Ксения Горланова
Как стать туманом

Глава 1

Утро было тихое, самое обычное, какое здесь всегда бывает. Здесь – это в «Загране», так называется наша страна.

Леди Ллара Текучая вместе с семьей – отец, мать, старшая сестра и младший брат жили в небольшом двухэтажном деревянном домике. Это был самый обычный дом на первом этаже которого располагалась большая каменная печь, полностью побеленная, в ней было три печурки (это такие небольшие отверстия в большой печи, через которую выходил теплый воздух в помещения), опечье (нижняя часть печи по всему периметру) была сделана также из камня, а отделана листами металла. В опечье был небольшой полукруглый подпечек, в который забрасывали дрова, а потом растопляли печь, поэтому пол рядом с подпечком был устлан листом металла, на котором частенько лежали дрова, а из самого подпечка периодически выскакивали искорки огня.

На второй этаж уходили массивные каменные трубы, а под самым потолком была вьюшка, чтобы по мере выхода черного дыма от горения дров, можно было закрыть вьюшку и теплый воздух оставался в доме.

От опечья по стенам расходились металлические трубы, которые отапливали весь второй этаж, где находились спальни семейства Текучих. Но Ллара Текучая частенько оставалась ночевать на лежанке сверху печки, где было тепло, чтобы утром раньше встать и готовить завтрак для семьи.

Рядом с большой печкой стоял большой дубовый стол и две такие же массивные дубовые скамьи, чуть левее, ближе к проходу в коридор и массивной лестнице, ведущей на второй этаж, был раскинут самотканый цветастый половик, в нём причудливым образом сочетались белый, который от времени стал уже серым, красный, который втерся и сейчас уже походил больше на приглушенный оранжевый, зеленый, который со временем совсем помутнел, цвета. Цветастый половик достался семейству Текучих ещё от бабушки, которая его сама ткала в более жуткие времена, когда чудовища из темного леса нападали чаще, а семейство Текучих проживало дальше от границы, поэтому они всеми силами помогали тем, кто находился ближе – сушили овощи, фрукты, мясо, ткали половики, плели сети, шили маскировочную одежду, вязали теплую для зимы, и всё это отправляли жителям приграничных городов.

Однако незадолго до рождения Ллары, отец семейства Текучих – господин Гэвин Текучий получил назначение командира крыла, поэтому вся семья была вынуждена перебраться в один из тех самых приграничных городов – Стальсбрук.

Это был немного страшноватый город, который разительно отличался от их предыдущего, по рассказам матери – госпожи Ител Текучей, которая как можно чаще старалась сопровождать своего мужа в походах, оставляя при этом детей дома. Она руководствовалась тем, что лучше она принесет пользу в битве, поэтому, как только её старшая дочь подросла до шестилетнего возраста, научилась сама готовить и обрела дар духа-защитника воды, она сопровождала мужа в каждый поход.

Старшая сестра – Мэдокс Текучая, часто выбиралась в город на руках со своей маленькой сестренкой – Лларой Текучей, они могли подолгу гулять на площади, выложенной камнем, в жаркую летнюю погоду они могли часами сидеть у круглого прохладного фонтана. Мэдокс показывала Лларе, как она управляет водой, делая небольшие фонтанчики, щупальца, которыми качала Ллару над водой. Они заходили в магазинчики, входы в которые были обрамлены тканевыми навесами, двери в некоторые магазины были стеклянными, у некоторых были лишь половинчатые двери.

Когда Ллара подросла, они с Мэдокс играли в догонялки, прыгали по зеленым черепичным крышам, затем соскакивали на ветви рядом стоящих зеленых деревьев. Мэдокс всегда говорила, что скоро у Ллары проснётся её дар духа-защитника, пыталась научить её взаимодействию с водой, но иногда отчаивалась и пыталась научить взаимодействию с воздухом, вдруг у Ллары был дар, как у её матери – дар духа-защитника ветра.

Когда Лларе было четыре, мать узнала, что беременна, отец запретил ей ходить с ним в походы. Тогда девочки и их любимая мама часто выходили в город втроем.

Госпожа Ител показывала Лларе силу духа-защитника ветра, показывала, как может менять температуру, поэтому в жаркие летние дни они могли подолгу гулять, ведь мама всегда оберегала своих девочек, магией остужая воздух вокруг. Они вместе заходили внутрь мясной лавки, где всегда пахло кровью и металлом, а продавец – коренастый мужчина с лысиной и бородой, жестко осматривал маленьких девочек, пока те прятались за спиной мамы.

Также вместе заходили в лавку за лекарствами, бинтами и прочим. Вход в лекарственную лавку был с той самой половинчатой деревянной резной дверью, все стены были уставлены стеклянными шкафами, внутри пахло травами и какими-то мазями, продавец был невысокий сухой дедушка, которые всегда говорил: «Возьмите что-нибудь для дочек, вот это, например, очень полезно, напоминает шоколад, только сделан из коровьей крови, в нем очень много гемоглобина, полезно для иммунитета и сердечно-сосудистой системы». Ллара с сестрой всегда отказывались, только услышав слова «сделан из коровьей крови», но мама иногда покупала одну и дома они делили этот «деликатес» на троих, чтобы девочкам было не так противно его есть. Несмотря на то, что шоколад был сделан из коровьей крови, на вкус он был сладкий, слегка разваливался на небольшие крупицы, когда его отламываешь, поэтому Ллара всегда его разламывала, чтобы меньше съесть этой коровьей крови.

Во время беременности матери, отец старался чаще возвращаться из походов, на день-другой дольше задерживался дома после праздников, тщательнее отдыхал после полученных ран, тогда вся семья была в сборе.

Отец был строгим и суровым, он никогда не рассказывал девочкам истории из походов, даже когда они очень просили, говоря, что это истории не для детских ушей. Именно с возвращением отца в доме начиналась жизнь по расписанию – вставать ровно в семь утра, затем зарядка, пробежка вместе с девочками, для мамы прогулка, которую она заканчивала раньше и отправлялась готовить завтрак. К моменту, когда завтрак был готов, отец с девочками возвращались домой, отец бодрый, а девочки уже с утра, уставшие и не желавшие больше бегать и гулять.

Вход в дом был через небольшой с забор с деревянной калиткой, которую отец умело перепрыгивал на ходу, а девочки еле открывали двери калитки с обратной стороны, после они шли по узкой тропинки, выложенной камнями, через которые то и дело прорывались небольшие усики зеленой травы, по обе стороны от каменной тропинки росла невысокая трава, среди которой иногда встречались одуванчики.

Основная дверь в дом была массивная, сложенная из нескольких вертикальных деревянных досок, поперек которую скрепляли две менее массивные горизонтальные, отец дергал за черную круглую ручку и открывал для девочек дверь, они поднимались на две ступеньки и снимали обувь перед серым половиком, расположенном в коридоре.

Коридор был довольно большим, в нём было три двери – справа и слева двери вели в кладовки, дверь прямо вела в основное жилище, эти двери уже не были такими массивным, они были легкие, но с теми же круглыми черными ручками. В обычное время, когда они так не уставали с утра, они вбегали с основную дверь и постоянно сбивали цветастый половик, который лежал между коридором и кухней-столовой.

День родов матери выдался на один из самых суровых зимних дней – за стенами дома завывала метель, окна были украшены узорами инея, Ллара и Мэдокс сидели на кухне, держа в руках кружки с горячим шоколадом, смотрели в окна и представляли, будто страшный мороз гневается на всех жителей Стальсбрука за то, что они плохо защищали город от монстров из темного леса, будто страшный мороз сам решил с ними разобраться.

Мэдокс рассказывала сестре страшные истории, а та делала вид, что ей ни капельки не страшно, но выдавала себя, когда в дверь периодически вбегал отец то за ведром с водой, то за тряпками, то просто в поисках чего-либо.

Так как девочки были ещё слишком малы, чтобы смотреть, а тем более принимать, роды, отец вызвал повитуху, сам помогал ей, так как в такую стужу согласилась идти только одна старая женщина. Она жила недалеко от семьи Текучих, муж и сын были на страже границ с темным лесом, она всячески старалась помочь сыну и мужу, заработать хоть сколько-нибудь денег, чтобы купить им лучшее обмундирование, еду, лекарства, поэтому согласилась в такую стужу принимать роды у Ител Текучей.

– Мальчик – поднимая дрожащими руками, на ходу обрезая пуповину, произнесла повитуха и передала новорожденного отцу.

– Хвала духам – произнес Гэвин Текучий, умиляясь от увиденного, он старался обтереть сына от крови тряпками – как мы его назовем, дорогая?

– Эврей…пусть будет Эврей – тихо ответила Ител, силы покидали её.

Так в семье Текучих стало на ещё одного члена больше. Мальчик рос крепки, здоровым, озорным, постоянно проказничал и убегал от сестер, которым было велено смотреть за ним.

Годы шли, дар у Ллары не просыпался, она видела, как сестра на неё смотрит с сожалением, однако в глазах родителей она не видела жалости, она вообще ничего не видела, поскольку они старались на неё не смотреть, избегали её, а младший брат лишь задавал вопросы, когда же у сестры появится её дар. Лларе было двенадцать лет, а Эврею семь, когда у него проснулся дар духа-защитника ветра.

Именно в это утро и проснулась наша героиня, это был следующий день после того, как у Эврея проснулся дар. Она чувствовала себя никем, никогда не было такого, чтобы дар не просыпался. Постепенно она свыклась с мыслью о том, что она прокаженная, свыклась, что родители и брат относятся к ней с презрением, а сестра смотрит глазами, полными жалости. Ведь когда-то они вместе бегали по Стальсбруку, Мэдокс учила Ллару управлять духом-защитником, который так и не проснулся, выходит, что всё было зря.

Дальше могли быть только самые обычные серые будни – встать раньше всех, чтобы приготовить завтрак для семьи, потом убежать в город за покупками, всегда требовалось что-то обновить, то лекарства заканчивались, то мясо, то надо было забежать к портнихе, чтобы сделать заказ на новое обмундирование, а помимо всего остальные домашние дела, так как отец практически сразу после рождения Эврея снова начал подолгу бывать в походах, через пару лет его начала сопровождать и мать, с каждым разом задерживаясь всё дольше.

В принципе, было не так уже плохо быть постоянно дома с Мэдокс и Эвреем. Брат был ещё слишком мал, чтобы ходить в походы, но постоянно тренировался в управлении стихией, однажды у него даже получилось предсказать возвращение родителей за несколько часов до. Мэдокс поняла сразу – это была его особенность, какая есть у всех духов-защитников, но обычно она открывалась гораздо дольше, чем было у Эврея. У самой Мэдокс особенность открылась давно, она могла управлять водой.

Глава 2

Утро было тихим, ясным, за окнами виднелся небольшой туман. Выйдя во двор, можно было понять по количеству росы на травинках, что ночью прошел небольшой дождь, луж не было, но всё вокруг было мокрым.

Ллара обожала такие утренние зарядки, они отдаленно напоминали ей времена, когда отец возвращался из похода и дома был установлен строгий распорядок дня, в котором обязательным пунктом была утренняя зарядка. Со временем Ллара дополнила эту традицию более ранними подъемами, чтобы застать рассвет, после зарядки она обычно медитировала.

«Кто берет – наполняет ладони, кто отдает – наполняет сердце» – так обычно начиналась утренняя медитация Ллары. Затем нужно было полностью сосредоточиться на дыхании, глубокий вдох, затем медленный ровный выдох, снова глубокий вдох, затем снова медленный глубокий выдох, так повторялось ровно шестнадцать раз, ровно по возрасту Ллары.

После дыхательной гимнастики она сосредотачивалась на каждом своем мускуле, стараясь почувствовать всё в себе, затем на окружающей природе, она улавливала каждый запах – свежей росы, которая окружала её, зеленой травы, прохладного утреннего воздуха, смешанного с дымом, выходящим из домов, недалеко были слышны запахи скота.

После этой своеобразной «магии» утра Ллара приступала к домашним делам – сварить аппетитную кашу на завтрак, поставить тесто подниматься, чтобы чуть позже испечь хлеб, затем начать готовить тесто и начинку для пирожков.

Иногда украдкой она сравнивала себя со старшей сестрой, хотела быть такой же – сильной в походах и мягкой в семейном кругу. У Мэдокс были красивые светлые волосы, которые ровными блестящими кудрями спадали на плечи и продолжали виться ниже их, она была высокой, стройной. К двадцати одному году у Мэдокс сформировалась прелестная фигура – слегка покатые плечи, округлая грудь, которая не требовала дополнительной поддержки, выраженная талия и упругие сильные бедра. Лицо Мэдокс украшали пухлые губки цвета пыльной розы, светло-зеленые глаза в обрамлении белесых ресниц, которые она постоянно подводила черным, чтобы они были хоть как-то заметны, такие же светлые, но густые брови, которые Мэдокс постоянно зачесывала вверх, чтобы они не нависали над глазами, приправляя той же краской, чтобы брови были заметнее, ну и небольшой милый носик, посередине лица. Для Ллары Мэдокс была идеалом всего.

Сама же Ллара была ниже сестры примерно на голову, а может это разница в пять лет так сказывалась, и у Ллары ещё был шанс перерасти старшую сестру, с такими же светлыми вьющимися волосами, которые она всегда собирала на затылке и закалывала крабиком, чтобы они не мешались при работе по дому, она не была такой же фигуристой, как её сестра, была стройной, с небольшой грудью и бедрами, которые выделялись на фоне тонкой талии, однако по ней было видно, что она ещё ребенок, пусть и подрастающий. У Ллары была ещё одна отличительная особенность – ямочки на щеках и глаза разного цвета – один светло-голубой, другой светло-зеленый, ещё один изъян во внешности, в дополнение к тому, что дар никак не желал просыпаться.

Учитывая характер Ллары, её покорность и покладистость, можно было понять, почему родители и брат к ней относились с презрением – она сама позволяла так к себе относиться, позволила взвалить всю работу по дому на её плечи, позволила собирать и подготавливать вещи для дальнейших походов, во всех других семьях, взять тех же Пылающих, что жили по соседству, у которых каждый сам собирал себя в поход и делал часть работы по дому. Поэтому каждый день Ллары, примерно с десяти лет, был один похож на другой – зарядка и «магия» утра, завтрак для семьи, поход в город, приготовление обеда и ужина, уборка и подготовка вещей, когда родители долго были в походе, девушка могла что-нибудь почитать вечером, пожалуй, это было её единственной отдушиной.

Этот день ничем не отличался от остальных, точнее – его начало.

Мэдокс сразу после завтрака ушла за город, чтобы осмотреть окрестности и вволю потренироваться, аналогично поступил и Эврей, несмотря на запреты сестры.

– Эврей, ты куда? – крикнула уже вслед уходящему брату, Ллара, попутно обтирая руки, запачканные в муке, стараясь догнать его и остановить.

– В поход! – быстро собираясь и выходя за дверь, ответил брат.

– Какой ещё поход? Отец будет в гневе, когда узнает! – переходя на семенящий шаг, кричала Ллара.

– Они уже близко, я проверил, да и Мэдокс ушла, так что тебе без дара никак меня не остановить! – он обернулся и показал язык, оттягивая левой рукой кожу вокруг глаза, уширяя его, он был итак светло-голубой, а оттянутый, казался ещё светлее.

– Не пущу! – надо было срочно что-то придумать, чтобы задержать брата, кур выпустить не подходящий вариант, он их сдует ветром. Кинуть что-то тоже не вариант, задержит ненадолго – Эврей, мне нужна твоя помощь по дому – выпалила Ллара, в надежде, что брат хоть как-то сжалится.

Он не послушал, лишь побежал ещё быстрее, призывая силу духа-защитника для ускорения, Ллара видела всю безнадежность ситуации, но всё равно пыталась догнать брата.

«Эврей, стой!» – кричала ему вслед Ллара, но он лишь ускорялся.

Она бежала за ним так долго, как только могла, пока не выбилась из сил, в конце концов, что может случиться с одиннадцатилетним парнем, который практически в совершенстве управляет духом-защитником ветра? Ответ был простым – случиться могло всё, что угодно, а что могла сделать сестра, не имеющая дара духа-защитника, для брата, у которого он был? Ответ тоже простой и тот же самый – ни-че-го.

Пока что самым лучшим вариантом казалось возвращение домой, к своим домашним делам, дождаться, пока вернется Мэдокс и рассказать ей о случившемся, уж она-то могла повлиять на брата и вернуть его домой.

Медленно передвигая ноги, вся мокрая от пота после пробежки, вся в грязи от беготни по пыльным улицам за братом, Ллара брела домой, смахивая с лица мокрые пряди, выбившиеся из прически. По пути она решила распустить волосы, заколотые крабиком, чтобы по возвращении домой собрать снова в уже приемлемого вида прическу, стало гораздо легче, когда волосы распустились и начали развеваться вдоль плеч и спины, ветер бил слегка навстречу, что не давало волосам застилать глаза, тот же ветер приносил ароматы свежей выпечки из соседних домов, смешивая с пылью, этот аромат нравился Лларе, он создавал иллюзию спокойствия.

Вернувшись домой, Ллара сначала проверила тесто, поставленное на хлеб, оно уже подошло первый раз, поставив на край стола деревянную чашу с хлебом, добавила муку, просеивая через мелкое сито, затем замесила, затем снова добавила муку, просеянную через сито, затем снова замесила, пока тесто не уплотнилось. Накрыв чашу полотенцем, которое она всегда использовала для выпечки, Ллара поставила чашу на палатьи (место, где она частенько ночевала) печи, где всегда было тепло. Глянула в окно, не вернулся ли брат, но его не было, на улице поднималось солнце, а это значило, что время подходило ближе к обеду и скоро должна была вернуться Мэдокс.

Мешая тесто для пирожков, то добавляя ещё муки, то снова замешивая, Ллара то и дело поглядывала в окно, в надежде, что вернется брат, но видела лишь случайно проходивших знакомых, она задерживала взгляд на каждом, кто хоть чем-то походил на брата: такого же роста, светлые волосы, коричневая одежда, похожая на коричневый комбинезон, в котором он ушел, наличие серого рюкзака за спиной, который Эврей всегда носил на одном плече. Казалось, что все и каждый по отдельности напоминают брата, не уходило и беспокойство, как он мог так поступить? Как Ллара могла его отпустить, не уследила, хотя была оставлена за старшую, на время отсутствия Мэдокс.

Надо было успокоиться, поскольку сделать она всё равно ничего не могла и лучшее решение, которое пришло в голову – медитация в ходе работы. Ллара практиковала обычную медитацию, чтобы сосредоточиться и попытаться пробудить силу духа-защитника, но сейчас не было надежды на то, что сила вдруг проснется, не было надежды, что она вообще хоть когда-то проснется, поэтому нужно было просто успокоиться.

Ллара сосредоточилась на лепке пирожков – тесто готово, она подошла к шкафу слева от неё, медленно отсчитывая семь шагов, именно на таком расстоянии находился шкаф, открыла правой рукой дверцу, ручка которой находилась на уровне глаз, слегка отшатываясь назад, чтобы не ударить себя дверцей, потянулась и левой рукой взяла полотенце из стопки, закрывая открытую дверцу правой рукой. Снова семь шагов, но уже спиной вперед, Ллара уже была снова у стола, накрыв чашу с тестом, она её подняла и убрала к тесту для хлеба, чтобы оно отдохнуло. Достав из кармана фартука прихватку, она отодвинула заслонку, поставила рядом, затем ухватом достала из горнила чугунок с готовой капустой, поставила на под (днище горнила), чтобы чугунок остыл вместе с капустой.

Каждое действие Ллара четко проговаривала в голове, сосредотачиваясь на каждом своем движении, стараясь почувствовать каждый мускул, но эти движения были настолько привычны, что было трудно сосредоточиться, мысли о брате никак не хотели оставлять её.

Глянув в окно, девушка решила начать петь, всё равно в доме никого не было, поэтому никто бы её не услышал, никто бы не сказал, что она не умеет петь (а петь она, действительно, не умела).

Высоким и тонким голосом она начала: «Тили-тили-бом, грянет ночью гром, тили-тили-бом, придет беда в наш дом».

– Тьфу, такие песни лучше вообще не петь! Не хватало ещё беды накликать – поругала себя Ллара, попутно хлестая по щекам, чем вызвала яркий румянец.

Уже подошло тесто на хлеб, надо было второй раз его замесить, подойдя к печке и взяв чашу в руку, она невольно глянуло в окно – никого не было, почему-то чувство тревоги не отпускало её, брат же не первый раз убегает, а ещё он сказал, что пошел на встречу родителям, которые уже возвращаются, значит всё будет хорошо. Обычно, когда он говорил, что родители рядом, они действительно приходили через пару-тройку часов, значит и в этот раз не о чем волноваться.

Обтерев руки о передник, она начала месть хлебное тесто, она было почти готово, поднимется третий раз и можно ставить. Затем она взяла скалку, что висела на стене, отрывая от пирожкового теста равные кусочки, что получалось у неё уже отлично, ещё бы, за столько лет ежедневной практики не научиться делать одинаковые шарики теста для пирожков было бы явным признаком того, что руки у Ллары растут не из того места. Она быстро начала раскатывать шарики в круглые лепешки, затем брала горячую капусту, каждый раз обжигая руки, защипывала и укладывала готовые пирожки швов вниз.

После первых пяти пирожков она подошла к печке, достала снизу один из черных противней, посыпала его у стола мукой и укладывала пирожки уже на него, всего получилось около пяти десятков пирожков, которые все не влезли на противень.

Вот подошла пора и хлебного теста, Ллара взяла деревянную чашу и поднесла её к столу – какой аромат был от него, сначала сырость, которой обычно обладали дрожжи, потом кислота, но всё это перебивалось мукой, она забирала все запахи. Замесив тесто последний третий раз, она достала форму оттуда же, откуда достала противень для пирожков, присыпала мукой и уложила тесто в круглую форму, затем подошла к стене, на которой висела скала, рядом висел нож, им Ллара сделала рисунок в виде колоса на хлебе.

Так как ожидалось возвращение родителей, то еды следовало приготовить чуть больше, но так как Ллара бегала утром за Эвреем, то она уже не успевала к обеду что-то приготовить, поэтому на обед будут пирожки, а к ужину она сделает жаркое индейки и овощей. За всеми этими мыслями Ллара и не поняла, как успокоилась, но она успела услышать скрип открывающейся двери, она тут же влетела в коридор, часто дыша:

– Эверей! – крикнула Ллара, глаза на её лице были широко распахнуты от радости, но счастливое выражение лица быстро сменилась противоположным, стоило ей лишь увидеть сестру и родителей, вошедших в дом, но Эврея среди них не было.

– Здравствуй, дочь – надменно проговорила мать, окидывая Ллару надменным взглядом, будто та совершенно не понимала, что только что совершила.

– Здравствуйте, мама, папа – делая небольшой кивок в знак приветствия и опуская глаза в пол, она тут же поняла свою ошибку, поняла, что это её проступок.

– Где Эврей? Он разве не с тобой? – обеспокоенно проговорила Мэдокс.

– Нет, он сказал, что почувствовал родителей и убежал вам на встречу, я пыталась его остановить, бежала за ним, но не смогла его вернуть. Простите…это я виновата, что не смогла за ним уследить – слезы уже наворачивались на глаза, а ком стоял в горле, ещё немного и Ллара разрыдается.

Она больше уже не маленькая девочка, у которой дар не проявился из-за возраста, родители не надеются, что ещё немного и она будет таким же духом-защитником, как они, они знают, что этого никогда не будет, знают, что она – позор семейства Текучих. Семья вынуждена содержать её и заботиться о ней, пока они практически ежедневно подвергают себя риску, выходя в темный лес, чтобы защитить мирную часть «Заграна» от тварей, что нападают на всех вот уже больше столетия.

Именно в этот момент Ллара чувствовала себя хуже всего, чувствовала всю безнадежность ситуации и не знала, что делать дальше.

– Так, Ллара, сейчас ты начнешь готовить вещи, еду и припасы для нас троих в путь, мы с матерью отдыхаем от предыдущего похода, потом вместе с Мэдокс отправляемся на поиски Эврея, ты остаешься дома на случай, если он вернется – спокойно и сдержанно произнес отец.

– Ты с ума сошел? – всплескивая руками, почти крикнула мать – а если с ним что-нибудь случиться за это время? Или уже что-нибудь случилось? Он же всегда чувствовал нас и никогда не ошибался – на этих словах из её глаз прыснули слезы, а отец быстро прижал её к себе, целуя в лоб и попутно что-то шептал.

– Вот именно, что он всегда чувствовал нас, значит он может чувствовать и приближение кого-то другого, кто представляет опасность и заранее спрячется – заявил уже громко отец, переводя взгляд на Ллару, в его глазах читался жесткий приказ, невозможно было его ослушаться.

Ллара тут же развернулась и побежала на кухню, чтобы собрать еду в дорогу, Мэдокс же осталась с родителями, они втроем поднялись на второй этаж и закрылись в одной из комнат, чтобы осудить план действий.

Пока Ллара упаковывала еду, в основном это были сушеные супы, крупы с мясом, такие же сушеные, чтобы в походе устроить привал, развести костер, нагреть воды и кипятком залить сушеные наборы в плашке, чтобы получился полноценный обед, завтрак или ужин. Дополнительно Ллара собирала сухарей, которые могли не портиться долгое время, кружки и плашки из легкого металла, по одной ложке на каждого, много не требовалось, чтобы всё нести на себе было не так тяжело, ведь предстояли ещё битвы в лесу.

После сборов Ллара приступила к разбору багажа родителей, которые ввернулись из похода – стоило разобрать грязные вещи, посуду, проверить запас лекарств и оружия. Половина аптечки отца была пуста, как и всегда, в походах он никогда ничего не жалел для других, поэтому щедро делился лекарствами с товарищами, аптечка матери была почти полностью собрана, ведь она не отличалась той расточительностью, которой обладал её муж.

Глава 3

– Значит так, слушаем меня внимательно и запоминаем, никому не отклоняться от намеченного плана, ясно? – грубо произнес отец, глядя на Мэдокс, потом также сурово посмотрел на Ител, свою жену, которая отличалась импульсивностью, женщины кивнули ему в разнобой в знак согласия. – Отлично, поскольку в поисках никто из нас не может преуспеть в силу своих особенностей, то искать, возможно, придется долго. Мы выйдем из дома и направимся в ту сторону, куда пошел Эврей, направление выясним у Ллары, раз она какое-то время за ним пыталась бежать.

– А что потом? – нетерпеливо спросила Мэдокс, она раньше бывала в походах, но никогда в поисковых. Родители иногда брали её с собой, чтобы девушка набиралась опыта и привыкла к защите границ Заграна, но это были по большей части безопасные походы, где они просто патрулировали территорию, идя по намеченному маршруту, такие походы занимали порядка трех-четырех дней.

– Потом будем искать следы Эврея с помощью заморозки, я буду замораживать некоторые листья, стебли, Ител будет создавать вокруг них высокую температуру, чтобы при таянии раскрылись запахи. Также надо учитывать то, что Эврей ещё неопытен и не умеет заметать следы – четко проговорил отец – Наш поход будет длиться максимум три дня, если не найдем Эврея за это время, то вернемся в город за подкреплением, я передам командование, поскольку Эврей мой сын и я не способен трезво оценить ситуацию, поэтому могу ошибаться, сторонний человек так не поступит.

– Мы обязаны его найти! Он наш сын! – гневно смотря прямо в глаза Гэвину, произнесла Ител, она даже подалась вперед, внутри было дикое желание сдавать мужа за плечи, чтобы он понял, что они должны сделать всё, рискнут всем, но найти своего единственного сына.

– Мы сделаем всё, чтобы его найти, он нас чувствует, поэтому уже должен идти нам навстречу – начал успокаивать жену Гэвин.

Тот факт, что Эврей действительно мог чувствовать за несколько километров приближение родителей, все опускали, потому что никто не говорил, что его могло что-то задержать, что с ним могло что-то случиться, все этого боялись, поэтому молчали. Раздался стук в дверь и в комнату вошла Ллара:

– Все вещи в поход собраны, всё готово – произнесла она, глядя в пол и чувствуя себя виноватой хотя бы за то, что не могла пойти с ними и искупить свою вину за то, что не удержала брата дома.

– Выдвигаемся – Гэвин поднялся со своего места и пошел из комнаты, не смотря в глаза дочери, он был зол на неё, но старался этого не показывать. Зол не столько на то, что она не уследила за Эвреем, сколько за то, что она, дитя без дара духа-защитника, была его дочерью, его – духа-защитника командира одного из крыльев города Стальсбрук.

Вся семья взяла сумки, которые Ллара им подготовила, и выдвинулась в путь по направлению, которое она им указала.

Девушка осталась одна, наверное, ей досталась самая тяжелая участь – сидеть дома и ждать возвращения родных, не зная ничего о том, всё ли с ними в порядке, нашли ли они Эврея, как скоро вернутся.

Оставшуюся часть дня девушка решила посвятить генеральной уборке – нужно было чем-то занять себя полезным, чтобы чувство вины и тревоги, постепенно нарастающее внутри, утихло. Она пыталась не быть обузой для семьи и делала всё, что в её силах, поэтому и сейчас твердо решила, что к возвращению семьи, дома всё будет идеально.

Ллара начала с уборки кухни, протереть все поверхности, перебрать всю посуду, расставить всё по своим местам, даже на верхних полках шкафа, где хранились предметы, которые доставали только по праздникам, поэтому они были в пыли и жире, который распространялся по всей кухне во время готовки. Странно, но убралась Ллара на кухне очень быстро, затем принялась за уборку спален – вымыла полы, протерла пыль, перестелила постельное белье, разобрала вещи в шкафах.

Затем настала очередь коридора и кладовок, с ними пришлось повозиться, поскольку хлама там было много, ведь Ллара обычно занималась домом, а на кладовки сил уже не хватало, но сейчас дома никого, кроме неё самой не было. А может, на фоне стресса от пропажи брата у неё выделился адреналин, поэтому сил и прибавилось. Закончив с уборкой кладовок, Ллара выдохнула, к этому моменту она уже успокоилась, потому что потратила достаточно много сил для того, чтобы основательно убрать весь дом.

За окном было темно, но настроения не было от слова совсем, есть не хотелось, поэтому Ллара убрала остатки еды в погреб, где всегда, вне зависимости от времени года, было холодно, и пошла к себе в комнату, на второй этаж.

Комната была небольшой, но уютной – песочного цвета стены, скошенные потолки, где у самого острого угла схождения потолка и пола располагался пышный матрац, на котором Ллара спала. Если у всех остальных членов семьи были полноценные дубовые кровати, то у Ллары лишь матрац, зато большой и пышный, жаловаться на положение вещей всё равно было некому. Прямо в потолке было окно, которое Ллара любила открывать в теплые летние ночи и смотреть на звезды, придумывая разные истории, представляя, как было бы здорово летать рядом с ними, летать под облаками, когда они мягко окутывают её, нежно держа, чтобы она не упала на землю, а вокруг летают маленькие звездочки и улетают, будто играя с ней, когда она пытается до них дотронуться. Всё это были лишь мечты, которым не суждено было исполнится, но как приятно было мечтать. Ллара часто засыпала с такими мечтами и ей казалось, будто её действительно окружают облака.

Так было и сейчас, обессиленная физически и морально, Ллара буквально «отрубилась», стоило ей прилечь на матрац, даже не укрывшись, не переодевшись ко сну и не принимая душ.

Сон был крепким, хоть и беспокойным, ей снилось, будто она бежит за братом, снова то утро, словно воспоминания, но потом неизвестно откуда взялись черные волки – их морды были изуродованы, из пасти текли слюни синего цвета, ярко-синие глаза смотрели точно в цель, когти были такого же черного цвета, но больше устрашали размеры волков – их рост был почти полтора метра, потому что Ллара смотрела на них чуть выше себя, они были огромные и жутко страшные. Волки быстро схватили Эврея и отшвырнули в сторону, казалось, будто на Ллару они не обращали никакого внимания, будто её и не было здесь.

«Не попасться самой, бежать!» – звучали мысли в голове Ллары, она побежала в сторону, затем обернулась и увидела – родителей! Они вовсю боролись с этими волками, бой происходил прямо на окраине города.

Внезапно Ллара проснулась, она вся была покрыта утренней росой, холодная, лежала на своём матраце.

«Это был сон, это был всего лишь сон» – звучали мысли в голове Ллары. Забыла закрыть окно на ночь, потому на утро вся была покрыта росой, именно так она думала в этот момент. Наступило утро, было холодно, но спать Ллара уже не хотела, особенно после такого страшного сна, война снится не к добру, а это была именно она.

Надо было что-то делать, но Ллара ничего не могла и не знала, что надо делать. Идти к местному главе города и говорить, что родители ушли на поиски брата вчера, ей приснится страшный сон, что их всех убивают и поэтому глава должен подрядить отряд на поиски её семьи? Нецелесообразно, учитывая то, что её отец – командир одного из крыльев, а мать всегда сопровождает его в походах, последние девять лет они буквально не вылезали из темного леса и постоянных походов, Эврею тогда было всего два года.

Для начала надо было успокоиться, поэтому Ллара решила начать своё обычное утро – зарядка, медитация, потом домашние дела. Выйдя во двор, она ощутила свежий и холодящий ветерок на лице, в нос ударил запах травы, покрытой утренней росой и свежестью, которая бывает только утром. Она обожала ранние утра, особенно летом, когда утро обдавало свежестью, а днем было жарко.

Усевшись на мокрую траву, она начала медитацию – представила себя на небольшом белом облаке, окруженном другими, разных размеров и форм. В следующий момент она заставила себя чувствовать каждый мускул своего тела, каждую его часть, чувствовать и расслаблять, при этом непрерывно следя за дыханием. После этого Ллара заставила своё воображение рисовать случайные картинки, чтобы из облаков вырисовывалось то, что у неё в голове, но мысли не контролировать – появились картинки ночного сна, волки, Эврей. Весь сон был повторен облаками, потом он рассеялся, это значило, что сон окончательно ушел и сбыться ему не суждено, все страхи и тревоги относительно семьи и темного леса отпустили Ллару.

Открыв глаза, она увидела перед собой всё ту же зеленую траву, но она уже не была покрыта росой, вокруг не было той утренней свежести, поднималось солнце, а вместе с ним и дневная летняя жара. Удивительно, что вместе с утренней свежестью ушла и вся тревожность, которая была после того самого сна.

Окончательно поднявшись на ноги, вдохнув воздух полной грудью, девушка пошла обратно в дом, нужно было разобрать вещи, которые вчера принесли родители, всё перестирать, развешать сушить, приготовить сушеных наборов, а это дело долгое, пока всё нарежешь, потом поставить в сушилку сушить, мясо нужно было предварительно отварить, нарезать на мелкие кусочки, только потом сушить, все овощи и мясо сушатся около десяти часов. Можно начать делать заготовки с овощей, чтобы за день они высушились, потом начать готовить мясо и поставить сушить на ночь.

Весь день прошел в домашней суете и делах, это был второй день, и он прошел. Ллара пошла в баню, она была небольшая, деревянная, темная, состояла всего из двух комнат – предбанника и помывочной, в предбаннике была длинная низкая скамья, накрытая тонким половиком, на полу лежал похожий половик, печка выходила в предбанник, рядом с ней лежал металлический лист для дров.

В мойке стояло две скамьи – одна низкая по колено, другая высокая, больше походившая на стол, слева было расположено небольшое прямоугольное окно, из которого еле пробивался свет, чтобы было хоть что-то видно. Сделав теплую воду в тазе, набирая из чанов с горячей и холодной водой, Ллара полностью помылась, натирая кожу по всему телу жесткой вихоткой с сильно пахучим мылом.

Уже свежая и будто обновленная, девушка вернулась к себе в комнату, открыла окно на потолке и любовалась звездами в ночном небе, она вспоминала всё, чему её учила сестра когда-то в детстве – вот созвездие духа-воздуха, вот созвездие духа-огня, вот созвездие медведя, вот скорпиона, вон там был виден волк.

Так Ллара и уснула, считая звезды и находя созвездия, утром начался третий день, который был последним.

Глава 4

Этим утром Ллара чувствовала себя гораздо лучше, начала приходить радость, она даже решила вместо обычной зарядки во дворе пробежаться по деревне, надев свой спортивный костюм зеленого цвета, который состоял из плотных хлопковых штанов, которые были свободными, но стягивались резинками на талии и на концах штанин, и из такой же хлопковой кофты без капюшона, рукава которой тоже были стянуты резинками. Во время пробежки Ллара вспоминала все наставления отца – бежать не быстро, чтобы не терять силы и бежать дольше, следить за дыханием, помогать себе руками. Она чувствовала все запахи просыпающейся деревни – свежесть, смешанная с пылью, отголоски свежеиспеченного хлеба, запах скота, она вдыхала каждый аромат и наслаждалась им, как давно она так не бегала.

По возвращении домой она размялась, растянулась и приступила к той же облачной медитации, только на этот раз вместо жуткого ночного сна облака в её голове принимали форму сестры и их детских игр, это были воспоминания детства, воспоминания, наполненные теплом и радостью, когда никто ещё е подозревал, что в Лларе не проснется дар духа-защитника.

Так как она за два дня сделала все заготовки, полностью прибрала весь дом, не отвлекалась на игры с Эвреем и разговоры с Мэдокс, то Ллара достала из сушилки мясо, оставленное на ночь, сформировала наборы и приступила к завтраку.

Приготовила себе кофе, аромат которого быстро заполнил всю кухню, достала пирожки, которые готовила ещё два дня назад, ожидая возвращение родителей, и заручилась книгой. Спешить было некуда, томиться в ожидании было бессмысленно, как когда-то сказала ей Мэдокс: «Если ты чего-то очень сильно хочешь, но это не получается, то просто отпусти, оно само придет к тебе, когда будет нужнее всего». Поэтому Ллара не волновалась, а наслаждалась чтением и завтраком. Незаметно наступил обед, а вместе с ним пришла и тревожность, потому что никто до сих пор не появился, а что, если с ними что-то случилось? Эврей же всегда чувствовал родителей, но они пришли без него, значит он их не встретил, но почему? Что-то однозначно случилось, прошла половина третьего дня, а вдруг они вернутся к вечеру? Может Эврей специально не встретился с родителями и хотел самостоятельно отправиться в темный лес? Он же всегда говорил, что он будет сильнее родителей, потому что через воздух чувствует многое. Глава города вряд ли её послушает, ведь её отец до сих пор был командиром крыла, разве он может не справиться с поиском сына? Такого не могло быть, но что-то сделать очень хотелось, и Ллара решилась идти за помощью к соседям.

Соседи Текучих были семьей огненных духов, они с ними не конфликтовали, да и вообще в Загране на фоне борьбы с темным лесом, между собой никто не конфликтовал, даже за власть, она доставалась сильнейшему, а сильнейшего определяли в битве в темном лесу.

Главу семейства огненных духов звали Идрис Пылающий, это был высокий рыжеволосый мужчина, лицо которого украшали морщины и множество мелких шрамов, к своим пятидесяти трем годам, а ещё у него были ярко-карие глаза, которые в лучах солнца казались практически пламенными.

Жена Идриса – Талиесин Пылающая, была духом-защитником солнца с белокурыми, отливающими рыжим цветом волосами, светло-карими глазами, она была будто высечена из камня, вся светлая, статная, несмотря на свой возраст, она была на шесть лет младше своего мужа.

У них был сын – Гэмбер Пылающий, который мог перевоплощаться в огненного ястреба и летать. Гэмбер был похож на отца – яркие карие глаза, высокий, с каменными мышцами, рыжими вьющимися волосами. Лларе он не очень нравился как человек, он был высокомерным и наглым, считал себя лучше других, потому что мог выполнять функции разведки, доставки важной информации, а также наравне с остальными сражаться с монстрами из темного леса, хотя ему было всего восемнадцать лет.

Ллара пока не очень хорошо разбиралась в людях, но пойти к соседям и попросить помощи в сложившейся ситуации казалось ей единственным верным решением.

Подойдя к дому Пылающих, она его осмотрела, близко к нему она редко подходила – дом был огражден высоким металлическим забором с большими двустворчатыми воротами, за которыми виднелся высокий из светлого дерева двухэтажный дом с красной черепичной крышей. Помимо деревянной туалетной кабинки и пары теплиц, дом был единственной постройкой на участке, в отличие от участка Текучих, у которых была построена неподалеку баня.

У Ллары не было никаких доводов, была лишь надежда на то, что Пылающие войдут в её положение и помогут. Она постучалась в дверь, пришлось немного подождать, пока ей откроют дверь. Девушка думала, что надо было надеть что-то другое, сейчас на ней было легкое молочное хлопковое платье с короткими рукавами, которое спереди застегивалось на пуговки, так как Ллара не ходила со всеми в походы, у неё было много времени для остальных дел.

– Здравствуйте! – выпалила Ллара, вышедшему навстречу Гэмберу.

– Привет, зачем пришла? – приподняв левую бровь, поинтересовался парень, явно сильно дольше задержав взгляд на груди пришедшей девушки.

– Мне нужно поговорить с твоими родителями, это важно – не обращая внимания на взгляд Гэмбера и сохраняя спокойствие, ответила Ллара.

– Тебе повезло, что все дома, проходи – Гэмбер направился в дом, небрежно поворачиваясь к девушке спиной – Мам, пап, у нас гости – крикнул Гэмбер.

Войдя в дом, Ллара оказалась в комнате, которая казалась темнее, чем она могла бы быть, справа была крутая лестница, ведущая на второй этаж, слева была маленькая ступенька вниз, за которой располагалась дверь. У стены прямо стоял кухонный гарнитур с разноцветными шкафчиками, раковина, слева посередине стоял диван, а справа за лестницей был небольшой тонкий стол, за которым сидели Пылающие.

– Добрый день, что тебя привело сюда, дитя? – спросил Идрис Пылающий.

– Скорее всего, мне нужна ваша помощь – присаживаясь на диван рядом с Гэмбером, начала Ллара. – Три дня назад мой младший брат Эврей почувствовал, что возвращаются родители и пошел им навстречу, я пыталась его остановить, бежала за ним, но у меня ничего не получилось, дар духа-защитника у меня до сих пор не проснулся, так что я была практически бессильна. Раз он пошел навстречу родителям, то я успокоилась и вернулась в дом, к своим делам, через какое-то время вернулись родители и Мэдокс, но Эврея с ними не было, я собрала вещи для родителей, и они отправились искать его, сказав, что поход продлится максимум три дня, сегодня как раз третий день…

– И что же вы хотите от нас, юная леди? – поднимая правую вверх, спросила Талиесин.

– Я хочу попросить у вас помощи, если родители до вечера не вернутся. Вы…можете помочь? – с надеждой в глазах, Ллара пристально смотрела на Идриса, в её глазах читалась мольба о помощи.

– Почему вы не обратились к главе? – спросил Идрис, наклоняя голову вбок, ему не хотелось самовольно вмешиваться в дела другой семьи. – Ваш отец командир крыла, он опытный воин, ваша мать всегда его сопровождала в походах, так что она тоже более, чем опытный боец. Так почему же вы обратились к нам, а не к главе? – всё смотрел и спрашивал Идрис.

– Именно потому, что мой отец – командир крыла и опытный воин, мама от него не отстает, глава вряд ли бы решился снарядить отряд для их поисков – ответила Ллара и потупила взгляд в пол, к горлу подступал ком, а внутри зарождалось чувство безнадежности.

– Помощь просто так, верно? То есть мы должны рисковать своими жизнями, отправляясь в темный лес, если твой отец командир крыла и может делать всё, что захочет, то мы так не можем, ты же это понимаешь, девчонка? – подвигаясь ближе и повышая голос, говорил Гэмбер, в упор рассматривая Ллару.

– Да, я всё понимаю. Но…может быть, вы вместе со мной можете пойти завтра к главе и попытаться убедить его в том, что надо снарядить отряд для поисков моей семьи? – в голове Ллары крутились разные варианты ответов, она не знала, как убедить семейство Пылающих помочь ей. – Взамен я могу помогать вам по дому, пока моя семья не найдется, наверняка вам хочется отдохнуть после походов, я умею прибираться, готовить, собирать аптечки – это была последняя надежда Ллары, больше ей предложить было нечего.

– Нам нужно всё обдумать, погуляй пока во дворе, Ллара – спокойно произнес Идрис, указывая на дверь.

– Хорошо – уже вставая и не желая доставлять неудобства семейству Пылающих, проговорила Ллара и вышла во двор.

Во дворе обнаружилась небольшие качели, под которыми были насыпаны небольшие камни, качели стояли на двух опорах, формы перевернутой галки, а сами качели выглядели как деревянная скамья со спинкой, хоть и изящной формы, такой, что спинка плавно переходила в сидение.

«Какая же я глупая, и с чего вдруг решила, что они согласятся мне помогать? Надо было сразу пойти к главе и всё рассказать, но он же мог бы подумать также? Что отец и мать сильные воины, которые смогут за себя постоять и найти Эврея» – думала Ллара, как вдруг двери дома резко распахнулись и оттуда вышел Гэмбер, быстро превращаясь в огонь, а затем в большого огненного ястреба, девушка тут же вскочила и подбежала, но было уже поздно, парень быстро взмыл в воздух и улетел.

– Мы решили тебе помочь, девочка, Гэмбер сейчас слетает на разведку, к вечеру он вернется, он быстро летает и у него отличное зрение – подходя ближе, произнес Идрис, за его спиной стояла жена, которая надменным взглядом оценивала Ллару.

– Спасибо, большое спасибо – произнесла Ллара.

– Уходи к себе, как только Гэмбер вернется, мы сразу же придем к тебе – произнёс Идрис, указывая на ворота.

Ллара кивнула и быстро посеменила к выходу, ей явно тут были не рады, на лице Талиесин будто была улыбка, было невозможно поверить в то, что эта женщина рада чужому горю.

Дойдя до дома, Ллара переоделась в домашние вещи – это были просторные серые штаны и легкая серая в белую полоску рубашка из хлопка, рукава девушка обычно закатывала, как сделала и в этот раз. Появилось немного свободного времени, она решила почитать, но чтение не шло, мысли то и дело уносились к родным и Гэмберу, а вдруг и он тоже не вернется? Что же тогда делать, зря она пошла к семейству Пылающих за помощью, но кто же знал, что родители решат отправить сына одного, с другой стороны, он – огненный ястреб, который быстро летает и отлично видит даже в темноте, ему не составит труда найти её семью.

Время шло медленно, Ллара то и дело то бралась за книгу, то подходила к окну, чтобы посмотреть, не идет ли кто к дому, но никого не было, за окнами уже садилось солнце. Девушка решила открыть окно, чтобы насладиться вечерним воздухом и лучами заката. Горячий воздух бил по ноздрям, легкий ветерок также обдавал лицо горячими потоками, но уже не такими, как днем. Ллара стояла у окна и наслаждалась этим воздухом, полностью погруженная в свои мысли, она не заметила, как солнце село и на свод начала выходить луна, сопровождаемая звездами.

Девушка закрыла окно и подошла к печке, чтобы согреть воду и приготовить успокаивающий чай, как в дверь постучали, родители бы не стали стучать, значит это Пылающие. Она подошла к двери, открыла, на пороге стоял отец семейства – Идрис Пылающий, лицо его было серьезным и спокойным, он медленно вошел в дом и сел на одну из скамеек за столом, Ллара присела напротив него, она вся была в нетерпении услышать новости, и в то же время не хотела их слышать, потому что родителей рядом с ним не было, а это могла означать только одно – ничего хорошего.

– Гэмбер их нашел? – нетерпеливо спросила Ллара, руки были сжаты в замок и лежали на столе перед ней.

– Нашел – произнес Идрис, также держа руки в замке и на столе.

– Они идут домой? – где-то далеко ещё была надежда, что всё было в порядке, иначе просто не могло быть.

– Нет – слов от Идриса поступало немного, он ничего не говорил, лишь смотрел на свои сжатые в замок руки, не знал, как рассказать правду.

– Что с ними? – поднимая взгляд на мужчину, твердо спросила Ллара.

– Они мертвы, Гэм нашел твоих родителей и сестру, по всей видимости, Эврея они не нашли, Талиесин с Гэмом сейчас у главы, докладывают обстановку – поднимая взгляд на Ллару, сказал Идрис.

Слезы брызнули из глаз Ллары, она всхлипнула и заплакала, прикрывая рот рукой.

– Нет, этого не может быть! – захлёбываясь в слезах, но ещё в силах что-либо сказать, говорила Ллара.

– Тише, девочка, все мы когда-нибудь уходим из этого мира, а те, кто защищает нас от темного леса, умирают гораздо чаще, сейчас ты должна быть сильной. Шансов нет, но мы же не нашли тело Эврея – походя сзади и обнимая Ллару за плечи, шепотом говорил Идрис.

Ллара не могла в это поверить, нет, её отец не мог умереть, не он. Он же командир крыла, сильный воин, управляющий льдом, Мэдокс управляла водой, будто щупальцами, а мать могла заморозить или изнурить невыносимой жарой любого, как они могли умереть? Внутри была пустота, Ллара не могла поверить, что её семьи больше нет, она уже рыдала, не сдерживая слез, содрогаясь от каждого всхлипа, Идрис по-прежнему держал её за плечи, пытался поддержать, но она его словно не замечала, она ничего вокруг не замечала, кроме своей боли, которая нарастала внутри, со скоростью лавины.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась эта истерика, если бы в дом не вошли Гэмбер и Талиесин, при виде их Идрис тут же выпустил плечи Ллары из своих рук, будто он делал что-то неправильное.

– Ей нужно успокоиться – медленно, четко и громко произнесла Талиесин и подошла к печке, ставя греться чайник, который Ллара так и не поставила.

Мать Пылающих ещё какое-то время шарила по шкафам в поисках чайника, трав для успокаивающего чая и аптечки, всё было прибрано и аккуратно разложено по своим местам, ведь Ллара пару дней назад тщательно прибрала весь дом, надеясь порадовать этим родителей, но теперь уже было некого радовать, да и Эврей вряд ли найдется, он бы уже был здесь, если бы был жив. От этих мыслей девушке становилось ещё хуже, чувство безысходности заполняло её всю, она не видела свою дальнейшую жизнь, что же будет дальше?

– Это я, это всё я-я-я-я… – захлебываясь в слезах, пыталась сказать Ллара – я его не удержала, не уследила-а-а-а-а-а, а они…они за ним…а я тут…а-а—а-а-а-а – она считала себя виноватой в том, что случилось с родителями, если бы она в тот день смогла удержать брата дома, то родители не отправились бы искать его и были бы сейчас дома и живы. Все были бы живы и всё было бы хорошо, как раньше.

Хорошо на самом деле не было, потому что родители стыдились своей дочери, ведь в ней в её шестнадцать лет так и не проснулся дар духа-защитника, она позорила своих родителей. В Загране даже с самым слабым даром не были такими изгоями, каким была она для своих родителей, Ллара не раз хотела уйти из дома в темный лес, чтобы её растерзали его монстры и она перестала быть обузой для своей семьи, но каждый раз её находила Мэдокс и уговаривала не делать этого, доказывая сестре, что та очень помогает всем, находясь дома и собирая всех в поход.

Талиесин поставила кружку с горячим чаем, резко пахнущим сразу несколькими травами, четко слышалась ромашка вперемешку с лавандой, но было что-то ещё. Ллара взяла кружку трясущимися руками, поднесла к лицу, стараясь подуть, чтобы чай не был таким горячим, но выходило плохо из-за постоянно срывающихся всхлипов, по лицу текли соленые слезы и сопли. Девушка чуть глотнула чай и поставила кружку обратно на стол, постаралась контролировать дыхание, чтобы хоть как-то успокоиться.

Мужчины молча вышли, осталась только Талиесин, которая мягко обнимала девушку за плечо, изредка поглаживая. Ещё немного посидев и тщательно дыша, Ллара немного успокоилась и начала понемногу пить чай.

– Лучше? – спросила Талиесин, глядя в глаза Лларе.

– Да, спасибо вам огромное – отвечала девушка, чай от слез стал немного соленым – Чай очень быстро действует, что вы туда добавили?

– Ничего особенного, лишь пару капель успокоительного, чтобы он быстрее подействовал – убирая руку с плеча, ответила Талиесин.

Они молча сидели ещё какое-то время, Ллара смотрела куда-то в стол, а Талиесин наблюдала за её состоянием, она пыталась найти какие-то слова, чтобы начать разговор, но слов не было.

– Послушай, Ллара, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, терять близких – это всегда непросто, особенно в твоей ситуации, ну, ты понимаешь – начала тихо говорить Талиесин, чтобы не навредить плачущей Лларе и не обидеть, в ответ та лишь кивнула – Мы с Гэбом говорили с главой, он обещал организовать поиски Эврея, а пока мы хотим тебе предложить поработать у нас, ты будешь делать для нас всё то же самое, что ты делала для своей семьи, а в ответ мы будем снабжать тебя едой и кое-каким средствами. Я не прошу дать ответ прямо сейчас, сейчас тебе нужно успокоиться и прийти в себя, подумай об этом, хорошо?

В ответ Ллара лишь кивнула, силы резко покинули её, и она захотела спать.

– Спасибо большое, наверное, ваш чай уже действует, я… пожалуй…спать – зевая и поднимаясь со скамейки, ответила Ллара.

Едва поднявшись, она пошатнулась, Талиесин тут же подхватила девушка за локоть, пытаясь удержать, она проводила её до комнаты, помогла подняться по лестнице и уложила спать. Ллара быстро провалилась в сон, даже не заметив, как Талиесин ушла.

Девушка спала долго и крепко, но сны ей не снились.

Когда она проснулась, за окном была темно, а в комнате душно, поэтому Ллара открыла окно в потолке. Глубоко вдохнула холодный ночной воздух, который издали приносил запахи хвойного леса и холода. Ллара спустилась на кухню, умылась холодной водой и вернулась к себе в комнату, легла на матрац, свернувшись калачиком.

Пустота внутри и боль никуда не делить, но слегка притупились, слезы снова покатились из глаз, но истерики уже не было. Ллара обдумывала всё случившееся, она не видела другого выхода, кроме как принять предложение Пылающих и работать у них на дому, выполняя те же обязанности, что и раньше, всё равно она ничего больше не умела, только стирать, готовить, убирать.

Почему же они сделали такое предложение ей? Скорее всего пожалели, ведь у девушки больше не было родственников, мать и отец были единственными детьми в своих семьях, бабушки с дедушками давно умерли, а семья Текучих считалась необычной, поскольку в их семье, живущей недалеко от границы, было трое детей, в то время как в остальных семьях всегда было по одному ребенку.

Многие пары просто не доживали до рождения второго, а повторные браки были не приняты в Загране, потому что если дух-хранитель связал себя с кем-то, то это навсегда и больше он ни к кому не повернется, ведь учитывались не столько любовь и глубокие чувства, сколько внутренняя схожесть духов. В идеале – найти такого же духа и прожить с ним всю жизнь, но одинаковых духов не было, поэтому довольствовались лишь очень схожими стихиями, манерами поведения внутреннего духа.

Обдумывая всё это, Ллара начала терять надежду на то, что Эврея найдут, ведь если родители, такие сильные воины, были мертвы, то шансов у Эврея не было и лишь вопрос времени, когда найдут его тело.

Глава 5

Ллара приняла предложение Пылающих и теперь с утра до вечера была у них в доме, возвращаясь в свой лишь для того, чтобы переночевать.

Продукты в доме Текучих закончились, потому что девушка приняла решение отдать припасы Пылающим, сама она питалась у них, можно было сказать, что она у них жила, но лишь на ночь возвращалась домой, открывая окно в потолке и любуясь на звезды. Всё в доме напоминало семью, каждый предмет, ей было больно находиться у себя дома, поэтому даже хорошо, что она так много времени проводила в другом месте.

Лето постепенно сменялось осенью, боль внутри всё больше притуплялась, пустота заменялась домашними делами дома Пылающих. Глава запретил устраивать похороны для погибших членов семьи Текучих, потому что их тела могли быть отравлены, поэтому огненные духи-защитники сожгли их на месте.

Надо сказать, что все эти дни для Ллары прошли как в тумане, она машинально выполняла работу по дому, периодически разговаривая с семьей Пылающих во время совместных приемов пищи, она больше не улыбалась, не смеялась, но где-то в глубине души была надежда на то, что Эврея ещё могли найти, поэтому она с жадностью слушала все рассказы про походы в темный лес. Она узнала, что на место её отца назначили командиром крыла духа-защитника молний, хорошее решение, учитывая его силу.

После одного из ужинов, Ллара как обычно убирала со стола, мыла посуду, но в этот раз ей захотелось петь во время работы, так как она была не у себя, то пела лишь мысленно то, что приходило в голову: «Тили-тили-бом, придет сегодня он, тили-тили-бом, придет со вздором он, тили-тили-бом, решаться не спеши, тили-тили-бом, спеши скорей уйти».

Всё семейство Пылающих ушло на вечернюю тренировку, теперь они могли себе это позволить, ведь все домашние дела были на Лларе, она не жаловалась, потому что продолжала жить свою жизнь, пусть и в другой семье. Девушка уже домывала посуду, как в дом кто-то вошел, она обернулась – это был Гэмбер.

– Уже закончили тренировку? – поинтересовалась у него Ллара, возвращаясь обратно домывать посуду, Гэмбер в ответ лишь угукнул.

Она не слышала его шагов, но почувствовала тепло, которое сходило от его тела, он незаметно подкрался и находился прямо у неё за спиной, девушка не спешила оборачиваться, ничем хорошим это не могло закончиться. В следующий момент он положил руки на столешницу, где была установлена раковина, заключая её в объятия.

– Ллара… – хрипло прошептал Гэмбер ей на ухо. Такого возбужденного голоса она ещё не слышала. – Ты же не думаешь, что ты здесь просто так работаешь, будто у себя дома? Такая тихая, спокойная, покладистая, перенесла смерть всей семьи, тебе, наверное, так тяжело – продолжал горячо шептать на ухо Гэмбер, водя носом по её волосам и глубоко вдыхая её аромат.

Для него Ллара пахла выпечкой и ванилью, тем, что напоминало ему уют, которого никогда не было в его доме, но с её появлением всё стало иначе – всегда горячая и вкусная еда, которая сильно отличалась от постоянных тушеных овощей и мяса, которое готовила мать.

– Отойти – твердо произнесла Ллара, не пытаясь шевельнуться, чтобы нечаянно не задеть его.

– А то что? – ехидно ухмыльнулся Гэмбер – Что ты мне сделаешь, Ллара? Ударишь? Я сильнее. Закричишь? Здесь никого нет. Убежишь? У тебя нет места, куда бы ты могла податься, а я сделаю твою жизнь чуточку лучше, ты больше не будешь возвращаться в дом родителей, которых нет, не будешь вспоминать о том, что было – всё продолжал шептать Гэмбер на ухо девушке.

– Отойди, больше повторять не буду – твердо ответила Ллара.

– Ллар-р-р-р-а-а – зарычал парень. – Мы тебя приютили, дали работу, ещё и деньги платим, отрабатывай, Ллара, ты же сирота – на этих словах девушка резко развернулась и дала пощечину парню, он отшатнулся, Ллара этим воспользовалась и побежала домой.

Вернувшись, она закрыла массивную входную дверь на замок, вбежала на кухню, выглядывая в окно и проверяя, не преследует ли её Гэмбер.

Её немного потряхивало от произошедшего, что же делать дальше? Работать ей всё равно было нужно, но никаких отношений с Гэмбером иметь уж точно не хотелось, она понимала, что она для него лишь игрушка на раз, потому что на такой, как она, дух-защитник никогда не женится, просто их внутренние духи не сойдутся, поскольку у Ллары не было внутреннего духа.

Сейчас нужно было успокоиться, медленный и глубокий вдох, затем ещё более медленный выдох, так Ллара повторяла несколько раз до тех пор, пока не успокоилась. Ситуация была патовая, поскольку Ллара действительно была обязана Пылающим, они помогли ей в поиске родителей в тот же вечер, потом позвали на работу, хотя вряд ли им нужна была помощь по дому, потому что раньше они справлялись и без неё, маленьких детей, за которыми нужно было присматривать, у них не было, все взрослые и сильные воины, которые поочередно уходят на осмотр темного леса, каждый в составе своего отряда. Не могло быть такого, чтобы Гэмбер вдруг перестанет приставать к Лларе, но и работа была ей нужна. Были бы родители, они бы за неё заступились, нет, не так, были бы родители живы, она бы никуда не пошла работать.

С тяжелой головой и путаными мыслями, не зная, как быть дальше, Ллара попыталась уснуть, но в этот раз окно она не открывала, боялась, что огненный ястреб мог в него залететь.

Проснувшись утром, она осмотрелась вокруг – была все та же её комната, были пустые песочные стены, скошенный потолок и матрац, в углу стоял шкаф из светлого дерева, в котором хранились вещи Ллары, больше ничего не было.

Девушка чувствовала себя разбитой, потому что вчера долго не могла уснуть, зато решение пришло с утра – продолжать работать у Пылающих, пока не найдет другое решение. Работу в другой семье она не рассматривала, поскольку не могла быть уверена в том, что и там к ней никто не будет приставать, да никто ей и не предлагал больше работы.

Рассказать Идрису и Талиесин Пылающим тоже не казалось ей хорошей идеей, потому что Гэмбер мог сказать, что Ллара всё выдумывает, чтобы получить больше денег, эдакая нахальная девчонка, которая ещё не оправилась от потери семьи, а уже идет на обман духов, которые ей помогли и приютили, это она им обязана, в этом Гэмбер был прав. Поэтому единственным решением было просто продолжать работать у Пылающих, избегая оставаться одной или наедине с сыном Пылающих.

Сделав зарядку и утреннюю медитацию, Ллара выбрала одно из самых старых платьев, которое было уже изрядно заштопано, где-то подшито, вместо рукавов-фонариков, были обычные короткие рукава, платье сидело на ней уже не так хорошо, как раньше – серое, не выделяющее и не подчеркивающее фигуру, без пояска, которым раньше подвязывалась Ллара, чтобы хоть как-то выделить талию, на нем были потертости, катышки, самое то, чтобы отпугнуть от себя поклонника.

Вместо обычного закола волос крабиком, Ллара сделала высокий хвост, он ей тоже шел, но не так, как крабик, поэтому после хвоста она заплела косу, получился высокий хвост, переходящий в тугую косу. В таком виде она и отправилась на работу в дом Пылающих, на удивление, день прошел как обычно, она пару раз оставалась одна в доме, стараясь быстрее выполнить работу, но Гэмбер не появлялся – уже хорошо.

Так прошло несколько месяцев, Ллара постоянно выбирала самые старые и неприглядные платье, не украшала ничего, как делала раньше, прическу с крабиком и более приличные наряды носила только тогда, когда Гэмбер уходил в темный лес с отрядом, в эти моменты она могла выдохнуть и расслабиться.

В Стальсбрук пришла зима, холодное и снежное время, которое папа всегда любил, с помощью дара духа-защитника люда он замораживал небольшой каток в саду, на площади устраивал настоящий ледовый город – горки для детворы, небольшие ледяные замки, по всем дорожкам делал небольшие линии льда, по которым детвора постоянно каталась, а спешащие за покупками духи успевали все свои дела, передвигаясь по льду.

Этой зимой всё было иначе – отца не было, не было ни ледовых замков, ни горок, ни ледяных дорожек, не было и катка в саду, ничего не было, была лишь зима и снег. Семейство Пылающих помогало Лларе в работе, расчищая свой двор от снега самостоятельно, пока девушка чистила свой двор.

В один из таких зимних и светлых дней Талиесин попросила Ллару приготовить что-то особенное в честь дня рождения её сына, ему исполнялось девятнадцать лет, также сообщила, что она была бы рада, если бы Ллара согласилась с ним отпраздновать, ведь она уже чуть больше полугода у них с утра до вечера работает, поэтому она не считала её чужой. Ллара поначалу хотела отказаться, но потом подумала, что это было бы странно, ведь она никому не рассказывала о том, что Гэмбер к ней приставал.

Ллара решила приготовить на ужин запеченную картошку с мясом и ароматным чесноком, достала заготовленные в соленой воде овощи, выложила их в небольшие чашки в качестве закусок, а на десерт испекла пирог с яблоками, которые заготавливала летом, предварительно размочив яблоки, чтобы они напоминали свежие.

– Итак, мы все здесь сегодня собрались в честь дня рождения Гэмбера, тебе сегодня исполняется девятнадцать лет, ты уже очень взрослый и добился немалых успехов в темном лесу, пусть духи-защитники и дальше берут тебя, мой мальчик – торжественно произнес Идрис, поднимая кружку с вином.

– Да, пусть духи-защитники всегда будут с тобой, я хочу, чтобы ты ушел из жизни позже нас – также торжественно вторила мужу Талиесин, Ллара лишь кивнула, приподнимая бокал.

Ужин прошел мирно, спокойно, Пылающие вспоминали разные истории из детства своего сына, смеялись над его детскими проказами.

– Помнишь, как ты первый раз стал огненным ястребом? Ахахах – смеялся Идрис Пылающий, изрядно выпив и осмелев, совершенно не замечая Ллару, или замечал, но не отделял её от своей семьи – Полетел пугать всех соседских животных, ахахах, да и хозяева тоже пугались, никогда не видели огненных ястребов, ахаха, некоторые даже нападать пытались, о-о-о – многозначительно поднял палец вверх, продолжал свой рассказ Идрис.

– Да-да-да, а потом как мы бегали за ним и пытались поймать и вернуть домой, ахах, все соседи жаловались нам – вторила ему в такт Талиесин – Ну а мы что? У нашего сына проснулся дух-защитник, большое событие. Да-а-а-а, это было ровно десять лет назад, а кажется, как будто вчера, как быстро ты вырос, мой мальчик – вздохнула Талиесин и потрепала сына за щеку.

– Мам, хватит, давай без сентиментальностей – убирая руку матери со своей щеки, произнес Гэмбер.

– Правильно говорит – твердо ответил Идрис, ставя кружку на стол – Он уже мужчина, а не мальчик – кивал он в такт собственным словам.

– Для меня он всегда будет моим мальчиком! – громко ответила Талиесин, между супругами начиналась перепалка.

– Достаточно, ты уже пьяна, Талиесин, пойдем – проветришься – Идрис встал, подавая руку своей жене, она покорно встала вслед за ним, и они оба вышли из дома.

Ллара осталась наедине с выпившим Гэмбером, не зная, что будет дальше, она начала убирать со стола, сначала сгребла грязную посуду в раковину, парень следил за ней, не отводя глаз. Когда девушка стояла у раковины, он подошёл к ней сзади, одной рукой опираясь на столешницу, другой за живот притягивая к себе.

– Ты думаешь, я не заметил, как ты намеренно стала одеваться хуже? Делать другие прически, которые тебе не слишком идут? – шептал ей на ухо Гэмбер, водя носом вверх-вниз, от уха к шее. – Давай же, крошка, ты слышала родителей? Сегодня мой день рождения, ты видишь, как мы тебе доверяем, даже пригласили за стол в такой важный семейный день, ты должна отплатить за оказанное тебе доверие – на этих словах он горячо поцеловал Ллару в шею, она попыталась увернуться, но лишь больше попала в объятия молодого духа.

– Отпусти! Я ничего вам не должна! – крикнула Ллара, разворачиваясь к нему лицом и упираясь руками в его грудь, она почувствовала каменные мышцы под своими ладонями – Ваша семья сама предложила мне работать у вас, я лишь согласилась, вы не обязаны были мне помогать, это было ваше решение! – почти выкрикивала девушка, пытаясь оттолкнуться от него руками, но хватка была железная.

– О, ты действительно считаешь, что мы не обязаны тебе помогать, дурочка? – он чуть отшатнулся, а брови на его лице взмыли вверх, губы украшала ехидная ухмылка – Мать считает иначе, она говорит, что мы – семейство Пылающих, обязаны показать себя с лучшей стороны и помочь сиротке – он всё держал её за талию, придвигая к себе всё ближе.

– Так покажи себя с лучшей стороны, Гэмбер! Хватит домогаться до меня! – высказывала Ллара практически в лицо парню, она чувствовала его горячее дыхание на своем лице.

– Я и показываю, крошка – горячо шептал ей прямо в губы – Разве я могу тебе не нравится? Какие у тебя перспективы в жизни, а? Дар духа-защитника у тебя не проснулся, да и вряд ли уже проснется, а я с твоей помощью создам целый город сильнейших Пылающих! – он начал целовать её щеку, медленно переходя к шее.

– Оставь меня в покое! – кричала девушка – Где гарантия того, что у детей проснется дар духа-защитника? – вертела головой вправо и влево, стараясь увернутся от поцелуев, которые были ей противны. На миг Гэмбер остановился и выпрямился, глядя прямо в глаза Лларе.

– Может ты и права, это надо проверить – он потянул её за руку, увлекая в свою спальню, которая находилась слева от входной двери. По сути, его спальня была предбанником, Ллара часто в ней бывала, когда убиралась и знала, что в его спальне есть две двери: одна входная, другая ведет в баню, состоящую из одной комнаты.

Пока Ллара шла за парнем, она поддалась влечению, но ненадолго, когда они подошли к входной двери, девушка резко развернулась к парню, сделала вид, что притягивает его голову, чтобы поцеловать, он ухмыльнулся такому проявлению чувств, но она нанесла удар коленом ему между ног.

– Аа-а-а-а-а – завопил Гэмбер, скручиваясь от боли и выпуская руку Ллары, она воспользовалась моментом и быстро выбежала из дома, оставляя обувь и несясь босиком по холодному снегу.

Так как Пылающие были соседями, Ллара быстро добежала до своего дома и закрыла внешнюю дверь, было холодно, ноги почти отморожены, она топила печку ещё вчера, поэтому, чтобы согреться, надо было затопить снова. Хорошо, что рядом она оставила дрова.

Она медленно дошла до печи, испытывая боль от каждого шага, потому что от холода казалось, что её ноги пронзают тысячи иголок. Открыла дверцу дрожащими руками, от прикосновения к горячей ручке печи, её руки пронзили те же тысячи иголок, резко отдернув руку, она попыталась растереть конечности, иногда поднося руки и ноги к открытой дверце, чтобы их обдало теплом тлеющих углей. Немного отогревшись, она закинула в печь пару поленьев и закрыла дверцу, сама же забралась на печь и свернулась калачиком, обдумывая всё произошедшее, возвращаться на работу в дом Пылающих больше не хотелось.

***

Семейство Пылающих

– Ллара, ты уже всё убрала? – входя в дом, удивленно произнесла Талиесин Пылающая.

– Её нет – буркнул Гамбер, наливая вино в кружку.

– Но её вещи здесь, что-то произошло? – Талиесин уже начинала беспокоиться.

– Она не захотела быть моей! – вставая на ноги перед матерью, повышая голос, сказал Гэмбер.

– Ты смел приставать к этой девчонке?! – крикнула на него мать, раскрывая глаза, отец всё также молча стоял у неё за спиной. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

– А что я такого натворил? – разводя руки, отвечал Гэмбер – Я взрослый мужчина, сами сегодня это говорили, так что я такого сделал? Вряд ли я её оскорбил – он с недоумением смотрел в глаза матери, держа руки переплетенными возле груди.

– Да мне плевать, оскорбил ты её или нет! – крикнула мать, подходя ближе к сыну – Ты смел приставать к этой девчонке-отбросу, у неё же нет дара духа-защитника, она посмешище! А если бы у вас появились дети, ещё и без дара? Какой бы это был позор для нас всех, ты об этом подумал, Гэмбер Пылающий, сын Идриса Пылающего? – мать уже была совсем близко к нему, испепеляла его взглядом.

– Ты сейчас же пойдешь и извинишься перед ней, ясно? И вернешь вещи, которые она оставила – твердо произнес отец.

– Но, отец… – только и мог ответить Гэмбер.

– Мать права, нечего связываться с такими отбросами, как Ллара, она годится лишь на то, чтобы прислуживать нам и нечего позорить себя связями с такими, как она – произнес отец и начал подниматься по лестнице, его слова были скорее приказом, которого Гэмбер не мог ослушаться.

Он молча опустил голову и подошел к входной двери, накидывая на плечи теплый плащ и надевая валенки, в одну руку он взял маленькие черные валенки, которые принадлежали Лларе, на предплечье повесил её коричневый плащ, отделанный белым мехом внутри и медленно направился к дому Текучих.

Он никак не мог смириться с тем, что он был неправ, что даже отец запретил ему связываться с этой девчонкой, а ведь он знал, что она изгой, но думал, что она легко ему достанется, однако этого не произошло. Он чувствовал себя подавленно, поэтому шел медленнее, чем обычно. Холод отрезвлял, поэтому парень понял, что он натворил – он приставал к девушке слишком настойчиво, она даже убежала без верхней одежды и босиком по такому холоду. Какой ужас! Надо было извиниться перед ней, но это было выше его сил.

Подойдя к дому, он настойчиво постучался, к двери долго никто не подходил, он стучался ещё и ещё, пока вдруг не услышал:

– Кто? – громко и четко спросила Ллара, не открывая дверь, было понятно, что она боялась и бежать ей некуда.

– Это я, не бойся, я просто принес твою одежду, которую ты забыла – произнес парень, немного помедлив, добавил – Откроешь дверь?

– Ни за что! И на работу к вам тоже больше не вернусь! Убирайся! – кричала Ллара, по голосу было слышно, что она начинает плакать.

– Постой, Ллара…П…Прости меня, мне тяжело это признавать, но родители всё узнали и если ты не вернешься, то…то я не знаю, что будет – он не знал, как загладить вину, не знал, что скажут родители, если она не вернется, но знал, каким страшным бывает отец в гневе, а он будет в гневе, потому что его любимая жена хочет, чтобы эта девочка работала у них.

Дверь медленно открылась, Гэмбер мог выдохнуть, но из-за двери выглянула Ллара, в руках которой был нож.

– Стой, стой, погоди, я не причиню тебе больше вреда. Я знаю, каким страшным бывает мой отец в гневе, именно он запретил мне с тобой связываться. Вот твой плащ и валенки – он медленно протянул ей её вещи, держа всё также на одной руке всё.

Ллара убрала нож и быстро схватила плащ и валенки, пряча вещи за дверью и захлопывая её.

– Ллара, послушай, ты же знаешь, что если бы меня не заставили родители сюда прийти, чтобы извиниться, то я бы не пришел – всё пытался уговорить Гэмбер.

– Ты действительно так боишься своих родителей? – Ллара не могла поверить, что это не очередная игра, чтобы выманить её и попытаться изнасиловать, что парень действительно так боится своих родителей, ведь она могла подойти и рассказать всё Пылающим раньше, тогда до сегодняшнего инцидента дело бы не дошло.

– Не родителей, а отца – уже тише отвечал Гэмбер, по его стиснутым зубам было понятно, что ему неприятен этот разговор, но он идет против себя, чтобы не злить родителей или отца.

– Что тебе теперь от меня надо? Вещи ты уже вернул, так что… – девушка не знала, что ему ответить.

– Мне нужно, чтобы ты мне поверила, что я сдержу своё слово и больше не буду к тебе притрагиваться, а ещё ты завтра выйдешь обратно к нам на работу – на последних словах он поднял голову и посмотрел Лларе прямо в глаза, в его взгляде читалась мольба, он явно очень сильно боялся отца.

После этих его слов Ллара аккуратно выглянула из-за двери и посмотрела прямо в глазу парню настолько жестко, насколько могла, страх ещё оставался внутри неё, но она решила проверить врет он или нет. Лжи или ухмылки не было на лице, была лишь мольба о помощи, поэтому девушка решила переступить через себя.

– Допустим, я вернусь в ваш дом, а что будет дальше?

– Даю слово, что я никогда не прикоснусь к тебе…если ты сама этого не захочешь – чуть тише добавил Гэмбер.

– Ну уж нет! Этого не будет никогда! – крикнула Ллара, захлопнув дверь прямо перед его носом, и быстрым шагом направилась к себе в комнату.

Ллара Текучая

Удивительно, но прошло несколько месяцев, а собственная комната до сих пор была для девушки убежищем. Она ещё какое-то время ходила взад-вперед по комнате со скрещенными на груди руками, пыхтя от злости и перебирая в голове последний разговор, она злилась, но уже не боялась. Намотав ещё несколько кругов по комнате, Ллара твердо решила – она вернется в дом Пылающих в качестве работницы, но не потому, что её об этом попросил Гэмбер, а потому что она сама так решила, это было её место работы.

Многие духи-защитники зарабатывали себе на жизнь тем, что отправлялись защищать нас от тварей из темного леса, кто-то промышлял торговлей, кто-то выращивал фрукты, овощи, зерновые культуры, кто-то держал скот, а потом продавал мясо, кто-то шил одежду, кто-то ремонтировал и строил дома, а она – была прислугой в чужом доме, работа не ахти какая, но зато девушка к ней привыкла и умела следить за домом лучше всего.

На следующее утро Ллара проснулась уже без того боевого запала, который был с вечера, но нашла в себе силы и пришла в дом Пылающих. Вспомнив все события вчерашнего дня, а в особенности вечера, девушка снова начала злиться, поэтому решила, что на завтрак приготовит для семьи блинчики. Достала муку, воду, яйца, замесила тесто и дала ему настояться какое-то время, пока убирала по местам все продукты. Блинчики пеклись быстро, через каких-то полчаса перед Лларой уже была целая тарелка с горкой, начинку она приготовить не успевала, поэтому спустилась в погреб и достала варенье двух видов – одно из крыжовника, а другое яблочное.

Когда вся семья проснулась, выполнила утренние упражнения и села завтракать – за столом повисла гробовая тишина, все просто молча ели и упорно смотрели каждый в свою тарелку, что было крайне непривычно. Обычно Талиесин говорила Лларе, что нужно сделать сегодня по дому, какие продукты купить в городе, что приготовить на обед или ужин, кого и как собрать в поход, каких работников найти, чтобы что-то починить, в теплое время года могли и сами что-то чинить, в связи с чем, Ллара и научилась простейшим приемам улучшения дома – где-то полочки повесить, где-то забор поправить, где-то петли на дверях смазать, обработать дом каким-нибудь составом, чтобы он не гнил. Но в этот раз все молчали, поэтому Ллара решила немного решила разрядит обстановку и спросить у Талиесин, какие будут указания на сегодня:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.