об этом рассказал мальчик-газетчик сегодня утром.

Уже издали я поняла, что сегодня все получится. Праздник занял весь сад перед огромным богатым домом, и гости толпились даже на подъездной аллее. То ли молодые еще не прибыли, то ли желающих поздравить их было так много, что территории дома уже не хватало.

Лишь несколько мужчин проводили меня чуть подернутыми пьяной дымкой глазами. Остальные даже не заметили худенькую темноволосую девицу в темно-синем платье, ступившую на аллею, ведущую к дому.

И хоть от запахов вина и закусок кружилась голова, для начала я огляделась.

Есть несколько правил для тех, кто промышляет такими аферами.

Первое правило: не привлекай внимание. Не пускайся в пляс и не заговаривай с гостями. Но если обращаются к тебе, поддерживай непринужденную беседу.

Второе правило: продумай легенду. Никому и в голову не придет звать охрану, если твоя история звучит складно и дружелюбно. Самое выгодное – представиться чьей-нибудь дальней родственницей. Племянницей двоюродного брата отца жениха, например. Можно еще ввернуть, что родители не приехали, но попросили поздравить молодоженов от всей семьи. Никто не будет разбираться, есть ли у отца жениха двоюродный брат, а у того – племянница.

Если тебя не спрашивает сам отец жениха конечно. Но риски есть у любой авантюры.

И, наконец, третье правило. Самое главное.

Не попадайся на глаза жениху и невесте. Никогда!

Сегодня я нарушила все правила сразу.

В саду накрыли столы с легкими закусками и вином. К моменту, когда я подошла, от голода уже тошнило. Стоило немалых усилий не набрасываться на еду, а взять небольшую тарелку и чинно пройти мимо столов в общей веренице гостей. Несколько канапешек и кусочек сыра лишь раззадорили аппетит.

Ненавижу такие свадьбы!

Наверняка женится кто-то очень знатный и важный. Это у аристократов мода блюсти фигуры и питаться силосом, который они почему-то называют салатом.

Я любила свадьбы новых богатеев Вербии. Вот кто знал толк в банкетах. Разбогатевшие торговцы и мастера, телохранители королевских особ и модельеры. На их свадьбах можно было наесться от пуза, а при удачном стечении обстоятельств еще и умыкнуть что-нибудь с собой.

Нет. Я совсем не горжусь тем, что делаю. Просто очень хочется есть.

Кто вообще придумал, что сирота, в восемнадцать лет выпихнутая из приюта, способна о себе позаботиться? На работу меня не брали, я ничего не умела. В академию не поступила, слабый некромантский дар не смог воскресить даже муху. Оставалось два варианта. Примкнуть к какой-нибудь из уличных банд или начать торговать собой.

Оба мне не нравились. Но как найти что-то третье, я пока не придумала. Говорят, если вас съел дракон, у вас есть как минимум два выхода, но в моем случае оба – задница.

Не налегать на спиртное – мое личное, четвертое правило. Я всегда держу в руках дежурный бокал с вином, он – мой пропуск в любые уголки свадебной вечеринки. Но почти не пью, чтобы не терять голову.

Вот и в этот раз не найдя ничего приличного на закусочных столах в саду я, поняв что скоро отключусь без нормальной еды, рискнула попытать счастья в доме.

Внутри царил праздничный гомон. Народ бродил по первому этажу, стильно украшенному в тон свадьбы – фиолетовыми и зелеными оттенками.

«Шон и Барбара», – гласила табличка на постаменте, куда предполагалось складывать подарки.

Шон… что-то знакомое. Нетипичное для Вербии имя, и где-то я его уже слышала. Но так и не смогла вспомнить. Здесь мне повезло больше: на столах я обнаружила горы бутербродов, шпажек с мясом, слоеных корзинок с начинками. И тарелки были побольше. К счастью, не я одна налегала на еду. Выбирая бутерброды, я невольно услышала разговор двух мужчин:

– Слава всем богам, здесь есть нормальная еда! Я уж думал, весь вечер придется жевать капусту.

– Супруга лорда Баумгартнера – уроженка Амбрессии. Фуршет в саду – дань уважения ее традициям.

– Хорошо, что лорд Баумгартнер прибыл к нам из менее экзотических мест. Кстати, а где он сам? И где леди Веллер?

– Отправилась сменить платье. Лорд должен быть где-то здесь. Возможно, прощается с его величеством.

Я едва не поперхнулась пирожком, но заставила себя сдержаться. Его величество?! Лорд Баумгартнер?!

Боги! Да это же свадьба Шона Баумгартнера, королевского некроманта и Барбары Веллер, фрейлины ее величества! Конечно, сочетание их имен было мне знакомо, об их свадьбе судачили все. Лорд Баумгартнер был одним из основных спонсоров нашего приюта. И ни для кого не секрет, что леди Вольбет, госпожа директор, спала и видела как бы стать леди Баумгартнер. И хоть я видела лорда лишь единожды, будучи совсем дитем, он произвел колоссальное впечатление.

С бесконечной тьмой во взгляде, молодой, но невероятно сильный и опасный.

Я всерьез вломилась на его свадьбу, чтобы поесть? На свадьбу королевского некроманта?

Правило пятое: если ты обнаружила что воруешь у лорда Баумгартнера – беги!

Схватив пирожок (не удержалась), я развернулась, чтобы как можно скорее покинуть дом и… врезалась в какую-то грузную женщину. Вино из моего бокала выплеснулось прямо на платье.

– О, боги, миледи, простите! – воскликнула женщина. – Я такая неуклюжая!

– Нет-нет, что вы, это я виновата, – пробормотала я.

Взгляды присутствующих обратились к нам. О, демоны Орхара! Нельзя привлекать внимание! Нельзя сейчас выскочить, как ни в чем не бывало из дома. С них станется обратиться к страже. А уж ради некроманта стража выложится по полной. И проблема крыши над головой решится сама собой – на пару месяцев я окажусь в тюремной камере.

Правило шестое: если ты все же привлекла внимание, играй роль до конца.

– Не переживайте, – улыбнулась я. – Все в порядке.

– Ваше платье…

– О, тетя привезла его для меня из Клеврандии, оно пропитано особым зельем, и пятно сойдет через пару минут. Не подскажете, как пройти в уборную?

Я смущенно улыбнулась, разведя щедро окропленные красной жидкостью руки.

– На второй этаж по лестнице, первая дверь, – любезно подсказал разносчик, как нельзя кстати подошедший с подносом, чтобы пополнить фуршет.

Пришлось идти наверх, попутно размышляя, какой такой сакральный замысел мешает архитекторам богатых домов делать гостевые туалеты рядом с гостиной.

На втором этаже я в растерянности остановилась. Первых дверей оказалось сразу две. Справа и слева. Логично предположив, что обе они вели в уборные (не может же в таком доме быть всего один туалет), я толкнула ближайшую дверь и застыла на пороге.

Нет, это была не уборная. Это была спальня. Обычна спальня богатого дома. Огромная, как наша общая гостиная, где мы слушали сказки и играли в настольные игры в приюте.

Вот только посреди этой спальни стоял никто иной как лорд Шон Баумгартнер. И стоял он над бездыханным телом леди Барбары Веллер, фрейлины ее величества, его законной супруги.

Мне бы уйти, но проклятая дверь жалобно скрипнула, выдав мое присутствие. На фуршет денег хватило, а смазать петли – нет?!

– Стоять! – рыкнул некромант, когда я испуганно попятилась.

– Я ничего не видела, я больше не буду! – пролепетала я, как в приюте.

Но сбежать мне не дали. Лорд Баумгартнер стремительным движением оказался возле меня, цепко ухватил за руку и втащил в комнату, не дав издать ни звука. Отстраненно, словно все происходило не со мной, я подумала что у девицы, не брезгующей воровством еды на свадьбах, и должен быть такой конец. Это даже справедливо, в какой-то мере. Будь на моем месте кто-то из гостей, его жизнь оборвалась бы буквально из-за того, что он пошел на праздник, это довольно обидно и несправедливо. А я хотя бы погибну, совершая незаконный поступок.

Меж тем некромант, не выпуская меня, всмотрелся в мое лицо и подозрительно прищурился.

– Ты кто такая? Я не помню тебя среди гостей.

– Я… я… двоюродная… брат… сестра… племянника… то есть кузина… а вы что, всех помните?!

– Да. Я – советник его величества, помнить всех – это моя работа! – отрезал мужчина. – Говори немедленно, кто ты такая и что здесь забыла!

И я сдалась.

– Простите, – виновато опустила голову, – я просто хотела взять немного еды. Я ничего не крала и никому не вредила! Всего пару бутербродов.

– Еды? То есть ты явилась без приглашения? И кто же тебя надоумил?

Я опустила голову.

– Никто. Точнее… мы иногда так делаем с ребятами. Когда очень хочется есть. Притворяемся гостями и немного берем.

– Воруете.

– Ну да, наверное. Но неужели вы обеднеете от кусочка пирога? Поймите! Это мой единственный шанс не начать…

Я жутко покраснела так и не сумев выговорить «торговать собой», но Баумгартнер наверняка все понял. Судя по тому, что о нем говорят, он далеко не дурак.

– Я больше не буду, – пробормотала я.

Потом взгляд упал на тело леди Веллер, и я похолодела. Серьезно? Я пытаюсь убедить некроманта, стоящего над трупом невесты, меня отпустить потому что я больше не буду?

– Значит, ты хотела есть? – медленно произнес он. – Маленькая сиротка была голодна. Хорошо.

Что-то его «хорошо» звучало как угодно, но не хорошо. Он все еще крепко сжимал мое запястье, и лишь когда я хныкнула, будто опомнившись, отпустил.

– Я накормлю тебя до отвала и дам с собой денег если ты…

«Никому не расскажешь о том, что видела», – мысленно закончила я.

– Сыграешь роль моей невесты.

Что?!

– Вы с ней, – он невозмутимо кивнул на тело, – одного роста и сложения, обе темненькие и миловидные. Наденешь ее второе платье и вперед. Продержишься вечер – дам денег столько, что хватит есть досыта целый месяц.

Непроизвольно (я ведь так и не успела поесть) я сглотнула слюну. И тут же устыдилась. Фрейлину жалко!

– Но ведь гости поймут, что я не леди Веллер.

– Не поймут. Фрейлины не бывают на публике и не общаются ни с кем, кроме своей королевы. Сегодня первый выход в свет Барбары, поэтому никто и понятия не имеет, как она выглядит. На церемонии она была в фате. Давай быстрее, платье в шкафу!

– Но…

– А иначе, – лорд Баумгартнер посуровел, и я тут же кинулась к шкафу, не желая выяснять, что он будет делать: сдаст страже или отправит следом за несостоявшейся супругой.

Я вообще старалась не думать о том, что в этой комнате лежит его бездыханная невеста. За что он с ней так?

– Я ее не убивал.

Я вздрогнула, снимая с вешалки вечернее белое платье. Мысли он читает, что ли?

– А кто убил?

– Не знаю. Точнее, убило ее проклятие. А вот кто его наложил, я не знаю и хочу выяснить с твоей помощью.

– Как это? Чтобы проклятие наложили на меня?

– На тебя никто не будет накладывать проклятье, ты никому не интересна. Барбара пострадала от рук моих врагов.

Лорд Баумгартнер помрачнел, и я немного успокоилась. Похоже, смерть новоиспеченной супруги его все же задела. А значит, он был не таким уж беспринципным и жестоким сухарем, каким его представляли в прессе.

– Мы с тобой выйдем к гостям, и тот, кто ожидал увидеть Барбару мертвой, себя выдаст. Что ты там копаешься? Быстрее!

– Отвернитесь! – потребовала я.

Закатив глаза, некромант отвернулся. Я дурой не была и, прежде чем светить исподним, проверила, что на противоположной стене не оказалось зеркала. Затем быстро стащила испорченное вином платье и влезла в свадебное. От мысли, что его должна была носить ныне мертвая невеста некроманта, передернуло. Что ж, она хотя бы его еще не надевала.

Потом возникла новая проблема – я не могла извернуться, чтобы зашнуровать корсаж. Судя по всему, лорд Баумгартнер верно истолковал кряхтенье, сопенье и прочие звуки, потому что повернулся и, отпихнув мои руки, ловко принялся за шнуровку.

Зачем-то я покраснела, хотя обычно не страдала пугливостью и смущением.

– Как тебя зовут? – спросил некромант.

– Ува Хендрикс.

– Неправильно! – отрезал он. – Барбара Веллер!

– А если меня спросят о чем то, что знает только Барбара?

– Это просто. Распространяться о жизни фрейлин тебе нельзя. Родных и друзей у тебя нет. Королевская чета уже поздравила нас и уехала. Просто улыбайся и говори, что дворец надежно хранит свои секреты. Все.

– Мне дышать тяжело, – пожаловалась я.

Лорд Баумгартнер развернул меня к себе и скептически осмотрел. Я украдкой скосила глаза вниз и обнаружила кое-что, все же разделявшее нас с Барбарой. В отличие от совершенно миниатюрной и худощавой девушки у меня имелись грудь и попа, причем в этом излишне облегающем платье их скорее можно было назвать сиськами и задницей, настолько вульгарно они смотрелись.

– Можно я поищу другое платье?

– Нет! – отрезал лорд Баумгартнер. – Пусть завидуют этому.

А потом взял меня за руку и потащил прочь из комнаты, навстречу неизвестности.

Глава 2. Особенности некромантской свадьбы

Главное – не перепутать с поминками

Лорд Баумгартнер тащил меня по лестнице вниз, прямо на съедение толпе гостей, а я размышляла о том, верю в его невиновность или все же не очень. Получалось, что верю не очень, и это как-то не помогало.

Уже когда мы были у основания лестницы, перед самой дверью в зал, из кухни выскочила всклокоченная и явно слегка безумная женщина.

– Леди Веллер! Возникли вопросы по подаче торта, мне немедленно нужно ваше мнение!

– Но мы… – нахмурился некромант.

Однако распорядительница свадьбы (а это наверняка была именно она) не стала даже слушать. И некроманту волей неволей пришлось меня отпустить, невзирая на мои отчаянные попытки жестами умолять этого не делать.

В кухне царила суматоха. Разносчики носились туда-сюда с подносами, пахло съестным – готовились подавать горячее. И в центре кухни, охраняемый сразу тремя сурового вида поварихами, стоял он.

– Фу, какая пошлость – скривилась я при виде четырехэтажного, щедро украшенного масляными розочками, листиками и пестиками торта.

– Но вы ведь сами выбирали дизайн и вкусы… – растерялась распорядительница.

– Да? А… ну… да. Люблю такой стиль.

Как же он называется? Пони вырвало радугой или единорога стошнило кружевной скатерочкой?

– Госпожа Веллер, вы должны срочно решить как подавать торт! Вы ведь хотели, чтобы это был особенный момент. Держали все сюрпризы в тайне даже от меня. И хоть я восхищаюсь вашей вовлеченностью в торжество, я должна знать хотя бы время выноса торта.

– Э-э-э… ну-у-у…

Я поймала ее подозрительный взгляд и расправила плечи, попытавшись придать себе самый уверенный вид, на который только была способна.

– Выносите сразу после горячего.

– Вы уверены?

– Конечно. Вдруг кто-то на диете? Им надо успеть до шести.

Распорядительница что-то черкнула в большом блокноте и деловито задала новый вопрос:

– Желаете, чтобы торт порезали заранее или будете торжественно резать с супругом?

– Ой, лучше заранее.

Не то чтобы я боялась, что в руках моего временного жениха окажется нож, он все-таки некромант, а это пострашнее любого вооруженного бандита. Но мне однозначно будет спокойнее, если не придется торжественно на глазах у всех резать это убожество в кремовых рюшах.

– Тогда не смею больше вас задерживать, миледи. Приятно вам повеселиться. Ни о чем не беспокойтесь, все хлопоты оставьте мне. Свадьба – самый счастливый момент в жизни женщины, и вы должны помнить его до конца дней.

Что ж, так и случилось. Конец дней Барбары Веллер наступил совсем недавно. Была ли свадьба для нее желанной и счастливой? Кажется, да, раз она лично контролировала даже вынос торта.

Я вдруг поняла, что просто не могу справиться с дрожью.

–А можно тоже вопрос? – спросила я.

– Конечно, миледи.

– Из кухни есть запасной выход?

– Да, вон там, а что…

Но я уже не слушала ее, несясь к вожделенной двери. Да к демонам! Сколько бы денег и еды не обещал лорд Баумгартнер, он, возможно, все же убил жену. И, после того как скроет ее смерть, просто избавится от ненужной свидетельницы. Если вдуматься, это ведь гениальный план. Всем гостям явят живую и здоровую Барбару Веллер, а затем молодые уедут в подаренное королем имение и уж там бедняжка скоропостижно скончается от страшной болезни. Идеальное убийство!

Но когда я распахнула дверь, то едва не грохнулась в большой чан с вареньем неясно зачем поставленный прямо у выхода. За дверью с мрачным и означающим «ты серьезно?» выражением лица стоял некромант.

– Я даже разочарован, – вздохнул он. – Надеялся, ты чуть-чуть поумнее.

А потом расплылся в обольстительной улыбке – для распорядительницы:

– Волнуется. Первая свадьба, так бывает.

– Попробовать-то стоило, – уныло пробормотала я.

– Да нет, вообще-то. Не в твоем положении сбегать от халявной награды. Я уже сказал, что от тебя требуется. Сыграешь роль и отпущу. Хватит истерить!

Он говорил тихо, склонившись к моему уху, и при этом так вкрадчиво улыбался, что у распорядительницы даже заалели щеки. Ни дать ни взять пылкие влюбленные, раздосадованные необходимостью общаться с гостями вместо исполнения супружеского долга.

Лорд Баумгартнер так крепко схватил меня за руку, что пришлось послушно плестись за ним в гостиную, иначе он бы ее просто оторвал. К счастью, там, где я воспитывалась, учили вести себя на людях, поэтому за секунду до того, как двери открылись, испуганная голодная сиротка превратилась в радушную хозяйку свадебного приема. Живую – несомненный плюс. Ненастоящую – несущественный минус.

– Дамы, господа, – лорд Баумгартнер кивнул, приветствуя гостей. – Спасибо что посетили наше скромное торжество. Рад представить вам мою теперь уже законную супругу, леди Барбару Баумгартнер!

Раздались шумные аплодисменты, гости улыбались, глядя на нас. Кто-то с искренним восторгом, кто-то с явной натяжкой, а один уже слегка нетрезвый мужик, кажется, улыбался не мне, а моей груди. По-моему для репутации некроманта лучше было бы предъявить мертвую невесту, чем полураздетую, но кто же меня спрашивал?

– Горько! – вдруг раздался голос из толпы.

Я растерянно огляделась. Что горько? Их не учили манерам? Не нравится закуска – тихонько проглоти и отставь в сторону, что ты возмущаешься как невоспитанный?

– Горько! – поддержали его остальные.

Либо банкет совершенно не удался, либо я чего-то не понимаю.

– Почему они кричат горько? – шепотом спросила я.

– Ты что, не знаешь? Ты же постоянно пролезаешь на свадьбы!

– Так я на них есть хожу, а не поздравлять брачующихся!

Правило держаться подальше от жениха с невестой придумано не просто так. Я всегда успевала наесться и сбежать до официальных поздравлений, или приходила на свадьбу уже после – когда все напились.

– Значит, придется изучать все в полевых условиях.

С этими словами некромант притянул меня к себе и поцеловал. Причем явно с опасениями, что я начну вырываться и драться, потому что хватка была железной. Но я от неожиданности оцепенела и лишь успела подумать, что не так я себе видела первый поцелуй на собственной свадьбе. Да любой поцелуй!

Обжигающе горячие губы коснулись моих. По телу прошла волна теплой дрожи, от макушки до пяток. Внутри что-то дрогнуло и внутренности свело от приятного ощущения, похожего на щекотку. В юности я думала: и как во время поцелуя не мешаются носы? А сейчас даже не заметила, настолько ошеломляюще необычным оказалось ощущение чужих губ и дыхания.

Когда мы оторвались друг от друга, буквально через пару мгновений, народ зааплодировал.

– Это тянет на очень вкусный гонорар! – процедила я сквозь зубы и на всякий случай скосила глаза – не разошлась ли от крепких объятий шнуровка на корсете.

– Ты ведь играешь роль невесты на свадьбе. Без поцелуя для гостей не обойтись, – невозмутимо ответил лорд Баумгартнер.

– И что теперь? – спросила я, когда внимание гостей от нас вновь перетекло к закускам и горячему.

– А теперь нас будут все поздравлять, а я – высматривать тех кто понял что ты не Барбара. Он непременно себя выдаст…

– Так это не фрейлина! – вдруг выкрикнул тот самый нетрезвый мужик.

– Надо же, даже искать не пришлось, – нервно хихикнула я.

– Конечно, не фрейлина, дебил! – раздалось в ответ. – Теперь это леди Баумгартнер! Некромантша!

– А это точно гости из высшего общества? – спросила я.

– Вот именно насчет тех не уверен. Похоже, пару приглашений мы разыграли… или где-то уронили.

А меж тем мужик не сдавался.

– Не-не-не! Зуб даю, я ее на трех свадьбах видел!

– Вздор! – изо всех сил изображая оскорбленную аристократичность воскликнула я. – Это мой первый брак!

Потом покосилась на некроманта, стоявшего с обреченным видом, и добавила:

– И последний!

– Да я вам правду говорю!

– Стража! – рыкнул лорд Баумгартнер. – Выведите его!

– Да точно говорю, видел ее, она потом в мусорке копалась!

– Не копа… – Я открыла было рот, но Шон вовремя успел закрыть его угрожающим поцелуем.

– Горько-о-о! – заорал кто-то.

– Драка-а-а! – истошно завизжала девица с ридикюлем, когда вломившиеся стражи скрутили балагура.

А дальше я не видела, ибо меня утащили обратно в кухню. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды работников, мужчина увел меня в дальний угол, к злополучному чану с вареньем.

– Клевета! Я не роюсь в помойках! У меня еще есть гордость!

– И глупость. Ты можешь изображать фрейлину как-то убедительнее?

– И что же делают фрейлины, когда их принимают за нищенок?

– Понятия не имею, ни разу не доводилось перепутать! Изображай печаль, я не знаю… падай в обморок… да! Точно! В любой угрожающей ситуации падай в обморок.

– Тогда пойдут слухи, что я… точнее, фрейлина беременна.

– И в чем проблема?

– Не считая того, что она мертва? То, что вы только поженились и у вас не было брачной ночи. Пойдут слухи про рога, а когда леди Баумгартнер вдруг исчезнет при загадочных обстоятельствах, падать в обморок в любой непонятной ситуации придется уже вам!

– Оставь в покое мои рога! Просто улыбайся, смущайся, делай вид, что страшно взволнована и даже немного испугана. Кстати… забыл тебе сказать, по традициям моей страны первая брачная ночь супругов проходит под неусыпным наблюдением свидетелей. Так что придется играть роль до конца.

– Что?! Что?! – Я задохнулась от ужаса и почувствовала, как к щекам прилила кровь.

– Во! Запомни это чувство! Примерно так тебе и надо выглядеть.

Он рассмеялся с нескрываемым удовольствием, а мне захотелось его ударить. Нашел время издеваться! Правду говорят, что некроманты – черствые, как сухари. Не боятся ни жизни, ни смерти, и не испытывают уважения ни к чему, кроме магии, дарующей им силу воскрешать мертвых и упокаивать восставших.

– Кстати, вы же некромант. Разве нельзя поднять Барбару и спросить ее саму о том, кто убийца?

– Можно было бы, если бы она знала. Проклятия тем и опасны, что жертва находится в полном неведении. Случайно их нельзя обнаружить, только если специально искать.

И тут меня посетила нехорошая мыслишка. А что, если лорд Баумгартнер под предлогом расследования сделал меня приманкой в надежде, что таинственный проклинатель решит, будто ошибся, и снова попробует наложить чары? А лорд Баумгартнер проверит и вычислит убийцу.

Но высказать опасения я не успела.

– ВЫНОСИМ ТОРТ! – громогласно объявил главный повар.

– Почему так рано? – удивился некромант.

Я надеялась, он примет мой румянец за общее волнение и напустила самый невинный вид, на который была способна.

– Фрейлина так распорядилась. Меня на кухне спрашивали, уточняли, а я сказала: делайте все как она… то есть я сказала раньше.

– Странно. Ладно, пусть будет так. Еще раз: твоя задача очень простая – ходишь по залу с бокалом и принимаешь поздравления. По всем вопросам ссылайся на мужа. Изображай испуганную скромницу. Потом будет первый танец. Потом должен был быть торт… ну ладно, тролль с ним, с тортом. В конце салют – и гонорар. Если что-то пойдет не по плану, падай в обморок. Поняла?

Я поспешно кивнула.

– Вопросы есть?

– Да! Можно я пока поздравления принимаю что-нибудь поем? А то падать в обморок придется вместо салюта.

– Вот торт и поешь! – рыкнул некромант и выпихнул меня обратно в зал.

Дебошира уже увели, и гости вполголоса оживленно обсуждали представление, которое он устроил. На нас отреагировали довольно сдержанно, и уже через несколько минут я выдохнула. Взяла тарелку с кусочком торта и с наслаждением – а над тортом наверняка трудились лучшие кондитеры столицы – принялась есть.

Боги, как вкусно! Никогда не пробовала таких десертов. В приюте нам давали пудинги и желе, по праздникам – простые торты, коржи для которых выпекались в огромных формах, чтобы всем хватило. Мы не были обделены сладким и едой вообще, но все новинки и вкусности прошли мимо. И хоть свадебный торт леди Веллер показался безвкусным на вид, оказалось, что в десерте внешность – не самое главное.

Ко мне подходили какие-то люди, поздравляли со свадьбой и желали в основном детишек. Но встречались и оригинальные поздравления.

– Ох, дорогая! – умильно вздохнула какая-то бабулька в розовом. – Счастья тебе семейного! Чтобы муж не пил, не бил, носки не разбрасывал.

– Спасибо… – растерянно ответила я.

Что-то о семейной жизни мне рассказать забыли. Да что там – все! В приюте вообще избегали темы брака и любви, потому что знали: директриса Вольгурт – одинокая и несчастная женщина, поэтому незачем бередить ее душевные раны. Так и жили, понятия не имея, как там все во взрослой жизни происходит.

Почти не имея… но это другая история.

И все же фрейлину было жалко. Девушки из лучших семей проходили строгий отбор в раннем детстве, чтобы попасть в свиту королевы. Их обучали истории, языкам, музыке, танцам, этикету и прочим дисциплинам, чтобы к совершеннолетию подготовить идеальных девушек для лучших магов королевства.

Наверняка Барбара Веллер мечтала об этом моменте. О том, как впервые выйдет в свет, окажется в центре внимания, станет супругой королевского советника. И вот теперь она мертва, а на ее месте нищенка, явившаяся на свадьбу украсть кусок хлеба. Незавидная судьба.

– Лицо сделай радостнее, – раздался над ухом голос супруга. – У тебя такой вид, как будто это ты пришила невесту.

– Да проявите вы хоть немного уважения к ее памяти!

– Я и проявляю, я ищу ее убийцу.

– И как успехи?

– Пока никак. Все спокойны, никто не вызывает подозрений и не удивляется твоему присутствию.

– А вы думаете, убийца идиот, и при виде меня начнет орать «не может быть, я же ее проклял!»?

Лорд Баумгартнер закатил глаза.

– Я ориентируюсь не на внешние проявления, а на внутренние. Смерть оставляет отпечаток. Невидимый человеческому глазу. Я сразу вычислю тех, кто имел дело с тьмой, а уж среди них найти убийцу будет несложно.

Я только вздохнула. Когда-то я мечтала изучать искусство некромантии. Когда-то здание нашего приюта принадлежало сильнейшему некроманту королевства. Роскошный темный замок с тайными коридорами, движущимися лестницами и волшебными сундуками. Я воображала, как буду хозяйкой такого поместья, уважаемой колдуньей.

А потом директор провела тест, и оказалось, что магии во мне – кот наплакал. Пришлось мечтать о чем-то более приземленном. Ну а после выпуска из приюта мечты стали в основном о еде и крыше над головой.

– А может, тот, кто наложил проклятие, находится далеко? И не пошел на свадьбу чтобы не вызвать подозрений?

– Возможно – с сомнением откликнулся некромант. – Но ему все равно был нужен визуальный контакт с жертвой. Проклятия – это не всемогущая магия, действующая на расстоянии. Идем, сейчас будет танец.

Эта свадьба отличалась от прочих не только богатством и публикой, но и самим процессом. Здесь не было задорного ведущего, развлекающего гостей, танцев до упаду и тостов за здоровье молодых. И это было скучно. Чопорно, пафосно и уныло.

Гости, явно хорошо знакомые с протоколами свадебных приемов, сами разошлись при первых звуках мелодии, освобождая для нас место. И лорд Баумгартнер под десятками взглядов повел меня в центр зала. Хорошо, что танцевать я хотя бы умела, в приюте достаточно времени уделяют этой дисциплине.

– Вальс? – учтиво спросил лорд с таким видом, словно уже смирился с тем, что я скажу «хоровод, я больше танцев не знаю!» и придется врываться в семейную жизнь во главе гигантского бутерброда.

– Да, спасибо, – улыбнулась я.

Сейчас, пожалуй, я ненавидела директрису Вольгурт чуть меньше, хотя именно из-за нее мое детство нельзя было назвать счастливым.

Мы плавно двигались под неторопливую мелодию. Лорд Баумгартнер крепко прижимал меня к себе и держал за руку, чтобы я ненароком не оступилась. Подол платья красиво развевался в движении и, надо думать, мы смотрелись воистину прекрасной парой.

– Так жаль вашу невесту, – вздохнула я.

– Да, подобная несправедливость удручает. Девушка не заслужила стать жертвой политических интриг.

– Вы совсем ее не любили? Как же вы женились?

Он негромко рассмеялся. Музыка заглушала наши голоса, и со стороны мы выглядели как обычная танцующая и изредка обменивающаяся ничего не значащими фразами пара.

– В моем мире браки заключаются не по воле чувств, а исходя из трезвого расчета. Королевский некромант должен взять в жены девушку, соответствующую его статусу. Любовь здесь ни при чем. Любовь – это к любовницам. Даже слова однокоренные, слышишь? Про жену там ничего нет.

– Ужасно. – Я скривилась. – Всю жизнь прожить с нелюбимым человеком, изменять ему и не иметь возможности жить свободно. Надеюсь, у меня никогда так не будет.

– Хочешь сказать, если у тебя появится возможность выйти за состоятельного человека и больше не воровать на чужих свадьбах еду, жить в красивом доме, покупать наряды, учиться, ходить по театрам и модным показам, ты откажешься лишь потому что не любишь его?

– Ложиться в постель со стариком ради денег? За кого вы меня принимаете?

– А если это не старик? А симпатичный молодой маг, с хорошим чувством юмора, с идеальными манерами?

– И зачем такому дарованию нищенка, ворующая на свадьбах?

Лорд Баумгартнер на пару секунд задумался.

– Дурачок?

– Ладно! – фыркнула я. – Может, вы и правы, и я бы не отказалась от замужества без любви при условии, что человек хороший. Но это не значит, что так правильно. Мир, в котором приходится выбирать между куском хлеба и любовью, обречен на гибель.

Кажется, последнее, чего ожидал от нищей сиротки королевский некромант – рассуждения о правильности современного уклада. К счастью, в этот момент первый танец молодоженов закончился, и музыка смолкла.

А на смену ей пришел размеренный стук каблуков.

– Шон, Барбара, – услышала я до боли знакомый голос. – Простите, что опоздала.

Леди Катрин Вольгурт, наследница великого рода Вольгурт, темная магиана и директриса приюта Блэкхевен стояла прямо перед нами, с изумлением переводя взгляд с меня на некроманта и обратно.

А вот теперь пора падать в обморок.

– Что-то мне дурно… – пробормотала я.

– Это все торт, – мрачно откликнулся некромант, напрочь забывший о собственном указании.

Лишь когда я начала оседать на пол, в последнюю секунду успел подхватить. Спасибо хоть на этом, а не то я бы оказалась перед трудным выбором: или валиться на грязный пол, как мешок с картошкой (очень дорогой белоснежный мешок с картошкой) или передумать падать в обморок и становиться посмешищем.

– Кхм… дамы, господа, прошу прощения. Длинный утомительный день. Невесте надо прийти в себя.

Подхватив меня на руки, он бодро направился наверх, и я взмолилась всем богам, чтобы не в ту спальню, где еще наверняка лежало тело фрейлины. Интересно, а лорд Баумгартнер не боится что кто-нибудь так же как и я вломится в комнату по ошибке и обнаружит труп? Вот неловко будет.

Когда меня аккуратно положили на что-то мягкое, я решилась приоткрыть один глаз. Уф, всего лишь чайная комната, слава всем богам! Здесь уютно трещали поленья в камине и неповторимо пахло мягкими свечами, отблески пламени от которых плясали на стенах. А лежала я на большом мягком диване и клянусь, никогда еще не хотелось провести на таком хотя бы ночь! Кровати в приюте и койка в съемной комнате были куда жестче.

– Ну и что это было? – поинтересовался лорд Баумгартнер.

– Вы сами сказали: в любой непонятной ситуации падать в обморок.

– И что именно ты не поняла, раз решила прибегнуть к этому сюжетному ходу?

– Полагаю, – раздался мелодичный женский голос, в котором я отчетливо уловила усмешку, – девочка испугалась, что я ее узнаю.

Я отчаянно покраснела и по привычке виновато опустила голову. Директриса Вольгурт обладала крутым нравом и за малейшую провинность могла как следует наказать. Я совсем забыла, что уже не являюсь ее воспитанницей.

– Шон, что происходит? Почему вместо фрейлины я вижу…

Она едва заметно скривилась. Да, я не была любимой воспитанницей.

– Эту девицу?

– Барбара мертва, – мрачно ответил некромант и окончательно вверг меня в растерянность.

Они знакомы? Судя по всему, довольно близко.

– Мы с Катрин, – словно подслушав мои мысли, произнес он, – давно дружим, мы вместе выросли. Катрин в курсе проклятия.

– Проклятие? Но ты ведь был уверен, что оно не подействует.

– Очевидно, я ошибался. Барбара мертва. Мне не удалось найти подозреваемого. Мы снова вернулись к тому, с чего начали.

– О, Шон, мне так жаль.

Украдкой я рассматривала леди Вольгурт. Красивая брюнетка, даже роскошная. Всегда идеальная, от прически до наряда. Вопреки традициям, на свадьбу лучшего друга леди Вольгурт явилась в облегающем черном платье с длинным шлейфом. Как будто у нее траур, честное слово.

– Давай, я попробую проверить гостей. Отпусти бродяжку восвояси, пока она ничего не украла, и вернемся на праздник, а не то пойдут слухи.

От возмущения я вспыхнула.

– Вообще-то я не бродяжка, мне есть, где жить!

– И что же ты делаешь здесь? Ни за что не поверю, что тебя сюда пригласили. Шон, если кто-то из гостей взял в подружки на ночь вот это, выбрось этого человека из друзей. Ува Хендрикс воспитывалась в Блэкхевене и поверь, это абсолютно беспринципная и лживая девица.

– Брось, Катрин, девочка меня выручила. Не будь к ней строга.

Леди Вольгурт равнодушно пожала плечами, но от меня не укрылось, как опасно блеснули ее глаза. Готова поклясться между ними нечто большее, чем дружба. Бедняжка Барбара. Никакой жене не пожелаешь леди Вольгурт в любовницы для мужа.

– Так заплати ей, и идем, пока не пошли слухи.

Со вздохом лорд Баумгартнер вытащил из кармана пиджака несколько купюр и протянул мне.

– Вот, твой гонорар. Распоряжусь, чтобы тебе подали ужин и принесли одежду. Как только закончишь, уходи через черный ход в кухне. И…

Он наклонился так близко, что я невольно вспомнила поцелуй.

– Никому и никогда не рассказывай о том, что видела или слышала. Сейчас я твой друг. Но ты не представляешь, с какой скоростью могу превратиться во врага.

– Не волнуйтесь. Мне не с кем делиться сплетнями.

Стараниями Катрин Вольгурт у меня никогда не было близких друзей. Отчасти поэтому я и оказалась в таком положении: остальные ребята могли снимать жилье вскладчину. А мне приходится платить полную цену.

Потом лорд Баумгартнер и леди Вольгурт ушли. Через несколько минут молчаливый слуга принес одежду, накрыл нескромный ужин на столике у камина и удалился, оставив меня наедине с внезапно свалившимся богатством.

И хоть мне было страшно обидно от слов директрисы Вольгурт, я все равно чувствовала себя счастливой. Некромант не соврал: денег, что он дал, хватит на месяц безбедной жизни и на два, если как следует экономить. Ужин оказался невероятно вкусным, еды было столько, что я не удержалась и быстро завернула в салфетку все, что смогла бы донести до дома. Чтобы вечером насладиться еще раз, вспоминая о забавном приключении в доме лорда Баумгартнера.

Надеюсь, он найдет того, кто наложил проклятие на бедняжку фрейлину.

Я уже собралась было переодеваться, жалея, что не взяла плащ – на улице наверняка стало прохладно, ведь я не планировала пробыть на празднике так долго и хотела вернуться засветло.

И тут вдруг откуда-то из-под дивана раздалось жалобное:

– Мяф!

Глава 3. Некромантское логово и кто в нем обитает

Зло, тьма, обиженные любовницы

Когда живешь в компании еще девяти сироток, привыкаешь не замечать любые звуки. Кто-то храпит как портовый грузчик, и не скажешь, что внешне хрупкая леди. Кто-то во сне выбалтывает все секреты. Кто-то вообще лунатит, пугая воспитательниц и соседок. Если не хочешь выглядеть наутро сонной курицей – учись не обращать внимания на шум.

Поэтому я не сразу обратила внимание на писк. Мало ли, что в старинном особняке может скрипеть, пищать и…

– Мяф!

Теперь звук раздался уже ближе, прямо из-под соседнего кресла.

Совру, если скажу, что не испугалась. Но любопытство оказалось сильнее. Я наклонилась, заглянула под кресло и поймала взгляд двух больших светящихся голубых глазищ.

– Мяф! – отреагировал обладатель глазищ и шустро юркнул под диван.

– Эй! Не бойся! Я тебя не обижу! Хочешь есть? Угощу тебя куриным рулетом…

Но, кажется, таинственный обитатель дома был равнодушен к угощениям. Мне страшно хотелось взглянуть на зверушку. Интересно, это питомец некроманта или бездомная кошка забежала из сада? Вряд ли кошка, они мяукают иначе. Хотя я и кошек-то никогда не видела, они же ужасно дорогие!

Наверное, питомец лорда Баумгартнера.

Я вздохнула и потянулась к вещам, а потом застыла от внезапной догадки.

А если это кошка Барбары? Не знаю, можно ли фрейлинам держать кошек. Бедное животное! Хозяйка притащила его в незнакомый дом, бросила, а теперь и вовсе погибла! Малыш даже не знает, что его любимая хозяйка больше не вернется…

– Эй, выходи… слышишь? Кошечка? Котеночек, выходи! Я тебя не обижу, я тебе вкусняшку дам…

Не знаю, поняла ли меня зверушка, но под креслом что-то зашевелилось, еще раз мяфкнуло, и на спинку проворно, цепляясь острыми коготками, взобралось нечто…

– Ты не кошка, да?

От кошки у зверушки были только нос и тельце. Лапы венчали острые серебристые когти, острые уши стояли торчком, а между ними расположился самый настоящий рог. Кисточка на кончике хвоста состояла из острых шипов. А еще зверушка была странного темно-синего цвета, совсем не свойственного обитателям Вербии. И нет, мне не показалось, голубые глазища действительно светились, так что я сделала однозначный вывод: зверушка магическая.

«Сбежать бы, пока бед не натворила», – подумала я.

Но не успела дернуться в сторону одежды, как зверушка в мощном прыжке приземлилась прямо на них, схватила платье – и понеслась к выходу с ним в зубах.

– Нет-нет-нет! – пискнула я.

Идти домой в чужом платье, да еще и таком вызывающем, я просто не могла! Поэтому выскочила на лестницу и обнаружила, что животинка замерла на середине и смотрит. Будто ждет.

– Верни платье! – прошипела я.

Убедившись, что я иду за ним, создание продолжило путь. И направлялось оно прямиком в зал для приемов, где сейчас догуливали свадьбу лорда Баумгартнера!

Лишь в последний миг, каким-то чудом преодолев оставшиеся ступени, я схватилась за платье и потянула к себе.

– Отдай!

Какая хватка у этой заразы оказалась! Я тянула изо всех сил, а она всего лишь выпустила когти и уперлась ими в деревянный пол. И рычала.

– Это мое!

В напряженной битве между человеком и природой первым сдалось платье. Раздался характерный треск, посыпались пуговицы, и мы полетели в разные стороны. Я – к лестнице, а зверушка к дверям, которые от несильного удара открылись.

Я быстро поднялась и отряхнулась, намереваясь сбежать прежде, чем меня заметят. Но увы.

– Леди Баумгартнер, кажется, лучше.

– Горько! Горько!

Музыка, смех и дружное скандирование обрушились на меня разом. От неожиданности и смущения я густо покраснела и, без присутствия некроманта, вселявшего уверенность ранее, зачем-то руками прикрыла декольте.

В толпе гостей я заметила директрису Вольгурт, выглядевшую так, словно она учуяла перед собой кучу навоза. И лорда Баумгартнера, которому ничего не оставалось, как через весь зал идти к новоиспеченной лже-супруге, воскресшей после обморока.

– Ты что здесь делаешь? – процедил он, обнимая за талию. – Я же дал тебе денег и велел уходить!

– Ваш питомец стащил мое платье. И порвал! В чем мне теперь идти домой?

Некромант старательно изображал заботливого супруга, интересующегося самочувствием возлюбленной: говорил с озабоченным видом, придерживая меня за талию, будто готовился снова ловить.

Впрочем, озабоченный вид быстро приобрел естественное происхождение.

– Какой еще питомец?

– Кошка… или нет, не кошка. Кто-то похожий на кошку, с темно-синей шерстью, рогом, шипами на хвосте и милым носиком.

– Что? Ты что… он… где он?!

– Где-то в зале, среди гостей.

– Значит, так! Ты сейчас идешь в зал, ищешь Катрин, и рассказываешь, где видела эту тварь в последний раз. А я наверх.

– А что случилось-то? Что это за зверь?

– Это темная энергия! Остаточная, от проклятия.

– Это опасно?

– Да, потому что обычно энергия остается в теле жертвы и не вырывается наружу.

– А почему вырвалась сейчас?

Наверху раздался протяжный вой. От страха я начала заикаться.

– Там… ч-ч-что… в-ваша… невеста?

– Труп невесты, – мрачно поправил меня некромант. – Идет проверять, как там торт.

Вот так я и осталась наедине с толпой гостей на чужой свадьбе. Меньше всего мне хотелось идти к директрисе Вольгурт, но она была единственным человеком, который мог помочь. Хотя при виде выражения ее лица впору было усомниться, что захочет.

– Лорд Баумгартнер очень просил вас помочь с одной проблемой… – начала я издалека.

– По-моему, единственная проблема здесь – ты.

– Нет, еще восставшая фрейлина и какая-то остаточная темная энергия в виде тварюшки с хвостом, которая шныряет между гостей. Но можете бороться со мной, если думаете, что лорд просил именно об этом.

Леди Вольгурт позеленела от злости, но, стиснув зубы, промолчала.

– Где тварь?

«Передо мной стоит», – чуть не вырвалось у меня, и я даже испугалась. И это благовоспитанная девица, выпускница Блэкхевена? Я никогда не пылала любовью к педагогическому составу приюта, но в целом относилась к ним как к неизбежному злу. Что это вдруг меня накрыло?

– Убежала, когда двери открылись. Шныряет где-то здесь. Очень юркая и быстрая. И сильная! Вон!

У окна, вдали от толпы, мелькнул знакомый хвост. Я дернулась было туда, но директриса Вольгурт мертвой хваткой вцепилась в мой локоть. Наверняка останутся следы от ее острых когтей!

– Все же на тебя смотрят! Веди себя, как фрейлина, а не как деревенщина!

– Как научили, так и веду! – в очередной раз удивила сама себя.

Похоже, усталость от постоянных упреков и пренебрежения достигли стадии, когда уже плевать, какое впечатление ты произведешь на окружающих. Какая разница, считает ли меня директриса приюта невоспитанной, если главная забота сейчас – найти крышу над головой и место, где можно заработать на еду.

Но я все же послушалась и с самым невинным видом, изредка улыбаясь и кивая в ответ на пожелания здоровья, побрела к большому окну, за которым скрывалась веранда. Именно там, за шторой, внимательно наблюдая одним глазом за происходящим, прятался Мяф – так я решила его называть.

Надеюсь, некромант позволит зверушке жить, раз уж уродилась. Для остаточной темной магии он слишком милый.

Именно в тот момент, когда я подошла к окну, какая-то парочка вышла с веранды, открыв дверь, и Мяф юркнул туда. А потом – клянусь! – застыл у стекла и скорчил рожицу, будто дразнясь.

Не сговариваясь, мы с директрисой Вольгурт направились на веранду.

Мяф сидел на перилах, терпеливо меня дожидаясь. И даже не стал сопротивляться, когда я взяла его в руки.

– Ну и зачем ты мое платье порвал? Надо тебя как-то отсюда унести, чтобы никто не заметил… Так, подержите! – Я сунула Мяфа в руки директрисы. – Сейчас найду какую-нибудь сумку или… не знаю, корзину.

– Ай! – воскликнула она, едва взяв зверушку в руки.

Прежде смахивавший на кошку, Мяф превратился в нечто, напоминающее игольчатый шар. Длинные острые когти торчали отовсюду, как у помеси кошки с дикобразом. А на мордочке появилось злобное выражение. Леди Вольгурт не удержала бесенка, и он плюхнулся на пол, а затем бодро покатился к перилам.

– Нет-нет-нет, только не снова! – взмолилась я.

Но во второй раз схватить Мяфа не успела. Шарик подпрыгнул, втянул колючки – и скрылся в саду.

– Плохой знак… – пробормотала директриса.

Я только злобно на нее зыркнула. Тоже мне, принцесса, не смогла удержать в руках кошку!

– Придется вам идти ловить, – хмыкнула я. – Очередное исчезновение невесты явно заметят. К тому же, белое платье выделяется в темных кустах. А у вас прямо наряд располагает.

Леди Вольгурт скрипнула зубами. Наверняка каждый месяц отдает баснословные суммы зубному целителю, иначе они бы у нее все выкрошились.

– Чтобы ты знала, в саду уже приготовили все для салюта. И если этот… это создание взорвется вместе с ним, то темной магией окропит все вокруг, и последствия будут непредсказуемые!

– Тогда, – я улыбнулась, хотя внутри все похолодело от таких перспектив, – ищите быстрее. Лорд Баумгартнер очень просил решить проблему.

Еще несколько секунд леди Вольгурт пыталась испепелить меня на месте, но все же нехотя признала правоту. Ползающая по кустам невеста определенно привлечет больше внимания, чем неожиданно исчезнувшая куда-то гостья в черном.

«Искренне болею за Мяфа», – подумалось мне.

Бесенок Мяф – это даже мило. Куда милее, чем темная энергия от смертельного проклятия, убившего молодую девушку.

Жаль, в комнате, что я снимаю, нельзя держать живность. Забрала бы Мяфа себе, было бы не так одиноко. Может, мы бы даже заработали с ним на зимней ярмарке – за показ магических диковинок многие готовы платить.

Боги-покровители Вербии, Ува, что за мысли? Держать в качестве домашнего животного сгусток энергии?

Закусив от напряжения губу, я высматривала в темноте сада леди Вольгурт и Мяфа, но ровным счетом ничего не видела. Разве что кусты подозрительно шевелились. В один момент я так устала пялиться во тьму, что перевела взгляд на противоположный конец веранды и похолодела.

Медленно, покачиваясь из стороны в сторону и вытянув руки, ко мне брела фигура в потрепанном белом платье.

Нельзя приходить на чужую свадьбу в белом.

От смеси ужаса и растерянности я оцепенела. В голове лихорадочно метались мысли: что делать?! Бежать?! Спасать гостей? Драться?! Да где этот демонов некромант, чем он там занят, он же пошел упокаивать супругу! Отвлекся на леди Вольгурт, копошащуюся в кустах?!

Когда медленно ковыляющей фрейлине до меня осталось несколько метров, я твердо решила бежать. Пусть сам своих гостей спасает, в конце концов, это его свадьба, а не моя.

Может, потом бы и включилась совесть, но ей просто не дали шанса себя проявить. Из-за угла за спиной умертвия появился какой-то светловолосый парень в черном, округлил глаза и… прыгнул прямо на фрейлину, не дав ей показаться в окне. А потом проворно схватил за ноги и утащил куда-то в темноту, оставив после себя лишь затихающее «ар-р-р-ы-ы-ы».

– Салют! – громогласно объявил невесть откуда взявшийся сияющий лорд Баумгартнер. – Прошу прощения за мой внезапный побег, для продолжения нашего праздника требовалась особая магическая помощь. Прошу на веранду, господа, и пусть вся столица радуется с нами!

Народ повалил на веранду, любоваться чудесами амбресской огненной магии. А сам некромант остановился возле меня и с непринужденной улыбкой обнял. Ни дать ни взять счастливый супруг.

– Проблема решена. Улыбайся!

– Но…

От грохота залпов я на пару секунд оглохла. Снопы искр взмывали в небо, расцветали там огненными узорами всех форм и цветов. И снова, и снова – стоял такой шум и свист, что приходилось кричать, чтобы тебя услышал рядом стоящий. Судя по всему, салют разместили в опасной близости от кустов, куда юркнул Мяф. Надеюсь, темная энергия не боится громких звуков и огня.

– Что ты говоришь?! – наклонился ко мне лорд Баумгартнер.

– Говорю, там в кустах директриса Вольгурт темную энергию ищет! Зачем вы салют запустили?! Ее же контузило!

Лорд Баумгартнер резко выпрямился и закусил губу.

– Да-а-а… неловко получилось.

– Ну у вас и свадьба, – покачала головой я.

– Больше напоминает поминки, – согласился некромант.

А мне не к месту подумалось: жить надо так, чтобы по случаю твоей кончины объявили салют!

***

– Ну прости. Я не знал, что ты там. Их надо было отвлечь, чтобы Айван мог упокоить Барбару. Кстати, ты нашла остаточную энергию? Развеяла?

– Не нашла. Сбежал и растаял, полагаю, когда бедняжка окончательно упокоилась.

Катрин нервно дернула плечиком и поднялась с постели. Простынь скользнула по точеной фигуре и упала на пол. Жаль, в темноте спальни сложно было рассмотреть ее получше. Ему вдруг подумалось: они знают друг друга с детства, и, наверное, каждый, кто знает их обоих, прекрасно понимает, что за дипломатичным словом «дружба» скрываются далеко не только дружеские визиты.

И все же проклятие обходит Катрин стороной.

Раньше Шон думал, это потому что он не испытывает к ней чувств. Но к Барбаре он их тоже не испытывал. Тогда в чем же дело?

– Угомони своего подручного. Айван почти заявил, что подозревает в проклятии меня, – вдруг произнесла Катрин.

– Ты так и не расскажешь, что у вас с ним произошло?

Айван, его последний помощник, оказался одним из лучших. Смышленый боевик, отчисленный из академии по какой-то глупости и лишенный возможности магичить, оказался незаменимым помощником в делах любого рода – бытовых, профессиональных и даже деликатных. Но их ненависть с Катрин – взаимная, кстати – вспыхнула с первой встречи. И порой изрядно досаждала.

– Я напомню, что с моими гостями следует вести себя уважительнее.

Тем более что в свое время Шон проверил всех, от посыльного и газетчика, до Катрин и родной матушки его величества, вдовствующей королевы. Он был бы идиотом, если бы пустил в свою постель женщину, не убедившись, что она не прячет в шкафу темные секреты.

– Помоги, – попросила Катрин, набросив на плечи платье.

В темноте шнуровка занимала больше времени, чем обычно, но ему не хотелось включать свет.

– Что ты собираешься делать дальше? Скрывать смерть Барбары долго не получится.

– Столько, сколько смогу. Это даст мне время. После объявления о ее смерти у короля возникнут вопросы, а ответов у меня нет. Придется покинуть пост. Королевским некромантом не может быть тот, кто не в силах справиться с проклятием.

Если бы он только заподозрил его раньше!

– Как думаешь, почему проклятье не трогает тебя?

– Очевидно, что тот, кто накладывает его, или не считает меня угрозой или хочет поиграть, как кот с пойманной мышкой. Заставить бояться.

Катрин пригладила спутанные после бурной ночи волосы, улыбнулась отражению и грациозно проследовала к двери.

– Я всегда говорила и буду говорить, Шон, ты ищешь не там. Всмотрись в тени. Найди того, кто в них прячется. Кого-то из твоего прошлого, а не из настоящего. Это проклятье – не дворцовые интриги и не игры королевств. Это что-то личное.

Одна проблема: в юности он не был приятным парнем. Возможно, Шон Баумгартнер был тем, кого называют золотым мальчиком. Он не слишком-то считался с авторитетами, правилами и приличиями. И натворил много дел. Вряд ли он даже способен вспомнить всех, кому перешел дорогу, будучи подростком.

Даже если бы вдруг выяснилось, что источник проклятья – его родной дед, решивший с того света покарать маленького засранца, Шон бы не удивился.

И все же Барбара Веллер стала третьей жертвой проклятья. И последней, разумеется, больше он не позволит ни одной девушке надеть на палец его кольцо.

В далекой юности, когда Шон потерял первую любовь, невесту Эллу, ему не хватило опыта распознать темную магию. Зато хватило сил назло всему миру, злорадно посмеивавшемуся над его болью, стать лучшим из лучших в Вербии.

Лишь потратив тысячи часов на обучение и тренировки, заполучив место во дворце, став тем, чье имя произносят, опасливо оглядываясь, он позволил себе полюбить снова. Уже более сдержанно, осознанно, той взрослой любовью, которая романтике и глупостям предпочитает доверие и дружбу. Диана, его помощница, не сразу согласилась стать его женой. Лишь убедившись, что Шон – вовсе не тот мужчина, который запирает супругу в доме, лишая всяких шансов сделать карьеру, она согласилась стать его женой.

После ее смерти он поклялся никогда больше не любить. Очевидно, по всем признакам, проклятье было замешано на чувствах. Как только он влюблялся, невидимый таинственный враг тут же лишал самого дорогого.

Шон не собирался жениться на Барбаре, король настоял, утверждая, что проклятье не подействует на фрейлину, женщину, которую он даже не видел! А теперь по его вине девушка мертва.

И он понятия не имеет, с какой стороны подступиться к новым поискам врага.

Стук каблуков Катрин вскоре затих, и дом погрузился в тишину. Ненадолго, впрочем. Чуткий слух уловил скрип входной двери, а затем Шон Баумгартнер одним прыжком взвился на ноги.

Снизу раздался истошный крик Катрин.

За те секунды, что он преодолевал лестницу, перепрыгивая через несколько ступеней сразу, Шон успел подумать и о том, какой безумный сегодня день, и о том, что если Катрин кричала, потому что обнаружила сломанный каблук или что-то в этом роде, на один труп в саду станет больше, и о том, что, возможно, отставка – не так уж и плохо. Его состояния хватит, чтобы прикупить какой-нибудь виноградничек со старинным замком в придачу и жить в нем в свое удовольствие.

К его величайшему сожалению, все оказалось намного серьезнее.

– Айван, я же просил ее упокоить!

Из недр дома, наверняка тоже разбуженный криком, выскочил взъерошенный сонный помощник.

Надо сказать, в такой суматохе не было необходимости. Катрин и сама обладала достаточной силой, чтобы справиться с умертвием, а кричала, видимо, от неожиданности. Не каждый вечер, уезжая от любовника, вместо слуги за дверью обнаруживаешь мертвяка.

Но, присмотревшись, Шон понял, что магия Катрин на Барбару не действовала.

Женщина безуспешно бросала в нее пылающие шары, электрические импульсы и другие простенькие заклятия общего профиля, а умертвие даже не шаталось! И леди Вольгурт была близка к панике.

Айван примерился было к нежити, чтобы отработать по привычному сценарию: сбить с ног, утащить на задний двор и там упокоить, но прежде, чем он успел что-либо предпринять, по загривку Барбары последовал мощный удар лопатой, сбивший ее с ног.

– Мяф!

– Простите, – Ува смущенно улыбнулась и спрятала за спину лопату, – первое, что под руку попалось.

– Что ты здесь делаешь, я же отправил тебя домой? – спросил Шон, спускаясь.

После салюта гости начали расходиться и, под предлогом неважного самочувствия, он быстренько увел Уву наверх. Пришлось отдать ей пару вещей Айвана, потому что ее платье оказалось безнадежно изорвано, а ходить по улицам в свадебном было бы неразумно. Она и сейчас в них стояла: слегка мешковатых штанах и рубашке. С распущенными иссиня черными локонами, совсем юная, но в то же время уже обладающая той неповторимой красотой, которая притягивает взгляд. Интересно, кто ее родители? У сиротки вполне могут быть секреты.

А еще она забавно покраснела.

– Я и пошла домой. А за мной увязался вон, – кивнула на деловито вылизывающегося не то кота, не то козленка, не то еще какую зверушку, – Мяф.

Мяф? Она назвала сгусток темной энергии смертельного проклятья Мяфом?

– Я давай его ловить, и смотрю – идет. Умертвие. Думаю: наше или не наше? Решила проследить. Если сюда пойдет, то наше. А если не сюда, то сдам его первому встречному стражу. Ну и вот.

Боги, он даже умилился. Девчонка выслеживала по темным улицам восставшего мертвеца, чтобы уберечь чужой секрет некроманта, которого увидела впервые в жизни.

– А вы что тут делаете так поздно? – с интересом спросила эта непосредственность у Катрин, уже оправившейся от шока и вновь напустившей на себя холодную вежливость.

– Так! – Шон понял, что стоит вмешаться, пока Катрин, с присущей ей стервозностью, в красках не расписала, зачем именно осталась после праздника.

Хотя вряд ли Ува Хендрикс такая уж наивная. Скорее, просто не удержалась от издевки в отместку. Но все же Шон вдруг подумал, что ему бы не хотелось выглядеть в глазах Увы тем козлом, который занимается сексом с любовницей прямо в день гибели жены.

Хотя как еще он должен выглядеть, если это правда?

– А вообще… я тут подумала… – Девчонка закусила губу, но набралась смелости и на одном дыхании выпалила. – Раз уж у нас с вами столько общих секретов, может, у вас найдется работа? Любая! По дому или в саду, например. Я много не попрошу, только чтобы хватало на комнату и еду!

– Это исклю… – начал было Шон, но его перебил Айван.

– О, а я давно прошу помощника! Может, возьмем?

– Помощника, а не помощницу. Это немного разные вещи.

– А какая разница? – фыркнул боевик. – Мне же с ней… или с ним работать. Мои проблемы.

– Тебе нужна не горничная, а некромант или, на худой конец, дипломированный маг. А у этой девушки нет активной силы.

– Ноль, – с усмешкой подтвердила Катрин. – Полная бездарность.

Шон едва успел прикусить язык, чтобы не спросить «Ты ведь собиралась домой. Тебя что-то задержало?». Несвойственная ему раздраженность. Какой длинный все-таки день.

– Ну, вам таки помогла не ваша сила, а моя лопата, – хмыкнула в ответ Ува.

– Факт, – хмыкнул Айван. – Давай возьмем, а?

Шон засомневался. Идея взять на работу девицу без образования ему не нравилась. Непонятно только, почему. Работа несложная: убираться в лаборатории, следить за библиотекой, бегать по мелким поручениям в город, разбирать почту. Справится и девчонка. Но почему-то все внутри активно сопротивлялось идее нанять Уву. И это ему не нравилось: Шон Баумгартнер не привык полагаться лишь на интуицию.

– Шон, я бы не советовала, – улыбнулась Катрин. – Если тебе нужен помощник, у меня есть с десяток отличных кандидатур, которые душу продадут за возможность работать на тебя.

– Берем! – заканючил Айван. – Да она за умертвием через пол города кралась, чтобы тебя случайно не подставить!

«А почему бы и не взять?», – подумал Шон.

– Только с Мяфом! – вдруг выдала Ува.

Схватила зверюгу и прижала к себе – у той от удивления даже глаза на рог полезли.

Итого имеем: жена – восставшее умертвие, любовница – директор приюта, помощник – отчисленный студент, помощница – сиротка с Мяфом, а сам он – некромант, за которым следует проклятье.

– Да делайте вы, что хотите, – вздохнул он. – Айван, под твою ответственность.

– Ура-а-а! – завопили они с Увой хором.

– Упокойте Барбару… опять. На этот раз чтоб окончательно! А я спать, у меня с утра совет.

– Шон! – Катрин метнулась к лестнице за ним. – Послушай… ты совершаешь ошибку, нанимая эту девицу на работу!

– Почему? – вежливо поинтересовался он таким тоном, что любая другая на месте Катрин уже бы вылетела из дома, не оборачиваясь.

– Ува Хендрикс не способна подчиняться правилам, выполнять приказы и пользоваться собственной головой! Другой такой невыносимой девицы в Блэкхевене не было со времен основания!

– Когда-то давно, еще когда мы были юны, мы договорились, что между нами только секс. Никаких обязательств, никаких посягательств на друг дружкину свободу. Скажи, пожалуйста, Катрин, в какой момент ты решила, что все изменилось, и почему не сообщила мне?

– Я не… ничего не изменилось, Шон, я – твой друг, и лишь хочу предупредить об ошибке, которую ты совершаешь.

– Ошибка – свадьба с Барбарой Веллер, из-за которой она мертва. Помнится, ты это решение горячо поддерживала. Давай попробуем наоборот, ладно? Вдруг сработает.

С этими словами он ушел прочь, не заботясь о том, найдет ли Катрин выход и не оскорбит ли ее такое пренебрежение. Правда, ушел не в спальню, как собирался, а в кабинет. Шону Баумгартнеру очень хотелось выпить и обдумать дальнейшие шаги. До сих пор он был зол на себя за то, что так и не смог найти виновника проклятья, но сейчас он просто в ярости!

– Мяф! – раздалось из коридора.

Так-так-так… а ведь Мяф – остаточная энергия после проклятия! И его можно использовать, чтобы узнать о магии, убившей Барбару, больше.

– А ну-ка, иди сюда!

Он извернулся и ухватил зверушку за хвост, подтянул к себе и сгреб двумя руками.

– Пш-ш-ш! – из Мяфа полезли острые не то когти, не то иглы, сделав его похожим на шипастый ощерившийся шар.

– Твою ж… – от неожиданности Шон выпустил тварь из рук, и та бодро покатилась к лестнице.

Безумный день. Безумный вечер. Безумная ночь.

Проклятье подождет. Выпить, выспаться и выдержать совет – вот три главные задачи на ближайшее время.

Однако утро, когда Шон Баумгартнер проснулся в своем кабинете и обнаружил, что управляющий уже принес завтрак и свежую газету, порадовало его очередным сюрпризом.

С первой полосы «Ежедневного Вербского Вестника» смотрело его довольное лицо.

«Поздравляют со свадьбой, наверное», – подумал Шон, прихлебывая порядком остывший кофе.

«Его темнейшество лорд Шон Баумгартнер, не далее как вчера связавший себя узами брака с фрейлиной Барбарой Веллер, страдает страшной болезнью нашего времени – мужской немочью.

Об этом сообщила свидетельница, пожелавшая остаться неназванной и видевшая новоиспеченную леди Баумгартнер в компании Айвана Уильямса, помощника королевского некроманта. Под покровом ночи, оправдывая уединение ритуальным садоводством, Айван и Барбара предавались интимным утехам.

И причиной, по которой молодая супруга провела первую брачную ночь в чужих объятиях, может быть только одно – фиктивный брак, призванный скрыть столь позорный недуг лорда-некроманта…».

– А?

Глава 4. Должностная инструкция некроманта

Делай, что должен, и верь, что оно не восстанет из мертвых

А дело было так.

Лорд Баумгартнер ушел наверх, леди Вольгурт рванула за ним. О чем разговаривали, неизвестно, но спустя несколько минут директриса вылетела из дома, как ужаленная. Шаги наверху стихли, Мяф куда-то подевался, и мы с Айваном остались одни.

Не считая Барбары Веллер на ковре.

– Думаешь, я слишком сильно ей двинула? – закусив губу, спросила я.

– Она же умертвие. У них нет сознания. Просто сбила баланс энергий. Отлежится, восстанет. Точнее, не успеет, мы ее упокоим.

Парень сбегал за какой-то старой, видавшей виды, сумкой и сунул мне ее в руки.

– Держи, ответственная!

А затем с легкостью, словно тело ничего не весило, схватил фрейлину, перекинул через плечо и бодро пошагал к кухне.

– Ну же! – крикнул Айван мне. – Надо успеть до рассвета!

Летом светает рано. Опомнившись, я бросилась следом, гремя сумкой, набитой какими-то камушками, склянками и амулетами. Все это жутко интриговала! Я всегда мечтала узнать о работе настоящего некроманта (да хоть какого-нибудь мага!), и теперь даже не могла поверить, что действительно получила работу.

– Строго говоря, из мертвых восстает не сам умерший, а остаточная энергия. И далеко не в каждом мертвеце она есть. Но после темных проклятий она есть почти всегда. Иногда мертвец восстает сам, иногда – по воле некроманта или проклятийника. Упокоить его – задача несложная и присутствия некроманта не требует. Все, что нам понадобится, это яма.

Айван показал на уже готовую, небрежно разрытую наверняка самим умертвием яму.

– И несколько темных опалов. В них заключена нейтрализующая энергия. Шон на досуге сделал целую кучу. Еще можно добавить пару амулетов, чтобы отпугнуть тьму. И всякие охранные штучки. На случай, если убийца явится и решит поднять жертву. Кстати, ни одна из сигналок не сработала, значит, Барбара восстала сама.

– А почему она вообще поднялась, да еще и стала бродить по городу?

– Ну…

Даже в темноте было заметно, как Айван покраснел.

– Возможно… чисто теоретически… мне очень хотелось торта, поэтому я забыл про опалы… Не говори Шону, ладно?

– Договорились, – фыркнула я. – Спасибо, что выбил для меня работу.

– Всегда пожалуйста. Вдвоем веселее. Так, отойди. Я ее закопаю, а ты поищи в сумке такие круглые блестящие черные камушки. Они там единственные, не ошибешься.

Я быстро нашла пять круглых опалов и заворожено полюбовалась камнями в свете луны. Красивые. Переливающиеся. Совершенно точно магические. Боги, неужели это происходит со мной? Я – помощница некроманта!

Ну ладно, помощница помощника некроманта, но главный-то все равно маг, и не просто маг, а королевский. Я вообще не так представляла себе жизнь королевского некроманта. Думала, они сидят во дворце и раздают задания мрачным холодным тайным агентам.

– Какие у меня будут обязанности? – спросила я.

– Ситуативные. Будешь бегать в лавки со списком покупок, вести учет ингредиентов для ритуалов, убираться в лаборатории и все такое. Для уборки есть слуги, но в лабораторию Шон их не пускает, а у меня, знаете ли, не десять рук. Еще разберешь библиотеку. Ну и вообще, будешь выполнять мелкие поручения. Так, бросай камни.

Я бросила опалы прямо в яму и зажмурилась от яркой вспышки – они тут же ушли под землю.

– И все?

– Замаскируем место, положим амулет – и все.

– А почему лорд Баумгартнер закапывает невесту… то есть, труп невесты в собственном саду?

– А потому что лорд Баумгартнер не хочет, чтобы о кончине фрейлины стало известно раньше времени. К тому же…

– А чего это вы тут делаете?! – раздался вкрадчивый старушачий голос. – Вы кто такие, а?!

– Вот проклятье! – выругался Айван.

– Это кто? – шепотом спросила я.

– Госпожа Мидлнайт. Соседка. Вдова бывшего министра обороны Вербии. Очень деятельная старушка.

Айван многозначительно покрутил пальцем у виска.

– А-ну! – меж тем госпожа Мидлнайт не желала сдаваться. – Выходи! А не то стражу вызову, весь сад вам тут перекопает!

Пришлось подчиниться.

– Не надо стражу, – миролюбиво улыбнулась я, потому что Айван побледнел и вконец растерялся. – Все в порядке.

– Ты кто такая? Я знаю, кто здесь живет!

– А я… э-э-э… Барбара. В смысле, супруга лорда Баумгартнера. Сегодня свадьба прошла.

Низенькая сухонькая старушка, что стояла по ту сторону высокого кованого забора, обладала поистине властным взглядом.

– И чего это ты, супруга, в саду делаешь? И с этим пройдохой еще!

– Так это… гортензии сажаем. Леди не пристало самой ямки под кусты копать, вот и взяла помощника. Редкие гортензии. Из самой Гортенталии привезли, на свадьбу подарили.

– А почему ночью?

– Так полнолуние. Растения редкие, требуют особого магического подхода.

Я нарочито театрально огляделась и наклонилась к прутьям решетки.

– Мне, конечно, строго-настрого запрещено рассказывать о жизни во дворце, но когда я была фрейлиной, то просто обожала роскошный сад ее величества. Тоска по дому, знаете ли.

Кажется, это объяснение старушку успокоило. Во всяком случае, ее взгляд потеплел.

– А муж где? – уже без угрозы в голосе спросила она.

Мы с Айваном переглянулись.

– Так он это… спина больная. В саду возиться уже не может, – нашелся парень. – Я ему давно говорю: иди на массаж! А он чего?

– Чего? – спросили мы с госпожой Мидлнайт хором.

– Ничего, – Айван развел руками, – не идет.

Мы еще немного поболтали с бдительной старушкой о том, о сем, о погоде, о грядущем театральном сезоне, а потом, под предлогом скорого рассвета, якобы вернулись к посадке многострадальных гортензий.

– А ты неплохо соображаешь, – сказал Айван, когда мы, уставшие, шли в дом. – И много знаешь.

– Конечно. Директриса Вольгурт вытаскивала из нас души, если мы не учились. А с меня был тройной спрос. Почему-то меня она не любила особенно сильно.

– Да она никого, кроме себя, не любит, – фыркнул Айван.

И я прониклась к нему еще большей симпатией. А уж когда он привел меня в маленькую, но уютную комнату с застеленной постелью и сказал «здесь ты будешь жить, подъем в семь утра», и вовсе назначила его своим героем. Когда дверь за парнем закрылась, я с ощущением абсолютного счастья упала на постель и рассмеялась.

У меня есть работа! И крыша над головой.

А потом уснула. Не успев умыться, раздеться, как была, в одежде с чужого плеча, грязная от раскопок и шароханий по саду. Навалилась такая усталость, что даже если бы я хотела, не смогла бы подняться и отправиться на поиски ванной.

Через несколько часов меня разбудил очередной вопль. Только уже не умертвия, а самого лорда Баумгартнера:

– Айван! Ува! Немедленно в мой кабинет!

На бегу приглаживая непослушные кудри и протирая глаза, я понеслась наверх и в растерянности остановилась. Понятия не имею, где кабинет некроманта. Где спальня знаю, где гостиная – тоже, а вот по поводу кабинета никаких идей.

К счастью, подоспел заспанный взъерошенный Айван, и мы вместе направились к шефу, попутно гадая, что опять стряслось.

– Только не говори, что эта фрейлина опять восстала! – возмутился Айван, открывая дверь. – Я все проверил трижды! Если ее не держат опалы, то тебе придется лично…

Он осекся на полуслове, а следом все членораздельные мысли вылетели и из моей головы.

Лорд Баумгартнер стоял посреди роскошного кабинета в том же, в чем был вчера на свадьбе: брюках, рубашке и камзоле с традиционной вербской вышивкой на черной чуть поблескивающей плотной ткани. Впрочем, сейчас некромант тряс камзолом перед нашими лицами.

И у него были на то причины: он весь был погрызен! Дыры внушительных размеров зияли на спине, рукавах, плечах и лацканах. Мало того: и та одежда, что была на нем, пострадала. От левого рукава остались одни лоскуты, а штаны оказались изодраны лишь спереди только потому что он на них сидел.

– Кто мне скажет, что за оголодавшая моль поселилась в доме и каких она была размеров?!

– Э-э-э… – Мы с Айваном переглянулись.

– Не знаете?! А это что?! – Лорд показал на шторы, с которыми приключилось то же несчастье.

И с ковром. И с обивкой кресел. И с…

– Костюм номер один! – провозгласил лорд Баумгартнер, беря с ближайшего кресла вешалку. – Сожран! Номер два… Сожран! Номер три, четыре, пять – сожраны! Выходной фрак – сожран! Новые рубашки – сожраны! Халат банный – сожран! Рабочие штаны – не сожраны, но пожеваны! Ботинки – сгрызены! Галстуки – обслюнявлены!

– Это явно не Барбара… – задумчиво произнес Айван.

– Нет. Вот если бы кто-то землей все извозякал – тут я бы на нее подумал. В кругу подозреваемых те, кто сегодня проснулся не в дырявом исподнем! Показать?!

– Нет-нет! – поспешно отозвалась я. – Мы верим.

– Никогда не думал, что такое когда-нибудь скажу, но мне совершенно нечего надеть!

Воцарилась звенящая тишина. Мы с Айваном растерянно осматривали кабинет и пытались выдать хоть какое-то внятное объяснение произошедшему, но в голову ничего не лезло. Насколько я знаю, не существует проклятий, действующих на текстиль, да и существ, питающихся тканью, кроме некоторых видов клеврандской моли я не помню. Но что-то же пробралось в дом и погрызло все вещи лорда Баумгартнера и его кабинет. Только что?

– Мяф!

Я замерла от ужаса, уже мысленно представив, как лечу с работы вон даже не успев толком освоиться. А некромант прищурился, опустился на пол и сунул руку куда-то под кресло.

– Мяф! – раздалось оттуда снова.

Но лорд Баумгартнер все же вытащил сопротивляющегося Мяфа на свет. А чтобы тот не исколол его шипами, держал за хвост. Бедолага болтался вниз башкой, но упорно не выпускал из пасти кусок обивки.

– Понятно, – протянул шеф.

Отдал зверюгу мне и сказал:

– Чтобы этой твари в доме не было. А когда пойдешь ее выкидывать, зайди в салон госпожи Ольмерии и купи мне выходной костюм. Скажешь, что для Шона Баумгартнера, там сообразят. Деньги возьми в ящике стола. Айван, приведи здесь все в порядок, замени шторы и мебель, завтра у меня визит советника Эбернетти. На этом все. Свободны!

Поникнув, я взяла из ящика кожаный кошелек с купюрами и, прижимая к груди Мяфа, поспешила к выходу.

– Ну вот и зачем ты так сделал? Я же только договорилась, чтобы ты мог жить в доме! Как ты теперь на улице один? Я же не могу уйти с тобой! Мне есть будет нечего! Мяф, ну как так?

Звереныш виновато вздыхал и топорщил уши. Мы торопливо шли к центру, к Торговому Проспекту, где десятки лавочек, салонов, магазинов и студий предлагали взыскательным гражданам самые лучшие товары и услуги. Прежде мне не доводилось здесь бывать, у сирот нет денег, чтобы закупаться на Торговой Аллее, так что я на все смотрела, открыв от удивления рот.

На яркие лотки с карамельными яблоками, на разложенные прямо на брусчатке бусы и маленькие шарманки, на роскошные витрины с платьями, книгами, сладостями и другими диковинками. В нос ударил запах свежей выпечки – с утра булочники выставляли свежий товар, и я сглотнула слюну. Ужасно хотелось есть, но я никогда бы не решилась потратить ни одной чужой монеты.

Впрочем, после того, как я принесу костюм, и некромант отбудет на совет, наверняка удастся раздобыть на кухне какой-нибудь завтрак. Тем и воодушевилась.

«Салон выходного костюма госпожи Ольмерии» располагался в самом конце, в отдалении от шумных рестораций и лавок. На яркой и помпезной Торговой Аллее он казался чуждым: слишком строгим, выкрашенным в темно-зеленый цвет, с эркером и лаконичной вывеской над ним.

Мяфа пришлось выпустить в переулке – на двери обнаружилась табличка, запрещающая входить в салон с животными.

– Жди здесь! – приказала я. – Не убегай! И ничего не грызи, ради всех богов! Я обещаю, мы что-нибудь придумаем, но сначала я должна выполнить задание лорда. Тебе понятно?

Не знаю, дошли ли до Мяфа мои слова, но зверек вроде как согласно наклонил голову – и на большее рассчитывать не приходилось.

Одернув мешковатую одежду, я вошла внутрь.

Звякнул колокольчик. За стойкой, над какой-то сложной выкройкой, склонилась рыжеволосая девушка.

– Чем я могу вам помочь… – Она подняла голову и ахнула. – Ува Хендрикс!

– Мы… мы знакомы?

– Да… то есть, нет, ты вряд ли меня помнишь. Я выпустилась из Блэкхевена, когда ты была еще малышкой. Я часто тебя видела, когда приезжала в приют. Блэкхевен заказывает у нас форму для мальчиков. А что ты здесь делаешь, кстати?

Она с удивлением посмотрела на мой наряд. Щеки залил румянец, но я откашлялась и сказала:

– Мой наниматель просил купить выходной костюм.

– У тебя есть его параметры?

– Шон Баумгартнер. Он велел просто назвать имя.

– О! – просияла девушка, чье имя я так и не вспомнила. – Лорд Баумгартнер – наш любимый клиент. Для него все, что угодно. Готовые костюмы хранятся внизу, в цокольном зале. Можешь спуститься и выбрать тот, что понравится. Я подгоню размеры в течение часа.

С этими словами рыжая махнула рукой в сторону двери за ее спиной.

Внутри что-то тревожно шевельнулось, какое-то нехорошее предчувствие, но я лишь отмахнулась. В зале стояли десятки манекенов в готовых костюмах, но наверняка таким клиентам, как королевский некромант, не подходят наряды с витрин. Логично, что самый дорогой товар прячут подальше от любопытных глаз.

Поэтому я без задней мысли открыла дверь и спустилась по тускло освещенной лестнице вниз, в большой прохладный и… совершенно пустой зал.

– Эй, здесь ничего нет…

Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, звонко щелкнул замок.

– Эй! – Я бросилась к двери и забарабанила. – Выпусти меня! Слышишь? Ты что, ненормальная? Выпусти, я сказала!

Ответом была тишина. Пугающая и безжалостная.

Сначала я разозлилась. Да что я им всем сделала?!

Да, я была не самой послушной сироткой в приюте. Проказничала, ленилась, перечила. Но кто из детей так не делал? Я никого и никогда не травила, ни над кем не издевалась, не воровала, не распускала слухи, да я даже парня ни у кого не отбила, хотя среди девочек старшей группы это считалось чуть ли не развлечением выходного дня!

Я внимательно осмотрела подвал в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь выбраться, но здесь, похоже, давно никто не бывал. В углах клубилась пыль, вдоль стены были свалены какие-то рассохшиеся ящики и старые измученные временем манекены. И хоть глаза быстро привыкли к темноте, я едва не разревелась от страха: казалось, из темных недр подвала за мной кто-то наблюдал.

– Хватит! – снова крикнула я. – Пошутила, смешно! Выпусти меня! Я обращусь к страже, если ты не откроешь дверь, клянусь!

Только вот что сделает стража? Девица скажет, что я пробралась в лавку сама, и она понятия не имеет, что в подвале кто-то был. Будет чудо, если лорд Баумгартнер согласится подтвердить, что отправил меня за покупками. Но он, вероятно, и слушать не станет.

И тут я похолодела, поняв, как все будет выглядеть в глазах некроманта. Нищей девчонке, воровавшей на свадьбе, дали денег на покупки, а она без следа исчезла с внушительной суммой в кармане. Да, стоило признать: именно так поступали многие. Переезжали из города в город, обували богатеньких дурачков, тем и кормились.

Вздор, что из Блэкхевена выпускаются сплошь благовоспитанные девицы. Может, на глазах у директрисы Вольгурт мы и ангелочки, но стоит ей выйти за пределы комнаты, как ангелочки превращаются в бесенят.

Я все же несколько раз шмыгнула носом от обиды на такую несправедливость. Даже если меня скоро выпустят, лорд Баумгартнер не простит опоздания на совет. И я потеряю работу. Надо думать, в этом и цель.

– Готова поклясться, без директрисы не обошлось, – буркнула я.

Но потом заставила себя мыслить разумно. Откуда леди Вольгурт знала, что именно сегодня некроманту понадобится костюм и что за ним пошлют меня? Разве что она обладает талантом прорицания. Но это вряд ли, директриса никогда не угадывала, когда мы собирались сбежать из приюта на карнавал или побродить по ночному городу.

Разве что Мяф…

Я тряхнула головой, не желая подозревать очаровательного малыша в нехорошем.

Но все же.

Мяф появился внезапно, в аккурат после прихода леди Вольгурт. Не исчез, когда упокоили Барбару. Привязался ко мне, получив разрешение остаться в доме. Именно Мяф съел весь текстиль и – вот совпадение! – не мой, не Айвана, а именно некроманта. Словно тот, кто науськал бесенка, знал: лорду Баумгартнеру плевать на шторы и гардероб прислуги, а вот если ему не в чем будет идти на совет…

Застонав, я сползла по стенке на пол.

Ну почему все так? Только кажется, что впереди забрезжил свет, а оказывается – он в конце туннеля.

И как я могла повестись на непонятной существо, сотканное из темной энергии? У меня так давно не было друзей, что, кажется, я была готова и с Барбарой дружить. А что? Хорошая подруга: не ест, наряды не отбирает, изредка воет в знак одобрения. Подумаешь, немного грязная и воняет, в каждой женщине должна быть изюминка.

От нечего делать я перебирала ящики и доски, но не нашла ровным счетом ничего интересного. И вскоре, отчаявшись дождаться свободы, задремала у холодной стены.

А проснулась, когда раздался подозрительный скрип двери.

И можно было подумать, что девица решила образумиться, но уж очень осторожный получился скрип. И шаги… нет, шаги не были стуком каблучков миниатюрной девчушки. Тяжелые, неторопливые.

Я похолодела и мигом вспомнила все страшилки, слышанные в приюте и на улицах. О том, как юных одиноких девушек похищают, чтобы продать богатым и очень жестоким господам.

Затаив дыхание, я схватилась за ближайшую деревяшку и бесшумно поднялась.

Кто бы ни спускался в подвал, я собиралась сражаться за свою жизнь и свободу. План созрел мгновенно: как только таинственный визитер сойдет с лестницы, двину ему этой доской со всех сил, а затем побегу со всех ног, молясь всем богам.

Хороший план. Не очень надежный, зато простой.

Казалось, сердце билось так сильно, что выдавало мое присутствие. Стараясь дышать через раз, я замахнулась.

Шаг… еще шаг… И еще…

А потом со всей силы ударила, вложив в удар всю злость и страх. Понимая, что второго шанса не будет. И что если не сбегу сейчас, то случится нечто более ужасное, чем увольнение или даже клеймо воровки.

Вместо ожидаемого удара деревяшки о плоть, получилось так, что меня отбросило на добрый метр в сторону, а импровизированное оружие разлетелось в щепки.

– Я бы рекомендовал делать это после зарплаты, а не до, – раздался знакомый голос.

– Лорд Баумгартнер!

От избытка эмоций я едва не бросилась ему на шею, но вовремя спохватилась и ограничилась счастливой улыбкой.

– Как хорошо, что вы меня нашли! Я думала, что вы решите, будто я сбежала с деньгами!

В полумраке подвала – единственным источником света была лишь приоткрытая дверь наверху – я увидела, как некромант пожал плечами.

– Да, я так и подумал. Но этот твой как взбесился. Вцепился мне в штанину и не отлипал, пока я не пошел за ним.

– Мяф! – из-за его спины выглянул мой герой.

Сразу стало стыдно, что подозревала его в предательстве.

– Скребся в дверь салона, как потерпевший. И пожрал им все ткани и модели, так что хозяина наутро ждет сюрприз…

Не то чтобы я испытала жалость. Конечно, вряд ли девица владела салоном, скорее, просто работала. Но пусть она и объясняется с хозяином, по ее вине я весь день просидела в подвале.

– Ну и как ты сюда угодила? – мрачно поинтересовался лорд Баумгартнер.

– А мы можем отсюда уйти? – взмолилась я. – Расскажу по дороге!

После сна у холодной и жесткой стены меня слегка пошатывало. А еще в теле ощущалась какая-то странная слабость. Похоже, над помещением поработали и магически, чтобы жертва не создавала шум и не привлекала внимание посетителей. Страшно хотелось на свежий воздух.

Оказавшись снаружи, я лишь уверилась в подозрениях: уже стемнело. Вряд ли я так запросто проспала бы весь день.

Мяф запрыгнул на руки и удобно устроился, поджав хвост. Удивительно, но ни одна иголка на нем меня не уколола.

– Мой хоро-о-оший, – мурлыкнула я, почесывая бесенка за ухом.

Показалось, некромант смотрел на это с опаской. Ну и как я теперь брошу Мяфа после того, как он меня спас? Да никак! Надо придумать, как уговорить лорда оставить бесенка в доме. Если меня саму после сегодняшнего не выгонят. Зачем ему в помощницах дура? Только она могла послушно поплестись в подвал.

– Есть хочешь? – спросил мужчина, когда я закончила рассказ о том, как оказалась взаперти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.