Стася Андриевская
Просто секс и ничего личного

Глава 1. Сюрприз (не) удался

Сижу под столом, а у самой аж ладошки потеют от волнения. В офисе уже никого нет, даже уборщицы давно ушли.

Сначала я хотела расположиться на диванчике – он черный, кожаный, и моё красное кружевное бельё, вернее, те тонкие лямочки, которые претендуют называться бельём, так пикантно смотрелись бы на контрасте с ним… Но передумала и спряталась понадёжнее. Пусть будет сюрприз так сюрприз! Чтобы любимый сначала подпрыгнул от неожиданности, а потом обалдел и взял меня прямо на своём рабочем столе.

В эротичном белье немного неловко – слишком уж всё откровенно, я практически голая. Но это с непривычки, пожалуй. Сложно вот так, из воспитанной девочки за какие-то пару лет в безумную авантюристку.

Наконец за дверью что-то громыхает, словно муж ударился об неё спиной, и пока щелкает в замке ключ, ручка нетерпеливо дёргается… Всё это странно, но мои мысли заняты другим – в какой момент себя обнаружить? Когда только войдёт, или дать ему время хотя бы отложить портфель с бумагами? Ох, надо было поставить на стол поднос с виски, ну, как бы намекнуть, что тяжёлый день окончен и пора расслабиться!

Дверь наконец распахивается… и первое, что я слышу – сладенькое такое, игривое хихиканье. Женское!

Обмираю. А следом доносится возбуждённый до хрипоты голос мужа:

– Хочу тебя, детка!

«Детка» кокетливо мурлычет, и я узнаю голос Аньки, моей бывшей однокурсницы, которую сама же и протащила работать в эту компанию.

Обалдело вытягиваю шею, пытаясь разглядеть что там происходит, и вижу их: моего Серёжку с расстёгнутой ширинкой и Аньку вообще без блузы и даже лифчика, в одной только строгой офисной юбке. Я сама лично советовала ей купить именно её, потому что точно знаю, что лучше носить в…

Так, стоп! Какая, к чёрту, юбка?!

Я в шоке, в ступоре. А подружка опускается перед моим мужем на колени, и я слышу его блаженный выдох, когда он входит в её рот. Заторможенно наблюдаю, как он сминает её волосы, протискиваясь поглубже в глотку и запрокидывает голову, издавая протяжный стон…

И мне становится так больно, что, кажется, сердце разрывается! И почему-то стыдно. За это вот моё полуголое бельё, за то, что, как дура, сижу под столом, что наивно верила во все эти его «сложные переговоры до полуночи»…

А муж, между тем, вздёргивает Аньку кверху, впивается поцелуем в губы, одновременно задирая юбку до талии. Я вижу её чёрные стринги, пояс с подвязками и чулки. Вижу, как муж жадно сминает ягодицы подруги, оттягивая в сторону перемычку трусиков. Сопит:

– На диван?

– Ну нет, диван был в прошлый раз!

И Сергей швыряет её животом на стол – прямо надо мной, затем суетливо стягивает с себя брюки, а следом и трусы…

Вижу её алый педикюр под капроном чулочков и его волосатые ноги в носках. Могу протянуть руку и коснуться их обоих…

Но нет. Не могу. Не могу ни пошевелиться, ни звука издать, ни даже заплакать. Меня словно замкнуло, и только сердце оглушительно, до алых кругов перед глазами бьётся в рёбра.

А над головой бьётся стол. Толчок, толчок, толчок… Бесконечно. И охи, вскрики, стоны…

– Какая же ты, – сопит муж, – сучка!

Сучка стонет:

– Хочу видеть, как ты кончаешь!

Заминка. На пол рядом со мной падает юбка, следом чёрные стринги. Ноги подруги исчезают из поля зрения – муж уложил её спиной на стол, и теперь я вижу только его бёдра, но знаю, что стоит лишь поднять взгляд, как увижу и весело скачущие… Но не смотрю. Не могу. Жмуруюсь, почти теряя сознание от удушья…

И, видимо, как-то выдаю себя. Потому что перед моим лицом появляется вдруг взопревшее лицо Сергея. Немая пауза.

– Лиса?.. – Наконец изумлённо выдыхает он. – Ты что здесь… – И окончательно приходит в себя: – Это не то, что ты подумала! Я всё объясню!

Я отмираю. На ослабших ногах выползаю из-под стола, суетливо сгребаю свою одежду и, не с первого раза сумев открыть дверь, позорно сбегаю. А вслед летит истеричный хохот «подружки»…

Глава 2. Шаг в пропасть

Одеваюсь на ходу, прямо в коридоре. Наверняка это шоу с полуголой мною прямо сейчас видит охрана видеонаблюдения, а запись с камер навсегда останется в архиве и, может, даже расползётся по сотрудникам компании – плевать! Я всё равно не буду здесь больше работать! Ноги моей здесь больше не будет!

Выскакиваю на улицу, ветер лохматит и без того лохматые волосы, обжигает свежестью лицо. Бегу прочь, куда глаза глядят, лишь иногда замирая и пытаясь сделать вдох… Вспоминаю про кольцо. Срываю его с пальца, швыряю в темноту… И только теперь прорываюсь наконец рыданиями.

Ну как?.. Как же так? За что? Я же… Я же всё для него! Уют, забота, поддержка в трудную минуту. Ну чего ему не хватало? Ну как же так?!

Даже не замечаю, как иду по улице всё дальше и дальше. Слёзы по-прежнему льются, но я уже хотя бы могу дышать. И вместе с этим приходит понимание, что на дворе ночь, а мне некуда податься. Вот так, в один миг всё перевернулось, и у меня теперь ни денег, ни работы, ни жилья.

А Сергей не бросился вдогонку и даже не повонил! Как будто так и надо! Как будто ушла и ушла, подумаешь! Наверное, вернулся к своей Анечке и закончил прерванное на самом интересном моменте!

От этих мыслей снова накатывает боль, я останавливаюсь у какого-то столба, лихорадочно тычу дрожащими пальцами в телефон, отключая его к чёрту. Всё, нет меня! Сбежала, исчезла, кинулась под поезд! Пусть думает, что угодно! Держась за сердце, пытаюсь унять дыхание навзрыд, но получается плохо. Снова реву.

– Эй, у тебя там, всё в порядке? – раздаётся из-за спины.

Оборачиваюсь – два парня. Плечистые, такие, в строгих чёрных костюмах, при галстуках… и в карнавальных полумасках.

Машинально задираю голову, читаю вывеску: «INCOGNITO LOVE¹»… И вспоминаю, что уже слышала об этом месте раньше. От Аньки, кстати. «Прикинь, там можно реально замутить секс без обязательств! – заговорщически хихикала она. – Но главное – инкогнито!» Правда, самой ей такие заведения не по карману, но ведь мечтать о красивой жизни не вредно?

Сердце ёкает. А кто сказал, что ей не по карману? Кто сказал, что её новая машина, это в кредит, а не подарочек от Серёженьки, например?

Голова вдруг начинает гудеть, вспыхивает в груди какое-то странное пламя…

– Ребят, а как внутрь попасть? – спрашиваю, не давая себе времени на раздумье.

– Мест нет, – отвечает один. – Заранее надо было…

Но второй перебивает:

– А чем удивишь?

Меня уже жарит изнутри, аж руки трясутся. Клин клином вышибают, да и железо куют пока горячо. Я ведь никогда потом не решусь, это точно. А сейчас… Сейчас мне это жизненно необходимо!

Суетливо расстёгиваю пуговки строгого офисного жакета, живот подводит ощущением запретности и страха. Голова кружится, словно я занесла ногу над пропастью… Распахиваю полы.

– Ну с этим понятно, – мельком окинув мою полуголую грудь, кивает парень, – только тут такого добра навалом. А что насчёт денег? Вход как бы не дешёвый, плюс депозит на бар. Хотя бы половину давай, тогда договоримся. А нету – так проваливай!

Сконфуженно запахиваю жакет. Боже, что я только что сделала? Что вообще собралась делать? Зачем? Пячусь…

– Она со мной, – раздаётся голос.

Оборачиваюсь, вижу идущий ко входу высокий плечистый силуэт в полумаске, и меня тут же словно гигантской волной обдаёт его брутальной харизмой. Буквально сносит. И пока я обалдело подбираю челюсть, он уже растворяется в ярком свете открывшейся двери, но оборачивается вдруг:

– Ну ты чего? Испугалась что ли?

Я коротко выдыхаю, и шагаю за ним. В пропасть.

Глава 3. Ничего… приличного

– Вот возьми, – едва мы попадаем в мерцающий, ревущий басами дискотеки полумрак, велит мне незнакомец. – Такие правила.

Хватаю из его руки маску, наши пальцы соприкасаются. Меня прошивает разрядом, я вздрагиваю и отворачиваюсь, пряча лицо под чёрный бархат. Суетливо завязываю ленты. Сердце колотится так, что кажется, выскочит. Снова поворачиваюсь… А незнакомца уже нет. Растерянно смотрю на то, что он вложил мне в руку вместе с маской – платиновая карта «all inclusive²» специального гостя. Мой безлимитный пропуск в царство вседозволенности и мести.

Осматриваюсь. Ночь в разгаре, танцпол переполнен, алкоголь рекой. Все в масках, даже официанты, бармен и диджей. На тумбах вдоль стен – девочки-гоу-гоу без лифчиков, но тоже в масках.

Сначала мне кажется, что на меня никто не обращает внимания, но стоит лишь протиснуться к бару и взять первый коктейль, как на талию тут же опускается рука:

– Такая красивая и такая одинокая…

Уворачиваюсь, пересаживаюсь. Но не успеваю сделать глоток, как голос над ухом:

– Почему так долго? Я ждал тебя.

Резко оборачиваюсь… и испытываю странное разочарование – это не ОН. Не мой таинственный незнакомец. Снова ухожу на другое место, а сама всё высматриваю плечистый силуэт в толпе… Но его нет. Словно и не было.

Злюсь на себя: на то, что пришла сюда, что готова была отдаться первому встречному. Тут же вспоминаю что именно меня сюда привело, перед глазами всплывают кадры измены… И я злюсь ещё больше – на мужа, на Аньку, на проклятого незнакомца, который хотя и исчез, но всё равно словно не даёт мне пуститься во все тяжкие.

Залпом допиваю коктейль, заказываю ещё один, выпиваю, заказываю ещё. Тороплюсь напиться и забыться. Мечтаю, чтобы пустота в душе заполнилась хоть чем-то кроме боли. Например, глупостями, сумасбродством и полной внутренней свободой! Просто секс и ничего личного – вот девиз этой ночи!

Принимаю приглашение на медленный танец. Позволяю случайному партнёру лапать мою задницу и водить носом по шее… Но внутри, несмотря на заметно захмелевшую голову, всё равно висит грёбанный стоп-знак.

Ч-чёрт!

Не дожидаясь окончания танца, разрываю кольцо рук ухажёра и решительно направляюсь к выходу. Всё, хватит! Не моё это всё!

Однако, оказавшись в длинном коридоре со множеством тонированных зеркал, приглушённым светом и мягкой, поглощающей любые звуки обивкой стен, начинаю плутать в поворотах и проходах. Заглядываю в женский и мужской туалеты, в курилку, в гардероб, в коридор ведущий на второй этаж, на кухню, в зону техперсонала, снова в женский туалет, в конуру к охране…

Здесь, в комнате охраны, сталкиваюсь с парнем в чёрном костюме и полумаске. Роняю:

– Извините… – И тороплюсь бежать дальше, но охранник хватает меня за руку:

– Погоди, киса! За тобой должок, раз уж сама пришла!

Недоумённо оборачиваюсь – ну конечно! Это тот самый парень, что просил с меня деньги на входе! Вырываю руку:

– Вы меня с кем-то путаете!

Но нахал не отпускает, перехватывает от запястья к локтю, выволакивает из комнаты охраны и тащит куда-то вдаль по коридору. Я вырываюсь, кричу, но звук гаснет, едва слетая с губ, словно проваливаясь в вату. И как на зло, ни одной живой души вокруг!

– Халяву, значит, любишь, а как по счетам платить, так сразу в отказ, да, сучка? – затащив в тупик, рычит охранник. – А я не гордый, готов взять натурой!

Дёргает ворот моего жакета, пытаясь разом сорвать все пуговицы, но поддаётся лишь верхняя, остальные только трещат. Дёргает сильнее, одновременно придушивая меня локтем. Я чувствую, что задыхаюсь, сил сопротивляться всё меньше… И вдруг свобода!

Тут же бросаюсь прочь, но, мельком обернувшись, замираю: в тёмном глухом коридоре мой недавний загадочный незнакомец сосредоточенно бьёт морду несостоявшемуся насильнику. Удары чёткие, мощные, с противным глухим хлюпаньем.

– Хватит! Всё, хватит! – висну на его руке, не на шутку пугаясь, что дело закончится убийством. – Ну пожалуйста, не надо!

Мой голос тут же поглощается мягкой обивкой стен, словно я не ору, а шепчу, но незнакомец послушно опускает уже занесённый было кулак.

– Боже, зачем вы его так! – ужасаюсь я кровавому месиву на лице охранника.

– Это его работа, по морде получать, – невозмутимо отвечает спаситель. – Так пусть хоть в этом работает на совесть. – Склонившись, вытирает окровавленный кулак об пиджак охранника. Беззлобно ухмыляется: – Скажи даме спасибо, что остановила, орёл!

Смотрю на его выразительные губы под полумаской и волевой, поросший брутальной щетиной подбородок, потом на охранника – тот на полу, но шевелится, значит, жить точно будет, и решаюсь:

– А может… выпьем чего-нибудь?

Незнакомец окидывает меня взглядом – таким оценивающим, что бросает в жар. Загадочно улыбается:

– Почему бы и нет?

Думаю, вернёмся в зал, но незнакомец увлекает меня на второй этаж. Идём молча. И мне, честно сказать, уже провалиться хочется от этой своей безрассудности. Действительно страшно.

В випке, куда он меня привёл, наугад тычу пальцем в барную карту и уже через пару минут получаю свой коктейль. Незнакомец пьёт чистый виски. Мы сидим в закрытой ложе и смотрим друг на друга сквозь полумрак. Просто молча смотрим.

И это такой секс!

Меня обжигает его присутствие. Я дрожу и боюсь, что это станет заметно, по звякающим в бокале кубикам льда. Радуюсь, что сама в маске и досадую, что в маске он. Хочу видеть его лицо! Соотношу мощную шею, рубленную линию жёсткого подбородка, жилистость рук, размах плеч… с выразительной красотой губ, лениво целующих виски из стакана. И в голове что-то безвозвратно отключается.

Я просто хочу чувствовать вкус этого виски с его губ. С его языка. Я просто хочу его самого. Прямо сейчас. Здесь.

Божечки, божечки, Алисонька, да ты, не иначе, надралась в хламину?

Но нет, опьянения не чувствую, а вот дикую жажду по нему, этому сидящему напротив самцу – да.

А он вдруг едва уловимо подаётся вперёд:

– Ну что, ко мне?

Пауза. Мне снова страшно, он спокойно ждёт. И я киваю. Он кивает в ответ и встаёт. Я тоже. Но уже на пороге резко оборачиваюсь. Перед взглядом, почти вплотную, оказывается его мощная грудь. Обоняния касается запах парфюма, алкоголя и, совсем немного, свежего жаркого пота, от которого внизу моего живота тут же разливается требовательная истома… Сглатываю, поднимая взгляд на его губы.

– Но это ведь всё равно ничего личного, да?

В глазных прорезях его полумаски вспыхивают ироничные искры.

– Ничего личного и ничего… приличного. За это не переживай.

Глава 4. Долой маски

Машина под стать хозяину – большой, мощный внедорожник. Едем молча. Свежий воздух словно растворяет наваждение клуба, и я начинаю стремительно трезветь. Усиленно отворачиваюсь к окну, то и дело поправляя полумаску, словно опасаясь, что она слетит и моему инкогнито конец. Незнакомец улыбается углом губ, словно всё понимает, но не комментирует.

Всего через пару минут неожиданно притормаживаем на подъезде к элитной высотке. Шлагбаум поднимается, и мы проезжаем дальше.

Изолированный вип-бокс на подземной парковке, прямо из него лифт. Поднимаемся всё также молча, но я чувствую на себе неотрывный взгляд незнакомца. Интересно, он думает, что я клубная давалка?

Становится не по себе. Украдкой бросаю на него косой взгляд, натыкаюсь на ответный прямой. Изучающий. Вспыхиваю, резко отворачиваюсь. Тут же понимаю, как глупо это выглядит и вспыхиваю ещё сильнее.

– Боишься меня?

Вопрос застаёт врасплох, но в то же время приводит в чувство. Действительно, незнакомец не похож ни на маньяка, ни на мошенника. Наоборот, такие как он привыкли иметь дело с… с элитными шлюхами, чего уж там. Поздно строить из себя «не такую»

– Ничуть. Просто немного… волнуюсь.

– Почему?

Не отвечаю. Не знаю, что сказать – что несколько часов назад мой муж у меня на глазах занимался сексом с другой, и только поэтому я тоже решила пуститься во все тяжкие? Да уж, очень оригинальная отмазка начинающей шлюшки.

Останавливаемся, на табло горит «50»

– Можно пройти? – с иронией звучит над ухом, и я понимаю, что изумлённо застыла в разъехавшихся дверях.

Смущённо хихикаю и шагаю из лифта… сразу в апартаменты. И словно попадаю в декорации приключенческих фильмов, начиная от суровой научной космофантастики и заканчивая старым добрым Индианой Джонсом, со всеми его артефактами и духом авантюризма. Минимализм хай-тека и ламповый уют ретро – дикая, дерзкая эклектика! Но при этом не бардак и не безвкусица. Наоборот – эстетика, технологии и… интеллект. Не могу объяснить, но чувствую, что это жилище гораздо больше, чем любовное гнёздышко заядлого ловеласа. Здесь словно каждая деталь наполнена каким-то неслучайным смыслом и предысторией.

Спину обсыпает мурашками. Кто там сказал, что самая эротичная часть мужчины – накачанная задница? Ни черта подобного. Интеллект.

– Что будешь пить? – спрашивает незнакомец. Я заворожённо пожимаю плечами:

– На твой выбор.

Он подаёт бокал, улыбается:

– Ну наконец-то.

– Что? – не понимаю я.

– Ты перешла на «ты». А то я уже как-то… занервничал.

Смеюсь, неожиданно приятно чувствуя себя милой девочкой-сумасбродкой. Кокетливо прикусываю губу.

– Как тебя зовут?

Незнакомец смотрит с иронией, слегка касается моего бокала своим стаканом с виски:

– За «ничего личного», да?

Я понимаю, вспыхиваю.

– Да, конечно. Извини.

– Но допустим, я Дмитрий, – неожиданно добавляет он. – Надо же тебе как-то называть меня, ну кроме как «Эй, ты!»

Я снова смеюсь. Дико, конечно, и слишком уж скоропостижно… но он с каждой секундой нравится мне всё больше.

– Тогда я, допусти-и-им… – навешиваю театральную паузу, делая вид, что раздумываю, – допустим я Ли́са!

– Лиса-Алиса?

Фыркаю:

– А Лиска-капризка не хотел?

– Не хотел бы, – обжог он меня пристальным взглядом, – не пригласил бы к себе. Ли́-и-иса… Звучит как глубокий поцелуй с языком, не находишь?

Улыбаюсь, чувствуя, как пылают щёки под ставшей вдруг неудобной и душной полумаской. Хочется снять её, но… «INCOGNITO LOVE» – вот девиз этой ночи!

Заворожённо хожу по комнате, рассматриваю детали интерьера, и практически каждая рождает целый ворох вопросов: чем живёшь, что любишь, как отдыхаешь, где учился, кем работаешь, какие планы на будущее? Хочется узнавать незнакомца, слой за слоем разматывать кокон таинственности, становиться ближе… Но я лишь молчу, понимая, что это всё снова о личном. Молчит и он. Просто изучает меня с нескрываемым интересом и расслабленно цедит виски.

Представляю вдруг, как его хмельные губы касаются моих… Жмурюсь, сгоняя наваждение.

– А ты… – Надо срочно что-нибудь спросить! Но что? Что? – Ты часто бываешь в том клубе?

Дмитрий звякает льдом в стакане и словно бы на мгновенье задумывается.

– Как ни странно, нет. Сегодня четвёртый или пятый раз всего. За несколько лет.

– И что в этом странного? Потому что живёшь рядом?

– И это тоже.

Улыбается. Явно недоговаривает, но пытать дальше не решаюсь. Как и спросить зачем он вообще повёз меня сюда. Ведь весь смысл «инкогнито и на разок», это когда прямо в клубе, разве нет?

– Никогда не унижаю женщину соитием в общественном туалете, – словно подслушивает он мои мысли. – Или ты хотела именно так, по собачьи где придётся?

Едва не поперхнувшись, радикально меняю тему:

– А… А это что, дверь в окне?

Дмитрий отрывает взгляд от моих ног, оборачивается к панорамной стене:

– Скорее, дверь в адреналин. Хочешь хлебнуть?

– Да!

– Уверена?

Отчего-то знаю, что не шутит. Замираю… и киваю:

– Да!

И лишь на пороге понимаю, о чём речь: пол наружной террасы полностью стеклянный, стеклянные и перила – словно их и нет вовсе! Пятидесятый этаж, внизу – нескончаемое море ночных городских огней. Обмираю, не в силах сделать первый шаг в пустоту… А сзади меня обнимают вдруг жаркие руки, и дыхание щекочет висок:

– Испугалась?

Ноги подкашиваются, но не от страха, нет! От восторга. Откидываю голову на крепкое плечо, и признаюсь в том, что чувствую на самом деле, но что вовсе не связано с высотой:

– Да, страшновато… для первого раза.

– Это хорошо, – шепчет он, – значит, я не ошибся. – И накрывает мои губы своими.

Его вкус не такой, каким я представляла – в сотню раз лучше! Острее, терпче, эротичнее. Язык сразу нагло проникает в мой рот, заполняет, подчиняет, изучает. Посасываю его, не в силах сдерживать дрожь и блаженные поскуливания.

Даже не замечаю, как оказываемся на балконе, лишь вскрикиваю, когда взгляд мимолётно выхватывает пустоту и сумасшедшую высоту под ногами. Покачиваюсь, чувствуя, как кружится голова… И тут же оказываюсь прижата животом к прозрачным перилам. Судорожно вцепляюсь в них, дышу часто, испуганно… и возбуждённо. Ловкие сильные руки стаскивают с меня жакет, я остаюсь в эротичном алом лифчике, в этих двух с половиной лоскутках, не скрывающих вообще ничего.

Дмитрий подхватывает подол юбки, тянет кверху… и вот я уже в одном прозрачном белье и чулках. Животу холодно от стекла ограждения, соски остро сжались… А жадные руки скользят по моему телу, с каждым разом оказываясь всё ниже… Всё ближе…

Трусики уже безнадёжно намокли, отчего словно стали вдруг жёсткими, врезаясь в набухший клитор. Дмитрий то и дело задевает его, и моё возбуждение нарастает будто лавина, заставляет всхлипывать и всё смелее подаваться бёдрами вперёд, навстречу касаниям.

Хочется безумства. Этих сильных, бесстыдных пальцев – внутри меня. И вкус искусителя на языке, но не виски, а тот самый что так настойчиво таранит сейчас мою поясницу, пугая размерами даже через брюки. И чтобы эта бесконечная высота, весь этот огромный город видел, как я…

Взгляд неожиданно за что-то цепляется. Вспышка! Красивый мерцающий купол салюта – где-то там, далеко внизу. За первой вспышкой вторая, третья… И я вдруг словно просыпаюсь.

– Погоди… – пытаюсь отстраниться. – Нет!

Но вместо того, чтобы прекратить, Дмитрий с рыком кусает меня за шею. Я взвизгиваю, на мгновение прекращая сопротивляться, и его рука тут же оказывается там, где я так её жаждала всего мгновенье назад – в моих трусиках. Клитор оказывается в тисках пальцев, меня разрывает между желанием продолжать… и ужасом.

– Да нет же! – вскрикиваю в голос, и Дмитрий отшатывается, вопросительно разводя руками, а я срываюсь с места и убегаю.

Мчусь вдоль ряда дверей, залетаю в одну из них… И оказываюсь в полной темноте. Дверь за спиной плотно захлопывается и сколько я ни ищу, не нахожу ручки чтобы открыть. И это явно не туалет, не душ и уж точно не лифт.

Сползаю по стене на пол, чувствую, как меня потряхивает. Ну и что это было? Какого чёрта я психанула? Разве мне было плохо? Нет. Даже наоборот. Тело всё ещё пылает жаркими прикосновениями, всё ещё хочет продолжения…

Тогда что меня остановило?

Раздаётся осторожный стук в стену, и в моей конуре вдруг вспыхивает свет.

– Так лучше? – спрашивает снаружи голос Дмитрия.

Я ошарашено пялюсь на стройные ряды одежды и обуви, зеркала на стенах и потолке, и наконец понимаю, что это гардеробная.

– А если всё-таки захочешь выйти, то просто потяни дверь влево, – добавляет Дмитрий.

Смотрю на себя, всю такую эротичную и полуголую в зеркало… и начинаю истерично смеяться. А дверь сама отъезжает в сторону, и в проёме показывается лицо в полумаске:

– Я уж думал ты тут слёзный потоп устраиваешь, а ты, оказывается, веселишься. Вот уж точно Лиска-капризка.

Смотрю на него и понимаю вдруг главное: поздно бояться! Эта ночь уже происходит! А дальше пусть будет, как будет.

– Извини, сама не знаю, что на меня нашло.

– Я так и понял. Помню, когда отправился первый раз с парашютом прыгать, вообще так и не решился. Как идиот уже в небе развернул пилота, и обратно на землю. Стыдно потом было, не представляешь! Но то просто парашют, а тут… – пауза, от которой вдруг мурашки по коже, – тут целая первая случайная связь, да, Лиса?

Вскидываю на него удивлённый взгляд – как догадался? Он улыбается:

– Я бы предложил тебе выпить чего-нибудь покрепче, но, подозреваю, что вовсе не это тебе сейчас надо?

– А что?

Вместо ответа Дмитрий протягивает руку. Я доверчиво вкладываю в неё свою и поднимаюсь. Иду следом, с трепетом наблюдая, как он на ходу расстёгивает пуговицы своей рубашки, вытягивает её полы из-под брюк и ловким движением распускает ремень… И почему-то успокаиваюсь.

А Дмитрий опускается на диван и увлекает меня за собой, но не рядом, а верхом. Невольно мешкаю. Я ведь практически голая. И стоит лишь развести ноги, как взгляду его предстанет вообще всё…

– Смелее, – улыбается Дмитрий и тянет на себя. – Я подстрахую.

И едва я податливо седлаю его бёдра, как на плечи мне опускается его рубашка, и он стягивает её полы на моей груди, надёжно пряча меня от самого себя. Но не от ощущений: я прекрасно чувствую его возбуждённый член, а он наверняка ощущает влажный жар моей промежности…

Молчим. Так близко. Так трепетно.

– Мне сегодня муж изменил, – зачем-то вдруг сообщаю я. – У меня на глазах, с моей бывшей одногруппницей, можно сказать подругой. – Жмурюсь, не выдерживая болезненных кадров воспоминаний. – Прямо в годовщину свадьбы. Я хотела ему сюрприз сделать… Это бельё, этот офис, стол… – Бормочу всё подряд, даже не задумываясь, что Дмитрию не понятна и половина этого бреда, но остановиться не могу, отчего и сама уже здорово в нём запутываюсь. Наконец осознаю, что пошла по второму кругу и умолкаю. Выдыхаю. – В общем, так я и оказалась возле клуба. Так и решилась. Это было спонтанно, в другое время я бы никогда… Да я и в этот разу уже почти…

– Но тут появился я, и всё испортил, – заканчивает за меня Дмитрий. – Знаешь, странно себя теперь чувствую. Я ведь просто увидел девушку в офисном дресс-коде, такую… несоответствующую месту и времени, растерянную, одинокую. Понял, что ей это необходимо и просто подарил возможность. Но я вовсе не хотел искушать тебя специально. Во всяком случае тогда…

Зарывается пальцами в мои волосы, тянет голову к себе. Я предвкушаю поцелуй, уже чувствую жар и покалывание на губах… Но Дмитрий лишь прижимается лбом ко лбу:

– Давай снимем маски?

Глава 5. Полёт лохматой панды

Я нервно хихикаю:

– А как же ничего личного?

– Ну-у… Всё равно что-то уже пошло не так. Меня, например, действительно зовут Дмитрий.

– А меня действительно Лиса. Ну, то есть, Алиса.

– Ну, это-то я, как раз, сразу понял, – смеётся он. – Не поверишь, вот как увидел тебя, так сразу и подумал – точно Алиса! И не ошибся. Так что, снимаем?

Сердце взволнованно трепещет, словно я на краю пропасти. Вот только держаться за этот край больше вовсе не хочется!

– А давай!

Одновременно развязываем ленты на затылке друг друга. Замираем на мгновенье, прежде чем отнять бархат от лиц…

– На счёт три? – улыбается Дмитрий.

Киваю.

– Раз, – считает он… И сдёргивает мою маску!

– Так не честно! – возмущаюсь я, но уже в следующий миг оба замираем. Всматриваемся.

Ему лет тридцать пять. Гармоничные черты лица: умные серо-зелёные глаза с пытливым прищуром, выразительные брови, красивый нос. И даже брутальная щетина, которая под полумаской смотрелась довольно криминально, превратилась вдруг в стильную холёную бороду, окончательно превращая опасного незнакомца в представительного красавца уровня «Big Boss³» Словом, не таким я его себе представляла. Но то, что вижу нравится мне куда больше!

– А ты оказывается такая, – закусывая улыбку, выдаёт вдруг он, – забавная!

Что? Какая?!

И тут до меня доходит! Под его смех срываюсь с дивана, перебираю одну за другой двери, залетаю в душевую…

Панда. Боже, какое позорище – в такую ответственную минуту оказаться грёбанной пандой!

Тушь, которую я щедро размазывала ещё когда рыдала, сбегая из офиса, въелась под глазами. Ресницы склеены, брови лохматые. И вдобавок ко всему уродливыми бороздами отпечатались на щеках швы маски!

И я не забавная, нет! Я тупо уродина!

Мылю лицо, тру, психую от того, что чернота не сдаётся. Одновременно с этим понимаю, что теперь, для полного счастья, у меня ещё и глаза красные будут. Бледная моль с красными глазами. Нормально, да?

Отчаиваюсь. Всерьёз подумываю как бы незаметно сбежать… Но на талию мне опускаются вдруг руки. Я заметно вздрагиваю, машинально пытаюсь закрыть лицо.

– Ну хватит уже! – требовательно отводит мои руки за спину Дмитрий. – Я, уж поверь, и не такое видал. Хотя… – на грудь ложиться его ладонь, обжигает сквозь бельё, прищипывает сосок. И вдруг рывок, и тонкое кружево с треском остаётся в его лапе. – Именно такого, пожалуй, ещё никогда.

Заворожённо смотрю на его отражение в зеркале – рельефы мышц, размах плеч и напряжённые жилы властной руки на моей груди. Глаза его полыхают тёмным огнём, ноздри возбуждённо трепещут. Перевожу взгляд на себя… И в отчаянии жмурюсь.

Лохматая панда, ну куда ты лезешь?

– Так, ладно… – пытаюсь выскользнуть из капкана объятий. – Хватит на сегодня цирка! Я хочу уйти!

– Не расслышал, – до удушья стискивает меня Дмитрий. – Чего ты хочешь?

Сгребает в кулак трусики, медленно тянет вверх. Кружево натягивается, впивается в промежность, обжигая грубой сладостью клитор. Закусываю губу, не успеваю сдержать стон…

– Ещё раз, детка, – довольно смеётся искуситель. – Повтори, чего ты хочешь?

И я сдаюсь.

– Тебя…

Вскрикиваю от мимолётной боли, когда он окончательно срывает с меня трусы. Взлетаю вдруг, безропотной куклой падаю на сильное плечо и куда-то стремительно несусь сквозь пространство. И мне так хорошо, так легко от этой своей слабости и властной решимости варвара!

Ударивший в лицо ветер сразу подсказывает, где мы. Пару мгновений медлю, набираясь смелости… и открываю глаза.

Перед нами, над нами, и под нами предрассветная сиреневая пустота и гаснущие огни города. Узкой золотой каёмкой просыпается далёкий горизонт. Мы словно на ладони, на виду у всего мира…

И я здесь чтобы заняться случайным сексом. Да, вот так запросто! А что потом – плевать!

Сначала Дмитрий берёт меня стоя – я вскрикиваю, когда действительно большой член нетерпеливо протискивается внутрь. Почти кончаю от первого же болезненного толчка, словно где-то там, в недрах матки срабатывает тайная кнопка.

– Ох-х, бля-я-ядь… – блаженно стонет Дмитрий, упираясь лбом в мой затылок. – Какая ты тесная, Лис-с-са… Как будто девочка ещё…

Ловлю губами его ладонь. Дмитрий довольно рокочет глубоким смехом искусителя и протискивает мне в рот сразу два пальца. И это так непривычно, грубо, но непритворно страстно! Жмурюсь, отдаваясь ощущениям. Они безумные. Я словно парю, наплевав на законы морали и гравитации, рассыпаясь под мощными толчками жадного зверя, подставляясь ему, не сдерживая собственной похоти. И до обидного быстро добираюсь до пика.

Оргазм накрывает так мощно, что подкашиваются ноги. Я даже испуганно ойкаю, хватаясь за ограждение, но уже в следующий миг безвольно обмякаю, отдаваясь обжигающим судорогам и скуля от невыносимости этого кайфа.

– А вот теперь обещанный адреналин, детка! – смеётся Дмитрий и швыряет меня на пол. Рывком разворачивает животом вниз, наваливается, вместе с воздухом выдавливая из лёгких натужный стон. Рычит: – Открой глаза! Открой, блядь, свои глаза, Лиса! Живо!

Я подчиняюсь. И взвизгиваю – перед лицом сумасшедшая высота в пятьдесят этажей.

– Лети! – кричит Дмитрий и грубо, стремительно и до упора входит в меня.

И я тоже кричу. Мне и больно, и сладко одновременно – его член таранит теперь мой живот изнутри, доставая едва ли не до пупка. Чувствую, как он упирается в стекло, на котором лежу, как раздвигает нутро, снова ритмично задевая какую-то точку… И уже буквально ору от восторга и надвигающегося оргазма!

Догоняемся одновременно. Дмитрий кончает жёстко, с матом, сомкнутыми на моей шее пальцами и яростными финальными толчками. Не вынимая. И только в этот миг я понимаю, что мы без защиты. И это так опасно и запретно, что меня окончательно разносит. Размазывает до слёз, опустошает до самого дна!

Сама уйти с балкона не могу. Да что там, я и на четвереньки-то встаю с трудом – конечности дрожат и подкашиваются. Тогда Дмитрий подхватывает меня на руки и несёт в душ.

Там я тоже лишь безвольно льну к стене, пока он заботливо меня обмывает и даже осторожно проникает пальцами внутрь, словно желая продолжения… или пытаясь до последней капли вымыть из меня всю сперму? Сил объяснять ему, что от нежелательной беременности это не поможет нету. И я просто ловлю его губы своими, и признаюсь между поцелуями:

– Это был волшебный полёт! Самый лучший в моей жизни.

А вот спросить, повторится ли он когда-нибудь ещё так и не решаюсь.

Глава 6. И ничего личного

Просыпаюсь одна на чёрном шёлке огромной, будто бы парящей в воздухе кровати. Не сразу понимаю, где нахожусь, но память возвращается быстро: клуб, незнакомец, полёт…

…И как из душа Дмитрий снова нес меня на руках, на этот раз в постель. Как шепнул:

– А теперь просто отдыхай!

И как я блаженно уплывала в дрёму под фантастический куни…

Дмитрий не пытался довести меня до оргазма, не строил из себя опытного мачо, не нервничал, что не получится, не пытался заранее переложить «вину» на меня… Он просто наслаждался процессом. Неторопливо выцеловывал, вылизывал, выласкивал каждый миллиметр моей плоти, обращаясь с ней бережно, словно с сахарной. Клитор приятно волновался под его языком, но возбуждение это было настолько нежным, что я лишь постанывала и окончательно проваливаливалась в сонную негу…

Слышу звяканье посуды, улавливаю аромат кофе. Вскакиваю, накидываю заботливо оставленный на кровати халат, осторожно сдвигаю полупрозрачную дверь-ширму. В центральной комнате никого.

По пути подхватываю с дивана свою сумочку и на цыпочках проскальзываю в душевую. И сразу же вижу на полке у зеркала чистое полотенце и нераспакованную зубную щётку. Улыбаюсь, буквально кожей ощущая ненавязчивую заботу. Понимаю вдруг, что уже безумно соскучилась по своему прекрасному незнакомцу. Торопливо умываюсь, выворачиваю сумочку в поисках расчёски и дежурного набора косметики. Привожу себя в божеский вид и уже собираюсь выходить, как…

Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. А любопытной Алисе словно влепили оплеуху.

Всё в этом доме такое сугубо мужское, без единой улики женского присутствия, что аж на душе расцветают цветочки… И только в одном из шкафчиков душевой стоит легкомысленная, чисто дамская корзиночка, а в ней начатая упаковка тампонов, пудра, тушь для ресниц. Салфетки для снятия макияжа, женский антиперсперант, золотые серьги с крупными синими кристаллами и расчёска с запутавшимися в ней длинными волосинами. Блондинка.

Взгляд падает на лежащую отдельно от корзинки коробочку. Вскрытый, но ещё не использованный тест на беременность.

Сердце болезненно сжимается. Я суетливо запихиваю всё обратно, пытаюсь унять дрожь в пальцах.

Ну и что? Он взрослый мужчина и явно не девственник. У него своя жизнь, у меня своя. К тому же – «и ничего личного», разве нет?

Но в груди всё равно словно нарастает пустота.

Через силу улыбаюсь отражению в зеркале и выхожу из душевой. Пытаюсь взять себя в руки, но всё равно волнуюсь, и это ужасно злит.

Ну же, Алисонька, очнись! Просто попей кофейку, скушай круасанчик и, махнув на прощание, гордо удались.

А вот не хочу. Господи, как же я этого не хочу!

Надо.

Натягиваю небрежную улыбку, сдвигаю кухонную дверь-перегородку… И растерянно замираю. Улыбочка сначала криво дрожит и только потом окончательно сползает.

Примерно моя ровесница, миниатюрная, хрупкая, симпатичная. Спасибо хоть не длинноволосая блондинка. Хотя… Хрен редьки, как говорится.

– Привет, – окидывает она меня демонстративно-изучающим взглядом. – Ну и как тебе… – едва уловимый взлёт брови, – спалось?

– А-а… – растерянно озираюсь я. – А Дмитрий…

Она фыркает:

– Давным-давно уехал твой… Дмитрий! Чай, кофе?

– Эм-м… Нет, спасибо, я пойду. Мне тоже пора.

Решительно двигаюсь прочь, но замираю – на мне лишь шёлковый мужской халат на голое тело, и где моя одежда понятия не имею.

– Посмотри в шкафу в спальне! – раздаётся в спину.

Возвращаюсь в комнату, не с первого раза нахожу встроенный шкаф. В нём одиноко висит женский офисный костюм премиум-класса. Кричу:

– Но это не моё!

– Ну и не моё! – доносится в ответ.

В поисках своей одежды на всякий случай выглядываю на балкон – там ничего нет. Заглядываю в большую гардеробную Дмитрия – тут вообще чисто мужское царство. Возвращаюсь к шкафу.

Новый костюм почти такого же цвета, что мой исчезнувший и моего же размера. Здесь же обнаруживаю и незамеченную раньше коробку с комплектом нового нижнего белья – красного, кружевного… И деньги, вложенные в записку:

«Оставь свой номер, я перезвоню позже, как освобожусь. И не забудь про таблетку. Целую!»

Смотрю на упаковку «Эскантела⁴», и, хотя ещё не знаю точно, что это, но уже догадываюсь, что о бесполезности тщательного подмывания Дмитрий и сам прекрасно знает.

Глава 7. Городские новости

– Ох-ре-неть… – выдыхает Ирка, и дальше мы уже обе тупо пялимся в пространство.

Мы знакомы с ней ещё со школы, учились в одном классе. И как же неожиданно и приятно было встретить её здесь, в этом чужом городе, среди незнакомых людей, домов и улиц, когда мне так остро нужна была хоть какая-то поддержка после бегства из родного дома! И вот прошло три года, у меня опять проблемы вселенского масштаба, и кроме как на Ирку положиться снова не на кого.

– Да уж… – всё бубнит подруга. – М-да…

Правда, она пока ещё отходит от основной новости – измены Сергея, а вот я… Странно, но хотя изменил-то он мне, но сейчас мне словно не до этого.

Нет, оно, конечно, болит. Выворачивает, обжигает и раздирает… Но не так, как, кажется, должно бы быть. Ну то есть, я же должна убиваться о попранной любви, вспоминать лучшие совместные моменты или, например, запоздало перебирать в уме все те разы, что муж «задерживался на переговорах», так? Но меня почему-то просто до трясучки злит, что в трусы к нему залезла именно Анька – та, которая по гроб жизни должна бы быть благодарна мне за хорошую должность в престижной компании. И всё. Да и эта злость как-то фоном, будто О`Харовское⁵ «Я подумаю об этом завтра»…

Неужели он с самого начала думал, что я с ним за деньги?

– Ну ладно, а сама-то ты где ночь провела? – доходит наконец до Ирки. Окидывает меня оценивающим взглядом. – На бомжичку, ночевавшую в парке на скамеечке точно не тянешь, даже наоборот. С отцом что ли под шумок помирилась?

– Ещё чего!

– М. А это что на тебе тогда, не Шанель ли, случайно?

Я растерянно смотрю на свой новый костюм, пожимаю плечами:

– Почему сразу Шанель? Это Армани.

Подруга театрально разводит руками, как бы говоря: «А, ну тогда всё понятно!»… Но так их и не опускает. Потому что ни хрена ей на самом деле не понятно. Как, впрочем, и мне.

– Ир, я сегодня с таким мужиком была! – устало закрываю я глаза. – Мне до сих пор кажется, что это сон.

– Так была, или сон?

– Ну… Получается, была. Костюм-то настоящий.

– Ни хрена не понятно, но очень интересно! Ладно, продолжай!

И я сбивчиво, местами краснея от собственной дурости, местами умолкая, потому что на кухню забегает Тоська – пятилетняя Иркина дочка-кудряшка, в общих чертах пересказываю прошлую ночь. Пока говорю, подруга грызёт ноготь, а когда наконец замолкаю, начинает нетерпеливо ёрзать на табурете. Но так и не дождавшись продолжения, осторожно наводит меня на мысль:

– И-и-и?

– И всё. Просто секс и ничего личного. Как и договаривались.

– Ну здрасти, ничего личного! Он же написал в конце: Целую! И перезвонить обещал. Значит, имеет планы на продолжение!

– Ну да. Только, во-первых, ещё не факт, что он имел в виду поцелуй, а не таблетку целиком. А во-вторых, я не оставила ему номер.

– В смысле, не оставила? – возмущённо подскакивает Ирка. – Почему?

– В смысле, почему, Ир? – возмущаюсь я в ответ. – Я что, проститутка, что он мне вот так деньги и «перезвоню позже»? Позже, это когда, когда снова на приключения потянет? И снова ничего личного, ничего приличного, а утром деньги на тумбочке и поминай, как звали? А, и девицы всякие невоспитанные на кухне, со своими тупыми намёками, да? Ну знаешь! Я, вообще-то Ерофеева, а не пальцем деланая! И не надо мне тут!

Раздражённо молчим обе.

– Ну вообще-то ты уже два года как Желткова, – напоминает Ирка.

– Это ненадолго, поверь! Завтра же подам на развод!

– Завтра воскресенье.

– Значит, в понедельник!

Снова молчим. Наконец, Ирка вздыхает:

– Ну, про деньги даже не спрашиваю, как минимум ты их просто не взяла, как максимум разметала в мелкие клочья… Но таблетку-то хоть выпила, надеюсь? – Бросает взгляд на мою отвисающую физиономию, обречённо шлёпает себя по лицу: – Боже, Желткова-Ерофеева, блин… – И вдруг хрясь кулаком по столу и орёт: – Быстро пей, чего смотришь! Пока твой прекрасный полёт не превратился в тупой залёт!

То ли от нервотрёпки и бессонной ночи, то ли от таблетки – вскоре у меня начинает болеть голова, и Ирка щедро уступает мне комнату Тоськи с раскладным диваном, а дочку «переезжает» к себе в зал «пока тётя Лиса не решит свои трудности»

Тоська, видимо проникнувшись «тётиными трудностями», подкладывает мне под бок плюшевого зайца и оставляет на столе чупа-чупс:

– Тётя Лиса, это тебе!

Он, правда, уже начатый, но я вдруг начинаю реветь от такой искренней заботы.

Ирка ведь и в школе такая была – из малообеспеченной семьи, вечно в каких-то обносках и никогда, например, в турпоездках с классом или на других развлекаловках. Или, вот, даже на выпускной из одиннадцатого не пошла: мать-одиночка не смогла оплатить, а взять у меня, когда я совершенно искренне и безвозмездно попыталась отдать свои немалые, покрывшие бы все расходы карманные деньги – Ирке гордость не дала. При этом она всегда была такой же отзывчивой, как сейчас, а вот перед «блатными» никогда не заискивала. Настоящая, короче. И Тоська вся в неё.

Вечером, пока я чищу картошку для ужина, Ирка придирчиво пересчитывает количество пропущенных от мужа в моём телефоне.

– Сто сорок семь. Делим примерно на двадцать часов, и получаем по семь с небольшим звонков в час. Ну-у… не так плохо!

– Угу. Вот только названивать он начал сегодня после двенадцати дня. А всю ночь и всё утро, видимо, переживал за Анечку.

– Хмм… – задумывается Ирка. – Ну тогда картина ещё эпичнее: сто сорок семь звонков за восемь часов, это восемнадцать с небольшим в час. И это по звонку примерно каждые три минуты! Опа! Лёгок на помине! – Демонстрирует мне вспыхнувший вызовом экран. – Отвечаем?

– Не вздумай! – едва не перевернув чашку с картошкой, я выхватываю и выключаю телефон. – Не собираюсь я с ним разговаривать!

– Слушай, но он реально волнуется, раз названивает.

– Да-да, наверное, хочет объяснить, что именно я «не так поняла» вчера ночью. Но скорее просто не знает, где чистые носки взять. Ибо не их царское это дело – за своими носками следить. Удивлюсь, если он догадается, где у нас вилки с ложками лежат и что зубная паста сама себя не закрывает. Блин… – Обессиленно роняю руки. – Ну вот почему у меня вечно всё так через задницу, Ир?

– Да причём тут ты? Просто Серёжа твой тот ещё козёл оказался, но…

– А ведь когда он предложил снять маски, – не слушаю я, – мне реально показалось, что это сигнал к началу отношений. Нет, я, конечно, не дура, чтобы влюбиться с первого взгляда, но… – Замолкаю. Вздыхаю. – А вообще-то дура. Нормальная бы в принципе в тот клуб не попёрлась.

– Ну как сказать, – после минутного раздумья, выдаёт вдруг Ирка. – Я бы, например, сходила.

– …Зачем?

– А вот за тем самым, прикинь! Когда у тебя уже второй год ни полшишечки, это знаешь ли…

От неожиданности я начинаю смеяться. Подруга демонстративно надувается, но быстро ломается и присоединяется. На наш сумасшедший хохот прибегает Тоська, радостно скачет, попутно тягая из чашки ломтики сырой картошки и с аппетитом ими хрумтя.

– О-ох, – наконец утираю я слёзы. – Ладно, давай так, как соберёшься идти, а не просто языком чесать, скажешь, я подгоню тебе безлимитную карту специального гостя. Клуб «Инкогнито лав», тот, который в центре, там ещё…

– Тось, иди-ка в комнату, – хмурится вдруг Ирка. – Давай, давай, шустренько!

Провожаем кудряшку взглядами.

– Инкогнито лав в центре, говоришь? – едва дочка уходит, хватается подруга за свой телефон. – А ты городские новости, вообще, читала сегодня?

– Какие ещё… – не на шутку пугаюсь я.

– Вот такие! – тычет она каким-то телеграм-каналом мне в нос. – Убийство сегодня ночью в этом твоём клубе произошло! Троих порезали! Причём не абы кого, а каких-то шишкарей из администрации! Дело чуть ли федерального масштаба намечается, а ты ни сном, ни духом?!

Глава 8. Что-нибудь придумаем

Утро, да ещё и в воскресный день, у Ирки всегда начинается затемно – на рынок, где она держит крохотную обувную точку нужно явиться до открытия самого рынка. Поэтому в выходные, когда не работает детсад, она обычно таскает с собой и Тоську. Но сегодня, благодаря «проблемной тёте Лисе» кудряшка остаётся под домашним присмотром и может как следует выспаться. В отличие от самой тёти, потому что, когда Ирка осторожно заглядывает ко мне в комнату, чтобы сообщить что уходит, я уже давным-давно не сплю. И в общем-то не уверена, что вообще спала этой ночью.

Начать с того, что я два раза бегала блевать.

– Таблетка, – с умным видом заключила выглянувшая на мою возню сонная Ирка. – Там такая доза гормонов, что… – Многозначительно махнула рукой и скрылась.

Ещё, кроме внезапной любви к унитазу, всё-таки случилось моё «Подумаю об этом завтра», и я вдруг со всем ужасом осознала, что с таким трудом отстроенная самостоятельная жизнь вдруг рухнула – безвозвратно, да ещё и самым жестоким образом.

Меня душили боль и злость на мужа и, почему-то, стыд перед отцом. Хотя, уж казалось бы – этот-то вообще последний, чьё мнение меня должно волновать! Однако именно его гневное «Вот и посмотрим, чего ты сто́ишь без моих денег!», брошенное в спину три года назад, висело сейчас надо мной тяжелее всего. И не только из-за фиаско на личном фронте. Из головы не шло происшествие в клубе. Вляпаться в такую историю – вот было бы самым верным подтверждением правоты отца!

Интересно, когда случилось убийство – до или после того, как столь неожиданно увёз меня из клуба Дмитрий? И всё-таки – зачем увёз? Чтобы не унижать «соитием в туалете»? Ой ли! Подобная галантность в отношении понравившейся девушки была бы понятна, но к одноразовой шлюшке, с которой не соизволил даже попрощаться?.. Это же относится и к неожиданному предложению снять маски – не было ли это попыткой, с одной стороны, отвести подозрения, мол, смотри, я лица не прячу, а с другой – дать мне возможность, в случае необходимости, чётко опознать его, подтвердив, что провели ночь в другом месте? Кроме того, о чём Дмитрий так загадочно умолчал в ответ на мой вопрос о том, что странного в том, что он редко бывает в этом клубе? Он ведь тогда явно не договорил!

Да и Дмитрий ли он вообще?

Словом, вместо того чтобы спать, я одержимо связывала одно с другим, где-то, возможно, излишне нагнетая, но и становиться ширмой для обеспечения ложного алиби не хотелось. Мягко говоря.

А ещё вспоминалась сама эта шальная ночь. Это безумие на высоте неба и мой собственный… Нет, по факту, увы, не полёт, а, скорее, падение. Прыжок без парашюта и эйфория мнимой свободы, после которой – неминуемый удар об асфальт.

Как меня угораздило-то? Это что, гипноз какой-то, или Лжедмитрий подмешал что-то в мой коктейль?

Но больше всего меня пугала я сама, вернее тот трепет, с которым до сих пор блуждали в крови отголоски его поцелуев и ласк. До мельчайших подробностей, запахов и непристойных звуков соития… От воспоминаний у меня даже запекло где не надо, и снова начали промокать трусы. И либо меня всё ещё не отпустило от той неведомой дури в коктейле, либо я сама по себе та ещё дура!

А что, разве нет? Разве я не…

– Тётя Лиса, я ку-у-ушать хочу! – вырывает меня из раздумий жалостливый голосок.

Я распахиваю глаза и обнаруживаю себя лежащей на диване. Рядом Тоська в пижаме догрызает свой-мой Чупа-чупс, из соседней комнаты весело тарахтит мульт, а в окно уже во всю шпарит солнце.

– Ого-го, тётя Лиса дала храпака! – растирая лицо, вскакиваю я. – Давай, кудряха, командуй, где тут у вас что и кого будем кушать?

– Блинчики хочу!

Пока замешиваю тесто, параллельно включаю свой телефон. Тут же сыплются оповещения о пропущенных от мужа. Морщусь и просто добавляю его номер в чёрный список. Сразу надо было! Однако, не проходит и пары минут, как звонят с неизвестного.

Догадываюсь что это муж, сбрасываю, в последний момент словив дикую мысль о том, что, а вдруг это Дмит… Так, стоп! Даю себе мысленную оплеуху и снова сбрасываю навязчивый незнакомый номер.

И тут вдруг ка-а-а-ак нахлобучит!

А что, если это из полиции? Ну а что, к клубу я в ту ночь подошла без маски, камеры наружки меня записали, и, хотя я и была уже пандой, но для системы распознавания лиц это ерунда.

Смотрю на снова и снова названивающий номер и понимаю, что уже и сама хочу, чтобы это оказался муж.

– Тось, – захожу в комнату, – возьми трубку и просто скажи алло. А если спросят Желткову Алису Юрьевну или просто Алису, скажи, что не туда попали, и тут таких вообще нету, ладно?

Кудряха послушно прижимает трубку к уху:

– Аллё? – И тут же начинает кивать: – Да… Хорошо… Да…

Я обмираю, а она вдруг тянет трубку мне:

– Мама сказала тебе отдать!

– Ирка, блин, ну ты… – сходу начинаю я, но она прерывает мою тираду протяжным всхлипом: – У меня… У м…меня… – Слышу, что она там безутешно рыдает, и внутри всё обрывается. А Иринка наконец выдавливает: – У меня магазин сгорел!

Свой блин Тоська получает из ларька по дороге на рынок, потому что по Иркиному голосу очевидно – не до сковородок сейчас! Надо срочно ехать на подмогу!

И вот, мы с кудряхой уже забегаем в ряды. Вокруг только ленивый не обсуждает произошедшее, и эти обрывки информации рисуют мне жуткую картину полного апокалипсиса… Но на деле нас ждёт едва ли не чудо: Иркин магазинчик, пластиковый павильончик в ряду точно таких же, оказывается крайним среди погоревших. Настолько крайним, что кроме сильно оплавившейся внешней обшивки и дочерна закопчённых окон, практически не пострадал. В отличие от соседних четырёх, на месте которых остались только обугленные каркасы.

Врываюсь в павильон и тут же попадаю в атмосферу жуткой корвалолово-пластиково-угарной вони. Всюду копоть, вода по щиколотки, и в ней плавают башмаки. Много-много разных башмаков! В углу шаткая гора раскисших обувных коробок, видимо, всё, что уцелело, если такое вообще возможно. И посреди всего этого – решительно орудующая тряпкой Ирка.

Просто молча обнимаю её. Тут же понимаю, откуда так несёт корвалолом – подруга, кажется, накачана им под завязку.

– Хорошо, что ты пришла! – неожиданно бодро заявляет вдруг она и всучает мне ведро. – Вдвоём быстрее управимся!

Оглядываю безнадёжно испорченный павильон: сквозную проплавленную дыру в стене под потолком, лопнувшее стекло, отодранные панели, клочья тщательно залитого водой и пеной утеплителя. Покорёженные пластиковые полки и похожий на мультяшную медузу цветной моток спёкшихся шнурков… Приобнимаю подругу, мягко подталкиваю к двери.

– Ир, давай выйдем?

Пытаюсь забрать у неё бесполезную тряпку, но Ирка неожиданно агрессивно упирается. Молча боремся, пока я не получаю этой самой тряпкой по лицу. И что удивительно – словила я, а очнулась от этого Ирка. Уронив руки, надрывно всхлипнула:

– Тут всё, Лис. Всё, на что мы с Тоськой жили, плюс товар под реализацию. У меня теперь остались только кредит и ипотека, которые больше не с чего выплачивать…

– Не переживай, что-нибудь придумаем, – обещаю я, а у самой уже голова кругом от безысходности и вони горелого пластика. Всё-таки вывожу подругу на воздух. – Как вышло-то это всё?

Конечно, это уже не имеет особого значения, но Иринка отвлекается, рассказывая. Просто жмёт к груди дочку и, утирая периодически накатывающие слёзы, дотошно, едва ли не поминутно, вспоминает хронологию.

– А ещё, пожарный сказал, будет следствие о причинах возгорания, и если это вина администрации рынка, то, по идее, должны будут возместить ущерб. Только само следствие может затянуться на месяцы. А то и заглохнуть. Ну, понимаешь, проще замять, чем такие убытки нести.

Я понимаю. Ещё бы!

– Не страховала? – знаю, что наверняка нет, просто спрашиваю на всякий случай.

Ирка отрицательно мотает головой, протяжно вздыхает… и поднимается вдруг:

– Так, ладно. Хватит ныть! План будет такой…

В итоге мы до самого вечера сортируем товар на безнадёжно испорченный и теоретически подлежащий восстановлению. А потом берём такси и, основательно загрузив его мешками и раскисшими коробками с обувью, везём всё это добро домой. По дороге встреваем в глухую пробку, и таксист решает объехать её по «знаю один секретный путь»

Но секретный путь, как оказывается, знает не только он, поэтому мы просто перманентно мотыляемся по разным веткам одной огромной пробки и практически не движемся вперёд. Психанув, водила выруливает через двойную сплошную и едет вообще в противоположном направлении, решив объехать затор глобально. Так мы и оказываемся в центре, в аккурат перед элитной высоткой в пятьдесят этажей.

Сердце, кажется, останавливается, но я всё же нахожу в себе силы выглянуть в окно, пытаясь увидеть стеклянный балкон на последнем этаже. Голова кружится. В груди целая буря эмоций – от стыда до непонятной тоски. Даже щёки вспыхнули.

– Высоко-о-о! – восхищённо тянет Тоська. – Мамочка, а там тоже живут люди?

– Судя по ценнику за квадратный метр, скорее небожители, – ядовито усмехается таксист. – Во всяком случае, они себя таковыми считают, буржуи проклятые.

Ирка усмехается ему в тон – оно и понятно, для неё сейчас начинается особо острый период межклассовой неприязни. Тоська ничего не понимает, но заворожённо шепчет:

– Ничего себе!

А я просто молча сворачиваю шею, до последнего вглядываясь в место своего первого и единственного настоящего полё… падения.

Настроение окончательно и безнадёжно портится. До полуночи мы с Иркой снова сортируем и отмываем весь этот копчёный хлам, который подруга почему-то упорно называет товаром.

– Ир, ну хватит! – наконец бросаю я босоножку. – Ну это же бесполезно! Кто это купит? Их и в принципе-то кто покупал, эту голую клеёнку и низкосортную резину? Что тут спасать вообще? Они и до этого копейки стоили, а по распродаже вообще в минус пойдут в перерасчёте на время и силы!

– Ну извините, – обиженно поджимает губы подруга. – У нас тут Арманиев и остальных всяких там Гучиев нема, мы как-то больше к клеёнке и резине привыкли. Зато у нас, в отличие от некоторых небожителей, есть где переночевать и даже, хотя и не брендовая, но своя собственная сменка имеется!

Буравим друг друга взглядами, кипя внутренним гневом и усталостью.

– Ладно, извини, – первая уступаю я. А что тут ещё скажешь, если я действительно сижу в её доме и в её одежде. – Я не права, да. Товар твой нормальный, просто очень… бюджетный. И, наверное, его даже по распродаже возьмут. Просто я не в курсе.

– А у нас, между прочим, почти вся страна в таком ходит! – победно заявляет Ирка, и вдруг отбрасывает закопчённую мокрую туфлю. – Ну надо же что-то делать, Лис, ну хотя бы попытаться!

Я ухожу в коридор и возвращаюсь с кошельком.

– Вот, – достаю карту, – здесь тысяч пятнадцать. А здесь, – достаю другую, – около пяти должно остаться. На этом пока всё, я сильно потратилась на днях. – Вздыхаю. – Вот тоже, дура, блин. Знала бы, что так всё получится, лучше бы вместо эротического белья квартиру сняла.

– Стесняюсь спросить, и почём же нынче буржуйские портки? – хмыкает Ирка.

– Сорок пять, – скостив цену почти в половину, вру я. И поймав странный Иркин взгляд, оправдываюсь: – И это ещё дёшево, между прочим, потому что бренд и ручная работа!

– Капец. Два месяца моих кредитных выплат – за трусы, которые даже трусами назвать нельзя! Я, наверное, чего-то в этой жизни не понимаю.

А я вдруг вспоминаю, как эти самые две с половиной тесёмки расползались в нетерпеливых руках Лжедмитрия, и душно краснею.

– Ещё вот, смотри, – протягиваю Ирке кредитку, – здесь лимит сто двадцать тысяч.

– С ума сошла? Я не возьму! И так в долгах вся.

– Там беспроцентный период три месяца. За это время мы точно что-нибудь придумаем! К тому же, это же будет мой кредит, а не твой. А уж я-то с ним точно разберусь.

– Я не возьму, Лис. Спасибо, но нет. Во всяком случае, сначала перепробую все другие способы.

– Тогда я просто оставлю её здесь, – кладу карту на полку. – И если другие способы не помогут, у тебя будет вариант на крайний случай. Хорошо? А у меня зарплата уже через две недели, да и расчётные должны дать. Не говоря уж о том, что мне половина совместно нажитого имущества положена.

Вспомнив о собственных проблемах, мрачнею. А Иринка обнимается вдруг меня, гладит по голове:

– Ну не расстраивайся так, Лисёнок, всё наладится, вот увидишь! Встретишь ещё нормального, настоящего! Ты у нас вон какая красавица! И умница!

И я понимаю, что мне действительно становится легче. Хотя казалось бы – кто сейчас кого утешать должен? Благодарно хлопаю Иринку по руке.

– Конечно наладится. Просто невовремя это всё совпало – измена, пожар. А ещё и работу новую срочно искать надо.

– А может, тебе не увольняться? Нет, ну правда, измена изменой, а место такое ты где ещё найдёшь?

– Смеёшься? Серый – мой начальник, а Анька моя помощница. С обеих сторон зажали. Ну и как мне с ними работать?

– Молча. Просто делать своё дело и всё. Хотя бы попробуй, уйти всегда успеешь.

Перед сном, уже в первом часу ночи, пьём чай. Ирка копается в соцсетях, я просматриваю свободные вакансии по городу. Идея забить на всё и просто работать дальше конечно здравая, но при одной только мысли об этом у меня начинает зашкаливать пульс.

Однако и нормальных предложений соразмерно своим запросам не вижу. Начинаю смотреть варианты попроще, и мне тут же становится тоскливо и страшно.

В компанию, где работаю сейчас, я попала чудом: предыдущая сотрудница срочно уволилась, и меня взяли вынужденно, с неохотой, потому что престижное образование – это конечно хорошо, но опыт, которого у меня на тот момент не было, важнее. И это ведь я протиснулась простым помощником секретаря! И только потом, после того как Сергей, на тот момент топ-менеджер отдела международных связей, спустя три месяца гляделок наконец решился со мной познакомиться, потом ещё почти полгода тянул отношения «ни то, ни сё», а потом вдруг воспылал страстью и буквально оглушив своим напором, за три месяца затащил прямиком в ЗАГС – только после этого, вернее после того как вскоре после свадьбы моего теперь уже мужа повысили до начальника отдела, а уж он подтянул меня в свой отдел ведущим специалистом по международным коммуникациям – вот только тогда я наконец заняла должность соответствующую своему образованию и уровню. Хорошее, перспективное место, правда целиком зависящее от начальника-мужа, но всё-таки! И рассчитывать сейчас на что-то хотя бы близко похожее в другой компании явно не стоило. Хорошо, если хотя бы секретарём для начала возьмут.

– О, глянь что пишут! – выдёргивает меня из раздумий Ирка. – Оказывается, из троих порезанных в этом твоём клубе погибли только двое, а третий сейчас в реанимации. Ожидается, что со дня на день сможет давать показания. Ты там нигде не засветилась, надеюсь? А то нам, для полного счастья, только этого сейчас и не хватало!

Она говорит это в шутку, даже не поднимая на меня взгляд, но меня словно обдаёт кипятком. За всей этой дневной суетой я почти забыла о странных совпадениях позапрошлой ночи, а теперь вот…

– Что ещё пишут? – стараюсь выглядеть небрежно, но поджатые пальцы на ногах почти сводит судорогой.

– Вообще тишина, прикинь, – разочарованно листает ленту подруга. – Я думала резонанс будет, а тут только малозначительные утечки и домыслы всякие. Но народ в комментах пишет, что это как раз потому, что контроль взят с самого верха. Ну и тайна следствия и всё такое. А ещё народ уверен, что убийцу не найдут.

– Почему?

– Ну потому, что все в масках. Даже если кто-то что-то и видел, то примет всё равно не осталось. А убиенные у нас это… – замолкает, глаза её округляются: – Прикинь, сын самого губера с дружком! А третий, который выжил – охранник сынка. – Опустив телефон, пожимает плечами: – Ну вот скажи мне, нахрена они вообще туда попёрлись? Нет, ну я понимаю, что местечко модное, что инкогнито и всё такое. Но ладно, там, я или ты – но этим-то зачем?! Они что, не могут в открытую тёлок снять? Ну в жизни не поверю! – Снова упирается в ленту, читает комментарии, усмехается, фыркает. – Ну вот, кстати, есть мнение, что они туда и не за бабами пошли, а тёмные делишки мутить. И именно потому, что там все в масочках и инкогнито. Короче, не клуб, а блатхата какая-то. Странно, что до сих пор не прикрыли.

Ночью я одержимо убеждаю себя, что невиновному бояться нечего. И даже если полиция каким-то чудом выйдет на меня, я всегда могу рассказать им всё как есть. А если и это не поможет… Ну-у-у… В самом-самом крайнем случае у меня всегда есть звонок папе.

Но крайний случай – это перспектива реального срока заключения, не меньше! Потому что тюрьма, это конечно пипец. А всё остальное я потяну сама. Даже смертельную угрозу.

Потом вспоминаю вдруг, как ловко Лжедмитрий избивал охранника, с каким невозмутимым спокойствием заявил, что получать по морде – его работа, и как вытирал разбитые костяшки об его пиджак…

А ведь я потом эти руки целовала! А когда они одежду с меня срывали, жгли нетерпением и смыкались на шее в порыве страсти – как полоумная шептала «Ещё, ещё!»

А ещё – рядом с этим дикарём я едва ли не впервые за последние годы почувствовала себя вдруг спокойно. Словно попала под защитный колпак. Или вернулась в родной дом.

Да и морду охраннику он разбил, защищая меня…

Так всё же – кто он такой? И стоит ли мне вообще чего-то опасаться в связи с клубом или можно спать спокойно? Надо выяснить. В конце концов, Дмитрий сам предложил оставить ему мой номер!

Глава 9. Это ради любви!

Утром я тщательно привожу себя в порядок и надеваю костюм от Армани. Ирка одобрительно кивает:

– Правильно, Лис! И дело даже не в зарплате, а в принципе! Это твоя работа, и ты не обязана оттуда уходить! И вообще, тут ещё вопрос кому стыдно должно быть, тебе или этой парочке!

Я её не разубеждаю. Просто чмокаю на прощание Тоську и ухожу в сторону автобусной остановки. Но едва захожу за угол, как тут же вызываю такси до центра. А если точнее – до высотки.

У меня нет сомнений в том, что это жильё Дмитрия. Слишком уж они с ним похожи! Словно вибрируют на одной частоте – со всеми этими недомолвками, ласковой силой, загадочными штуковинами в интерьере и стеклянным балконом, выйти на который решится только конченый адреналинщик, а заняться там сексом и вовсе – безумец!

Интересно, он всех своих женщин там…

Пресекаю эту мысль, не успев додумать до конца, но в груди всё равно расползается что-то едкое.

Я не ревную, нет! Ведь кто он такой? – Ошибка, случайный знакомый, постыдное свидетельство моего падения. Меня просто замкнуло в ту ночь, так бывает на фоне стресса. И сейчас меня тоже жжёт не ревность, а горечь осознания, что я сама позволила ему опустить себя до уровня случайной девки. Одной из. Которых он там, на этом своём балконе…

Уфф, как же непросто это признавать!

Из такси вылетаю так, словно глупые мысли кусают за пятки. Замираю при виде уходящей ввысь, сверкающей стеклом башни, на вершине которой живёт проклятый дракон. Сердце бьётся гулко и часто, но я беру себя в руки и решительно двигаюсь ко входу.

Однако дальше консьержки на въезде на территорию попасть не могу.

– Я вам в десятый раз говорю, вот домофон, набирайте код, – сухо чеканит тётка в форме. – А не знаете номер, значит нечего вам тут делать! – Её не впечатляет ни мой дорогой костюм, ни самоуверенность, с которой я угрожаю ей недовольством «большого человека» – Не положено!

– Ну послушайте, – снова пытаюсь я. – Пятидесятый этаж. Самый верх, там и пентхаус-то один-единственный на всю крышу! Со стеклянным балконом! Ну что вам жалко? Ну наберите сами, убедитесь, что меня ждут! Хозяин Дмитрий, высокий такой, видный. У него большой чёрный внедорожник, индивидуальный бокс на парковке и лифт сразу в апартаменты. Я была здесь позавчера, и мы договорились о новой встрече, и это очень-очень важная встреча, а я просто код забыла! И уж поверьте, Дмитрий будет крайне недоволен тем, что вы ему не позвонили!

– Угу, угу, – кивает в такт моим словам консьержка, но смотрит при этом, как на дурочку. – Хозяин, ага. Дмитрий. Идите отсюда, девушка! Пока я полицию не вызвала!

– Да что не так, блин?! – взрываюсь я. – Ты можешь нормальным человеком быть, а не пугалом в фуражке?!

– А то, что нет там никакого хозяина! – взрывается в ответ тётка. – Там хозяйка, слышишь ты! Хозяйка! И она категорически запрещает связывать её с кем бы то ни было без своего личного предупреждения!

Нашу ругань прерывает нетерпеливый автомобильный сигнал. Консьержка, охнув, кидается нажимать кнопку, и я наблюдаю, как с территории выезжает белый Бентли.

– Спим? – поравнявшись со сторожкой, недовольно вздёргивает бровь дамочка за рулём. – Или личные вопросы в рабочее время решаем?

Консьержка подобострастно улыбается и молчит, словно язык прикусила, но едва машина отъезжает, поворачивается ко мне:

– Ну и чего стоишь-то, раз такая борзая? Беги, догоняй своего… хозяина Дмитрия с пятидесятого этажа!

А я и без неё узнала. Не саму длинноволосую блондинку, конечно, но её серьги с крупными синими кристаллами – да.

Из подвисшего состояния меня выдёргивает телефонный звонок. Отвечаю чисто машинально, не глядя:

– Да?

– Ну наконец-то! – едва не оглушает меня радостный вопль мужа. – Лисёнок, ну кто так делает? Ну я просто с ума уже сошёл от волнения!

А я вдруг понимаю, что, кажется, зверски нуждаюсь в возможности хоть кого-нибудь прибить.

– Я сейчас приеду, – загадочно то ли обещаю, то ли угрожаю. – Постарайся, чтобы твоя сучка не попалась мне на глаза…

На парковке перед бизнес-центром вижу нашу машину, одну на двоих, так как ради её покупки я распростилась со своей подаренной ещё отцом Тойотой, а получить взамен от мужа новую, свою собственную, так и не успела. Тут же понимаю, как именно хочу разделить совместно нажитое. Шаг становится увереннее, даже грудь поднимается колесом и расправляются плечи.

И увольняться я не буду! Хрена вам лысого!

На входе ловлю на себе заинтересованный взгляд охранника. Не придаю значения. Но когда таким же точно меня одаривает админ на ресепшен, а за ним ещё какой-то смутно знакомый мужик, напрягаюсь. В лифте придирчиво оглядываю себя в зеркале, убеждаюсь, что спина не белая, лицо не панда, рога не выросли. Значит, просто нервы.

– Доброе утро, Алиса Юрьевна! – как никогда лучезарно улыбается мне заскочивший в кабину коллега из отдела цифровых коммуникаций. – На работу?

Я дежурно улыбаюсь на глупый вопрос и делаю вид, что очень занята телефоном. Однако тут же появляется какое-то такое ощущение… Словно по мне что-то ползает. Невольно поднимаю взгляд, и коллега, проклятый вуайерист, едва не вздрогнув суетливо отворачивается к выходу. Однако я и теперь чувствую его изучающий взгляд через отражение в зеркале.

Мерзкое ощущение. Мне становится душно, а лифт, как назло, еле ползёт. Ситуацию спасают подсевшие девочки из бухгалтерии. Они ведут себя как обычно, мы даже перебрасываемся малозначительными репликами о сегодняшнем плановом совещании, и я узнаю секретную сплетню о намечающейся в честь окончания проекта премии. Прекрасная новость! Очень кстати!

Настроение улучшается, и к кабинету почти бывшего мужа я подхожу с гордо поднятой головой.

– Алиса Юрьевна! – подозрительно подобострастно взвивается со стула секретарша, которая на момент моего появления что-то увлечённо нашёптывала в трубку. – Какой красивый костюм! Это Шанель?

– Армани! – отчего-то злюсь я. – У себя?

– Да! То есть нет… – бросается она наперерез мне, но я уже дёргаю ручку. Кто не спрятался – я не виновата!

При моём появлении муж выпрямляется в кресле, а Анька, эта крашеная мымра, хотя и не голая, да и сидит аж через стол – наоборот, сжимается.

– Сергей Петрович, я говорила, что вы заняты… – пищит мне в спину секретарша, но я захлопываю дверь перед её носом.

Вдох-выдох. Натягиваю язвительную улыбочку и поворачиваюсь к голубкам.

– Доброе утро, Сергей Петрович! Извините за вторжение, но у меня к вам очень важное дело. Безотлагательное.

На Аньку даже не смотрю, словно её здесь и нет, но муж понимает мой тон верно. Указывает сучке подбородком на выход, и встаёт сам, словно опасается, что я кинусь на неё с кулаками.

Анька выскакивает из кабинета, мы с мужем молчим. И не знаю, как он, а я борюсь с одержимым желанием схватить грёбанный стул и расхерачить тут всё к ёба…

Боже, Лисонька, что с тобой случилось, что ты уже даже думаешь практически на матерном?!

– Как ты, малыш? – начинает муж.

Я мешкаю, понимая вдруг, что на этот тупой вопрос у меня только один, но совершенно искренний ответ.

– А ты знаешь, хорошо! – Даже плечами пожимаю, удивляясь самой себе. – Действительно хорошо! А у тебя?

Он озадаченно закусывает губу. Видно, не ожидал от меня такого спокойствия и не понимает, что дальше.

– Алис, это совсем не то, что ты подумала, клянусь! Позволь, я всё объясню!

– А не поздно? Объясняться-то? Мне кажется, это нужно было делать сразу же. Как минимум догнать, проследить, чтобы не натворила глупостей, разве нет? А… Прости, совсем забыла – ты же был занят на очень важных переговорах!

– Лисёнок, не нагнетай. Мы оба знаем, что в тот момент ты не стала бы меня слушать. Я просто дал тебе время немного остыть. Так лучше, поверь.

– М. И тебе даже не интересно, где я ночевала, да? А-а-а… Погоди, я, кажется, поняла! Твои переговоры задержались, и ты даже не в курсе, что в ту ночь я так и не пришла домой?

– Знаю. И я очень волновался, поверь. Не спал почти сутки.

– Так почему же не спрашиваешь, где я была? – Присаживаюсь на край стола, демонстративно поправляю резинку чулка. – Спроси. Ну?

– Ты странно себя ведёшь, Лисёнок. Мне кажется, это шок, и нам пока ещё рано поднимать эту тему…

– Ну-ка спрашивай! Живо! – Ору и сама же пугаюсь своего внезапного бешенства, а муж вскидывает ладони к груди:

– Ладно, ладно! Где ты провела ту ночь?

– А с мужиком, представляешь! Серьёзно! У меня ведь давно уже есть любовник, чтоб ты знал. Он очень богатый, красивый и не страдает одышкой после пяти минут секса. Даже после часа не страдает! И раз уж теперь мы с тобой разобрались в этих наших секретиках, давай просто цивилизованно разведёмся и всё, окей? Я даже пойду на уступки, и заберу только машину, уже хотя бы потому, что половина её стоимости – моя Тойота, а ты оставишь себе квартиру со всеми потрохами, включая, естественно, и мой кредит на ремонт. Так будет честно.

Сергей проходится вдоль окна. Плечи напряжённо приподняты, на лице дикое волнение, даже вены на любу вздулись. И меня вдруг колет где-то в душе: а ведь всего пару дней назад я, кажется, любила этого человека и мечтала о нашем с ним «долго и счастливо» – даже вопреки подсознательному страху, что однажды мне всё-таки придётся выбирать между ним и своей женской природой. И заранее готовая выбрать мужа.

Чувствую, как к горлу подступает ком. Боже, как же это всё-таки больно – быть преданной…

– Я не согласен на развод, Алис, – вздыхает муж. Голос его дрожит, в глазах слёзы, и я растерянно сползаю со стола, ведь ожидала чего угодно, кроме такого неподдельного отчаяния. – Я не хочу развода. Даже думать об этом не могу. А эта связь… Это просто секс и ничего личного! Это как спецзащита, чтобы не тащить негатив в дом! Я ведь себя сволочью после каждого раза чувствовал, но по-другому никак, Лисёнок! Ты пойми, я ведь зверею от всех этих япошек и арабов, они доводят меня до белого каленья, и, если бы не эта шлюха, я неизбежно сливал бы всё это дерьмо на тебя! Но я тебя люблю, Алиса! Понимаешь, люблю! – Кидается ко мне, но замирает в полушаге, словно не решаясь лишний раз раздражать. – Я готов вымаливать прощение! – Повинно опускается на колени, роняет голову. – И ей я уже сказал писать заявление на увольнение. Она уйдёт и больше никогда не появится в моей… в нашей жизни!

А меня вдруг корёжит. Он ведь даже не скрывает, что это было не раз, и не два, но прикрывается любовью ко мне же! Нет, ну надо же, каков козёл!

Нервно усмехаюсь. Жутко хочется избавиться от чувства стыда за это коленопреклонённое недоразумение и вырваться из зоны соприкосновения наших личных пространств, но некуда – сзади стол, впереди он.

– Не она, так кто-нибудь ещё. – Осторожно двигаюсь вдоль стола, но Сергей следует за мной на коленях, и я снова замираю. – Всё из этой же твоей целесообразности и неземной любви ко мне. Так что давай не будем усложнять? Просто разведёмся и трахай кого хочешь. И встань уже, не позорься.

– Лисёнок! – кидается он ко мне, хватает за бёдра. – Прости, ну прости!

Взвизгиваю. Завязывается борьба, в которой я безнадёжно проигрываю по силам и оказываюсь завалена на стол. Сергей пытается целовать мои губы… а я лишь чувствую, как этот стол – тот самый на котором всего пару дней назад он почти в такой же позе трахал другую бабу – жжёт спину.

Изловчаюсь, вырываюсь. Лохматая и взмыленная кидаюсь к двери.

– Я всё равно не дам тебе этот чёртов развод! – кричит вслед муж.

– Значит суд даст! – ору я и хлопаю дверью.

Секретарша усиленно делает вид, что ничего не слышала, но я буквально чувствую, как её распирает от восторга сенсационной сплетни. Ну и к чёрту их всех! Плевать! Я здесь чтобы работать, а не сиять в образе счастливой жены идеального мужа!

Чудом не подворачивая ноги на каблуках, мчусь в свой кабинет. Но едва запираюсь, как кто-то осторожно стучит. Распахиваю дверь, готовая убивать… И осаживаюсь. На пороге Лёлик – парень, работающий у нас по программе трудоустройства инвалидов. У него какие-то проблемы с позвоночником и, возможно, головой, потому что он немного инфантильный, светлый и наивный, но при этом исполнительный курьер-внутриофисник. А ещё, он, кажется, тайно в меня влюблён, но тоже очень по-детски, на уровне первоклассника, а поэтому его чувства хотя и вызывают у меня неловкость, но не создают проблем с назойливостью. И как бонус – Лёлика можно в любой момент послать за кофе на первый этаж, для него это целая миссия служения Даме сердца и каждый раз вызывает бурю восторга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Любовь инкогнито»

Вернуться

2

Всё включено

Вернуться

3

Большой Босс.

Вернуться

4

Название препарата экстренной контрацепции изменено

Вернуться

5

Скарлетт О`Хара – героина романа М. Митчелл «Унесённые ветром»

Вернуться