Алекс Кардиган
Брокингемская история. Том 13

© А. Кардиган, текст, 2024

© Издательство «Наш мир», оформление, 2024

CXXI. Голос из неизвестности

– Ну наконец-то закончились эти дурацкие новогодние каникулы! – нашёл повод порадоваться Горенс, сидящий на подоконнике лицом в комнату.

– А вы уверены, что они уже закончились? – скептически хмыкнул Маклуски, удобно пристроившийся на одной из разложенных раскладушек (разумеется, также в сидячем положении).

– Но сколько ещё можно праздновать Рождество и Новый год? – ответил вопросом на вопрос Горенс, – На календаре как-никак – девятое января! – он указал через плечо назад, на тёмные зимние сумерки по ту сторону окна.

– Однако в нашем беспокойном суматошном Лондоне плакаты "Поздравляем с Рождеством и Новым годом!" обычно висят на улицах с первого декабря по тридцать первое января, – заметил Доддс, сидящий на другой раскладушке напротив Маклуски, – Кое у кого эти праздники могут затянуться до самого марта – а там недалеко и до очередного летнего отпуска…

– Надеюсь, мы с вами в эту категорию граждан не попадаем, – выразил убеждённость Горенс.

Данный разговор происходил в скромном одноместном номере на втором этаже широко известной в узких профессиональных кругах гостиницы города Пантинктона. Доддс и Маклуски, два прославленных детектива столичной Центральной полиции, радушно принимали у себя в гостях своего коллегу Горенса. Их знаменитые большие трубки и ёмкости с виски пока терпеливо дожидались своего часа в их верных карманах и саквояжах.

– Но раз вы уже вышли из новогодней спячки, мы с удовольствием послушаем отчёт о ваших последних приключениях! – прозрачно намекнул Горенсу Маклуски, – Ведь у вас найдётся, о чём нам рассказать; не так ли?

– Пожалуй, кое-что найдётся, – не стал отрицать Горенс, – Хотите, я познакомлю вас со своим недавним вещим рождественским сном?

– Ну что ж, познакомьте! – не стал возражать Доддс.

– Значит, приснилось мне, что я будто бы иду по какой-то пустой заснеженной улице с саквояжем в руке, – приступил к изложению Горенс, – Вдруг слева по ходу показался какой-то небольшой дом – а над его входной дверью висит плакат: "Раздача рождественских подарков", – (Доддс и Маклуски скептически усмехнулись), – Подошёл я к двери и дёрнул её за ручку. Она оказалась запертой… – (Доддс и Маклуски иронически ухмыльнулись), – Пока я раскидывал мозгами и крутил ручку, возле меня неожиданно возник какой-то странный загадочный тип и вполголоса произнёс: "Вы хотите получить рождественский подарок; не так ли?" "А почему бы и нет?" – ответил я. "Я могу вам помочь! Вот вам бесплатный волшебный ключ от этой двери!" – он сунул мне в руку какой-то ключ, – "Зайдите в дом и пройдите по коридору до самого конца – там будет стоять стол с вашим подарком… Но поторопитесь, пока вас не опередили конкуренты! И, самое главное, не потеряйте ключ – а то вы потом оттуда не выберетесь…" Сказал он это и мгновенно исчез – а я вставил ключ в замок и принялся отпирать дверь…

– Горенс, остановитесь, пока не поздно! – воскликнул в сердцах Маклуски, – Сейчас вы точно вляпаетесь в какую-нибудь дурацкую историю! Неужели вы не знаете, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке?

– Я решил, что мне пока опасаться нечего, – ответил Горенс, – Даже если я не получу обещанного подарка, я в самом худшем случае останусь в прежнем положении – только и всего… Итак, я отпер дверной замок и зашёл в дом. Дверь тут же захлопнулась за моей спиной – но это не внушило мне особых опасений. (На обратном пути я легко отопру эту дверь моим бесплатным волшебным ключом.) Я быстро прошёлся по совершенно пустому коридору – и в конце его действительно наткнулся на какой-то стол. На столе лежала одна-единственная коробочка, перевязанная красной ленточкой… "Стало быть, я успел добраться до подарка раньше конкурентов!" – не без самодовольства подумал я. Я положил ключ на стол, переложил саквояж из левой руки в правую и взял коробку освободившейся левой рукой. "Пожалуй, мне стоит запихнуть её в саквояж!" – смекнул я. Поставив коробку обратно на стол, я принялся расшнуровывать свой драгоценный саквояж… В этот момент волшебный ключ вдруг сам по себе спрыгнул со стола на пол и неторопливо пополз вдаль по коридору, словно кто-то тянул его на ниточке. Я отреагировал мгновенно: Сорвавшись с места, я за пару прыжков настиг беглеца и придавил его ногой. Теперь дело оставалось за малым: Я нагнулся, поднял ключ с пола и крепко зажал его в руке. "Я не выпущу его из рук, пока не уйду отсюда со своим подарком!" – принял важное стратегическое решение я. Наконец, я обернулся – и тут…

– …и тут ваш волшебный рождественский подарок начал удирать от вас в противоположном направлении? – догадался Доддс.

– Нет-нет! – опроверг Горенс, – Дело было гораздо хуже: Возле стола с подарками стоял какой-то незнакомый вертлявый тип и крутил мою коробку в руках. Очевидно, это был тот самый конкурент, о существовании которого меня предупреждал таинственный незнакомец на улице… "Положите коробку на место!" – грозно сказал я, – "Это – мой рождественский подарок!" "Не ваш, а мой!" – осклабился конкурент, – "Я добрался до него раньше вас!" "Но я уже держал его в руках полминуты назад!" – возразил я. "Ничего не знаю! Я этого не видел", – ответил он. Ситуация и впрямь выглядела как-то по-дурацки. Пожалуй, мне вряд ли удалось бы найти в этом пустынном коридоре свидетелей того, что я совсем недавно брал эту коробку в руки… Мне оставалось лишь одно: припугнуть этого типа, чтобы он по-хорошему оставил мой подарок в покое. "Если вы не отдадите мне коробку, я застрелю вас из своего табельного пистолета!" – пригрозил я. "Ха-ха-ха!" – засмеялся он, – "Вы, наверно, шутите? Откуда у вас возьмётся пистолет? На вид вы совсем не похожи на сотрудника правоохранительных органов…" Я опроверг его измышления наглядно: Достал из кобуры пистолет и наставил на него…

– Будем считать, что вам крупно повезло! – не преминул отметить Маклуски, – А вот я в своих снах далеко не всегда нахожу свой пистолет на положенном месте…

– Конкурент заметно струхнул. Он бросил коробку на стол и молниеносно куда-то исчез, – продолжал Горенс, – Я убрал пистолет в кобуру, переложил ключ из левой руки в правую и взял в левую руку коробку с подарком. На какой-то миг мне показалось, что я уже преодолел все неожиданные препятствия на своём пути… Но тут меня вдруг пронзила отрезвляющая мысль: Позвольте, а саквояж-то мой где?

– Ну вот, я так и знал! – не смог сдержать досады Доддс.

– Я огляделся по сторонам – моего саквояжа нигде не было, – продолжал Горенс, – Судя по всему, я поставил его на пол, когда вытаскивал пистолет из кобуры – а потом мой драгоценный багаж оперативно оприходовал какой-то быстрый на руку и на ногу злоумышленник. Возможно, им был тот самый вертлявый тип, который перед этим пытался завладеть моим подарком… Разумеется, теперь его в коридоре уже не было. До моего слуха донеслось лишь чьё-то осторожное похихикиванье откуда-то с улицы… Повинуясь внезапному порыву, я разодрал ленточку на коробке и приподнял крышку. Как оказалось, внутри коробки сиротливо лежала какая-то поздравительная открытка – и больше ничего. "Ну и стоило ли мне терять саквояж ради такого рождественского подарка?" – подумал я в сердцах. Не в силах пережить разочарования, я немедленно проснулся…

– Эти хитроумные ребята обвели вас вокруг пальца, как малолетнего несмышлёныша! – не удержался от комментария Маклуски.

– Именно так! – подтвердил Доддс, – Они применили всем известные тактические приёмы – сперва завлечение при помощи приманки, а потом отвлечение путём завлечения в иное место… Просто удивительно, как легко вы попались на их плоские хитрости, польстившись на какие-то дурацкие подарки…!

– Все мы порой подвластны мирским соблазнам! – вынужден был признать Горенс, – Но вернёмся из мира сновидений к нашему реальному миру: Вы уже переправили Кемпиона в Лондон, как собирались?

– Да-да, с ним – всё в порядке, – заверил Доддс, – В минувшие выходные его увёз в столицу полицейский фургон… Вообще-то Кемпиона вполне можно было забрать ещё перед Рождеством – но у лондонских полицейских в эти праздничные дни нашлись гораздо более важные дела. На нашу просьбу они откликнулись лишь по окончании всех каникул… В итоге наш задержанный всего пару дней назад смог добраться до своего дома (не без помощи нашего полицейского фургона), – скромно подытожил он.

– Но он не слишком громко возмущался? – полюбопытствовал Горенс.

– Наоборот, он был нам признателен выше всякой крыши, – развеял его опасения Маклуски, – Полицейский фургон стал для нашего задержанного настоящим подарком судьбы, поскольку у него не осталось денег, чтобы купить себе обратный билет до Лондона… На прощанье мы заключили с ним своеобразное джентльменское соглашение: По официальной версии, он был задержан лишь за нарушение общественного порядка, а не за спекуляцию секретными документами из Министерства; со своей стороны, он тоже пообещал держать свой язык за зубами. О том, что он перед Рождеством приобрёл секретные инструкции у некого Боннера, теперь не узнает ни одна живая душа – в том числе его близкий приятель Брукс из фирмы "Махорка"…

– Бруксу можно только посочувствовать: Он опять остался без своих инструкций! – не без злорадства ухмыльнулся Горенс, – Впрочем, он сам дал порядочного маху… Почему он сразу не забрал у "Анаконды" этот несчастный второй экземпляр? Ведь оба экземпляра согласно режимным правилам должны были храниться в одном и том же месте…

– Теперь эти правила соблюдены: Оба экземпляра с недавнего времени действительно хранятся в одном месте, – подвёл оптимистический итог Доддс, поглядев на два больших саквояжа (свой и Маклуски), горделиво стоящие бок о бок возле стены.

– А что ещё слышно из Лондона? – поинтересовался Горенс, – Как дела у нашего шефа? Скоро ли приговор?

– Сперва его дело должно быть передано в суд, – напомнил Маклуски, – А до этой стадии следствие пока не добралось… Между прочим, сегодня утром мы как раз звонили в Лондон и беседовали с Махони. Он-то и сообщил нам последние новости от нашего шефа… Собственно, новость была только одна: Адвокат шефа после Нового года ещё ни разу не выходил с ним на связь. Это разительно отличается от его же поведения до Нового года – тогда он не давал шефу буквально ни одного часу передышки, непрерывно вызывая его то в суд, то в прокуратуру. Он был намерен как можно скорее довести дело до конца, каким бы этот конец ни оказался. Теперь же адвокат шефа не подаёт никаких признаков жизни… (Возможно, ещё не отошёл от праздничных застолий.) Вместе с тем, Махони передаёт, что шеф всё равно переполнен оптимизмом и верой в торжество правосудия, – не поскупился на небольшую ложку мёда он.

– А у вас какие подвижки, Горенс? – перешёл к другому пункту программы Доддс, – Вы покинули Пантинктон в пятницу, двадцать третьего декабря минувшего года, за несколько часов до нашего прибытия сюда, – прочитал он по своей верной записной книжке, – По нашим данным, вы погнались за неким Боннером – тем самым, который и сбагрил Кемпиону эти злополучные секретные инструкции… Интересно, удалось ли вам его догнать?

– Да, разумеется, – подтвердил Горенс, – Из Пантинктона Боннер направился в Пинфорт, а оттуда – в Кардифф, где и провёл все рождественские каникулы. Его главным рождественским развлечением стал поход в местный игровой клуб, где он в один присест проиграл пятьсот фунтов стерлингов…

– То есть, ту самую сумму, которую он выручил от продажи инструкций Кемпиону? – смекнул Маклуски.

– Её самую, – кивнул головой Горенс, – Избавившись от лишних денег, он сел на поезд и укатил в сторону Лондона. Следовать за ним далее я посчитал лишённым смысла… Ну а потом настали новогодние каникулы, и вся разумная жизнь на несколько дней сменилась беспокойной праздничной суетой. Я провёл всё это суматошное время в Кардиффе. Как только Новый год остался позади, я тут же снова принялся за серьёзные дела… За минувшую неделю мне удалось немножко продвинуться в одном из направлений Брокингемского расследования, – (Доддс и Маклуски одновременно широко зевнули), – Заодно я умудрился угодить в одну на редкость дурацкую историю, – (Доддс и Маклуски как по команде перестали зевать и целиком обратились в слух), – Если у вас имеется желание, я охотно вас с нею ознакомлю…

– Можете не задавать лишних вопросов! Мы вас внимательно слушаем! – заверил Доддс.

– Для начала мне потребуется вернуться на три месяца назад, в начало октября, – приступил к изложению Горенс, – Если вы ещё не забыли, в те дни мои помыслы были заняты выяснением личности хозяина одной благотворительной ночлежки в городе Мартингейле – той самой, где мы с вами как-то решились переночевать…

– …и где у меня при этом пропала трубка, – блеснул отменной памятью Маклуски.

– К сожалению, ни одно большое дело не обходится без досадных недоразумений, – посочувствовал коллеге Горенс, – Итак, в тот раз, в октябре, мне удалось выяснить, что сведения о собственнике интересующей нас ночлежки можно получить лишь в Кардиффе, в одной интересной конторе, которая занимается регистрацией и учётом недвижимости по всему Уэльсу. Контора эта прямо так и называется – "Недвижрегистр"… Долгое время у меня всё никак не доходили руки и ноги заняться этим направлением расследования. Дошли они дотуда только на прошлой неделе, сразу после Нового года… Я явился в этот "Недвижрегистр" и изложил свою просьбу тамошним бюрократам. В ответ мне было заявлено, что информация о собственниках недвижимости считается конфиденциальной и просто так никому не выдаётся. Чтобы узнать хозяина ночлежки в Мартингейле, мне требуется предъявить в кардиффский "Недвижрегистр" официальный запрос от мартингейлской полиции, оформленный по всем правилам высокого бюрократического искусства…

– Вполне разумное требование! – высказал одобрение Доддс, – Разумеется, любой официальный запрос должен быть соответствующим образом оформлен. Ведь вы же не письмо с фронта сочиняете, в конце-то концов! Если граждане начнут подавать свои запросы в произвольной форме, этот "Недвижрегистр" быстро превратится в филиал Литературного Института, а все его бюрократы – в литературных критиков… (Иной автор способен так витиевато изложить свою мысль, что её сумеет понять далеко не всякий профессиональный филолог.) Вопрос правильной структуризации и унификации – вообще один из важнейших в современной юриспруденции, – углубился в теоретические дебри он, – По этому поводу мне сразу приходит на ум одна небольшая забавная история, рассказанная нам недавно нашим бембриджским коллегой Уоддоком… Как-то раз Уоддок, устав слушать долбёж и сверлёж своих соседей по дому, отправился на приём к юристу по фамилии Лэдлоу и задал ему вопрос: "Что делать? Могу ли я привлечь этих обнаглевших соседей к ответу за их бесконечные квартирные ремонты?" "Шибко сомневаюсь", – ответил юрист, – "Если у них имеется на руках официально полученное разрешение на переделки в своих жилых помещениях, то к ним вообще невозможно будет придраться – а разрешения эти вполне свободно выдаёт всем желающим наша бембриджская контора под названием "Жилпередел"". "Так уж и всем желающим?" – не поверил Уоддок, – "То есть, мне достаточно написать заявку на квартирный ремонт да заплатить госпошлину – и этот "Жилпередел" сразу даст мне своё разрешение?" "Вообще-то он может вас отфутболить – но только в трёх случаях, строго определённых законом", – ответил Лэдлоу и предъявил Уоддоку упомянутый закон. Внимательно его изучив, Уоддок обнаружил в нём три пункта, по которым заявка на квартирный ремонт может быть отвергнута. Пункт первый: Заявитель подал неправильные документы. Пункт второй: Заявитель подал правильные документы, но в неправильную контору. И, наконец, пункт третий: Заявитель подал правильные документы в правильное место, но затеваемые им переделки в квартире могут представлять опасность для целостности и устойчивости всего здания… Немного подумав, Уоддок сказал: "Меня несколько смущает пункт второй… Что значит "подал правильные документы в неправильную контору"? Неужели наши граждане настолько бестолковы, что понесут свои заявки на квартирный ремонт в какую-нибудь парикмахерскую или булочную?" Лэдлоу снисходительно усмехнулся и ответил: "Помимо бестолковых граждан наверняка найдутся и сознательные смутьяны, которые будут рады воспользоваться малейшей неточностью в законах, чтобы устроить скандал на пустом месте… Предположим, второго пункта в нашем законе нет – остались только первый и третий. И вот какой-то чудак приносит документы на перепланировку квартиры в какой-нибудь паспортный стол… Тот его отфутболивает – а заявитель тотчас обжалует его отказ в Верховном суде и Международном Суде по Правам Человека. "С какой стати мне отказали?" – вопрошает он, – "Я подал им правильные документы, а планируемые мною перепланировки неопасны!" И он будет абсолютно прав: Ни по первому пункту закона, ни по третьему его отфутболить не удастся – а второй пункт, как мы предположили, в законе отсутствует… Вот для чего нужен этот второй пункт!" – назидательно подытожил Лэдлоу, – "И вообще этот закон стал плодом многолетних трудов лучших юристов нашей страны. Он полностью соответствует всем международным нормам и заслужил одобрение Международного Комитета по Правам Человека". Уоддок ещё немного подумал и спросил: "А вдруг заявитель подаст неправильные документы в неправильное место? По какому пункту закона его тогда можно будет отфутболить?" "И по первому, и по второму", – ответил Лэдлоу. "Нет-нет, второй пункт тут ни при чём! В нём говорится лишь о правильных документах", – обратил внимание Уоддок. "Значит, по первому", – смекнул юрист, – "Ведь неправильные документы имеют право футболить любые конторы – и правильные, и неправильные". "А каким образом какая-то булочная или парикмахерская определит, что ей подали неправильные документы на квартирный ремонт?" – задал каверзный вопрос Уоддок, – "Выходит, всем нашим булочным, прачечным, казино и библиотекам придётся включить в свой штат профессиональных архитекторов, которые будут способны разобраться в строительных документах; не так ли?" Лэдлоу взял в руки текст закона и основательно призадумался… Пока он думал, Уоддок высказал дельное предложение: "Мне кажется, в этом законе стоит поменять местами первый и второй пункты – тем самым абсурдизм ситуации будет устранён, а неправильные конторы получат право сразу футболить все документы на квартирный ремонт, не разбираясь в их правильности или неправильности. Когда же заявитель доберётся до правильной конторы, та уже отфутболит его неправильные документы… (Третий пункт можно оставить без изменений.) Странно, что составители закона не додумались до таких очевидных вещей!" "Уоддок, вы ничего не смыслите в юриспруденции!" – ответил Лэдлоу, – "Над этим законом много лет корпели лучшие юристы страны, которые не одну собаку съели на всяких юридических тонкостях. Не мне и не вам давать им советы… Так что призвать к порядку ваших обнаглевших соседей по закону невозможно,"повторил он, – "Итого с вас – шестьдесят фунтов за юридическую консультацию!"

– Истинная правда: Обычному обывателю порой невозможно разобраться во всех этих юридических тонкостях без помощи целого полка профессиональных юристов, – подхватил интересную тему Маклуски, – Вот вам ещё одна история на эту тему! (Её я недавно вычитал в одной жёлтой газете.) Дело было так: В одном крупном европейском городе как-то проходил большой международный поэтический фестиваль, на котором выступающие зачитывали со сцены различные шедевры современной поэзии. И вот один популярный поэт вышел на сцену, чтобы познакомить публику со своим новым стихотворением… Но не тут-то было: Не успел он подойти к микрофону, как к нему подскочили два агента Интерпола, скрутили по рукам и ногам, заткнули рот кляпом и унесли со сцены. Затем поэту было предъявлено обвинение в покушении на нарушение международной конвенции по авторским правам. Как оказалось, он не уплатил взнос в Авторское Общество, которое занималось защитой прав авторов, чьи стихотворения зачитывались со сцены на этом фестивале… (Он почему-то был уверен, что ему этот взнос платить не нужно, поскольку он сам являлся автором своего стихотворения.) Когда эту историю комментировал один известный юрист, он высказался примерно так: "С точки зрения здравого смысла это, конечно, полный абсурд. Но с точки зрения международного юридического права тут придраться не к чему!" На мой взгляд, эта фраза предельно точно отражает подлинную суть современной юриспруденции…

– Горенс, а вы ведь тоже собирались рассказать нам какую-то историю? – спохватился Доддс, – Да-да, мы вас внимательно слушаем!

– Итак, в прошлый вторник, третьего января, я отбыл из Кардиффа в Мартингейл, – возобновил своё повествование Горенс, – Вскоре после обеда я уже сидел в местном полицейском участке и излагал начальнику мартингейлской полиции Уилкоксу суть возникших у меня проблем. "Ах, вот как?" – сказал Уилкокс, выслушав меня, – "То есть, вы хотите, чтобы я отправил в кардиффский "Недвижрегистр" запрос насчёт собственников этой ночлежки… Но чем, собственно, она перед вами провинилась?" "Пока ничем", – заверил я, – "Но эта информация может пригодиться нам при расследовании Брокингемского ограбления". "Этого явно недостаточно", – покачал головой Уилкокс, – "Ваше личное любопытство – не слишком веский повод посылать официальный запрос на получение конфиденциальной информации. Вот если бы в этой ночлежке кого-нибудь пристукнули – тогда совсем другое дело…" "Речь идёт не просто о моём любопытстве", – возразил я, – "Я занимаюсь Брокингемским расследованием не по собственному желанию, а по заданию своей родной Центральной полиции…" "Вот пускай она и пошлёт запрос в Кардифф!" – обрадовался Уилкокс. На какой-то миг мне показалось, что все мои усилия пошли прахом. Впрочем, Уилкокс сам подсказал мне удачный выход из этого тупика…

– То есть, вы решили кого-то пристукнуть в этой ночлежке? – смекнул Маклуски.

– Всё получилось ещё проще, – продолжил Горенс, – Пока я ломал голову над этой проблемой, Уилкокс вдруг сказал: "Постойте-постойте! Горенс, так что же вам всё-таки нужно: официальная справка из Кардиффа или информация о владельцах здания ночлежки?" "Мне нужно и то, и другое", – ответил я, – "То есть, официальная информация о владельцах здания… Впрочем, в крайнем случае меня устроит и неофициальная (но достоверная) информация на этот счёт". "Тогда дело не стоит и выеденного яйца!" – обнадёжил меня Уилкокс, – "Неофициальную информацию из Кардиффа я добуду вам в течение суток по своим конфиденциальным каналам!" "Вы хотите сказать, что у вас есть близкие знакомые среди сотрудников кардиффского "Недвижрегистра"?" – догадался я. "У меня – нет", – опроверг Уилкокс, – "Но я близко знаком с сотрудниками нашего мартингейлского "Недвижрегистра" (конторы, аналогичной кардиффской), а у них наверняка имеются приятели среди коллег в Кардиффе… Мы сделаем так: Завтра вы отправитесь в наш местный "Недвижрегистр". Я дам вам рекомендательную записку от себя, в которой представлю вас как самого честного и надёжного работника лондонской Центральной полиции и попрошу оказать вам посильное содействие. Вы предъявите эту записку сотрудникам нашего "Недвижрегистра" и изложите им цель своего визита. Они свяжутся по телефону с кардиффской конторой и попросят неофициально заглянуть в реестр владельцев недвижимости – а вам останется лишь правильно записать продиктованные оттуда фамилии… Вас устраивает этот план?" "Да-да, вполне", – не стал привиредничать я, – "Я не понял только одного: А зачем откладывать это дело на завтра? Почему бы мне не отправиться в этот чудесный "Недвижрегистр" прямо сейчас?" "Боюсь, сегодня у этих ребят уже закончился рабочий день", – Уилкокс поглядел на свои наручные часы, – "Да, так и есть: На дворе – пять минут шестого! А работают они по будням, если мне не изменяет память, с девяти до пяти". "А вдруг кто-то из них задержался на рабочем месте дольше обычного?" – не спешил терять надежды я. "Зная этих ребят, в подобное верится с трудом", – хмыкнул Уилкокс, – "Впрочем, можете рискнуть! Зайдите в мой кабинет и наберите номер Отдела Информации "Недвижрегистра"! (Бумажка со всеми важными телефонами подсунута под стекло на моём рабочем столе.)" "Да-да, так и сделаю!" – сказал я и поспешил в кабинет. (Кажется, я забыл сообщить вам одну важную деталь: Пока мы с Уилкоксом беседовали, мы успели покинуть его кабинет и вышли в коридор второго этажа немного покурить. Таким образом, теперь мне пришлось снова проходить по всему коридору, чтобы добраться до нужного кабинета.) На бумажке под столом я нашёл сразу несколько номеров с пометкой "Недвижрегистр", но к Отделу Информации относился только один из них. Я снял трубку с аппарата и набрал этот номер… Вопреки опасениям Уилкокса, мне довольно быстро ответил чей-то приятный раскатистый бас: "Отдел Информации! Я вас слушаю!" "Добрый вечер!" – обрадовался я, – "Значит, у вас ещё не закончился рабочий день?" "Вообще-то закончился, но я тут слегка подзадержался… Ну, я вас слушаю! Чем могу служить?" "Я прибыл в ваш город по заданию своей конторы", – начал издалека я, – "Мне требуется получить информацию о собственниках одного строения на территории Мартингейла…" "Да-да, нет проблем!" – ответил бас, – "Вам нужно написать обращение в нашу контору. Писать можете в произвольной форме. (Главное, чтобы суть дела была изложена просто и доходчиво.) Высылать его по почте не стоит; быстрее будет просто принести его сюда и передать в Отдел Корреспонденции… На конверте не забудьте указать ваши данные и написать: "В Отдел Информации" – тогда ваше обращение попадёт по нужному адресу. Если вы управитесь с этим делом завтра к середине дня, то уже послезавтра к обеду ответ на ваш запрос будет готов". "Неужели всё так просто?" – не смог поверить я, – "Значит, мне требуется вложить в конверт один свой запрос – и никаких других сопроводительных документов?" "Помимо запроса вы должны вложить в конверт ещё одну бумажку – стофунтовую купюру", – всё так же радушно, доброжелательно и по-деловому ответил мой телефонный собеседник. На какой-то миг я совсем ошалел от неожиданности и потерял дар речи… В наступившей тишине я вдруг отчётливо услышал из трубки чей-то отдалённый посторонний голос – это был диктор радио, зачитывающий в эфир какие-то новости. Судя по всему, неподалёку от телефонного аппарата моего собеседника находился включённый радиоприёмник… "Простите, я не уверен, что правильно вас понял", – произнёс наконец я, оправившись от первого потрясения, – "Для чего я должен вкладывать в конверт стофунтовую купюру?" "Чтобы ускорить рассмотрение вашего запроса", – усмехнулся бас, – "Вы же не хотите, чтобы мы возились с ним до будущей осени; не так ли? Ну, ждём вас к себе в гости завтра утром!" – и в трубке послышались короткие гудки… В этот момент в кабинет вернулся Уилкокс и поинтересовался, как у меня дела. "Дела у меня – какие-то странные", – ответил я, освобождая ему место за столом, – "Похоже, кто-то из сотрудников "Недвижрегистра" только что пытался вымогать у меня взятку!" "Что за нонсенс!" – поразился Уилкокс, – "Какую ещё взятку?" "В размере ста фунтов", – уточнил я. "Ну, а я-то думал…!" – разочарованно протянул он, – "Сто фунтов – это не взятка!" "А на мой взгляд, самая настоящая взятка в денежной форме", – возразил я. "Сто фунтов – это не деньги!" – махнул рукой Уилкокс, – "Впрочем, всё равно странно, что этот тип их у вас потребовал. Обычно "Недвижрегистр" обслуживает сотрудников полиции совершенно безвозмездно…" "Но я не успел ему сказать, что работаю в полиции", – уточнил я. "Тогда можете считать этот эпизод досадным недоразумением", – не нашёл поводов для беспокойства Уилкокс, – "Когда вы завтра лично явитесь в эту контору и предъявите мою рекомендательную записку, с вас никто не попросит ни ломаного пенса… Кстати, с кем именно вы сегодня беседовали по телефону?" "Этот тип не посчитал нужным представиться", – пояснил я. "А давайте попробуем ещё раз туда позвонить!" – предложил Уилкокс, снимая трубку с аппарата. Увы, на сей раз никто в Отделе Информации на его звонок не отозвался… (Похоже, мой недавний собеседник уже успел покинуть своё рабочее место.) "Интересно, кто же всё-таки это был?" – задумался Уилкокс, укладывая трубку обратно на рычаг, – "Всего в этом Отделе Информации числятся трое сотрудников – Чарльзворт, Веллингтон и Кенлисайд. Все они отличаются хорошими манерами и предельной доброжелательностью… (К сожалению, я уже не припомню, какие конкретные должности кто из них в этом отделе занимает.) А какой голос был у вашего вымогателя?" "Очень низкий – настоящий бас", – ответил я. "Тогда это, скорее всего, Кенлисайд", – прикинул Уилкокс, – "У него – действительно низкий голос. Веллингтон же скорее пищит, чем басит; а Чарльзворт скорее хрипит… Я думаю, завтра вы узнаете вашего сегодняшнего собеседника по голосу, когда лично побываете в этой конторе!" – выразил убеждённость он. На этом наши служебные дела на текущий день закончились. Мы возобновили их лишь на следующее утро… Надеюсь, мне нет необходимости уточнять, в каком месте я провёл ту ночь?

– Наверно, в той самой благотворительной ночлежке? – блеснул остроумной догадкой Доддс.

– Нет – прямо в мартингейлском отделении полиции, в дежурной комнате на первом этаже, – поправил его Горенс, – Уилкокс в очередной раз проявил присущее ему радушие и гостеприимство… Но вот в среду с утра он опять явился на работу. Пока он сочинял мне рекомендательную записку, я решил снова позвонить в этот загадочный Отдел Информации… И на сей раз трубку сняли довольно быстро. Я услышал в ней вежливый низкий голос: "Кенлисайд слушает!" Тембр его звучания чем-то напоминал моего вчерашнего собеседника, но чем-то и не напоминал… Пока я терялся в догадках, в телефонную линию вдруг прорвался ещё один голос, на удивление тонкий и писклявый: "Да-да, вы – на проводе! Доброе утро!" "Веллингтон, я уже взял трубку!" – сообщил ему первый голос. "Кенлисайд, вы – уже на рабочем месте?" – сообразил Веллингтон. "Я только что вошёл, услышал звонок и сразу подошёл к аппарату", – пояснил Кенлисайд. "А кто звонит?" – полюбопытствовал Веллингтон. "Пока не знаю", – ответил низкий голос. Тут в трубке раздался мелодичный перезвон, и в разговор вклинился ещё один голос, резкий и хрипатый: "Чарльзворт у аппарата!" "И вы туда же!" – подосадовал Кенлисайд, – "Не прошло и полчаса, как вы наконец добежали до телефона…" "Кенлисайд, это – вы, что ли?" – сообразил третий участник разговора, – "Значит, вы уже сняли трубку? Странно, почему Веллингтон ещё не догадался это сделать…" "Как это не догадался?" – опроверг Веллингтон. "Ах, и вы тоже тут!" – обрадовался Чарльзворт, – "То-то я гляжу, в трубке что-то тикает…" (Следует заметить, что помимо трёх голосов я отчётливо слышал в телефонной линии тиканье каких-то часов, а где-то вдалеке какой-то заунывный радиодиктор монотонно бубнил себе под нос какие-то важные новости.) "Да, мои часы – в полном порядке!" – подтвердил Веллингтон, – "А как поживает ваш приёмник, Чарльзворт? Вам удалось его починить?" "Да, конечно", – ответил хрипатый. "Значит, это у вас читают новости?" – смекнул Веллингтон. "Нет, у меня", – опроверг Кенлисайд, – "Я как раз включил послушать прогноз погоды…" "И какая сегодня погода?" – заинтересовался Чарльзворт. "Вот включите свой и послушайте! (Раз уж вы его отремонтировали!) —"дружески посоветовал Кенлисайд. "К сожалению, после ремонта у моего приёмника перестала работать кнопка включения", – пожаловался Чарльзворт. "Значит, вы его не отремонтировали, а окончательно доломали", – сделал вывод Веллингтон, – "Все мы знаем, какой вы великий ремонтёр! И все мы помним, как вы прошлым летом чинили свой многострадальный телевизор…" А далее трое сотрудников Отдела Информации принялись весело и беспечно болтать про то да про сё, так и не вспомнив про позвонившего им абонента… Вслушиваясь в их голоса, я пытался мысленно сопоставить их со вчерашним басом и в конце концов пришёл к однозначному выводу: Веллингтон не мог быть моим вчерашним собеседником. А вот насчёт двоих других кое-какие сомнения у меня всё же остались… По моим воспоминаниям, вчерашний бас был более раскатист, чем голос Кенлисайда, и менее хрипат, чем голос Чарльзворта. Впрочем, при небольшом усилии оба вполне могли бы перейти и на чистый бас…

– А при очень большом желании на бас мог бы перейти и писклявый Веллингтон, – резонно заметил Доддс.

– Кстати, обратите внимание: Сегодня утром приёмник находится у Кенлисайда! – метко подметил Маклуски.

– Этот приёмник тоже сыграет в нашей истории свою небольшую роль, – немного предвосхитил события Горенс, – Но я продолжу свой рассказ: Не прошло и получасу, как сотрудники Отдела Информации исчерпали все темы для беседы, сердечно распрощались и разом повесили трубки. Пришлось и мне последовать их примеру… К тому моменту Уилкокс как раз закончил мою рекомендательную записку. Я забрал её у него, уточнил местоположение "Недвижрегистра" и поспешил в путь. Нужная мне контора находилась в четверти часа ходьбы от отделения полиции, по ту сторону продуктового магазина. Она располагалась в старинном двухэтажном особняке весьма обветшалого вида. (Вот кому не помешало бы обратиться в "Жилпередел" за разрешением на ремонт!) Особняк состоял из центрального здания и двух боковых флигелей; я, недолго думая, решил начать с центрального. Не успел я в него войти, как сразу наткнулся на весьма представительного и внушающего доверие джентльмена. "Уж не он ли говорит раскатистым басом?" – подумалось мне. Но едва я поинтересовался у него о местонахождении Отдела Информации, как он ответил на удивление писклявым голосом: "Да-да, вы попали по адресу! Этот отдел возглавляю я. Моя фамилия – Веллингтон!" Минуту спустя мы с ним уже сидели в его кабинете, а он с неподдельным интересом разглядывал мою рекомендательную записку. "Так-так-так…"сказал он, закончив чтение, – "Уилкокс просит оказать вам посильное содействие? Ну что ж, мы будем рады помочь нашему начальнику полиции! Но в чём, собственно, заключается суть дела?" Я попытался в нескольких словах изложить ему свои проблемы. Веллингтон оказался весьма сообразителен… (Мне не пришлось повторять свой рассказ больше трёх раз.) "Значит, вы желаете, чтобы мы связались с кардиффской конторой и попросили их заглянуть в реестр собственников?" – смекнул он, – "Для нас это – вполне выполнимая задача… Кстати, чем вам не угодила эта ночлежка в спортзале?" "Я не имею ничего против вашего спортзала", – заверил я, – "Но информация о его владельцах наверняка поможет нам продвинуть вперёд одно из направлений Брокингемского расследования". "Да-да, понимаю вас!" – кивнул головой Веллингтон, размышляя о чём-то своём, – "Я бы и сам с радостью позвонил в Кардифф… Но я, к сожалению, не помню наизусть номер этого телефона, а искать его по справочникам мне нынче некогда. Сделаем так: Вы сейчас обратитесь к одному из моих подчинённых – Чарльзворту или Кенлисайду – и передадите им, что начальник (то есть, я) велел им позвонить в Кардифф… Найти обоих этих типов не составит вам труда: Один из них сидит в правом флигеле, а второй – в левом". "Я полагаю, с их поисками никаких проблем не возникнет", – ответил я, – "Но было бы неплохо, если бы вы им позвонили и предупредили о моём скором прибытии…" "Но я не могу им позвонить!" – Веллингтон указал на телефонный аппарат у себя на столе, – "Начальство нашей конторы поскупилось провести нам нормальную связь! На весь наш Отдел Информации выделили всего один номер. Вот мы и были вынуждены его строить – то есть, провести сразу в три кабинета… Чтобы связаться с подчинёнными в рабочее время, мне приходится прибегать к различным хитростям", – разоткровенничался он, – "Например, я звоню к себе домой и прошу домашних перезвонить мне на работу. Когда раздаётся ответный звонок, я не сразу снимаю трубку, а жду, пока это сделает Чарльзворт или Кенлисайд. Только после этого мне наконец удаётся с ними побеседовать – при условии, что мои домашние не станут класть трубку на другом конце линии… Похожие сложности возникают и в тех случаях, когда нам звонят какие-то посторонние абоненты. Допустим, трубку снимаю я – но тут выясняется, что звонящему нужен Чарльзворт или Кенлисайд. Тогда я прошу его сбросить линию и набрать номер заново. Он снова звонит; на этот раз я трубку не снимаю – в надежде, что на звонок ответит Кенлисайд или Чарльзворт… Но может так получиться, что моих помощников в этот момент не окажется на месте. В таком случае трезвон может продолжаться довольно долго… Некоторым посторонним звонящим, незнакомым с нашими сложностями, может показаться, будто мы специально тянем время и водим их за нос. Но на самом деле во всём виновато начальство нашей конторы, которое поскупилось выделить нашему отделу три отдельных телефонных номера…" "Да-да, мне понятны ваши трудности!" – посочувствовал ему я, – "К слову, вчера вечером я сам позвонил к вам в отдел и получил какой-то невразумительный ответ…" "Этого не может быть!" – без тени сомнений заявил Веллингтон, – "В нашем отделе работают высокопрофессиональные и многоопытные сотрудники. Они никогда не говорят ничего невразумительного! Возможно, вы неверно их поняли или сами невразумительно выразились… Но с кем конкретно вы вчера разговаривали?" "Ваш сотрудник не представился, а сказал просто: "Отдел Информации!""ответил я, – "Мне так и не удалось понять, в каком из ваших трёх кабинетов сняли трубку…" "А между тем, определить это совсем не сложно", – поделился житейским опытом начальник Отдела Информации, – "Как видите, в моём кабинете рядом с телефоном стоят часы", – он указал на громоздкий параллелепипед из стекла и пластмассы у себя на столе, – "Они так громко тикают в трубку, что любой звонящий, даже если он не узнал мой голос, должен сразу догадаться, что он попал в кабинет начальника… У Чарльзворта и Кенлисайда никаких громко тикающих часов в кабинетах нет. Зато они оба (в отличие от меня) любят слушать на рабочем месте свои радиоприёмники… Таким образом, если в трубке слышны звуки радио (и при этом поблизости ничего не тикает) – значит, вы попали к одному из моих подчинённых! Впрочем, перед Новым годом приёмник Чарльзворта вышел из строя, и теперь в строю остался лишь приёмник Кенлисайда", – поделился со мной последними новостями он. "Вот теперь мне всё стало понятно!" – заверил я, – "Да, с телефонной связью дела у вас обстоят непросто… А как быть с письменной корреспонденцией? Если к вам в отдел вдруг придёт какое-то письмо, то к кому из ваших сотрудников оно попадёт?" (Надеюсь, вы уже догадались, с какой целью был задан этот вопрос… Как вы помните, мой телефонный вымогатель предложил мне засунуть в конверт стофунтовую купюру. Чтобы вычислить его личность, мне требовалось узнать, в чьи руки это письмо должно было попасть по прибытии в Отдел Информации.) "Однозначно на ваш вопрос не ответишь…"задумался Веллингтон, – "Видите ли, письма не приходят сюда сами, на собственных ногах. Их приносят к нам из Отдела Корреспонденции – а в этом отделе имеется так называемый Участок Разноса…" "Симпатичное название!" – признал я, – "Наверно, там устраивают разносы нерадивым работникам?" "Нет-нет, речь идёт об Участке Разноса Корреспонденции", – уточнил Веллингтон, – "Он разносит поступившие письма по указанным на них адресам… Если на конверте значится фамилия адресата, письмо вручается ему лично в руки; если же там написано просто: "В Отдел Информации", корреспонденцию доставляют мне. (Конечно, лишь в том случае, когда я на месте. Между прочим, меня далеко не всегда можно застать в этом кабинете… Скажем, сегодня я пару раз едва не ушёл с работы по одному важному делу.) Если же меня на месте нет, Участок Разноса относит письма без адресата либо Кенлисайду, либо Чарльзворту (по своему выбору). Но даже если я окажусь на месте, дальнейшая судьба письма может сложиться по-разному… Возможно, у меня появится желание с ним разобраться. Тогда я отпускаю курьера и вскрываю письмо… Возможно, такого желания у меня не возникнет. Тогда я прошу курьера доставить письмо одному из моих помощников… Возможен и третий, промежуточный вариант: Я и сам точно не знаю, есть ли у меня такое желание или нет. Тогда я прошу курьера немного подождать, распечатываю письмо и пробегаюсь по нему глазами – а затем, в зависимости от его содержания, принимаю окончательное решение: либо разбираюсь с письмом сам, либо прошу курьера вручить его кому-то из моих помощников… Как видите, схема получения корреспонденции в нашем отделе проработана до мельчайших деталей", – похвалил он сам себя, – "Кстати, не заболтался ли я с вами?" – он обеспокоенно посмотрел на свои громко тикающие часы, – "Ну да, так и есть: Мне нужно срочно бежать в одно важное место! А с вами мы разберёмся просто…"он схватил записку Уилкокса и приписал в конце: "Кенлисайд или Чарльзворт! Окажите содействие Горенсу – в пределах разумного и в рамках закона!" Я поблагодарил его за участие и не стал далее ему докучать… Выйдя из главного здания "Недвижрегистра", я свернул наугад в первую попавшуюся сторону и зашёл в один из боковых флигелей. На первой же двери мне бросилась в глаза табличка "Отдел Информации"… (На всю дорогу от кабинета Веллингтона у меня ушло всего секунд тридцать.) Зайдя в дверь, я угодил в крохотное помещение размерами полтора на два с половиной метра. Оно было почти полностью занято огромным столом, за которым сидел один-единственный, но чрезвычайно занятый сотрудник. А занят он был тем, что методично раскручивал и собирал обратно нечто вроде старого лампового радиоприёмника… Я без лишних слов вручил ему свою записку. Изучив её, сотрудник произнёс: "Ага! Веллингтон пишет, чтобы я оказал содействие какому-то Горенсу… Но кто такой Горенс, хотелось бы мне знать?" "Это – я!" – объяснил я. "Дада, я так и подумал!" – ответил он. Мы обменялись тёплым дружеским рукопожатием, после чего он любезно предложил мне присаживаться за стол с другой стороны. (За неимением стульев, табуреток и других средств для сидения я был вынужден усесться прямо на краешек стола.) Выслушав от меня краткое изложение сути дела, сотрудник немного почесал себе в затылке и сказал: "Дада, очень занятно… Стало быть, вас интересует собственник этой ночлежки? Для прояснения этого вопроса нам потребуется связаться с кардиффской конторой. Но в данный момент я, к сожалению, слишком занят, чтобы куда-то звонить", – он кивнул на развинченный приёмник, – "До конца рабочего дня я обязан непременно покончить с этой штукой: либо собрать её обратно, либо окончательно раскрутить. Мой рабочий день заканчивается ровно в семнадцать ноль-ноль; точно по гудку я должен бежать домой. Если я задержусь хотя бы на минуту, жена устроит мне дома головомойку", – хрипловатый голос Чарльзворта стал ещё немного мрачнее и хрипатее. (Надеюсь, вы уже догадались, что моим собеседником был именно Чарльзворт.) "И что же мне тогда делать?" – поинтересовался я. "Обратитесь к моему напарнику Кенлисайду! (Он сидит в противоположном флигеле.)"посоветовал мне этот тип. Я сердечно поблагодарил его за ценный совет и поспешно покинул этот филиал ремонтной мастерской. Минуту спустя я уже сидел в кабинете у Кенлисайда – аналогичном помещении в другом флигеле "Недвижрегистра". Следует признать, что мой новый собеседник оказался куда толковее двух предыдущих… "Так вы, значит, и есть тот самый Горенс?" – смекнул он, прочитав мою рекомендательную записку. "Да, это – я!" – не стал отпираться я. "А моя фамилия – Кенлисайд!" – представился он. Мы с искренней теплотой пожали друг другу руки. Я уселся на краешек стола и уточнил, что уже успел побывать у Веллингтона и Чарльзворта, но оба они не смогли найти свободной минутки, чтобы разобраться с моим делом. "Да-да, им обоим сейчас не до посторонних дел", – согласился Кенлисайд, – "Чарльзворт всё колдует над своим приёмником – а Веллингтон по пять раз на дню бегает на почту и проверяет, не пришёл ли ему из Кардиффа срочный денежный перевод от его приятелей Робсонов…" "Но не тратит ли он напрасно силы на бесполезную беготню?" – забеспокоился я, – "А вдруг эти Робсоны не посылали ему никаких денежных переводов?" "Нет-нет, эти Робсоны – ребята честные и надёжные", – заверил меня Кенлисайд, – "На выходные Веллингтон сам ездил в Кардифф, и они показали ему квитанцию об отсылке перевода… Будем надеяться, что до конца недели он уж как-нибудь до Мартингейла доползёт", – проявил неиссякаемый оптимизм он. "Вот и славно!" – сказал я, – "Тогда я, с вашего позволения, изложу вам цель своего визита…" "Ага, тот самый спортзал на краю оврага?" – сообразил Кенлисайд, когда я закончил свой рассказ, – "Вам требуется выяснить его владельцев? Нет ничего проще!" Он вытащил из стола какой-то толстый справочник и в один момент отыскал точный юридический адрес интересующего меня строения – а затем снял трубку с телефона и немедленно позвонил в кардиффский "Недвижрегистр". (Судя по всему, телефонные переговоры между двумя этими конторами оплате не подлежали – подобно тому, как различные отделения полиции по всей нашей стране могут звонить друг другу абсолютно бесплатно.) К сожалению, мне не удалось услышать ни слова из этого разговора, поскольку в его начале Кенлисайд неожиданно включил радиоприёмник, стоявший перед ним на столе. (Голос радиодиктора, монотонно зачитывавшего какой-то прогноз погоды, начисто заглушил низкий приятный баритон хозяина приёмника.) Наконец, он положил трубку, выключил радио и устало вздохнул: "Ну вот, я так и знал! От этих ребят никогда ничего хорошего не дождёшься…" "А что они сказали?" – заинтересовался я. "Да опять всё то же самое: Завтра у нас – снова мороз и снег!" – посетовал он, – "Можно подумать, мы живём где-то на Северном полюсе, а не в цивилизованном демократическом государстве…" "А что вам ответили из Кардиффа?" – уточнил я. "Там всё – в полном порядке: Нужные сотрудники только что ушли на обед", – сообщил он, – "Я думаю, после обеда мне удастся до них дозвониться – и тогда уже завтра они смогут выяснить фамилию владельца ночлежки". "Завтра с утра или завтра вечером?" – уточнил я. "Для пущей надёжности давайте ориентироваться на конец дня", – предложил он, – "Заходите к нам примерно в шестнадцать пятьдесят пять! К тому времени ответ на ваш запрос уже точно будет получен". "А куда именно я должен зайти?" – поинтересовался я, – "Вы будете меня ждать в этом же кабинете?" "Ну а где же ещё?" – подтвердил он, – "Других кабинетов у меня нет… Всего в нашем Отделе Информации числится трое сотрудников, и за каждым закреплено строго по одному рабочему помещению. Я при всём желании не смогу очутиться в кабинете Веллингтона или Чарльзворта – как и они в моём". "В таком случае, ждите меня здесь ровно в шестнадцать пятьдесят пять!" – поставил его в известность я, – "Но не поздновато ли это будет?" – засомневался я в последний момент, – "Насколько мне помнится, ваш рабочий день заканчивается как раз в семнадцать ноль-ноль…" "Если вы придёте аккурат к назначенному сроку, вы ещё успеете застать меня в этом кабинете", – пообещал Кенлисайд, – "Но постарайтесь не опоздать! Я ухожу с работы точно по сигналу, едва прогудит пять часов", – он указал на свой приёмник, – "Как говорится, точность – вежливость королей… Долго засиживаться на рабочем месте – не в моих правилах", – не упустил случая почесать языком он, – "Если я каждый день буду перерабатывать даже по одной минуте, за месяц объём переработки составит двадцать минут, а за год – все двести сорок (или почти целый рабочий день). Допустимо ли это с точки зрения соблюдения трудового договора? Я полагаю, что ни в коем случае…" Пока он говорил, я внимательно вслушивался в его голос, и меня попеременно бросало то в сомнения, то в надежду… Бесспорно, вчерашний телефонный бас был немного более низким и раскатистым; вместе с тем, у меня создалось ощущение, что именно голос Кенлисайда больше двух других похож на вчерашнего вымогателя… Простившись с этим типом, я ещё долго бродил по Мартингейлу и попутно напряжённо обдумывал создавшуюся ситуацию. Итак, с кем же я всё-таки беседовал вчера по телефону? Разнообразные мысли непрерывно лезли мне в голову, уводя меня то в одну, то в другую сторону – как в прямом, так и в переносном смысле… На этом месте я ненадолго остановлюсь, чтобы дать вам возможность высказать свои собственные соображения, – он побудительно посмотрел на своих старших коллег, которые уже довольно долго хранили молчание, со всеми удобствами восседая на своих бывалых раскладушках.

– Вы хотите, чтобы мы догадались, какие мысли крутились у вас в тот момент в голове? – смекнул Доддс, – Извольте: Вы наверняка занесли Кенлисайда в главные подозреваемые на роль вашего вымогателя! Для этого у вас нашлось по крайней мере две причины: Во-первых, его голос больше всего походил на вчерашний; а во-вторых…

– Вот именно! – поддержал его Маклуски, – А во-вторых, только у Кенлисайда, как теперь выяснилось, имелся в кабинете исправный радиоприёмник. (Его уверения в том, что он якобы никогда не задерживается на работе после пяти, следует считать намеренной дезинформацией с целью заранее отвести от себя возможные подозрения.)

– Вы правы: Эти два довода свидетельствуют против Кенлисайда, – признал Горенс, – Но между тем, имеется и один весьма веский довод за него…

– И мы уже сообразили, какой именно, – поспешил вмешаться Доддс, – Если взятку у вас вымогал Кенлисайд, то его просьба положить стофунтовую купюру в конверт выглядит не вполне логично; не правда ли?

– В том-то всё и дело! – подтвердил Горенс, – Попробуем представить примерный сценарий дальнейшего хода событий! Вот я приношу конверт со взяткой в "Недвижрегистр" и передаю его в Отдел Корреспонденции, а оттуда его доставляют в Отдел Информации. Если Веллингтон в этот момент окажется на месте, конверт будет вручён ему. Вероятность подобного варианта – явно не менее пятидесяти процентов. (Даже если начальник отдела по пять раз на дню бегает на почту, он всё равно проводит на рабочем месте по крайней мере половину рабочего времени. К слову, от почты до "Недвижрегистра" – всего несколько минут ходьбы.) Веллингтон может сам вскрыть конверт – и тогда стофунтовая купюра достанется ему. Если же он отошлёт нераспечатанный конверт подчинённым, тот имеет равные шансы попасть как к Кенлисайду, так и к Чарльзворту. (Как мы помним, в этом случае право выбора адресата Веллингтон предоставляет курьеру, доставившему конверт.) В итоге мы приходим к неутешительному выводу: При подобном методе вымогания взятки она, скорее всего, достанется Веллингтону – а шансы Кенлисайда завладеть стофунтовой купюрой окажутся весьма призрачными. (Кстати, абсолютно точно такие же шансы, в соответствии с теорией вероятности, будет иметь и Чарльзворт.) В общем, сложно понять, на что рассчитывал Кенлисайд (если вымогателем был он), затевая эту махинацию…

– А вдруг Веллингтон, Чарльзворт и Кенлисайд являются членами одной преступной группировки, сообща вымогающими взятки у посторонних лиц? – высказал шальную гипотезу Маклуски, – В этом случае им нет особой разницы, к кому из них конкретно попадёт конверт с деньгами… (Они всё равно разделят эти деньги поровну между собой.)

– Но тогда размер взятки должен был быть кратным трём, – резонно заметил Горенс, – Не представляю, как они собирались делить поровну на троих мою стофунтовую купюру… Да и вообще эти трое закостеневших бюрократов как-то не были похожи на крепко спаянный дружный коллектив, где каждый всегда готов поделиться с товарищами последним грошом… Размышляя над различными сложностями текущей ситуации, я и сам не заметил, как наступил вечер. В конце концов я устал бродить по морозным улицам и снова направился в полицейский участок… Уилкокса я застал на уже привычном месте, в курилке второго этажа. "Ну что, как успехи?" – приветствовал он меня, – "Надеюсь, сегодня у вас никто не пытался вымогать взятки?" "Нет, не пытался", – не стал преувеличивать я, – "Похоже, на сей раз я попал в эту контору в более удачное время… Кстати, который сейчас час?" – сам собой сорвался с моих губ вопрос. "Половина шестого", – ответил Уилкокс, – "Весь "Недвижрегистр", надо полагать, уже разошёлся по домам…" "А вот мне почемуто кажется, что не весь", – возразил я, – "Уилкокс, могу ли я ещё раз воспользоваться вашим телефонным аппаратом?" "Пользуйтесь на здоровье!" – хмыкнул он. Я зашёл в его кабинет и снял трубку с телефона. Внезапно во мне проснулось нечто вроде охотничьего азарта… Сердце отчаянно заколотилось у меня где-то в боку, а кровь застучала в висках. Меня не покидало предчувствие, что я нахожусь на пороге великого открытия – но ещё сам толком не мог понять, какого именно…

– Горенс, кончайте лить воду! – потерял терпение Маклуски, – Вы не в Литературном Институте находитесь, в конце-то концов! Выкладывайте скорее: Кто подошёл к телефону?

– Я набрал номер, – продолжал рассказывать Горенс, – Прошло несколько томительных секунд. В трубке размеренно звучали длинные вызывные гудки, а мои призрачные надежды постепенно таяли, как весенний снег под лучами восходящего солнца… Я уже готов был положить трубку, как гудки вдруг прекратились, и знакомый раскатистый бас радушно произнёс: "Отдел Информации! Я вас слушаю!" У меня перехватило дыхание: Это был голос моего вчерашнего вымогателя! С трудом скрывая волнение, я произнёс: "Добрый вечер! Я звонил вам вчера примерно в это же время… Не с вами ли я, случайно, говорил?" "Да-да, со мной!" – не стал отпираться этот хмырь. "Я решил позвонить вам ещё раз, поскольку кое-чего вчера не смог понять", – на ходу сымпровизировал я, – "Если не ошибаюсь, вы посоветовали мне вложить в конверт с моим запросом стофунтовую купюру…" "И что же здесь непонятного?" – удивился он. "А могу ли я вместо одной стофунтовой бумажки положить туда две по пятьдесят фунтов?" – прикинулся дурачком я. "Количество и номинал денежных знаков особого значения не имеет. Главное – чтобы в общей сложности в конверте лежало сто фунтов", – пояснил этот хмырь, – "Но монетки лучше в конверт не класть – с ними слишком много мороки… Ну, теперь-то вам всё понятно? Тогда с нетерпением ждём ваш конверт завтра! Не забудьте только написать на нём: "В Отдел Информации"! Желаю удачи!" – и в линии задорно забибикали короткие сигналы… Некоторое время я продолжал молча сидеть за столом, сжимая в руках телефонную трубку. Моя голова буквально разрывалась на части от противоречивых мыслей, за которыми мой разум был не в силах угнаться… Более всего меня сбивала с толку одна деталь, о которой я ещё не упомянул: Во время разговора с вымогателем я наряду с его раскатистым басом явственно слышал из трубки тиканье каких-то часов…

– Эка вы куда загнули! – озадаченно покачал головой Доддс.

– Итог моих размышлений оказался неожиданным прежде всего для меня самого, – продолжал Горенс, – Я вдруг резко вскочил со стула и быстрее молнии выскочил из кабинета. Пробежав по коридору мимо удивлённого Уилкокса, я кубарем скатился вниз по лестнице, выбежал из участка на улицу и что есть мочи помчался в сторону "Недвижрегистра". Через несколько минут я уже подбегал к знакомому зданию с двумя флигелями… Как и следовало ожидать, я опоздал к раздаче слонов: Во всех трёх корпусах этой конторы было тихо и темно. Ни в одном окне невозможно было разглядеть ни малейшего света или иного признака жизни. Судя по всему, мой телефонный собеседник уже успел покинуть "Недвижрегистр" сразу после окончания нашего разговора…

– И теперь вашу душу терзает резонный вопрос: А кто же такой это был? – сообразил Маклуски, – Очевидно, отныне на первое место в вашем списке подозреваемых переместился Веллингтон… (Ведь только в его кабинете возле телефона стоят громко тикающие часы.)

– С другой стороны, именно к Веллингтону с наибольшей вероятностью должен будет попасть конверт со взяткой, когда тот наконец доберётся до Отдела Информации, – подхватил нить рассуждений коллеги Доддс, – Скажем больше: Стоит Веллингтону временно воздержаться от походов на почту – и конверт уже стопроцентно достанется ему… Значит, всё-таки Веллингтон? – он в задумчивости почесал себе подбородок, – Как ни крути, только ему одному имело смысл вымогать у вас взятку в таком дремучем виде – в конверте… (Лишние сто фунтов ему явно не помешают, учитывая его финансовые затруднения в связи с неприбытием перевода из Кардиффа.) Вы спросите: А как же писклявый Веллингтон смог заговорить раскатистым басом? Ответ напрашивается сам собой: Возможно, он при разговорах с Горенсом по телефону использовал специальный частотный фильтр или какой-то особый микрофон…

– Это всё понятно! – перебил его Маклуски, – Но почему у него в трубке вчера ничего не тикало, а вместо этого работал радиоприёмник?

– Это также могло быть связано с мерами служебной конспирации, – продолжал гнуть свою линию Доддс, – Допустим, он переставил свои часы немного подальше, но зато поднёс к трубке какой-то приёмник, принесённый им из дома. Тем самым у звонившего могло сложиться впечатление, будто он попал в кабинет к Кенлисайду… Похоже, именно эту цель наш хитрый Веллингтон и преследовал, дабы сбить звонящего с толку и заранее отвести от себя подозрения в вымогании взяток, – пришёл к очевидному выводу он.

– Но тогда почему он сегодня так не поступил? – не замедлил со своим каверзным вопросом Горенс.

На какое-то время в комнате воцарилась напряжённая задумчивая тишина. Пару минут спустя её прервал голос Доддса:

– Вы правы: Сегодняшнее тиканье в трубке напрочь перечёркивает всю его вчерашнюю конспирацию… Значит, это был не Веллингтон! – без тени сомнений заявил он, – Но кто же тогда? Пожалуй, у нас остаётся один-единственный ответ на этот вопрос…

– Это был Чарльзворт! – закончил его мысль Маклуски, – Если придерживаться до конца гипотезы о служебной конспирации, то все следы ведут в его огород! Вчера он изображал из себя Кенлисайда с его приёмником, а сегодня – Веллингтона с его тикающими часами… Будем рассуждать последовательно: О том, что приёмник Чарльзворта якобы не фурычит, нам известно исключительно с его собственных слов. Но он мог сознательно ввести окружающих в заблуждение, дабы извлечь из этого кое-какую выгоду… Во время вчерашнего разговора с Горенсом он умышленно включил приёмник, дабы звонящий принял его кабинет за кабинет Кенлисайда; сегодня же он намеренно поднёс к трубке какие-то громко тикающие часы, дабы перевести все стрелки на Веллингтона. Естественно, в целях той же конспирации Чарльзворт усердно внушает всем вокруг, что якобы всегда покидает рабочее место ровно в семнадцать ноль-ноль, дабы не получить головомойку от супруги… Похоже, этот тип уже не первый день вымогает взятки у доверчивых посетителей, – высказал подозрение он, – Это подтверждает и его циничный развязный тон в обоих телефонных разговорах с Горенсом…

– Но почему тогда он не стал вымогать у Горенса взятку, когда тот сегодня лично явился к нему в кабинет? – поставил вопрос ребром Доддс.

– Это могло быть небезопасно, поскольку Горенс принёс рекомендательную записку от начальника местной полиции, – не затруднился с объяснением Маклуски, – А вот по телефону Горенс представиться не успел, и Чарльзворт принял его за обычного посетителя… (Очевидно, по голосу он его не узнал. Это и неудивительно – ведь телефон имеет свойство искажать даже хорошо знакомые нам голоса.)

– Значит, всё-таки Чарльзворт? – задумался Доддс, – Но в таком случае…

– Рискну вам напомнить: Конверт со взяткой имел слишком мало шансов дойти до Чарльзворта в нераспечатанном виде, – снова не преминул вмешаться Горенс.

– Да что ты будешь делать с этими коррупционерами! – воскликнул в сердцах Маклуски, – Выходит, ни один из них не мог вымогать у вас взятку? Горенс, вы совсем нас запутали!

– В этом и состоит основная задача автора любого детективного произведения! – злорадно усмехнулся Горенс, – Итак, вы окончательно сбиты с толку и перестали хоть что-то понимать в суматошной круговерти происходящих событий… Тогда я продолжу свой рассказ! Ту ночь я опять провёл в мартингейлском отделении полиции, на жёстком деревянном лежаке в дежурной комнате. На следующий день, ещё до визита в "Недвижрегистр", я успел проделать несколько мелких второстепенных дел в разных концах Мартингейла – но мысли мои, тем не менее, постоянно возвращались к Веллингтону, Чарльзворту, Кенлисайду и их замечательной шаражкиной конторе… (Самое удивительное, что меня куда больше занимала личность того загадочного телефонного вымогателя, а вовсе не личность владельца этой несчастной ночлежки, ради которой я и затеял всю эту кутерьму.) Но вот желанный час настал: Ровно в шестнадцать пятьдесят пять я уже заходил в кабинет Кенлисайда. "Да-да, мне удалось выяснить фамилию собственника спортзала", – сообщил он мне, – "Берите блокнот и записывайте…" "Я подозреваю, что мне нет необходимости её записывать, поскольку она и без того хорошо мне известна", – высказал предчувствие я. И я оказался прав: Кенлисайд назвал мне ту самую фамилию, которую я и ожидал услышать… Как вы думаете, что это была за фамилия?

– Хиггинботтом, – в один голос ответили Доддс и Маклуски.

– Он самый, – подтвердил Горенс, – Да, собственником благотворительной ночлежки в Мартингейле оказался наш старый знакомый из Алексвилла, глава строительной фирмы "Билдбрейк"… Я даже не успел высказать Кенлисайду свою признательность за проделанную работу, как приёмник на его столе прогудел семнадцать ноль-ноль. "Вот и закончился мой рабочий день!" – произнёс он, выключая приёмник с чувством честно исполненного служебного долга, – "Всем ударникам и трудоголикам пора отправляться домой…" "А ваши коллеги по Отделу Информации уже разошлись по домам?" – сам не знаю для чего поинтересовался я, когда мы с Кенлисайдом выходили из его кабинета. "Наверняка!" – без тени сомнений высказался он, – "Обычно в одну минуту шестого их уже и след простыл… А вот мне перед уходом требуется проделать одно важное общественно-полезное дело", – загадочно улыбнулся он, – "А ну-ка подождите секундочку!" Он свернул к соседней двери, на которой висела табличка "Отдел Корреспонденции. Участок Приёма". Приоткрыв её, он призывно прокричал: "Бирн, я ушёл домой! Можете начинать!" "Прямо сейчас и начну!" – ответил из-за двери чей-то приятный раскатистый бас.

– Как это понимать? – выразил недоумение Маклуски, – Горенс, вы опять отыскали иголку в стоге сена?

– Я не виноват! Это получается у меня как бы само собой, – развёл руками Горенс, – Да, я моментально узнал этот голос – хотя так и не смог увидеть его обладателя за дверью Участка Приёма… Приставать к Кенлисайду с уточняющими вопросами мне не пришлось – он сам разъяснил мне все неясности, пока мы с ним выходили из флигеля и двигались по тропинке в сторону магазина. "Это – Бирн, единственный сотрудник Участка Приёма Корреспонденции", – сообщил мне Кенлисайд, – "Вся приходящая в нашу контору почта сперва поступает к нему. Он её регистрирует и сортирует, а затем передаёт в Участок Разноса для доставки конкретным адресатам… Скажем прямо: Наш Бирн отнюдь не перегружен непосильными трудами, поскольку нам сюда не так уж часто пишут (от силы раз-два в неделю). Между прочим, за такую синекуру он получает вполне недурную зарплату! Но этого ему показалось мало – и недавно он устроился на полставки ещё и на вторую работу…" "На какую именно?" – полюбопытствовал я. "После Нового года от нас ушла уборщица, миссис Армистед – вот Бирн и пробрался на освободившееся место!" – снисходительно усмехнулся Кенлисайд, – "Его работа начинается в пять часов вечера, как только контору покидают все прочие сотрудники… Он берёт в руки совок с тряпкой и обходит все наши кабинеты. Сперва он убирает наш флигель; потом – противоположный; а заканчивает главным зданием. Всего полчаса – и дело сделано… Неплохо устроился; не правда ли?"

– Мы с самого начала предвидели, что ваша история завершится примерно таким финалом, – похвастался Доддс, – Да, теперь картина событий окончательно прояснилась… В первый раз ваш звонок застал Бирна в самом начале уборки, в кабинете Кенлисайда, где он совмещал приятное с полезным – мыл пол и заодно слушал по приёмнику последние новости. Сняв трубку с зазвонившего аппарата, он представился Отделом Информации… (Обвинять его в нескромности оснований нет – в тот момент он действительно находился в этом отделе.) Узнав, что звонящий собирается обратиться в "Недвижрегистр" с каким-то запросом, Бирн не упустил случая затребовать с просителя сто фунтов стерлингов – якобы за ускорение рассмотрения его запроса… (Это вполне соответствует его беспокойному и предприимчивому характеру, озабоченному поиском путей всё новых и новых заработков.) На следующий день Горенс немного запоздал со своими звонками, и Бирн успел добраться со своими совками и мокрыми тряпками до кабинета начальника Отдела Информации в главном здании конторы. Ответив на звонок, он вскоре закончил уборку и успел покинуть рабочее место до прибытия Горенса… Нетрудно заметить, что предложенный Бирном способ передачи ста фунтов (в конверте с запросом) на все сто процентов гарантировал попадание этих денег к нему, единственному сотруднику Участка Приёма Корреспонденции. Прежде, чем конверт будет передан в Участок Разноса Корреспонденции, Бирн успеет основательно его прощупать и в случае необходимости вскрыть. Достав из конверта сто фунтов, он переложит запрос в другой конверт и заново его заклеит, надписав на нём "В Отдел Информации" – и ни один борец с коррупцией уже не сможет доказать, что наш бравый мастер швабры и мокрой тряпки получил взятку от клиента своей родной конторы… Собственно, никто и не станет его подозревать – ведь он не имеет ни малейшего отношения к Отделу Информации и никак не может повлиять на ход рассмотрения запросов клиентов…

– История про этот "Недвижрегистр" напомнила мне одну старую детскую загадку, – заметил к слову Маклуски, – "Можно ли заставить пятерых работников сообща вкрутить в патрон одну лампочку – да так, чтобы каждому из пятерых нашлось дело?" Ответ таков: Один из работников залезает на стул, берёт лампочку в руку и поднимает её вверх тыльной частью; четверо других хватают стул (каждый за одну ножку) и подтаскивают его в нужное место – так, чтобы лампочка в руках первого работника касалась патрона. Затем все четверо начинают равномерно перемещаться против часовой стрелки со стулом в руках; сам стул, разумеется, тоже перемещается против часовой стрелки вместе со стоящим на нём первым работником – ну а лампочка у него в руках начинает постепенно вкручиваться в патрон… Аналогичная картина наблюдается и в этом "Недвижрегистре", – не побоялся смелых обобщений он, – Ничем полезным эта контора по большому счёту не занимается – но в ней нашлось место и Отделу Информации, и Участку Приёма Корреспонденции, и Участку Разноса… А ведь принять одно-два письма в неделю и разнести их по нужным кабинетам (расположенным в одной минуте ходьбы друг от друга) было бы вполне по силам и любой уборщице, пусть даже работающей на полставки…

– С вашего позволения, я доведу свой рассказ до логического завершения, – снова взял слово Горенс, – На следующий день (в пятницу, шестого января) я покинул Мартингейл. На выходные я посетил ещё несколько интересных мест и проделал там ещё несколько интересных дел… Наконец, сегодня (в понедельник, девятого января) я прибыл в ваш Пантинктон. Уже завтра утром я намерен возобновить свои странствия. В мои ближайшие планы входит… Впрочем, я, пожалуй, не стану забивать вам голову своими планами, раз вы ещё не отошли от новогодних празднеств, – проявил присущую ему умеренность он, – Ну а ваши ближайшие планы каковы?

– Может быть, нам тоже не стоит забивать ими вашу голову? – засомневался Доддс.

– Обо мне не беспокойтесь: Я уже давно покончил с этими дурацкими новогодним каникулами, – заверил Горенс.

– Тогда мы не станем ничего от вас скрывать, – пообещал Маклуски, – Поскольку вам удалось-таки выяснить фамилию собственника этого несчастного спортивного зала и заодно вывести на чистую воду коррупционера, вымогавшего у вас взятку в размере ста фунтов стерлингов – а попутно ещё и познакомиться с подробным устройством одной любопытной бюрократической конторы, которая…

– Короче говоря, мы намерены отпраздновать ваши успехи в нашей тесной дружеской компании, – известил Горенса Доддс, – Не желаете ли к нам присоединиться?

– Можете не задавать лишних вопросов! – ответил Горенс.

И три прославленных столичных детектива, поднявшись с насиженных мест, протянули свои цепкие натруженные руки к трём большим саквояжам, уже давно стоявшим возле стены в полной боевой готовности.

CXXII. Злостные вредители

– Вот мы и проводили Горенса! – подвёл итог Доддс, неторопливо шагая по пустынной автотрассе.

– Как ни странно, на сей раз никакие неожиданные препятствия не помешали его планам, – добавил Маклуски, следуя чуть впереди коллеги, – Он планировал отбыть из Пантинктона сегодня утром – и он это сделал…

После почти двухминутных размышлений Доддс глубокомысленно произнёс:

– Но, строго говоря, сейчас – не такое уж и утро…

– Не будьте педантом! – дружески посоветовал ему Маклуски, – На улице ещё светло, а до вечернего сеанса в кинотеатре ещё далеко; кое-кто из местных жителей наверняка ещё не успел пообедать. В общем, мы имеем полное основание полагать, что сегодняшнее утро до сих пор продолжается… Но давайте ближе к делу: Чем мы с вами собираемся нынче заниматься? – вернулся к текущим проблемам он.

– Пока сложно сказать, – пожал плечами Доддс, – Для начала я предлагаю ещё раз наведаться в местное отделение полиции и поинтересоваться, не вернулись ли Мюррей и Бродбент из своей поездки на склад…

– А есть ли в этом смысл? – засомневался Маклуски.

Два прославленных детектива резко остановились посереди автотрассы и вопросительно переглянулись между собой.

– Скорее всего, никакого смысла в этом нет, – вынужден был признать Доддс, – Полчаса назад, когда мы с Горенсом заглянули к Мюррею в отделение, нам сказали, что он с сержантом уехал на дальний склад, по ту сторону автовокзала. С тех пор их полицейский грузовик нам на глаза не попадался… А между тем, мы ни на секунду не выпускали из виду трассу, ведущую на склад – ни по пути на автовокзал, ни во время пребывания на автовокзале, ни по дороге обратно. Если бы Мюррей с Бродбентом уже успели вернуться к себе в участок, им бы пришлось проехать мимо нас, и мы бы их непременно засекли… Вы совершенно правы: Нам нет необходимости ещё раз заходить в отделение полиции, чтобы ещё раз убедиться в их отсутствии! Очевидно, Мюррей и его сержант всё ещё продолжают находиться на своём складе… Но тогда нам следует вместо участка сразу заглянуть на этот склад – там мы и найдём их обоих! – пришёл к важному стратегическому выводу Доддс.

– Я и сам собирался предложить вам что-нибудь в этом же роде! – поддержал коллегу Маклуски, – Итак, скорее на склад!

Детективы решительно развернулись на сто восемьдесят градусов и твёрдой целеустремлённой походкой зашагали в противоположном направлении… Вскоре они миновали автовокзал, на котором совсем недавно расстались с Горенсом. Далее их путь пролегал по той же асфальтовой трассе уже за чертой города Пантинктона, между припорошенных снегом полей. (Для полной ясности стоит уточнить, что прославленные мастера сыска и розыска не несли с собой никакого багажа. Их знаменитые саквояжи остались дожидаться своих решительных хозяев в скромном одноместном номере на втором этаже местной гостиницы.)

– Ну что ж, попробуем подытожить, какими данными мы располагаем на текущий момент! – принялся размышлять вслух на полном ходу Доддс, – Коллеги Мюррея и Бродбента из отделения полиции говорят, что они оба отбыли на склад в большой спешке, получив оттуда некий тревожный сигнал; между тем, эти же информаторы утверждают, что речь не идёт ни об убийстве, ни об ограблении. Что конкретно стряслось на этом складе – об этом рядовым сотрудникам местной полиции пока неведомо… Но позвольте вас спросить: А что ещё такого должно было там приключиться, чтобы Мюррей и Бродбент помчались на склад вприпрыжку, впереди всех паровозов? И второй вопрос: Если там действительно произошло нечто важное, то почему наши коллеги отправились туда всего лишь вдвоём, оставив весь прочий личный состав в участке?

– Надеюсь, очень скоро мы получим ответы на оба этих вопроса, – выразил убеждённость Маклуски, – Кстати, вот на горизонте уже показался какой-то грузовик!

В самом деле, по раздолбанной провинциальной автотрассе навстречу двум прославленным детективам на всех парах неслось хорошо знакомое им транспортное средство… Им оставалось лишь остановиться посереди дорожного полотна и призывно замахать руками. Приблизившись, грузовик слегка затормозил. Из его кабины высунулся Мюррей (в полном служебном облачении) и отчаянно прокричал:

– Доддс-Маклуски, нам некогда вас подвозить! Мы спешим в одно важное место по одному неотложному делу!

– Мы охотно составим вам компанию в этой поездке! – заверил его Доддс.

Дабы не задерживать коллег, столичные детективы предельно оперативно запрыгнули в кабину. Грузовик снова набрал скорость и ещё пуще прежнего помчался по раздолбанной автотрассе в сторону родного города.

– Ну, мы вас внимательно слушаем! – прозрачно намекнул Маклуски, обмениваясь вместе с Доддсом тёплыми дружескими рукопожатиями с Мюрреем и сидящим за баранкой сержантом Бродбентом, – Куда и с какой целью вы навострились?

– И что за ерунда приключилась на вашем доблестном складе? – задал ещё один напрашивающийся вопрос Доддс.

– Эх, лучше не спрашивайте! – сказал в сердцах Мюррей, – Я до сих пор не могу успокоиться… Я весь киплю от негодования!

– А я весь дрожу от возмущения! – вскричал Бродбент, с остервенением вращая баранку.

– Бродбент, возьмите себя в руки! – предостерёг его Маклуски, – Не забывайте, что вы управляете транспортным средством повышенной опасности! Подождите дрожать за рулём, пока не доставите нас всех к месту назначения!

– Кстати, далеко ли нам ещё ехать? – ещё раз поинтересовался Доддс.

– Не очень – всего лишь до нашей загородной свалки, – раскрыл секрет Мюррей, – Мы рассчитываем застать там одного нашего старого знакомого, чтобы снова надеть на него наручники и доставить в наш замечательный санаторий…

– Так-так-так… – заработала мысль у Доддс, – Судя по уточнению "снова", вы имеете в виду некое лицо, недавно уже побывавшее в вашем санатории. Таких лиц нам известно несколько – например, Родли, Алистер, Дэмпси и Кемпион… Однако Родли и Кемпион уже давно покинули Пантинктон, а Алистер и по сей день продолжает сидеть под замком в санатории. Следовательно, речь идёт о Дэмпси…

– Вы совершенно правы, – подтвердил Мюррей, – Да, мы с Бродбентом выехали на задержание как раз этого проходимца! Собственно, догадаться об этом вы могли бы сразу, безо всяких заумных рассуждений… Ну кто ещё, кроме Дэмпси, может обитать на загородной свалке? Кстати, именно там Бродбент и задержал его в прошлый раз, в конце ноября…

– Мы уже не помним, в чём конкретно провинился тогда этот Дэмпси, – не стал напрягать мозги Маклуски, – А что он натворил теперь?

– Зная вашу высокую порядочность и умение держать язык за зубами, я, пожалуй, рискну ввести вас в курс дела, – ответил Мюррей, чем ещё более запутал своих столичных коллег, – Итак, история тут такая… На прошлой неделе в наш Пантинктон прибыл издалека некий мелкий бизнесмен по фамилии Форрест. В его планы входило открыть у нас небольшой бизнес по продаже какой-то мелкой посуды. (Он решил, что прибывающие в наш город туристы и прочие отдыхающие наверняка проявят интерес к его продукции.) С собой он привёз некоторые образцы своих товаров – несколько ящиков с какой-то то ли фаянсовой, то ли фарфоровой посудой то ли из Японии, то ли из Китая… На первых порах Форрест поселился в нашей замечательной гостинице, в одноместном номере на третьем этаже. Всю прошлую неделю он посвятил попыткам арендовать где-то в городе какое-либо небольшое помещение под свою торговую лавку. Вскоре он убедился, что так быстро такие важные дела не делаются… До вчерашнего дня все его ящики с посудой неприкаянно складировались в его гостиничном номере – а вчера ему вдруг срочно понадобилось покинуть Пантинктон на недельку-другую. Попутно перед ним встал ещё один непростой вопрос: А куда на это время пристроить свою посуду? Брать её с собой в поездку он не решился. (Как-никак фарфор – вещь довольно хрупкая.) Оставить её на попечение гостиничных служб он тоже не рискнул. (А вдруг они сами разворуют его драгоценный товар?) Близких знакомых и бизнес-партнёров в Пантинктоне у него нет; своего офиса пока тоже… Перебрав все возможные варианты, он в конце концов остановился на самом лучшем: Вчера в середине дня он лично явился в наш полицейский участок и попросил аудиенции у вашего покорного слуги. Проявив присущую ему деловую хватку и предприимчивость, он предложил нам взаимовыгодный план сотрудничества: Наше отделение полиции примет у него на хранение все ящики с посудой, а он обязуется забрать их обратно не позднее такого-то срока и заплатить за наши услуги такую-то сумму… Переговоры с Форрестом мы проводили в моём служебном кабинете за закрытыми дверями и в обстановке строжайшей конфиденциальности. Кроме меня, из всех наших сотрудников лишь Бродбент был в курсе об их подлинной сути. В конечном итоге мы с ним приняли предложение Форреста… Итак, мы без особых затей состряпали простенький деловой договор. Форрест переписал его набело в двух экземплярах под копирку; я поставил под ним подпись от имени отделения полиции Пантинктона, а от имени частного предпринимателя Форреста расписался он сам. Заодно мы взяли с него словесное обещание держать язык за зубами – особенно от всех прочих сотрудников нашего отделения полиции. (Если эти ребята вдруг пронюхают, что нам полагаются какие-то денежки за хранение товара Форреста, они немедленно потребуют своей доли. А на этих прожорливых ребят никаких подарков не напасёшься…) Сразу после подписания договора Форрест притащил ко мне в кабинет все свои ящики с посудой и заплатил нам наличными начальный взнос. Мы сверили товар по описи, ещё раз пожали друг другу руки и расстались в самых дружеских чувствах. Через час Форрест покинул Пантинктон на автобусе – а мы с Бродбентом ещё раз заперлись в моём кабинете и принялись размышлять, куда бы нам все эти ящики приткнуть… Сами понимаете: Кабинет начальника городской полиции – не самое подходящее место для хранения хрупкой фарфоровой посуды. Сюда постоянно заходят по делу и не по делу всякие любопытные посетители; любой из них может случайно споткнуться об эти ящики и расколотить к чёртовой бабушке весь фарфор. Запихнуть посуду в какую-нибудь кладовку на территории нашего участка мы тоже посчитали недопустимым. (Там её наверняка заметят другие наши сотрудники и начнут задавать ненужные вопросы.) Вот тогда-то мы и вспомнили про этот дальний склад… Строго говоря, к нашему отделению полиции он особого отношения не имеет. Однако с тамошним персоналом лично у меня и Бродбента сложились весьма тёплые дружеские отношения… И вот вчера вечером мы с Бродбентом аккуратно погрузили все ящики в грузовик и отвезли их на склад. Мы уже давно приметили там один симпатичный строительный вагончик – в нём мы с незапамятных времён складируем разную мелочь, которую по тем или иным причинам нежелательно оставлять у нас в участке… Лучшего места для хранения ценного легкобьющегося товара сложно найти. Вход в вагончик только один, через металлическую дверь с висячим замком; в самом вагончике имеется два окна – причём оба со стёклами. И даже электрическое освещение в него уже проведено… Более того: Внутри вагончика расположена крохотная тёмная комнатка размерами два на два метра. Дверь в неё также с замком – правда, врезным. В общем, у нас больше не оставалось сомнений, в каком месте мы будем хранить наш драгоценный товар… Мы с Бродбентом осторожно расставили ящики с посудой по этой тёмной кладовке. Дверь в неё мы не только заперли, но ещё и опечатали печатью нашего отделения полиции… Точно так же я поставил снаружи печать и на железную дверь вагончика, предварительно повесив на неё замок и основательно его заперев. Ключи от обоих замков мы вернули сторожу склада Тинсдейлу и предупредили его, чтобы он бдительно нёс службу… Закончив все эти дела, мы со спокойной душой вернулись обратно в участок. Мы были уверены, что отныне наша посудина находится в надёжном месте и никаких неприятностей ей больше не угрожает… Но радовались мы рано: Не прошло и суток, как ко мне в кабинет позвонил сторож Тинсдейл (это произошло около часа назад) и доложил, что…

– Нет, я не могу спокойно об этом вспоминать! – вскричал Бродбент, судорожно выкручивая руль куда-то в сторону.

– Бродбент, держите себя в руках! – воскликнул Маклуски, – Довезите нас сперва до места назначения – а потом уже дёргайтесь, сколько вам угодно!

– Итак, Тинсдейл рассказал мне следующее, – продолжал Мюррей, – За пять минут до этого звонка он высунул нос из своей охранной будки и вдруг заметил на территории склада хорошо знакомое ему лицо – Дэмпси, нашего старого приятеля без определённого места жительства. Тот шастал вокруг нашего вагончика с видом бывалого мародёра; при виде сторожа он заволновался, подскочил к забору и в один момент через него перемахнул. Однако Тинсдейл успел заметить у него в руках некий предмет, напоминавший один старый сломанный кассетный магнитофон, который сам Тинсдейл накануне вечером выкинул в ближайший мусорный ковш на территории склада. Проверка по горячим следам показала, что теперь этого магнитофона в ковше уже нет… Вывод напрашивался сам собой: Дэмпси тайком проник на склад, наткнулся на этот магнитофон и прихватил его с собой. Но только ли этим он ограничился? На всякий случай Тинсдейл решил отзвонить мне и отчитаться о происшедшем. Он уточнил, что наш вагончик по-прежнему заперт и опечатан – но печать на пломбе показалась ему немного смазанной… Я отнёсся к его сообщению с предельной серьёзностью. Мы с Бродбентом немедленно выехали на склад, чтобы убедиться в целостности и сохранности нашего фарфора. (Прочим нашим сотрудникам известно лишь о направлении нашей поездки. О её цели мы предпочли умолчать.) И вот мы прибыли на склад, взяли у Тинсдейла ключи и подошли к вагончику. На первый взгляд печать на висячем замке особых опасений не внушала. Она действительно была немного нечёткой – но это могло быть связано с негативным воздействием ночного мороза… Зайдя внутрь, мы осмотрели печать на двери тёмной комнаты. И она тоже выглядела более-менее натурально… Но мы всё-таки решили довести проверку до конца: Мы отперли эту дверь и заглянули в кладовку. А там…

– Бродбент, прекратите дёргаться за рулём! – потерял терпение Доддс.

– А там, – продолжал Мюррей, – нашим глазам предстала поистине душераздирающая картина! Увидев её, я весь вскипел от негодования…

– А я весь подпрыгнул от возмущения! – вскричал сержант, лихорадочно вращая баранку и от избытка чувств даже подскакивая на своём водительском кресле, – Нет, вспоминать об этом – выше моих сил!

– И что же вы увидели в этой кладовке? – заинтересовался Маклуски, – Вашей посуды в ней уже не было?

– Не стану преувеличивать: Посуда оказалась на месте, – продолжал Мюррей, – Но вид у нашей кладовки был такой, словно в ней побывало стадо каких-нибудь слонов или гиппопотамов… Ящики в диком беспорядке валялись на полу, а сам пол весь усеян фарфоровыми осколками. Похоже, в наше отсутствие туда сумел пробраться некий злостный вредитель и не менее получаса пинал наши ящики своими безмозглыми ногами…

– Попадись мне только этот вредитель – я точно оборву ему все руки-ноги и откручу башку! – пообещал Бродбент.

– Но более всего, – сокрушённо продолжал Мюррей, – меня во всей этой истории удручает какая-то невероятная пещерная дикость всего произошедшего… Так основательно расколошматить ящики с фарфоровой посудой мог лишь настоящий вандал, не имеющий понятия о цивилизованном человеческом обществе! (Ну чем, скажите пожалуйста, не угодил ему этот несчастный фарфор, чтобы с таким остервенением пинать его ногами?) С другой стороны, я чувствовал себя неловко оттого, что наше отделение полиции не смогло исполнить свои обязательства перед Форрестом. Когда этот тип вернётся и увидит осколки своей драгоценной посуды, ему наверняка расхочется платить нам оставшуюся часть гонорара… (И как бы он не затребовал с нас неустойку за небрежное хранение вверенного товара!) Мы с Бродбентом поспешили расставить ящики по прежним местам в два аккуратных штабеля и подобрали с пола все осколки. Как выяснилось, разбитой оказалась примерно третья часть всей посуды, а две трети никак не пострадали… Мы разложили отломанные фрагменты по отдельным кучам и убедились в том, что ни один кусок фарфора у нас не пропал. Это послужило нам пусть и небольшим, но всё же утешением… (Когда Форрест вернётся, он получит свой товар обратно в полном комплекте, хотя и не совсем в прежнем виде.) Оставив посуду в кладовке, мы снова её заперли и запечатали. То же самое мы проделали и с наружной дверью вагончика… Вернув ключи Тинсдейлу, мы запрыгнули в машину и помчались на розыски этого обормота Дэмпси. Ну уж теперь-то ему придётся ответить за все свои художества!

Бродбент внезапно так резко нажал на тормоза, что грузовик со скрежетом остановился на полном ходу, а его пассажиры едва не вылетели в переднее стекло.

– Бродбент, заканчивайте ваши штучки! – не смог сдержать эмоций Доддс, – Перестаньте наконец нервничать и ведите машину плавно, без резких рывков и ускорений!

– Мы уже приехали, – внёс необходимую ясность сержант, – Наша свалка расположена вон за теми холмами!

– Но до них отсюда – ещё как минимум полкилометра, – обратил внимание Маклуски.

– Подъезжать туда ближе неразумно – мы можем раньше времени спугнуть нашего подозреваемого, – объяснил Мюррей, – Придётся нам сейчас высаживаться из машины и дальше топать пешком…

Два прославленных мастера сыска и розыска охотно согласились с его доводами… Все четверо пассажиров грузовика молча и без лишнего шума выбрались из кабины. Соблюдая необходимые меры служебной конспирации, они предельно осторожно приблизились к одному из холмов и взобрались на его вершину. Их глазам во всей красе предстала грандиозная (по масштабам Пантинктона) свалка со множеством ящиков, контейнеров и просто куч мусора, слегка припорошенных снегом и заледеневших на морозе.

– А вот и он, паразит! – произнёс вполголоса сержант Бродбент, – Посмотрите: Он засел вон у того холма с магнитофоном в руках!

Суровые сотрудники полиции внимательно рассмотрели издалека хорошо известного им бомжа Дэмпси, ранее уже попадавшего в сферу их внимания в деле о Золотом Туристе. В данный момент Дэмпси со всеми удобствами возлежал на какой-то старой грязной картонке, подложив под себя какое-то старое драное одеяло. В руках он вертел небольшой кассетный магнитофон, сосредоточенно нажимая на все его кнопки подряд – вероятно, с целью проверить его работоспособность. Но поскольку в магнитофон не были вставлены батарейки, а стационарных источников электропитания поблизости не наблюдалось, сфера проверочных работ была ограничена лишь одной операцией – механическим открытием-закрытием крышки кассетницы.

– Не будем терять времени! – взял быка за рога Мюррей, – Наш дорогой друг – весь в делах. Его требуется срочно доставить в наш замечательный санаторий, пока он не взял руки в ноги… Бродбент, браслеты у вас с собой?

– Всегда при мне, как говорят скауты! – отрапортовал сержант, доставая из кармана новенькие блестящие наручники.

– Не можем ли мы чем-либо вам помочь? – проявил присущий ему глубокий такт Маклуски.

– Только одним: Стойте в сторонке и ведите себя тихо! – ответил начальник полиции Пантинктона.

Столичные детективы послушно замерли на вершине холма. Тем временем операция по задержанию бомжа развивалась быстро, стремительно и как по нотам… Бродбент совершил хитроумный обходной манёвр и бесшумно прокрался сзади к холму, возле которого находился Дэмпси. Мюррей же, дождавшись нужного момента, оперативно выскочил из-за мусорной кучи и внезапно возник перед самым носом у подозреваемого, словно наглядное воплощение вездесущности правоохранительных органов и грозный символ неотвратимости наказания.

– Добрый день, уважаемый гражданин! – произнёс он, доставая из кобуры табельный пистолет, – Позвольте представиться: Начальник полиции Пантинктона капитан Мюррей! Будьте добры, назовите мне вашу фамилию, адрес постоянного проживания и цель вашего пребывания в данном месте!

Дэмпси, уже давно приученный к подобным капризам злодейки-судьбы, отреагировал предельно оперативно и едва ли не машинально: Отбросив от себя магнитофон, он вскочил на ноги и кинулся что есть мочи удирать от Мюррея вверх по склону холма. Однако сотрудники полиции рассчитали свою комбинацию на один ход дальше: Именно на вершине этого холма подозреваемого поджидал Бродбент с наручниками в руках… Дэмпси даже пикнуть не успел, как эти наручники оказались у него на запястьях, а сам он – в кабине грузовика. Рядом с ним на соседнем сидении пристроился Мюррей, не поленившийся подобрать брошенный им магнитофон и прихватить его с собой в качестве важной улики.

Полчаса спустя все пятеро участников этих драматических событий уже сидели тесной дружеской компанией в кабинете Мюррея в местном полицейском участке. На руках Дэмпси по-прежнему были надеты наручники, а на столе лежал всё тот же злополучный магнитофон. Дверь кабинета была плотно прикрыта из соображений служебной конспирации… (В основном, эта мера была призвана сдержать любопытство других сотрудников местной полиции и не позволить им узнать истинную подоплёку событий. Согласно официальной версии, Дэмпси был задержан за похищение магнитофона с загородного склада.)

– Итак, вы опять попали к нам в санаторий, уважаемый Дэмпси! – неодобрительно произнёс Мюррей; слово "уважаемый" он заключил как бы в воображаемые кавычки, – Вы понемногу превращаетесь в злостного правонарушителя: То вы похищаете у нас Золотого Туриста, то вот теперь какой-то магнитофон… Ведь вам знаком этот предмет; не так ли? – он небрежно кивнул на главную улику, лежащую перед ним на столе.

Увидев магнитофон, Дэмпси изобразил на лице такую недоумевающую гримасу, что любой театральный режиссёр безо всяких дополнительных проб немедленно пригласил бы его в свою труппу на роль какого-нибудь деревенского простачка.

– Первый раз вижу эту штуку, – ответил он твёрдым уверенным голосом.

– Вам бесполезно отпираться, – предупредил Бродбент, – Мы все четверо видели, как вы крутили этот магнитофон в руках, пока сидели на свалке!

– А ещё один свидетель видел, как вы удирали со склада с ним (магнитофоном) вобнимку, – добавил Маклуски.

– Все они врут! Я понятия не имею, что это за штука, – повторил Дэмпси.

По кабинету пронёсся разочарованный вздох. Работники полиции ненадолго призадумались, какие бы ещё аргументы им стоило применить при беседе с задержанным… Пару минут спустя молчание прервал голос Доддса:

– Дэмпси, давайте рассуждать логически: Ваша тактика всеобщего отрицания не просто нелепа, но и крайне невыгодна для вас самого! Начнём с того, что похищение данного магнитофона из мусорного ящика при складе не содержит в себе никакого состава преступления – поскольку похищенный предмет, строго говоря, вообще не является магнитофоном, а представляет собой бесполезную груду металла и пластмассы. Тинсдейл клянётся, что эта штука уже давно не фурычит… (Иначе он бы и не стал выкидывать её на помойку.) Если вы быстро признаетесь в её похищении, вы будете немедленно отпущены на свободу и сможете беспрепятственно вернуться на место вашего постоянного проживания; в противном случае мы будем вынуждены продержать вас в нашем исправительном санатории вплоть до полного выяснения всех сопутствующих обстоятельств… Подумайте сами: Стоит ли вам так упорствовать и подвергаться дополнительным лишениям из-за какого-то старого трухлявого неработающего магнитофона, целый год провалявшегося в каком-то мусорном ящике?

– Ничего подобного! – опроверг Дэмпси, – Эта вещь – совсем новая! Ещё позавчера её в этом ящике не лежало!

– Стало быть, вам этот предмет всё-таки знаком? – уточнил Мюррей.

– Конечно, знаком! – в голосе Дэмпси прозвучал вызов, – И не надо пудрить мне мозги! Отличить старую вещь от новой я уж как-нибудь смогу… Я каждое утро залезаю на этот склад и проверяю, не выкинули ли они чего новенького в мусорный ящик. Я точно знаю, что эта штука появилась в этом ящике никак не раньше вчерашнего утра!

– Нам нечего вам возразить! – охотно согласился Маклуски, – Вы абсолютно правы: Тинсдейл выкинул этот магнитофон в мусорный ящик только вчера вечером.

– Кстати, Дэмпси, для чего вам вообще понадобился этот магнитофон? – полюбопытствовал Доддс.

– Его можно будет кому-нибудь перепродать, – доверительно поведал предприимчивый бомж, – На вид эта штука выглядит неплохо. Все колёсики вроде бы крутятся…

Сотрудники полиции сдержанно усмехнулись – а затем Мюррей планомерно продолжил:

– Итак, вы всё-таки побывали сегодня утром на складе и ушли оттуда вместе с данным магнитофоном. Свидетель Тинсдейл своими глазами наблюдал, как вы перемахиваете через забор… Но позвольте узнать: А что вы делали на складе до того? (Я имею в виду: до того, как Тинсдейл вас заметил.)

– Дэмпси, перестаньте запираться! – вскричал в порыве чувств Бродбент, – Отвечайте прямо: Вы побывали сегодня в строительном вагончике или нет?

– Бродбент, возьмите себя в руки! – призвал коллегу к порядку Маклуски, – Вам не к лицу привносить в допрос задержанного дополнительную нервозность! Приберегите ваши эмоции для других случаев… Итак, Дэмпси, мы ждём вашего ответа! Удалось ли вам сегодня забраться в строительный вагончик на территории склада?

– Какой ещё вагон? – скорчил очередную недоумевающую гримасу задержанный.

Сотрудники полиции устало вздохнули сразу в четыре голоса.

– Уважаемый Дэмпси, ваше запирательство бесполезно! – попытался урезонить задержанного Мюррей, – Кроме вас, на складе со вчерашнего вечера не побывало ни одно постороннее лицо. Происшествие в вагончике – однозначно дело ваших рук и ног!

– Чистосердечное признание пойдёт вам только на пользу, – возобновил тактику пряника Доддс, – Сразу же после этого вы будете немедленно освобождены из-под ареста. Уже через полчаса вы снова будете сидеть на своей свалке и крутить колёсики своего магнитофона. (Мюррей охотно подарит вам его насовсем, если вы пойдёте на сотрудничество со следствием.) Ну неужели вам самому не хочется поскорее вернуться в родные места, к привычному образу жизни?

– Но не в моих правилах признаваться в том, что сделал не я! – проявил упорство Дэмпси, – Все мы знаем, что говорить неправду – нехорошо…

– Да чёрт бы вас побрал! – с трудом удержался от более развёрнутых комментариев Мюррей, – Дэмпси, наше терпение – на исходе! Если вы сию же минуту не признаетесь во всём, я… Я даже не знаю, что с вами сделаю! – сменил пряник на кнут он.

– Не могли бы вы выразиться поконкретнее? – поспешил вмешаться Маклуски, – Что именно вы собираетесь сделать с Дэмпси, если он не признается?

– Я отвезу его в Кардифф и сдам в тамошнее СИЗО! – пообещал в сердцах Мюррей.

Взоры четверых сотрудников полиции устремились на подозреваемого. У них ещё оставались надежды на то, что он поддастся их уговорам, быстро признается в совершённом правонарушении и избавит их тем самым от лишних хлопот… Дэмпси и в самом деле о чём-то призадумался. Через пару минут он очнулся от размышлений и глубокомысленно произнёс:

– Я слышал много хорошего про разные кардиффские изоляторы. Говорят, зимой там тепло, а кормёжка вполне ничего… Ну ладно, пускай меня везут в изолятор! – принял важное стратегическое решение он, – Значит, что я должен сделать, чтобы туда попасть: признаться или не признаваться?

– Давайте поступим следующим образом! – опять перешёл к прянику воспрявший духом Мюррей, – Если вы чистосердечно признаетесь в том, что побывали сегодня в строительном вагончике и расколошматили там все ящики, мы с Бродбентом завтра с утра сами доставим вас на машине в Кардифф и лично сдадим в этот замечательный СИЗО…

– Мы сделаем это с огромным удовольствием! – заверил сержант.

– Но я вам всё равно не верю! – Дэмпси с подозрением покосился на собеседников, – В прошлый раз вы меня обманули: обещали сразу освободить из камеры, а на самом деле продержали взаперти ещё целый день… Нет уж, дудки! Не дождётесь вы от меня никаких чистосердечных признаний!

– Ах, вот как? – вскипел от негодования Мюррей, – Подозреваемый отказывается идти на сотрудничество со следствием? В таком случае, нам больше не о чем с ним беседовать! Бродбент, отведите гражданина Дэмпси в его одноместные аппартаменты – те самые, где он уже сидел в ноябре месяце!

Бродбент повёл задержанного в одиночную камеру – а трое его коллег, более не стеснённые присутствием подозреваемого, наконец смогли обменяться между собой кое-какими откровенными комментариями.

– Вот ведь осёл! Ну и упёрся же он! – не смог сдержать эмоций Мюррей, – А мы из-за его упрямства можем угодить в довольно неприятный переплёт… Форрест (будь он неладен!) вернётся в Пантинктон на этой или на следующей неделе. Если к моменту его возвращения у нас не будет на руках письменного признания Дэмпси, этот мнительный бизнесмен наверняка подумает, будто мы с Бродбентом сами раскокали его драгоценную посуду…

– Но уверены ли вы, что именно Дэмпси её раскокал? – поставил вопрос ребром Доддс.

– А кто ещё мог это сделать? – ответил вопросом на вопрос Мюррей, – Со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра Тинсдейл не видел на складе ни одного постороннего лица, помимо нашего дорогого Дэмпси!

– Ваш Тинсдейл многого чего не видел, – хмыкнул Доддс, – Вы сами только что слышали: Дэмпси признался, что посещает этот склад едва ли не каждый день. Крайне сомнительно, что Тинсдейл замечает его там с той же регулярностью… Возможно, мимо его внимания прошли визиты и каких-либо других посторонних лиц, – не стал исключать он.

– Как часто Дэмпси посещает этот склад – для нас это совершенно не важно, – обратил внимание Мюррей, – Фарфор хранится на складе лишь с прошлого вечера – а всё, что там происходило раньше, нас вообще волновать не должно. Но со вчерашнего дня Тинсдейл застукал в своих владениях лишь одного непрошенного гостя… Я полагаю, события разворачивались следующим образом: Сегодня рано утром Дэмпси в очередной раз пробрался на наш доблестный склад. Сторож Тинсдейл опять сладко спит в своей будке и ничего не замечает… Дэмпси открывает дверь в вагончик и заходит внутрь. Отперев дверь кладовки, он обнаруживает в ней какие-то большие ящики. Он в нетерпении отдирает с ящиков крышки и обнаруживает под ними лишь совершенно не нужную ему китайскую фарфоровую посуду. Вне себя от досады, он в ярости пинает ящики ногами…

– Для чего ему понадобилось их пинать? – не понял Маклуски.

– С досады за то, что ему пришлось напрасно трудиться, – не затруднился с объяснением Мюррей, – Он-то надеялся наткнуться в кладовке на товар попроще, который можно было бы легко толкнуть с рук на ближайшей барахолке… Согласитесь: На вид этот Дэмпси производит впечатление настоящего пещерного человека! Он привык выражать свои эмоции именно в такой дремучей первобытной форме. (Что-то не понравилось – сразу пинок ногой! Окажись на его месте какой-нибудь дикий слон или человекообразная обезьяна, они поступили бы с нашими ящиками абсолютно точно так же.) Ярость совершенно лишила его способности здраво соображать. Он выместил на чужой посуде своё плохое настроение и как ни в чём ни бывало потопал дальше. Уходя из вагончика, он запер обратно обе двери и на всякий случай опечатал замки какой-то печатью, похожей на нашу…

– Для чего он их опечатал? – уточнил Маклуски.

– Он сообразил, что подобным образом введёт полицию в ещё большее недоумение, – высказал предположение Мюррей.

– Но ведь он уже утратил способность здраво соображать! – напомнил Доддс.

– У пещерных людей переход из одного эмоционального состояния в другое происходит гораздо быстрее и проще, чем у цивилизованного человека, – объяснил Мюррей, – Итак, Дэмпси заканчивает пинать ящики и тут же снова обретает способность соображать. Чувство здравого смысла подсказывает ему, что при уходе из вагончика было бы неплохо восстановить печати на обоих замках… Покончив с этим делом, Дэмпси продолжает рыскать по складу и вскоре натыкается на мусорный ящик с магнитофоном. Едва успев завладеть этой добычей, он вынужден спасаться бегством от внезапно появившегося сторожа… В общем, вот такова моя реконструкция произошедших событий! – подытожил он, – Как я могу догадаться, вы желаете кое-что мне возразить?

– Не станем скрывать: Ваша реконструкция вызывает у нас массу каверзных вопросов, – откровенно высказался Маклуски, – Например, мы так и не поняли, откуда у Дэмпси вдруг появились запасные ключи от входной двери вагончика и от кладовой…

– Да мало ли откуда! – не стал ломать голову Мюррей, – В наше беспокойное время запасные ключи изготавливают все, кому не лень, и от всех дверей, какие только бывают на свете…

– А откуда Дэмпси взял печатку, чтобы поставить оттиск на пломбы? – задал ещё один каверзный вопрос Доддс.

– Раздобыть печатку ещё проще, чем ключи от двери, – выразил убеждённость Мюррей, – Кстати, не так уж и важно, что именно вырезано на печатке. Если оттиск поставлен нечётко, даже сам хозяин печатки не всегда разберёт, что на нём оттиснуто… И вообще ваши возражения не кажутся мне конструктивными, – заметил он, – В нашей кладовке несомненно кто-то побывал, иначе ящики не были бы так зверски расколошмачены. У этого типа были с собой запасные ключи от дверей и какая-то печатка, иначе он не смог бы запереть двери при уходе и поставить оттиски на пломбы. Допустим даже, что этим типом был не Дэмпси… Но ведь ему всё равно пришлось бы добывать где-то ключи и печатку! А раз мы допускаем, что их мог добыть какой-то посторонний тип, то почему наш Дэмпси не мог поступить точно так же? Уж он-то сегодня утром бесспорно побывал на складе! (Чего нельзя сказать с полной уверенностью о нашем гипотетическом другом постороннем лице.) А я шибко сомневаюсь, что единственной целью визита на склад нашего дорогого Дэмпси было спионерить этот несчастный магнитофон из мусорного ящика…

Столичные детективы слегка призадумались над словами коллеги. Минут через пять Маклуски не преминул отметить:

– Похоже, вам удалось обогатить литературный английский язык ещё одним синонимом к слову "украсть"… Мюррей, примите наши искренние поздравления!

– Не думаю, что честь первооткрывателя принадлежит именно мне, – трезво оценил свой вклад в развитие родного языка Мюррей, – Если не ошибаюсь, термин "спионерить" я уже от кого-то слышал… В любом случае, мои заслуги невелики: У глагола "украсть" и без того полно синонимов, – взглянул правде в глаза он, – В нашем замечательном государстве кражи происходят на каждом шагу и совершаются крайне разнообразными способами. Неудивительно, что и наша лексика в этой области тоже весьма разнообразна…

– Ну, не скажите! – проявил присущий ему скептицизм Доддс, – Это только на первый взгляд кажется, будто синонимов к этому глаголу – хоть пруд пруди. На самом же деле их набор весьма ограничен… По этому поводу я могу рассказать вам одну небольшую забавную историю. Её нам в своё время поведал наш старый добрый приятель Ченнон, следователь лондонской уголовной полиции; он же сам и является её главным действующим лицом. (Впрочем, это отнюдь не снимает все сомнения в её полной достоверности. Ченнон был неоднократно замечен нами в стремлении приукрасить реальную действительность ради сиюминутного успеха у слушателей…) Итак, как-то раз Ченнон был приглашён на какую-то важную конференцию, где и сам собирался выступить с каким-то докладом. Дожидаясь своей очереди подняться на трибуну, он сидел в зрительском зале и уже в который раз просматривал текст своего доклада. Рядом с ним волею случая оказался его коллега по отделению полиции, следователь Ротмилл. Заглянув в доклад Ченнона, Ротмилл внезапно сказал: "Пожалуй, вот эту фразу стоило бы слегка подредактировать… На мой взгляд, она не совсем удачна с литературной точки зрения: "В результате расследования было установлено, что похититель в процессе кражи спёр имущество потерпевшего". Но позвольте: Простецкое словечко "спёр" явно неуместно в таком серьёзном докладе! Я бы заменил его на более литературное "похитил"…" Однако Ченнон весьма аргументированно возразил, что как раз с литературной точки зрения слово "спёр" в этой фразе куда более уместно. Если заменить его на "похитил", то тут возникнет тавтология: "похититель похитил"… Тогда Ротмилл предложил заменить "спёр" на "украл". Ченнон ответил, что и в этом случае получится тавтология: "в процессе кражи украл". Ротмилл подумал ещё немного, а потом высказался в том плане, что лучше уж написать "стянул", "утащил" или "уволок", чем "спёр". Ченнон выдвинул следующее возражение: Далее в тексте уточняется, что речь идёт о похищении железнодорожного товарного состава, который был угнан в неизвестном направлении. В этой связи, предложенные Ротмиллом глаголы могут вызвать нежелательные смысловые коллизии. (Кто-то из слушателей может вообразить, будто похититель уволок состав на собственных плечах. Подобное предположение наверняка вызовет ненужный смех в зрительском зале.) Тогда Ротмилл сгоряча предложил слово "свистнул". Оно было отвергнуто по тем же причинам – из-за ассоциаций с паровозным свистком… Но Ротмилл и не думал сдаваться. Ещё немного пораскинув мозгами, он предложил заменить слово "спёр" на выражение "незаконно завладел" или "незаконно присвоил". Однако у Ченнона уже было готово возражение: Подобные словесные конструкции могут вызвать иллюзию, будто похититель завладел составом лишь юридически, путём махинаций с документами. На самом же деле он чисто физически угнал его из-под носа у потерпевшего… В довершение всего Ченнон заверил коллегу, что при подготовке доклада он перебрал все известные ему синонимы к глаголу "украл", и слово "спёр" показалось ему наиболее подходящим. По его мнению, даже такие всем понятные глаголы как "стибрил", "стырил" или "слямзил", не подошли бы для столь серьёзного доклада ввиду своей нарочитой жаргонности – а вот нейтральное "спёр" будет здесь куда более к месту… Хитроумные литературные тонкости лишь раззадорили пыл Ротмилла. Он забрал у Ченнона доклад, внимательно изучил его от начала до конца и ещё немного подумал – а потом предложил следующий выход: заменить слово "кража" на какое-нибудь другое. Тогда можно будет использовать глагол "украл", уже не опасаясь никаких тавтологий… В ответ Ченнон заметил, что слова "украл" и "кража" являются однокоренными, и трудности с подбором синонимов у них обоих абсолютно одинаковы. Тогда Ротмилл предложил вообще убрать из текста выражение "в процессе кражи", а слово "похититель" и некоторые другие заменить описательными конструкциями из нескольких слов… Энтузиазм Ротмилла понемногу передался и Ченнону. Схватив карандаш, он принялся вносить в свой доклад лихорадочные исправления и добавления… Когда его позвали на трибуну, работа над текстом была ещё в самом разгаре. Последние изменения Ченнон вносил прямо на ходу, уже поднимаясь на сцену… Как и следовало ожидать, подобный аврал не мог закончиться ничем, кроме оглушительного конфуза. В итоге Ченнон зачитал с трибуны примерно такой текст: "В процессе следственного процесса было установлено, что в процессе незаконного процесса лицо, занимающееся незаконной деятельностью, незаконным образом вступило в незаконное владение железнодорожным составом потерпевшего – то есть, фактически спёрло указанный состав". Слушатели встретили доклад Ченнона бурными продолжительными аплодисментами, переходящими в дикие залихватски похохатыванья…

– Но вернёмся к нашим баранам! – призвал коллег Мюррей, – Я уже ответил на все ваши возражения против гипотезы о виновности Дэмпси… Может быть, у вас найдутся и какие-то другие возражения?

– А почему бы и нет? – принял вызов Маклуски, – Мюррей, вы забыли прояснить нам самую важную деталь: А далеко ли от вашего вагончика расположена сторожевая будка Тинсдейла?

– Вагончик и будка стоят почти вплотную один к другой, – развеял неясности начальник полиции Пантинктона.

– Тогда дело становится ещё более интересным… – в задумчивости высказался Доддс, – Выходит, злоумышленник целых полчаса долбил ногами ящики с посудой под самым ухом у Тинсдейла – а тот даже не удосужился поинтересоваться, что за шум доносится из строительного вагончика? Довольно странно повёл себя наш бдительный сторож; не кажется ли вам?

– Тинсдейл и в самом деле любит крепко поспать у себя в будке, – подтвердил Мюррей, – Чтобы его разбудить, иногда требуется долбить в дверь будки ногами… Неудивительно, что он не обратил внимания на шум из соседнего вагончика! Но если моё объяснение вас не удовлетворило, мы сейчас узнаем мнение моего помощника, – оживился он при виде входящего в кабинет сержанта, – Бродбент, мне требуется ваша помощь! Наши коллеги из Центральной полиции всё ещё сомневаются в виновности Дэмпси…

– А какие основания для сомнений у них остались? – поинтересовался сержант, присаживаясь на свободный стул.

– Например, они не могут понять, с какой целью Дэмпси пинал эти ящики ногами, – ответил за столичных коллег Мюррей.

– Да мало ли с какой! – не стал напрягать извилины Бродбент, – Ну, допустим, его подбили на это дело конкуренты Форреста, чтобы подорвать его бизнес-проект на начальной стадии…

– Но тогда бы Дэмпси следовало расколотить весь фарфор Форреста целиком, а не ограничиваться одной третью, – обратил внимание Маклуски.

– Возможно, Дэмпси посчитал, что эти ребята заплатили ему в три раза меньше, чем он заслуживал – вот он и выполнил только одну третью часть работ, – высказал предположение сержант, – Ну, какие ещё возражения у вас будут?

– Ещё им кажется странным, что Тинсдейл из своей будки не услышал шума бьющейся посуды, – припомнил ещё одно возражение коллег Мюррей.

– И это тоже можно легко объяснить, – заработала фантазия у Бродбента, – Конечно, сложно поверить, что этот сурок беспробудно дрых в своей будке целых полчаса, пока Дэмпси колотил посуду у него над ухом. Скорее всего, он всё-таки проснулся от шума, выглянул наружу и застукал этого обормота на месте преступления… Попробуем порассуждать: Вот Тинсдейл видит на полу кладовки осколки фарфора и хватается за голову. Он вспоминает, что накануне начальник городской полиции призывал его бдительно охранять и стойко оборонять этот хрупкий товар. Если в полиции узнают, что он (Тинсдейл) в буквальном смысле проспал вторжение крушителя в вагончик у себя под боком, то Мюррей и Бродбент наверняка всыплют ему по первое число за проявленное раздолбайство. Ему приходит в голову, что докладывать в полицию всю правду об этом происшествии вряд ли разумно… Тогда он приказывает Дэмпси убираться со склада и никому не рассказывать о том, какие дела он успел натворить в вагончике. Дэмпси спешно берёт руки в ноги, попутно прихватив с собой магнитофон из мусорного ящика. (Теперь понятно, почему он не расколотил всю посуду – Тинсдейл просто помешал ему довести работу до конца!) А наш бдительный сторож запирает обратно кладовку и сам вагончик, да ещё опечатывает их какой-то своей печаткой, похожей на нашу. Он надеется, что полиция ещё нескоро удосужится заглянуть на склад – а когда порча товара наконец будет обнаружена, никто уже не сможет установить, кто из сторожей проспал вторжение злоумышленников…

– Вашей гипотезе противоречит один бесспорный факт: Сегодня утром Тинсдейл сам сообщил Мюррею о появлении на складе Дэмпси, – заметил Доддс, – а также о том, что этот тип крутился возле вагончика с посудой… Если бы наш бравый сторож желал как можно дольше оттянуть момент обнаружения порчи товара, ему вообще не стоило привлекать внимание полиции к визиту Дэмпси и нечёткому оттиску на двери вагончика, – резонно добавил он.

– Порой злоумышленники ведут себя не вполне последовательно, – снисходительно усмехнулся Мюррей, – Но в целом гипотеза Бродбента мне импонирует… Она даёт ответ сразу на два ваших возражения: Во-первых, отпадает вопрос о том, почему Тинсдейл не слышал шума из вагончика (поскольку на самом деле он его всё-таки слышал); а во-вторых, теперь мы наконец понимаем, каким образом обе двери снова оказались опечатанными…

– Однако ваша гипотеза не отвечает на самый главный вопрос: Каким же всё-таки образом Дэмпси проник в эту кладовку? – не спешил сдаваться Маклуски, – Откуда у него появились ключи от двери вагончика и от двери самой кладовки?

– Нашли, над чем ломать голову! – небрежно махнул рукой Мюррей, – Ну, допустим, ему удалось раздобыть дубликат обоих ключей…

– Ваши рассуждения ещё менее последовательны, чем действия Тинсдейла в изложении Бродбента, – позволил себе сильное сравнение Доддс, – Вы предположили, что Тинсдейл доложил вам не всю правду и не одну только правду… Тем не менее вы продолжаете настаивать на том, что вашу посуду расколошматил Дэмпси. Но позвольте: А почему бы нам не допустить, что это сделал сам Тинсдейл? (Вдруг именно его наняли конкуренты Форреста?) Ведь ему не составило бы сложностей ни проникнуть в кладовку, ни запереть двери обратно, ни поставить на них пломбы… Вы желаете что-то возразить?

Начальник полиции и сержант в недоумении переглянулись между собой.

– Тинсдейл расколотил посуду? – повторил в задумчивости Мюррей, – Нет, это невозможно! – без тени сомнений заявил он, – Это было дело рук и ног какого-то дикого пещерного человека, наподобие Дэмпси… Тинсдейл тут явно ни при чём!

– Ни при чём! – поддержал начальника Бродбент, – Я не могу представить, как он с яростью пинает ногами ящики с хрупким фарфором… Нет, он неспособен на такое варварство!

– Но если Тинсдейл непричастен к порче фарфора – значит, злоумышленник добрался до ящиков в кладовке тайком от него, – сделал вывод Маклуски, – Нам осталось лишь сообразить, каким образом ему удалось отпереть обе двери… Или, может быть, отпирать первую дверь ему необходимости не было? – засомневался он, – Вы упомянули, что в вагончике имеются два окна… А что, если он пролез в одно из них?

– Оба окна надёжно застеклены и не имеют открывающихся деталей, – опроверг Мюррей.

– Тогда злоумышленнику остаётся один путь – через наружную железную дверь, – Доддс в задумчивости почесал себе подбородок, – Открыть её без ключа – задача практически невыполнимая… Или я ошибаюсь? – он вопросительно посмотрел на начальника местной полиции и его сержанта, – Может быть, наружную дверь можно легко открыть и без ключа?

– Нет, я бы не сказал, что она легко открывается, – возразил Бродбент.

– Если у вас опять возникли какие-то сомнения, мы можем прямо сейчас отвезти вас на склад и поближе познакомить с местом происшествия, – предложил Мюррей.

– Пожалуй, мы примем ваше предложение! – Маклуски решительно поднялся со стула, – Конечно, мы должны своими глазами увидеть эту дверь… Бродбент, вы уже перестали дрожать от возмущения? Тогда вам самое время снова браться за баранку!

Некоторое время спустя полицейский грузовик стремительно подкатил к злополучному складу на окраинах города Пантинктона и остановился возле запертых ворот. Из кабины грузовика оперативно высадилось четверо решительных сотрудников полиции. Они по-очереди пролезли через дырку в заборе и прямой наводкой направились к будке сторожа… Бдительного Тинсдейла долго будить не пришлось – он проснулся уже после нескольких пинков ногами в дверь. Забрав у него связку ключей, Мюррей повёл своих спутников к ближайшему строительному вагончику, поставленному едва ли не вплотную к будке сторожа.

– Тинсдейл говорит, что после нашего отъезда на складе больше не было замечено никаких посторонних лиц, – сообщил он по ходу дела, – Похоже, он прав: Новых следов на снегу нигде не видно, – подтвердил он, подходя к двери вагончика, расположенной в одном из его торцов, – Вот эту цепочку следов оставили утром мы с Бродбентом… С тех пор их слегка припорошил новый снегопад, но других следов поблизости не наблюдается. Да и наша печать на двери – тоже в полном порядке! – обрадовал он коллег, вставляя ключ в скважину большого амбарного замка, – Сейчас мы её сломаем и ещё раз откроем дверь…

Отпереть замок ключом ему удалось довольно легко. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы вытащить замок из ушек… (Мюррею охотно помог Бродбент, несколько раз энергично навалившись на дверь плечом.)

– Вот мы и сами убедились: Открыть эту дверь довольно непросто даже при наличии ключа, – вынужден был признать Маклуски.

– Разве ж это непросто? – вздохнул сержант, – Вы ещё увидите, как мы будем запирать её обратно…!

– В мороз железные двери ведут себя крайне капризно – то заклиниваются, то перекашиваются в разные стороны, – пояснил Мюррей, убирая снятый замок к себе в боковой карман, – Но мы с Бродбентом нашли управу на эту дверь – и ей теперь от нас уже никуда не деться!

Открыв наконец дверь, четверо решительных сотрудников полиции зашли внутрь вагончика. Мюррей нащупал на стенке нужный тумблер и включил в помещении электрическое освещение. Продравшись сквозь плотные ряды всевозможных ящиков и коробок, все четверо оказались в дальнем углу вагончика – там, где накладные стены огораживали так называемую тёмную комнату. (Ввиду наваленного повсюду хлама внутренности вагончика напоминали не столько склад, сколько очередную мусорную свалку.)

– Печать на двери – в полном порядке, – доложил Бродбент, изучив пломбу на дверном замке, – Оттиск выглядит гораздо чётче, чем сегодня утром…

– Но есть ли тогда смысл отпирать дверь? – подумал вслух Мюррей.

– Да, конечно, – развеял его сомнения Доддс, – Мы с коллегой хотим своими глазами увидеть ваши драгоценные ящики с китайской фарфоровой посудой!

Не найдя возражений, Мюррей сломал печать и вставил ключ в замок. Он открылся гораздо проще, чем предыдущий… Но едва решительные гости заглянули внутрь кладовки, как в плавном размеренном ходе событий внезапно наметился ещё один резкий непредвиденный поворот.

– Что?! – вскричали в один голос потрясённые Мюррей и Бродбент.

– Вот так номер! – только и смог сказать озадаченный Доддс.

– Ну кто бы мог подумать…? – произнёс в недоумении Маклуски.

Размеры кладовки составляли примерно два на два метра. Весь её пол был плотно уставлен всевозможными ящиками, как картонными, так и дощатыми. Внимание новоприбывших в основном было сосредоточено на нескольких дощатых ящиках с надписями чёрной краской "Форрест" – они отнюдь не стояли друг на друге двумя аккуратными штабелями, а напротив были разбросаны по всей кладовке в каком-то нецивилизованном беспорядке. Некоторые из этих ящиков треснули, а находящаяся внутри них бумажная обёртка была порвана. То там, то сям валялись то ли фарфоровые, то ли фаянсовые осколки вперемешку с деревянными обломками…

– Да что ж это такое! – разбушевался Мюррей, – Как это понимать? Этот вандал опять тут побывал? Нет, теперь он так легко уже не отделается!

– За такие дела нужно сразу откручивать руки и отрывать головы! – кричал Бродбент, аж побагровев от избытка чувств.

– Ну кто бы мог подумать, что в наш просвещённый век ещё возможно подобное варварство? – продолжал сокрушаться Мюррей, – И как только у этого дикаря поднялась нога на товар Форреста? Китайская фарфоровая посуда – не просто дорогой товар; это – произведение искусства! (И ещё – очень красивая и пригодная в хозяйстве вещь.) А этот динозавр опять пинает её ногами, как самая последняя свинья? Моё терпение закончилось! Сейчас этот Дэмпси схлопочет от меня на полную катушку…

– А при чём тут Дэмпси? – попытался воззвать к голосу разума Маклуски, – На сей раз его алиби налицо – он сидит под замком в вашем отделении полиции! Побывать после вас в этом вагончике он уже никак не мог…

Начальник полиции Пантинктона и его сержант вопросительно переглянулись между собой.

– Но у него ещё было время снова сюда заглянуть после нашего отъезда, – подумал вслух Бродбент, – Ведь мы задержали его только полчаса спустя…

– Заглянуть-то он сюда мог, – заметил Доддс, – Но тогда бы он уже не успел снова оказаться на свалке к моменту своего задержания… А ну-ка вспомним: Со склада вы прямой наводкой помчались на грузовике в сторону свалки. Когда вы прибыли туда, Дэмпси спокойно сидел на своей мусорной куче и крутил в руках магнитофон… Если бы он покинул склад уже после вас, вы бы однозначно добрались до свалки быстрее него. (Разве что его доставил бы туда какой-нибудь сверхзвуковой самолёт.) Боюсь, нам придётся снять с нашего дорогого Дэмпси все подозрения в битье посуды! – сделал напрашивающийся вывод он.

Начальник полиции и сержант ещё раз переглянулись друг с другом.

– Похоже, Дэмпси тут действительно не виноват, – вынужден был признать Бродбент, – Но тогда расколотить посуду могла только одна свинья – сторож Тинсдейл!

– Все улики ведут в его огород! – согласился Мюррей, – Ключи от дверей у него есть; печатка есть; возможности забраться в кладовку – сколько угодно… Теперь понятно, почему он не слышал никакого шума из вагончика – он сам же этот шум и производил… Вот ведь подлец! – вскипел от негодования он, – Скорее всего, конкуренты Форреста подкупили его, чтобы он вывел из строя весь его товар. Он так и сделал – а потом попытался спихнуть вину на Дэмпси…

– Его рожа с самого начала показалась мне подозрительной! – заверил Бродбент, – Я сразу подумал: А ведь этот проходимец наверняка способен на самую гнусную подлость!

– Мы немедленно задержим этого негодяя и посадим в одну камеру с Дэмпси, – принял важное стратегическое решение Мюррей, – Бродбент, наручники у вас с собой? Тогда помогите мне расставить ящики – а потом хватайте этого типа и тащите к нам в грузовик!

Мюррей с сержантом бережно поставили упавшие ящики обратно друг на друга… (Беглый осмотр подтвердил их опасения, что количество битой посуды уже перевалило за половину.) Закончив все свои дела в кладовке, сотрудники пантинктонской полиции снова заперли её снаружи и опечатали дверь своей печатью, а затем выключили свет и твёрдой ускоренной походкой направились на выход, возле которого их уже поджидали столичные коллеги… Молодецкий храп сторожа Тинсдейла отчётливо доносился из будки, расположенной в нескольких метрах поодаль. Сержант уже был готов приступить к его задержанию, но его остановил возглас начальника:

– Бродбент, помогите мне сперва запереть дверь! Когда мы нацепим браслеты на этого проходимца, нам уже некогда будет сюда возвращаться…

– А наша помощь вам не понадобится? – проявил присущую ему галантность Маклуски.

– Вы вряд ли окажетесь нам полезны, – вздохнул Мюррей, – К этой двери нужен особый подход. Новичкам редко удаётся с ней сладить… Например, вчера мы мыкались с ней вдвоём почти полчаса – а сегодня утром управились всего минут за десять. С третьего раза у нас должно получиться ещё быстрее… Ну, Бродбент, начинайте!

Сержант охотно помог начальнику привести дверь в почти закрытое состояние. Однако достичь полного закрывания слаженному дуэту всё же не удалось – вероятно, ввиду перекашивания металлических дверных конструкций на морозе. Несмотря на все усилия толкающих, ушки на двух скобах никак не хотели совмещаться, из-за чего продеть в них дужку замка не было ни малейшей возможности.

– У нас отпали последние сомнения: Проникнуть внутрь вагончика без ключа от входной двери действительно невозможно, – глубокомысленно изрёк Маклуски, наблюдая за потугами пантинктонских коллег, – Посторонним злоумышленникам пришлось бы изрядно поломать голову над этой проблемой…

– Почему голову? – не понял Бродбент, – Вот у меня от этой двери до сих пор болят ноги, а не голова!

– А почему ноги? – удивился Доддс.

– Сейчас узнаете, – пообещал Мюррей, – Ну, Бродбент, приступайте к основной части операции!

Начальник полиции застыл возле двери с левой стороны, держа наготове замок; сержант же принялся неторопливо отходить от фургона вбок, бодро напевая себе под нос: "Снег и холод нипочём, если в морду кирпичом…" Отойдя метров на десять, он развернулся и стремительно побежал обратно. Оттолкнувшись от промёрзлого грунта, он напрыгнул на дверь обеими ногами, словно заправский каратист. Дверь немного подалась, и Мюррей попытался воспользоваться этой возможностью, дабы продеть дужку замка сквозь ушки.

– Неудачно! – не без досады сообщил он, – Бродбент, попробуйте ещё разок!

– Стойте! – воскликнул вдруг Маклуски, – Мюррей, подождите вешать замок! Давайте-ка опять заглянем в вашу кладовку…

– А что там могло измениться за эти пару минут? – опешил начальник полиции.

– Сейчас узнаете, – пообещал Доддс.

Сотрудники полиции ещё раз зашли в вагончик, включили свет и подошли к двери кладовки. Бродбент осмотрел печать на замке и доложил:

– Оттиск не нарушен! Очевидно, эту дверь после нас никто не открывал…

– Ну так откройте её сами! – предложил Маклуски.

Когда дверь была отперта, Мюррей и его сержант так и застыли на пороге кладовки с открытыми ртами: Один из штабелей дощатых ящиков, которые они совсем недавно так бережно тут расставляли, уже успел покоситься набок, а верхний ящик второго штабеля вообще валялся рядом, каким-то образом свалившись с положенного места.

– Ничего не понимаю! – охнул Мюррей, – Когда же этот подлец успел сюда пробраться?

– Ответ очевиден: Возможности проникнуть в кладовку после нашего ухода не было ни у одного подлеца на свете, – не затруднился с ответом Доддс.

– Вы хотите сказать, что ящики падают сами по себе? – совсем запутался Бродбент.

– Я бы уточнил: Они падают без непосредственного соприкосновения с чьими-либо ногами, – внёс необходимую ясность Маклуски, – Эти ноги лишь сотрясают поверхность, на которой эти ящики стоят. Таким образом, владельца ног следует считать косвенным виновником падения ящиков… Небольшой следственный эксперимент, который мы только что провели, подтвердил наши догадки: Когда Бродбент со всего разбегу напрыгивает на дверь, этот хилый вагончик весь сотрясается от удара. Наибольшее сотрясение наблюдается на его противоположном конце – как раз там, где и находится наша кладовка. Неудивительно, что теперь она напоминает посудную лавку после нашествия стада диких слонов! К сожалению, фарфор – довольно хрупкая штука…

– То есть, ящики падают из-за того, что мы с Бродбентом чересчур энергично запираем дверь? – сообразил наконец Мюррей.

– Похоже, именно так оно и получается, – подтвердил Доддс, – Вчера вы целых полчаса запирали эту дверь – и ящикам в кладовке тоже пришлось прыгать и скакать в течение этих тридцати минут. Сегодня утром вы управились минут за десять – и кладовка обошлась уже гораздо меньшими разрушениями. Ну а последний одиночный прыжок Бродбента привёл к падению лишь одного-единственного ящика…

– Да чёрт бы побрал этого Форреста с его идиотским фарфором! – дал волю эмоциям Мюррей, – Ну и угораздило же нам с ним связаться! Я даже не знаю, как мы теперь объясним ему причину порчи его товара…

– Вот ведь дурацкая история! – разделил озабоченность начальника Бродбент.

– Надеюсь, вы уж как-нибудь выкрутитесь и обойдётесь без выплаты неустойки за небрежное хранение вверенного имущества, – высказал убеждённость Маклуски, – А вот каким образом Форрест переживёт потерю половины партии своего драгоценного китайского фарфора – это пока предсказать сложно…

– Да, в интересную историю он тут угодил! – подвёл окончательный итог Доддс.

CXXIII. Рождественская сказка

– Удивительные вещи вы мне рассказываете! – покачал головой капитан Мюррей, начальник полиции города Пантинктона, – Никогда бы не подумал, что подобное возможно в наше время на территории старушки Британии… Значит, как, вы говорите, называется этот городок?

– Он называется Алексвилл, – ответил один из его собеседников, по фамилии Маклуски.

Данный разговор происходил в служебном кабинете Мюррея. Его собеседниками были небезызвестные Доддс и Маклуски, знаменитые лондонские детективы с особыми полномочиями (но в данный момент без саквояжей). Начальник полиции сидел на своём привычном месте за главным столом и не без любопытства поглядывал на своих гостей, скромно пристроившихся по другую сторону стола.

– Вы меня заинтриговали! – не стал скрывать Мюррей, – Честно сказать, вчера я слушал ваш рассказ впол-уха и многое упустил из внимания… Не могли бы вы ещё раз поподробнее мне объяснить, кто кого откуда вытеснил и кто чем в итоге завладел в вашем Алексвилле? (С этими "Гаммами", "Дельтами" и "Бетами" сам чёрт ногу сломит!)

– Нам бы не хотелось излагать вам устаревшую информацию, – уклончиво возразил Доддс, – Со вчерашнего дня в Алексвилле многое могло измениться… Вчера сержант Бакстер известил нас о том, что его начальник Смайл отсутствует на рабочем месте в связи со сложной политической обстановкой в городе. Нам пока и самим невдомёк, что бы это могло означать… (От более подробных объяснений Бакстер почему-то уклонился.) Мы сообщили Бакстеру наш нынешний адрес и попросили его передать Смайлу, чтобы он обязательно вышел с нами на контакт в течение суток. Но поскольку он до сих пор сюда не позвонил, нам остаётся только одно – ещё раз связаться с Алексвиллом и ещё раз попытаться прояснить ситуацию…

– Мюррей, будьте добры, выдайте нам ключ от дальней комнаты! – предложил Маклуски, – Сейчас мы повторно отзвоним в Алексвилл, а потом охотно перескажем вам все тамошние новости!

– Зачем же вам тащиться в какую-то дальнюю комнату? – ответил Мюррей, – Звоните прямо отсюда! – он придвинул к собеседникам свой служебный аппарат.

– Благодарю! – сказал Доддс, снимая с телефона трубку и попутно раскрывая свою бывалую телефонную книжку в поисках нужного номера.

В этот самый момент дверь кабинета слегка приоткрылась, и в неё просунулась голова сержанта Бродбента.

– Мюррей, к вам пожаловал посетитель! – сообщил он, – По виду – прибыл издалека; одет в штатское; выглядит вполне прилично, но немного возбуждён. Говорит, что хочет поговорить с начальником полиции по важному делу…

Мюррей досадливо поморщился.

– Что ещё за важное дело? – устало осведомился он, – Убийство? Ограбление? Государственная измена?

– Он говорит, что прибыл по важному, но очень личному делу, – уточнил сержант, – Подробностей он пока не раскрывает и хочет побеседовать лично с начальником полиции Пантинктона.

– Да мало ли, чего он хочет! – возмутился Мюррей, – Если у него – личное дело, тогда пускай подождёт! (Мы тут ещё не разобрались с делами служебными.) Бродбент, посадите-ка вы этого типа в дальнюю комнату! Когда мы освободимся, я дам вам знать…

Бродбент снова исчез в коридоре – а Доддс тем временем уже набирал на телефонном диске номер отделения полиции Алексвилла-2… На сей раз трубку сняли после первого же вызывного гудка. Взволнованный голос на том конце провода настороженно произнёс:

– Полиция! Сержант Бакстер слушает!

– Я вас сердечно приветствую! – радушно ответил Доддс, – Это – следователь Доддс из Центральной полиции. Я звоню вам из города Пантинктона… Могу ли я поговорить со Смайлом?

– К сожалению, он опять отсутствует, – после небольшой заминки ответил сержант.

– А скоро ли он появится на рабочем месте? – уточнил Доддс.

– Боюсь, что нескоро, – мрачно вздохнул Бакстер.

– Как это понимать? – вскричал потрясённый Доддс, – Почему нескоро? Что случилось с вашим начальником? Надеюсь, он жив и здоров?

– Не знаю, не знаю, – сокрушённо произнёс Бакстер, – Сегодня он совершенно неожиданно отбыл на лечение в неизвестном направлении… У нас, в Алексвилле-2, никто толком не знает, что с ним такое приключилось. Вчера утром он вовремя явился на работу и выглядел совершенно здоровым. Я сообщил ему о вашем звонке и передал, что вы с Маклуски находитесь в каком-то Пантинктоне и ждёте от него вестей. Он сказал: "Да-да, я обязательно выйду с ними на связь в течение суток!" – и тут же куда-то ушёл. Больше мы его не видели… Сегодня утром нам неожиданно позвонило полицейское начальство из Мэскота и поставило в известность, что наш начальник внезапно заболел и срочно отбыл куда-то на лечение. Мы до сих пор не можем прийти в себя от удивления…

– Что значит "отбыл на лечение"? – забеспокоился Доддс, – Он уехал самостоятельно или же его увезли в карете "скорой помощи"?

– Подробности нам неизвестны, – ответил сержант.

– Ну и дела! – Доддс озадаченно почесал у себя в затылке, – Может быть, болезнь Смайла как-то связана со сложной политической обстановкой в Алексвилле? Бакстер, вы не могли бы мне хотя бы в двух словах намекнуть, что за дела у вас там нынче творятся?

– Говорить об этом по телефону нежелательно, – в двух словах намекнул Бакстер.

– Тогда не буду вас далее задерживать! – сказал Доддс и положил трубку.

После того, как он ознакомил своих коллег с содержанием только что состоявшейся беседы, в кабинете на какое-то время повисла напряжённая задумчивая тишина… Минуту спустя её прервал голос Маклуски:

– Вот ведь загадка-то! Что может означать фраза "Смайл внезапно заболел"? Неужели его неожиданно подстрелили какие-то коварные враги?

– Неожиданные болезни бывают разные, – высказал робкую надежду Доддс, – Например, Смайла мог внезапно одолеть резкий приступ ипохондрии… Я полагаю, что для получения дополнительной информации нам следует позвонить заодно и в Алексвилл-1! (Там наверняка в курсе, что происходит в соседнем полицейском участке.)

– Конечно, звоните! – поддержал его Мюррей.

Доддс опять протянул руку к телефонному аппарату… В этот момент в дверь снова просунулась голова сержанта Бродбента.

– Я отвёл посетителя в дальнюю комнату, – сообщил он, – но он продолжает требовать личной встречи с начальником полиции. Он говорит, что уже устал его разыскивать…

– Ах, вот как? Он устал? – усмехнулся Мюррей, – Тогда почему бы ему не отдохнуть в нашем санатории? (Там как раз имеется свободный номер-люкс – тот самый, где раньше отдыхал наш уважаемый Дэмпси.) Так ему и передайте, Бродбент: Если он будет продолжать буянить, он мигом окажется в нашем одиночном номере-люкс! Доддс, не отвлекайтесь – звоните скорее в Алексвилл! Пока мы не проясним ситуацию с вашим Смайлом, мы не имеем права заниматься никакими личными делами…

Бродбент снова исчез в коридоре – а Доддс разыскал в своей записной книжке ещё один номер и тут же набрал его на телефонном диске. На сей раз ему ответили не сразу, зато ответ прозвучал гораздо более решительно и убедительно.

– Сержант полиции Стори слушает! – донёсся из телефона знакомый искренний и бесхитростный голос.

– Я вас сердечно приветствую! – не остался в долгу Доддс, – Звонит Доддс, следователь Центральной полиции… Могу ли я поговорить с Милдреем?

– К сожалению, нет, – ответил Стори, – В настоящий момент капитан полиции Милдрей находится в другом месте.

– А в каком именно? – заинтересовался Доддс.

– Он пошёл в суд на процесс, – честно и бесхитростно поведал сержант.

– Вы имеете в виду судебный процесс? – сообразил Доддс, – А в качестве кого там присутствует Милдрей?

– В качестве себя, – ответил Стори. (В его голосе промелькнуло удивление столь нелепым вопросом.)

– Я уже догадался, что не в качестве нас с вами, – согласился Доддс, – и не в качестве налогового инспектора или министра образования… Я имел в виду следующее: А какую роль он играет в этом судебном процессе? Является ли он обвиняемым, потерпевшим, свидетелем или экспертом?

– Скорее всего, он играет роль охраняющего, – раскрыл секрет Стори, – Капитан полиции Милдрей обеспечивает порядок в зале заседания… Кстати, через пять минут я тоже отправлюсь туда к нему на подмогу!

– Тогда постараюсь за эти пять минут задать вам побольше вопросов! – пообещал Доддс, – Итак, Милдрей обеспечивает порядок на каком-то судебном процессе… Судя по всему, этот процесс – явно не рядовой, раз на нём требуется присутствие начальника городской полиции… Стори, не могли бы вы в двух словах намекнуть: А кто с кем, собственно, судится?

– Это – нетелефонный разговор! – пресёк неуместное любопытство сержант.

– Я так и думал! – Доддс в очередной раз почесал свой затылок свободной рукой, – Значит, судебный процесс затрагивает интересы каких-то высокопоставленных лиц… Да, Милдрею стоит посочувствовать! Охранять залы судебных заседаний – занятие не из приятных. Иногда среди судебной публики попадаются весьма склочные типы…

– Это верно, – согласился Стори, – Бывает, публика в зале начинает смеяться, плеваться или даже драться. В нашу задачу входит успокоить публику смеющуюсюю и плюющуюсюю, а публику дерущуюсюю утихомирить.

– Мы верим в ваши силы! – заверил Доддс, – Но что бы мне ещё у вас спросить, пока вы не отчалили…? Ах да, вот что: Стори, а не известно ли вам, что произошло с начальником Алексвилла-2 Смайлом?

– Нет, никакой информации к нам оттуда не поступало, – опроверг Стори, – К сожалению, я должен заканчивать разговор! Мне нужно срочно отправляться в суд… Всего хорошего!

Положив трубку, Доддс изложил коллегам новую порцию известий о событиях в далёком Алексвилле. Присутствующим пришлось ещё более основательно призадуматься над сложившейся ситуацией…

– Сдаётся мне, неспроста там проходит это судебное заседание! – поделился предчувствием Маклуски, – Судя по всему, в Алексвилле разразилась очередная заварушка… Не исключено, что внезапная болезнь Смайла каким-то образом связана с этими событиями. (Он мог получить травму или ранение в ходе произошедших беспорядков.) Показательно, что оба сержанта отказываются обсуждать эту тему по телефону – и мы до сих пор не знаем, что же всё-таки произошло в этом Алексвилле…

– Ну кто бы мог подумать, что в наше время в цивилизованной стране возможны какие-то вооружённые столкновения! – в очередной раз удивился Мюррей, – Если бы подобное произошло у меня в Пантинктоне, я бы мигом навёл тут порядок!

– А вот не зарекайтесь! – остудил его самомнение Доддс, – Когда служба охраны какой-нибудь фирмы "Бета" вдвое превышает численный состав местной полиции, полицейским остаётся лишь тихо сидеть в кустах и молча наблюдать за развитием событий… Передел сфер влияния и борьба за доступ к рычагам управления – слишком деликатная материя. Вмешиваться в них полиции явно не к лицу…

– Но меня всё-таки беспокоит судьба Смайла, – вернулся к главной теме дня Маклуски, – Что с ним такое произошло и каково теперь состояние его здоровья? У кого бы мы могли прояснить этот вопрос?

Присутствующие не успели как следует призадуматься над этой проблемой, поскольку в приоткрывшейся двери снова показалась голова сержанта Бродбента.

– Ну и беспокойный посетитель к нам явился! – доложил он; в его голосе прозвучало одновременно и удивление, и уважение, – Он до сих пор не унимается и настаивает, что должен немедленно повидаться с начальником полиции и о чём-то с ним переговорить…

– Ах, вот как? Он настаивает? – возмутился Мюррей, – Наверно, нам следует взять под козырёк и броситься исполнять его указания? Бродбент, а вам не кажется, что нашего уважаемого гостя пора немного успокоить?

– Я бы поостерёгся применять к нему насилие, – осторожно высказался бесстрашный сержант, – Этот тип ведёт себя слишком уверенно и непринуждённо. Он может оказаться каким-то большим начальником…

– В нашем отделении полиции имеется только один начальник, – напомнил Мюррей, – И вы прекрасно знаете, кто именно… К сожалению, нашему уважаемому гостю придётся немного подождать! Пока мы не проясним судьбу капитана Смайла, мы не станем отвлекаться ни на какие посторонние проблемы…

– Мюррей, нам бы не хотелось навлекать на вас лишние неприятности! – забеспокоился Маклуски, – А вдруг этот тип и вправду окажется какой-нибудь большой зловредной шишкой? Давайте узнаем, чего он от вас хочет! А поиски Смайла вполне могут немного подождать…

– Ну хорошо, вы меня уговорили! – без особого энтузиазма согласился Мюррей, – Бродбент, зовите этого типа сюда!

Несколько секунд спустя дверь кабинета в очередной раз открылась, и в неё буквально пулей влетел решительный настойчивый джентльмен в штатском. При виде нового посетителя у обоих лондонских детективов непроизвольно отвисли челюсти…

– Ну вот, я так и знал: Доддс и Маклуски уже торчат тут! – воскликнул новоприбывший, – А добраться до них не проще, чем до министра внутренних дел…

– Невероятно! – только и смог сказать потрясённый Доддс.

– Ну кто бы мог подумать…! – добавил ошарашенный Маклуски.

– Приветствую вас! – гость радушно пожал руки обоим детективам и повернулся к хозяину кабинета, – А это, надо полагать, и есть местный полицейский начальник?

– Начальник полиции Пантинктона капитан Мюррей! – представился хозяин кабинета.

– Начальник полиции Алексвилла-2 капитан Смайл! – ответил новоприбывший.

Начальники полиции двух разных городов обменялись между собой крепким уважительным рукопожатием.

– Смайл, а по вам не скажешь, что вы чем-то серьёзно болеете! – обратил внимание Доддс, – Тем не менее, ваш сержант Бакстер только что сообщил нам, что вы якобы срочно отбыли на какое-то лечение…

– Так оно и есть! – подтвердил Смайл, – Я решил немного поправить здоровье и слегка отдохнуть в здешнем санатории…

– У нас в санатории? – заинтересовался Мюррей, – Какая удача! У нас как раз освободился номер-люкс… А сколько суток вы желаете отдохнуть?

– Ну, допустим, недельки две, – прикинул внезапно заболевший.

– Вполне разумный срок! – высказал одобрение Маклуски, – Не так давно в номере-люкс отдыхал наш Родли – и пятнадцати суток ему хватило сполна… Кстати, а чем именно вы так внезапно заболели?

– Уже не помню, – не стал напрягать память Смайл, – Точный диагноз записан в моей медицинской справке. (Я оставил её в гостиничном номере вместе с прочими вещами… Я только что прибыл в Пантинктон и сразу снял себе номер в гостинице, а затем прямой наводкой устремился к вам в отделение полиции.) Врач обнаружил у меня какое-то мудрёное заболевание: то ли гастрит, то ли аппендицит…

– Проще говоря, вы решили на пару недель слинять из вашего Алексвилла? – проявил присущую ему догадливость Доддс.

– Можете считать, что так, – уклончиво ответил Смайл, – Да, от Алексвилла в ближайшее время лучше держаться подальше! Там назревают очень непредсказуемые события… Ох, прошу прощения! – спохватился он, искоса посмотрев на Мюррея, – Ваш сержант сказал, что вы заняты чем-то важным и неотложным. Мне бы не хотелось отрывать вас от ваших служебных обязанностей…

– Вы вовремя об этом вспомнили! – Доддс резко поднялся со стула, – Мюррей, мы не рискнём отнимать ваше драгоценное время и забивать вам голову посторонней информацией! Если позволите, мы уединимся со Смайлом в вашей дальней комнате… (Похоже, он хочет поделиться с нами кое-какими конфиденциальными сведениями.)

Минуту спустя Доддс, Маклуски и Смайл уже находились в так называемой дальней комнате справа по коридору. Гостю досталась табуретка особой прочности, перевязанная для пущей надёжности верёвкой; Доддс расположился напротив него на обычной табуретке; что касается Маклуски, то он скромно пристроился на главном и единственном во всей комнате подоконнике.

– Да, у меня найдётся, что вам рассказать! – пообещал Смайл, загадочно усмехнувшись, – Такого дурдома у нас в Алексвилле не было уже давно – почти целый месяц…

– Смайл, будьте осторожны! – предостерёг Маклуски, – Не делайте чересчур резких жестов и движений на этой табуретке! Она у нас считается предметом особой прочности – а проще говоря, её прочность непредсказуема. Пару недель назад она треснула пополам в тот самый момент, когда мне сообщили по телефону одну сногсшибательную новость… Конечно, после этого мы её слегка подремонтировали, заколотили гвоздями и обвязали верёвкой – но, как говорится, вам всё равно следует быть готовым ко всяческим неожиданностям. (Тем более, если вы собираетесь рассказывать о каких-то бурных непредсказуемых событиях.)

– Мы обязаны вас об этом предупредить, исполняя долг радушных гостеприимных хозяев, – уточнил Доддс, – Так что чувствуйте себя, как дома, и начинайте свой рассказ!

– А начну я, как водится, с предыстории, – приступил к изложению Смайл, – Если вы ещё не забыли, есть у нас в Алексвилле так называемая шестиэтажная гостиница возле вокзала… В ваш прошлый приезд вокруг этой гостиницы происходило много всякой суеты. Сперва ей завладела некая фирма "Гамма минус"; затем её вытеснила оттуда фирма "Дельта минус"; после этого "Гамма" обратилась за помощью к фирме "Бета минус"… "Бета" помогла "Гамме" выпихнуть "Дельту" из гостиницы, а потом выжила из неё и саму "Гамму". В итоге фирма "Гамма" решением нашего городского суда была прикрыта, а её владелец Прейзгод вынужден был спасаться бегством. Вместе с ним удрал из Алексвилла и начальник безопасности "Гаммы" Фарнаби… Таким образом, владелец "Беты" Эндрюс стал полновластным хозяином гостиницы, а заодно и всего вокзала. Между прочим, железнодорожный вокзал считается главным стратегическим объектом Алексвилла. Кто владеет вокзалом, тот, можно считать, владеет и всем остальным городом. Поэтому мы не сильно ошибёмся, если скажем, что после захвата гостиницы Эндрюс окончательно пробрался к рычагам управления Алексвиллом. На первых порах он проявил себя неплохим хозяйственником. Гостиница под его начальством претерпела масштабную реорганизацию… Напомню: Из шести этажей здания собственно гостиница располагалась лишь на втором и третьем этажах; первый был отдан под столовую и прочие подсобные помещения, а этажи с четвёртого по шестой занимал какой-то непонятный Научно-Исследовательский Институт… Эндрюс в течение недели упорядочил все эти запутанные хозяйственно-имущественные отношения и в один момент выпер из здания все посторонние конторы. "Гостиница должна быть гостиницей, а не Академией Наук!" – заявил он, объясняя своё решение городской администрации. На освободившейся площади он разместил кое-каких своих знакомых бизнесменов – а заодно выставил на улицу и все гостиничные службы. На следующий день городской суд постановил, что гостиница незаконно владела вторым и третьим этажами здания… Эндрюс не смог по горячим следам сообразить, как же ему следует использовать эти два этажа. Тогда он решил сдать их в коммерческую аренду какой-нибудь посторонней конторе… На его предложение откликнулась некая иногородняя фирма под названием "Лямбда плюс"…

– Так "плюс" или "минус"? – уточнил Доддс.

– В данном случае – "плюс", – развеял сомнения Смайл, – Как я уже сказал, контора была иногородней, и название у неё тоже оказалось по нашим меркам необычным. Возглавлял эту "Лямбду" некий загадочный тип по фамилии Вакландер… Итак, в середине декабря Вакландер вселился в бывшую гостиницу, заняв сразу второй и третий этажи. Чем конкретно занималась эта "Лямбда" и каков был основной род её коммерческой деятельности – об этом нам до сих пор невдомёк. (Но служба безопасности у Вакландера выглядела весьма внушительно…) Между тем, Эндрюс продолжал заниматься своей кипучей хозяйственной деятельностью… Как вы помните, бывший глава его службы безопасности, Синклер, был уволен без выходного пособия за то, что проворонил подрыв собственного торгового ларька. Тёпленькое местечко пустовало недолго – на место Синклера Эндрюс быстро нанял другого начбеза, по фамилии Эшли. Его рекомендовали Эндрюсу его знакомые бизнесмены. По их словам, этот тип являлся высочайшим профессионалом и считался непревзойдённым мастером всяческих хитроумных интриг и извилистых комбинаций. Естественно, при приёме на работу Эндрюс пообещал этому Эшли недурную зарплату… Итак, наш олигарх залатал брешь в своих кадрах и снова был готов к решительной борьбе. Его служба безопасности при Эшли выглядела ещё мощнее и неприступнее, чем при Синклере. А между тем в бывшей гостинице у вокзала стали происходить удивительные вещи… Вакландер со своей "Лямбдой" развил такую бурную коммерческую активность, что удивил всех вокруг. Как уже было сказано, ему в аренду были сданы только второй и третий этажи здания; но Вакландер уже на следующий день взял под охрану все шесть этажей целиком… Его люди устроили на входе нечто вроде контрольно-пропускного пункта. Всем прочим арендаторам "Лямбда" выписала своеобразные пропуска для прохода внутрь – разумеется, за соответствующую плату в денежной форме. Таким образом, Вакландер на ровном месте заработал себе небольшой доход… Отныне работники службы безопасности "Лямбды" в полной боевой экипировке сидели у входа в здание, тщательно проверяя пропуска у всех входящих и выходящих. Вскоре кое-кто из арендаторов начал роптать. Многим пропускной режим показался неудобным… У тех, кто возмущался громче других, Вакландер недолго думая аннулировал пропуска. После этого охрана вообще перестала пропускать их в здание. (Это происходило в начале двадцатых чисел декабря, всего через неделю после появления Вакландера в Алексвилле.) Среди обиженных оказались несколько знакомых Эндрюса, и они не преминули пожаловаться ему на самоуправство "Лямбды". Эндрюс пообещал лично разрешить это недоразумение. Он в тот же вечер подъехал к гостинице, чтобы побеседовать с Вакландером – однако охрана не пропустила его в здание, поскольку у него отсутствовал пропуск… Нетрудно догадаться, что Эндрюс был возмущён. Он позвонил Вакландеру по телефону и высказал ему своё мнение по поводу его поведения – но тот невозмутимо ответил, что охрана гостиницы действует в полном соответствии со своими полномочиями и пропускает в здание лишь тех, кто имеет при себе пропуска установленного образца… В завершение разговора Вакландер предложил Эндрюсу своё любезное содействие на случай, если тому вдруг захочется заказать себе пропуск в гостиницу. Расценив его слова как оскорбление, Эндрюс в тот же день подал на фирму "Лямбда" в суд, обвинив её в захвате чужой собственности. На следующее утро суд вынес решение о том, что "Лямбда" незаконно занимает второй и третий этажи гостиницы. Ей предписывалось немедленно их освободить… Копия решения суда была вручена представителям "Лямбды". Те заявили, что немедленно подадут апелляцию в вышестоящую инстанцию, а до рассмотрения апелляции будут продолжать занимать спорные помещения в полном соответствии с действующими законами… Более того: После этого случая "Лямбда" перестала перечислять "Бете" арендную плату за спорные два этажа. Со стороны всё выглядело так, будто Вакландер со своими приближенными насмехается над Эндрюсом… Тому не оставалось иного способа разрешения ситуации, кроме силового. Мы в нашем отделении полиции быстро почуяли, что дело начинает пахнуть жареным… В течение нескольких последующих дней "Бета" занималась подготовкой к штурму гостиницы. Для этого в одной из заброшенных диспетчерских возле вокзала был создан своеобразный опорный пункт… Она находилась буквально в ста метрах от нашего отделения полиции. Мы из своих окон с тревогой наблюдали за тем, как к этой будке каждый день подтягиваются всё новые и новые вооружённые силы "Беты"… Развязка наступила в пятницу, двадцать третьего декабря. В тот день Эндрюс лично позвонил мне в кабинет и предложил срочно явиться к нему в контору для конфиденциального разговора. Я незамедлительно прибыл… Эндрюс выглядел крайне энергично и целеустремлённо. Он решительно расхаживал по коридору в своём длинном халате и сосредоточенно смолил свои вонючие сигары…

Последние слова рассказчика навели слушателей на хорошую мысль. Они поспешно извлекли из внутренних карманов свои собственные большие трубки и как бы между делом их закурили… А Смайл тем временем продолжал:

– Эндрюс начал разговор издалека: "Смайл, вы в последние дни не замечали ли чего-то необычного в диспетчерской рядом с вашим полицейским участком?" Я заверил, что ничего необычного там не замечал. "Вы работаете в правильном направлении!" – одобрил он, – "Вам и не следует ничего там замечать… А вызвал я вас к себе для того, чтобы предупредить: По нашим данным, в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое фирма "Лямбда" планирует совершить нападение на эту будку и незаконно ею завладеть". Я ответил, что подобными данными не располагаю – но если со стороны "Лямбды" вдруг начнутся какие-либо противоправные действия, сотрудники нашего отделения полиции сделают всё, дабы восстановить законность и порядок. "Нет-нет, это излишне!" – усмехнулся Эндрюс, – "Мы бы не хотели беспокоить полицию ради таких пустяков! С "Лямбдой" наши люди справятся сами, без вашей помощи… Я бы предложил вам не обращать внимания на шум со стороны вокзала в ночь на двадцать шестое декабря. Вмешиваться в ход событий вам совершенно ни к чему… Моим людям может потребоваться произвести в районе диспетчерской кое-какие передислокации, а вам следует воспринимать это спокойно и ничему не удивляться". Я заверил, что именно так мы и поступим. "Надеюсь, и ваш коллега Милдрей не станет принимать предстоящие события близко к сердцу", – прозрачно намекнул Эндрюс. "Я предупрежу его, чтобы не слишком волновался,"пообещал я. На этом мы с Эндрюсом распрощались в самых дружеских чувствах… (Мне всегда нравилось иметь дело с людьми, которые чётко формулируют то, чего хотят. В этом отношении на Эндрюса было грех пожаловаться!) Итак, я вернулся из "Беты" в Алексвилл-2, сел за стол в своём кабинете и хорошенько призадумался… Стало быть, в ночь на двадцать шестое число Эндрюс планирует провести силовую операцию против Вакландера и вытеснить его из гостиницы. Интересно, к чему нам следует готовиться и чего опасаться? Чтобы получить побольше информации о предстоящей операции, я не поленился связаться с Болинброком, бывшим владельцем "Дельты"… Тот охотно откликнулся на мой призыв. Через десять минут он уже сидел напротив меня в кабинете и подробно рассказывал. (Если вы ещё не забыли: Кое-кто из бывших сотрудников "Дельты" впоследствии перебежали к Эндрюсу. Они до сих пор снабжают своего прежнего патрона эксклюзивной информацией со своего нового места работы.) Согласно его данным, ситуация выглядела следующим образом: За последние несколько дней Эндрюс провёл в тылу "Лямбды" кое-какие подрывные работы. (В данном случае этот термин следует понимать в переносном смысле. Подрывать на динамите ещё какие-то ларьки или будки Эндрюс пока не собирался.) Он задумал переманить на свою сторону Мэлпаса, начбеза "Лямбды"… Об этом Мэлпасе гуляли упорные слухи, что он якобы неравнодушен к денежным вопросам. Эндрюс надеялся просто-напросто перекупить его у Вакландера. На подкуп Мэлпаса был отправлен ушлый Эшли, начбез "Беты", мастер интриг и извилистых комбинаций. Ему были даны подробные инструкции: Он был волен обещать Мэлпасу какие угодно золотые горы, если тот согласится переметнуться в "Бету". (Выполнять или не выполнять эти обещания – это будет решать уже Эндрюс.) По сведениям Болинброка, Эшли удалось выйти с Мэлпасом на контакт тайком от Вакландера. В течение двух суток два начбеза вели упорные переговоры друг с другом. Об итогах этих переговоров источники Болинброка докладывали по-разному… Согласно сведениям, поступающим из "Беты", Эшли всё-таки удалось склонить Мэлпаса на сотрудничество. В ночь на двадцать шестое декабря тот должен был нейтрализовать службу безопасности "Лямбды" и обеспечить "Бете" беспрепятственный захват здания гостиницы, включая арест самого Вакландера… Однако у Болинброка имелись свои каналы информации непосредственно в "Лямбде". Согласно им, переговоры Эшли и Мэлпаса зашли в тупик и полностью провалились. Вот, собственно, и всё, что смог поведать мне Болинброк… Я уяснил из его рассказа самое главное: Дела вокруг нашей гостиницы зашли слишком далеко. Вмешиваться в них теперь было бы большой бестактностью с моей стороны… Как только Болинброк от меня ушёл, моя рука потянулась было к телефону. Я был готов немедленно позвонить Милдрею и передать ему предостережение Эндрюса… Но Милдрей меня опередил: Он позвонил мне раньше, чем я успел дотянуться до аппарата. Сняв трубку с зазвеневшего телефона, я услышал его бойкий напористый голос: "Смайл, давайте не будем спорить: Территория вокруг вокзала всегда относилась к сфере компетенции нашего Алексвилла-1, а не вашего Алексвилла-2! Вы не имеете никакого права соваться туда с вашими патрулями!" "Позвольте-позвольте!" – ответил я, – "Если вокзал находится на вашей территории, тогда с какой стати я расследовал подрыв тамошнего ларька?" "Я просто не успел вовремя вмешаться и вас остановить", – как ни в чём не бывало заявил этот тип, – "Но вокзал всегда находился на нашей территории! Это очевидно и не нуждается в доказательствах. Поэтому рождественский патруль наше отделение целиком берёт на себя!" Я был возмущён настолько, что потерял на пару минут дар речи… Между прочим, знаете ли вы, что такое рождественский патруль? Это – своего рода праздничная синекура: Работники полиции с важным видом гуляют по вокзалу и по дороге задерживают граждан, находящихся в состоянии алкогольного опьянения. (Под Рождество к нам в Алексвилл съезжается немало приезжей публики из окрестных городов. По случаю праздников почти все они оказываются навеселе. Естественно, всех задержанных полиция тут же отпускает, дабы не портить им праздничное настроение – но это не обходится без кое-какого денежного вознаграждения с их стороны. В былые годы я за два дня рождественских патрулей зарабатывал до половины своего месячного оклада.) Первоначально патрули формировались нами на паритетных началах: Милдрей со своими людьми ходил по одной стороне вокзала, а я со своими – по другой. Но год назад Милдрей предложил перейти к попеременному принципу: Один год патруль полностью формирует Алексвилл-1, а другой год – Алексвилл-2… В тот раз вокзал патрулировал Милдрей. (Как-никак его участок носит первый порядковый номер.) В этом году очередь была за мной. Но в самый последний момент, как вы только что слышали, Милдрей решил изменить правила игры… Я с трудом обрёл дар речи и сказал этому проныре: "Милдрей, в своём ли вы уме? Как это вокзал находится на вашей территории? Мои люди испокон веков патрулируют вокзал и его окрестности! Ещё неизвестно, кто из нас первым придумал этот рождественский патруль – Алексвилл-1 или Алексвилл-2!" "Смайл, кончайте спорить!" – ответил этот интриган, не слушая моих возражений, – "Я уже поставил в известность Мэскот, что на Рождество вокзал будет патрулировать моё отделение полиции. Вам остаётся лишь смириться с неизбежным!" Я в расстроенных чувствах положил трубку, мысленно чертыхнулся и решил для проверки позвонить в Мэскот. Там мне подтвердили, что Алексвилл-1 назначен ответственным за порядок в городе во время рождественских праздников. Я в сердцах спросил: "А чем тогда прикажете заниматься Алексвиллу-2? Выходит, на праздники мы тут вообще никому не нужны?" Начальство ответило: "Вы правы: Милдрей обещал управиться своими силами. Значит, на Рождество ваше отделение полиции может спокойно отдыхать!" Я уточнил: "Может быть, нам стоит объявить в Алексвилле-2 рождественские каникулы до двадцать седьмого числа?" Начальство, недолго думая, согласилось: "Отличная идея! В самом деле: Оставьте в участке дежурного – а сами отправляйтесь на каникулы!" Как известно, пожелания начальства следует исполнять… Я проинформировал своих подчинённых о том, что Мэскот приказал нам отдыхать до двадцать седьмого, и предложил им поскорее исчезнуть из города, дабы не мозолить окружающим глаза. Для пущей верности я взял себе на двадцать седьмое число отгул и предупредил Бакстера, что выйду на работу только двадцать восьмого… Итак, мы наскоро отпраздновали наступающее Рождество и срочно разъехались кто куда. Лично я покинул Алексвилл ранним утром двадцать четвёртого… (У меня так и не дошли руки передать Милдрею предостережение Эндрюса. Я решил, что это может оказаться к лучшему: Если Милдрей по неведению влипнет в боевые действия между "Бетой" и "Лямбдой", это наверняка испортит ему всё праздничное настроение.) На время нашего отсутствия мы оставили в участке лишь одного нашего охранника, Кэша… Между прочим, он – лицо гражданское. (Мы наняли его на работу буквально месяцем раньше.) При исполнении обязанностей ему было разрешено применять огнестрельное оружие. (Впрочем, это оружие он должен был приобрести самостоятельно, а не получить от нас.) Кэш прихватил свою охотничью двустволку и основательно обосновался в нашем опустевшем участке. Ему предстояло просидеть там в одиночестве целых двое суток, до нашего возвращения с каникул… Ну а я решил провести это время в одном глухом заброшенном местечке, за много километров от родного Алексвилла…

– Интересно, как быстро вам удалось завести вашу знаменитую ломовозку? – проявил естественное любопытство Маклуски, – В холодную погоду она нередко валяет дурака, как мы с Доддсом уже не раз убеждались…

– В тот день я не рискнул воспользоваться своим служебным автомобилем, – объяснил Смайл, – Как вам известно, в последнее время я опасаюсь появляться за пределами Алексвилла со своим полицейским удостоверением; а ездить на служебной машине без этого удостоверения я вообще права не имею. (Других же автомобилей в моём распоряжении нет.) В общем, пришлось мне уезжать из Алексвилла как частное лицо: сперва на поезде, потом на автобусе… Все праздники я провёл у своих знакомых у чёрта на куличиках. Домой я специально не звонил, чтобы лишний раз не волноваться… Наконец, мои праздники и отгулы подошли к концу. Я снова запрыгнул в электричку и поспешил в обратный путь. По дороге до меня начали доходить смутные слухи о том, что на Рождество в Алексвилле будто бы происходили какие-то бурные драматические события. Всю дорогу я напряжённо гадал, чем же всё-таки могли завершиться эти вооружённые столкновения возле гостиницы. (А вдруг гостиница уже стёрта с лица земли, и наше отделение полиции тоже?) Не без некоторой опаски подъезжал я к родному городу утром двадцать восьмого числа… Но вот поезд прибыл на вокзал. Я сошёл на перрон и с облегчением убедился, что вокзал вроде бы цел. Оглядев издалека гостиницу, я обнаружил, что все её шесть этажей – вроде бы на месте. Стало быть, последствия рождественских событий оказались не так тяжелы, как можно было опасаться… Окрылённый оптимизмом, я двинулся к родному отделению полиции. Мне пришлось пройти мимо той самой диспетчерской будки… В то утро она выглядела на редкость пустынной и заброшенной. На её стенах были заметны следы небольших разрушений и возгораний – но в целом она держалась крепко и падать пока явно не собиралась… На стенах нашего отделения полиции я тоже разглядел кое-какие посторонние отметины. (Похоже, это были последствия шальных попаданий каких-то небольших снарядов.) В остальном же всё вокруг было как будто в порядке… Вздохнув с облегчением, я переступил порог родного отделения полиции. Бакстер встретил меня прямо у входа и тут же доложил о произошедших событиях. В его изложении дело выглядело следующим образом: В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря на нашем участке, как уже было сказано, в полном одиночестве дежурил Кэш со своей двустволкой. Среди ночи он неожиданно услышал с улицы какие-то странные звуки, напоминавшие выстрелы из огнестрельного оружия… Кэш мгновенно проснулся, выбрался из дежурной комнаты и на всякий случай зарядил свою двустволку. (Как известно, охранник имеет право применять огнестрельное оружие, если ему или охраняемому им имуществу угрожает опасность.) Забеспокоившись, как бы на наше отделение полиции не было совершено разбойное нападение, Кэш запер входную дверь на все замки и слегка забаррикадировал её подручными средствами, а сам укрылся за баррикадами с двустволкой в руках. Между тем шум на улице становился всё громче и ближе… Наконец, во входную дверь кто-то начал колотить снаружи руками и ногами. Кэш услышал чьи-то злобные голоса: "Эй, есть здесь кто? А ну открывай!" Он сообразил, что некая преступная группировка пытается силой проникнуть в охраняемое им помещение… Догадаетесь ли вы, как он поступил в такой ситуации?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.