Дина Басырова
Новая жизнь Элая

Посвящается Алёне, вдохновительнице

лучших перемен в нашей жизни.

Самолёт

– Поставьте, пожалуйста, вашу сумочку под впереди стоящее кресло.

– Сомневаюсь, что нам так будет комфортно… Это только на время взлёта?

– Да, вы сможете воспользоваться содержимым после набора высоты.

Вот мне до сих пор интересно, а её ни капли не смутила моя обескураженная морда, торчащая из этой самой «сумочки»? И то, что это в первую очередь я, а уже потом «сумочка»? И как часто она путешествует под сиденьем?

Алёна мягко пригнула мою голову и застегнула надо мной молнию переноски. Четвертинка горькой белой таблетки в моём желудке высасывала активность, а страх неизвестности выдавливал сиплый вой, еле доносящийся до уровня иллюминаторов.

Девушка в красной форме, вытянутая и осанистая, как такса, осталась довольна моим новым положением и направилась донимать остальных пассажиров. В тот момент единственное, о чём я мечтал, – приумножить «содержимое сумочки».

Следующие полчаса я провёл в аду: пол подо мной пыталась прорвать какая-то неведомая сила, уши подводили меня, блокируя звук до приглушенного звона, нос улавливал странную смесь запаха электричества и искусственно нагнетённого воздуха. А вокруг около четырёхсот пар ног людей, отчего-то пребывающих в приятном предвкушении. Наверное, за все восемь лет своей жизни я не накопил столько вопросов, сколько за эти восемь часов.

Почему мы не дома? Кто все эти люди? Почему их так много? Чего от них ожидать? Кто защитит нас, если я «в сумочке»? Почему мы всё время сидим на месте? Что это за странный запах? Почему девчонки так спокойны? Зачем им дали новые тапочки? Мы будем жить здесь? Как я буду ходить в туалет? Почему девушка в красном доминирует над нами? Почему никто не препятствует этому?

Когда вибрация стихла и ноги начали перемещаться по тесному салону, Алёна поторопилась вызволить меня из статуса ручной клади. Она потянула меня за обмякшие лапы и усадила на колени лицом к иллюминатору. Круглое окно пестрело ссадинами дождя, в которых отражались красные огни и кучи волокнистых переплетений…

— Элай, мы летим в Таиланд!

Я посмотрел на неё взглядом приговорённого в надежде, что по ту сторону иллюминатора меня ждёт что-то хорошее…

— О, снеки несут!

Отвлёкшись от своей паники, я впервые обратил внимание на Дину: она, кажется, нашла самое комфортное положение из возможных и радостно ждала еду. Значит, не всё потеряно. Я занял место между их креслами и завис в размышлениях.

Синие чемоданы

Я долго думал, в какой момент моя жизнь начала приобретать оттенки хаоса, и каждый раз память возвращала меня в тот день, когда в нашем доме появились синие чемоданы.

В то утро всё было как обычно: я понежился в подушках, позавтракал и принялся за свою неприметную рутину. Обычно она включала контроль четырёх ключевых локаций, в которых девчонки могли быть особенно уязвимы: туалет, обеденный стол, диван в гостиной и кровать. Иногда рутина разбавлялась совместным обходом нашей многоэтажки во дворе дома. Из этих незаметных на первый взгляд ритуалов и состоял мой быт, которому суждено было распасться на объявления на «Авито».

Мне казалось, «Авито» – это какое-то заклинание, вызывающее в дом внезапных, абсолютно не вписывающихся в нашу жизнь людей, забирающих всё дорогое, что было накопано, обтёрто, погрызано, пожёвано и занюхано до одури. Так исчезли стол, диван, кровать и куча родных сердцу вещей, которые пахли нами…

Туалет остался. Там мы с Диной проводили много времени между перебежками по комнатам и сборами коробок. Это были минуты успокоения. Я сидел в своём желтом лотке, Дина сидела на унитазе напротив. Мы смотрели друг на друга и ждали конца этого действа, прибитые суетой.

Вечером, в очередной раз выйдя из туалета, мы нечаянно подтолкнули дверью какой-то огромный пластиковый короб на колёсиках. Он издал гулкий пустой грохот и рухнул на пол.

– Класс? Я же сказала, эти чемоданы нам идеально подходят!

Алёна, зарумянившаяся от мороза, стоя в ботинках посреди гостиной, восторженно продемонстрировала нам новый чемодан.

– Смотри, он неубиваемый! Надеюсь, всё влезет. Помогите мне занести остальные.

И уже через три минуты в центре комнаты стояло четыре огромных синих чемодана, один из которых стремился набить своё брюхо остатками наших вещей. К слову, они были всеядны, но мой лоток, мой последний оплот стабильности, остался не у дел…

Конечно, эти чемоданы стали для меня признаком непостоянства и тревоги. Они сопровождали весь наш путь «аэропорт – самолёт – отель – новый дом», и их присутствие не было добрым знаком. Даже если у нас были удобная кровать и стол, но где-то рядом стоял чемодан, это означало одно: в любой момент нас мог ждать новый переезд и новый стресс. Но ни в тот последний час дома, ни в момент приземления в Таиланде, ни уж тем более при заселении в отель – ни в одно из этих мгновений я не осознавал серьёзности чемоданной угрозы. Лишь смутную тревогу от их присутствия.

Тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр!

Колёса чемоданов издавали отвратительный звук закатывающихся под диван и пропадающих навсегда вещей. Один из них ехал буквально впритирку со мной по глянцевому кафелю аэропорта, загораживая обзор и диктуя свои правила: если чемодан останавливался, я тоже должен был прекратить движение, и наоборот, – как только чемодан начинал катиться, я должен был успеть встроиться в поток. Чемодан пробуждал мою бдительность и забирал её без остатка. Каждый час, проведённый рядом с ним, по степени напряжения мог сравниться разве что с посещением ветклиники. За время переезда я провёл в этом состоянии больше сорока часов.

Тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр, и мы в огромной очереди суетящихся людей, выстроившихся змейкой.

Тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр, и меня сажают на жуткую резиновую ленту, которая то и дело пыталась уползти из-под моего хвоста.

Тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр-тр, и мы бежим навстречу настойчивому голосу в громкоговорителе…

Этот звук настолько засел в моей памяти, что даже сейчас, когда слышу на другой стороне улицы катящийся чемодан, я искренне сопереживаю людям, которые его тащат.

Но иногда чемодан замолкал. Так было, когда Дина перетащила его через порог нашего номера в отеле и плашмя положила на пол.

– Алёнка, я оставлю чемоданы открытыми, чтобы не развешивать вещи по вешалкам?

– Не скажу, что меня это радует, но и развешивать всё не вижу смысла.

Меня тоже не радовали новые смыслы, в которые меня не посвятили, но зато теперь этот синий короб раскрылся и начал пахнуть нашими вещами. Это давало мне зыбкое ощущение дома. На полу номера постепенно начали появляться Динины носки и мои игрушки, напротив ванной комнаты мне стелили пелёнки, а по вечерам я встречал у двери специальных людей, которые приносили нам огромные железные подносы с едой. Мы все вместе собирались на кровати вокруг подноса и ужинали: эти двое ели что-то интересное, а я – в лучшем случае паштет из чемодана. После ужина специальные люди забирали поднос и иногда щекотали меня за ушком – их руки пахли маслом и рыбой.

Так наш быт в отеле устоялся, и мой детектор опасности уснул. Правда, лишь на время.

Потерянный в отеле

Это случилось 28 января, в день рождения Алёны.

Когда-то я сам стал подарком на её двадцать шестой день рождения, и почти каждый год в этот день мне тоже перепадали приятные сюрпризы. Вот и этот год не стал исключением – в момент, когда утихли эмоции от распаковки подарков, Дина торжественно прикрепила к моему ошейнику увесистый оранжевый медальон. Честно, я даже не успел понять, нравится мне это или нет. Я услышал странный тревожный звук, обволакивающий всё моё тело, он как будто отдавал команду: «Не двигайтесь, лапы на стол!». И я стоял, а в моих глазах динамическим зумом запечатлелось лицо Алёны, которая с азартом жала на кнопку телефона, проверяя мой геотег, – так она его называла.

Но оцепенение длилось недолго. Семья переместилась в зону патио, откуда открывался выход к бассейну и саду. Я всегда любил уличные посиделки.

Разместившись на диване рядом с Алёной, один за другим я слушал тосты в её честь, – там было что-то про смелость к переезду, новую жизнь и новые привычки… на этом слове Дина пальцем указала в мою сторону и сказала мне: «ГУЛЯЙ»! Не знаю, с чем человеческим будет правильнее сравнить влияние этого слова на собаку. Это как будто… Это значит… Самостоятельность и свобода. Я могу освоить территорию по полной и именно в таком темпе, который я выберу сам.

Было уже темно. Перед глазами пронеслась пара мокрых детских ног, шлёпающих из бассейна, сладкий аромат цветущего белыми цветами дерева щекотал мне ноздри, а в ушах звенели песни огромных жирных мух и бряцание бокалов просекко за спиной. Это та самая искрящаяся кислой мелкой моросью жидкость, которую эти двое приносили в дом по праздникам. Ну или по выходным. В общем, я ушёл гулять.

В те минуты я чувствовал спокойствие Дины и был уверен в своей безопасности. Сначала я по привычке разнюхал углы вокруг нашего номера. Убедившись, что территория свободна от альфачей, я обратил внимание на тоннель, в который прошлёпали мокрые дети, и отправился вслед за ними. Тоннель вёл к длинному коридору номеров, отгороженному от улицы невысоким парапетом, посередине которого вырастала лестница. Еле заметный запах хлорки и радостные крики мальчишек звали меня наверх. Одну за другой я преодолел восемнадцать ступеней высотой в полтора меня и, приближаясь к ребятам, призывно завилял хвостом в ожидании комплиментов. Один из мальчиков спешно потрепал мои уши и начал лупить дверь: «¡Mamá, abre la puerta!»¹. Я не понял ни слова, но на всякий случай стоял рядом в надежде попасть внутрь. Двери – моя страсть, ведь каждая новая дверь – это вход в интересный мир с новыми людьми, которые обязательно будут в восторге от меня!

Дверь открылась, из неё пролился графичный треугольник тёплого света и показалась пара ухоженных женских рук, до блеска смазанных сладковатым травяным кремом. Руки аккуратно сгребли в пушистые полотенца детей и одной открытой ладонью остановили меня в порыве войти. После дверь громко захлопнулась, а я остался один в тумане новых ароматов и звуков веселья, семейных разборок и чемоданных сборов, доносящихся из десятков дверей отельных номеров.

Я замер в распознавании нового, наверное, минуты на три, переминаясь с одной передней лапы на другую, пытаясь определить и разделить источники звуков и запахов. И тут, сквозь всю эту толщу я расслышал испуганный возглас Алёны: «Элай! Элай, ко мне!». Мне было очень тяжело извлечь его из общей массы перебивающих голосов, но я понял – что-то пошло не так. Команда «гуляй!» всегда была гарантией безопасности и означала, что эти двое где-то рядом прикрывают меня. Но не в этот раз. Я понял, что буквально стою на обрыве, и с этой секунды каждый новый шаг отрезает меня от семьи. Нужно было принять решение, в какую сторону идти, – потеряться в незнакомом месте точно не входило в мои планы. Громкое дыхание страха во мне заглушало мысли… В голове проносились родные запахи и голоса, которые в бешеном потоке ускользали от меня…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мама, открой дверь! (испанский)

Вернуться