Нока Соул
Пушиночка

Посвящения и благодарности

Посвящаю эту работу всем, кто всегда был со мной и поддерживал в трудную минуту, что бы ни случилось. Спасибо, что вы есть. Благодаря вам я не побоялась когда-то начать, благодаря вам же начала создавать обложки и иллюстрации. Выражаю благодарность за неоценимую помощь моему коту, который работал все это время вдохновителем и во многом помогал мне с оформлением глав и описаниями событий

Пролог. Нет пути домой

– Я не буду платить тебе алименты, нищенка!

Глухой удар.

Я знала, что так будет. И я виновата в этом сама. Мне стоило сразу уходить, когда мать обнаружилась за границей со своим новым мужем. И сразу уходить, когда непохожих стали выкуривать из города.

Теперь бежать некуда. Они везде, и мои родители, даже если бы вдруг захотели защитить меня – или им хотя бы было какое-то дело до меня, – не сумели бы уберечь меня от них.

Мне не остается ничего, кроме как сдаться самой. Нельзя просить помощи, нельзя доверять никому, даже себе. Просто нет никакого смысла впустую тратить усилия и сопротивляться им.

А теперь эти крики, звуки драки, скандальное расставание довольно знаменитой спортсменки с ее «непутевым» мужем.… А я… А я просто не хочу оставаться ни с кем из них. Нет, они не плохие, на самом-то деле. Просто я – лишь одна из их многочисленных вещей, которые они будут делить до последней капли крови. Хотя, чего уж скрывать, в итоге я все равно окажусь на улице с листком отказа в лапах.

Любопытно, правда?

Все дело в том, что у меня розовая шерсть. Да, такой бред, как цвет шкуры у фурри нашего города играет в данном вопросе огромную роль. Они убирают таких, как я. Не заплатишь кругленькую сумму – и пока. Увозят за город, загоняют в темные подворотни и ликвидируют, или… – не знаю и знать не хочу. В моем семилетнем возрасте меня, пожалуй, еще не должно заботить даже нечто вроде вопроса, например, где мне взять еду, кроме холодильника. Мои ровесники еще живут в мире волшебства и блесток. Серые, рыжие, белые, полосатые, пятнистые – все еще живут. Только не я.

Отец входит в комнату. Я вижу перебитую переносицу, склеившуюся на щеке шерсть и явно растоптанную не один раз сигарету, которую он подобрал: его последние деньги. Я поднимаюсь с пола, на котором сидела все это время, и понуро бреду за ним в соседнее помещение. Он открывает дверь, и я тут же натыкаюсь на свою мать. Низкая и худая светло-золотистая спаниель с хрупким телосложение закрывает лапой след от пощечины и испепеляюще смотрит на отца голубыми глазами, в которых еще стоит влажный блеск от слез и горит огонек гнева. Она так сильно изменилась за месяц отсутствия в нашем скромном жилище. Это была уже не та любящая фурри, которая заливисто смеялась и просто даже воспринимала меня как живое существо. Рядом с ней стоит ее новый муж, с которым она познакомилась во время своего путешествия. Высокий ржаво-бурый пятнистый фурри с холодными изумрудными очами и иссиня-черной косой челкой. Он чем-то напоминал мне родного отца. Только бы убавить рост, перекрасить шерсть в пыльно-серый без единого пятнышка и сменить цвет глаз с травянистого на янтарный. То же безразличное выражение морды и ощущение скрытой, но вполне реальной угрозы. Никогда не понимала выбор матери.

– Я пойду к ним сама, – мой жалкий писклявый голос вздрагивает.

Мы все пытаемся притвориться, что мои слова что-то значат. Что я не пустой звук слова «дочь». Что они все еще способны видеть меня саму, а не смотреть сквозь меня. Как же я безнадежно наивна и глупа…

Меня не отговаривают. Криво подписывают какие-то бумаги, суют мне в лапы и выставляют из дому. Отныне я предоставлена самой себе. Теперь я – бродячая зараза для столицы. Я – «опасна для общества». Я – «редчайшая мутация, отсталая и очень заразная». Как жаль, что мне плевать. Я спокойна. Мне не нужно заботиться об этом. Остается пройти всего половину улицы, и я попаду в нужные лапы. Все и так уже разрушено, а я – лишь часть руин.

Мои чумазые лапы ступают на первый камень мощеной площади, и позади меня вырастают две черные тени. Они уже здесь; они пришли за мной лично. Огромная честь, между прочим. Немногие мои товарищи по несчастью могут похвастаться тем, что видели их вблизи.

Они берут меня за локти, и я ощущаю прохладную резину защитных перчаток. Не удивлена. Все знают, что они ходят в защите круглые сутки. Двадцать четыре часа караулят у фонарных столбов в своих черных плащах и прочесывают улицы в своих железных черных масках, черных перчатках… Я не противлюсь: ровно и мягко ступаю на камни; иду бок о бок с ними. Правда, не знаю, куда именно. Они не любят заранее раскрывать все карты.

Думаю, не нужно даже уточнять, что они сразу же, с момента появления, обросли жутковатыми байками и домыслами. Посудите сами: полностью черные «призраки», которые подчиняются сами себе, никем не направляются, никем не контролируются и имеют полное право делать все, что им вздумается. Я умела слушать и слышала много версий происходящего: некоторые утверждали, что они вообще не живые, а машины, управляемые из одной секретной точки. Другие считали, что они просто-напросто обладают сверхспособностями: большинство бедняг ненатурального окраса даже не успевали увидеть нападения; им просто казалось, что они просыпались в другом месте, чем вчера. Одни считали их божественными силами, а другие – исчадиями ада. Я же не придерживалась ни одной из этих навязчивых идей. Они были для меня буквально ничем. Пустым звуком. Существовавшим, но не имевшим решительно никакого значения. Примерно таким, каким стала я для своей небольшой семьи.

Меня подвели к большой фуре, на боках которой были намалеваны разные знаки, предписывающие избавляться от ненастоящих, то есть, от нас, не похожих на других только цветом шерсти. Я горьковато усмехнулась. Чудно. Железная дверь – надежная, такую и не вышибешь, и пулей не пробьешь – с мерзким протяжным скрипом отошла в сторону, и я увидела сотни две, не меньше, несчастных, – а иногда и не очень – фуррят. Погасшие взгляды, торжествующие взгляды, отстраненные и безразличные взгляды… Я знала это. Не все они были жестоко оторваны от своих семей или мягкотело сдались в протянутые руки железных масок. Некоторые откровенно считали, что впереди их ждет роскошное житье за границей в каком-нибудь маленьком и удаленном сказочном городке. Как это напоминало мою мать, когда она собиралась в свое путешествие…

Я поморщилась. Один из них, как бы напоминая о себе, протянул мне лапу сверху. Вряд ли, чтобы помочь, быстро смекнула я и вложила в протянутую перчатку документы, которые мать отдала мне со словами «не донесешь – умрешь».

«Сколько еще вещей сегодня будет напоминать мне о моей разрушенной семейке?» – я закатила глаза.

Черная маска наискосок изучила листы, кивнула и растворилась в воздухе. Я с трудом подтянулась на лапах и перевалилась через железный порог фуры, перед этим два раза сорвавшись и разодрав пальцы. Ненавижу свои короткие лапы. Они прямо как у ма… Черт побери!

Железные створки захлопнулись, отрезая пути спасения, которые, впрочем, были не по мне. Если я решила, что пойду с ними, значит так и будет. В темноте я оказалась, к счастью – или к сожалению? – не одна. Я слышала дыхание и шорохи вокруг себя, а как только глаза привыкли к сумраку, заняла свободный клочок на пустом деревянном ящике около входа.

Ничего, от слова совсем, не происходило следующие часа два, если верить ничуть не изменившемуся за вышеупомянутый отрезок времени золотому вечернему свету, проникающему в наш железный ящик жалким сиротливым лучиком через щель между дверями. Они стояли кругом вокруг ловушки и чего-то ждали. Я постаралась избавиться от едкого ощущения чужого взгляда на своем затылке и задремать. Что ж, теперь я гораздо охотнее буду верить во все сказки присутствующих здесь…

Меня разбудил металлический грохот снаружи. Источниками звука оказались еще две фуры, подъехавшие на оцепленную масками площадку. Почти сразу же рядом образовалась многочисленная толпа. Их было не меньше двух тысяч, хоть столько и не представить. Пришлось сильно потесниться. Но, наконец, весь сегодняшний «улов» был погружен. Внутри нашей фуры резко вспыхнул свет. Судя по шуму, во всех соседних тоже. Посередине материализовался один из них.

Черная маска что-то заговорила, но я не сумела различить слов. Бездушный страшный голос. Металлический, безэмоциональный, острый звук вонзался в мозг, буравя изнутри. Можете представить, что ваш череп рубят бензопилой? – Да, это не сильно отличается. Я закрыла уши и сжалась. Просто отключиться, выгнать, не позволить себе подчиниться!.. Конечно, я планировала, что впереди будет куча проблем и опасностей, но я не собиралась расставаться со своей памятью еще в самом начале обещано долгого тернистого пути!.. Черное существо повернулось ко мне: я единственная не поддалась иглам. Маска изменила свой голос, и теперь вкрадчивые слова легко достигали меня.

«Смирись… Смирись…» – медовый шепот легко проникал за мои закрытые лапами уши.

Чудовище подбиралось все ближе ко мне, растягивая время до мига расправы. Оно изменило и свой облик: вместо фурри, оказавшегося, кстати, вполне себе симпатичным, оно превратилось в гривистое нечто с такими тонкими и мохнатыми лапами, какие могли быть, разве что, у хищного паука. Оно подбиралось все ближе, парализуя меня своим шипением и даже самим обличьем… Я смогла рассмотреть каждый надрез на маске, каждую железную заклепку и заглянуть в леденящую пропасть отсутствующих несуществующих глазниц в черных угловатых вырезах пластинчатой маски. Существо поднялось на задние лапы, став больше меня раз в десять, как мне запомнилось. Наверное оно было еще… масштабнее, просто я, пребывая в состоянии сильного стресса, не смогла рассчитать верно… Оно заняло собой все свободное пространство в фуре, едва не раздавив подчинившихся спящих искусственным сном фуррят. Хотя, сомневаюсь, что кто-нибудь разочаровался бы, случись такое наяву, вне моего воображения.

Я боролась до последнего и не пускала маску в свое подсознание даже тогда, когда силы были уже на исходе.

– Нет! – закричала я, и маска взбесилась.

Существо оторвалось от пола, обернулось удушающим черным дымом и пронеслось по воздуху ко мне, нависая сверху и добивая меня неземным визгом бешенства. Оно почти беззвучно верещало, но мои уши воспринимали настолько пронзительные звуки, что мои барабанные перепонки грозились лопнуть каждую секунду. Темное облако с железной маской-оскалом искало лазейку, упорно прорываясь внутрь. Я, задыхаясь, упрямо думала о светлом и хорошем, что выступало, похоже, чем-то вроде невидимой брони для меня, отгоняла чудовище, что было куда сильнее меня по своей явно нереальной природе, отчего мое маленькое сердце едва ли не останавливалось… Но вдруг внутри меня что-то громко треснуло и надломилось. Это не были кости, нет. Что-то дало крупную трещину прямо в моей душе, уже отравленной тем поступком, на который так легко пошли те фурри, которых я считала всю жизнь своей опорой и величайшим своим сокровищем. Существо отпрянуло и зашипело: слом во мне отпугнул его по какой-то неведомой причине. Оно взвизгнуло, срослось обратно в очертания фурри, а затем стремительно растворилось в воздухе.

Я бессильно сползла вниз по стене. Перед глазами все темнело, качалось и плыло. Сердце выпрыгивало наружу, а дыхание сбивалось, сколько бы я ни пыталась восстановить его. С трудом удерживаясь в сознании, я, наконец, поняла, что все это время была абсолютно права: они оказались ничем чистой воды. Я знала, что стоит мне отключиться, и маска вернется, чтобы завершить начатое.

Фуры тронулись и поехали. Пока мы не покинули черту города и дорога была ровной, мне приходилось давать себе пощечины, чтобы не заснуть. Так что к тому моменту, когда дорога покрылась долгожданными ухабами, на моей мордочке не осталось живого места. Я радовалась недолго: постоянная тряска шмотыляла меня из стороны в сторону, и я больно билась о железные стены всякий раз, не имея возможности как-то предотвратить получение подобных травм. Но мне следовало все равно искать что-то позитивное и хорошее вокруг, иначе недолго было окончательно отчаяться и сойти с ума от ожидания неизбежного… Спасибо и на том, что стучавший по крыше дождь не доставал до нас, фуррят, а все, что находилось снаружи, не могло проникнуть внутрь.

Стоит мне пояснить кое-что: я очень хорошо знала карту пригорода, и, судя по всему, мы еще не уехали дальше Мраморного Леса. Знаю по себе, что в тумане, клубами витающего между стволов многовековых секвой-великанов, может находиться вообще все, что угодно. И не столкнувшись с этим, никогда не узнаешь заранее, что тебя ждет. Большинство фурри считали, что этот Лес, который невозможно было уничтожить или присвоить в собственных строительных и рекреационных целях, кишит разнообразными никем не прирученными существами и монстрами, несущими смертельную опасность. При попытки выяснить что-либо об этом месте, я доподлинно узнала только историю названия: оказывается, Лес стал зваться так как раз потому, что переливающийся на солнце туман очень напомнил первым зрителям фактуру белого мрамора – столь же торжественно и прекрасно, вероятнее всего, было это зрелище. По любым другим вопросам мнения разнились так, будто бы каждый рассказывал о каком-то своем собственном лесе, не имеющем совсем ничего общего с тем «реальным», о котором повествовал кто-то еще. Столько легенд, рассказов и в каком-то смысле даже преданий связано было с этим местом… Про него писали книги, сочиняли сказки… Все хотели однажды попасть за ту туманную завесу, которая оказалась непроходимой для сигналов связи, и увидеть волшебство, скрывающееся за ней, собственными глазами. Наверное, там все удивительное и необычное, не похожее на наше повседневное… Другой мир, находящийся буквально за тремя деревьями… По-моему, я однажды уже бывала там. Но тогда родители быстро вытащили меня обратно на свет и заставили немедленно уехать обратно в город. Я была еще совсем крошечная и, конечно, не запомнила вообще ничего… Но что-то в памяти еще колышется. Будто бы есть в этом Мраморном Лесу что-то родное и знакомое… Словом, за глаза Мраморный Лес звали «монстрической обителью».

…Фура, в которой я находилась, резко подскочила на очередном ухабе и затормозила. Я, летая в облаках и находясь в осмыслении собственных фантазий, смешанных с воспоминаниями, не успела схватиться за что-нибудь и ухнула на пол с большой высоты деревянного ящика, на котором сидела. Разумеется, в плече мгновенно что-то громко хрустнуло, и лапа… вывихнулась, хоть так и неуместно будет сказать. Железный ящик тут же ускорился и, как ни в чем не бывало, догнал остальные. Грохота снаружи не было. А значит, это просто месть за то, что я осталась непокорна, я клянусь чем угодно. Не так беспристрастны эти «призраки», оказывается. Стоит взять на заметку.

…Когда в детстве дворовый хулиган ударил меня в мордочку и попал в глаз – для меня все, к счастью, обошлось, – я осознала, какое это чудо – видеть мир настоящим, ничем не опосредованным. Когда я впервые узнала о новом муже матери, я осознала, какое это чудо – быть любимой и, в принципе, вообще иметь настоящую семью, которой я нужна. А сейчас примерно то же самое произошло и с лапами: сейчас я обожала свои короткие неуклюжие лапы за то, что они есть и что от природы исправно функционируют. Стараясь не завыть от боли, я поднялась с пола. Правая лапа совершенно не двигалась, а каждая попытка отдавалась тупой жгучей болью. Я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Кочки не давали спать, и это было хорошо. У меня оставалось время сделать последние предположения о том, что будет со всеми нами, пока нам еще не открылась истина. А фуры ровно катили вперед по грунтовой дороге еще часов пять-шесть…

Глава 1. Летиция опаздывает

– Итого… что у нас сегодня? – переспросила серо-бурая стройная фурри-собака с короткими огненно-рыжими волнистыми волосами.

– Генеральная репетиция и прослушивание, – ее собеседница, низенькая черно-белая зайчиха, похоже, начала терять терпение, повторяя для своей мечтательной подруги и по совместительству коллеги одно и то же уже много раз. – Пятьсот раз уже говорила! Чем ты слушаешь, Летти?

– Извини, отвлеклась, – в очередной раз оправдалась Летиция.

И было на что. В виду предстоящего Фестиваля студии были набиты до отказа, и в каждой готовился какой-либо номер. Пестрота костюмов, смешивающаяся с голосами, громкая музыка, суматоха и толкотня могли сбить с толку кого угодно.

– Ага, конечно, – зайчиха закатила глаза: она никогда не признает, того, что может быть в чем-то не права, даже если факт очевиден. – Еще, на всякий случай, напоминаю: ты должна уже быть у Дезиры. Велика вероятность того, что в этом году вы в паре снова будете представлять нашу студию.

– Опять? – Летиция вздохнула. – Каждый год одно и то же… Ну, неужели в нашей команде больше никого не существует?..

– Так, ты помолчишь хоть секунду?! – взорвалась ее собеседница. – Если ты, наконец, прекратишь возмущаться, то услышишь, что ты должна быть на втором этаже уже час как!

– ЧТО?! Трисс, мне надо бежать! Сдай, пожалуйста, это в сто вторую! – собака протянула зайчихе кипу каких-то соглашений, останавливаясь только затем, чтобы раньше времени не сорваться на бег и не разбросать листы по всему этажу из-за своей природной неуклюжести.

Трисс фыркнула и молча выхватила у нее неровную внушительную стопку розоватых листов, топорщащихся во все стороны. Вечно у нее все в беспорядке!

– Спасибо! – Дримлап улыбнулась. – Спасла! За мной должок, и…

– Иди-иди, – махнула на нее лапой зайчиха, даже не пытаясь внимать ее словам: эта балбеска все равно забудет, что наобещала через минуту, когда найдет что-то интересное, чем может выступить любой самый повседневный предмет: Летти по-фурреночьи удивляется всему подряд, все-то ей интересно. – Дуй, Скай и так не обрадуется, что ты опять опоздала.

«Дырявая башка!» – думала Летти, на всех порах летя по лестнице, перескакивая через ступеньку. – «Да как вообще можно было забыть?!»

Собака без труда могла бы вспомнить количество календарей и напоминалок у себя дома, но стоило только оказаться в нужном месте в нужное время, все вылетало из ее головы, и незадачливая фурри – не то актриса, не то танцовщица, не то даже и певица, как и все участницы Фестиваля из этой студии, – вечно занималась не тем, чем нужно. Фурри выскочила на лестничный пролет, ускоряя бег до предела, из-за чего не сразу получившие сцепление лапы прокрутились на ровном полу со скрипом когтей по покрытию, и едва не впечаталась в какого-то дикобраза с кучей вешалок в лапах. Ничего не ожидавший бедняга отскочил в сторону и мог наблюдать во всех деталях, как Летти эффектно растянулась на пороге студии, поскользнувшись совсем безнадежно на только что вымытой части зала.

– Летиция! – прогремел в коридоре возмущенный зычный вопль, и все находящиеся на этаже тут же испарились: никому не хотелось подвернуться под горячую лапу разъяренной фурри-гепардихи, которой принадлежал возглас.

Высокая обладательница голоса величественной походкой вышла из гримерки. Ее короткое, – даже слишком короткое, отметила про себя Летти, – блестящее платье, прикрытое на плечах пушистым «хвостом» шубки, едва слышно прошелестело при незначительном движении.

– Моя группа сбилась с лап, разыскивая тебя по всем студиям! Мне кажется, что мы договаривались встретиться немного раньше? – с ледяным спокойствием, в котором угадывалась скорая разрушительная буря вселенского масштаба, поинтересовалась Дезира. Зеленые глаза Скай недобро сверкнули, лишний раз подчеркивая истинное расположение фурри.

– Прошу прощения, – Летти поднялась с паркета и отряхнула легкий летний сарафан простого покроя. – Произошла небольшая заминка. Но теперь я уже тут.

Гепардиха хмыкнула неоднозначно и точно так же величаво прошла обратно в свою рабочую комнату, взмахом лапы приглашая Дримлап следом. Раньше Летиция никогда не была в личной гримерке Дезиры. В отличие от всех остальных здесь, Скай была единственной профессиональной певицей, причем довольно-таки популярной и востребованной, а значит, могла очень многое себе позволить материально. Огромное светлое помещение было оформлено в голубовато-синих тонах. Слева всю стену занимала просторная примерочная, отгороженная надежными темными ширмами от потолка до пола. Рядом висело зеркало в золотой рамке. В центре комнаты возвышалось некое подобие подиума, откуда хозяйка проверяла свою уверенность в новом образе и раздавала указания. На любом свободном клочке обязательно стояли или висели отретушированные высококвалифицированными личными фотографами этой фурри ее портреты, некоторые из которых служили и обложками модных журналов. На снимках она была очень похожа на себя, и можно было бы сказать, что все фото схожи между собой, но разные ракурсы, цветной свет и образы, созданные стилистами, решали этот вопрос еще тогда, когда он не мог бы быть озвучен.

Сейчас же в комнате яблоку негде было упасть: хореографы, операторы, костюмеры – все эти фурри толпились здесь, отлаживая камеры, приводя в порядок наряды, подбирая варианты выступления обеих участниц, работая над версиями сценария, переписанного несчитанное количество раз под руководством Скай. От постоянного мельтешения и духоты, которую заполонял быстро привкус духов Дезиры, у Дримлап быстро начала кружиться голова.

– Ну, что? – обратилась к Летиции Дезира. – Твои идеи? У тебя должны быть какие-нибудь наработки, если верить твоей блестящей карьере в этой студии, у тебя свое видение самого Фестиваля и конкретно нашего выступления на нем… Или же, хотя бы, примерное представление того, как должен выглядеть наш номер.

– …Н-ну да… Да, разумеется… Конечно… – Летти слишком поздно подумала о том, что оговорка и слишком долгая пауза произвела на ее напарницу не лучшее впечатление.

– Гм… хорошо же, – Скай несколько неодобрительно покачала головой. – В таком случае пойдем по моему сценарию. Итак! Внимание! Все сюда!

Гепардиха легко проскользнула в толпу, торопливо раздавая указания. Собака еще раз окинула помещение глазами. Слишком сложно и… гламурно – по-другому уже даже и не скажешь – для нее. Напарница Дезиры сомневалась, что из этого всего может получиться что-нибудь. В прошлом году, когда гепардиха уезжала на какой-то концерт по особому приглашению, Летти выступала с Трисс. Примерно тогда же пришло осознание того, что во всем Фестивале собаке важна именно душевная обстановка, а не идеальное выступление и победа. Она всегда участвовала в этом Фестивале не для того, чтобы выиграть главный приз, но только для того, чтобы получить удовольствие от любимого дела и попробовать себя в чем-то новом: все прошлые покушения Летти на сцену отличались новаторством взглядов и особой смелостью решений. Она никогда не боялась быть собой-чудачкой. Скай же совсем другая. Она слишком четкая и точная. Ее профессиональная привычка и принцип жизни – оттачивание навыков до полного совершенства и идеальная техника без права на ошибку. Большего не нужно. Выходя на сцену почти каждый день, она научилась рассчитывать только на себя и в принципе не заботилась о том, как чувствует себя ее напарник. Она хотела сиять, хотела показать себя… И для достижения этой цели ей подходили любые пути, сколько бы напарников, не выдержавших грубого вмешательства в сентиментальную душу, ни сменилось, сколько бы конфликтов ни пришлось пройти напролом для выхода победительницей. Дримлап не могла винить ее за это – на вкус и цвет все фломастеры разные, и нет в действительности хороших, плохих и правых-неправых. Каждый выживает так, как может. Добравшись до одного пика ледяной горы, нельзя останавливаться и расслаблять трос подстраховки, если ты не хочешь оказаться в пропасти. Работать, работать и еще раз работать – вот то единственное средство, которое может помочь в том, чтобы удержаться на плаву и не прогореть. Особенно в таком опасном деле, как популярность, имеющем свои многочисленные тонкости и секреты, разгадывать которые Летти не бралась. Фурри знала, что в глубине души Дезира никогда не была и не есть такая черствая, какой ее показывают окружающие. Но так повернулось, что она – любимица публичных выступлений и гастролей, поэтому быть отзывчивой ей и не приходится, дабы спасти свою шкуру, когда нет резервного выхода, а кормит только то дело, которому была посвящена вся осознанная жизнь с самого фуррячества. Тут нечего делать, разве только понять и не пытаться насильно изменить ее, то есть, прикладывать усилия в том, в чем преуспеть просто психологически невозможно.

– Летиция! Сюда! Сейчас расскажу, что от тебя требуется! – позвал из глубин комнаты голос Дезиры, полный воодушевления. Голос Скай всегда делался каким-то искристым и становился еще ниже, когда она в запале говорила о том, что действительно приносит ей удовлетворение и волнует ее творческий интерес. – Мы заберем этот приз, чего бы мне это ни стоило! Держу пари, ты оценишь эту идею!..

Вместо пустых ссор на ровном месте и неоправданных скандалов, собака решила немного схитрить. Ступать на этот лед нужно было очень осторожно, чтобы достичь необходимого результата и сказать о том, что все имеют право на свободу от чужого общества. Но сначала нужно было доработать детали плана… Грандиознейшего и, пожалуй, самого, что ни на есть, хулиганского плана за всю историю существования Летти внутри этой студии как актрисы, при необходимости выступающей в роли певицы или танцовщицы. День обещает быть жарким…

Глава 2. Прибыли

Я пришла в себя от лязга металла. Покрутив головой, я установила, что звук исходил от открывающихся железных створок кузова нашей фуры. Это могло значить только одно: прибыли. Фуррята вокруг меня постепенно просыпались и оживали. Они уже стояли снаружи, придерживая двери. Железные маски слепили глаза сияющими бликами рассветных лучей. Я одной из первых свесилась с грузовика и спрыгнула на траву. Ну, чудненько: опушка Мраморного Леса. Ничего лучше, конечно, придумать было нельзя. То есть, те существа Леса, о которых все постоянно гудят, и в которых я не слишком-то верю, просто придут сюда и съедят нас? Они реально есть? Пожалуй, это было бы слишком просто для правды. Разношерстная толпа на поляне становилась все больше, и все они были озадачены, как и я. Стоило только последнему из нас покинуть фуру, во главе толпы возникла еще одна железная маска. Проскрипев что-то своим пронзительным голосом, существо поплыло вперед, увлекая фуррят за собой.

А действительно ли только я одна не понимала их слов? Что-то не так со мной? Увы, никто не мог ответить на мой вопрос.

Мы долго шли по едва видной тропинке среди толстенных деревьев. И все это время меня не покидало ощущение назревающей опасности. Клянусь чем угодно, я видела чьи-то внимательные глаза в кустах. И все это сводило меня с ума, давило стеклянным колпаком. Не скрываю, на двадцатой минуте беспрерывной ходьбы я запаниковала. Они чувствовали это. И им нравилось это: даже их маски ярче блестели в рассеянных пятнах света, случайно пробивавшихся через лиственный покров. Воздух вокруг меня буквально потрескивал от напряжения. Стараясь отвлечься на что-нибудь, я стала разглядывать фуррят, шагающих друг за другом.

Сразу за железной маской шел мальчик лет девяти. Один из тех, кто верит, что «цветастые» не отбросы, а наоборот, избранные… И что только они способны видеть это. Мне стало жаль его. Не сомневаюсь, что впереди нас ждет совсем не беззаботное детство в отдаленном живописном уголке леса. После мальчика в строю шагали две фурри-девочки, громко спорящие между собой. Очевидно, сестры, подумала я, увидев одинаковые брызги рыжих веснушек на их носах и щеках. Младшая из них со слезами умоляла старшую не идти за черным существом. На моих глазах она взялась за пушистый хвост сестры и с силой потянула его назад.

– Лиза, пожалуйста, не иди туда! – проскулила спаниелька. – Мы не должны доверять им! Мы можем убежать в Туман! Там они нас не найдут! Слышишь, Лиза?! Они не найдут нас в Тумане!

Ни капельки не смущаясь, старшая из сестер вырвала свою шерсть из чужих лап и, зарычав, оттолкнула младшую от себя.

– Ты просто малолетняя дура! Прекрати за меня цепляться!

Спаниель с трудом сохранила равновесие и тут же шарахнулась от Лизы как от огня. Та фыркнула, развернулась и нагнала начало строя. Я уже хотела попытаться утешить девочку, но засекла какое-то движение сбоку от себя и резко повернулась в нужную сторону. Успела заметить только едва видно трепещущие ветви неизвестного мне кустарника. Существо, следившее за нами, явно умело сохранять свою личность в тайне.

За своими размышлениями я и не заметила, как строй пришел на место назначения: все фурри остановились, и я врезалась в хнычущую младшую из сестер. Быстро попросив прощения, я повернулась туда, где стояла раньше железная маска, и увидела большое серое здание в три этажа, не считая крошечных окошек на самом верху, по-видимому, чердачных. Переведя взгляд на площадку перед зданием, я, наконец, сумела правильно оценить масштаб бедствия. Все свободное пространство было занято фуррятами. Не меньше двух тысяч разношерстных голов. Какой ужас… Немедленно созрел вопрос: как же все мы вместимся в это здание, оказавшееся таким крошечным для всех нас?

Они ушли. Один за другим обернулись темной дымкой и испарились. Двери здания распахнулись, и я увидела золоченую табличку, гласившую следующее:

      Детский дом спец. назначения № 3 корп. 1

«Они серьезно сейчас?» – я коряво усмехнулась.

Толпа неодобрительно загудела. Выкрики, ругательства сыпались градом со всех сторон, пока на пороге появилась пожилая лиса-чернобурка, не слишком приветливая на вид. Все на минуту затихли, пялясь на спокойную морщинистую физиономию, но потом в тишине прозвучал гневный выкрик: «Это что еще такое?!», и гвалт возобновился.

– Прошу вашего внимания, – произнесла лисица.

Ожидаемого эффекта это не произвело, и ей пришлось повысить голос.

– Внимание, пожалуйста! Все слушайте сюда! – фурри выдержала паузу, пока не воцарилась идеальная тишина, а затем продолжила уже более спокойно. – Начиная с этого момента и до самого конца, это здание послужит вам постоянным домом. Можете оставить в прошлом все ваши самые смелые предположения и довольствоваться тем, что вам любезно предложили. Мое имя – Кларисса Вуд, однако я предпочитаю, чтобы ко мне обращались не иначе, как «Мадам Кларисс». Я – директор этого чудесного заведения, и я буду заботиться о том, чтобы каждый из вас нашел свою нишу.

Елейный голос лисицы действовал мне на нервы и к тому же мне абсолютно не понравился акцент, который она сделала на слове «ниша». Когда мы добирались сюда, я думала, что сойду с ума, ведь хуже уже точно быть не может. Оказалось, что у каждого предела есть свой дополнительный предел… Или не предел?.. Или пределов вообще не существует ни в одном их проявлении?

– Прошу всех за мной, – закончила приветственную речь Вуд и направилась к открытым дверям, а я, наконец, смогла выдохнуть, не отравляясь ее отвратительным голосом.

Фуррята не спешили идти следом: словосочетание «детский дом» звучало не так обнадеживающе, как предполагалось. По крайней мере, с позитивными мыслями и для меня, и для всех особо оптимистичных было покончено. Лично меня занимал только один вопрос…

«Как отсюда выбраться?»

Глава 3. Сборы ч.1

Летиция была уверена: стоит только ей чуть-чуть притормозить, и она превратится в лепешку. Дезира и ее «свита» неумолимо приближались: Летти слышала топот их лап буквально у себя за спиной. Дистанция неумолимо сокращалась с каждым лишним вдохом, который Летти позволяла себе для облегчения тяжести, осевшей внизу легких.

Что же такого она натворила? В чем прокололась и где напортачила так, чтобы выбесить саму Скай, известную своим недобрым характером? – Просто отказалась от участия в Фестивале и взяла себе официальный отпуск, о чем только что уведомила напарницу, заранее отходя подальше от всех тяжелых предметов, которыми мог быть нанесен удар по голове.

– Вот значит как?! – прорычала Скай, не сбавляя хода. Ее высокие каблуки обрушивались на ни в чем не повинный пол как отбойные молотки. – Такая ты, значится, напарница? Такая коллега?! Бросаешь меня в самый ответственный момент! И ты смеешь называть себя…!

Дримлап постаралась пропустить эту реплику мимо ушей и продолжила упрямо мчать вперед. Все, что находилось в коридоре, где проходила погоня, так или иначе оказывалось на полу, будь то коробки, цветы, дорогущий реквизит или живые фурри.

– Ты прекрасно справишься и сама! – прокричала, едва сдерживая в какой-то мере нервный торжествующий смех, Летти, скользя по паркету боком и ныряя в более узкое ответвление коридора, которое, по ее мнению, должно было в итоге привести ее к выходу. Собака уже давно потеряла ориентацию во всем этом хитросплетении коридорчиков, студий и гримерок – слишком много артистов ошивалось в коридорах во время перерывов, сбивая своим непередаваемым контрастным колоритом подготовки к крупнейшему событию года со всякого толку.

Однако стоило только заветной темно-синей двери с надписью «выход» замаячить на горизонте, как Дримлап оказалась схвачена буквально за шкирку. Дезира поставила вопящую и вырывающуюся коллегу, которая, кстати, была почти вдвое ее меньше даже притом, что никогда не была ни низкой, ни худенькой, на пол, смотря на нее сверху вниз.

– Нет-нет-нет! Я не позволю! – Летиция затопала лапами как маленький фурренок, которому отказались покупать сахарную вату в парке развлечений. – Я ухожу!

Гепардиха протянула лапу, собираясь положить ее на плечо напарницы и сказать что-то ободряющее, но совершенно неожиданно для себя получила вполне себе ощутимый удар. Пользуясь нерешительностью Дезиры, которая не сразу сообразила, что именно произошло, Дримлап оттолкнула ее от себя и выскользнула за дверь, поставив на своих словах точку, а на планах певицы – жирный красный крест. Скай еще легко отделалась, все знают, что бывает, если заставлять Летти делать то, что она не хочет… – Она будет кусаться до последнего вздоха. Они определенно стоили бы друг друга, если бы не были настолько разным по характеру.

Летиция выбежала с территории здания под проливным дождем, прошлепала к первому попавшемуся такси и назвала свой домашний адрес. Вдохновляющее ощущение свободы дурманило голову; собака зачарованно смотрела на сбегающие по тонированному стеклу капли и с удовольствием вдыхала через приоткрытое окно влажный воздух с привкусом свежести и весенней земли, не обращая внимания ни на косой взгляд таксиста, ни на Дезиру, вывалившуюся на улицу в компании своего обслуживающего персонала, ругающую и Летти, и погоду, на чем свет стоит.

От студии до дома было от силы двадцать минут езды, но собаке показалось, что прошло не меньше часа. Поспешно расплатившись, фурри вышла на сырую улицу. Она медленно шла, вслушиваясь в таинственный барабанный шелест ливня. В маленьком скверце перед домом доцветали яркие хрустящие тюльпаны, и только распускала изящные лепестки светлая сирень. Все вокруг благоухало медовым крупинчатым ароматом с нежными травянисто-стебельчатыми нотками, сводившими с ума. Участница Фестиваля надолго задержалась перед клумбой, разглядывая прекрасные цветы. Домой, разумеется, добралась вымокшей до нитки, но жутко довольной.

Прежде чем приступать ко второй части плана, нужно было быстро согреться и высушиться, дабы не допустить образования неприятных последствий и явных преград для исполнения задуманного. Пока горячий чай с лимоном и имбирным печеньем настаивался на уютной кухне, оформленной в оранжево-золотых тонах с салатовыми акцентами, Летти обрабатывала волосы феном и пыталась игнорировать мобильник, разрывающийся от входящих звонков и сообщений. Даже сюда, на шестой этаж, добирались ароматы цветов и весеннего ливня, что создавали некую атмосферу какой-то торжественности. Покончив с кудрявым рыжим вихрем на голове, Дримлап перебралась в гостиную. Предстояло полностью продумать все мелочи запланированной поездки на природу, к которой собака рассчитывала привлечь своих подруг фуррячества. Делая большие глотки согревающего напитка и постукивая по кружке подушечками лап, фурри вновь принялась гипнотизировать окно с дождем, отыскивая решения и уточняя все расхождения.

***

Как только дождь кончился, оставив после себя лишь приятную прохладу, собака покинула свою маленькую уютную квартирку и направилась к метро. В этот раз добираться до пункта назначения было очень даже нелегко, и в дороге Летти провела почти весь оставшийся день. До вечера ее сопровождал грохот колес о рельсы, а начиная с золотистого заката – тихое шуршание шин автобуса.

Пересадки, переходы, шум, чужие разговоры и новости, новости, вихри новых событий, яро обсуждающихся… От этого так легко устать. Летти всегда любила долгие дороги и хорошо переносила все поездки на любом виде транспорта. Будучи открытой к общению, она не видела трудностей в долгом пути среди других фурри, будь они знакомые или нет. Найти новых друзей – не вопрос. Отправиться на край света, зная карту метро только по своей ветке и заблудиться при первой же пересадке, чтобы потом спрашивать у всех подряд дорогу – конечно! День незаметно ушел в вечер, когда фурри все-таки выбралась из подземки на другом конце города, совпавшем, к величайшему счастью, с номерами тех автобусов, которые курсировали по подходящему маршруту.

Чем дальше от столицы, тем тише вокруг. Зайдя в чистенький автобус, собака села у окошка и поставила в наушниках спокойную музыку. Медленно проплывали по стеклу непросохшие капли дождя, в которых сияли крупки золотого закатного света, на остановках из-за открытых дверей щебетали птички, радуясь теплой весне, тихонько покачивался автобус, когда случалось катить вперед по ровной дороге без пробок… Красота… Сто лет уже Дримлап не бывала вдали от центра на окраине города, граничащей с подступами Мраморного Леса. Немногие хотели здесь жить из-за меньшей населенности, хотя в этом было свое очарование, и в основном тут оседали те, кто искал единения с природой… Какой стала одна из подруг Летти.

Фурри-волчица, к которой ехала добрейшая в мире собака, была, скорее, обратной стороной медали, так сказать: замкнутая, тихая, немногословная, но готовая с ледяным спокойствием, не сокрушаясь потом об содеянном, воткнуть кинжал в спину любому, кто посмеет навредить тем немногим, кто был ей реально дорог. Травмированная своим прошлым и оттого наделенная тонким чувством прекрасного, умеющая видеть гармонию, но опасная до смерти в своем тихом гневе, Равенна в принципе не хотела поддаваться точному всеобъемлющему определению, которое могло бы отразить ее суть без утери деталей. Она могла быть совершенно незаметной, а уже спустя секунду стать атомной бомбой и взорваться с такой силой, что весь мир того, кого она хотела уничтожить, пошатнется и рассыплется в прах. Она прятала не один скелет в своем шкафу и не признавала много, живя по собственным принципам. Она не умела любить после того, что подкинула ей жизнь… Но вот Летиция… Летиция была ее миром, в котором еще светило солнце. И этот мир гармонировал с ее собственным, запертым на семь замков и затянутым цепями с таймерами обратного отсчета, что начнут бег сразу же, как кто чужой подойдет слишком близко.

– Привет, Летти, – совершенно не вязавшийся с ростом под два метра и почти неестественной худобой, голос, немелодичный и похожий по высоте на Скай, голос встретил Летицию на лестничной клетке, а затем проследовал шум открывающейся бронированной двери.

Увидевший Равенну случайный прохожий скорее убежал бы или же постарался бы отвести глаза, чему она, вероятнее всего, была бы даже рада. Для Дримлап, вытащившей эту фурри из бесконечного количества проблем и, считай, вылечившей ее «сломанные крылья», волчица стала практически членом семьи. Высокая светло-серая фурри-волчица с более темным пятном с форме маски на мордочке, несколькими маленькими черными пятнами, к сожалению, все же не перекрывающими синие круги тотального недосыпа, под глазами, темно-коричневыми спутанными волнистыми волосами средней длины, собранными в небрежный лохматый пучок на затылке, и ярко-алыми глазами отошла немного в сторону, пропуская подругу в свое обиталище, и тут же, как шагнула за порог, запечатала дверь всеми двенадцатью возможными замками. Летти прошла на середину комнаты. Вся квартира, как и всегда, оказалась почти лишена любого света. Окна были плотно зашторены темной тканью, освещение было в максимальной степени приглушено. Везде лежал толстый слой пыли, хотя вещи и находились в своем совершенном первозданном порядке. Оглядываясь, Летти прошла в комнату, осторожно ступая на ковер, из которого поднимались облака все той же пыли, и остановилась у невысокого журнального столика у дивана. Внезапно взгляд собаки упал на канцелярский нож с наконечником совершенно ненатурального для ножей цвета. Нащупав выключатель, фурри зажгла свет в гостиной, делая «улику» еще более очевидной.

– Лапы? – моментально среагировала Дримлап, опасаясь худшего и оттого внутренне содрогаясь.

Равенна медленно освободила запястья от кожаных темно-серых перчаток «без пальцев» и с отверстиями на ладонях и вытянула лапы вперед, демонстрируя отсутствие новых красных полос на запястьях поверх обработанных и затянувшихся.

– Хорошо, – Летиция с облегчением выдохнула, вытягивая вперед лапы для объятий, которые ее подруга, недолго думая, приняла. Единственная фурри, которой волчица могла безоговорочно довериться, даже будучи несклонной доверять кому-либо…

Уже отступивший на задний план страх вновь накрыл Дримлап, когда она заметила относительно свежий кровоподтек на переносице Равенны. Быстро перехватив ее голову за щеки и прикоснувшись к рваному шраму, перечеркивающему почти все расстояние между глаз, девушка молча уставилась на кровавый след, оставшийся на лапе.

– Равенна, зачем ты это делаешь?.. – тихо спросила Летти, заранее зная ответ на этот вопрос, что никогда не будет произнесен Софтер.

Воспоминания с головой накрыли Дримлап. То, как они с Ра познакомились… Как она получила все эти шрамы, не сумела смириться с ними и едва ли не покончила с собой… Сколько раз ей, бедной, приходилось без нужды карабкаться туда, откуда ее все равно скинут, просто потому, что другого пути к секундному покою от чужих и от всех воспоминаний не было… Равенна молчала, смотря в пол. Готова была расплакаться. Сильные тоже плачут. Тот, кто жив, не бывает совершенством…

– Так, хорошо, давай сменим тему, – быстро сказала Летти, припоминая причину своего визита среди других хлопот. – Я хочу устроить совместную дружескую поездку. Я, ты и Кэтрин. Ты просто обязана поехать с нами. Во-первых, у нас будет шанс узнать друг друга еще ближе и перешагнуть барьеры, которые образовались за то время, на которое ты и Кэт взяли паузу в общении…

– Ну, я даже не знаю… – волчица невольно оглянулась на дверь, опасливо проверяя, закрыты ли замки. – Это все очень непросто, и я…

– Смена обстановки пойдет тебе на пользу, – Летиция выжидательно на нее посмотрела. – Правда. Тебе понравится. Я буду все время рядом и не допущу никаких ссор. Подумай, мы не поедем на экскурсию в центр столицы. Только тишина наедине с природой. Торжественно клянусь не тянуть тебя заводить новые знакомства. Рядом с нами никого не будет.

Серая фурри колебалась. Возможно, ей действительно стоило хоть на время покинуть это темное место, дышащее пылью и одиночеством. Но в то же время, она была совершенно не готова проламывать стены и выходить в свет. Какая-то буря разбушевалась внутри волчицы, пока та разрывалась на две части. Она ни на секунду не сомневалась, что Летиция действительно сможет защитить ее более рациональными способами, чем тот памятный кинжал, настоящее оружие, доставшееся слезами и кровью, которое Ра постоянно таскала с собой еще с того момента, когда… Теперь не время. Однако выход из укрытия, в котором Софтер существовала, как в бункере, месяцами, в этот большой страшный мир… В остальной мир?..

Зная, насколько Летти бывает нетерпелива, Равенна стремилась как можно быстрее дать конечный ответ, хотя была более чем уверена – подруга не станет давить на нее, если она решит отказаться. Предательский голос в голове волчицы лихорадочно шептал о том, что она делается обузой для других уже сейчас, принимая непростое для себя решение, что Летти просто терпит ее теперь, когда пришла весна и вокруг кипит жизнь, в которой собака всегда активно участвует.

– Я очень сомневаюсь, что из этого что-то получится дельное… Но я не могу отказать тебе, Летти… – сдалась Софтер, так и не придя к окончательному выводу. – Ты слишком много сделала для меня, и я чувствую себя неловко, потакая только своим болячкам из прошлого… Ну ты знаешь…

– А знаешь, что? Мне очень далеко возвращаться домой, да и тебя оставлять теперь не хочется… Сильно ли я стесню тебя, если останусь у тебя сегодня? Я могу помочь тебе с уборкой, которую ты сама не осилишь, а у тебя будет время, чтобы еще раз обдумать все «за» и «против». Честно, если ты не хочешь, я уеду домой и просто дождусь твоего сообщения.

– Ну что ты! Мне всегда за счастье, когда ты меня навещаешь, – Равенна улыбнулась своей завсегда нерешительной, будто бы сомневающейся улыбкой. – Конечно, ты можешь остаться.

– Ну вот и прекрасно. Давай, забирайся на диван, сейчас принесу швабру…

– Подожди, я хочу тебе помочь. Погоди меня…

На том и порешили. В квартире-убежище Равенны вновь стало уютно после двух недель абсолютно неживой тишины.

На следующее волчица, скрепя сердце, все-таки согласилась.

Глава 4. Близнецы Айс

Я вошла в унылую, серую комнату, притом довольно большую. Часть «ненатуральных» поместилась сюда, а остальные проследовали в соседние помещения. Немного изучив свой новый и, предположительно, последний дом взглядом, я сделала вывод, что попала в главную комнату. Помимо новоприбывших здесь уже было немного фуррят, а на небольшом возвышении стоял резной стул красного дерева и чайный столик, заваленный журналами: территория «мадам Кларисс». Я прошла вперед и, заприметив пустующий укромный угол, захламленный каким-то тряпьем и коробками, юркнула в щель.

«Я выберусь отсюда! Обязательно выберусь!.. Возможно… Когда-нибудь…»

Чем больше я старалась убедить себя в том, что не все так плохо, тем яснее понимала – это ложь. Все вокруг меня и раньше состояло изо лжи, но теперь это ощущение в разы усилилось. Я, несомненно, понимала это задворками своего сознания, но я не хотела с тем мириться и отталкивала подобную мысль от себя. Я не такая как вы! Я буду жить дальше, вы хоть в Мраморный Лес меня выкиньте!..

Стоило мне только немного уйти в свои мысли, я получила удар когтями в щеку. Часть пощечины пришлась на нос, и я почувствовала, что задыхаюсь от крови и отсутствия воздуха, резко выбитого и не желающего попасть обратно. Я повалилась на пол, сплевывая красную субстанцию с металлическим привкусом, от которого меня мутило.

– Упс… Немного переборщил, – по интонации я поняла, что говоривший ухмыляется.

– Смотри-ка, Тей, а она очнулась, – надо мной раздалось мерзкое хихиканье. – Вот же тряпка!

От столкновения с полом в глазах потемнело. Пытаясь перевернуться, я задела лапой ворох ящиков и коробок, что лавиной сошел на меня.

– Да ее и тряпкой не назвать – чересчур щедро будет! – меня резко схватили за вывихнутое плечо и встряхнули. – Ты кто еще такая?!

Я, наконец, сумела вернуть равновесие и поднялась, намереваясь убежать, но длинная тощая тень, оказавшаяся косматым сиамским котом с челкой, закрывающей один из льдисто-голубых глаз, за секунду выросла рядом и отшвырнула меня обратно. Я налетела на стену и больно ударилась затылком о холодный серый камень. Когда увидела над собой две почти одинаковые скалящиеся морды, зажмурилась. Ну вот, теперь у меня двоится в глазах… Не удивлюсь, если через некоторое время начнутся галлюцинации покрупнее… Что я делаю в этом странном месте? Не милосерднее было бы сразу избавиться от меня? Здесь я никогда не приживусь, я уже знаю…

– Поднимайся! – один из двух кошаков снова врезал мне по щеке. – Ты кто вообще такая, чтобы помирать в нашем личном углу?!

– Ладно, Митц, хорош ее бить. Вдруг и правда помрет?

Я с трудом поднялась и поковыляла прочь.

– Как невежливо! Поворачиваться к нам спиной! – теперь уже второй кот задал мне хорошую оплеуху.

Я обернулась, уже смирившись со всем, что может произойти дальше. Мне не были интересны кошаки, защищающие свои границы. Мне хотелось уже сбежать и слиться с окружающей средой, чтобы никто меня не трогал. На меня одновременно смотрели два сиамских кота, немного отличавшиеся лишь оттенком глаз, цветом одежды и челками. Взгляд «одноглазого» притворно смягчился.

– Ей лет пять, – прикинул кот, а затем гордо занял угол и лениво сказал:

– Меня звать Митци, а вон тот малопривлекательный тип – Тейлор, к сожалению, чем-то похожий на меня и макет худшего брата-близнеца…

– Придурок! – со смехом фыркнул Тей, перебив хорошо отрепетированную речь брата.

Тот зашипел на него, призывая к молчанию, и уже невозмутимо закончил:

– А вот что ты из себя представляешь, я понятия не имею.

Я «холодно» на него посмотрела.

– Меня зовут…

«Никому не доверяй… никогда!.. Даже себе…»

– Меня зовут… Меня зовут Косси. И мне семь лет, а не пять.

Глаза Митци недобро сверкнули.

– Косси-хреноси… Будешь Коробкой. Смотри… У нас нет имен для таких, как ты…

– Но будет теперь, потому что…? – опять вмешался Тейлор.

– Отвали, я занят, – брат замахал на него лапами с выпущенными когтями, затыкая на полуслове. – Так вот, Коробочка, пшла вон из нашего угла, или не видать тебе больше этих стен!

– А с какой стати угол ваш? – я решила идти в атаку до последнего. – Я первая сюда пришла!

Это стало моей первой ошибкой.

– Че ты там вякнула, пиявка всратая?! – Митци медленно поднялся, прижал уши и угрожающе зашипел, распушив загривок.

– Она быкует! – развеселился Тейлор, только со стороны наблюдая за наступающим на меня братом.

«Мне хана…» – подумала я, медленно пятясь назад, пока не воткнулась во что-то… Или в кого-то.

Кларисса строго посмотрела на кота, и тот мигом испарился в свой угол. А к тому моменту, когда лисица заняла свой деревянный трон и заварила чай, меня уже тоже не было видно. К счастью для нее. Сомневаюсь, что она обрадовалась бы, увидев мою искалеченную мордочку. Уже понятно, разбираться с проблемами она не любит, предпочитая избегать их. Как говорится, чем меньше телодвижений, тем лучше. Опять же, лично для нее… А меня сейчас мало, что беспокоило: перед лазами стояла такая плотная завеса размытия, что я толком не понимала, где нахожусь. Наверняка я знала только то, что коты отвоевали свой кусок территории. Покалечили того, кто во много раз слабее и младше, самоутвердились за мой счет и засели в своем углу, радостно переговариваясь и что-то обсуждая. Найдя в себе силы встать, я поняла, что проиграла лишь одну битву. Кстати, вот интересно, как они сохраняли свой бодрый настрой в этом прогнившем месте? Смотрители и серые стены заставили их стать агрессивными и даже жестокими в своих принципах, это ясно. Но были ли они и раньше такими? Изменились ли их настоящие характеры после того немалого, судя по всем признакам, времени, что они провели здесь? А что они вообще позабыли в детском доме? Что-то я не увидела в их внешнем виде какого-то, как сейчас выражаются, несовершенного оттенка. Каким боком они могли бы относиться ко всем тем, кто попал сюда из-за этакого понятия «предопределение»?..

Возможно, стоит оставить эту загадку на потом, чтобы хоть как-то избавиться от ощущения пристального взгляда в затылок, когда станет совсем невмоготу… Пристального, но такого же потухшего, в глубине которого засела уже знакомая мне кромешная тьма отчаяния, без единого проблеска надежды впереди…

Ну почему именно я оказалась в этом безвыходном положении?!..

Глава 5. Сборы ч.2

Что могла бы сделать Летиция, вернувшаяся к себе домой вместе с Равенной, которая все еще сомневалась в том, правильно ли поступила и хорошее ли решение приняла? Конечно же позвонить Кэтрин, попросить приехать как можно скорее, а уже потом, когда Пелт убежит с работы, думая, что произошло что-то серьезное, все наконец уточнить и пояснить. Никогда не бывая в рядах разряда «добрые и милые», Кэт в свою очередь утроила такой нагоняй, что слышали все соседи.

– Летиция Дримлап! – бирюзовая кошка сжала лапы в кулаки и тихо зашипела. У всех ведь эта привычка называть собаку полным именем, когда что-то идет не по плану по ее вине! – Ты абсолютно неисправима! Вечно ты как фурренок малый!

– А что я не так сказала? – Летти отступила назад и состроила недоуменное выражение. – Я же для нас стараюсь…

И на этом моменте визажистка взорвалась.

– Вот представь себе со стороны такую сцену: тебе предлагают такую же работу, как и всегда, но обещают за это двойную плату, потому что клиент сейчас на пике популярности среди своих конкурентов. И от этой работы зависит, считай, твое будущее, так как именно эта сумма отделяет тебя от победы и спасения! Кое-кому больше повезло с цветом шерсти, и этот кое-кто теперь буквально врывается в только устаканившуюся надежду на дальнейшее свободное существование, с целью отобрать ее у тебя! Замечательно! Конечно же я не злюсь, о чем ты!

Только я еще хочу пожить, Летти! И у меня нет возможности зарабатывать в два раза больше той суммы, которой оценивают мою жизнь! Ты уже откупилась! Я же пашу до седьмого пота, чтобы скопить хоть сколько-нибудь, чтобы я могла что-то есть и где-то жить, а не просто сдавать всю зарплату, чтобы за мной не пришли и не забрали! – яростно прокричала Пелт.

Через каждое ее слово сквозил неподдельный ужас: кошка слишком хорошо понимала, что попадись она в «нужные» лапы… Она уже не выйдет. Однако ее гордость не позволяла ей попросить помощи. Она была слишком независима прежде, чтобы стать чьей-то должницей сейчас.… И она не станет. Никогда. Как бы больно и тяжело не было. Дримлап помрачнела. Сколько уже раз собака пыталась протянуть ей лапу?

– Кэт.… Прости. Ты же знаешь, я всеми силами за то, чтобы этот ужас прекратился. Пойми, я хотела как лучше…

– Надо думать, дружеская поездка сильно поможет в сложившейся ситуации! – съязвила визажистка.

– А я говорила тебе, – отозвалась из глубины квартиры Равенна, до сих пор молча слушавшая перепалку.

– Повторюсь, смена обстановки всем будет на пользу, – Летиция положила лапы на пояс. – К тому же, как выяснилось, сейчас лучшее время, чтобы спокойно отдохнуть. Потом уже такой возможности не будет.

– И что, вот прямо никакого подвоха? – Софтер показалась из полутемного коридора. – Как на тебя не похоже, Летти. Не помню такого.

Летиция загадочно улыбнулась.

– Ладно, я в деле, – мгновенно сменив гнев на милость, сказала Кэтрин. – Простите, что вспылила. Думаю, я смогу перенести запись на другое время. Думаю, Летти права. Я с вами.

– Вы обе что-то задумали, я чувствую, – волчица по привычке резко оглянулась. – Ничем хорошим это ваше не закончится…

– Вот и еще одна решенная проблема в нашу общую копилочку, – проигнорировав подозрения Равенны, защебетала Летиция, стараясь не оставлять пауз в своей речи, чтобы не дать Софтер посеять сомнения. – Собираемся тогда. Будем выезжать завтра с рассветом. Раньше поехали – больше километров за спиной и меньше шансов резко повернуть назад и разбежаться в разные стороны.

***

Едва ли успела над горизонтом засиять первая светлая полоса, от подъезда уже отъехал темно-серый джип с тонированными стеклами. Удобно расположившись на задних пассажирских сидениях, то бишь, растянувшись во всю длину своего роста и зарывшись в стеганый плед, Летиция вовсю наслаждалась начавшимся путешествием и, ни на секунду не замолкая, вещала что-то в сторону сидящих впереди подруг.

– Еще немного, и она сама поведет. И мне фиолетово, что у нее так и не появились права! – пробормотала Кэтрин, в раздражении стискивая лапами руль, а волчица, сидящая рядом с ней как штурман, согласно закивала. Летти, ее люби – не люби, достанет кого угодно.

Словно бы расслышав этот невнятный шепот, собака выудила из-под своей импровизированной лежанки чехол с гитарой и принялась играть, что-то параллельно напевая. В ответ пребывающая сегодня в плохом настроении Кэтрин зашипела и, в дополнение, показав всю свою испорченность разом, сказала что-то оскорбительно-угрожающее. Достаточно отчетливо и громко, чтобы собака немедленно заткнулась и еще несколько десятков минут была просто «шелковой». Спустя несколько часов зарядил ливень, накрывший призрачной пеленой весь пригород. Очертания всего окружающего потонуло в белесой дымке, а шум капель заглушил посторонние звуки. Было принято решение сделать экстренную остановку, так как повсюду раздавались голоса фурри, пытавшихся хоть что-то уяснить, а при продолжении медленного-медленного движения по дороге с отрытыми окнами, инициатором которого стала сама Дримлап, подруги несколько раз слышали глухие удары где-то позади и впереди: при нулевой видимости и жутких погодных условиях полоса мгновенно превратилась в скопление аварий разной степени тяжести, к счастью, не повлекших жертвы. Просто глупо было надеяться на удачу и рисковать жизнью, когда туман, заклубившийся немного позже, и дождь, обступившие со всех сторон и забирающиеся даже в самые незначительные щели, распоряжались теперь городской зоной, словно бы выплывая прямиком из Мраморного Леса в целях защиты от вторжения инородной силы.

– Мы где вообще? Ни города, ни леса… Что за черт происходит? – задремавшая – да неужели? – за сочинением новой песни, собака сонно покрутила головой. – Мы куда-то не туда свернули? Или это мне уже мерещится белая пустота?

– Нас еще не сбили, Летти. Это ливень. Ничего не видно, – немногословно сообщила Равенна, сдерживая улыбку: вот умеет же Летти превращать в комедию любую трагедию, и по-другому даже не скажешь. – И он только усиливается.

– Похоже на то, что переночуем мы прямо здесь, – добавила Пелт, гневно раскачивая хвостом. Она не хотела лезть в чужие отношения и, не имея представления о том, о чем говорили теперь вполголоса собака и волчица, не вникла в суть слов, поэтому шуточка не добавила ни грамма настроения. – Желательно бы хоть на обочину съехать… Если бы мы еще знали, где она находится! Если нас съедят обитатели Мраморного Леса, или же собьют другие водители, в чем я, заметьте, не смогу их винить, запишу это на твой счет, Дримлап! Честное слово, в этот раз я жалеть тебя не стану!

– Хм… – фурри-собака глубже занырнула под плед и достала печеньки. – Вот теперь я готова.

Раздался хруст песочного теста и шелест оберточной бумаги, а в глазах кошки вспыхнуло такое пламя, что Равенна под предлогом разведки тут же поспешила покинуть салон и вышла вон.

Дождь, не переставая и не теряя своей силы, лил еще часа четыре, а туман сгущался у земли так плотно, что выходить из машин стало проблематично: уже переходящая в проселочную дорога была полна кочек, и каждый, кто только пытался ступить на шаг в сторону, неизбежно падал как беспомощная картонная ростовая фигура. Никто не мог объяснить причину ливня, и сколько бы подруги по очереди не караулили у радио, новостей не прибавлялось. Едва речь заходила о странном происшествии, по команде «тише, говорят про дождь!» оставшиеся двое прибегали к дежурному, но всякий раз все заканчивалось обещаниями выяснения обстоятельств, отчего легче не становилось.

Однако всему когда-нибудь приходит конец. И дождю тоже: как только он кончился, поездка пошла запланировано однотипно: встреча рассвета – дорога – редкие остановки – встреча заката – ночь – встреча рассвета. И так по бесконечному кругу. Очень и очень долго.… За это долгое время даже Равенна, первой придумавшая не одобрять это путешествие, – та Равенна, которая умела проводить часы без единого движения и не уставать – мечтала как можно скорее добраться до микроскопической точки, значившейся как «Серебристое озеро» на самом кончике карты. И вот наконец-то наступил тот прекрасный день, когда эта «полевая» мечта почти сбылась…

Глава 6. Бешенство

Прошла неделя. За неё не изменилось решительно ничего: еды было точно так же критически мало, спали прямо на полу, тоска не выветривалась. Если бы кто-нибудь спросил меня, то с гордым видом я могла бы заявить, что сиамские близнецы стали моей реальной проблемой. Нет, они не вязались ко мне, критикуя каждый шаг и провоцируя драку. Вовсе нет. Все было как раз-таки в точности наоборот: это я все время начинала словесные перепалки, все ещё заявляя свои права на «вип-угол». Близнецы лишь лениво клацали зубами на мои слова, но не более. Я сама навязывалась в их компанию, я отчётливо чувствовала это. Но в этом ограниченном четырьмя стенами сером мире мне по-настоящему важна была именно ответная реакция. Так я могла бы хоть немного оставаться собой и хоть немного уклоняться от этого зомбирования со стороны черных призраков, которые часто появлялись тут. И хотя явного сопротивления я не встречала, необъяснимое чувство вины нередко не давало мне уснуть. Единственной успокаивающей мыслью была та, что без устали звучала в моей голове:

«Все понимают, что лучше держаться друг за друга. Даже не обязательно сближаться до дружбы. Можно просто держаться и выживать…»

Было ли это странное ощущение сожалением, что я вновь насильно встреваю в чью-то отдельную жизнь, с разницей от прошлого раза лишь в том, что теперь я могла бы это предотвратить? – И да, и нет. Как бы то ни было, чаще всего предрассветные часы я коротала, сидя на широком подоконнике и вглядываясь в холодно-туманный горизонт.

На фоне нежных пастельных переливов все силуэты деревьев, упирающихся в прозрачные нити облаков, были черны, как смоль. Туман молоком клубился у земли, но почему-то опасался подступить ближе к зданию. Это было одной из тайн, развлекавших меня длительным холодными ночами. Что останавливало светлую дымку на определённом расстоянии от нашего общего «дома»? Со стороны это смотрелось так, как будто кто-то провел невидимую черту, кричавшую «это моё! не подходи!». И притом, что видимость была запредельно низкой, Мраморный Лес по ту сторону все равно оставался живым: он плясал с дождём, дышал прохладным ветром и говорил ослепительно-золотой мелодией восходящего в смутном дыму солнечного диска и сребристым звоном луны, качающейся посреди неба крошечным белоснежным перышком… Все-таки было что-то отдалённо-тоскливое во всем этом небесном великолепии. В медленном вальсе светил крылась какая-то агрессивная красота. Смотря в небо, каким бы оно ни было – пасмурным или ясным, низким и давящим или бесконечным и высоким, – наблюдая всю ночь напролёт, я чувствовала лёгкую горечь не задавшегося от самого начала лета, так недавно вступившего в силу, но словно бы уже существующего в моем мире целую вечность… Не такую вечность, как обычно: эта была тягостной и томительной. Сердце моё просто разрывалось на части, стоило воспоминаниям – по большей части, прошу заметить, тревожным – завладеть мной в ночное время, и все шло наперекосяк, как бы я ни старалась убедить себя в том, что все будет в порядке… Тогда я просто смотрела в пустоту и с трудом сдерживала слезы. И ночь со всем её праздником выше горизонта превращалась в бесконечно тянущееся ожидание…

Так вышло и теперь. Кое-как переждав темное время суток, я вышла из своего закоулка и направилась прямиком к щели, где засели коты. Теперь я – борец за справедливость, а значит, правила у нас могут немного измениться. А ещё я упрямая, и какие-то подростки, самоутвердившиеся за мой счёт, не помешают мне между делом концентрироваться на том, чтобы убежать из этого проклятого места. Исполненная решительности, я подбиралась все ближе. Но стоило мне только пересечь воображаемую линию дистанции и опасно приблизиться к «вип-месту», из угла донеслось шебуршание.

– Хай, Коробка, – холодный голос заставил меня вздрогнуть. – Тебе чего?

Я смело и прямо повторила все, что думаю о сиамских близнецах и о справедливости этой жестокой реальности, ни разу не сбившись и не отведя глаз. Тейлор подавился от смеха и ткнул локтем Митци, на которого пришелся весь поток пустых угроз и жалких слов. Кот с чёлкой нахмурился, а моя смелость, махнув лапкой на прощание, тут же куда-то испарилась, когда превратившееся в лед выражение, скрытое в глазах одного из братьев, таращившегося на меня, стало еще очевиднее при молчании.

– Видал?.. Не, ну ты видал, чего хочет эта… мелкая?! – продолжал веселиться Тей, захлебываясь своим же смехом. – И ведь как все рассказывает! Ни с одним словом не поспоришь!

– Хорошо же, – прорычал Митц, и Тей тут же заткнулся. – Хорошо. Если ты таким образом хочешь сказать, что главарем в нашей «боевой паре» являюсь я и именно мне придётся решать все поступающие со стороны проблемы, то спорить с тобой я не собираюсь. Пусть будет так. Я и в одиночку могу порвать эту малолетнюю крысу на куски.

Митци в бешенстве пялился на меня. И ещё бы: кто-то решился в открытую посягнуть на его собственность. В глазах кошака разгорелся безумный огонёк, притом, что голос кота звучал настолько по-ледяному спокойно, что по моему хребту пробежал ощутимый холодок, заставляя шерсть распушиться, и я успела трижды пожалеть, что вообще сказала хоть что-то. Но времени на отступление уже не осталось: кот в секунду перешёл в наступление. Все шутки кончились.

– Митци-Митци, может, не стоит прямо с плеча, так жестк… – последние слова Тейлора потонули в боевом кличе, с которым его брат кинулся на свою жертву, то есть, на меня.

Резкий порыв, с которым фурри промчался ко мне, заставил меня потерять равновесие. Пошатнувшись, я зажмурилась и прижала уши: слишком мало времени, мне не увернуться… Совершенно не заботясь о том, что выпущенные до предела когти ранили слишком глубоко, легко проходя сквозь шерсть и прорезая кожу, Митци повалил меня на пол своим весом и вцепился в мое длинное заостренное ухо, без особых усилий разрывая его напополам.

«Да он спятил!» – пронеслось у меня в голове, когда я увидела, что зрачок кота расширяется с каждой секундой до состояния чернильной бездны.

Обезумевший кот ощерил острые клыки и зарычал. Ещё какие-то несколько мгновений, и эти зубы сомкнутся на моем горле, свернут мне шею… Когда-то давно я уже слышала о таких… «обезумевших» случаях. Разум полностью отказывает, остаётся только животное, которым повелевают первобытные инстинкты, требующие убить свою жертву ради прокорма. Клариссы как всегда на месте нет: уцокала в другую комнату в самый «подходящий» момент. Тейлор же среагировал на удивление быстро и принял удар ситуации на себя.

– Ладно, хорош! Достаточно на первый раз! Митц, прекращай, мы уже это проходили! Становится не смешно, – кот совершенно спокойно взял брата за лапы и оттащил подальше от меня, легко уворачиваясь от когтей и клыков и не пугаясь диких воплей.

Безумный кошак распушил загривок, вцепился лапами в облезлый ковёр на полу так, что клочья ворса полетели в разные стороны, а потом развернулся обратно из клубка и зашипел с фырчаньем, воинственно растопырив вибриссы.

– Отпусти, – все с такой же ровной интонацией потребовал Тей. – Ты себе когти повредишь, ага?

Должно быть, Тейлор владел от природы даром убеждения, ибо другого объяснения для того впечатления, какое произвел его голос на брата, который быстро опомнился и выпустил из лап ковер, начиная осознавать произошедшее, я не нашла. Митц довольно ловко поднялся с пола, проковылял подальше от середины комнаты, едва ли отдавая отчет своим действиям, и сполз по стене, глядя на нас затуманенными глазами.

– Что сейчас было? – сморгнув белесую пелену, какая покрывала голубизну его глаз, кошак уставился на свои дрожащие лапы, покрытые красными кровавым пятнами от сорванных когтей.

– Опять, – Тейлор многозначительно закатил глаза, а потом махнул лапой на мордочку брата. – У тебя кровь из носа.

Не отводя пристального взора, Митци вытер морду рукавом и бегло пробежал глазами по оставшейся на ткани огромной кляксе. На полу уже светились алые пятнышки, падение которых кот не успел предотвратить.

– И почему все самое интересное всегда достаётся тебе? – Тей смерил сначала близнеца, а потом и меня в какой-то степени скептическим взглядом. – Сначала, значит, побил Коробку, теперь чуть не сожрал Коробку… Почему это все вокруг тебя и тебя, ась?

– Идиот, – Митц положил окровавленную лапу на лоб и ощутил жар. – Что с тебя возьмёшь?..

Пока они громко обсуждали произошедшее, в коридоре раздались гадкое размеренное цоканье каблуков. Короче говоря, когда мадам Кларисс зашла в комнату, первыми, кто бросился ей в глаза, оказались коты и я. Ну, и лужа крови на полу.

– Ты дохлец, – в один голос произнесли близнецы и стремительно исчезли в своём углу.

Кларисса театрально схватилась за сердце.

– Батюшки, что тут происходит?! – на морде лисы были написаны настолько подчеркнуто поддельные изумление и шок, что я приложила максимум усилий, чтобы не рассмеяться.

– Я могу все объяснить!.. – пожалуй, я слишком поздно включилась в игру; это и стало моей главной ошибкой.

Когда у меня ещё была настоящая семья, родители учили меня говорить спокойно, быть уверенной в своей правоте и никогда не оправдываться. Но, черт возьми, посмотрела бы я на вас, когда перед вами стоит такая… Такая фурри.

– Не стоит, – Вуд одним взмахом лапы остановила мои дальнейшие жалкие попытки вставить хоть слово. – Как там тебя зовут.… Хотя, теперь это не важно.

– … Косси Голд… – представилась я на всякий случай, и тут же пожалела, представив возможное использование этой информации.

– Это совершенно неважно теперь! – она отмахнулась от меня как от какой-то смертельно опасной заразы, не позволяя подойти ближе. – И без твоего имени тебя смогут правильно идентифицировать. Я думала, что от тебя еще можно получить какую-то пользу, но все оказалось еще хуже, чем я когда-то предполагала. Ты опасна для общества! Кого ты уже успела покусать?

По ее голосу прошла ощутимая дрожь. Вот вам и «директор чудесного заведения», который «заботится о том, чтобы каждый нашел свою нишу»… Если бы эта стерва не обращалась ко мне, то я бы от души посмеялась над этим цирком.… Бы. Я махнула лапой в сторону кошаков, сидевших до этого момента в родном углу. «Мадам Кларисс» внимательно вгляделась в полумрак, но, как и следовало ожидать, никого уже там не было.

– Бедный фурренок! – смотрительница сочувственно покачала головой, но мне показалось, что она сказала это только для вида. Потому, что так было надо. По крайней мере, никакого сочувствия в ее взгляде я не разглядела. Я попыталась представить себе Вуд более доброй, но мое воображение почему-то нарисовало мне только большого поросенка с ее мордой. Я поперхнулась смехом, а она посмотрела на меня как на отсталую. Ну и на фиг всех их, что я, хуже что ли?

– Бедный фурренок, – повторила Кларисса, роясь в куче журналов на столе и перебирая карточки с номерами телефонов для экстренных ситуаций. Наглетура она, конечно, но все-таки в этой ситуации были и свои плюсы. Например, заветный угол наконец-то полностью принадлежал мне…

– Ни к чему не прикасайся! – лиса набрала какой-то номер и дождалась гудков в трубке. – За тобой скоро приедут…

С противоположной стороны какой-то не менее гадкий голос поинтересовался случившимся.

– Сиди смирно! – «напутствовала» меня Вуд, а затем полностью переключилась на телефонный разговор и поцокала своими каблуками к выходу. – У телефона…

Я насуплено прошла к свободному месту под общими взглядами. Как всегда… Так все получается, когда хочешь как лучше, не так ли? Этакий закон подлости, что проявляется как раз тогда, когда ему это удобно.

Сверху раздался какой-то грохот, на который я не обратила должного внимания, как я потом поняла, совершенно зря. Я не заметила исчезновения кошаков, зная их стремление находить повсюду не только приключения, но и неприятности, а потом выбираться из них целую вечность. Не заметила, как они ушли не в сторону другой комнаты или столовой, где бродили в свободное время чаще всего, а свернули теперь к лестнице, ведущей на третий этаж. Именно там существовал от момента нашего приезда тот пролет, с которого можно было пробраться на чердак: люк там никогда не закрывался на щеколду и был наиболее хлипким, только облегчая задачу. Я никогда не страдала тем, что упускала из виду важные детали и всегда могла похвастаться тем, что могу восстановить в памяти их все, даже вместе с самыми мелкими и невзрачными без помощи. Может, сейчас дело было в моем смятении? Раньше я бы сделала вывод раньше, чем у потолка раздался бы этот грохот и заблаговременно приготовилась бы морально к новой проделке близнецов. А ныне я просто поглядела бесцветно, как смотрят на свои будни, из которых теперь образуется вся однотипная приютская жизнь, многие здесь, и замерла, не думая ни о чем. Где-то в коридоре кто-то соскочил с топотом с лестницы и побежал прямо туда, где находилось главное помещение со всеми нами. В следующую секунду в комнату ворвался вихрь.

– Гитара… ГИТАРА!!! После стольких лет поисков! – заорал Тей, поднимая свой трофей высоко над головой. – Мы нашли ее! Мы нашли гитару!

– Угу, не зря всю грязь с этого чертова чердака на себе перетаскали, – согласился с братом Митци более сдержанно.

Я, как раз размышляя о том, что прыгать с третьего этажа и бежать через Мраморный Лес – не лучшая идея, даже не заметила, что кошаки в обнимку с музыкальным инструментом выросли по обе стороны от меня. Когда успели?

– Хай, Коробка… Ой, конечно! Прошу прощения! То есть, редчайшая аномалия-ноль-ноль-один! – с особо выразительным акцентом поздоровался один из котов, а второй просто взялся за струны.

– До фига умный что ли? – передразнила я, пожалуй даже слишком резко для тех, кто еще хоть как-то поддерживает со мной общение, не оставляя в полном одиночестве, от какого слишком просто окончательно слететь с катушек.

– Ты че, обиделась? Прикол! Митц, не видишь что ли, на тебя обиделись! – Тейлор отпихнул брата подальше. – Ты из-за этого дебила такая кислая? Или из-за того, что тебя ошибочно… или нет… кхм-кхм… назвали умалишенной?

– Отвалите, – я отвернулась. Препираться с позитивным настроем мне сейчас абсолютно не хотелось. – Не до вас.

– Тебя послали! – впервые за долгое время Митци заржал.

– Заткнись, урод! Из-за твоего прибабаха эту дуру отсеют в лабораторию какую-нибудь!

– А чем эта «новость» тебе мешает?

– Ну, неужели не понятно?! – Тей закатил глаза. – И почему мой брат такой идиот?

– И вот прям сразу «идиот»? Всего-то пошутить хотел…

– Ха-ха, очень смешно, – почувствовала, что закипаю, а затем сорвалась на крик. – Какой замечательный конец этой истории! Надеюсь, я стану хорошим воротником на чьей-нибудь куртке!

– Не драматизируй, Коробка, – заступился за брата Тей чуть серьезнее. – Просто так сюда не попадают. Похвастаться тут нечем.

– Что-то не вижу у вас странного цвета глаз или неестественного оттенка шерсти!

– Ты, может быть, не заметила, но не ты тут каталась по полу с дикими воплями в судорогах, – коты многозначительно переглянулись.

– Вот ты где, как там тебя… – голос незаметно подошедшей Клариссы заставил нас подпрыгнуть от неожиданности. – За тобой приедут через два дня. А пока мы поместим тебя в «карантинную» зону, чтобы не спровоцировать эпидемию какого-нибудь бешенства. Не советую сопротивляться.

Митци, который явно вошедший во вкус подшучивания и ржача над любыми произнесенными словами, перехватил гитару. Выразительно посмотрев на меня, кот издал струнами самый печальный и сочувственный «трунь», на который только был способен старый, рассохшийся музыкальный инструмент. Оба брата синхронно подавились смехом.

– Оставшиеся дни ты проведешь на чердаке, – продолжила лисица, игнорируя близнецов. – О, и чуть не забыла…

Резким движением Вуд выхватила у ничего не подозревающего Митци гитару и шарахнула деревянным корпусом по стене, разбивая на мельчайшие щепки.

– Близнецы Айс пойдут со мной на дезинфекцию срочно.

Я с ужасом увидела, как зрачки кошака с челкой расширяются с опасной скоростью, но тот быстро предотвратил скандал, сильно куснув себя за запястье. Кларисса в сопровождении двух котов, одновременно подмигнувших мне, гордо покинула помещение, и мне не оставалось ничего, кроме как выйти следом за ними в коридор.

Стоило мне только ступить за порог, одна из ламп в конце коридора погасла и из темноты выступили две черные фигуры. Снова они. Пришли, чтобы вытянуть из меня последние силы, прежде чем я впаду в некое подобие транса в одиночестве на пыльном чердаке и больше не буду представлять никакой ценности. Один из черных «призраков» приблизился ко мне, и я узнала темные трещины на железной маске: это было именно то создание, которое я не впустила в свой разум еще в начале. Оно достало металлический ошейник буквально из ниоткуда, и все мое существо тут же воспротивилось. А стоило «защите» щелкнуть застежкой у меня на шее, как я едва не рассталась с той скудной пищей, что доставалась некоторым из нас очень редко. Еле-еле переставляя ставшие ватными лапы, я прошла чуть-чуть вперед, туда, где начиналась извилистая лесенка на чердак, и начала медленно подниматься, сопровождаемая лишь своим дыханием, шуршанием и шипением железных масок и неясным гулом нижних этажей. Я склонила голову, чтобы пролезть в заранее приоткрытый люк, и ошейник больно врезался в горло, заставляя меня задыхаться.

«Ха, посадите меня на цепь как одичавшую шавку?» – зловредно подумала я, и в ответ на мои мысли один из них достал цепь.

В этот раз вопль отчаяния подавить мне не удалось, и это только раззадорило «призраков» в их странных игрищах. Когда они ушли, я позволила себе заорать в голос и с грохотом швырнуть в стену кривоногую табуретку с паутиной и толстым слоем пыли. Наверное, не сделай я этого, вместо меня тут произошел бы взрыв. Итак, мне предстояло провести в этом треклятом месте еще долбаные двое суток…

Глава 7. Знакомство и неожиданные встречи

– Слишком скучно, чтобы быть правдой! – Летиция забросила задние лапы на подголовник кресла, обхватила его коленями и повисла вниз головой. Надо верить, это хоть как-то скрасило однотипную картину полей, незаметно сменяющихся между собой и уже давно превратившихся для фурри в бесконечную зеленовато-коричневатую бегущую полосу за окном фургона.

– Кое-кто, кажется, уверял, что мы не заскучаем! – «снисходительно» улыбнулась Кэтрин.

– Этот «кое-кто», прошу заметить, не прячется от продолжительных разговоров за чтением и не убегает в самое начало салона, чтобы послушать тишину! – не меняя своего положения, парировала Летти.

Однако за всей этой доброжелательностью скрывалось некоторое напряжение, которое постепенно накаляло ситуацию и заставляло подруг плавно повышать голоса с каждой новой репликой.

– У кое-кого еще до сих пор нет прав, чтобы сидеть за рулем рядом со мной и спокойно разговаривать! Уж не знаю, что должно случиться, чтобы они наконец-то появились!

– А кое-кому и так хорошо!

– Девчата, не ссорьтесь на пустом месте, – на первый взгляд спокойно проговорила Равенна, находившаяся в этот момент за рулем.

Кошка и собака разом повернулись к ней и поэтому могли во всех деталях видеть, как последний блеклый румянец с ее щек постепенно сходит на «нет», окрашивая всю мордочку в мертвенную бледность.

– Ра? – Дримлап моментально посерьезнела, замолкла и, позабыв, что висит вниз головой, скатилась и грохнулась на пол. Если Равенна начинает нервничать, значит, весь мир катится к чертям. – Что случилось?

– Там что-то впереди. Оно приближается, – пробормотала волчица, поднимая уши для наиболее точного определения расстояния до потенциальной опасности, стальной хваткой вцепляясь в руль и выжимая тормоз до максимума. – Ни о чем не спрашивайте, ясно? Просто бегите, когда я скажу, хорошо? Готовы?

– Что, что там? – попыталась докопаться до правды Летти, упираясь лапами в пол, чтобы не съехать вперед при торможении, но все ее попытки хоть приблизительно уточнить причину столь резкой перемены настроения Равенны были отклонены, следовательно, ни одна так и не увенчалась успехом ни после десяти, ни после двадцати вопросов. – Что тебя так напугало? Там на дорогу вышел монстр из Тумана? Или только что рухнул мост? Так что?

От резкого торможения все вещи, раскиданные по салону, с внушительной скоростью устремились вперед. К примеру, неплотно закрытая бутылка с водой, которая грозилась окатить своим содержимым любого, кто окажется на ее траектории полета.

– Только не вода! – взвизгнула стоящая с краю Кэтрин, но в следующую секунду ей все же пришлось судорожно отряхиваться с раздраженным шипением. – Готовы мы!

– Теперь же не скучно, да? – ухмыльнулась, нервно улыбаясь, Летиция. – Идеальный отдых, все как мы запланировали? Приключения, которые мы ни в коем случае не нашли?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.