# Снег и пепел

Максим Колесник

Мир поражён новым ледниковым периодом, а человечество разделено – пока малая часть людей живёт припеваючи под защитными куполами, связанными сетью железных дорог, миллионы выживают в снежных пустошах.

Холод, голод и страх – вечные спутники этих дикарей. Всё, что им остаётся, это грабить поезда и строить планы против жителей куполов, в надежде занять их место в тёплых городах.

Однако, Диме, юноше из пустошей, выпадает шанс мирно занять своё место под куполом. Возможность мирно жить в тепле и мире, среди цивилизации, нужно лишь отдать плату, а купола требуют сущий пустяк – предательство. Нужно лишь пойти против вчерашних союзников, друзей, семьи, отбросить всё, что было ему дорого. Достойная ли это плата за долгую и счастливую жизнь?

## Глава 1

Человек из пустошей

Всё началось двести лет назад.

Двести лет назад на планете был рай, который сейчас почти невозможно себе представить. Люди почти не испытывали холода, а воздух был чист. Люди строили города, постилающиеся на километры, и возводили здания, возвышающиеся на десятки этажей. Были забыты войны, забыта скука, забыт голод.

Всё изменилось, когда сама планета взбунтовалась, решив уничтожить этот рай. Землетрясения стёрли города, а вулканический пепел отравил воздух, и закрыл поверхность от солнца.

Наступила зима, и всё живое должно было умереть в этом царстве чёрного пепла и белого снега. Однако, как и многие тысячелетия назад – человечество воспротивилось самой природе, направив всё своё могущество на защиту от окружающего ледяного ада.

Города купола – вершина развития инженерии и архитектуры. Громадный генератор обхватывал вулкан, забирая его тепло, и преобразуя его в электричество. Прочный фундамент, уходящий вниз на многие этажи, защищал от любых землетрясений. И наконец купол – спасение от пепла. Под куполом всегда был чистый воздух, идеальная температура, и яркий свет громадных ламп. Эти монструозные сооружения были построены по всему миру и объединены нитями железных дорог. Человечество, гордо встав в полный рост встретило новую угрозу, миллионы людей нашли спасение под защитой куполов…

… А миллиарды были оставлены умирать.


– Чистильщики! Чисти…

Семёну надоело это слушать, он на полсекунды вдавил гашетку, и крупнокалиберный пулемёт послушно выпустил три снаряда, разорвав паразита пополам, и окрасив снег его кровью. Бронетранспортер продолжал продвигаться вглубь снежной пустыни, его гусеницы были специально спроектированы так, чтобы безо всяких проблем двигаться по снегу, эта конфигурация не раз показывала свою эффективность, так и сейчас, машина даже не заметила препятствия на своём пути, и проехала труп даже без тряски.

– Пристрелил-таки его? – донёсся голос из десантного отсека, из-за искажения и шума двигателя нельзя было понять кто конкретно говорил.

– Он сам напросился. На хрен орать, если вокруг всё равно никого?

– Может остановимся? Соберём…

– У нас есть дела поважнее.

– Кстати об этом – мы ведь вроде уже почти приехали?

– У водилы спрашивай, я тут вижу один только снег.

– Понятно. А что с пунктом назначения? Есть какие-нибудь нюансы, о которых нужно знать? – донёсся уже другой голос, более молодой.

– Обычное гнездовье паразитов, ничего особенного. У них и огнестрел то вряд ли будет.

– Будем надеяться, что так.

На этом диалог и закончился, даже несмотря на обыденность подобной вылазки, все всё равно нервничали перед боем. В следующий раз Семён подал голос лишь когда отчётливо увидел вдалеке примитивные палатки.

– Уже подъезжаем, приготовьтесь.

Семён напрягся и прижался глазом к оптике, высматривая потенциальные угрозы. Во "дворе" небольшого поселения бегали дети, охотник возился с тушей оленя, и, что более важно, стояло два дозорных, однако слишком рано было начинать волноваться, ибо увидев их оружие Семён лишь усмехнулся – у одного из них была примитивная, и скорее всего самодельная винтовка, а у второго и вовсе не было огнестрела, лишь топор. Зачистка обещала пройти без происшествий.

– Подъедем поближе, не открывать огонь пока они нас не заметят, – раздался по радио голос командира.

– Вас понял, сэр, – ответил Семён и направил пулемёт на дозорного с винтовкой.

Бронетранспортеры были выкрашены в белый цвет, и отлично смешивались с окружающим ландшафтом, к тому же дозорные не были сильно заинтересованы в выполнении своих обязанностей, поэтому первые признаки беспокойства появились только когда машины подъехали уже слишком близко. Дозорный прервал разговор со своим коллегой, и начал всматриваться вдаль, а Семён в предвскушении ещё сильнее вжался в оптику и ещё лучше прицелился.

Наконец паразит всё понял, и потянулся к оружию, а пулемётчик улыбнулся и вдавил гашетку…


Весёлая детская игра прервалась моментально. Раздался оглушительный грохот, и одного из солдат разорвало на куски, разбросав его останки по всему двору. Охотник потянулся за луком, но его смела очередь из другой машины. Люди начали разбегаться, но далеко убежать не могли. Некоторые успевали добежать до противоположного конца лагеря лишь для того, чтобы убедиться, что люди из куполов наступают со всех сторон. Оставшимся в живых оставалось лишь прятаться по палаткам и землянкам, и надеяться, что чистильщики обойдут их стороной.

Одним из таких был Дима – маленький мальчик прижимался к своей дрожащей от страха матери, в то время как отец заряжал обрез винтовки. Крики и выстрелы снаружи маленькой землянки раздавались всё громче и ближе, и три почти беззащитных человека с каждой секундой нервничали всё сильнее.

Вдруг в проёме показался силуэт человека в тяжёлом бронекостюме, отец нажал на спусковой крючок, прогремел выстрел и силуэт пропал, а снаружи послышались крики.

– Л-я-я-ять!

– Миха трёхсотый! Броник вроде не пробит.

– Гранату этим тараканам!

Пока отец возился с винтовкой, пытаясь загнать самодельный патрон в ржавый механизм, в землянку влетел маленький и с виду неопасный предмет, но лица обоих взрослых исказились гримасой ужаса, мать прижала Диму к себе, надеясь закрыть его от смертоносного снаряда. Ничего не понимающий ребёнок попытался обнять её свободной рукой, и в этот момент прогремел взрыв.


– А-а-а! Сука! – закричал Дмитрий и схватился за механическую руку, вдруг разразившуюся фантомной болью.

– Прости, похоже я слегка ошибся с калибровкой. – Начал оправдываться Валерий. Он был старый человеком, волосы которого уже давно поседели, лицо покрылось морщинами, а голос охрип от болезни лёгких. Его лучшие года уже давно прошли, и потратил он их на воспитание Дмитрия и его брата, а также на совершенствование своих знаний о ремонте и создании механизмов. Валерий был человеком, которого однорукий искренне уважал.

– Да нет, ничего страшного, – успокоил старики Дмитрий.

Юноша посмотрел на кусок металлолома, заменяющий ему нормальную руку, нейронная связь была примитивнейшей, часто слетала, и постоянно била культю электричеством. Механизм был не лучше, мизинец, безымянный и средний пальцы были объединены в единый блок, и двигать ими отдельно было невозможно, указательный постоянно заедал, а большой был сильно ограничен в движении. И как вишенка на торте – механизм работал на сжатом воздухе, баллоны постоянно забивались пеплом, пропускали воздух, и банально лопались при сильной накачке. Дмитрий от всей души ненавидел этот металлолом, и с грустью вспоминал свой старый протез, найденный братом в развалинах, и прослуживший однорукому всего пару лет. Тем не менее он был благодарен Валерию, старик хотя бы попытался сделать из остатков нормального протеза что-то рабочее, и получившийся металлолом всё равно был лучше полного отсутствия руки.

– С калибровкой вроде всё, попробуй подвигать пальцами.

Блок и большой палец работали нормально, а вот указательный, как всегда, заедал.

– Чёрт, подожди секунду.

Валерий с трудом встал и пошёл в другой конец палатки, к ящику с инструментами, однако на полпути он остановился, и, сгорбившись в три погибели, закашлялся так, будто был готов выплюнуть свои лёгкие. Увидев, как изо рта старика вырывается кровь, вперемешку со слюной и вулканическим пеплом, Дмитрий встал с лежанки и, инстинктивно поправив самодельный респиратор, кинулся помогать технику.

– Ты в порядке?

– Да, да, всё хорошо мальчик мой, я… – старика прервал очередной приступ кашля, по одному только звуку было понятно, что всё ни черта не хорошо, а от вида страданий Валерия, у однорукого кровь стыла в жилах.

Дмитрий отвёл своего отчима к лежанке, ему только и оставалось, что смотреть на корчащегося в муках старика и нервно поправлять респиратор. От пепла не было ни лекарства, ни спасения, множество людей умирали от холода, голода и пуль чистильщиков, но пепел – он был настоящим палачом. Дмитрий читал в древних книгах о том, что когда-то люди жили почти вдвое дольше чем сейчас, и похожие слухи он слышал про людей под куполами, но здесь, посреди ледяных пустынь сорокалетний считался долгожителем, а люди, дожившие до пятидесяти, считались стариками. Именно поэтому Дмитрий носил респиратор, остальные воспринимали пепел как должное, но он не собирался умирать так, не имея возможности даже сделать вдох, и захлёбываясь собственной кровью.

Через несколько минут кашель всё же отпустил старика, и он сразу же попытался встать. Попытка ожидаемо оказалась провальной.

– Дима, помоги мне, надо закончить… – старик вновь прервался, пытаясь восстановить дыхание.

– Не стоит, я сам со всем разберусь. Инструменты тут есть, а ты меня всему научил.

– Уверен? – усталым голосом спросил Валерий.

– Уверен.

– Хорошо, – дал добро старик после небольшой паузы, обычно он был куда более упрям, но сейчас у него уже не было сил хоть над чем-то работать.

Дмитрий отступил от старика и осмотрел большую палатку, Валерий был верным и ценным членом сопротивления, и, что куда важнее – у него были редкие и ценные навыки, поэтому ему выделили по-настоящему много места. В левом углу, рядом с лежанкой, стояла печка, старику удалось убедить остальных, что это необходимая вещь для любого техника, и только Дмитрий понимал, что Валерий просто не хотел каждый раз ходить погреться к общему костру. Рядом хаотично валялись несколько ящиком металлолома и немного личных вещей, это зрелище сильно контрастировало с правой частью палатки, где все детали, инструменты и книги были аккуратно разложены. Первым делом Дмитрий пошёл именно к стопкам отсыревших, повреждённых и потрёпанных, но тем не менее невероятно ценных книг, но Валерий быстро охладил его любопытство.

– Прости, ничего нового нет.

Дмитрий был одним из немногих, кто умел, и тем более любил читать, но вот раздобыть книги было невероятно. Отсутствие новинок в скромной библиотеке старика не удивила Дмитрия, всё-таки двести лет прошло с тех пор, как их перестали печатать, по крайней мере за пределами куполов.

Перед тем как пойки к ящику с инструментами, Дмитрий взглянул в небольшое треснувшее зеркало, лежащее среди книг. В отражении он увидел молодого, худощавого парня с редкой щетиной и длинными волосами, которые он тот состригал только потому, что в теории они могли хоть как-нибудь защитить голову от холода. Ростом и телосложением однорукий не вышел, сказалось то, что ему всегда давали меньше еды чем остальным, по вполне понятным причинам.

Дмитрий всё же добрался до инструментов, и спустя двадцать минут, с помощью отвёртки, гаечного ключа и такой-то матери, всё же заставил указательный палец относительно нормально работать.

Ещё раз проверив как себя чувствует старик, и попрощавшись с ним, однорукий наконец вышел в лагерь.

Улица сразу встретила Дмитрия ледяным ветром и холодом, шуба из волчьей шкуры, конечно, хорошо защищала от агрессивной среды, но однорукий всё равно поспешил к главному костру, попутно осматривая палатки.

Повсюду был виден один символ – примитивно вышитое, или выкрашенное горящее пламя. Это был лагерь "Сопротивления", сборища разрозненных племён и лагерей, связанных лишь харизмой отдельных личностей, что осмелились бросить вызов могуществу куполов. Те самые отдельные личности, которые гордо именовались “Офицерами Сопротивления”, задавались простым вопросом – почему люди куполов живут счастливо, не зная ни голода, ни холода, ни пепла, в то время как остальные вынуждены выживать? Сопротивление считало такой расклад несправедливым, и многие присоединялись к ним, и причины на то у каждого были свои – желание отомстить чистильщикам, идеология, благодарность за спасённую жизнь, кто-то просто хотел жить столь же припеваючи, как сейчас живут "купола", а кто-то просто вырос среди сопротивления, и просто не имел иного выбора. В Дмитрии понемногу смешались все эти причины. Сопротивление уже превратилось в настоящую силу, с которой приходилось считаться, и с каждым днём к нему присоединялось всё больше людей, и, что куда важнее – куда лучше становилось её организация.

Помимо большого жилища Валерия в лагере было на что ещё посмотреть. Большинству людей приходилось ютиться вшестером в маленьких палатках из шкур, костей и палок, а свои пожитки жителям приходилось выкладывать снаружи, или в относительно сухие ямы, закрытые от снега навесами, так как внутри просто не хватало места. Палатки давали довольно сомнительную защиту от холода, но за неимением лучшего и это было неплохо. Среди всего этого выделялось всего несколько временных сооружений. Первое – склад, на котором хранилось всё “общее” имущество – от одежды и саней, до оружия, в том числе и огнестрельного. Второе – палатка охотников, и по совместительству кухня. От мыслей о еде у Дмитрия заурчало в животе, и он решил заглянуть внутрь, но там его ждало разочарование – внутри был только один дохлый волк, пара зайцев и немного кореньев, для такого большого лагеря – сущие крохи, конечно охотники скоро должны были вернуться с очередной вылазки, но Дмитрий сильно сомневался, что они принесут достаточно, и уж тем более сомневался, что сможет сегодня нормально поесть. Весь лагерь был поставлен так, что его за один день можно было сложить в сани и потащить в другое место. Кочевать приходилось регулярно – чем дольше ты торчишь на одном месте, тем меньше еды добываешь, и тем больше внимания привлекаешь.

Следующим важным местом был костёр, с целью экономии топлива их было всего несколько штук на весь лагерь, и этот был самым большим. Костёр был огоньком света в этом мире вечного полумрака и пепельных облаков, как часто любили говорить поэты, непонятно как пережившие двести лет враждебных для их профессии условий, ну а если отбросить красивые фразы – огонь действительно давал необходимый свет для различной работы, например шитья, но что куда важнее – он позволял банально не замёрзнуть насмерть. Именно вокруг костров как правило скапливались люди, они общались, работали, согревались, сейчас туда направлялся и Дмитрий.

– О! Надо же! Уважаемая леди почтила нас своим присутствием! Иными словами – ты опять опоздал Димон, – недовольным тоном воскликнул Михаил – ветеран ополчения, которому было уже больше тридцати, характер у него был… Тот ещё, но только идиот мог бы заявить, что Миха плохой солдат, и что его самомнение незаслуженно. Этот человек был столь опытен и ценен, что удостоился права использовать трофейное оружие чистильщика. Автомат, собранный под одним из куполов – оружие невероятно мощное и надёжное, мечта любого бойца.

Помимо него в небольшом отряде были Даня и Никита – два закадычных друга, из особенностей этой парочки – полное отсутствие таковых, несмотря на весёлый характер, эти двое были образцовыми солдатами, которые всегда выполняли приказы, и не задавали лишних вопросов. Также была Таня – девушка с ветром в голове, первоклассными навыками охоты и поразительным умением ориентироваться в ледяной пустыне без каких-либо видимых ориентиров. Ну и наконец Алексей – его также воспитывал Валерий, и они с Дмитрием были почти ровесниками, поэтому он вполне мог называть его братом. Прославился Алексей своими навыками снайпера, вспыльчивым характером, и огромной верностью идеалам сопротивления, порой из-за этого с ним было трудно договориться, но любой, кто близко с ним общался, прекрасно понимал, что этот человек всегда поймёт и придёт на помощь в трудной ситуации.

Задача отряда была проста – установить контакт с местным мелким оседлым племенем, предложить сотрудничество в случае тёплого приёма, или показать зубы в случае проявления агрессии, Дмитрий в этой миссии исполнял роль дипломата. Он не мог похвастаться физической силой, ему всегда давали меньше еды чем остальным, справедливо полагая, что однорукому ни к чему крепкие мышцы, он не мог похвастаться мастерством – трудно было развивать боевые навыки, когда твоя ведущая рука это семь килограммов металлолома, но была одна вещь, в которой Дмитрию не было равных – он умел убеждать людей. Помимо врождённого умения красиво говорить у него было ещё несколько козырей в рукаве. Респиратор не только защищал от пепла, но и закрывал лицо, маскируя реальные эмоции. Суровый командирский голос позволял хоть как-то скомпенсировать низкий рост и худощавую фигуру. Начитанность помогала находить темы для разговора, и позволяла делиться полезной информацией, благодаря чему любой становился сговорчивее. Даже такая "мелочь" как механическая рука могла отвлечь и смутить собеседника, из-за чего тот становился более внушаемым.

Насчёт цели задания было мало что известно, охотники случайно наткнулись на людей племени, и сумели договориться о том, что скоро к ним придут люди сопротивления. Ничего про численность или культуру племени не было известно, поэтому оставалось лишь надеяться, что в этот раз обойдётся без стрельбы.

– Итак все в сборе, проверяйте оружие и пошли, а то я уже заколебался тут сидеть, – привычным для себя нагловатым тоном проворчал Михаил.

Первой, достав свой арбалет, пошла Таня, именно она знала дорогу до племени, правда знание это оканчивалось устным рассказом одного из охотников, который и сам этого племени в глаза не видел, но Дмитрий был знаком со способностями девушки, и понимал, что даже столь отрывистой информации для неё было достаточно. Следом шёл Алексей, периодически осматривающий окрестности через прицел своей винтовки. Винтовка была древней, изготовленной ещё до зимы и пепла, патроны к ней были редкостью, но они не оставляли бронежилетам чистильщиков никаких шансов. Далее шагал Миха, гордо выставив напоказ свой автомат. Следом плёлся Дмитрий, на ходу проверяя свой самодельный дробовик. Двухстволка стреляла самодельными патронами и имела крайне короткие стволы, но плюсы явно перевешивали минусы. Обрез можно было легко спрятать в одежде, патроны к нему были всегда, при стрельбе в упор этот малыш не оставлял врагу никаких шансов, и главное – даже с одной рукой этим оружием было легко орудовать и перезаряжать. Замыкали строй Даня и Никита с луком и самопалом на дымном порохе.

Путь до племени был неблизким, снегоступы постоянно норовили соскользнуть с ноги, порывы ветра пробирали холодом до костей и сбивали с ног, а ладонь уже окончательно окоченела, и стала по отзывчивости не лучше, чем механическая. Дмитрий уже начал думать, что Таня спутала направление, и сейчас ведёт всю группу лишь глубже в снежные пустоши, причём судя по недовольным лицам, других бойцов отряда посещали похожие мысли, и только сама девушка сохраняла оптимизм и продолжала вести всех и дальше. Наконец-то вдалеке показался свет костра, и подойдя ближе отряд увидел колья, на которые были насажены черепа волков и оленей. За этими украшениями были охотники с примитивными копьями и луками, и множество землянок и палаток, утеплённых с помощью шкур. В древних книгах, любимых Дмитрием, так обычно выглядели племена первобытных дикарей, но в нынешнее время это выглядело вполне цивилизованно, по крайней мере нигде не было видно человеческих останков, или разбросанных кишок, уже неплохо.

– Стоять! Кто идёт? – спросил один из членов племени, выставив вперёд копьё с простым каменным наконечником.

– Мы из сопротивления. – ответил Дмитрий.

– Точно? Докажите! – нервным и агрессивным тоном воскликнул парнишка и крепче взялся за своё копьё.

– Доказательства тебе нужны!? – провочал Миха, выставив вперёд свой автомат. – Я эту малышку лично вырывал из окоченевших пальцев дохлого чистильщика, это оружие способно порвать человека пополам одной очередью, и если ты нас не пропустишь, то я тебе это продемонстрирую!

– Л-ладно можете пройти, – речь ополченца явно произвела впечатление на охотника, Дмитрий не был уверен, был ли знаком парнишка с огнестрелом в принципе, и с автоматом, в частности, как минимум потому, что те, кто видел чистильщика за работой редко после этого оставались в живых, но вот упоминание мёртвых жителей куполов, и то, каким тоном это было сказано, явно удивило жителя племени.

Дмитрий медленно и осторожно, чтобы не провоцировать напряжённого парнишку, подошёл к нему и попытался успокоить.

– Прости за дерзость моего спутника, мы здесь не для кровопролития, мы действительно из сопротивления, и прибыли для того, чтобы встретиться с вашим лидером. Ты можешь отвести нас к нему?

– Да, конечно, следуйте за мной.

Охотник повёл отряд вглубь лагеря, жители племени со страхом, удивлением, а местами и радостью смотрели на гостей, на всякий случай Дмитрий спрятал свою железную руку в карман, ему сейчас не нужны были лишние расспросы. Довольно быстро они дошли до костра и большой, богато украшенной палатки, к которой их и повёл охотник.

– Старейшина. К нам прибыли люди из сопротивления, – сказал парнишка, слегка заглядывая в палатку.

– Ты уверен, что это они?

– Один из них сказал, что сразил демона, и смог забрать себе его оружие. Это оружие при нём, так что я не думаю, что он лжёт.

После этого из палатки поспешно вышли двое мужчин, первому было на первый взгляд чуть меньше тридцати, и в глаза сразу бросалась его медвежья шуба, капюшон которой украшала собственно морда этого медведя. Второму было около сорока, и он держал в руках посох из погнутой арматуры, украшенный черепом оленя.

– Приветствую вас, гости из иного племени, – подал первым голос человек в медвежьей шубе, – я Евгений, старейшина этой общины. Это Дементий, наш жрец.

Мужчина с посохом выступил вперёд и слегка поклонился.

– Мы рады встретить вас, и хотим узнать – действительно ли вы осмелились бросить вызов демонам?

– Да, чистильщики наши враги, – ответил Дмитрий, специально не упоминая остальных жителей куполов, для начала нужно было узнать их отношение к ним, а уже потом выкладывать все карты на стол.

– Скажите, есть ли среди вас те, кто лично сражались с демонами?

Дмитрий уже хотел сказать про Миху, как тот сам влез в разговор.

– Это был я, и никакие это не демоны, там под шлемами обычные люди, – Дмитрию оставалось лишь тихо проскрипеть зубами, он знал, что некоторые племена успевали деградировать настолько, что подобные слова вызывали у них агрессию и желание покарать богохульников.

– Надо же, я рад встретиться с великим воином, подобным вам, давайте пройдём к костру… – в этот раз пронесло.

Вождь полностью переключил своё внимание на Михаила, пытаться переманить внимание на себя было бы как минимум невежливо, поэтому Дмитрию только и оставалось, что вполуха слушать их разговор и быть готовым вмешаться в случае, если Миха начнёт говорить то, чего говорить не стоит. Вместо этого Дмитрий обратился к Дементию, как минимум потому, что у шаманов в подобных племенах часто было не меньше власти, чем у вождей, а как максимум потому, что из сумки Дементия выглядывала книга.

– Рад познакомиться с вами Дементий. Я Дмитрий, переговорщик этой группы, – вряд ли шаман знал значение слова "переговорщик", но даже если так, то он не подал виду, молча кивнул и протянул Дмитрию руку.

Это было плохо, однорукий на секунду замешкался, но всё же достал свою механическую конечность, шаман явно удивился, но они всё же обменялись рукопожатиями, и никакой негативной реакции не последовало.

– Наше племя долго было одиноко, мы рады встретить других людей среди этого снежного ада. Мы надеемся, что сможем во многом друг другу помочь, и объединиться против демонов.

– Мы тоже, мы рады любому, кто готов присоединиться к нам в нашей миссии. Однако, позвольте мне задать вам несколько вопросов, если вы не против, конечно же.

– Я с удовольствием поделюсь с вами любыми знаниями, коими владею, – заверил его шаман. К этому времени все уже расположились вокруг костра, Миха и вождь продолжали свою беседу, к счастью, ополченец больше рассказывал про военную мощь сопротивления и свои личные подвиги, не особо углубляясь в вопросы идеологии, которые могли бы создать проблем.

– Я заметил у вас книгу, скажите, вы умеете читать? – спросил Дмитрий, конечно, стоило начать с более важных вопросов, но всё же любопытство взяло верх.

– О, к сожалению, нет, это забытое знание для нашего племени. Неужели вы сохранили его?

– Да, я и многие другие люди в лагере обучены грамоте.

– Скажите… Вы можете обучить нас этому? – с надеждой в голосе спросил шаман.

– Я вполне мог бы, конечно, нам удаться наладить сотрудничество, – под респиратором Дмитрий слегка ухмыльнулся, его любопытство оказалось вознаграждено.

– Прошу, позвольте и мне задать вопрос, – попросил шаман.

– Конечно.

– Один из вас упомянул, что забрал оружие у демона, но что на счёт остальных? – Дмитрий глянул на своих спутников, вокруг которых столпились жители племени, и тут он понял, что до сих пор не видел у аборигенов ничего серьёзнее лука и стрел.

– Это огнестрельное оружие, вы, наверное, не слышали о нё…

– Забытая технология, – мечтательно прошептал шаман, перебив Дмитрия. – Скажите, ваша… рука, это тоже забытая технология?

Дмитрий невольно поморщился, вот они и дошли до подобных вопросов.

– Да, мой протез вполне можно так назвать.

– Невероятно… – ещё более мечтательным тоном прошептал шаман. – Возможно, мой вопрос будет слегка дерзким, но всё же… Вы не могли бы рассказать, как вы потеряли руку?

– Чистильщики. Когда я ещё был ребёнком на мою общину напали, чудом я смог уйти, но руку пришлось ампутировать из-за раны и обморожения.

– Соболезную вашей потере. Скажите, когда вы говорили про чистильщиков вы имели в виду демонов?

– Да, именно их. Скажите, а что вы знаете о них? – Дмитрий и так уже достаточно обсудил личные вопросы, к тому же разговор затронул ту тему, которую он не хотел обсуждать с кем попало. Нужно было переходить к дипломатии, и сперва нужно было узнать их отношение к общему врагу.

Рассказ длился довольно долго, шаман достаточно подробно рассказывал о своей вере, и об истории его племени, постепенно Дмитрий начал обсуждать возможное сотрудничество, и к ним наконец присоединился вождь племени, который, после разговора с Михой, явно находился в приподнятом настроении, и с охотой слушал дипломата. Голод тем временем отвлекал всё больше внимания Дмитрия, и он всё чаще поглядывал на большой котёл, подвешенный над костром, в котором уже больше часа что-то варилось, судя по запаху это было что-то вкусное, или хотя бы съедобное.

– Знаете, друг мой, – начал вождь, – мне кажется, что заключение нашего союза стоит отметить. Сегодня у нас будет пир!

Члены племени начали зачерпывать похлёбку деревянными мисками и передавать их членам отряда, Дмитрий получил еду первым, и, с голодухи, понадёжнее взяв миску механической рукой, уже был готов взять ложку и начать есть, но вовремя заметил, что в бульоне плавало в том числе мясо. Жестом остановив товарищей по отряду он обратился к шаману.

– Возможно мой вопрос прозвучит невежливо, но всё же, могу ля я узнать, чьё это мясо?

– А, конечно. Дело в том, что несколько дней назад, произошло ужасное бедствие, в одного из моих учеников вселились демоны, и он попытался убить нашего вождя, к счастью, его успели остановить, и, теперь он здесь, – юудничным тоном, пусть и с ноткой печали в голосе, произнёс шаман.

– Вы что нам человечину впариваете!? – воскликнул Алексей, Дмитрию оставалось только мысленно выругаться, у его брата был чересчур острый слух и чересчур вспыльчивый характер.

К счастью, на помощь пришёл Миха, который схватил снайпера за плечо, и, с присущей ему экспрессивностью, шёпотом объяснил, что тратить патроны на подобных дикарей как минимум неразумно, и что проблему лучше решить мирным путём. Всё же в экстренных ситуациях ополченец умел вести себя серьёзно.

– Кхм, простите моего спутника, дело в том, что сопротивление не одобряет поедание человечины не экстренных случаях, – на самом деле на подобного рода мясо стоял резкий запрет, но в данной ситуации приходилось обходиться максимально размытыми формулировками, чтобы не спровоцировать аборигенов, – некоторые из наших крайне серьёзно к этому относятся.

В глазах большинства жителей племени, в том числе вождя, читалось искреннее изумление и непонимание, и Дмитрий уже начал придумывать новые оправдания, как вдруг его поддержал шаман.

– Да, мы знаем, для древних людей поедание себе подобных было одним из величайших грехов, нам пришлось преступить черту ради выживания, но мы рады, что ещё остались те, кто чтит заветы предков. Вы можете отдать еду, если считаете нужным.

Большая часть отряда тут же отдали свои миски, замешкались только Таня и Дмитрий. Таня, как всегда, пропустила половину слов мимо ушей, но как только до неё дошло что происходит она поспешно отдала свою миску.

Медлил только однорукий. Живот всё сильнее скручивало от голода, а еда была так близко, Дмитрий продолжал держать миску в руках, в то время как голод боролся с его моральными принципами. Прервал эти размышления Алексей, который буквально вырвал миску из хватки протеза. К счастью, респиратор скрыл разочарование на лице однорукого.

Пусть слова шамана и убедили большинство аборигенов, но оставались многие, кто смотрел на отряд с непониманием, и это в лучшем случае. Сам отряд также стал куда сдержаннее в общении, Алексей и вовсе снял винтовку с плеча и положил на колени. Нужно было заканчивать, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Дмитрий начал постепенно уводить разговор к концу, и пытаться прийти к какому-нибудь соглашению.

– Так значит мы не сможем присоединиться к вам? – спросил вождь.

– К сожалению нет, содружество не принимает в свой состав общины, практикующие каннибализм, однако мы всё ещё можем торговать и обмениваться знаниями.

– Рад это слышать, – ответил шаман, – мы всегда будем готовы встретить людей сопротивления как почётных гостей.

– Взаимно, – ответил Дмитрий уже готовясь уходить.

– Погодите, возьмите это, – остановил его шаман, и протянул однорукому книгу.

– Что вы, я не могу её взять, это огромная ценность… – на самом деле он отказывался чисто из вежливости, ради новых книг он был готов хоть глотки резать.

– …Но для нас она бесполезна. В руках грамотного человека она послужит куда большую пользу.

– Ну хорошо, – сказал Дмитрий, снимая рюкзак и забирая из рук шамана изрядно потрёпанную книгу. Мельком он успел глянуть и на обложку – это была книга по истории, про такое всегда было интересно читать. – Спасибо вам.

– Вам тоже, мы будем ждать вашего следующего визита, – попрощался шаман.

Обратный путь прошёл относительно тихо, если не считать разбушевавшегося Алексея, которому, мягко говоря, не понравилось, что его брат общался с каннибалом как с другом и даже принял от него подарок. К счастью, рядом был Миха, который в своей манере высказывал своё мнение, отличающееся от мнения снайпера. В такой ситуации Алексею только и оставалось, что отступить под натиском авторитета и сотен матерных выражений.

Наконец, спустя обратную трёхчасовую прогулку по снежному аду и парочку находящихся на грани обморожения конечностей, отряд добрался до лагеря.

Распрощавшись с остальными так быстро, как позволяли банальные правила приличия, Дмитрий направился в центр лагеря. Поначалу он замешкался, раздумывая, куда надо направиться в первую очередь – к охотникам или к Валерию. В конце концов он выбрал первый вариант – еда имела неприятное свойство заканчиваться, а старик… Тоже был не вечен, но Дмитрий старался об этом не думать.

На кухне его ждало разочарование, всю еду уже раздали.

В поникшем состоянии духа Дмитрий вошёл в палатку старика, где его ждал приятный сюрприз – на ящичке с инструментами лежало несколько жареных корений и недоеденный кусок волчьего мяса, но Дмитрий не торопился всё это съедать, для начала нужно было хотя бы поделиться новостями, и по-человечески попросить.

– А, вот и ты, – воскликнул старик, если слово "воскликнул" вообще было применимо к человеку, чьи лёгкие изъело пеплом. – Ну, как всё прошло?

– Не очень, люди оказались вполне дружелюбными, но потом выяснилось, что они каннибалы.

– Неприятно, но не неожиданно…

– Но есть и хорошие новости! Один из них подарил мне книгу, – уже куда более радостным тоном сказал Дмитрий, и достал ценный реликт двухсотлетней давности.

– Дай-ка я взгляну, – с любопытством сказал Валерий, забирая книгу. – "Война, что завершит все войны 1914–1918" если мне не изменяет память, это где-то за полтора века до того, как всё отправилось в ледяной ад. Звучит как минимум интересно. Я положу книгу к остальным?

Дмитрий молча кивнул, всё равно сегодня было уже слишком темно, а его самого клонило в сон.

– Ах да, там на ящике осталось немного еды, бери если хочешь, – предложил старик.

– Ну что ты, не стоит… – на самом деле Дмитрий отказывался исключительно из вежливости, он сейчас был готов хоть человека сожрать. Как показали недавние события, это было далеко не преувеличение.

– Дима, не стоит отказываться только из вежливости. Мне, старому человеку, много не надо, а ты сегодня весь день на ногах. Заслужил.

– Ну хорошо, – Дмитрий схватил с ящика холодное мясо и поспешно ретировался в другую часть палатки, чтобы не было искушения забрать остальное, всё-таки брату стоило что-нибудь оставить.

Быстро закончив с едой, Дмитрий почти сразу завалился спать, сегодняшние события сильно утомили его. К счастью Валерий, выделил им с Алексеем место в своей палатке, и не пришлось никуда идти. Однорукий, не снимая одежды, опустился на плотную подстилку, не пропускающую холода, идущего от земли, и накрылся одеялом из медвежьей шкуры. Было как всегда холодно и неудобно, но за неимением альтернатив, однорукий не жаловался и довольно быстро уснул.


Маленький мальчик в страхе пытался оттолкнуть от себя изрешечённое осколками тело, которое совсем недавно было его матерью. Усложнял процесс тот факт, что его руке тоже досталось, как минимум один крупный осколок вонзился в неё, повредив кость и буквально чудом не задев артерию. Наконец, мальчику удалось освободить из мёртвой хватки верхнюю часть тела, и в этот момент в его глаза ударил свет. Мальчик инстинктивно зажмурился, лишь мельком заметив стоящий в дверном проёме силуэт, и закрыл здоровой рукой лицо, спустя пару секунд он попытался посмотреть на "гостя", однако вместо человека он увидел чудовище и демона, по крайней мере такую картину сформировало сознание напуганного пятилетнего мальчика. Вместо руки у твари была клешня, извергающая смертоносный свинец, вместо одежды на твари была белая броня, будто жучиный хитин покрывающая его тело, вместо лица у твари была жуткая, противоестественная маска, а вместо глаз – два окна в бездну, и мальчик был готов поклясться, что в момент, когда он взглянул в эту бездну, бездна взглянула в ответ.

Мальчик ожидал, что демон поднимет свою ужасающую клешню, и довершит начатое, но вместо этого чудовище развернулось и ушло прочь.

– Тут всё чисто мужики, пошли дальше, – мальчик на всю жизнь запомнил эту фразу. Она была произнесена будничным тоном, но в ней можно было услышать нотки жалости и чувства вины, но, что самое важное – это был голос человека, не монстра, не демона, лишь обычного человека.


Мальчик через силу ковылял всё дальше и дальше, сам не зная, куда идёт, и кого хочет найти. Он уже абсолютно не чувствовал раненую руку, и даже не хотел смотреть во что она превратилась, к счастью, кровь вокруг раны, судя по всему, заледенела, образовав корку, остановившую кровотечение. Он не знал сколько уже времени он бродит, и уже почти не чувствовал холода, и всё, чего ему хотелось – это упасть на снег и хоть немного поспать. Уже несколько раз он падал и уже был готов навечно окунуться в объятья Морфея, но каждый раз, как ночной кошмар, у него перед глазами возникал силуэт чистильщика, он боялся, что за ним придёт погоня, вставал, и шёл дальше.

Внезапно он увидел вдалеке фигуры, закутанные в шубы, это были точно не чистильщики, и поняв это, мальчик ускорил шаг. Он попытался закричать, но понял, что не может выдавить ни звука. Мальчик рухнул на снег, понимая, что в этот раз уже не сможет подняться, ему оставалось надеяться лишь на помощь этих людей.


Медленно, но верно Дмитрий приходил в себя, он чувствовал себя изломанным и избитым, и ещё несколько минут у него ушло на осознание, что всё только что произошедшее было лишь сном. Окончательно отогнав неприятные воспоминания, Дмитрий начал приводить в порядок затёкшие конечности, как вдруг его от раздумий отвлёк до боли знакомый жуткий кашель. Дмитрий поднял голову и увидел, что Валерий с интересом изучал принесённую им вчера книгу.

– Доброе утро, – поздоровался Дмитрий.

– А, ты проснулся. Доброе у… кхэ-кхэ-кхэ, – у старика начался очередной приступ кашля, и Дмитрию опять только и оставалось, что смотреть на страдающего старика, не имея возможности хоть как-нибудь ему помочь.

Однорукому хотелось заткнуть уши и убежать, сделать хоть что-то чтобы не слышать, как один из немногих близких ему людей всё ближе приближается к могиле, но вместо этого он, поправив слезший с носа респиратор, подошёл к старику, и, сев рядом с ним, положил свою единственную руку ему на плечо. Всё что он мог, так это дать понять старику, что тот не один. Приступ продолжался долго, дольше чем обычно, и дольше чем хотелось бы, однако, наконец, спустя десяток минут, Валерий начал приходить в себя.

– Я в норме, – тихо и хрипло, с явным усилием прошептал старик. Однорукий лишь промолчал, он не знал, что ответить на эту откровенную ложь.

Спустя ещё какое-то время старик окончательно пришёл в себя, хоть и было видно, что чувствовал он себя не очень.

– Ты как? Может быть принести воды? – спросил Дмитрий.

– Я в норме, – звучало всё ещё неубедительно, но однорукий решил больше не донимать Валерия, зная, что тому не нравится, когда к нему относятся как к немощному. – Ах да, возьми книгу.

Старик протянул Дмитрию ценный реликт, на страницах которого уже можно было заметить маленькие пятнышки крови, от вылетающих из лёгких Валерия капель.

– Ну что ты, читай, не могу же я у тебя отбирать, – на этот раз однорукий говорил честно, старик всегда радовался новой книге даже сильнее чем Дмитрий, и ему не хотелось лишать больного человека последних радостей.

– Я в норме, – ещё раз, уже куда более твердым и уверенным тоном повторил Валерий, очевидно понимая, о чём думает его воспитанник. – Ты достал эту книгу, значит и ты должен прочитать её первым. К тому же у меня есть своя работа, кто-то опять поломал свой арбалет.

– Ну… Хорошо, не буду тебе мешать, – сдался Дмитрий, принимая книгу.

Однорукий тут же принялся искать самое освещённое место в палатке, и как только нашёл, то тут же принялся за чтение. Книга была интересной, литература всегда была для него возможностью сбежать от творящегося вокруг ада, они переносили его вдаль от всего этого, на этот раз, правда, место куда его унесли было не из приятных. Окопы, артиллерийские обстрелы, пулемётные очереди – чудовищная война. Однако, если бы у Дмитрия был выбор, он бы без раздумий поменялся бы местами с солдатом той мясорубки. У тех людей была цель, была надежда, была вера, они сражались и выживали ради своей страны, они бежали на вражеские окопы с мыслью, что любая война рано или поздно заканчивается, и за ней приходит спокойная жизнь. А что было у однорукого? Он выживал, только чтобы дальше выживать, он сражался лишь чтобы ограбить и отнимать, и продержаться ещё немного в условиях, когда не хватает ничего и никогда, а впереди его ждала лишь смерть от холода, голода или пепла. Не было тепла, не было еды, не было защиты, не было надежды, многие находили спасение от подобных мыслей в войне с куполами, но однорукий иногда размышлял – сколько людей при этом будут убиты, сколько всего разрушено, и главное – когда всё закончится, хватит ли ещё не разрушенного, ещё не убитым? Или они продолжат сражаться за оставшиеся крохи былого величия?

Помотав головой, Дмитрий отогнал мрачные мысли, и вновь углубился в книгу, даже не замечая, как течёт время.

– Димон! – воскликнул Алексей, войдя в палатку. – Ты вообще помнишь, что нам сегодня на охоту?

– А? Но нам ведь только вечером.

– Уже вечер! Время шесть часов! – определение времени в принципе было проблемой, в ледяной пустоши всегда царили сумерки, просто потому что тучи пепла закрывали свет. По этой причине примитивные солнечные часы пусть и работали, но крайне криво и неточно, к счастью, Валерию удалось реанимировать древние механические часы, поэтому у лагеря с этим не было проблем.

– Разве? – не веря, что время могло так быстро пролететь, Дмитрий выглянул из палатки и, мягко говоря, сильно удивился. Солнце уже клонилось к закату, взглянув на книгу однорукий понял, что прочитал уже больше половины, так что ему оставалось лишь невесело усмехнуться. – Да уж, за книгой время действительно течёт незаметно.

– Так ты идёшь или нет?

– Да, да, погоди немного, – Дмитрий вбежал обратно в палатку и аккуратно положил книгу обратно, он хотел предупредить Валерия о своём уходе, но тот, судя по всему, ушёл куда-то, поэтому однорукий лишь поспешил к брату.

– Наконец-то, – недовольным тоном пробурчал Алексей и повёл Дмитрия к складу, схватив его за механическую руку, по пути они проходили мимо кухни, и там явно что-то готовилось.

– Послушай Лёха…

– Даже не думай, остаётся надеяться, что Валерий что-нибудь нам оставит.

Алексей, как всегда, с безразличием и бараньим упрямством встречал любую несправедливость, в то время как Дмитрия, мягко говоря, выводил из себя тот факт, что они уже второй день подряд пропускали раздачу еды.

Наконец они уже добрались до склада, где их уже ждала Таня с арбалетом наперевес. На самом деле все трое взяли себе арбалеты, Таня давно заслужила среди охотников отличную репутацию, и поэтому могла безо всяких вопросов использовать это сложное оружие, Алексей в принципе не умел обращаться с оружием, если у него не было приклада и хоть какого-нибудь подобия прицела, ну а Дмитрий… Однажды он попытался пострелять из лука, держа его протезом и натягивая тетиву нормальной рукой… Результат был даже не смешным, он был смехотворным. К счастью, тот факт, что он был сыном главного механика, и по сути, лучшим его учеником, давало ему свои привилегии, и для однорукого не было проблемой раздобыть такое оружие.

На самом деле они втроём образовывали неплохой отряд – Таня отлично выслеживала добычу, Алексей был отличным стрелком, ну а Дмитрий… Ну, если бы пришлось вступить в мирные переговоры с условным медведем, то он был бы полезен. Раньше, со старым протезом он неплохо стрелял из арбалета, но с нынешним металлолом попадания были скорее приятной случайностью, чем закономерностью.

– Привет Дима! – весело крикнула Таня.

– Приветствую, – в голосе однорукого не было ни капли оптимизма, мало того, что ему вновь не досталось еды и его отвлекли от книги, так он ещё и должен был снова отправляться в ледяные пустоши, заниматься тем, что у него не получалось от слова совсем.

– Ну что, все в сборе? – задал Алексей риторический вопрос, закономерно оставшийся без ответа. – Отлично, выдвигаемся.

– Куда идём сегодня? – спросил у Тани Дмитрий.

– А? – девушка зависла на секунду, но в конце концов поняла, что ей пытались сказать. – А, тут недавно обнаружили большой оазис, нужно посмотреть, пособирать что-нибудь съедобное.

Оазисы – Небольшие области, где тепло земли растапливало снег, и позволяло взойти растениям. Как правило они возникали на месте ещё не зародившихся, или недавно извергнувшихся вулканов. Держались такие области недолго, как правило их уничтожало либо извержение, либо наоборот, тепло уходило и всё живое замерзало насмерть. Оазисы были явлением привычным, но к сожалению редким, Валерий рассказывал, что раньше их было в разы больше, он говорил об этом с оптимизмом, уповая на то, что с уменьшением количества вулканов, когда-нибудь пропадёт и пепел, и солнце засияет вновь, но остальные жители пустошей, живущие сегодняшним днём, потому что до завтрашнего могли и не дожить, в большинстве своем не разделяли энтузиазма механика.

Во время "прогулки" по пустоши не произошло ничего примечательного, на этот раз погода смилостивилась над выжившими и за полтора часа ходьбы Дмитрий даже не замёрз до полусмерти (Максимум до четверти.). Смотреть в пустоши также было не на что… Буквально. Вокруг был один лишь снег, от горизонта до горизонта, и Дмитрий до сих пор удивлялся как Таня умудряется находить здесь маршрут.

Наконец отряд добрался до оазиса, он был по настоящему большим, и первым, что бросалось в глаза, были грибы. Фотосинтез, за счёт которого жили растения, в эпоху пепла был затруднён, поэтому грибы взяли бразды правления себе, безусловно, в оазисе попадались и растения, но их было куда меньше.

– Отлично, соберите грибы, а я пока осмотрю окрестности, – объявил Алексей.

– А ты не хотел бы к нам присоединиться? – с явной долей раздражения спросил Дмитрий. Раз уж было необходимо копаться в земле, то пусть уж все копаются.

– Я в этом не разбираюсь, не хочется отравить людей, – это звучало как глупое оправдание, но Дмитрий хорошо знал своего брата, и понимал, что тот говорит искренне, потому что навыки собирателя у него действительно были посредственные, так что однорукий решил не продолжать спор и лишь молча кивнул.

Дмитрий и Таня начали собирать грибы и растения, улов был отличный, конечно, всякой ядовитой дряни было предостаточно, но отличить её было легко, и проблем не возникало. Это занятие даже успокаивало, также, как и во время переговоров с очередным примитивным племенем, однорукий чувствовал себя на своём месте. Он занимался тем, что у него по крайней мере хоть как-то получалось. Внезапно, когда рюкзак Дмитрия был ещё наполовину пуст, а Таня начала ему помогать, заполнив до краёв свой, к ним тихо подошёл Алексей, держащий арбалет наизготовку, и жестом подозвал к себе.

Дмитрий и Таня тут же схватили оружие и медленно последовали за снайпером, который привёл их к небольшому стаду оленей. Это было невероятной удачей, просто встретить этих почти вымерших созданий, но добыть такого на охоте… Да, после такого еды точно хватит всем, по крайней мере на один вечер.

Параноидально поправил съехавших с лица респиратор, Дмитрий вместе с остальными спрятался за большим камнем. Это была идеальная позиция, они подобрались близко, они были на возвышенности, нужно было стрелять пока не засекли.

– Хорошо, прицельтесь в самого ближнего, и на счёт три мы стреляем, – раскомандовался Алексей, – согласны?

Оба молча кивнули. Дмитрий попытался прицелиться, держа арбалет на весу, но семь килограммов металлолома тянули культю вниз, тогда однорукий сел на одно колено, уперев локоть в бедро, стало лучше, но ненамного.

– Таня, ты поняла о чём я говорил? – спросил Алексей, зная, что до неё доходит с опозданием.

– А? Да, целимся и на счёт три стреляем в самого…

– Отлично, ждать больше нельзя, – в спешке прошептал Алексей. – Нас в любую секунду могут заметить. Цельтесь и стреляйте на счёт раз, два, ТРИ!

Все олени подняли головы на внезапный крик, но не успели предпринять ещё хоть что-то, в ту же секунду засвистели три тетивы, но в цель прилетела всего одна. Олень упал на снег с болтом в глазу, снайпер, как всегда, показал непревзойденный навык. Второй болт пролетел в паре сантиметров под животом оленя и улетел в снег, Дмитрию оставалось только выругаться, в последний момент рука таки дрогнула. Ну а третий выстрел… Его однорукий даже не увидел, лишь спустя пару секунд он заметил, что на снегу валялся маленький оленёнок с болтом в шее, с такого уж точно много мяса не собрать.

– Таня, куда ты вообще стреляла? – недовольным тоном спросил Алексей, на самом деле Дмитрий хотел задать тот же вопрос, но однорукий вообще никуда не попал, так что предпочёл держать язык за зубами.

– А? Но ты ведь сам говорил стрелять в самого маленького.

Было видно, что Алексей был готов вскипеть, обложив оскорблениями их обоих, при этом имея на это полное право, по факту без него охота бы провалилась, но он сдержался, он никогда не упрекал однорукого за то, что тот никогда не смог бы изменить, ну а Таня… Глупо было бы ругать человека за столь удачный выстрел.

– Ладно, в следующий раз слушай внимательнее. Надо забрать туши, закончить с этими грибами, и возвращаться.

– Ага, – коротко согласился Дмитрий, идя за своим выпущенным в снег болтом. Таня, судя по всему, это заметила и попыталась его подбодрить.

– А? Ну, ничего страшного Дима, любой иногда промахивается, – от такого однорукому стало только хуже, отчего его лицо скривило так, что даже респиратор не смог до конца это скрыть.

Спустя ещё полчаса все три рюкзака были заполнены. Дмитрий взвалил себе на спину оленёнка, в то время как его брат волок по снегу главную добычу, налегке шла только Таня, никто никогда не нагружал проводников без серьёзной на то нужды.


Все были рады хорошему улову, и с поднятым настроением торопились обратно в лагерь, даже Дмитрий немного приободрился, по крайней мере сегодня он был хоть чем-то полезен. Безусловно, тащить такой груз было не так уж легко, но однорукий не жаловался, и лишь торопился побыстрее вернуться в лагерь, где его ждало тепло и книга. Таня тоже чуть ли не бежала, прямо-таки светясь от радости, Дмитрий в принципе не знал вещи, которая могла бы поколебать её непрошибаемый оптимизм, однако в какой-то момент она резко остановилась, и, ещё пару секунд обдумывая увиденное, заявила…

– Чистильщики.

Дмитрий ей не поверил, ну или не хотел верить, поэтому подошёл сам проверить находку. Это были следы, и не было никаких сомнений, что следы оставили броневики чистильщиков. Разум однорукого тут же пронзил страх, арбалеты охотников могли максимум поцарапать краску на бронежилетах "куполов", а против броневиков не было абсолютно никакого спасения. Дмитрий попытался спросить у брата "Что делать дальше?", но слова лишь застряли у него в горле.

Если чистильщики были обычными людьми, из плоти и крови, то вот их машины были почти непобедимы, на складе лагеря было несколько самодельных гранатомётов, с сомнительной эффективностью, (Хотя то, что собирал Валерий как правило не имело тенденции взрываться в руках стреляющего.) но даже если так, до лагеря оставалось ещё несколько километров.

– Спокойно, нам ничего не угрожает, – решительным тоном заявил Дмитрий, утихомирив свои эмоции, он скорее говорил это себе, чем остальным, до Тани, судя по всему, до сих пор не дошло, в какой опасности отряд мог оказаться, а на лице его брата читался лишь праведный гнев. – Они ехали не в сторону лагеря, и от оазиса они были далеко, к тому же мы не знаем, насколько свежи эти сле…

– Им где-то час, максимум полтора, – вклинилась в разговор Таня, в делах связанных с навигацией она на удивление быстро соображала.

– Тем более. Сейчас они скорее всего уже далеко, так что просто продолжаем движение к лагерю, нужно доложить обо всём, – уже по-настоящему успокоившись сказал Дмитрий. – И ещё – никому кроме главы про следы не говорить, надо будет – сам обо всём объявит.

– Всё понятно, тогда не будем терять времени, – поддержал его Алексей.


Лагерь встретил отряд с ликованием, как только увидел, что они притащили с охоты. Дмитрий побыстрее скинул с себя тушу и рюкзак, и поспешил в лагерь, на охоте он не сделал почти ничего полезного, поэтому решил не вслушиваться в поток поздравлений и похвал, он лишь вернул арбалет в арсенал, и направился к главе.

Глава лагеря жил на удивление скромно, некоторые жители вообще не знали, что у них есть кто-то на подобной должности, он занимал всего лишь одну небольшую палатку в северной части лагеря, не идущую ни в какое сравнение с хоромами механика Валерия. Несмотря на это глава был по настоящему ответственным человеком, пусть и не любящим показываться на людях без особой необходимости.

– Глава, глава! – на самом деле мало кто знал его настоящее имя, а те, кто знал, всё равно по привычке называли его главой.

– Я слушаю.

– Во время охоты мы нашли следы броневиков, в где-то четырёх километрах на запад от лагеря, оставлены около двух – трёх часов назад.

– Они направлялись на север?

– Да, а что?

– Надо будет предупредить… В любом случае, передай остальным, чтобы потушили все костры и факела, и не разжигали до следующего утра.

– Рассказывать зачем?

– Недомолвки лишь вызовут дополнительную панику, расскажи людям о чистильщиках, но заверь их, что они в безопасности. Я надеюсь на твои ораторские навыки Дмитрий.

– Понял вас, – и вот опять, всё самое неприятное свалили на него, хотя, в словах главы не было лени или личной неприязни, он действительно не умел толкать речи и выступать на публике.

Дмитрий поторопился в центр лагеря, чтобы побыстрее закончить с этим, на ходу он продумывал в какой манере подать мрачные новости, и не вызовут ли эти новости панику среди людей.

– Люди! Выслушайте меня! – закричал Дмитрий, дойдя до главного костра. Достаточно много людей ещё не спали, занимаясь своими делами, так что можно было быть уверенным, что новость быстро разойдётся по лагерю. – Сегодня, во время охоты, в нескольких километрах от лагеря, мы обнаружили следы броневиков чистильщиков.

Дмитрий намеренно говорил как можно более серьёзным и командирским тоном, надеясь показать остальным, что всё под контролем, он надеялся, что это сработает, в конце концов история про то, как он потерял руку уже давно разошлась по всему лагерю, и все знали, что в отличие от большинства, однорукий своими глазами видел чистильщика, и смог после этого уйти живым.

– Мы осмотрели следы, – на самом деле они ничего не осматривали, – а также обсудили всё с главой, и пришли к выводу, что у чистильщиков была конкретная цель, и скорее всего далеко отсюда, купола пока что не знают, что мы здесь, так что можно не волноваться о том, что они искали нас, однако, глава приказал потушить все костры до следующего утра в целях безопасности.

Дмитрий закончил речь, к концу вокруг него собралась добрая треть лагеря, и среди этой толпы зависло мрачное молчание, и продолжалось это молчание уже где-то секунд пятнадцать. Дмитрий уже начал придумывать, что ещё можно сказать людям, чтобы хоть как-то их подбодрить или подстегнуть к действию, но тут вмешался Миха.

– Чего стоим!? Вы все его слышали, так что прекращайте ворон считать и тушите костры, если не хотите, чтобы за вашими…

Дальше пошёл поток не совсем цензурных слов, в красках описывающий, что происходит, когда чистильщики прибывают в не готовый к нападению лагерь. Надо сказать, что даже для человека, который видел подобное собственными глазами, данное описание казалось слегка шокирующим. Дмитрию оставалось лишь надеяться, что из-за этого потока красочных эпитетов лагерь не опустится в пучину паники, но сейчас было важно одно – люди наконец вышли из оцепенения, часть начали аккуратно тушить костёр, пытаясь не испортить дрова, а остальные пошли рассказывать остальным. Убедившись, что его работа здесь окончена, Дмитрий наконец смог направиться в палатку Валерия. Старик уже спал, а снайпер сидел рядом с ящиком металлолома, и, при свете свечи пересобирал винтовку.

– С ней что-то не так? – спросил Дмитрий, беря книгу и садясь поближе к свету.

– Нет, просто хочу быть готовым к их приходу.

Дмитрий хотел заметить, что если они придут, то им не поможет даже десяток подобных винтовок, но решил просто так не провоцировать брата, вместо этого он лишь открыл книгу и позволил себе хоть немного расслабиться.

Расслабиться удалось ненадолго, уже спустя несколько минут Алексей разобрался с винтовкой и затушив свечу вышел из палатки.

– Погоди, – остановил его Дмитрий, – ты разве не собираешься спать?

– Они могут прийти ночью, мы должны заметить их заранее.

Дмитрий хотел напомнить брату о том, что ночью, когда всё сливается в сплошную черноту, можно пропустить даже поезд, чего уж говорить о парочке броневиков, а также о том, что у чистильщиков скорее всего будет ПНВ, так что дозорный скорее будет удобной мишенью, но однорукий прекрасно знал, что спорить с братом бесполезно, так что вместо этого он лишь молча кивнул и вернулся в палатку.

Дмитрий лёг спать, погружаясь в мрачные мысли. Картина вокруг лагеря складывалась паршивая, если не сказать хуже – племя каннибалов неподалёку, пусть и достаточно дружелюбное, оазис, который вполне мог быть зарождающимся вулканом, и, естественно, чистильщики. Однорукий не знал, что они забыли здесь, не знал было ли им известно о лагере, но он точно знал одно – купола были угрозой, и угрозой серьёзной.

В конце концов, спустя двадцать минут, и бесчисленное количество нервных проверок, не съехал ли с лица респиратор, Дмитрий всё же сумел успокоить свои нервы и уснуть.


Мальчик не знал сколько времени прошло, не знал где он, но по крайней мере он был жив… Хотя, сейчас даже в этом нельзя было быть уверенным на сто процентов. Мальчик попытался по клочкам имеющейся у него информации хоть какую-то цельную картину. Первое – зрение, оно было размыто, но мальчик всё же смог понять, что над ним было не небо, и не сталь броневика, а обычная палатка из шкур. Второе – слух, который подсказывал, что кроме него в помещении находились ещё два человека. Они говорили о чём то, но мальчик не мог разобрать слов. Ну и наконец третий, главный источник информации – боль. В то время как зрение и слух лишь чудом добирались до сознания мальчика, боль кричала, звенела и ревела, отчаянно пытаясь обратить на себя внимание. Болело всё тело, болело невыносимо, но сильнее всего болела правая рука. Это была худшая боль, которую он когда-либо испытывал, это было невозможно терпеть, он пытался закричать, пытался схватиться за раненую конечность, но не мог. Все, на что у него хватило сил – повернуть голову, и лучше бы он этого не делал.

Его рука до локтя была абсолютно синей, на ней была корка из засохшей крови, а под ней можно было разглядеть рану, оставленную осколком гранаты. Мальчик попытался пошевелить пальцами, но у него ничего не получилось, это лишь вызвало новую лавину боли.

Внезапно произошло одно изменение – мальчик услышал шаги, и понял, что голоса начали приближаться, пока не стали достаточно различимы, чтобы можно было разобрать слова.

– Валер, ты уверен, что это необходимо? Он ведь не выживет так.

– Его руке и так конец, тут только ампутация.

– Зачем такие радикальные меры? Валера, ты ведь даже не врач, как ты…

– Тут не нужно быть врачом, всё и так понятно. У мальчишки жар под сорок, сильное переохлаждение, а в руке уже начался некроз. Я вообще не уверен, выживет ли он, и если я и смогу вытащить его с того света, то уж точно не целиком.

Второй мужчина утих, судя по всему, у него закончились аргументы.

Внезапно чужая рука схватила поражённую конечность, вызвав ещё один наплыв боли. Мальчик вновь попытался закричать, и, как и в прошлые разы, у него ничего не получилось.

– Потерпи, сейчас будет немного больно, – сквозь невыносимую боль услышал мальчик, напрягая последние силы он всё же смог поднять голову, лишь чтобы увидеть, как на его руку опускается топор…


Дмитрий рывком вскочил с лежанки, схватившись за механическую руку, разнывшуюся фантомной болью. Довольно быстро его заспанный мозг понял, что это был всего лишь очередной кошмар.

– Ты как, в порядке? – спросил Алексей.

– Да, да, – на самом деле рука продолжала болеть, но брату не за чем было об этом знать. – Ну как там ночное дежурство?

– К счастью, всё обошлось, – ну естественно, если бы не обошлось, то все уже были бы мертвы. – Недавно вернулись разведчики, сказали, что нашли следы идущие обратно под купол. Можно сказать, что угроза миновала.

– Отлично. Кстати, а где Валерий? – спросил Дмитрий, доставая из стопки недочитанную книгу.

– Отца зачем-то вызвал глава, как думаешь, снова будем кочевать?

– Надеюсь, что нет, – в прошлый раз они бродили по пустошам почти месяц, питаясь и живя даже хуже, чем сейчас, и только-только успели закрепиться на новом месте. С другой стороны, учитывая недавние события, возможно бежать отсюда так быстро, как только возможно, было и не самой плохой идеей.

Можно было ещё много чего обсудить с братом, но всё же Дмитрий постарался побыстрее закончить разговор, наедине с книгой он чувствовал себя куда лучше. Наконец однорукий вновь смог отвлечься от реального мира, в кои то веки расслабиться и…

…и уже спустя несколько минут его прервали.

– Димон! Давай сюда, еду раздают.

– Чего? Так рано? – он точно помнил, что, когда садился за книгу на улице только начинался рассвет.

– Рано? Сейчас полдень, ты уже пять часов читаешь.

Не веря словам брата, Дмитрий выглянул из палатки и с удивлением для себя обнаружил, что на улице действительно был полдень. Не понимая как такое, могло произойти он посмотрел на книгу, и понял, что уже почти дочитал её. На несколько секунд он завис, как обычно зависает Таня, к счастью, респиратор скрыл от окружающих его глупое выражение лица. Да уж, за книгой время действительно течёт незаметно.

– Теперь веришь? – с ухмылкой на лице спросил Алексей.

– Ну твою-то мать, – прошептал Дмитрий, и, вернув на место книгу, вместе с братом пошёл к главному костру.

Рядом с костром собралась по-настоящему большая толпа, и было в честь чего. На вертеле крутилась туша оленя, в то время как его ноги и парочку зайцев жарили на другом костре. Увидев мясо желудок однорукого явно дал понять, что был бы не против, если бы его чем-нибудь наполнили, но с первого же взгляда было понятно, что мясо было ещё не готово.

– Мне кажется ты рановато меня позвал, – сказал Дмитрий, уже разворачиваясь к палатке.

– А мне кажется, что вполне вовремя.

– Друзья мои! – внезапно услышал Дмитрий голос Никиты, идущий из центра толпы, – мы и другие разведчики проверили место, где вчера были найдены следы чистильщиков. С радостью мы сообщаем вам, что мы нашли следы ведущие обратно под купол. Угроза миновала! И в честь этого у нас сегодня будет турнир!

Дмитрий лишь разочарованно фыркнул. Громким словом "турнир" в лагере называли обычный мордобой. Выходили добровольцами восемь мужиков, и дрались на кулаках один на один, тот кто победит – проходит дальше, проигравший выбывает.

– Серьёзно? – спросил Дмитрий.

– Да ладно тебе, я не против, что ты постоянно читаешь, но… Кхэ-кхэ – на Алексея внезапно напал приступ кашля. – Чёрт, но нужно же делать перерывы. Давай посмотрим, может что-нибудь интересное будет.

Дмитрий хотел было возразить, но тут Никита снова обратил на себя внимание.

– А теперь друзья мои – приз! – в этот момент Никита снял с пояса ранее не замеченную Дмитрием вещь – респиратор чистильщика. Глаза однорукого тут же засияли в предвкушении, да, респиратор был разломан пополам и держался лишь на маленьком ремешке, но фильтры в нём всё ещё работали. Немного смекалки и пепел надолго перестанет быть проблемой. Для Дмитрия, который никогда не хотел умереть, задыхаясь и захлёбываясь собственной кровью, это было бесценное сокровище. – Ну же, кто хочет сразиться за него? Если думаете, что сможете победить, то выйдите сюда, и покажите на что вы способны!

В этот момент Дмитрий вообще ни о чём не думал. Он начал уверенно расталкивать толпу, пытаясь добраться до турнира, но тут его остановила чья-то рука, опустившаяся ему на плечо.

– Погоди, погоди. Что ты делаешь? – спросил Алексей. – А, теперь понятно.

Снайпер поднял взгляд и увидел бесценную реликвию в руках Никиты.

– Респиратор?

– Респиратор, – отвлечённо и зачарованно ответил Дмитрий. Он вновь попытался вырваться, но брат держал его крепко.

– Ты с ума сошёл? Тебя же там попросту растопчут!

– Он мне нужен! Я не собираюсь…

– Ладно, ладно, – прервал Алексей Дмитрия, – я тебе его достану.

– Что?

– Что слышал. Стой здесь, а я пока попытаюсь набить им всем морды.

Алексей начал прорываться через толпу даже быстрее чем Дмитрий. И однорукому только и оставалось, что смотреть за всем со стороны.

Очень быстро все восемь участников собрались. Помимо брата, Дмитрий узнавал ещё двоих. Первый – Миха, которому сегодня похоже было особенно скучно. Второй – Женя, главный идиот всего лагеря. Его учили добывать, он сломал инструменты. Его учили охотиться, он распугал всю дичь. Его учили стрелять… Об этом лучше не вспоминать. Единственное, что хорошо у него получалось, так это бить людей, и свой талант он успешно развивал. Он всегда участвовал в турнирах, и практически не проигрывал. Дмитрий, конечно, надеялся на брата, но очевидно было, что шансы у него были невелики.

И вот, первые бои начались. Драки остальных не сильно интересовали однорукого, а вот за поединком брата он наблюдал, не отрывая глаз. Против Алексея вышел достаточно крепкий юноша, который правда совершенно не умел драться. Несмотря на это у брата поначалу всё же возникли трудности с этим врагом. Он был не слабее его, а драться умел лучше, но он старался сохранять дистанцию и держать оборону, что неудивительно. Брат учился драться у Михи, а этот человек уж точно мог удивить неожиданным приёмом.

Всё же в конце концов Алексей понял, что переоценил своего противника, и всё же забрал победу себе.

Начался второй тур. Женя парой ударов отправил в нокаут какого-то бедолагу, в этом бою не было ничего интересного. Однако второй бой был между Алексеем и Михой. Руки Дмитрия сжались в кулаки от напряжения. Он был настолько глубоко погружён в свои мысли, что даже не заметил, как к нему подобралась Таня.

– Приветик! – воскликнула девушка, буквально запрыгнув на Дмитрия, параллельно обнимая его. – Не ожидала увидеть тебя здесь. Сегодня интересный турнир правда?

Дмитрий проигнорировал вопрос.

– Кстати, удивительно, что Лёха сегодня тоже участвует. Не находишь?

Дмитрию очень сильно хотелось скинуть Таню со своей спины, параллельно сыпля проклятьями, ему сейчас было не до подобных обсуждений, но всё же он сдержался, и продолжил смотреть на начинающийся бой.

Миха был старше, сильнее и опытнее, у Алексея было мало шансов, но всё же Дмитрий продолжал верить и надеяться на своего брата. Битва началась, и Алексей вновь избрал защитную тактику, выжидая атаки противника. Эта тактика дала свои результаты, в какой-то момент Михе надоело ждать, и он напал. Алексей отбил атаку, и смог ударить в ответ. Два быстрых удара кулаками прилетели ополченцу прямо в лицо, но на этом везение и закончилось. Миха быстро перехватил инициативу, и Алексею пришлось несладко. Ополченец не просто махал кулаками, он пытался повалить врага, или взять его в захват. Алексей, очевидно, знал об этом, и довольно удачно отбивал атаки. Порой ему даже удавалось нанести какой-никакой ответный удар, но всем было понятно – одна единственная ошибка могла привести Алексея к поражению, а долго держаться под таким натиском было просто невозможно.

В конце концов он пропустил всего один удар, но этого удара оказалось более чем достаточно, за ним сразу последовала подсечка, и снайпер рухнул на снег, где быстро был пойман в захват. Он пытался высвободиться, но это было бесполезно, и в конце концов ему пришлось признать поражение.

Потирая недавно заломанную руку, Алексей доковылял до Дмитрия.

– Ты в порядке? – обеспокоенным тоном спросила Таня.

– Да, да просто… Кхэ-кхэ! Рука слегка побаливает. Прости Димон, я сделал всё, что мог.

– Да, ничего страшного, на самом деле это не так уж и важно.

Ложь. На самом деле он сейчас был готов расплакаться.

– Найду что-нибудь на замену.

И снова ложь, с творениями куполов не могло сравниться ничего.

Алексей, очевидно, хотел сказать что-нибудь ещё, чтобы хоть как-то поддержать брата, но не смог найти нужных слов. Ну а Таня… Она, как всегда, витала в облаках, не осознавая масштабов трагедии.

Теперь оставалось только одно – надеяться на победу Михи в финальном поединке. Он прекрасно знал о паранойе Дмитрия, к тому же в турнире он участвовал скорее для веселья, чем для приза, его можно было уговорить отдать хотя бы фильтры, но вот Женя… Пытаться вести с ним разговор само по себе было бесполезным занятием, граничащим с пыткой, а пытаться уговорить его отдать приз турнира и вовсе было опасно для здоровья.

Финальный бой начался. Миха, как и в прошлый раз пытался свалить врага на землю или взять его в захват, вот только если Алексей умело блокировал подобные выпады, то Женя справлялся за счёт тупой грубой силы. Каждая попытка его повалить проваливалась, а из захватов он вырывался играючи. Глядя на это, Дмитрию только и оставалось, что шёпотом сыпать проклятьями, ему иногда казалось, что этого громилу не остановит даже пуля, пущенная промеж глаз, он был просто слишком туп, чтобы умереть.

Женя каким-то образом умудрялся находить паузы между атаками Михи и бить в эти моменты, его удары были тупы и примитивны, даже по меркам однорукого, который никогда не занимался рукопашным боем, однако они были сильны, и сыпались непрекращающимся потоком. В конце концов Миха был вынужден отступить, он понял, что уже не может, и не хочет долбиться в эту непрошибаемую стену, и, обильно осыпая всё вокруг матами, ополченец вышел с импровизированного ринга.

Это был конец. Респиратор чистильщика – бесценная, в правильный руках, вещь, попала в руки идиота, который позволит забрать её только через его труп… Только через труп… А ведь это можно устроить! На мгновение эта идея завладела разумом однорукого, но он быстро откинул её. Слишком рискованно, в лагере, где все друг друга знают, шанс попасться был не просто велик, он почти равнялся ста процентам.

Дмитрию пришлось смириться – он упустил свой шанс. Турнир закончился, и начали раздавать еду. На лицах большинства людей была радость, неудивительно – целый олень был невероятной редкостью. Все усаживались вокруг костра, травили байки, общались, только однорукий, получив свою порцию, разделался с ней побыстрее, и направился в палатку Валерия, сам механик уже был там, он, так же, как и Дмитрий был человеком, который шумной компании предпочитал общество книг и механизмов. Хотя, в более молодом возрасте он был больше похож на Алексея.

– Я вернулся, – объявил Дмитрий, сумев скрыть нотки печали в голосе.

– Как прошёл турнир? – хриплым голосом спросил старик, параллельно работая над каким-то механизмом.

– Как всегда, ничего особенного, – он не хотел лишний раз нагружать старика своими проблемами, тем более, если они были связаны с пеплом.

– Эх, мальчик мой, ты безусловно умеешь красиво говорить, но вот врать у тебя не получается. Я же вижу, что что-то случилось.

– На турнире призом был респиратор чистильщика, и…

– Господи, я надеюсь ты не дрался?

– Нет, нет. Брат вызвался за меня, но ты сам понимаешь, шансов у него было немного.

Валерий лишь молча кивнул, он хорошо знал однорукого, и понимал, что в такой ситуации стоило просто оставить его одного.

– Я постараюсь найти что-нибудь для твоего фильтра, – только и сказал старик, надеясь хоть как-то поддержать Дмитрия.

– Нет, что ты, не стоит, – Дмитрий носил маску с семи лет, и за это время испробовал любые возможные материалы для фильтра, дальше искать не было никакого смысла.

Наконец однорукий снова взялся за книгу. Книга никогда его не предавала, книга никогда его не разочаровывала, книга всегда была для него спасением. Он окунулся в книгу, и наконец смог отвлечься от всего творящегося вокруг. Лишь один звук периодически напоминал ему, что он всё ещё в снежном аду, и что книга лишь временное решение. Этот звук – кашель Валерия, каждый приступ заставлял сердце однорукого сжиматься, а руку лихорадочно проверять респиратор.

В какой-то момент к кашлю присоединился ещё один раздражитель, и имя ему – Таня.

– Приветик. Ты не против если я почитаю с тобой? – "почитаю" тут было словом не совсем уместным, Таня была неграмотна, и специально для неё была маленькая стопка с комиксами и детскими книжками с картинками.

– Нет, не против.

Таня взяла первую попавшуюся книгу и подсела довольно близко к Дмитрию и начала читать вместе с ним, поначалу она молчала, но вот в какой-то момент она решила вспомнить события злополучного турнира.

– Послушай, насчёт того, что произошло там на турнире, прости, что опять отреагировала так заторможено, теперь я понимаю, что для тебя это было важно, – Таня, судя по всему, ещё и начала замерзать, поэтому пододвинулась ещё ближе к однорукому, буквально прижавшись к нему. – Конечно печально, что респиратор ушёл Ивану, но ведь эта маска не единственная! Ты сможешь найти такую же, я в этом уверена. К тому же этот пепел ведь не настолько страшен…

Дмитрий ещё раз поправил респиратор, но на этот раз не из-за страха пепла, а потому, что он не хотел, чтобы Таня увидела его скривившуюся физиономию. Ему не нравилось то, что она так нагло лезла к нему, не нравилось, что она говорила откровенную ложь, про то, что пепел якобы не опасен, а найти элемент экипировки чёртового чистильщика, это просто и легко.

Ему сейчас хотелось выпинать её из палатки, попутно сыпля оскорблениями подобно Михе, но… Вместо этого он смягчил выражение лица. Да, Таня была заторможенной, легкомысленной, но она была по настоящему доброй. Всю эту ложь она говорила не для того, чтобы поиздеваться, она искренне пыталась помочь и поддержать, получалось конечно не очень, но она старалась изо всех сил, как минимум за это Дмитрий был ей благодарен.

Дмитрий поднял свою механическую руку, и погладил Таню по голове, идиотский и ничего не значащий жест, который она подсмотрела в одной из своей книжек, и который по какой-то причине очень ей нравился. Таня в ту же секунду широко улыбнулась, и прижалась к Дмитрию ещё плотнее, это уже начинало напрягать, но однорукий решил не обращать на это внимания, и вновь принялся за книгу.

Вновь Дмитрий мог расслабиться, конечно, злость и разочарованность, из-за потери респиратора всё ещё кипели в нём, но эти чувства временно отошли на второй план. И вот, только-только он почувствовал, что наконец успокоился, и всерьёз взялся за книгу… В палатку ворвался Алексей.

– К нам прибыл офицер! – с порога заявил он, нетрудно было догадаться, что речь шла об офицере сопротивления. – Он приказал всем собраться у главного костра.

– А, офицер, – без какого-либо удивления в голосе сказал Валерий, – да он тут с самого утра.

– Ты не пойдёшь?

– Я с ним уже говорил, к тому же у меня тут достаточно работы, – Валерий, как всегда, находил любое оправдание чтобы не выходить из своей палатки. Дмитрий лишь с грустной улыбкой вспомнил, насколько энергичным старик был в свои лучшие годы.

– А ты Димон? Идёшь? – громко спросил Алексей, но слегка притих, когда заметил Таню.

– Да, да, сейчас, – Дмитрий попытался оттолкнуть навалившуюся на него девушку, и только сейчас понял, что она уже успела крепко уснуть. – Ладно, ты иди, а я её тут пока растолкаю.

– Понял, не опоздай.

На то чтобы разбудить Таню ушло больше времени чем хотелось бы. Спала она по-настоящему крепко, в какой-то момент Дмитрий даже подумал вынести её из палатки и окунуть лицом в снег, но в конце концов решил поберечь свою спину и… Просто кинул ей снежок в лицо…

Наконец все собрались вокруг офицера. Алексей, который с нескрываемым восхищением смотрел на солдат сопротивления, Дмитрий, и обиженная Таня, которая, надув щёки, отряхивалась от снега. Дмитрий наконец смог взглянуть на офицера. Зрелище было незабываемым. Сразу было видно, что этот человек видел многое в своей жизни. Нос его был искривлён, от неправильно зажившего перелома, а всё лицо пересекал шрам, но всё же первое, что бросалось в глаза – фуражка на голове офицера. Это была фуражка машиниста поезда, один из самых редких и самых ценных трофеев, который только можно было отобрать у куполов. Спутники офицера также вызывали интерес, его сопровождали два человека.

Первый был облачён в полный трофейный бронекостюм чистильщика, что было практически невероятно, не хватало только одного элемента, по злой иронии этим недостающим элементом был респиратор. Дмитрий никогда не верил в судьбу или что-то подобное, но сейчас он был уверен, что сама вселенная решила над ним посмеяться. Второй солдат был не менее интересен. Дмитрий лишь мельком глянул на бронежилет и дробовик, которые явно были созданы ещё до катастрофы, его заинтриговал большой радиопередатчик на спине солдата. В пустошах подобными устройствами пользовались либо будущие трупы, либо те, кто был абсолютно уверен в том, что он делает. Чистильщики отлично отслеживали любые радиопередачи, и без хороших знаний о шифровке можно было очень быстро оказаться нашпигованным пулями, из-за этого радиопередатчики использовали только высокопоставленные офицеры, и то с опаской. Всё вместе это создавало вдохновляющую и в то же время гнетущую картину, всё выглядело так, будто небольшой, тихий лагерь вдруг окунуло в горнило войны. К тому времени уже успела собраться большая толпа, и поэтому офицер почти сразу начал свою речь.

– Друзья мои, мои братья по оружию! Я офицер ополчения и ветеран войны с чистильщиками, я, тот кто пережил четыре налёта на поезд, тот, кто так же, как и вы решился бросить вызов куполам! Мы с вами – те, кто заслужил лучшую жизнь! В то время как они живут так, как не жили даже наши предки, мы вынуждены выживать в этих пустошах! Эти тираны беспокоятся только о себе, и никогда не дадут нам, обездоленным, ничего! А раз так, то мы должны взять всё силой! Вы это знаете, и…

Дмитрий отвлёкся от красноречивой речи, в которой не было ничего полезного или интересного. Вместо этого он решил осмотреться по сторонам, продолжая слушать вполуха, в надежде не пропустить момент, когда оратор наконец перейдёт к делу. Большая часть людей смотрела на офицера с нескрываемым восхищением, особенно выделялся Алексей, он всегда был фанатиком идей сопротивления, и сейчас, когда перед ним стоял один из его лидеров, он был по-настоящему счастлив. Заметно было также, что не все разделяли общего оптимизма, многие, так же как и Дмитрий, явно беспокоились, что война добралась и до них. Однорукий хотел ещё осмотреться, но тут его привлёк офицер.

– А теперь к делу друзья мои! С радостью объявляю вам, что этот лагерь станет базой сопротивления при подготовке налёта на поезд!

Новость была принята… Неоднозначно. Одни подняли кулаки и заорали боевые кличи, один из таких криков прозвучал прямо у однорукого над ухом, Алексей, что неудивительно, присоединился к торжествующим. Вторые, в том числе и Таня, не отреагировали никак, скорее просто не зная, как на такие новости реагировать. Ну а в глазах третьих читался страх, и Дмитрий был среди них. Война пришла к ним. Однорукий прекрасно знал, сколько налётов на поезд проваливались ещё на стадии подготовки, и знал в какую ярость приходили купола, когда их поезд пускали под откос. Жизни всех находящихся в лагере теперь висели на волоске, а офицер тем временем продолжал.

– Сюда будут перенаправлены наше ополчение и наше вооружение. Вы можете не волноваться, чистильщики ничего не знают об этом лагере, их патрули прошли мимо, и теперь эти идиоты уверены, что здесь безопасно, – Дмитрий лишь молча выругался. Всё-таки это были патрули, и лагерю невероятно повезло, что их не заметили. – Любой из вас может записаться добровольцем в штурмовой отряд, вам выдадут оружие, а по окончанию налёта вы получите ценные трофеи!

Дмитрий лишь невесело ухмыльнулся, ему абсолютно серьёзным тоном предлагали рискнуть своей жизнью ради "ценных трофеев". Формулировка эта была настолько размытой, насколько вообще возможно. Однорукий был уверен, что максимум, на который могут рассчитывать добровольцы, это какая-нибудь бесполезная безделушка с трупа чистильщика… Хотя… Бесполезная безделушка?


Вечером того же дня Дмитрий в нерешительности топтался рядом с палаткой, занятой офицером и его свитой. Его страхи, его убеждения и банальный здравый смысл говорили ему развернуться и пойти почитать книгу, забыв про эту идиотскую идею, но всё же он решил проигнорировать голос разума и вошёл в палатку. В конце концов, рассудил однорукий, он ведь не собирался прямо сейчас записываться добровольцем, он лишь хотел задать вопрос.

– Здравствуйте, здравствуйте! – воскликнул офицер, как только Дмитрий зашёл. Его голос был дружелюбен, но в нём слышалась в том числе и усталость, и даже лёгкое раздражение, он явно уже хотел спать, а не отвечать на бесконечные вопросы встревоженных жителей. – Я так понимаю вы тоже хотите получше узнать о нашей миссии?

– Да, я на счёт добровольцев…

– А, так мы вас быстренько запишем…

– Нет, вы не так поняли, я просто хочу кое-что уточнить.

– А, да, извиняюсь. Что вы хотели узнать?

– На счёт "трофеев".

– Да, да. Что конкретно вас интересует?

– Респиратор чистильщика.

– О, надо же, очередной выскочка стремящийся заполучить экипировку куполов! – воскликнул один из спутников офицера.

– Я просто не собираюсь подыхать из-за чёртового пепла, на славу и статус мне плевать, – огрызнулся однорукий, после чего вновь обратился к офицеру уже нормальным тоном. – Мне не обязательно само устройство, достаточно будет фильтров из него.

– Да, да, это вполне реализуемо. Чистильщики всегда носят с собой запасной комплект фильтров, а спрос на эти вещи невелик. У вас всё?

– Да, я узнал всё, что меня интересовало, наверное, теперь мне лучше идти…

– Не торопитесь, я надеюсь вы не будете против, если я задам вам ещё парочку вопросов?

– Нет, я не против, – на самом деле ему сейчас хотелось побыстрее закончить разговор, особенно учитывая то, какими могли быть эти вопросы, но отказывать офицеру было бы как минимум глупо.

– Отлично. Умеете ли вы обращаться с огнестрельным оружием?

– Да, у меня есть навыки.

– Хм… А ваша рука, это не помешает при стрельбе?

– Нет, я приноровился стрелять с этим металлоломом, – на самом деле он сейчас нагло лгал, но всё же лучше было выставить себя с лучшей стороны.

– Раньше вы участвовали в боях? – а вот это был плохой вопрос. Дмитрию конечно приходилось время от времени постреливать в недружелюбно настроенных дикарей, но это едва ли можно было назвать "боем", так что вывел свой козырь.

– Я встречался с чистильщиками, и смог уйти от них живым.

На усталом лице офицера промелькнуло удивление, а один из его спутников тихо присвистнул, к счастью, никто не начал расспрашивать подробности. Теперь они смотрели на него чуть ли не как на равного, а механическая рука в их глазах сразу превратилась из изъяна в суровый боевой шрам.

– Да уж, это редкость в наши времена. Ну так что, собираетесь идти в добровольцы?

– Я… Должен всё обдумать, – только сейчас к Дмитрию вернулся его страх. Какого чёрта он вообще здесь делает? Даже за фильтры чистильщиков, это был невероятный риск, его просто пошлют в первый ряд атаки, где его моментально пристре…

– Да, я понимаю вашу нерешительность, не у каждого хватит духу добровольно ринуться в пламя, особенно когда на личном опыте знаешь, как это пламя жжётся, – офицер сейчас явно пытался его уговорить, всё-таки он произвёл хорошее впечатление… Даже слишком хорошее. – Знайте, для нас было бы попросту глупо отправлять на бойню такого опытного человека как вы, если вы согласитесь, вас направят вглубь атаки, к опытным бойцам, пушечного мяса у нас и так достаточно. Я не прошу ответа прямо сейчас, но я был бы рад видеть вас в наших рядах.

– Я благодарю вас за понимание. Я, пожалуй, пойду, нужно многое обдумать.

Офицер едва заметно кивнул, и получив "разрешение" однорукий в ту же секунду вышел из палатки. Дмитрий тут же пошёл… Побежал в палатку Валерия. О чём он вообще думал? Он не собирался рисковать своей жизнью и точка! Это было глупо, и ему не стоило приходить к офицеру. Всего чего он сейчас хотел, это вновь уткнуться в книгу и хоть ненадолго сбежать из окружающего его ледяного ада. Он буквально вбежал в палатку старого механика, и первым, что он услышал, был жуткий, оглушительный, пробирающий до мурашек кашель…


Следующие несколько дней прошли напряжённо. В лагерь в огромном количестве шло оружие и люди, поначалу все боялись, что маленькому поселению не удастся прокормить такую толпу, но вместе с оружием вскоре начали привозить и запасы еды, сопротивление явно не экономило на этом налёте. Поражало и вооружение. Конечно, в большинстве своем это всё ещё были самоделки, пусть даже солдаты и утверждали, что они способны пробить броню чистильщика, во что верилось с трудом, но и полноценного оружия, отобранного у куполов или оставшегося с древних времён, было предостаточно.

В лагере все усердно работали, одни таскали на склад прибывающее снаряжение, другие тренировались перед боем, третьи поддерживали лагерь в нормальном состоянии – готовили, шили, подкладывали дров в огонь. Дмитрий тоже работал, вместе с Валерием они мастерили мину, способную сбросить поезд с рельс. С каждым днём упорного труда в людях всё сильнее разгоралась вера в победу, от бывшего пессимизма не осталось ни следа. Для всех это было радостью, но в голове однорукого возникало всё больше сомнений. Он не хотел рисковать своей жизнью, сама мысль о том, чтобы вновь попасть под прицел чистильщика, пугала его. С другой же стороны… Помимо веры в победу, которая становилась всё сильнее и сильнее, была и ещё одна причина, по которой Дмитрий был готов поставить на кон всё, эта причина – Валерий.

Из-за того, что они вместе собирали мину они почти всегда были рядом, и внутри однорукого кипели противоречивые чувства. Этот человек был всем для однорукого, он тот, кто спас его, тот, кто научил всему, в том числе и чтению, тот, кто собрал дня него новый протез, когда сломался старый, Дмитрий пропал бы без него, но… Однорукий помнил его другим, в его памяти навсегда запечатался образ того, старого Валерия, энергичного, весёлого, заботливого человека. Сейчас старик был лишь тенью себя прежнего, по меркам древних он даже не был стариком, он мог бы ещё жить и жить, но пепел его не пощадил. Его лёгкие умирали, и он медленно, но верно умирал вслед за ними, от всего того, за что он его любил, осталась только заботливость. И до этого нелюдимый, теперь старик и вовсе практически не выходил из своей палатки, решаясь на это лишь при крайней необходимости, но хуже всего был кашель.

Звук, заставляющий кровь застывать в жилах, звук, будто идущий из самой преисподней, звук приближающейся смерти. Каждый раз, когда однорукий слышал этот кашель, ему хотелось сделать всё что угодно, сбежать, раствориться, застрелиться, лишь бы не слышать этого. Этот звук напоминал, что старику осталось недолго, и напоминал, что Дмитрия рано или поздно ждёт такая же судьба.

В конце концов он решился, однорукий не мог помочь Валерию, но мог выиграть пару лет для себя.

– А, вновь приветствую друг мой! – воскликнул офицер, как только в палатку вошёл Дмитрий. Они постоянно общались, так как офицер часто заходил в мастерскую узнать о готовности мины, но, что забавно, однорукий так и не удосужился спросить его имя. – Какие-то проблемы с миной?

– Нет, с ней всё нормально, – "по крайней мере надеюсь на это." хотел добавить однорукий. – Я насчёт участия в налёте.

– Я каков же ваш вердикт?

– Я согласен.

– Отлично. Найдите моего помощника в арсенале, он выдаст вам оружие, и пояснит вашу задачу. Всё ясно?

Дмитрий коротко кивнул и вышел из палатки. Стараясь ни о чём не думать, он быстрым шагом направился к складу. Искать подручного офицера не пришлось, он дремал у входа, обдуваемый всеми ветрами.

– Здравствуйте сэр.

– А, это ты. – Солдат приоткрыл глаза и зевнул, – зачем пришёл?

– Я участвую в налёте, офицер сказал, что вы выдадите мне оружие и…

– Да, да, да. Всё вам не терпится волыну помацать. Давай за мной.

Дмитрий последовал за хамоватым солдатом вглубь склада, удивляясь, насколько тот успел разрастись. Спустя две минуты они всё-таки преодолели этот лабиринт, и вышли к стойке, на которой аккуратно было расставлено древнее оружие.

– Короче говоря ты у нас парень непростой, так что и снарягу я тебе дам соответствующую, – солдат достал со стойки какую-то винтовку, – мосинка! Старая классика, ей уже где-то лет триста, но вроде стреляет, всё-таки её механизм сложно убить даже если постараться. Пользоваться хоть умеешь?

– Умею.

– Отлично. Вот винтовка, вот патроны, – солдат буквально кинул оружием в однорукого, так, что он едва успел его поймать, после чего помощник офицера указал на ящик, в котором поблёскивали патроны. – Теперь давай про план. План прост – ты в третьем отряде, отрядом командую я, когда я даю команду вперёд, ты бежишь вперёд, стреляешь в чистильщиков и пытаешься не умереть. Запомнил?

– Такое трудно не запомнить.

– Я тут закончил, ты приходи завтра в полдень, учти, тебя одного атака ждать не будет. И ещё, насчёт патронов – заряди обойму, ещё две возьми с собой, больше тебе не понадобится, – сказал напоследок солдат.

– Да, да. Понял.

Дмитрий осмотрел данное ему оружие, выглядело оно старомодно, зато надёжно, к тому-же верилось, что таким патроном можно пробить броню чистильщика, была лишь одна проблема – патроны. Патронов было мало, так что Дмитрий решил захватить немного боеприпасов к своему обрезу. Конечно, это было отвратительное оружие против брони, но всё же лучше с ним, чем с пустыми руками. Однорукий направился ещё глубже в лабиринт из стеллажей и сваленных в кучу ящиков, и вскоре встретил там того, кого ожидал в последнюю очередь.

– Приветик! – Таня, как всегда, подкралась незаметно, и, как всегда, напрыгнула на однорукого, повиснув у него на спине.

– И тебе привет. Ты тут не видела самодельных патронов к дробовику?

– А, они тут рядом, вот тут налево, и на втором повороте снова налево, затем направо, и вперёд до поворота, – скороговоркой проговорила девушка, всё-таки в нахождении правильного пути ей равных не было.

– Спасибо.

– Кстати, а что ты тут делаешь?

– Да так, ничего особенного, мы наконец закончили мину, так что меня попросили немного помочь на складе, – наглая ложь, но Дмитрий не хотел сейчас рассказывать остальным о своих намерениях, он пойдёт в атаку, вернётся с фильтрами, и никто даже не заметит нескольких часов его отсутствия. – Кстати говоря, что ты думаешь на счёт этого налёта на поезд? Всё-таки это серьёзное дело.

– Ну… Я уверена, что всё пройдёт по плану, и все вернуться домой целыми и невредимыми, – Дмитрий невольно улыбнулся и погладил Таню по голове, конечно, обычно он скептически относился к её прогнозу, но порой ему был необходим этот наивный, даже детский, оптимизм, и искренняя радость, которыми эта девушка была переполнена.

– Ну что ж, я, пожалуй, пойду, нужно разобраться тут со всем.

– Ага, поняла, – с улыбкой ответила Таня, наконец отлипнув от спины однорукого.

Спустя ещё минуту и несколько поворотов Дмитрий наконец набрёл на искомые боеприпасы. Набивая карманы амуницией и сжимая механической рукой винтовку, Дмитрий даже всерьёз подумал, что в налёте всё действительно пойдёт по плану.

Ох, как же он тогда ошибался.

## Глава 2

Пленник и предатель

На следующий день он достал мосинку из тайника, куда спрятал её чтоб Валерий не задавал вопросов, и отправился к остальным атакующим. Он надеялся, что никто из знакомых его не заметит, но естественно всё просто не могло пойти по плану.

– Димон, какого чёрта ты тут делаешь? – спросил Алексей, который, как назло, ошивался рядом с третьим отрядом.

– Я иду с остальными в ата…

– Ты что спятил!? – воскликнул брат, не дав Дмитрию закончить. – Твою ж мать, чёрт. Ты серьёзно?

– Да, я серьёзно, – уверенно ответил однорукий.

– Л-я-я-ять! Значит так – ни в коем случае не геройствуй, держись подальше от перестрелки, не рискуй…

– Я и так это знаю, я понимаю, что ты беспокоишься, но поверь я не собираюсь лезть на рожон, обещаю.

– Ладно, скажи в каком ты отряде?

– Третьем.

– Ладно, хоть какие-то хорошие новости. Миха!

– Чего тебе? – отозвался ополченец.

– Я знаю, как это прозвучит, но всё же – присмотри за моим братом, чтоб его там не пристрелили.

– О, так Димон тоже идёт. Кстати напомни, с каких это пор я нянькой работаю?

– Пожалуйста, Миха, ты же знаешь, он не из тех, кто будет путаться под ногами.

– Ладно, ладно, я же просто шутил, мне тоже не хотелось бы, чтоб наш маленький параноик схлопотал пулю, в конце концов, кто мне будет автомат чинить, когда старик… А, неважно. Так, однорукий, во время атаки от меня не отходи, и выполняй то, что я говорю. Понял?

Дмитрий хотел как-нибудь возразить, но в конце концов лишь кивнул и пробурчал что-то невнятное под респиратором. С одной стороны подобное отношение к нему выводило его из себя, а с другой он был благодарен всему, что могло увеличить его шансы на выживание.

Наконец маленькая армия выдвинулась. По скромным оценкам Дмитрия тут было не меньше полутора сотен бойцов, но далеко не у всех было нормальное вооружение. Путь до железной дороги был неблизким, и солдаты активно общались, травили байки, и всячески пытались утихомирить закономерный страх и тревогу перед столь рискованной операцией. Дмитрий не был исключением, и активно болтал с Михой, который пусть и слегка раздражал матом через слово, но в остальном был отличным собеседником.

Наконец, спустя три часа все добрались до железной дороги. Дмитрий помог сапёрам установить мину, после чего все начали просто ждать. Ждать, ждать и ждать. Спустя час страх и напряжение уступили место скуке и нетерпению, спустя полтора часа однорукого начало клонить в сон, спустя полтора часа устал даже офицер, который следил за рельсами, и держал детонатор. Дмитрия это уже сильно раздражало, он хотел как можно быстрее закончить со всем этим, и побыстрее отправиться домой.

Вот, наконец, спустя два часа, на горизонте появился поезд, все тут же оживились, схватились за оружие, а Дмитрий нервно поправил респиратор, и взглянул на холм, где была снайперская позиция Алексея. Парадоксально, но под прицелом его винтовки однорукий чувствовал себя в безопасности.

Поезд приближался всё ближе, представ перед атакующими во всём своём великолепии. Это была настоящая громада, железный монстр, ощетинившийся пулемётами и огромной башенной пушкой, но это был гигант на глиняных ногах, хорошим взрывом его можно было скинуть с рельс и лишить всех сил, и тогда единственными его защитниками останутся помятые чистильщики. Дмитрию оставалось лишь надеяться, что мощности мины хватит, и что чистильщиков в поезде будет немного.

– Так, третий отряд, не лезьте сразу на рожон, только по команде, – предупредил командир.

– Держись рядом со мной Димон, – пробурчал Миха.

Однорукий лишь молча кивнул и продолжил наблюдать за поездом, за те оставшиеся несколько секунд, которые он наезжал на мину, Дмитрий вспомнил весь процесс её сборки, в попытке вспомнить о каких-нибудь недочётах, хотя всё равно теперь уже поздно было что-то менять.

Наконец поезд наехал на мину, офицер с улыбкой нажал на детонатор, прогремел взрыв, и титан пал. Мина подорвалась прямо под локомотивом, сорвав колёса, и буквально подбросив его в воздух, вслед за ним посыпались с рельс и остальные вагоны, уже спустя минуту стальной гигант окончательно порушился, подняв огромное облако снега и пепла.

– Первый отряд вперёд! Четвёртые за ними, подорвите двери вагонов! Пятые – прикрывайте!

– Так, первые это фронтовое мясо, четвёртые подрывники, а пятые? – спросил Дмитрий у Михи, параллельно смотря, как куча людей с разнообразным снаряжением покидает укрытия и бежит, к, казалось бы, беззащитному поезду, а вернее тому, что от него осталось.

– Стрелки, Лёха тоже сейчас среди пятых. А вторые и третьи – резерв. Всё вроде идёт нормально, но чёрт, у меня плохое предчувствие.

Дмитрий не понимал подозрений ополченца, пока что всё шло по плану. Взрыв лишил врага его брони и тяжёлого вооружения, сейчас им противостояли только израненные после крушения, и разрозненные чистильщики. Всё шло отлично… До того момента, пока не развеялось облако снега, поднятое крушением.

Как только видимость начала восстанавливаться, всем стало понятно, что последние три вагона остались на рельсах, и теперь поливали атакующих свинцовым дождём из пулемётов и автоматических гранатомётов. К счастью, большинство штурмовали начало и середину поезда, поэтому они сразу оказались в слепой зоне, но всё равно, враг всегда мог выйти на бой в отрытую, или стрелять из бойниц, так что игнорировать их было бы безумством.

– Второй и третий отряды, берите уцелевшие вагоны штурмом!

Дмитрий от самого этого приказа чуть не закричал в ужасе, ему, чёрт побери, обещали относительно безопасное место в атаке, а теперь отправляли в самое пекло, ему оставалось лишь надеяться, что ребята из второго отряда будут хорошим живым щитом.

– Вперёд, ты слышал приказ, – мрачно прошептал Миха, он тоже явно был не в восторге от такого развития событий. – Что-то у меня мать твою плохое предчувствие…

Отряд выдвинулся, к счастью, до поры до времени было возможно держаться в слепой зоне, вокруг творилась вакханалия, бойцы первого отряда наваливались вдесятером на одного чистильщика, четвёрки подрывали дверь за дверью. В какой-то момент Дмитрий так засмотрелся на всё это, что даже не заметил, как кто-то из чистильщиков вылез из-под обломков, и направил своё оружие на однорукого, Миха среагировал быстрее, но было понятно, что даже он не успевает. Внезапно в затылок чистильщика вонзилась пуля, причём судя по углу попадания, стреляли откуда-то с холма, Дмитрий не знал кто стрелял, но на всякий случай помахал рукой в сторону позиций снайперов, надеясь, что это был брат.

Наконец отряды подобрались достаточно близко к вагонам, Дмитрий уже подумал, что командир прикажет штурмовать, но, к счастью, он был умнее полного идиота и отдал другой приказ.

– Укройтесь за опрокинутым вагоном, готовьте гранатомёты.

– Сэр, но почему? – спросил кто-то из двоек. – Мы ведь можем просто…

– Это ловушка кретин, присмотрись к двери, там бойницы, их слепая зона не такая уж и слепая, они надеяться, что мы побежим на них, получив пулемётную очередь в упор. Просто и эффективно. Где там гранатомёты мать вашу!?

Один из бойцов достал оружие, больше похожее на ржавую металлическую трубу – примитивный самодельный гранатомёт. Дмитрий понятия не имел из чего сопротивление гнало взрывчатку, но он прекрасно знал, что эти стрелялы чаще взрывались у владельца в руках, чем подрывали врага, к сожалению, более надёжного метода пробития дверей на расстоянии у них не было, так что всем только и оставалось, что отойти от гранатомётчика подальше и молиться всем богам, чтобы заряд не взорвался до того, как покинет ствол.

Прогремел выстрел, и пороховой заряд отправил взрывчатку в дверь вагона, бронированная перегородка погнулась, оставшись висеть на соплях и паре болтов, но всё же выдержала взрыв.

– Ещё раз, – прорычал командир.

Второй выстрел также прошёл удачно, дверь сорвало с петель, и оттуда в ту же секунду выглянуло двое чистильщиков, открыв огонь по всему что движется.

– Давай третью гранату, отбрось их, – скомандовал командир.

Гранатомётчик вновь засыпал порох, вновь вложил взрывчатку, вновь прицелился и…

Прогремел взрыв, Дмитрия обдало волной жара, а тех, кто стоял ближе посекло осколками. Хуже всего пришлось горе гранатомётчику, взрывом ему буквально сорвало лицо и оторвало обе руки.

– Лять, что вы стоите?! Стреляйте в них! – прокричал командир, увидев изумлённые и испуганные лица солдат.

Чистильщики тем временем времени зря не теряли, своей стрельбой они уже достали парочку особо смелых бойцов, только когда куполов начали крыть из всех стволов они решили отступить. Однако, перед тем как уйти в глубь вагона один из чистильщиков кинул прощальный "подарок".

Дмитрий тут же нырнул в снег, сжавшись в клубок, и прикрыв голову. К счастью, граната упала вдалеке от однорукого, к сожалению, она упала туда, где было полно других бойцов. Осмотревшись, однорукий понял, что ещё трое солдат лишились возможности сражаться, а одному осколок и вовсе прилетел в глаз, моментально убив его.

– Вперёд, вперёд, вперёд! Пока они отошли!

Отряд побежал, некоторые особо смелые сразу бросались в вагон, и большая часть из них сразу ловили пули, но оставшиеся смогли найти укрытие и открыть ответный огонь.

– Они снова отступают! – крикнул один из таких смельчаков спустя пару минут ожесточенной перестрелки, за которые успели умереть ещё несколько бойцов. Дмитрию везло и пока что удавалось держаться подальше от линии огня.

– Понял, продвигаемся, – сказал командир.

На этот раз враг отступил к самому концу первого вагона, сам вагон был полон каких-то ящиков, так что проблем с укрытиями не возникало, уже большая часть бойцов зашла в вагон и присоединилась к перестрелке, пусть им и недоставало точности, но вот с количеством проблем не возникало. Чистильщики явно чувствовали себя неуютно под таким шквальным огнём, но и у них было чем ответить. Третий из них был во втором вагоне, и весьма успешно огрызался через бойницу. Он стрелял редко, но каждая его короткая очередь заканчивалась смертью одного из бойцов.

– Гранатомёт сюда быстро! – прокричал командир, попутно отстреливаясь из своего автомата.

Один из бойцов рядом с Дмитрием достал из-за спины очередную трубу и начал её заряжать. Однорукого от такого аж передёрнуло, ему, мягко говоря, не нравилась перспектива словить в лицо кусок металла или ошмёток чьего-нибудь лица. К счастью, в этот раз обошлось, дверь слетела с первого взрыва, а стоящего за ней чистильщика отбросило.

В этот момент один из куполов встал в полный рост, и начал поливать позиции сопротивления длинными очередями, второй в это время подхватил раненного соратника и поспешно отступил в конец второго вагона. Стрелок тем временем опустошил барабанный магазин, и кинув гранату, побежал к своим.

Дмитрий вновь вжался в укрытие и приготовился к взрыву, но ему повезло – граната оказалась светошумовой, вспышка успешно охладила пыл тех, кто пытался выстрелить отступающим в спину.

– Аргх, что вы стоите, за ними, пока они там возятся, – прокричал командир, явно поняв, что инициатива сейчас у отряда в руках.

Дмитрий нехотя пошёл за остальными, но внезапно Миха остановил его на площадке между вагонами.

– Стой, у меня плохое предчувствие на счёт всего этого, – подобная нерешительность от Михи выглядела странно, обычно из ополченца прямо-таки хлестала агрессия и желание вступить в бой.

– Что не так?

– Они чересчур быстро отступают, обычно они стоят на позиции с упертостью баранов, но сейчас отходят при любой подвернувшейся возможности. Либо у них есть план, либо они полные идиоты.

– Ловушка?

– Возможно, но я не знаю, что они собираются делать. Лучше не искать приключений на задницу и переждать здесь.

Дмитрий немного осмотрелся и понял, что промежуток между вагонами действительно был самым безопасным местом, со всех сторон их закрывали толстые бронеплиты, которые не пробить даже из крупнокалиберного оружия.

Отряд тем временем продвигался всё дальше и дальше, а чистильщики почти не отвечали огнём, сидя в укрытии. Либо один из них был по-настоящему серьёзно ранен, и они пытались вытащить его с того света, либо Миха был прав, и они просто заманивали бойцов вглубь вагона. Дмитрий хотел верить в первый вариант, но с каждой секундой он всё больше проникался паранойей ополченца, и вот, в какой-то момент опасения подтвердились.

Двери третьего вагона внезапно распахнулись и в проёме показалось чудовище. Ростом больше двух метров, в плечах вдвое шире нормального человека, и всё обвешанное невероятно толстой бронёй. Однорукий пытался убедить себя, что это всего лишь человек, но не мог, вновь, как и пятнадцать лет назад он видел в чистильщике лишь монстра, и это впечатление подкрепляло его монструозное оружие. В руках демон держал шестиствольный пулемёт системы Гантлинга – поистине чудовищное оружие, особенно в вагоне поезда, где не скрыться от свинцового шторма. Теперь всё встало на свои места, вот почему чистильщики отступали, вот почему они заманивали отряд всё глубже, вот почему…

– В укрытие кретин! – Миха схватил Дмитрия за шкирку и буквально втащил в площадку между вагонами, и как раз вовремя, потому что в следующую секунду демон начал стрелять.

Из-за безумной скорострельности пулемёта звуки выстрелов слились в единое оглушительное жужжание, однорукий был уверен – этот звук ещё прозвучит у него в кошмарах, если конечно он доживёт до ночи. С другой стороны в этом безумном стрёкоте была и положительная сторона – из-за него Дмитрий почти не слышал криков.

Однорукий не знал, сколько времени шла стрельба, но к тому времени, когда замолк пулемёт, вокруг их позиции не осталось ничего живого. В воздухе повисла гнетущая тишина, и куда не взгляни повсюду были лишь тела, нафаршированные свинцом, более хрупкие укрытия просто не спасали от потока пуль. Дмитрию только и оставалось, что сильнее сжать в руках винтовку и обратится к единственному человеку, который также остался в живых, и у которого боевого опыта уж точно было побольше.

– Миха, что будем делать?

– Ладно мелкий, сразу скажу – бежать глупо, пока будем удирать через вагон нас просто пристрелят.

– Тогда что? Может гранатомёт?

– Ты видишь, где этот гранатомётчик? Бесполезно, высунемся из укрытия – нам тут же конец.

Дмитрий затих, он смотрел на свою винтовку, и прекрасно понимал, что этим оружием не удаться остановить даже одного чистильщика, что уж говорить о трёх, и том чудовище в довесок, страх сковал его разум, и однорукому оставалось лишь надеяться, что всё это было лишь кошмарным сном, что всё это нереально. Однако, даже несмотря на всю плачевность ситуации, с ним был человек, который уже оказывался в подобном положении, и у него уж точно был план.

– Ну так что Миха? Что будет делать? Каков план?

– Эх. Сука, нет никакого плана. Нас тут намертво прижали.

– Но мы должны хоть что-то сделать!

– Должны… должны… Да пошло оно всё к чёрту! – с этими словами Миха выскочил из укрытия, и, вскинув автомат закричал. – Сдохните твари!

Ополченец выпустил длинную очередь, и даже через грохот выстрелов Дмитрий слышал звон, с которым пули отскакивали от непробиваемой брони чудовища. Миха стрелял около двух секунд, высадив почти две трети магазина, но этот отчаянный шаг не дал никаких результатов. Дмитрий не слышал ни криков, ни стонов со стороны чистильщиков, он услышал лишь короткую ответную очередь, и ополченец упал, сражённый четырьмя пулями.

Это был конец, броню монстра не взяло даже оружие его соратников, единственный человек, способный хоть как-то повлиять на ситуацию теперь захлёбывался собственной кровью, а Дмитрий продолжал сжимать в руках бесполезную винтовку. Всё, чего он сейчас хотел это проснуться от этого кошмара, хотел, чтобы всё это закончилось, но этого не происходило.

– Кажись этот был последним, – вдруг послышался голос со стороны чистильщиков.

– Да Костян, неплохой переполох ты тут учудил!

– В задних вагонах никогда ничего ценного не возят, так что это не проблема. Сцевола не соврал, броня действительно творит чудеса, – судя по искажённому шлемом голосу это и был тот самый демон.

– Ладно, порадуешся обновкой потом. Семёныч, ты как там?

– Взрывом немного потрепало, я в норме.

– В норме!? Да у тебя нога сломана!

– Ладно, – вновь напомнил о себе демон, – останься с раненым и обороняй вагоны. Егор пусть попытается связаться с городом, а я проверю есть ли кто живой.

Этот диалог всё-таки вывел Дмитрия из ступора. Во-первых, он напомнил, что враг всё ещё рядом, и всё ещё представляет угрозу. Во-вторых, он напомнил, что его враги были обычными людьми, пусть и закованными в непробиваемую броню. И в-третьих – Дмитрий услышал медленные, тяжёлые шаги, приближающиеся к нему.

Всё это подталкивало хоть к каким-то действиям. Однорукий напряг всю силу воли, чтобы не сорваться, и не поступить как Миха, и напряг мозг, чтобы придумать хоть какой-то план действий, но ничего не приходило в голову. Броня чистильщика казалась непробиваемой, а пробежать по вагону мимо него было невозможно. Вдруг однорукого осенило, у его врага ведь была слабость – это была смотровая щель в шлеме, закрытая бронестеклом. Безусловно, надеяться на столь призрачный шанс было глупо, но альтернатив просто не оставалось.

Как только чистильщик подошёл вплотную, Дмитрий выскочил из укрытия, вскинул винтовку, и выстрелил прямо в бронестекло. Оно потрескалось, стало белым в месте попадания, а пуля вошла внутрь полностью и… Не пробила. Чистильщик отшатнулся, скорее от неожиданности, чем от страха или боли, и Дмитрий подумал, что возможно, у него всё ещё есть шанс, да врага не удалось убить, но удалось ошеломить и, вероятно, ослепить, к тому же своим телом он полностью перегораживал проход, так что и его товарищей можно было не бояться. Однорукий тут же начал разворачиваться, в надежде добежать до конца вагона прежде, чем за ним полетят пули, но он даже не успел даже шага сделать в сторону спасительного выхода. Что-то тяжёлое ударило его по спине, и Дмитрий, не удержав равновесия, рухнул на пол вагона. Превозмогая боль в позвоночнике, он тут же развернулся, и направил оружие в сторону предполагаемой опасности, но вновь не успел, чистильщик схватил ствол винтовки, и вырвал оружие из рук Дмитрия.

– Ну что там Костян? Пристрели уже, хватит сюсюкаться, – донёсся голос одного из чистильщиков.

– Успокойся ты, сам же знаешь, что их лучше брать живыми, она осталась одна, и угрозы не представляет, – вновь подал голос демон, он схватил Дмитрия за единственную нормальную руку, и очевидно был уверен в том, что он в полной безопасности. – Спокойно девочка, мы не причиним тебе вреда, мы просто хотим поговорить.

Однорукий никак не ответил, лишь мысленно выругавшись. Он сейчас изо всех сил пытался подавить панику, и придумать хоть какой-то выход из этой плачевной ситуации. В тот тяжёлый момент даже идея сдаться показалась ему не такой бредовой, но всё же он решил рискнуть. У него оставалась свободной вторая “рука” и оставалось последнее оружие, да, его дробовик был бесполезен против брони, но бронестекло чудовища выглядело плачевно, и, возможно, у него ещё был шанс.

Дмитрий схватил обрез механической рукой, направил его на чистильщика, и… Указательный палец опять заклинило.


Просыпаться было тяжело. Голова раскалывалась, спина болела, Дмитрий будто вообще не спал, но тем не менее он улыбался. Да, сон, который ему приснился, был кошмарным, но всё же это был лишь сон, пусть и невероятно реалистичный. Теперь нужно было забирать со склада винтовку и идти к остальным, конечно, этот чёртов кошмар неплохо ударил по его настрою, но отступать было уже поздно.

Однорукий рывком вскочил с лежанки, и голова разболелась с новой силой, боль была столь сильной, что Дмитрий чуть не упал, к тому же лежанка какого-то чёрта оказалась на возвышении, как кровать. Даже несмотря на эти сюрпризы, он всё же смог сохранить равновесие, и в раскалывающуюся голову закралась мысль, что что-то не так. Однорукий осторожно ощупал лоб, и с удивлением обнаружил, что голова была перебинтована. Дмитрий окончательно перестал понимать происходящее, он точно не получал никаких травм головы, может ему врезали так сильно, что он уже и не помнил? Однорукий постоял минуту с закрытыми глазами, приводя мысли в порядок, и давая угомониться головной боли, после чего пришёл к единственному верному шагу в данной ситуации – стоило найти Валерия, ну или Алексея, они-то уж точно знают, что произошло, и в случае чего помогут.

Дмитрий открыл глаза, и наконец осмотрел помещение, в котором находился, и вот уже второй раз его ждало удивление. То место, где он оказался, явно было непохоже на примитивные палатки его лагеря. Куда сильнее оно напоминало древние строения, в которых иногда селились племена, но в отличие от тех мёртвых бетонных коробок, это место не выглядело столь заброшенным. Вновь появился веский повод для паники, но Дмитрий держал себя в руках, и первым делом решил осмотреться.

Начать он решил с себя, потому-что одежда и протез казались ему слишком лёгкими. Ощущения его не обманули, на нём не было ни куртки, ни шапки, лишь штаны из какой-то непонятной ткани, и свитер. Закономерен был вопрос – почему он не замерзал? И действительно, в столь лёгкой одежде ему было на удивление комфортно, а привычного ледяного ветра не ощущалось совсем, но вот настоящим удивлением послужила рука.

Дмитрий был уверен, это был не его протез, слишком он был правильным, не было видно ни газового баллона, ни ржавчины, везде, где можно и нельзя. Эта рука выглядела так, будто только что сошла с конвейера древнего завода. Движимый любопытством, Дмитрий попытался поуправлять новой рукой, и, к его удивлению, все пальцы не отличались от нормальных в подвижности, и моментально реагировали на команды. Протез ощущался как настоящая рука… Да, он буквально ощущался, как настоящая часть тела, в то время как старый протез можно было сравнить скорее с утюгом, примотанным к культе. Это было невероятно, с идиотской ухмылкой он вертел рукой, и двигал пальцами, впервые за пятнадцать лет ощущая себя нормальным человеком. Сразу захотелось опробовать обновку, попробовать пострелять из арбалета, или даже лука, обсудить всё с Валерием, поподробнее изучить механизм…

Предательская мысль вновь заставила Дмитрия напрячься – такие протезы не делали уже как двести лет, и даже если бы рабочий образец нашёлся, невозможно было бы так тонко настроить нейронную связь, не имея специального оборудования. Это вновь возвращало однорукого к тому факту, что он всё ещё был непонятно где, с непонятно откуда взявшейся травмой головы. Решив оставить любование новым протезом для момента, когда ситуация прояснится, Дмитрий начал осматривать помещение, в котором находился.

Выяснилось, что однорукий действительно спал на кровати, странно, конечно, но после всего увиденного он был уверен, что его теперь ничем не удивить, однако посмотрев в противоположный конец он понял, что ошибался.

Огромный шкаф, доверху набитый книгами, закрывал почти всю стену немаленькой комнаты. На всякий случай Дмитрий ущипнул себя механической рукой, чтобы проверить, не спит ли он. Он впервые в своей жизни видел такое количество книг, все книги были в идеальном состоянии, никаких промокших, или вырванных страниц, такого однорукий не мог представить даже в самых смелых фантазиях, он тут же попытался открыть стеклянные дверцы, но тут его ждало разочарование – они были заперты, бить стекло он не решился, для начала нужно было получше разобраться в сложившейся ситуации.

Отойдя от шкафа, и пообещав себе ещё найти способ его открыть, Дмитрий обнаружил, что из ещё не осмотренных мест остались только окно и дверь. Решив оставить дверь напоследок, однорукий подошёл к окну, закрытому решёткой, и увидел за ним…

Древний город, таким, каким его описывали в книгах. Люди были легко одеты, улыбались, дома возвышались на десяток этажей, в воздухе не было пепла, а на улицах не было снега. Дмитрий окончательно перестал понимать, что происходит. Может быть, он как-то умер, и теперь находился в каком-то загробном мире? Однорукий поднял взгляд и понял – хуже, он не был мёртв, он был под куполом. Его мозг наконец перестал отрицать очевидное, и Дмитрий понял, что всё произошедшее не было сном. Судя по всему, тот чистильщик неплохо ему врезал, учитывая состояние головы.

Это было плохо… Ходили разные слухи о том, что происходило с людьми в плену чистильщиков, и общее у них было одно – все твердили, что там не ждёт ничего хорошего. Вновь борясь с накатившим страхом, Дмитрий нервно поправил респиратор, но новая рука нащупала лишь редкую щетину.

У него отобрали респиратор.

Паранойя тут же забила тревогу, но однорукий кое-как смог себя убедить, что под куполом воздух чист. В попытке унять разбушевавшиеся нервы он вновь подёргал дверцы книжного шкафа, но они всё ещё были заперты.

Сев на кровать Дмитрий начал обдумывать дальнейшие действия, хотя… Думать тут было особо не о чем, единственным путём оставалась дверь, за которой его ждало неизвестно что. Тут оставалось только действовать по обстоятельствам. Взяв себя в руки, и уняв страх, однорукий дёрнул ручку двери и…

Естественно, она оказалась заперта.

– О, спящая красавица очнулась! – донёсся голос из-за двери. – Ты как там, русский язык хоть понимаешь?

– Я нормальный. Что вам от меня…

– Вопросы ты будешь задавать начальству, меня тут поставили просто охранять, кстати ты знаешь, что такое таблетки, ну, как применять?

– К чему вообще этот вопрос? – Дмитрий решил быть слегка смелее в диалоге, злить человека за дверью он не собирался, но хотел показать, что не напуган сложившейся ситуацией.

– Ответь – да или нет.

– Да, я знаю, что это такое.

– Отлично, – внезапно дверь слегка приоткрылась, и рука в бронированной перчатке протянула пару пилюль и маленькую бутылку с водой, – держи, это обезболивающее, Костян тебя неплохо приложил, а в полумёртвом состоянии ты нам не нужен.

– Спасибо. – Дмитрий взял лекарство, и почти сразу принял его.

Угрозы он не видел, если бы его хотели убить, то сделали бы это уже давно, ну а даже если в таблетках было снотворное… Лучше уж уснуть так, чем получить чем-нибудь тяжёлым по голове… Опять. На самом деле, такое гостеприимство удивляло, очевидно, что они хотели как-то его использовать, и поэтому пытались его задобрить. Ну что ж, неизвестно к чему это приведёт, но сейчас из этого можно получить какую-нибудь выгоду.

– Послушай, могу я попросить тебя об одной вещи?

– Я уже сказал, все вопросы к начальству.

– Всего лишь респиратор, он должен быть среди моих вещей, – Дмитрий понимал, что слишком наглеет, но ничего не мог с собой поделать, без респиратора он чувствовал себя как без рук, хотя ему не привыкать.

– Воздух тут чистый.

– Всё равно, не хочу рисковать.

– Твою то мать, – чистильщик отошёл от двери, и начал с кем-то говорить, слов было не разобрать, но всего через минуту он вернулся. – Короче, мне лень тащиться за твоим тряпьём, да и покидать пост мне запретили. Мой респиратор пойдёт?

– Да, вполне. Спасибо.

– На, забирай, – дверь снова приоткрылась, и рука протянула Дмитрию респиратор чистильщика.

Однорукий тут же надел эту “безделушку”, ради которой и пошёл на поезд. С невесёлой улыбкой он оценил злую иронию – то, ради чего он был готов рискнуть жизнью, тут ему отдали даже особо не задумываясь. С маской на лице он чувствовал себя куда увереннее, к тому же обезболивающее уже начало действовать. Уже на свежую голову он решил обдумать всё произошедшее.

Пристально разглядывая движения своих новых механических пальцев, он просчитывал свои шансы. Выводы у него получились неутешительными. Сбежать отсюда было либо невозможно, либо невероятно сложно, в этом Дмитрий был уверен, ну а даже если что-то и можно было предпринять, то для разработки плана и приведения его в силу нужно было понимание происходящего и время. Были и хорошие новости – его до сих пор не убили, и, судя по всему, собирались использовать в своих целях, так что он был в относительной безопасности. Для начала нужно получше разобраться, и выиграть как можно больше времени… А также по возможности раздобыть ключи или отмычку для доступа к книгам.

– Эй, ты живой там? – вновь донёсся голос с той стороны двери.

– Живой, живой.

– Отлично, начальство хочет тебя видеть, – внезапно дверь открылась, и в проёме показался чистильщик, направивший на него дуло пистолета. – Выходи, и давай сюда руки.

Дмитрий послушно вышел, и дал заковать себя в наручники, прекрасно понимая, что без оружия ничего не сможет противопоставить чистильщику.

– Ладно, ты вроде адекватный, но всё же предупрежу – мы сейчас пойдём через город, не рыпайся и не делай ничего, за что я мог бы долбануть по башке, – до этого дверь заглушала голос, но теперь Дмитрий узнал чистильщика – это был один из тех, кто оборонял поезд. Это объясняло его мрачный настрой. – Всё понял?

– Да, не волнуйся.

Чистильщик взял Дмитрия за запястье и повёл по коридорам, а затем и по улицам города-купола, и посмотреть там было на что. Первое что бросалось в глаза, это обилие разных магазинчиков с яркими вывесками, торговали там всем, от еды и средств первой необходимости, до, судя по всему, сложной техники и даже книг. Последнее особенно заинтересовало однорукого, но, к сожалению, чистильщик не дал задержаться у витрины, его можно было понять, он хотел поскорее закончить с работой, от которой явно был не в восторге. Помимо магазинов в поле зрения Дмитрия попадались и другие интересные места. Бар, со звучным названием “Валлгалла”, которое по какой-то причине было написано с двумя “л”, также было несколько кафе, одного взгляда на которых хватало, чтобы желудок Дмитрия начинал бунтовать. Однорукий задался вопросом – сколько уже времени прошло с момента, когда его вырубило? Судя по тому, что его успели довести до города, обработать рану, настроить новую руки и прочее, прошло как минимум часов пять, а то и больше.

Также Дмитрий видел большие, явно нежилые здания, назначение которых было непонятно однорукому (Хотя по трубам, идущим вертикально вверх, до самого “потолка” можно было предположить, что по крайней мере часть из них были фабриками.). Из одного из кафе доносилась странная музыка, и незнакомая песня. “Забытые слова оставь. Не жаль их раз потеряны. Решает пусть за нас колёс по рельсам стук размеренный.” Это всё, что он успел расслышать перед тем, как чистильщик вновь погнал его вперёд.

Не менее необычными были и люди, стройные, высокие, улыбающиеся, не знающие ни холода, ни голода. Они с любопытством и даже с опаской поглядывали на однорукого, пусть и отводили взгляд, когда понимали, что их заметили, впрочем, Дмитрий не мог их винить, он на самом деле выделялся сразу по множеству причин. В условиях всего этого однорукий чувствовал себя не в своей тарелке, хотя всё равно с любопытством осматривал всё вокруг него, и надеялся, что наконец получит интересующие его ответы.

И вот они добрались до площади, на которой стояла статуя неизвестного Дмитрию человека, в обилии росли цветы и бегали дети. Чистильщик повёл однорукого в большое, богато украшенное здание, судя по всему штаб местной администрации. Спустя пару обысков, и прогулку по коридорам, они дошли до небольшой комнатки, в которой был только стол, несколько стульев, пара ящиков с бумагами и странное нагромождение из металлических деталей, кабелей и ткани, расположившееся в тени. Помимо всего этого в комнате был только один человек – высокий мужчина, в синей форме, напоминающей чем-то бронекостюмы чистильщиков, и с еле заметной ухмылкой на лице. Даже несмотря на то, что он явно хотел показаться дружелюбным, Дмитрию сразу не понравился его взгляд. В его глазах не было ни капли человечности. Сразу стало понятно, что этот человек готов избавится от кого угодно, если этот “кто-то” не приносит пользы.

– Вот, я его привёл, – сказал чистильщик, толкнув Дмитрия вперёд.

– Отлично, можешь быть свободен, – ответил мужчина, сев за стол, после чего обратился к Дмитрию. – Можешь присаживаться.

Однорукий медленно сел, параллельно косясь на груду металла, которая резко выделялась в интерьере комнаты.

– Александр, глава военной полиции этого города, – представился мужчина, протянув руку.

Однорукому сразу не понравился тон чистильщика – он был вежливым, но при этом холодным и строгим. Его слова пытались выразить уважение к собеседнику, но при этом он явно давал понять, что стоит выше пленного жителя пустошей.

– Дмитрий, – однорукий осторожно пожал руку, он ещё не привык к силе протеза, и было бы глупо, если бы попытку нормального рукопожатия восприняли бы, как агрессию.

Внезапно груда металла начала двигаться, показалось что-то, отдалённо напоминающее голову, и там, где должны были быть глаза, вспыхнуло два окуляра, а затем из-под тканевого плаща показалась длинная механическая рука.

– Сцевола, глава связного, промышленного и научно-инженерного отделов, – донёсся от груды грубый механический голос.