Стейси Савицки
Ты мой

Посвящается всем тем, кто ощущает себя неуверенным и потерянным, кто пытается найти свет в полнейшей тьме.

Вы и есть свет!

© Стейси Савицки, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Сегодня звезды светят ярче, чем обычно. И в этом виновата либо почти допитая бутылка пива в моей руке, либо какая-то неведомая мне сила. Точного ответа я не знаю. Но в чем я уверена, так это в том, что еще полчаса назад мы с Алексой должны были выйти из общежития.

– Алекса, нам пора, – уже в пятый раз предупреждаю я ее.

Ежегодно в честь окончания учебного года в баре «Ярко-черный», который находится ближе всех к университетскому городку, устраивают вечеринку. Из года в год этим занимаются хоккеисты университетской команды. И нужно признать, они неплохо с этим справляются.

– Я готова, – наконец-то подруга выходит из ванной комнаты.

На Алексе пастельно-голубое летнее платье и белые конверсы. В отличие от меня, подруга выглядит нежной и хрупкой, как хрустальная роза. Несмотря на мое худощавое телосложение, обо мне такого точно не скажешь. Черные волосы и татуировки, покрывающие руки и спину, создают имидж стервы, которой я никогда не была.

– Ты пойдешь в этом? – окидывает она меня удивленным взглядом.

Я пожимаю плечами, делаю очередной глоток из бутылки.

На мне темные джинсовые шорты и белый топ.

– Что-то не так?

Подруга лишь вздыхает. Она знает, что меня не переубедить.

– Нет, все в порядке.

У меня не было желания идти на эту вечеринку. Но Алекса не хотела, чтобы я оставалась сегодня одна, и буквально заставила меня пойти с ней. Поэтому я надела первое, что попалось под руку, и собрала волосы в хвост.

– Тогда идем.

Я поднимаюсь с кровати, и мы вместе покидаем сначала комнату, а затем и территорию университета.

Спустя двадцать минут мы уже подходим к бару, из которого доносится оглушительная музыка. Отвратительная оглушительная музыка. Попса буквально разрывает мои уши, как только мы заходим внутрь, но я стараюсь не подавать вида. Подруга сразу же тащит меня к барной стойке и что-то заказывает, пока я осматриваюсь.

Толпа студентов топчется на танцполе. Некоторые разбрелись по углам и столикам, создав свои небольшие компании. Но вокруг нет ни одного знакомого лица. Мы точно ничего не перепутали?

Я хочу задать этот вопрос Алексе, но в этот момент подруга вручает мне бутылку пива и снова тянет куда-то.

– Может, останемся около бара? – предлагаю я.

– Нет, нас ждут.

Я открываю рот, чтобы задать ей уточняющий вопрос, но замечаю знакомые лица.

– Эй, мы здесь! – машет нам Кассандра.

Она вместе со своим парнем Майком сидит в дальнем углу бара. С ними Коннор и Хлоя.

– Наконец-то вы пришли, – обнимает меня Хлоя.

– Все вопросы к Алексе.

Хлоя – моя сокурсница. Мы познакомились в самый первый день учебы. Блондинка сразу привлекла мое внимание, когда впопыхах искала нужную аудиторию. И я не смогла отказать ей в помощи.

– А где Мэйсон? – спрашивает Алекса.

– Он придет чуть позже. Вместе с парнями из команды, – отвечает Хлоя, занимая свое прежнее место.

Мэйсон – парень Хлои и вратарь университетской хоккейной команды «Викинги».

А вот и ответ на вопрос, почему вечеринка проходит так спокойно. В баре пока нет ни единого хоккеиста. Надеюсь, они не появятся сегодня вовсе, что, конечно же, маловероятно.

Пока Кассандра что-то эмоционально рассказывает ребятам, я изучаю обстановку в баре. Большая часть студентов безудержно танцует и веселится, находясь уже не в самом ясном состоянии ума, а остальные просто болтают друг с другом, наслаждаясь происходящим.

Я же не отношу себя ни к первым, ни ко вторым. Я всегда лишняя на таких мероприятиях. Всегда стараюсь стоять в стороне, как и сегодня. Все мои друзья знают об этом, но раз за разом я все равно оказываюсь здесь и со скучающим видом смотрю на происходящее.

– Вы даже представить себе не можете! – продолжает Кассандра, стоя в обнимку с Майком.

И это еще один минус таких мероприятий. Все мои друзья приходят со своими партнерами. А я всегда одна. Как же я это ненавижу.

– Я отойду к бару, вам что-то взять? – спрашиваю я. Мне нужно немного развеяться.

Получив отрицательные ответы, на которые и надеялась, я быстро скрываюсь в толпе студентов. И как только я подхожу к бармену, клуб наполняется криками и свистом.

– И это вы называете вечеринкой?!

Ну вот, начинается.

Заказав очередную бутылку пива, возвращаюсь к ребятам. Мне совсем не хочется быть замеченной главным командным говнюком, который, видимо, не сможет спокойно жить, если не заденет меня.

Хлоя уже буквально висит на Мэйсоне, когда я подхожу к ним.

– Привет, Эми, – приветствует он меня.

Я киваю.

Он, наверное, единственный нормальный парень из команды.

– Как дела? Давно не видел тебя.

Да, давно. В последний раз мы встречались около месяца назад, на вечеринке по случаю завоевания «Викингами» серебряных медалей чемпионата. Туда меня также затащила Алекса.

– Абсолютно ничего нового, – пожимаю я плечами и делаю глоток пива.

Почти так и есть. Единственное, что меня сейчас тревожит, – это задание, которое нам дали на лето. Но, думаю, ему не интересно слушать об этом.

– Ты уже расскажешь, что за особый сюрприз сегодня нас ожидает? – спрашивает у Мэйсона Хлоя, и все в компании переводят внимание на него.

– Сюрприз? – вскидываю я бровь.

– Да, сюрприз, – целует он в затылок свою девушку. – Но я пока не могу рассказать, иначе Рон убьет меня.

Ну конечно. А как же по-другому?

И только упомянули его имя, Аарон тут же появляется рядом.

– За что я должен тебя убить? – усмехается он. – Всем привет.

Все дружелюбно кивают и улыбаются. Кроме меня. И он замечает это.

– И тебе привет, ведьма.

Я закатываю глаза.

– Так за что? – уточняет Аарон, глядя на Мэйсона.

– Ребята спрашивают про твой сюрприз.

Аарон обольстительно улыбается.

– Я уверен, он вам понравится, – осмотрев каждого, хоккеист переводит взгляд на меня. – А вот насчет тебя… Не уверен. Только не смей призывать дождь, иначе все испортишь.

Говнюк подмигивает и уходит.

– Меня сейчас стошнит, – комментирую я.

– Да ладно тебе, – смеется Алекса. – Не придавай этому значения.

– Как ты с ним вообще общаешься? – спрашиваю я у Мэйсона.

– Честно? Сложно. На самом деле он не такой, – отвечает друг и делает паузу. – С командой он общается совершенно по-другому. Такого Аарона можно увидеть только на вечеринках. В основном он сосредоточен на хоккее, и если кто-то ляпнет какую-то глупость в раздевалке, то ему не поздоровится.

Друзья снова начинают что-то обсуждать, но я не слушаю. Мне хочется быстрее вернуться в комнату и, закутавшись в одеяло, продолжить смотреть сериал. Я уже в десятый раз осматриваюсь, и на глаза попадается он.

Смеясь над чем-то, Аарон запрокидывает голову и, будто почувствовав, что я на него смотрю, оборачивается. Наши взгляды встречаются, но я не собираюсь отводить глаза. Не прекращая смотреть на него, я делаю глоток пива из бутылки. Он приподнимает бровь, задавая немой вопрос, но я продолжаю смотреть. Усмехнувшись, он беззвучно произносит слово, которое из его уст я слышала уже не один десяток раз, и даже с такого расстояния с легкостью могу разобрать. Ведьма.

Аарон Бэйкер – нападающий и капитан команды «Викингов». Парень, по которому сохнут все девчонки в университете. Но стоит заметить, что у него чистейшая репутация, в отличие от его товарищей по команде. До чертиков привлекательный бунтарь, о котором известно все, но в тоже время неизвестно ничего. Так кто же ты такой, Аарон Бэйкер?

Глава 2

Вечеринка в самом разгаре. Все ждут сюрприз, подготовленный Бэйкером. Пока мои друзья обжимаются парами в углу, мне ничего не остается, кроме как оставить их и отправится к выходу, расталкивая студентов на танцполе.

Оказавшись на улице, я закуриваю и нервно выдыхаю едкий дым, как вдруг слышу рядом знакомый противный голос.

– Да, можете подвозить.

Недалеко от меня стоит парень. В темноте сложно рассмотреть лицо, но по голосу я узнаю Аарона.

Поднимаю голову к небу, чтобы выдохнуть дым, и замечаю, что не видно ни одной звезды. Небо полностью затянуто тучами. Только дождя не хватало!

– Не знал, что ты куришь.

Я не замечаю, как хоккеист подходит ко мне почти вплотную.

Я делаю очередную затяжку и выдыхаю дым ему в лицо.

– Теперь будешь.

Даже в темноте вижу, как он брезгливо кривит губы.

Он настолько близко, что мне приходится сделать два шага назад.

– Боишься меня?

Я усмехаюсь. Как самонадеянно!

– Просто опасаюсь близости с незнакомыми мне людьми.

Это правда. И не только с незнакомыми.

– Почему?

– Я вроде бы не записывалась на прием к психологу, – хмыкаю я, в последний раз делаю затяжку и тушу сигарету.

Он кивает:

– Курение разве не вредит твоему голосу?

Я закатываю глаза. Спасибо темноте за то, что он этого не видит, иначе не обошлось бы без язвительной реплики.

Почему каждый знакомый переживает за мой голос больше меня самой? Хорошо, что преподаватели не знают об этом.

– Тебя это так волнует?

– Я думал, что артистам запрещено курить, – пожимает он плечами.

– Я думала, что спортсменам запрещено пить.

Он усмехается:

– Хорошего вечера, ведьма.

Аарон возвращается в бар, а я еще ненадолго остаюсь на улице. Отвратительная музыка, доносящаяся из всех щелей, заставляет меня отойти еще дальше. На другой стороне улицы я замечаю скамью. Расположившись на ней, я достаю из сумочки блокнот и ручку и в очередной раз пытаюсь набросать слова песни.

В конце экзаменационной недели нам дали задание записать за лето мини-альбом: от четырех до шести песен. Прошел уже почти месяц каникул, а у меня готова всего одна песня. Все остальные еще очень далеки от завершения. И не имеют никакого смысла.

Слова, которые лезут мне в голову, совершенно не складываются в единое целое, и меня это начинает раздражать. Не знаю, как обстоят дела у других, но для меня это задание, похоже, станет погибелью.

Я всегда считала себя талантливой, и преподаватели подчеркивали это. Но сейчас, когда весь блокнот испещрен неудавшимися попытками, я начинаю сомневаться. Может, у меня нет таких способностей, как я считала? И я неверно выбрала специальность?

Бросив все попытки завершить хотя бы одну песню, я возвращаюсь в бар. Когда я прохожу мимо танцпола, на небольшой сцене, где располагается диджей, появляется незнакомая мне девушка с микрофоном в руке.

– Я надеюсь, вы готовы к небольшому перформансу? – громко кричит она.

Студенты шумно выражают свою готовность, а я стараюсь прошмыгнуть мимо сцены побыстрее. Но замираю на месте, когда среди других имен девушка произносит мое.

– Сегодня эти люди исполнят для нас свои хиты либо каверы. Ну а мы по достоинству оценим их и выберем победителя.

Толпа снова взрывается криками, а я все еще стою на месте и не понимаю, как оказалась в списке выступающих. Но беру себя в руки и возвращаюсь к ребятам.

Нет, я не боюсь выступать на сцене. Это, наверное, единственное место, где я буду сегодня чувствовать себя в своей тарелке. Но я не подготовила песню и не подготовилась сама. У меня нет с собой гитары. И меня все еще волнует вопрос: как я попала в этот список? Почему-то мне кажется, что к этому приложили руки Хлоя и Алекса.

– Это сделали вы? – спрашиваю я сразу, как только подхожу к ребятам.

– Да, – с широкой улыбкой отвечает Алекса. – Ты должна порвать их всех. Ты написала отличную песню.

– Спасибо, подруга, но я не буду выступать.

– Но почему? – негодует Кассандра. – Ты уже давно не пела нам. И уж тем более здесь. Мы соскучились по твоей музыке.

– У меня нет гитары, и без минуса я точно не смогу спеть.

– У тебя есть запись минуса на телефоне, – напоминает Алекса. – Мы вместе делали ее в студии.

Зачем я тогда потащила ее с собой?

Теперь мне ничего не остается, кроме как сдаться. Потому что других аргументов у меня нет.

– Ладно, но мне нужна гитара.

– Хлоя этим сейчас занимается, – подмигивает мне Мэйсон. – И я уверен, она ее найдет.

Во что я сейчас ввязалась? Лучше бы не возвращалась в бар, а тихо ушла в общежитие. Думаю, они бы не скоро заметили мое отсутствие.

Через пару минут к нам идет Хлоя с победной улыбкой на лице.

– У тебя будет гитара, и я заявила песню «Предатель». Ты выступаешь пятой, – объявляет она и надевает мне на руку мой номер. – Разорви им сердца!

Как бы они не разорвали мое собственное сердце своей реакцией.

Конкурсанты выступали один за другим. Ни один не исполнил свою песню, у всех были чертовы каверы.

И теперь я сомневаюсь. Может, тоже исполнить кавер? Еще не поздно изменить решение. А еще не поздно просто сбежать.

Я стою рядом со ступенями, ведущими на сцену, и нервно согреваю ладони. А когда ведущая называет мое имя, у меня начинается самый настоящий мандраж. Это просто очередное выступление в баре, но все внутри меня скручивается в тугой узел.

– Давайте поддержим Эмму, – просит у зала девушка.

И зал начинает скандировать мое имя.

Я забираю у ведущей микрофон и всех приветствую. На мне тяжеленная гитара, которую нашла Хлоя. Она очень неудобная, но выбирать не приходится. Я занимаю место на стуле и решаю немного рассказать о песне.

– Возможно, кто-то из вас не поймет смысл этой песни, а кому-то она вовсе не понравится. Но я вложила в нее все свои переживания и боль. Надеюсь, мало кто из вас сталкивался с предательством, но я столкнулась. И моя песня именно об этом.

Я киваю диджею, чтобы тот включил минус песни. И как только из колонок начинает доноситься музыка, я подхватываю мелодию на гитаре и начинаю петь.

Три часа ночи, а я еду по дороге.
Я никогда не думала, что ты способен на такое,
Но ты показал мне, насколько я была слепа.
Я глупая девчонка,
За которую ты меня принимаешь.
Я жила с мыслью, что любовь
Будет жить вечно.

Но ты просто использовал меня.

Я ненавижу все, что связано с тобой.
Ты лгал мне и смеялся надо мной,
И все твои друзья поддержали тебя.
Ты уничтожил меня.

Теперь я сломлена, а ты счастлив с ней.
Я больше не верю в любовь.
Я бы сказала тебе спасибо, но не буду,
Ты не заслуживаешь ни единого слова.
Теперь нас разделяют мили[1],
И много лет уже прошло,
Но я все еще не могу любить и доверять.
А я так сильно хочу это почувствовать,
Но боль не позволяет мне сделать этого.
И я ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу тебя.
Ненавижу тебя,

Потому что ты просто использовал меня.

Я ненавижу все, что связано с тобой.
Ты лгал мне и смеялся надо мной,
И все твои друзья поддержали тебя.
Ты уничтожил меня.

Теперь я сломлена, а ты счастлив с ней,
Я больше не верю в любовь.
Я бы сказала тебе спасибо, но не буду.
Ты не заслуживаешь ни единого слова.

Я ненавижу все, что связано с тобой.
Ты лгал мне и смеялся надо мной,
И все твои друзья поддержали тебя.
Ты уничтожил меня.

Теперь я сломлена, а ты счастлив с ней.
Я больше не верю в любовь.

Я бы сказала тебе спасибо, но не буду.
Ты не заслуживаешь ни единого слова.
Ты не заслуживаешь ни единого слова.

Я заканчиваю петь, и бар погружается в тишину. Секунду эта тишина пугает меня, но затем кто-то из толпы начинает свистеть, и бар наполняется звонкими аплодисментами. Я благодарю публику и, отдав микрофон, покидаю сцену.

– Это было очень круто, Эми, – тут же подлетает ко мне Кассандра.

– Да, по-моему, это лучшее выступление за сегодня, – соглашается Коннор.

– Спасибо вам! – улыбаюсь я.

– Ого, неужели я вижу улыбку на губах у Эммы Лоренс? – легонько толкает меня в бок Хлоя.

И я начинаю улыбаться еще шире.

– Это было и вправду неплохо, ведьма.

Снова он?

Улыбка исчезает с моего лица.

– Ты единственная осмелилась исполнить собственную песню. Это заслуживает уважения.

– Спасибо.

Он усмехается.

– Удачи тебе, – подмигивает Аарон и скрывается в толпе.

Если бы он не был таким самовлюбленным, думаю, мы смогли бы поладить. Но, к сожалению, или, скорее, к счастью, Аарон вряд ли избавится от этой напыщенности.

Собравшиеся в зале, в том числе и мои друзья, голосуют за лучшее исполнение, а я стараюсь не переживать. Я знаю, что первое место мне не светит, но, если я не попаду в тройку, это будет для меня знаком. Указанием на то, что я свернула не туда.

Спустя несколько минут на сцену возвращается девушка и с немного пьяной улыбкой начинает зачитывать результаты. Она перечисляет участников и называет количество голосов, которые были отданы за него.

– Эмма Лоренс, – называет мое имя ведущая и делает паузу. Бросает взгляд на лист в своей руке и объявляет: – Тридцать два голоса!

Я третья. Из пяти. Хорошо это или плохо, решать не стоит. Проблем с неуверенностью мне и так хватает.

– Это шутка такая? – возмущается рядом Алекса. – Этого не может быть!

– Все в порядке, Алекса. Для меня это не важно.

Ну, почти.

– Это всего лишь студенческие пьяные выступления, не более, – пожимаю я плечами. – Не стоит придавать им большое значение.

Она и представить себе не может, сколько таких никчемных выступлений было в моей жизни. И после каждого я уходила с высоко поднятой головой. Ну, почти. Некоторые оказывались для меня слишком трагичными.

– Я не согласна с результатами! – продолжает негодовать подруга.

– Об этом нужно забыть, как о проигранном товарищеском матче, – делится советом Мэйсон. – Он не имеет никакого смысла. Просто игра для поддержания формы во время перерыва.

– Хорошо подмечено. Послушай его, Алекса, потому что я уже забыла.

Я улыбаюсь и подмигиваю подруге.

Вечеринка становится тухлой. Обещанного сюрприза все еще нет, и я начинаю скучать. Находиться здесь мне уже совсем не интересно, и, предупредив друзей, я покидаю бар. Погода на улице странная, и, похоже, скоро начнется дождь, поэтому мне приходится ускорить шаг. А когда небольшие холодные капли одна за другой начинают стучать по моей макушке и по носу, я и вовсе перехожу на бег. Не хотелось бы простудиться летом.

Почти добравшись до кампуса, я снова перехожу на шаг. Я никогда не занималась спортом, и сейчас десятиминутная пробежка подарила мне незабываемые ощущения головокружения и одышки. А во мне еще четыре бутылки пива.

Насквозь промокнув, я наконец-то добираюсь до своего корпуса. Ноги сразу несут меня в душевую. Быстро избавившись от мокрой одежды, я встаю под струи горячей воды и моментально расслабляюсь.

Когда тело перестает дрожать, а зубы стучать, я выключаю воду и слышу в комнате какое-то шуршание. Это точно не Алекса. Она не могла вернуться так рано, и вряд ли сегодняшнюю ночь она проведет здесь. Скорее всего, подруга останется у своего парня. Поэтому, потуже затянув полотенце, я медленно открываю дверь и удивляюсь, видя Коннора.

– Ты что делаешь?

Он оборачивается на мой голос.

– Прости, если напугал. Но Алекса дала мне ключ, – он показывает его мне. – И попросила взять средство для снятия макияжа и какой-то крем, а я понятия не имею, как они выглядят.

Я усмехаюсь.

– Ты не поможешь мне?

– Конечно.

Найдя на столе подруги нужные баночки, я вручаю их Коннору с ободряющей фразой:

– Не наделайте детей! Потому что нянчиться с ними я не буду!

Он закатывает глаза, а я начинаю смеяться.

– Как скажешь, мамочка.

Я показываю ему язык, и он, посмеиваясь, покидает комнату.

Закрыв за ним дверь, я переодеваюсь в пижаму, выключаю свет и ложусь в кровать. Темнота окутывает меня, и я погружаюсь в сон. Но резкий грохот в коридоре заставляет меня пробудиться. Я нехотя встаю с кровати и иду посмотреть, что же там случилось.

Осторожно приоткрыв дверь, я выглядываю в коридор. Какой-то парень не то лежит, не то сидит в нескольких футах[2]от двери. Под ним я вижу лужу…

чего-то. И первая мысль, которая возникает в голове, кричит о том, что это кровь. Но, заметив разбитую бутылку с алкоголем в его руке, я успокаиваюсь. Понятия не имею, кто это такой, но я должна проверить, жив ли он. Поэтому осторожно подхожу к парню и, присев на корточки, пытаюсь нащупать пульс на шее. Но от моих прикосновений он начинает шевелиться. И я не успеваю отдернуть руку, как он хватает ее.

– Какого черта ты делаешь?

Мне с трудом удается понять, что он говорит.

– Я всего лишь хотела проверить, жив ли ты. Я… я…

От неожиданности я не могу подобрать слова. Сердце буквально готово вырваться из груди.

– Я не хотела тебя разбудить, правда.

Парень не отпускает мою руку. Наоборот, он усиливает хватку.

– Отпусти, пожалуйста, мне больно.

По его красным глазам я вижу, что незнакомец совсем не понимает, что происходит. Он не в себе, и от этого мне становится еще страшнее.

– Какого черта ты делаешь? – Парень снова повторяет свой вопрос.

Я сглатываю.

– Я же сказала, я просто…

– Кто ты вообще такая? – перебивает он меня.

– Я здесь живу, в этой комнате, – киваю я на свою дверь. – Отпусти меня, пожалуйста.

Но он меня не слышит. Незнакомец все так же крепко держит мою руку, и мои попытки вырваться не приносят результата. Я оглядываюсь в надежде найти хоть кого-то, но в коридоре ни единой души. Я готова уже позвать на помощь, но она находит меня сама.

– Ноа, черт возьми, ты…

Я оборачиваюсь на голос. Из-за угла выходит Аарон. Увидев своего друга без сознания, он бежит в нашу сторону.

– Черт, что с ним? – Он бьет парня по щекам, а тот в ответ что-то мямлит.

– Я услышала грохот. Вышла посмотреть и увидела его. Пусть он меня отпустит, пожалуйста.

Аарон смотрит на мою руку в хватке Ноа и обращается к нему:

– Ноа! Отпусти Эмму.

Он снова бьет парня.

– Ты слышишь меня?

И, на удивление, это срабатывает.

Я отхожу от них и хватаюсь за запястье, на котором теперь красуется красный след. Завтра здесь будет огромный синяк, появление которого мне еще предстоит объяснить Алексе.

– Ты прости его, – обращается ко мне Бэйкер. – У него сегодня выдался паршивый день.

Я киваю. Как и у меня.

– Сам справишься?

Если честно, спрашиваю я у него об этом только из вежливости.

– Да, можешь не волноваться.

– Тогда удачи.

Я поворачиваюсь и направляюсь в свою комнату. Перед тем как закрыть дверь, я слышу последнюю фразу Аарона, которую он произносит почти шепотом.

– Пора забыть о ней, Ноа.

О ком бы ни шла речь, это не мое дело. Сейчас я заинтересована лишь в одном. В спокойном сне. Я снова возвращаюсь в свою кровать, но, как только закрываю глаза, в дверь стучат. Накрывшись одеялом с головой, я делаю вид, что меня здесь нет. Но это глупо, ведь Бэйкер видел, как я заходила в комнату.

Стук повторяется. Выругавшись, я поднимаюсь с кровати.

– Чем-то помочь? – спрашиваю я, открывая дверь.

– Прости, что беспокою, но у тебя бинт не найдется? Он порезал ладонь, и она вся в крови.

– Должен быть.

Я включаю свет и иду за коробкой с лекарствами. Вот наконец-то она и пригодится. Аптечка сразу же попадается мне под руку. Отлично. Я хочу побыстрее оказаться в кровати и чтобы больше никто меня не беспокоил.

Найдя бинт, я даю его Аарону сразу вместе с ножницами. На всякий случай.

– Спасибо, еще раз прости за это все.

Я киваю и как можно быстрее стараюсь выпроводить парня и закрыть за ним дверь.

– Все в порядке, с кем не бывает.

Ни с кем.

– Ладно, я пойду. Не буду мешать.

Хоккеист наконец-то выходит из моей комнаты, и я закрываю дверь.

Когда этот кошмар в моей жизни закончится? Почему я не могу прожить и дня, не вляпавшись в какую-нибудь историю?

В очередной раз выключив свет, я ложусь в кровать. Прислушиваясь к каким-то отдаленным звукам, я зажмуриваюсь и надеюсь, что больше никто не постучится в мою дверь.

По звукам, которые проникают в мою комнату, я понимаю, что Бэйкер поднимает своего друга и вместе с ним уходит. Ну а я со спокойной душой погружаюсь в такой долгожданный сон.

Глава 3

Наигрывая на гитаре мотив песни, я пытаюсь дописать последний куплет, когда в комнате появляется Алекса. Она устало доползает до своей кровати и падает на нее. Я стараюсь не отвлекаться в надежде быстрее закончить вторую песню, но в очередной раз сдаюсь.

– Все, я отчисляюсь.

Эта новость заставляет подругу повернуться в мою сторону.

– Неужели?

– Я никогда не смогу закончить этот альбом, – жалуюсь я. – Звездные исполнители по несколько лет могут писать их. А нам дали лето. Всего лето. Это чуть больше двух месяцев. Одиннадцать недель. Или всего семьдесят семь дней.

Это ничтожно мало. Несмотря на то, что одну песню я все же успела написать во экзаменационной недели.

– Я не справлюсь.

– Я бы с радостью тебя сейчас поддержала и сказала, что не время сдаваться, но…

– Но?

Я откладываю в сторону гитару и ложусь на кучу декоративных подушек. Мне нужно об этом поговорить, нужно услышать слова поддержки, но в глазах подруги я вижу только усталость.

– Я так устала, что не в силах даже разговаривать.

Алекса учится на ветеринара и сейчас проходит стажировку в ветклинике. Она каждое утро уходит такой воодушевленной, что моментами я даже ей завидую. Однако зависть пропадает каждый раз, когда она возвращается вымотанной и измученной. Как сейчас.

– Ты никогда не задумывалась над тем, чтобы все бросить? – неожиданно для себя спрашиваю я. – Заняться чем-то новым? Попробовать себя в чем-то еще?

– Например?

– Ну, не знаю. Может попробовать себя в зоологии?

Подруга задумывается, и я вместе с ней. А хотела бы я так изменить свою жизнь?

Несколько лет назад я переехала из одного штата в другой. И это было единственное мое спонтанное решение. Все остальное было давно спланировано и расписано.

Я с детства мечтала стать артисткой и всегда придерживалась этой цели. Даже когда родители не поддержали мой выбор, я отстояла его. И вот я здесь. Тону в попытках записать свой первый мини-альбом.

– Никогда, – переворачивается на спину Алекса. – Я занимаюсь тем, что люблю. У меня замечательный парень, лучшие друзья и любимые родители. Мне все нравится.

Мне тоже нравится то, чем я занимаюсь. У меня тоже прекрасные и любимые родители, лучшие друзья. Но мне не нравится моя жизнь. И уже на протяжении нескольких лет я ничего не могу с этим поделать.

Недоверие и закрытость доставляют мне много проблем, но избавиться от них я пока не в силах. Мне все так же сложно заводить знакомства и рассказывать о себе. Особенно о своем прошлом. Только благодаря музыке я все еще не впала в глубокую депрессию. Только она до сих пор держит меня на плаву.

– А ты хочешь что-то поменять в своей жизни? – вырывает меня из размышлений Алекса.

– Иногда. Но не так радикально, как переехать в другую страну. – Я на секунду замолкаю. – Просто периодически мне кажется, что я не создана для всего этого. И стоит сделать перерыв для поисков себя.

– Может, действительно стоит взять паузу? – внезапно соглашается подруга. – Но не очень большую. Думаю, будет лучше, если ты на пару недель забудешь о музыке, об учебе, о своих целях и планах и просто отдохнешь. Проживешь эти две недели, как никогда в жизни.

Я на пару минут задумываюсь.

– Ты права.

Это отличная идея: отвлечься, немного передохнуть, а затем решить, что делать дальше.

– Я всегда права – Алекса поворачивает голову в мою сторону и улыбается. – Просто ты слишком гордая, чтобы признавать это чаще.

Я закатываю глаза, на что Алекса смеется.

– А сейчас давай просто полежим. Я уже правда не в силах разговаривать. Но я буду рада, если ты мне споешь.

Я беру в руки гитару. Усевшись поудобнее, закрываю глаза и начинаю играть. Внезапно слова сами ложатся на музыку.

Я закрываю глаза и убегаю от проблем,
В то время как была глупа и радовалась ерунде.
Я возвращаюсь туда всегда, когда плохо мне,
Когда потеряна я, не вижу смысла ни в чем.
И лишь закрыв глаза, вновь я попадаю домой,
В тот теплый мирок, где царит доброта и любовь.

Я связываю себя своими же руками,
Топлю в чертовом море лжи.
Я каждый день возвращаюсь к мысли о драме,
Итог которой уже не изменить

Теперь я знаю, каково это —
Открыться, а потом узнать, что он не твоя любовь.
Я была разбита,
Но больше я не позволю случиться этому вновь.

Я открываю глаза и возвращаюсь в реальность,
Где теперь меня окружают много проблем.
Где каждый вправе сказать о тебе какую-то гадость,
Которая засядет в тебе на много лет.
Я так устала от окружающего мира,
Такого грязного, токсичного и бестолкового,
Который толкает нас на вещи,
Мысли о которых поднимают волосы.

Я связываю себя своими же руками,
Топлю в чертовом море лжи,
Я каждый день возвращаюсь к мысли о драме,
Итог которой уже не изменить.

Теперь я знаю, каково это —
Открыться, а потом узнать, что он не твоя любовь.
Я была разбита,
Но больше я не позволю случиться этому вновь.

Допеваю последние строчки и открываю глаза. Алекса пристально смотрит на меня. Я откладываю гитару в сторону и хватаю блокнот, чтобы записать слова песни, которые все еще вертятся на языке.

– Красивая песня, – шепчет подруга. – Она отличается от твоего привычного исполнения. Спокойная, тихая, но все такая же будоражащая.

Я заканчиваю дописывать слова и перевожу взгляд на подругу.

– Запишу ее в разных стилях, и потом посмотрим, в каком будет лучше звучать. И ты мне, как обычно, в этом поможешь.

Мои приоритеты в музыке до конца не определены, но свои песни я записываю в основном в жанрах «поп-панк» или «альтернативный рок». Если бы мои школьные учителя узнали об этом, скорее всего, их хватил бы инфаркт. Они с самого детства пророчили мне славу в поп-музыке, от которой я совсем далека. Но пара песен в таком жанре у меня все-таки найдется.

– Когда пойдем записывать? – загорается соседка.

Не знаю почему, но Алекса обожает ходить со мной в университетскую студию звукозаписи и проводить там целый день, а иногда и полночи. Никто из моих знакомых никогда так не воодушевлялся, когда я просила их пойти со мной. Но Алекса однажды сказала мне, что в студии заряжающая атмосфера. Ей нравится наблюдать, как люди наслаждаются своей работой, ну и, конечно же, участвовать в создании музыки.

– Пока не знаю, завтра забегу и оставлю заявку на запись.

Подруга кивает.

– А что по планам на вечер?

Я думала посмотреть какой-нибудь фильм, правда, не определилась с выбором. Но если Алекса предложит пойти на очередную вечеринку, мой ответ будет категоричным.

– Смотря, что у тебя на уме, – усмехаюсь я.

– У меня на уме все в рамках дозволенного, подруга.

– Если там идея пойти на очередную тусовку, то я сразу готова озвучить свой ответ.

– Лучше, – улыбка растягивается на лице Алексы. – Мотогонки.

Мотогонки? Серьезно? Это вообще законно?

– Ну и что это за гонки?

– Ты это у меня спрашиваешь? – смеется подруга. – Мне о них рассказал Коннор, а ему Мэйсон.

Только не говорите, что это очередное развлечение от хоккеистов. Я не перенесу еще одной встречи с Бэйкером! Я готова с ним заговорить, но только лишь для того, чтобы узнать, как там его друг.

– Ладно… когда начало?

-

Крики и свист вокруг оглушают. На часах около одиннадцати вечера, а мы с Алексой расталкиваем людей на какой-то заброшенной дороге, чтобы пробраться поближе к эпицентру событий. Никто из друзей не смог составить нам компанию, но это не заставило нас отказаться от своих планов.

Чем ближе мы подходим к стартовой линии, тем громче слышен шум моторов. Никогда бы не подумала, что однажды я окажусь на таком мероприятии. Адреналина вокруг настолько много, что у меня у самой появляется желание поучаствовать в заезде.

Найдя на обочине трассы пригорок повыше, мы с Алексой встаем туда и поверх голов зрителей пытаемся разглядеть гонщиков на линии старта.

– Хлоя говорила, что Мэйсон должен участвовать, – говорит Алекса. – Но я пока его не вижу.

Мы пытаемся распознать гонщиков, но из-за шлемов на их головах ничего не получается. Поэтому я обращаюсь к девушке рядом со мной:

– Извини, ты не знаешь, кто под каким номером участвует? А то мы не можем найти нашего друга.

Я мило улыбаюсь, стараясь быть как можно более вежливой.

– Я знаю только гонщиков под первым и двадцатым номерами.

– И кто они?

– Первый – Ноа Бэйкер, а двадцатый – Аарон Бэйкер.

Стоп! Это тот самый Ноа, который позавчера валялся пьяным у меня под дверью? И он Бэйкер? Они с Аароном совсем не похожи.

– Ноа и Аарон братья?

– Кузены, – улыбается незнакомка.

– Спасибо.

Она подмигивает мне и возвращается к разговору со своими друзьями.

– Ты сама все слышала, – оборачиваюсь я к Алексе.

– Ну ладно, тогда будем просто наблюдать.

Когда участники заводят мотоциклы, перед ними появляются три девушки с небольшими флагами в клетку. Гонщики начинают прибавлять газ, и как только флаги опускаются, все срываются с места.

– Ого! – удивляется Алекса.

Я восхищена не меньше, чем она.

– И что теперь? – с непониманием обращаюсь я к подруге, когда гонщики скрываются из вида.

– Давай наблюдать за остальными и делать как все.

Но народ остается на своих местах, и раз мы решили повторять за всеми, то также не сдвигаемся с места. Но все вопросы пропадают, как только мы слышим звуки моторов, приближающихся к нам на большой скорости.

Гонщик под номером шесть один пересекает линию старта и, сделав резкий разворот на сто восемьдесят градусов, снова исчезает в темноте, следом за ним то же самое повторяют двадцатый, первый и семьдесят восьмой.

– И сколько раз они должны проехать туда и обратно?

Незнакомая девушка, услышав вопрос, помогает нам разобраться в правилах соревнований.

– Гонщики должны три раза проехать туда и обратно, но третий круг длиннее. Перед третьим кругом лучше всего поменять дислокацию.

– И куда лучше встать? – интересуется Алекса.

– Победитель обычно определяется на «крутых поворотах», это часть трассы.

– И где она?

– Мы с друзьями поедем туда на машинах. Если хотите, мы вас подбросим.

Я кидаю на подругу вопросительный взгляд, и она с радостью кивает.

– Мы согласны.

– Тогда, думаю, самое время отправляться.

Мы с Алексой устремляемся вслед за компанией незнакомых людей, и меня пробирает дрожь. Я бы не стала доверять этим ребятам, но если Алексу ничего не смутило, то и меня не должно. Тем более выглядят они как обычные студенты.

Мы садимся по машинам и едем в какую-то мрачную глушь. Мои демоны понемногу начинают брать надо мной вверх, и я уже готова начать паниковать. Но тут я замечаю гоночную трассу.

Несколько крутых поворотов подсвечиваются фонарями, и темный лес позади выглядит как в фильме ужасов. Машина останавливается, и я вижу, что кто-то уже стоит около трассы.

Я подхожу к дороге первой из нашей компании и замечаю вдали яркий свет приближающихся фар.

– Они уже здесь! – кричит кто-то поодаль.

– Мне кажется, очень опасно ездить здесь с такой скоростью, – замечает Алекса, подходя ко мне.

– Не тебе одной так кажется.

Шум моторов становится все громче, и теперь отчетливо видно гонщиков.

Мы с Алексой встаем подальше ото всех, на выезде из последнего поворота. Остальные болельщики встречают гонщиков на первом повороте. Лидеров гонки теперь двое – двадцатый и шестой. Они вместе входят в первый поворот, и оба чуть не теряют управление, стараясь выкинуть с трассы друг друга.

– Мне все меньше нравится это развлечение, – комментирует подруга, следя за их маневрами.

Они все так же вдвоем проходят и второй, и третий повороты, но на четвертом случается что-то непонятное.

– Это же Аарон под двадцатым номером? – уточняю я.

– Вроде да.

И только мы заговариваем о нем, как его мотоцикл слетает с трассы и, зарывшись колесом в песок, переворачивается.

– О боже!

Я замираю на месте, не веря своим глазам. Аарон первые секунды лежит на земле, но затем медленно приподнимается. А гонщик под шестым номером, будто ничего не замечая, на дикой скорости проносится мимо него, а затем и мимо нас.

– Мне кажется, ему нужна помощь, – говорю я и тяну за руку соседку в сторону сидящего около своего мотоцикла Бэйкера.

Через пару секунд я вижу свет фар остальных гонщиков. Один из них проезжает мимо, но второй останавливается. Смею предположить, что это Ноа.

Как только на трассе не остается никого, кроме братьев Бэйкеров, остальные ребята вслед за нами направляются к парням.

Волнение и паника не покидают меня до тех пор, пока я не оказываюсь совсем рядом с Аароном. Парень поднимается с земли с помощью своего брата и снимает шлем. На нем специальная защитная куртка и мотоштаны.

– Аарон, ты как? – спрашивает кто-то.

– Со мной все в порядке, – улыбается он, но я замечаю, что ему больно. – Можете не волноваться.

– Может, тебя подвезти? – предлагает кто-то рядом.

– Нет, спасибо. Мы сами доберемся.

Убедившись, что с парнем все в порядке, толпа рассасывается, и все разъезжаются.

– Вы с нами? – спрашивает нас девчонка, с которой мы приехали.

– Нет, можете ехать.

– Ты с ума сошла? – не верит своим ушам Алекса. – Как мы найдем дорогу обратно?

– Справимся.

Не замечая возмущений подруги, я подхожу ближе к Бэйкерам.

– Может, тебе все-таки нужна помощь?

Аарон оборачивается на меня, и его брови взлетают. Чему он так удивлен?

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – признается он. – Теперь я понимаю, почему потерял управление. Это все ты, ведьма? Признавайся.

Я закатываю глаза. Я предлагаю ему помощь, а он снова шутит свои неуместные шуточки.

– Нужна, – отвечает за него Ноа.

Аарон бросает на него сердитый взгляд и отмахивается.

– Мне не нужна ничья помощь, – скалится он.

– Ты не сможешь сам вести мотоцикл, у тебя могут быть сломаны ребра.

Аарон снова бросает сердитый взгляд на Ноа. И тут раскатистой волной гремит гром.

– Черт, еще дождя не хватало, – ругается себе под нос хоккеист.

– Как мы можем помочь?

Не обращая внимания на отказ Аарона, я перевожу взгляд на второго Бэйкера.

– Умеешь водить? – спрашивает меня Ноа.

Услышав это, Аарон выходит из себя.

– Она не сядет на мой мотоцикл!

– У тебя нет выбора!

Интересно, кто из них старше? Стоп! О чем я вообще думаю?

– Умею, – гордо заявляю я.

Аарон с удивлением смотрит на меня, в то время как на лице Ноа расползается улыбка. Алекса продолжает стоять рядом, не издавая ни звука.

– Отлично, – обращается Ноа к Аарону. – Выбирай, с кем поедешь. Либо с ней, либо со мной.

Хоккеист смотрит на свой мотоцикл, а затем на меня.

– С ней.

Звучит еще один раскат грома, и начинается дождь.

– Давайте быстрее, пока дорога еще не скользкая, – предупреждает Ноа. – Тогда твоя подруга едет со мной.

Я киваю Алексе, а она испепеляющим взглядом смотрит на меня. Такое чувство, что, когда мы останемся вдвоем, она меня убьет. Я не помню, чтобы она говорила, что боится ездить на мотоциклах, поэтому я ободряюще улыбаюсь ей.

Аарон поднимает свой мотоцикл и жестом приглашает меня сесть за руль.

– Надеюсь, ты хорошо водишь, – шепчет он, когда я прохожу мимо.

На что я лишь загадочно улыбаюсь.

– Встретимся на финише, – кивает нам Ноа и, закрыв визор, уезжает вместе с Алексой.

Я сажусь на мотоцикл, сзади садится Аарон.

– Держи, – протягивает он мне свой шлем. – Так будет безопаснее.

Я надеваю шлем, который оказывается мне немного велик, и завожу байк. Нужно спешить. Дождь усиливается.

– Готова? – спрашивает Бэйкер, аккуратно обхватив меня за талию.

Я киваю, и мы срываемся с места.

Водить мотоцикл меня научил папа. Моя первая фотография в шлеме была сделана, когда мне было два года. Уже тогда папа старался привить мне любовь к этому виду транспорта. Чему, конечно, не очень-то радовалась мама.

С десяти лет я была неразлучна с мотоциклом. Я обожала кататься с папой на его «Харлее» и уже тогда мечтала научиться ездить сама. И как только мне исполнилось шестнадцать лет и мама скрепя сердце разрешила мне учиться, байк и вовсе стал неотъемлемой частью меня.

Когда я переехала сюда, мотоцикл снова стал для меня лишь мечтой, потому что перевезти его слишком дорого. А купить новый я также не могу себе позволить. Поэтому сейчас, когда у меня есть возможность прокатится, я намерена насладиться этой поездкой по полной.

Из-за дождя дорога скользкая, и я моментами чувствую, как мотоцикл начинает вилять.

– Сбавь немного скорость! – кричит Аарон.

Рисковать ни своей, ни его жизнью мне не хочется, поэтому я сбрасываю скорость.

На горизонте я вижу финиш и подругу в компании с Ноа. Они ждут нас. Нам остается миновать один небольшой поворот, и мы на месте. Но что-то идет не так.

– Твою мать! – кричит Аарон.

Мотоцикл начинает трясти. Мне не хватает сил, чтобы справиться с ним. Воблинг[3]становится все сильнее и сильнее. Я пытаюсь поймать байк, но у меня не выходит, и вместо того, чтобы войти в поворот, я теряю управление.

– Держи руль!

Это последнее, что я слышу перед тем, как взлететь в воздух.

Глава 4

Яркий свет заставляет меня открыть глаза. Окно на фоне белоснежной стены – это первое, что я вижу. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь легкие занавески, ослепляют, и я окончательно просыпаюсь. Нахожу кнопку вызова врача и нажимаю на нее. Через минуту в палате появляется медбрат.

Он медленно подходит ближе и улыбается мне.

– Как вы себя чувствуете?

– Немного побаливает голова и кисть.

Парень кивает.

– Вы сильно ударились головой при падении, от более серьезных травм вас спас шлем.

При упоминании о шлеме я вспоминаю Аарона.

– А что с Бэйкером, парнем, который был со мной?

– На удивление, с ним все хорошо. Незначительные ушибы, как и у вас.

Я облегченно вздыхаю. Я не смогла бы пережить, если бы с ним что-то случилось по моей вине.

– Я смогу его навестить?

– Конечно, он в соседней палате, – указывает медбрат на стену позади себя. – Но для начала мне нужно вас осмотреть.

Измерив какие-то показатели и взяв образец крови, медбрат прощается и закрывает за собой дверь. А я, собрав всю силу воли в кулак, осторожно встаю с койки и выхожу из своей палаты.

Маленькими шагами я направляюсь к палате Бэйкера. Где-то глубоко внутри я надеюсь, что он сейчас не один и встреча с извинениями перенесется. Но как только я подхожу к его двери, она открывается. Из палаты выходит Ноа.

– Привет, ты проснулась?! – улыбается он. – Врачи очень переживали за твое состояние, но, видимо, зря.

– Привет, все не так плохо, как казалось. Аарон один? – неуверенно спрашиваю я.

Ноа кивает.

– Но он сейчас не в настроении.

Мне показалось или в его взгляде проскользнула тревога?

– С ним что-то не так? Мне врач сказал, что…

– Нет, все хорошо, – прерывает меня Ноа. – Там другие проблемы. В любом случае, не забивай этим голову.

Я молчу, не зная, что сказать. Пауза затягивается.

– В любом случае стоит попытать удачу, – подмигивает мне Ноа, пытаясь смягчить ситуацию. – Может, злой Рон сейчас включен только для меня.

– Может быть, давай узнаем, – я благодарно улыбаюсь Ноа и вхожу в палату Аарона.

Его палата ничем не отличается от моей. Все стоит на тех же местах. Со свойственной мне в последнее время неуверенностью я медленно подхожу к его койке и сажусь напротив. Бэйкер лежит на правом боку, повернувшись спиной к двери.

– Привет, – спокойно произношу я.

Видимо, не ожидая услышать мой голос, он резко оборачивается в мою сторону.

– Эмма?

Я впадаю в ступор. Он впервые назвал меня по имени!

– Но что ты тут…

Он не договаривает и замолкает. Он смотрит на меня с тревогой и удивлением, будто не верит своим глазам.

Ноа тоже был ошарашен, когда увидел меня. Что такого о моем состоянии сказали им врачи?

– Что-то не так? – на всякий случай уточняю я.

– Нет… просто… врачи говорили… – мнется Аарон. Он будто не может подобрать слова. Но для чего? – Впрочем, уже не важно. Как ты себя чувствуешь?

Его быстрая смена настроения и темы мне не понятна, но я решаю списать это на посттравматический синдром.

– Все хорошо. Немного болит голова и кисть, но это пустяки, – скованно улыбаюсь я. – Ты как?

– Все в порядке. Мне удалось вовремя спрыгнуть и удачно приземлиться.

Аарон спрыгнул с мотоцикла? Почему он не сказал сделать то же самое мне? Но я не озвучиваю этот вопрос.

– Я рада, – я делаю небольшую паузу. – Прости меня за то, что случилось. Это все моя вина.

Он пытается меня прервать, но я не даю ему этого сделать.

– Я никогда раньше не сталкивалась с воблингом и не знаю, как вести себя в такой ситуации. Я могла нас убить, – тихо говорю я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Если бы с тобой что-то случилось, я никогда бы не простила себе этого. Я не…

Аарон накрывает мою руку своей, и я замолкаю. Я даже не заметила, как он встал с кровати и оказался рядом.

– Выкинь эту глупость из головы! Ты в этом не виновата.

Взглянув в его карие глаза, я чуть не утопаю в них. Никогда раньше не замечала, какие они у него выразительные, бездонные и манящие. Я быстро отвожу взгляд, боясь, что хоккеист поймает меня на том, как я рассматриваю его.

– У меня были проблемы с мотоциклом, но я не успел исправить их до гонки. Так что это я должен извиняться за произошедшее, – он опускает голову. – Прости, что подверг твою жизнь опасности.

Аарон поднимается и отходит в противоположную от меня сторону, к окну. Ноа говорил, что он зол, но я вижу совсем другое. Он расстроен и встревожен. И, как сказал второй Бэйкер, не стоит забивать этим голову. Это не мое дело. Аарон жив и здоров, а это единственное, что меня волнует и из-за чего я сейчас здесь. Поэтому, поднявшись с кресла, я направляюсь к выходу из палаты.

– Если станет скучно, я за стенкой. Заходи.

Я вижу, как он кивает. И, поняв, что больше он ничего не скажет, выхожу и закрываю за собой дверь.

-

Все последующие дни, которые я провела в больнице, он ни разу ко мне не зашел. Однажды я решила заглянуть к нему и узнать, как он. Но в пустой палате не осталось ни единого следа его присутствия. В тот день, когда он просил у меня прощения и говорил, чтобы я не винила себя в случившемся, я на минуту поверила ему. Но хорошо, что всего лишь на минуту. Таким, как Бэйкер, доверять нельзя.

Возвращаясь с очередного бессмысленного осмотра, я замечаю в коридоре Ноа, который о чем-то разговаривает с врачом. Я уже готова его окликнуть, но тут появляется его брат, встречаться с которым я больше не хочу. Он выходит из кабинета с сумкой в руках и невеселым выражением лица.

Меня не должна волновать его жизнь, но видеть улыбающегося Аарона мне было намного приятней. Сейчас же его поникший вид наводит тоску, от которой хочется избавиться.

Не задерживаясь в коридоре, я быстро направляюсь в свою палату, так как мне не хочется быть замеченной Аароном. Но мой план проваливается, когда меня замечает врач, с которым парни беседуют.

– Мисс Лоренс! – окликает он меня. – Можете подойти, пожалуйста?

Черт!

– Не хочу вам мешать, – мило улыбаюсь я. – Я подожду вас здесь.

– Вы ни в коем случае не будете нам мешать, – уверяет он меня.

И мне приходится сдаться.

Я медленно – насколько это возможно – преодолеваю расстояние между нами, а затем, высоко подняв голову, здороваюсь со всеми. Меня не обижает поведение Аарона. Ни капельки.

– Завтра вам нужно будет вместе с мистером Бэйкером отправиться в полицейский участок для дачи показаний, – начинает мужчина. – Мы, как могли, отбивали вас двоих от полицейских. Но сейчас вашему здоровью уже ничего не угрожает, и вы можете покинуть больницу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Миля – это единица измерения расстояния, применяемая в США. В Соединенных Штатах Америки 1 миля равна 1609 метрам.

Вернуться

2

Фут – единица измерения длины в английской системе мер. 1 фут равен 30,48 сантиметра.

Вернуться

3

Воблинг – это колебание передней части мотоцикла вокруг оси рулевой колонки, в простонародье называется «расколбас», возникающий на больших скоростях и приводящий к потере контакта с опорой.

Вернуться