Ян Бадевский
Демонолог. Книга 2. Школа смерти

Глава 1. Ритуалист

Перекресток окутан тьмой.

Я не вижу звезд, с трудом могу разглядеть очертания домов, мигающие красным светофоры и затопленные мраком подворотни. Нет людей и машин. Реальность давит меня, всюду ощущается враждебность.

Это нормально.

Демоны перекрестков выработали уникальные механизмы защиты.

Мои шаги тонут в вязкой тишине. Ничего общего с обычной ночью эта мгла не имеет. Дух присматривается ко мне, пробует на вкус. И вкус духу не нравится.

По окрестностям прокатывается стон.

Я и не думаю задерживаться. Иду уверенно, не оглядываюсь. В моей правой руке – металлический крюк. Фонари очень тусклые, внутри ламп что-то моргает и потрескивает.

Воздух сгущается.

Трудно дышать.

Проецирую перед собой ветки способностей. Базовые навыки вращаются по размашистой орбите, от них ветвятся техники высших порядков. Теперь мне не нужно закрывать глаза. Чем-то напоминает дополненную реальность, столь популярную на той Земле.

Выбираю «фильтр».

Овальная пиктограмма с решеткой внутри.

Техника рассчитана на низкоуровневых духов, научившихся манипулировать погодой и физическими параметрами бытия. Обитатели перекрестков – это локусы, повернутые на дорогах. В городах – большая редкость. С этим товарищем я схватился в неомосковском пригороде, на отшибе мегаполиса. Так вот, «фильтр» просеивает воздух и другие субстанции, отделяя от них прану. И лишая тем самым магических свойств.

Применяю технику.

Меня окутывает аура, невидимая для стороннего наблюдателя. Поле расширяется на метр во всех направлениях. Тут же пропадает давление.

Черные щупальца, протянувшиеся к моим ногам, отдернулись в непроницаемую мглу. Такое ощущение, что демон ошпарился, прикоснувшись к защите.

Свет внутри фонарных ламп стал багровым.

Подхожу к канализационному люку в самом центре перекрестка. Крышка чугунная, массивная. В середине – специфическое отверстие. Засовываю крюк в дырку, тяну вверх и на себя. Крышка нехотя сдвигается. Морщусь: воняет сточными водами.

Неразборчивый шепот улиц обретает силу.

Доносится утробный рокот:

– Прочь с моего перекрестка, червяк!

Угу.

Разогнался.

Снимаю с плеч рюкзак, расстегиваю и присаживаюсь на корточки. Начинаю по очереди выкладывать предметы, заготовленные накануне. Кельтский крест, вырезанный на дубовой коре. Опал с выцарапанной руной Райдо, означающей путь. Пожелтевшую от времени кость черной кошки. Мешочек с кладбищенской землей.

Локусы перекрестков – одни из самых цепких и вредоносных обитателей Бездны. Эти твари вселяются не в конкретный предмет, они действуют по географическому принципу. Бесы данного типа интересуются координатами и пересечениями дорог. Для них важна геометрия. Поэтому сейчас демон – это и люк, и фонари, и стены пограничных домов, и бордюры, и даже водостоки. Изгнать подобное существо очень сложно.

– Не выйдет, – пророкотал локус. – Ты слаб.

Продолжаю заниматься своим делом.

Забрасываю артефакты в люк. Мешочек развязываю, землю высыпаю…

Фонари взрываются.

Одновременно.

Осколки летят на мостовую, кусок стекла задевает мою щеку. Проступает капелька крови. Я задвигаю крышку на прежнее место. Тяжелая, блин. Вращаю плашки способностей, выбираю «схрон» и накладыаваю на люк непрошибаемую печать демонолога. Теперь дух не сможет добраться до моих артефактов.

В старину ритуал проводился с выкапыванием ямок, но в городе приходится искать альтернативные решения. Не вскрывать же асфальт отбойным молотком…

Легкое волевое усилие – и планки способностей проворачиваются.

Закачиваю прану в «раскрытую книгу».

И произношу заклинание:

– Инаард ту-мардук сумера тарада!

Земля задрожала.

Крышка люка начала подскакивать, фонари вспыхнули нестерпимо ярким светом и погасли. Тьма взвыла и начала втягиваться в перекрестье улиц. Полупрозрачные отростки прятались в водостоки, под ливневые решетки, в слепые окна чердаков.

– Марак та абан! Аум турабат!

Демон перекрестков взревел.

Из-под асфальта вырвался черный смерч, закрутился в исполинскую воронку, своротил фонарный столб на противоположном конце улицы… и замер. Вморозился в реальность черновым наброском. Начал тускнеть и развеиваться.

Я не сумел бы изгнать локуса, настолько вжившегося в свой перекресток. Только хардкор, только развеивание. И сейчас я молча наблюдал за агонией существа, порожденного бесконечностью Бездны.

Это мой пятый рейд.

Без учителя.

Трижды я изгонял низших бесов – из детских игрушек, шкафа, собаки. Затем применил развеивание к низшему, повадившемуся портить машины на станции СТО. После двух автокатастроф было принято решение о ликвидации демона. И вот я добрался до финальной стадии своего марафона. Второе развеивание, непростой тип локуса, самостоятельный рейд. Техники в ветках у меня поднялись до приемлемых уровней. Рапорты о достижениях поданы на имя Тобенгауза. Я в двух шагах от заветной цели.

Перекресток обретает прежний вид.

Тот, что был до одержимости.

На небе проступают августовские звезды. Выглядывает диск убывающей луны. Уцелевшие фонари больше не светят адским багрянцем – улицы залиты ровным молочно-белым светом.

Ближайшая арка формирует человеческую фигуру.

Силуэт отделяется от тьмы и неспешно идет в мою сторону. Это оккультист Глеб Сатин, мой непосредственный куратор.

Длинная тень куратора изломана бордюрами.

– И? – спрашиваю я.

Учитель задумчиво ковыряет люк носком ботинка.

– Особых претензий нет, – фонарь светит в спину куратору, лица не видно. – Ты мог бы выбрать и другую руну, связав его активность. Вместо опала я бы применил хризолит… но это мелочи. Я ставлю зачет.

– Здорово. И что теперь?

– Нас ждут.

Мне остается лишь последовать за куратором. Из нас двоих только он умеет открывать порталы, связывающие конклав ордена с обычной реальностью. На сей раз портал вписан в арку пятиэтажного дома, построенного еще при Алексее Романове. В моем мире никакого Алексея не было – мальчик погиб в 1918 году, сразу после революции. Здесь же Российская империя просуществовала аж до Клановых Войн, и Алексей Николаевич успел вписать свое имя в историю.

Делаю шаг в арку.

Рвется незримая мембрана.

Вместо шуршащего палой листвой двора – просторный холл. И трое людей в бесформенных балахонах. Лица закрыты серебряными масками.

Сатин отошел в сторону.

В креслах сидели рядовые адепты ордена, среди которых выделялась седая голова татуировщицы. Похоже, на экзамен явились не только представители местного топа, но и простые демоноборцы, заинтересовавшиеся моим стремительным взлетом.

От наблюдателя до ритуалиста – за четыре дня.

Думаю, это рекорд.

Я приблизился к троице экзаменаторов.

– Он справился с последним заданием? – вопросил искаженный модулятором голос.

– Да, – ответил Сатин. – Я доволен результатом.

– Что ж, – сказал человек в центре. – Тогда приступим.

И на меня посыпался град вопросов.

Основные заклинания, их модификации. Ранги, классы и подклассы демонов. Тактики, применяемые к различным категориям локусов и нижних. Артефакты для ритуалов, их аналоги, нестандартные ситуации. Распознавание ранга бесов, взвешивание рисков, подготовка рейда. Перечень аномалий, ранговые ограничения демонологов. Работа в защите и нападении. Тактики по борьбе с одержимостью машин, людей и статичных предметов. Противодействие демонической магии…

Отвечать приходилось быстро, не задумываясь.

Экзамен, откровенно говоря, напоминал перекрестный допрос. Демонологи валили меня уточнениями, требовали развернутые обоснования, изобретали нетривиальные квесты.

– Достаточно, – прервал меня один из типов в маске. – Ты подтвердил свой ранг.

Я был уверен, что передо мной стоит Тобенгауз.

Вердикт главы конклава послужил знаком – ко мне приблизилась седовласая женщина-татуировщик.

– Сними кофту.

Я стянул через голову джемпер.

Женщина положила ладонь на мое левое плечо – сейчас там красовался глаз в треугольнике, символ наблюдателя. Серая муть заволокла зрачки колдуньи. Жутковатый омут, затопивший всё внутреннее пространство глазниц.

Жжение.

Старая татуировка начала плавиться, менять очертания. Я почувствовал эти метаморфозы, хотя и не мог ничего рассмотреть. Верхнюю часть руки опалило огнем. Гораздо больнее, чем в прошлый раз…

– Терпи, – отрезала волшебница.

Минута сущего ада.

Мое плечо жгли на костре инквизиторы, а я ничего не мог с этим поделать.

Пламя деформации исчезло. Татуировщица отняла ладонь от моего плеча, извлекла из складок балахона крохотное зеркальце и повернула его так, чтобы я мог рассмотреть получившееся изображение. Круг со вписанным треугольником, внутри которого – горящая свеча.

Метка ритуалиста.

Я поблагодарил женщину кивком.

Плечо всё еще болело.

– Ты перешел на более высокую ступень развития, – главный экзаменатор заговорил голосом Тобенгауза. – Это налагает большую ответственность. Помни о доверии конклава. Не подведи нас.

Собравшиеся начали расходиться.

Ко мне приблизился Сатин.

– Поздравляю.

Я пожал протянутую руку.

– Без тебя я бы не справился.

– Мне повезло с учеником.

Я вернулся домой примерно в час ночи. Сестренка, как и следовало ожидать, мирно посапывала в своей комнате. Зашвырнув рюкзак в угол, я отправился в душ. Быстренько привел себя в порядок и завалился спать. Не подозревая, что худшее ожидает меня впереди.

***

– Подъем, лежебока!

Меня тормошат, бьют по щекам, пытаются привести в чувство. Я неразборчиво мычу. Истошно верещит будильник на телефоне. Боги, какой отвратительный звук!

Шторы раздвинуты.

Открываю один глаз и понимаю, что весь этот хаос породила моя сестренка.

– Что случилось?

– Первое сентября случилось. На линейку опоздаешь.

До меня постепенно доходит смысл услышанного.

– Сегодня – в школу?

– Да! Вставай, дурилка.

Полина, судя по мокрым волосам, уже приняла душ.

Сквозь шторы пробивается утренний свет, но в кухонной зоне горят встроенные лампы. На часах – шесть утра. Таак. Занятия, если мне память не изменяет, начинаются в восемь. А линейка – в девять.

– Так еще три часа! – вырвался из моего рта вопль ужаса.

– Надо собраться, поесть, привести себя в порядок. И выйти заранее, чтобы не опоздать, – рассудительно заявила Полина.

Сестре всего девять.

В этом году Полина поступила в одну из престижных неомосковских гимназий, я же учусь в знаменитом лицее Адамсов. Топать нам в разные школы. И выбираться из общаги в разное время. Так какого…

Ладно.

Спокойствие.

Девочка и раньше подходила к школьным вопросам основательно. Сказывается воспитание покойной матери, как я подозреваю.

Пять часов сна – это еще не катастрофа.

Бывало и хуже.

После обязательных ритуалов в душе отправляюсь на кухню. У нас с Полиной что-то вроде студии. Кухонная зона совмещена с моей спальней и застекленной лоджией. Рабочий кабинет, вписанный в глубокую нишу, расположен в комнате сестры. А еще имеется холл – мы делим его с другими обитателми блока. Всего три квартиры. Вчера утром кто-то заселился – слышались шаги, громкие голоса, хлопали двери. Я не успел познакомиться с соседями – день был расписан по часам. Сходить в ателье, забрать несколько комплектов лицейской формы, притащить всё это добро в кампус. Затариться едой на ближайшие дни. Сходить в дневной рейд. Дождаться, пока Сатин накатает рапорт и приступить к подготовке ночной вылазки. Вернуться домой, наскоро перекусить, сообщить сестре, что жив-здоров. И – в ночную вылазку. На тот самый перекресток, где я развеял локуса. Так что соседи для меня – тайна, покрытая мраком.

Достаю из морозилки две пиццы.

Загружаю в микроволновку первую коробку.

И начинаю готовить себе кофе.

– Поздно вернулся? – спрашивает сестра.

– В час.

– Ну, сорри.

– Что уж теперь, – бурчу я.

Кофе я варю в турке.

И болтовня сестры немного отвлекает.

– А ты видел наших соседей?

– Еще нет.

– Хочешь, расскажу?

– Нет.

– А я расскажу, – злорадству Полины нет предела. – В пятьдесят второй квартире живет парень твоего возраста, а в пятьдесят третьей – две сестры. Очень красивые, но шумные.

– Здорово.

– Ты будешь с ними знакомиться?

Из турки полезла пена.

Я быстренько снял кофе с индукционной панели и перелил в кружку. По комнате мгновенно распространился бодрящий кенийский аромат.

– Не сейчас.

– Почему?

– Ну, работы много.

– Они реально классные.

– Кто?

– Близняшки.

– Так они еще и близняшки?

– А то.

Звякнула микроволновка.

Я вытащил пиццу и передал сестре. Загрузил в светящуюся утробу вторую коробку и запустил устройство на тех же настройках.

Закипел чайник.

Полине я кофе пить не разрешаю. И больше не держу в квартире богомерзкие пакетики. Заварка – осноава всего сущего.

– Ты во сколько выходишь?

Девочка задумалась.

– В восемь двадцать.

– Тебе же идти десять минут. Или пятнадцать.

– И что? Лучше не опаздывать.

– Как знаешь.

Из окна лоджии открывается чудесный вид на море и частный пляж Адамсов. Погода сегодня отличная, дождей не предвидится. Ветер гонит по небу мелкие облачка.

Я задумчиво наблюдаю за приближением воздушного корабля и пью кофе. Судно массивное и неповоротливое, с кучей подвесов. Контейнеровоз, доставляющий в гипермаркеты Неома заморскую еду. Выглядит так, словно на несколько осей нанизали кучу рефрижераторов, а сверху присобачили рубку управления. Полное нарушение законов аэродинамики… Собственно, о какой аэродинамике может идти речь, если корабли передвигаются на сверхспособностях пилотов?

– Ты форму вчера забрал? – спросила Полина.

– Угу.

– Еще не примерял?

– В ателье.

Звякнула микроволновка.

Мы разложились на обеденном столе и принялись уплетать пиццы.

– Вкуснотища, – сказала сестра с набитым ртом. – Ты крутой.

– Почему это?

– Ну… мамы же нет. А мы сидим тут, учимся в школах для одаренных и больше не голодаем.

– Так и должно быть, – пожимаю плечами.

– Ты же ничем не интересовался. Кроме звездолетов своих.

Хмыкаю.

Что тут скажешь.

Илья Невзоров был ботаником и компьютерным задротом. Выше головы прыгать не собирался. Даже не помышлял о пробуждении и обретении Дара. А потом в этого неудачника попал я. И в одночасье всё изменил. Жаль, что я не в силах вернуть его мать, погибшую в автокатастрофе. Нергал не настолько силен в этом мире.

– Будь осторожна, – предупреждаю сестру. – В твоей гимназии хватает одаренных.

– У нас запрещены дуэли.

– Всё равно.

– Хорошо. Не переживай, я разберусь.

Надеюсь.

Мир, в который я попал, выстроен на классовом неравенстве. Бездарей презирают. Гнобят, всячески пытаются поддеть. И всё это сходит ублюдкам с рук, ведь их прикрывают именитые родители. И законы Европейской Московии, которые ставят простых граждан на низшую социальную ступень.

– Возникнут проблемы – говори.

– Конечно.

Через полчаса сестренка выбралась из своей комнаты, чтобы покрутиться перед зеркалом и похвастаться формой. Консервативная клетчатая юбка до колен, белая рубашка, галстук и жилетка. На ногах – черные туфли. Юбка, галстук и жилетка – в бордовых тонах. Массивный рюкзак с эмблемой гимназии, накладными карманами и бутылкой воды в сетчатом кармашке.

– Как я тебе?

– Превосходно. Ты лучшая.

– Спасибо!

– Вот что, – решил я. – Провожу тебя до гимназии, а потом двину к себе в лицей. Согласна?

– А то, – обрадовалась Полина. – У меня самый крутой братик на свете!

Я достал из шкафа свою форму и начал одеваться. Полина тем временем перебирала учебники и тетрадки, застегивала пенал и сверялась с каким-то списком в телефоне.

Осенний комплект состоял из темно-синего костюма-тройки, голубой рубашки и галстука в косую полоску. К галстуку прилагался зажим с эмблемой лицея – звездным кругом, вписанным в развернутый свиток. В зимнем комплекте, насколько я помню, вместо пиджака полагается носить френч с двумя рядами серебряных пуговиц.

Я внимательно изучил правила лицея. На линейке наличие пиджака обязательно. Если будет жарко, допускается ношение рубашки и жилетки, но галстук нельзя снимать ни при каких обстоятельствах. Рюкзак мне тоже пришлось сменить. Ну, для школы. Установленный образец, вездесущая эмблема. Даже туфли приобретаются в специальном обувном магазине на территории Адамс-Сити.

Добравшись до галстука, я завис.

Никогда не умел завязывать эти штуки правильно.

– Помочь? – невинно интересуется сестра.

– А ты можешь?

– Поглобила немного. И потренировалась, пока ты в рейды свои ходил.

Охренеть.

Я присел на краешек стула. Полина несколькими ловкими движениями повязала вокруг моей шеи галстук, затянула узел и поправила ворот рубашки. Мне осталось лишь прицепить галстучный зажим.

– Круто, – похвалил я.

– «Виндзорский узел», – сообщила сестренка. – Учись, пока я жива.

Справившись с галстуком, я облачился в жилетку и пиджак. Подошел к зеркалу, критически оценил результат. Как ни крути, а я красавчик. Ну, еще над стрижкой бы поработать, когда волосы отрастут. Сейчас я похож на выпускника кадетского училища или на преступника, откинувшегося с зоны. Стильного преступника, с правильными чертами лица и жестким взглядом.

Теперь – рюкзак.

Плотная влагостойкая ткань, надежные застежки-молнии. Куча отделений для школьных принадлежностей. Я уже завел электронную почту и зарегистрировался на сайте лицея. Так что расписание на неделю у меня есть. Хотелось бы потусить на линейке и отправиться домой, но нет. В 9.00 всё только начинается. Торжественная часть растянется на сорок пять минут, как и обычный урок. Затем меня ожидает классный час. Дальше – «факультативное распределение». И последние гвозди в крышку гроба – прановедение, история одаренных, управление техниками, русский язык и математика. Где-то посреди этого вселенского ужаса затерялась большая перемена. Ну, и поход в столовую должен стать отдушиной для утомленного юношеского ума.

Не так я всё это представлял.

В базовой школе первое сентября никого не напрягало. Линейка, классный час и – по домам. Новый формат шокирует даже Илью Невзорова, тело которого я нынче оккупировал.

Приходится тащить в школу учебники и тетрадки.

А еще – дневник.

Ну, не совсем дневник. Каждому лицеисту выделили по планшету с предустановленными образовательными программами. Дневник у нас интерактивный, он напрямую подключен к лицейскому сайту и онлайн-журналу. Когда выставляется оценка, она тут же отображается на сайте, моем и учительском планшетах. А еще – на страничке с рейтингом учеников. Как мне объяснили, рейтинг влияет на многие вещи. Чем выше этот показатель, тем больше шансов поступить в крутую академию с сокращенным перечнем экзаменов. Есть и другие нюансы, в которых я пока не успел разобраться.

Меня насторожили факультативы.

Память Ильи подсказывает, что это дополнительные занятия, позволяющие глубже освоить школьную программу. Ботаник протащился бы, но меня больше интересует карьера в ордене демонологов. Подозреваю, что эти мистические факультативы предназначены для того, чтобы красть у меня драгоценное время.

Мы вышли из общаги в восемь утра. Сестра настояла, а мне было лень спорить. Потусуюсь где-нибудь, ничего страшного.

По дороге, естественно, никого не встретили, хотя сестричка все уши мне прожужжала нашими новыми соседками. Возникло нехорошее подозрение, что она мне подыскивает девушку…

Выбравшись с территории кампуса, мы двинулись на север по тихой аллее. Раскидистые древесные кроны начали желтеть. Кое-где пробивались и красные листья. В Валдорре, где я умер совсем недавно, горожане не знают смены времен года. Разве что дождливый и засушливый сезоны. Зато если уж там рубанет дождь, то сразу туши фонарь. Нескончаемый ливень лупит по крышам днями и неделями, затапливает теснины улиц, погружает дома в зябкий холод. Стены в плесени, уровень воды в каналах опасно поднимается. Лодочники не могут проехать под арками мостов…

Здесь не так.

И к этому тоже надо привыкнуть.

С аллеи мы сворачиваем на оживленную четырехполосную магистраль, останавливаемся на перекрестке и терпеливо ждем, пока загорится зеленый свет. Еще один поворот – и мы на месте.

Гимназия представляет собой новенький четырехэтажный комплекс в стиле хай-тек. П-образная форма, вынесенный отдельно тренировочный блок, состоящий из теплого бассейна и спортзала. Всё это скрыто кленами и тополями.

Распрощавшись с Полиной у центральных ворот, я повернул обратно.

До начала линейки еще минут сорок. Можно потратить это время на медитацию. Или бесцельно побродить по окрестностям, изучить район. Адамс-Сити – крупнейшая клановая агломерация в Неоме. Не думаю, что я исследовал эту автономию хотя бы на десять процентов. Город в городе, независимая инфраструктура, собственная служба безопасности. Здесь даже обычная полиция не работает. Без специального пропуска в клановый «квартал» и муха не пролетит. Я уж молчу про пристань воздушных кораблей, построенную на северо-западной окраине Адамс-Сити. На следующих выходных я планирую съездить в ту сторону…

Вообще, корабли меня неудержимо притягивают. В Легурии путешествия, как морские, так и сухопутные, растягиваются на недели и месяцы. Расстояния между соседними городами кажутся чудовищными. А тут – машины, поезда, аэролайнеры. Гильдия пилотов, порталы демонологов. Одаренные с навыками телепортации. Реальность в таких условиях сжимается.

Прогуливаясь по бульвару, я краем глаза заметил форму, напоминающую мою собственную. Две девушки, скользнувшие по мне заинтересованными взглядами. Крепкого сложения парень, уткнувшийся в экран смартфона… Подтягиваются понемногу.

Звонок вырвал меня из потока меланхолии.

Клим Горин.

– Привет, – раздается голос нового приятеля. – На линейку собираешься?

– Уже.

– А где ты сейчас?

– Иду по бульвару.

– Не рановато?

– Сестру провожал.

– А-а-а… Тоже надо. До меня тут кое-какие слухи дошли.

– Хм? – насторожился я.

– Говорят, ты побил Кирилла Ефанова.

– Ефанов, – я попытался вспомнить, о чем идет речь. – Не знаю такого.

– В день, когда мы познакомились.

– А, понятно. Кретин, который любит нападать со спины.

– Этот, как ты изволил выразиться, кретин принадлежит к одному весьма влиятельному роду. Чтоб ты понимал, спуску тебе не дадут. Будь осторожен.

– Спасибо за совет.

– Я серьезно.

– Дернется – получит еще.

На том конце провода вздохнули:

– Вот этого я и опасался. Ладно, увидимся.

Я убрал телефон.

Сентябрь только начинается, а проблем – вагон и маленькая тележка.

Глава 2. Сентябрь-свистябрь

Где-то мне попадался шуточный календарь с альтернативными названиями месяцев и дней недели. Март в этом календаре назывался кошмартом, январь – пьянварём. А сентябрь, соответственно, свистябрём. Видимо, за пронзительные осенние ветра, подхватывающие палую листву во дворах-колодцах.

С утра ветер гудел в водостоках, но за пару часов успокоился.

Улицы, примыкающие к лицею Адамсов, были под завязку забиты шикарными тачками – «порше», «мерседесами», «мазератти». Встречались тут и литовские «утены», и белорусские «витязи». Сплошной премиум-класс и коллекционные модели, почти везде – водители-охранники. Да-с. Вот она, норма для аристократов. Уровень, до которого мне еще ползти и ползти.

С моего последнего визита многое изменилось.

Взять, например, турникеты.

Ладно, хрен с ними, турникетами. Калитка оказалась заблокированной, магнитный замок щелкнул после того, как я провел по считывающему устройству временным пропуском. В здание я попал через турникет, применив карту повторно. Дальше оставалось лишь беспрепятственно пересечь холл и через заднюю дверь выйти во внутренний дворик, где и собирались на утреннее построение лицеисты.

Я успел выяснить, что меня приписали к группе «1-Б». Перечень учащихся вывешен на сайте лицея, я встретил там и фамилию Горина. Осталось разобраться, в каком секторе нам отвели место школьные админы.

На меня обрушился шум толпы.

Всюду сновали парни и девушки в одинаковых костюмах. Смеялись, здоровались друг с другом, обнимались. Я видел и взрослых – учителей, родителей. Первые, как и мы, придерживались жесткого дресс-кода. Вторые щеголяли в дорогих костюмах от кутюр, снисходительно кивали педагогам, обсуждали что-то безумно важное и почти не обращали внимания на царящую вокруг суету.

Логика происходящего от меня ускользала.

Потом я дорубил, что группы выстраиваются по квадрату, а классные руководители держат в руках таблички. Ага, вон тот худощавый дядечка с печальной и всепрощающей улыбкой на лице – мой классный. На табличке значится долгожданное «1-Б».

Клим приветливо помахал мне рукой.

А еще я заприметил в толпе Софию. Девушка выглядела по своему обыкновению элегантно и слегка отстраненно. Заметив меня, София улыбнулась.

– Ты уже с моей сестрой флиртуешь? – Горин крепко пожал протянутую руку.

– И не думал.

– Можешь флиртовать, – разрешил Клим. – Всё равно она ни с кем не встречается. И тебя отошьет.

– Почему?

– Ну… – Клим замялся. – Папа говорит, она самая целеустремленная в нашей семье. Даже повернутая малость.

– На чем?

– Учеба, карьера. Хочет вступить в гильдию пилотов.

– Она – пилот?

– Потомственный. Уже качает соответствующую ветку. Сам понимаешь, это путь в авиационную академию, причем гражданское воздухоплавание ее не интересует.

– Хм. Военное? – предположил я.

– Научные экспедиции. Ты же понимаешь, облик планеты изменился после 1913 года. Есть куча интересных мест, которые даже на карту не нанесены.

Мы с Климом заняли позиции в третьем ряду. Разговаривать приходилось громко – галдеж стоял невыносимый. Приземистая тетка с начесом на голове орала в микрофон, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие порядка. А затем случилось то, чего я никак не ожидал. В голове послышался голос:

Через минуту мы начинаем. Прекратите посторонние обсуждения. Спасибо.

– Телепатия? – опешил я.

– Не совсем, – улыбнулся мой приятель. – Наши мысли они читать не умеют. Это ментальная трансляция.

Мне попадалась кое-какая инфа о трансляторах. Насколько я понял, речь идет об отправке сообщений, но встречаются и одаренные, умеющие внушать свои желания на подсознательном уровне. «Подчинение» – так называется этот класс. Запрещено международными конвенциями, и всё такое. В реальности манипуляторы работают на спецслужбы и частные армии влиятельных аристо. Все животные равны, но некоторые равнее.

Через минуту, как и следовало ожидать, никто не заткнулся.

Мы получили еще одно сообщение, а затем началась праздничная линейка. Заиграл гимн Европейской Московии, после чего выступил директор – солидный мужчина пятидесяти лет, предпочитающий говорить размеренно, взвешивая каждое слово. Директор поздравил лицеистов с началом учебного года, рассказал о славных традициях заведения и пожелал всем удачи. Напомнил, что дуэли разрешены только в пределах арены, при наличии секундантов и медперсонала. Затем слово предоставили одному из попечителей клана Адамсов. Мужик был запредельно крут, ибо принадлежал к правящему роду. Суть речи сводилась к тому, что лицеисты ни в чем не будут нуждаться, а клан пристально следит за их успехами. Дальше были перечислены фамилии боевых магов, которые после учебы в лицее и академиях ЕМ примкнули к Адамсам. Помним, любим, гордимся.

Речь влиятельного аристо многих впечатлила.

В лицее хватает именитых детей, но многие относятся к независимым родам и не состоят ни в одном клане Московии. Я слышал, что родители доброй трети лицеистов числятся в гильдиях, но рассчитывают прыгнуть выше. Это можно понять. Особенно, если твой ребенок влез на территорию Адамс-Сити.

После всех выступлений началась раздача жетонов.

Тетка с начесом озвучивала в микрофон имя и фамилию лицеиста, тот выходил под аплодисменты и получал запечатанный пластиковый конверт. Когда настала моя очередь, аплодисменты были жиденькими и формальными. А вот Кириллу хлопали от души. Несложно догадаться, что мой уровень авторитета сейчас ниже плинтуса. И это при том, что Кирилл прилюдно огреб в день подачи документов, а чуть позже я постелил и его шестерок. Что ж, любой авторитет надо подтверждать. Время покажет, кто есть кто.

Торжественная часть перетекла в номера, подготовленные старшеклассниками. Перед нами выступили мастера иллюзий, воспитанники фехтовального клуба и левитаторы, научившиеся игнорировать законы гравитации. Последние меня очень впечатлили, в отличие от фехтовальщиков. Достойным финалом оказался выход местной рок-группы – эти ребята играли очень круто и подняли всех.

Когда все выступления закончились, мы начали расходиться по кабинетам. Клим захлебывался от восторга, а я посматривал по сторонам. До начала следующего урока – четверть часа. Времени хватит, чтобы привязаться к безродному ничтожеству.

– У них альбом скоро выйдет! – вещал Клим. – Я знал, что они в лицее учатся, но чтобы вот так, вживую…

– Ты их фанат?

– Не совсем, – смутился мой товарищ.

– Брось. Все свои.

– Ладно, фанат.

– Мне они тоже понравились.

– Я так и знал!

Все, что Горин нес после этого, я пропустил мимо ушей. Потому что к нам приближалась компания решительно настроенных подростков. Кирилла среди них не было, но я подозреваю, что антипатию к черни питают две трети лицеистов.

От компании отделился широкоплечий крепыш с копной кучерявых волос. Нос с горбинкой, кавказская внешность. На лице – презрительная усмешка.

Вот так, в первый же день?

Кавказец толкает меня плечом – и сильно удивляется, встретившись с пустотой. А заодно споткнувшись о технично выставленную ногу. Я слегка помог упырю, подтолкнув его в спину. И тут же протянул руку помощи:

– Не ушибся?

Вокруг нас молниеносно образовался островок тишины.

Кучерявый злобно зыркнул на меня с пола, быстро поднялся и шагнул вперед.

– Я тебя…

– Что? – перебил я. – Ты даже пройти по коридору на своих ногах не можешь.

Послышались отдельные смешки.

Несостоявшийся обидчик заиграл желваками. И выдал вполне предсказуемую вещь:

– Не тебе открывать рот, чернь. Жалкий нищеброд.

– О, прости меня, кривоногий сын крутого родителя. Давно понаехал? Как там, в горных аулах, все такие косолапые?

Одна из проходивших мимо девчонок прыснула в ладонь. Пара друзей моего оппонента уже откровенно ржали, кто-то достал телефон.

Сейчас начнется самое интересное.

По правилам лицея дуэли разрешены только на арене. Следовательно, применение магии в школьном коридоре… не запрещено, конечно, но считается моветоном. Нарушителя ждет презрение окружающих, падение в рейтинге и вызов к директору. Дальше – по обстоятельствам. Если род именитый, спустят на тормозах. Отпрыск из обычной семьи может вылететь без права на восстановление. Не уголовщина, но лютый позор.

Что отсюда вытекает?

Меня нужно побить кулаками.

Не вкачивая прану в боевые техники.

– В горах тебе язык бы отрезали за такие слова, – южанин надвинулся на меня, расправляя плечи.

– Тебе потребовалось бы созвать всех своих дебильных родственников, – ухмыльнулся я.

Поворотный момент.

Уже добрый десяток лицеистов стоит с телефонами в руках. Снимают наш срач и наметившуюся потасовку. Потом выложат в глобал, я даже не сомневаюсь. Следовательно, показательный урок вежливости не повредит. Моральных уродов надо ставить на место быстро и жестко.

Зацепить родственников – беспроигрышный вариант.

У всех рвет башню от такой лажи.

Кучерявый решил не сдерживать себя. Выбросил руки, намереваясь толкнуть оборзевшего простолюдина в грудь. Классическая ошибка в подобных ситуациях. Не надо толкаться, гнуть пальцы, зажимать шею и строить из себя грозу района. Решил драться – дерись.

У меня, к примеру, тормозов нет.

Шаг в сторону, резкий удар локтем в челюсть. Голова южанина дергается, слышится хруст. Я действую без усиления, чтобы не нарушать правил.

Противник теряет равновесие.

– Ираклий, дай ему! – слышится робкий голос из толпы.

Подозреваю, что Ираклий хотел бы, да не может. Его взгляд расфокусирован, руки возвращаются, чтобы прикрыть голову. Я тут же бью кулаком в печень и пинаю выродка в колено. Джигит падает на здоровую ногу и получает коленом в переносицу.

Смуглое лицо в крови.

– Прекратить! – раздается громоподобный голос. – Всем разойтись, убрать телефоны!

Голос принадлежал мужику, который на прошлой неделе разнимал нас с Кириллом. Правда, сейчас этот чувак носил не светлые брюки и рубашку-поло, а респектабельный костюм-тройку и элегантные туфли. На груди учителя красовался бейдж следующего содержания: «Шуйский Валентин Игнатьевич. Зам. директора».

Прелесть.

Администратор школы – представитель клана, пытавшегося похитить меня несколько дней назад.

Валентин Игнатьевич быстро оценил обстановку.

И начал раздавать приказы:

– Вы, двое. Помогите пострадавшему.

Друзья Ираклия, нехотя убрав телефоны, подскочили к «пострадавшему» и рывком подняли его с колен.

– Отведите в медпункт, – сказал Шуйский.

Инвалидная троица двинулась направо по коридору. Толпа подростков расступилась. Ираклий двигался с трудом, сильно прихрамывал. За неудачником по полу тянулась цепочка красных капель.

Замдиректора обвел присутствующих недобрым взглядом:

– Не вздумайте постить эту дрянь в свои бложики. Увижу хоть один ролик на Евростриме или Неоматике – виновные понесут наказание. Всё, что бросает тень на репутацию школы, под запретом. Понятно?

Зеваки угрюмо молчали.

Прозвенел звонок на урок.

– Разойтись, – скомандовал Шуйский.

Толпа начала рассасываться.

Я тоже двинулся прочь, но голос Валентина Игнатьевича пригвоздил меня к полу:

– Невзоров, вас никто не отпускал.

Клим бросил на меня тревожный взгляд.

– Иди, – прошептал я. – Сам разберусь.

Кивнув, Горин поспешил за одноклассниками.

Я повернулся к администратору.

– К директору, – небрежно бросил Шуйский. – Назревает серьезный разговор.

Пожав плечами, я двинулся вслед за Валентином Игнатьевичем.

Преодолев несколько лестничных пролетов, мы оказались на последнем этаже лицея. Коридоры быстро опустели – по дороге нам встречались разве что опаздывающие на занятия учителя. Чутье подсказывает: классного часа мне не видать, как своих ушей.

Шуйский быстрым шагом направляется в дальний конец коридора.

Поворот направо.

Поворот налево.

А господин директор, похоже, тяготеет к уединенному образу жизни. По моим прикидкам, Валентин Игнатьевич тащит нас в дальнее крыло, план которого я досконально изучил на сайте учреждения. Я там всё исследовал. Запомнил расположение классов, актового зала, спортивных и клубных секций, арены и столовой. Теперь могу ходить по лицею с закрытыми глазами, не заморачиваясь указателями и прочей херней.

Мы останавливаемся перед внушительной черной дверью с надписью: «ДИРЕКТОР».

– Удачи, – сказал Шуйский и тут же ретировался.

Вхожу к образовательному властелину.

И предсказуемо попадаю в приемную.

Справа вычерчивается вторая дверь, информация на которой более конкретизирована: «Оливер Адамс. Директор». Слева – деревянный шкаф от пола до потолка, забитый папками и какими-то документами. А прямо передо мной, на фоне окна, расположилась аппетитная секретарша в очках на поллица. Белая блузка, вызывающая восхищение грудь, уложенные в гульку черные волосы. Одна прядь выбилась и упала на лоб.

– К директору? – уточнила секретарша.

Я не сразу заметил, что девушка сидит за компьютерным столом, а перед ней развернут экран ноутбука. Тут же обнаружился стационарный кнопочный телефон, подключенный к факсу. И принтер, из которого вылезали листы с очередным приказом.

Молча киваю.

– Секундочку, – девушка снимает трубку телефона, набирает номер, несколько секунд ждет. – Господин директор, к вам посетитель. Кто?

Вопросительный взгляд в мою сторону.

– Илья Невзоров, – представляюсь полушепотом.

Иначе в этих пенатах строгости никто и не разговаривает.

– Невзоров, – говорит в трубку школьная нимфа. – Хорошо, поняла.

Трубка вешается на место.

– Мистер Адамс ждет.

За следующей дверью развернулось логово зверя. Шучу, конечно. Солидный кабинет, соответствующий высокому статусу Оливера Адамса. Дорогие породы дерева, кожа, дизайнерская мебель. Фундаментальный, иначе не скажешь, письменный стол. Столешница поражает девственной чистотой: стопочка бумаг на подпись, перекидной календарь, пресс-папье в виде отдыхающего тигра. И развернутый экран ноутбука «Горизонт» – голубую литеру «G», вписанную в ромб, ни с чем не спутаешь. Прозрачные контуры эмблемы подсвечены неоном.

Несколько минут Адамс меня игнорирует.

Демонстративно.

Смотрит в экран ноута, пальцы бегают по тачпаду. Лицо серьезное. Сразу видно – директор вершит судьбы мира, никак иначе.

Не дожидаясь приглашения, беру стул и усаживаюсь напротив.

Такого поворота Адамс не ждет.

Директорский взгляд отрывается от экрана и прилипает к моей скромной персоне. Тяжелый взгляд, сканирующий. Похоже, вот он – главный вербовщик. Сразу оценивает потенциал.

Молчим.

– Ладно, – я первым нарушаю затянувшуюся паузу, – если у вас нет претензий, господин директор, то, с вашего позволения, я пойду на занятия.

– Сидеть, – пригвоздили меня к креслу.

Второй раунд молчанки.

– Господин Невзоров, – заговорил Адамс, откинувшись в кресле и сложив руки на объемистом животе. – Не с того вы начинаете учебный год.

– Поясните свою мысль, – попросил я.

– Человек… хм… вашего социального статуса… должен вести себя подобающим образом. Приобщаться к наукам, проявлять скромность и умеренность во всем. Что мы имеем вместо этого? Конфликт с представителем уважаемого рода в августе. Драка после линейки с Ираклием Думбадзе. Ты хоть знаешь, кто он?

Пожимаю плечами:

– Без понятия. Невоспитанная горная обезьяна?

Директор закатил глаза.

Сразу понятно – разговор будет непростым.

– Род Думбадзе переехал в Неом… еще в середине прошлого века. Это сильные маги воздуха. Дед Ираклия – заслуженный боевой авиатор со стажем, отставной капитан воздушного крейсера. Родители Ираклия – не последние люди в гильдии пилотов.

– В семье не без урода.

Директорская ладонь резко хлопнула по столу.

– Ты стал одаренным в августе. А за плечами этих ребят – сила крови. Поколения именитых предков. Ты хоть понимаешь, что будет, если тебя вызовут на дуэль? Уборщики будут сутками оттирать твои останки от арены.

– Всякое случается.

Мое лицо – эталон невозмутимости.

– Если каким-то чудом победишь, – продолжил напирать директор, – не забывай о кровной мести. Мы живем в двадцать первом веке, но вендетта прописана в законодательстве. Ты мстить не можешь, аристократы – сколько им заблагорассудится.

Да, я в курсе.

Успел порыться в местном Уголовном Кодексе. А заодно – в Дуэльном. Чернь не имеет прав ни на что, а вот отморози голубых кровей – другое дело. Так что я могу завалить Ираклия или Кирилла в поединке чести, но после этого придется иметь дело с разъяренными родственниками оборзевших недорослей. И, как вы понимаете, родственников тоже придется валить. Что я об этом думаю? Трупы меня не смущают.

– Ты поступил в лицей по квоте, – напомнил Адамс. – Скажу больше: имела место протекция. Это не совсем честно, но ты состоишь в ордене демонологов. И до определенного момента тебя прикрывают.

– Есть такое, – согласился я.

– Вот только не будет конклав переходить границы дозволенного, – повысил голос директор. – Их влияние не безгранично.

Пауза.

– Вы закончили? – поинтересовался я.

Директор кивнул.

– Тогда вот что я отвечу. Законы Московии и правила лицея не поощряют классовую дискриминацию. Нет ни одной статьи, разрешающей называть меня, цитирую, чернью и нищебродом. Кроме того, Ираклий намекнул на отрезание языка, что является безусловной угрозой. Он первым попытался меня толкнуть – это видно на записях видеокамер, которые вы наверняка успели просмотреть. Что имеем? Оскорбление, угроза, навязывание драки. Я защищался, и это неотъемлемое право одаренного. При этом я не применил магию и не нарушил Устав лицея.

Адамс внимательно слушал.

– Что касается Кирилла, то конфликт между нами случился до получения жетонов. Поэтому мы смело могли пользоваться любыми техниками. Опять же, с моей стороны речь шла исключительно о самообороне. Поговорите с Валентином Игнатьевичем, он был свидетелем этой безобразной сцены. Кирилл атаковал со спины.

Разговор нравится директору всё меньше и меньше.

Запугать меня не получилось. А сейчас всё выкручивается таким образом, что принять сторону пострадавших учеников означает поддержать «классовую дискриминацию». То есть репутационная потеря для школы. Понятно, что ты – Адамс. Что хочу, то и ворочу. Но репутация, ага.

– Взыскания будут? – невинно поинтересовался.

Хороший вопрос.

Удар по моему личному рейтингу – та же дискриминация. Формально я ничего не нарушил. Просто действовал жестче, чем от меня ожидали, но это не возбраняется.

– Нет, – вздохнул Оливер Адамс. – Я ограничусь устным предупреждением.

– А какие меры воздействия вы собираетесь применить к господину Думбадзе?

Вот оно.

Реальная проверка негласных порядков.

Пойдешь ли ты, дружок, на то, чтобы провести аналогичную беседу с аристо? Да еще снять у выродка очки рейтинга за прилюдное оскорбление простолюдина? Конечно, род Думбадзе не относится к числу попечителей…

Адамс меня удивил:

– Прямо сейчас у Ираклия сняты очки рейтинга. Можешь проверить.

От неожиданности я полез в рюкзак, достал смартфон, переведенный в режим вибро, и в два тапа открыл лицейский сайт. Перешел на страничку с рейтингом учащихся. Так и есть. Ираклий Думбадзе с результатом «-100» занимает последнюю строчку. Чуть выше расположились нули-первокурсники, а вершину плотно оккупировали старожилы, которым еще год доучиваться.

С – значит справедливость.

– У нас всё честно, – с улыбкой произнес директор, наблюдая за моей реакцией. – Сам видишь.

– Мое почтение, господин директор. Разрешите идти на классный час?

– Разрешаю, – милостиво согласился Оливер Адамс. – И это… следи за собой, Илья. Будь осторожен в моей школе.

Глава 3. Не все йогурты одинаково полезны

Разговор с директором отнял у меня меньше времени, чем я предполагал. Соответственно, на вторую половину классного часа я успел заявиться, хоть и с опозданием. Постучался, вошел. И столкнулся с двадцатью четырьмя парами глаз, уставившихся на вконец оборзевшего простолюдина. Тишина была, как на кладбище.

– Вы опоздали, молодой человек, – грустно произнес дядечка с добрым и всепрощающим лицом. – Озвучьте причину такого поведения.

– Его к директору вызывали, – выкрикнул с места неизвестный паренек.

– Уже? – опешил классный.

– Там драка была, – авторитетно заявила рыжая девушка из третьего ряда. – Хотите покажу? Мы на телефон снимали.

– Нет, благодарю, – улыбнулся учитель. – Садитесь, пожалуйста, Илья. Мы и так потратили много времени на пустые разговоры.

Клим помахал мне рукой.

Дескать, двигай ко мне, я занял место.

Настроение заметно улучшилось. Я заметил, что у всех выложены на стол планшеты, и последовал общему тренду.

– Живой? – прошептал Клим. – Не съели?

– И даже не отчислили, – произнес я одними губами.

– А Ираклий?

– Минус сто очков.

– Ух ты…

Учитель осуждающе покосился в нашу сторону и продолжил прерванный рассказ:

– Итак, мы обсудили недельное расписание и факультативы. Всё будет меняться, но к концу сентября график стабилизируется. Напоминаю, что лицей Адамсов делает упор на изучение боевых искусств и экстремальное оперирование праной. Поэтому у нас проводятся юниорские турниры по боевой магии и восточным единоборствам. Есть и смешанные соревнования, доступ к которым откроется со второго года обучения. Возникнут вопросы – задавайте.

– Здесь разрешены дуэли? – спросил узкоглазый паренек с ежиком жестких черных волос на голове. – Мы убиваем друг друга, и это поощряется?

– Вы знали, куда шли, – отрезал классный. – Дуэли проводятся на арене в полном соответствии с нормами Кодекса. Стандартные условия примирения. Секунданты, целители. Смею вас заверить, поединки – редкое явление. Именитые рода предпочитают договариваться и разрешать конфликты миром.

– А дуэли между аристократами и мещанами допускаются? – спросила кучерявая девушка с передней парты.

Многие уставились на меня.

– У нас учатся только одаренные, – напомнил классный. – И все они имеют право на поединок чести.

Кто-то хмыкнул.

На задних партах начали перешептываться.

– Отвлечемся от дуэлей, – продолжил классный, – и перейдем к организационным вопросам. Я уже говорил про важность факультативов. У нас нет профилей в классическом понимании. А знаете почему? У одаренных довольно разветвленная классификация. Кто-то манипулирует определенными стихиями, кто-то управляет людьми и животными. Есть телепаты, целители, телекинетики, пилоты и демонологи. В стародавние времена встречались призыватели…

Я вошел с планшета на сайт лицея и довольно быстро обнаружил свою группу. Классного звали Раевским Дмитрием Петровичем. А преподавал этот замечательный человек управление техниками – одну из ключевых лицейских дисциплин. Выяснилось, что у мужика высшая категория, и он состоит в клане Адамсов. Кто бы сомневался.

– Факультативы позволяют интегрироваться в зависимости от ветвей развития, – продолжил Раевский. – Вас поделят на подгруппы с родственными параметрами.

– Мы будем тренироваться на арене? – уточнили из центра.

– И на ней тоже, – улыбнулся классный. – У нас есть защищенный полигон и экспериментальные площадки. А еще – лабораторные животные.

– Это еще зачем? – насторожилась рыжая девочка.

– Для целителей и манипуляторов, – невозмутимо ответил Дмитрий Петрович.

На первом ряду поднялась рука.

– Слушаю, – сказал Раевский.

– Я развиваю аналитику и озарения, – сообщил паренек с выбритым левым виском и косой челкой. – Найдутся факультативы по моему профилю?

– Безусловно, – ответил классный.

– А я могу отказаться от обязательных боевых дисциплин?

– Нет, – учитель медленно покачал головой. – Базовые навыки самообороны получит каждый.

Внезапно руку поднял мой сосед.

– Что вы хотели? – классный посмотрел на Клима.

– Организационные вопросы, – напомнил Горин. – Мы даже не начали их обсуждать.

– Разумно, – похвалил Раевский. – На повестке дня выбор старосты и его заместителя. Желающие?

Гробовое молчание.

– Я так и думал, – классный вздохнул. – Тогда проголосуем за первого в списке. По алфавиту у нас…

– Это ненаучный подход! – взвилась упитанная блондинка с третьей парты нашего ряда.

– А какие у старосты привилегии? – вкрадчиво поинтересовался Клим.

Мне начинает нравиться этот парень.

– Ну… – задумался учитель. – В сущности, правильный вопрос. Для начала – пятьсот очков рейтинга. И триста для заместителя.

Класс зашевелился.

Многие начали переглядываться.

– Староста будет освобожден от обязательных мероприятий, – добавил Раевский, – но будет вынужден участвовать в общих планерках раз в триместр. Заместитель освобождается и от планерок, и от некоторых малозначимых мероприятий.

– Так что у нас с алфавитным порядком? – решила открутить блондинка.

– Предлагаю свою кандидатуру на роль старосты, – заявил Горин.

– Думаешь, такой уникальный? – вылетела реплика с первой парты.

– У меня есть предвыборная программа, – резонно заметил Клим.

Народ малость прифигел от такого поворота.

– Серьезно? – задал мучивший всех вопрос учитель.

– Да, – Горин обвел взглядом потенциальных конкурентов, наслаждаясь эффектом. – Как вам должно быть известно, я происхожу из знатного рода Гориных. Моей семье принадлежит сеть салонов красоты «Русский стиль». Ногти, визаж, массажные услуги, солярий. Все девушки, проголосовавшие за меня, получат абонемент на три месяца.

Мощный ход.

Клим сделал драматичную паузу.

И добавил:

– Парни, не расстраивайтесь. С меня – абонемент на посещение фитнес-клуба «Спарта». Всего лишь в паре кварталов от лицея. Три месяца.

– Это все пункты программы? – усмехнулся классный.

– Почти, – спокойно ответил Клим. – Обещаю быть честным и справедливым, помогать отстающим, прикрывать пропуски по мере сил. В общем, голосуйте за меня, и никто не уйдет обиженным.

Вот так Клим Горин превратился в нашего старосту.

Кандидатуру утвердили единогласно.

Заместителем назначили ту самую свинюшку, фамилия которой значилась первой в классном журнале, – Аладьину Снежану Игоревну. Там прения были жесткими, и госпоже Аладьиной пришлось пообещать поход в ближайшую кафешку. Думаю, Раевский наслаждался аттракционом невиданной щедрости. После голосования фамилии Горина и Аладьиной тут же взлетели вверх в рейтинге первокурсников.

Я даже не пытался участвовать в этом празднике жизни. Рейтинг – штука хорошая. Вот только нет у меня желания взваливать на себя дополнительную ответственность.

Поднимаю руку.

– Что вы хотели, Илья? – реагирует классный.

– Рейтинг. Как его можно нарастить?

– Здесь всё прозрачно, – Раевский лезет в свой планшет. – На сайте лицея, в футере, находится раздел «Правила». Обычно его не читают, а зря. Итак, заходим в «Правила» и видим несколько подкатегорий: «Для учителей», «Для учеников», «Для родителей». Выбираем второй пункт.

– Нашла! – раздался голос девушки из среднего ряда.

– И что же мы видим? – вопрошает учитель. – Ключевой параметр – ваша успеваемость. Мы учимся по десятибалльной системе. Получайте «десятки» – и вы достигнете вершины быстрее тех, кто хватает «единицы» или «четверки». Каждый триместр заканчивается контрольными срезами – полученные там оценки имеют двойной коэффициент. Курсовые экзамены идут с тройным коэффициентом.

– Что означают штрафные санкции? – поинтересовалась Аладьина.

– Жесткие нарушения дисциплины, – пояснил Раевский. – В качестве примера возьмем… сегодняшний инцидент. Я получил видео с камер и понимаю, что Илья действовал жестко, но формально ничего не нарушил. В отличие от Ираклия, позволившего себе непозволительные высказывания в адрес другого лицеиста. Что в рейтинге? Господин Думбадзе наказан штрафом и занимает последнюю строчку.

Мои одноклассники начали перешептываться.

До меня долетали возмущенные возгласы.

Еще бы.

Отпрыски знатных родов не так себе представляли данную ситуацию. Чернь должна знать свое место, аристократы – короли мира. А тут получается, что мещанин может отметелить именитого, да еще и опустить обидчика в рейтинге. Неприятный сюрприз.

– Со штрафами разобрались. Читайте правила, чтобы их не получать – и всё будет в порядке. Далее. Участие в соревнованиях различного уровня. Магические турниры не стоит игнорировать, даже если вы не собираетесь связывать жизнь с военной службой. Любое продвижение в турнирных таблицах сопровождается увеличением рейтинга.

– Поединки, – сказал кто-то.

– Верно, – кивнул Раевский. – Я ранее отмечал, что дуэли происходят редко, но если они случаются, победитель сразу набирает тысячу очков рейтинга, проигравший лишается своей тысячи.

– Несправедливо, – заметил парень с пирсингом в брови. – Он же и так проиграл. Возможно, умер.

– Дуэль можно сравнить с тотализатором. Вы не знаете исход поединка, но рискуете, бросая вызов или принимая его. Кланы не интересуются судьбами неудачников. Вы должны побеждать своих врагов, чтобы продвинуться в евроссийской иерархии. Такова жизнь.

– Ставки? – я поднял бровь.

– На арене всегда есть зрители, – улыбнулся Раевский. – Вы можете делать ставки в виде очков рейтинга на любого из участников дуэли. Выиграете – нарастите показатель. Проиграете – лишитесь собственных очков. На спортивных соревнованиях ставки тоже принимаются.

– Вы поощряете азартные игры? – задал я каверзный вопрос.

– Нет, Илья. Мы отслеживаем лудоманов, не способных вовремя остановиться и включить мозги. Такие люди не нужны Адамсам. Да и прочим кланам.

– Что происходит с азартными игроками? – поинтересовался Клим. – Их страсть… находит отражение в характеристиках?

– Находит, – подтвердил классный.

После этих слов разговоры на задних партах поутихли. Я мысленно ухмыльнулся. Тотализатор будет процветать, и на этом можно подняться. Я уже выяснил, что часть выигрыша от сделанных ставок начисляется победителю. Это значит, что можно срубить гарантированную тысячу очков плюс процент с коэффициентов. Мне еще предстоит разобраться в формуле начислений, но пока картинка вырисовывается симпатичная. Количество не переваривающих меня одаренных стремительно растет, так что вскоре полетят вызовы. Богатенькие мажоры уверены, что сила крови поможет им уделать на арене мещанина, открывшего чакру в первом поколении. Так всё и случилось бы, не надели меня Нергал навыком поглощения.

Прозвенел звонок.

Классный продиктовал номер своего телефона и сказал, что мы можем звонить в любое время дня. Главное – по делу.

Клима и Снежану Раевский попросил остаться.

– Не убей там никого, – хмыкнул Горин, застегивая портфель.

– Постараюсь.

Следующим в расписании значилось «факультативное распределение». Я без особых проблем добрался до аудитории на втором этаже, где нас поджидал господин Шуйский. Замдиректора наградил меня многозначительным взглядом, но ничего комментировать не стал.

Когда все собрались, и прозвенел звонок, Валентин Игнатьевич задвинул интересную речь:

– Как вы знаете, существует несколько ключевых направлений использования праны. Классификация зависит от объектов, на которые мы воздействуем. Первый уровень – воздействие на материальные неодушевленные предметы. Любые разрушения, стихийные удары, перемещения предметов либо изменение их характеристик. Второй уровень – одушевленные объекты. Люди, животные. Подчинение, телепортация, татуировочные техники. Третий уровень – законы природы. Обход или редактирование. Типичный пример – пилоты воздушных кораблей. Здесь нарушается закон гравитации и еще несколько электромагнитных и физических постоянных. Четвертый уровень – взаимодействие с Бездной и нематериальными духами. Я говорю о демонологах и призывателях.

– Разве они остались? – подала голос скромного вида русоволосая девушка с передней парты. Высокая, с благородным лицом и пронзительно-голубыми глазами. Прямо, эльфийка. – Призыватели?

– Это запрещенный класс, – ответил Шуйский, – но вы должны понимать, что одаренные с навыками призывателей время от времени объявляются в нашем мире. Их выслеживают демонологи.

Красноречивый взгляд в мою сторону.

Так.

Интересно, сколько людей в школе имеют представление о моей «крыше»? Шуйскому положено – его клан недавно хлебнул беды из-за меня. Но ведь и Горины в теме…

– Ладно, – Валентин Игнатьевич решительно открыл планшет. – Проведем перекличку.

Началось зачитывание фамилий по списку. Лицеисты по очереди откликались, а я запоминал тех, с кем мне предстоит учиться ближайшие годы. Эльфийка-скромняшка с тихим голоском оказалась Марией Микуцкой, что мне ровным счетом ничего не сказало. Узкоглазый паренек, смахивающий на азиата, был вовсе не китайцем или корейцем, а самым настоящим Мирасом Назарбаевым, выходцем из Средней Азии. Насколько я понял, те земли сейчас отошли к Пандему, но часть одаренных до Великого Раздела успела перебраться в ЕМ. Рыжая красотка – Любовь Белкина. Кучеряшка с передней парты – Валентина Извольская. Были среди нас Шереметьевы, Оболенские и Ладыгины. В общем, полный набор знатных мажоров, смотрящих на меня, как на грязь.

– Вот как это будет, – поведал Валентин Игнатьевич. – Я называю ученика и его направление развития, даю на выбор несколько факультативов. Один обязательный, два по желанию. Выбираете – тут же вносим вашу фамилию в соответствующий раздел сайта. Ваше учебное расписание обновится автоматически. За посещение каждого факультатива еженедельно начисляется по десять очков рейтинга. Поехали.

Снежана Аладьина, как выяснилось, прокачивала ледяную магию. Ей предложили стихийную физику, построение щитов, ударные усиления и модификации холодного оружия. Физику Снежана отклонила, остальное вписала в свой график.

Первые минуты я следил за обсуждением – было интересно, кто на чем практикуется. Подавляющее большинство моих одноклассников владели стихийными техниками – огонь, вода, земля, воздух. Двое специализировались на электричестве, кто-то ушел в сторону льда. Назарбаев развивал боевые искусства с мышечным ускорением. Встречались и совершенно экзотические для меня эмпаты, трансформаторы, психокинетики. У некоторых учеников факультативы пересекались, другим подбирали родственные дисциплины.

Вскоре добрались до меня.

– Илья Невзоров, демонолог, – задумчиво проговорил Шуйский. В классе установилась гробовая тишина. Я был чуть ли не единственным демонологом в лицее. – Редкое направление. У нас тут целый консилиум собрался, если честно.

– Какие варианты? – перебил я.

– Никаких, – честно признался замдиректора. – Ты принадлежишь конклаву Неома, у тебя есть куратор. Всё обучение проводится в… полевых условиях. Ты в ранге наблюдателя?

– Ритуалист, – нехотя признал я.

Вот тут все зашевелились и начали переглядываться.

Многие понимали, что ритуалист имеет реальный боевой опыт – изгоняет и развеивает демонов, умеет себя защищать от разноплановых воздействий. Простолюдины редко поднимаются до ритуалиста в столь юном возрасте. Я же не потомственный демонолог.

– Думаю, тебе следует ограничиться базовым курсом, – сказал Шуйский.

Следовало ожидать чего-то подобного.

Мы оба понимаем, что к Шуйским после всего случившегося я не примкну. Значит, мое развитие – это моя проблема. Фишка в том, что я имею собственное мнение по данному вопросу.

– Мне положен обязательный факультатив.

Левая бровь администратора изогнулась.

Валентин Игнатьевич не привык к возражениям.

– Меня интересует стихийная физика, – заявил я. – Кроме того, у меня возникло острое желание изучить модификации холодного оружия и боевой телекинез. Запишите меня на эти факультативы, пожалуйста.

Драматическая пауза.

Никто из моих однаклассников не дорубает, зачем демонологу столь необычные дисциплины. А вот Шуйский дорубает. И мой выбор ему не по душе. Прикол в том, что я имею полное право требовать дополнительные занятия. На моей стороне – Кодекс Просвещения.

– Как скажешь, – вздохнул Валентин Игнатьевич. – Выбор окончательный?

– Да.

– Записываю.

Когда назвали следующего ученика, я влез через планшет на лицейский сайт и проверил действия учителя. Моя фамилия появилась в списках нужных факультативов. Новые дисциплины добавились к учебному графику. Тридцать очков рейтинга приплюсовались к школьной карме. Я поднялся в таблице над лицеистами с нулем. И над неудачником по имени Ираклий.

После распределения начался большой перерыв.

Мы с Климом двинулись на первый этаж, в школьную столовую.

– Ты в ударе, – восхитился мой новый приятель. – На кой тебе сдались эти факи?

– Надо, – отрезал я. – А зачем тебя классный задерживал?

– Обязанностями нагружал, – лицо Горина помрачнело. – Теперь я должен следить за вашими пропусками и отмечать отсутствующих в журнале. Чтобы не отвлекать учителей. И принимать меры по подтягиванию отстающих. И вести запись на турниры. Куча всего.

– Понятно.

Столовая обрушилась на мой неподготовленный разум многоголосым гомоном, смесью аппетитных запахов и длиннющей очередью на раздаче. Пространство было обширным, всюду располагались круглые столики и табуреты с кожаной обивкой. Я увидел пару холодильников с напитками и мороженым.

– Как тут расплачиваться? – спросил я у Клима.

– Еще не знаешь? – Клим взял поднос, я последовал его примеру. – Жетоны. Деньги на них может накидывать кто угодно. Ты поступил по квоте, это социальный жетон. Набирай бесплатно всего побольше. Государство оплатит.

– Здорово, – хмыкнул я.

И полез в сумку за конвертом. Надорвал пластик вдоль пунктирной линии, вытащил массивный кругляш. Честно говоря, ожидал чего-то другого. Илья Невзоров никогда не пользовался такими штуками. В обычных школах даже турникетов нет. Ничего общего с жетончиками в метро кругляш не имел. Размер – в половину ладони. Прорезь для цепочки. Материал – то ли керамика, то ли металл, природу которого я не могу определить. Гравировка с названием учреждения, моими личными данными и QR-кодом. По гурду протянулась непонятная клинопись – язык, с которым я прежде не сталкивался. Какая-то хитроумная степень защиты.

От супа я отказался.

Взял себе перловую кашу с грибами, салатик с морепродуктами, пару котлет и творожный йогурт. Если я правильно оцениваю обстановку, царящую в лицее, меня ожидают провокации. Столовая – идеальное место для подобных фокусов. Память Ильи сразу подбрасывает образы пролитых на брюки компотов и вывернутых на голову супчиков. Взял много жидкостей – тебя удобно толкнуть. Остаток дня проходишь в запачканной форме.

– А зачем тебе два подноса? – спросил Клим.

– Увидишь.

Очередь продвигалась медленно. Я заметил, что откровенно жирных юношей и девушек в потоке можно по пальцам пересчитать. Все следят за своими фигурами, налегают на белковую и протеиновую пищу, фруктовые и овощные десерты. Булки и коржики с киселем громоздились только на подносе Аладьиной. Тут всё понятно – аристо сызмальства готовятся к дуэлям, родовым и клановым войнам. Никакие законы не гарантируют стопроцентного подчинения черни. Местная элита понимает, что подавляющее большинство евроссийского населения – обычные люди. Дашь слабину – тебя сожрут. За последние сто лет в Европе трижды вспыхивали революции. Вот почему всевозможные боевые искусства переживают свой Ренессанс. Всюду – федерации карате, секции кунг-фу, джиу-джитсу, тайского бокса и баритсу, фехтовальные школы и стрелковые клубы. В родовых усадьбах обустроены тренировочные зоны и целые полигоны, на которых отрабатываются магические техники.

Культ силы.

Я исподволь оцениваю потенциал девушек и парней, ставших моими одноклассниками. Меня интересует всё. Как двигаются, манера общения. Ухватки. Похоже, второкурсники обедают на следующей перемене – по неизвестным причинам нас разделили. Боятся дедовщины? Не исключено.

Подходя к кассе, ученики проводили жетоном над квадратом считывающей панели. Бесконтактное устройство. Рядом экранчик, на котором отображается сумма заказа. Ридер списывает деньги с жетона, после чего загорается зеленый индикатор. Что-то пикает. Секунда – и зеленый индикатор сменяется красным. Подходит очередь следующего клиента. Быстро, удобно, технологично.

Рассчитавшись безлимитным чудо-жетоном, я отошел от кассы и начал искать свободный столик. Чтобы поесть спокойно, мне подходит что-то удаленное, расположенное у окна. Вот только Джерг не ищет легких путей. Криво усмехнувшись, я двинулся в центр столовой.

А вот и говнюки, которые следят за мной добрых десять минут. С того момента, как я переступил порог обеденного зала. Это побитый Ираклий, еще парочка хачей и русоволосый мордоворот с татуировкой на шее. Ясно как день, что татушка магическая. Хачи перекинулись парой слов с мордоворотом, тот коротко кивнул и походкой вразвалочку двинулся через зал. В мою сторону. Что ж, господин Думбадзе сделал правильные выводы из недавней взбучки. И выставил на передний план более внушительного хмыря.

Останавливаюсь у незанятого столика.

Вполоборота к верзиле.

Парню на вид около двадцати, но внешность обманчива. Это качок на стероидах, тупоголовая обезьяна с начавшей пробиваться бородкой. Магию он применять не будет – рассчитывает на мускулы.

Клим усаживается напротив.

Верзила ускоряется – его намерения вполне очевидны. Я ставлю поднос с едой на столешницу, а левой рукой перехватываю «запаску».

Бык толкает меня плечом.

Я должен упасть и разбросать еду по полу – таков замысел. Или обляпаться гарниром с котлетами.

Замыслу сбыться не суждено. Я мягко разворачиваюсь по оси, прогибаясь назад. Верзила задевает меня плечом по касательной. Достаточно, чтобы это зафиксировали камеры. Продолжив разворот, я заряжаю говнюку ребром второго подноса в затылок. Упырь спотыкается, но всё еще стоит на ногах. Наверное, ему больно – на затылке проступает багровая полоса.

Хачи переглядываются, но вмешиваться не спешат.

И это правильно.

– Тебе конец, сука, – рычит русоволосый.

Ведет прямой справа.

Блокирую подносом – по касательной. Заряжаю дятлу коленом по причинному месту. Мордоворот сгибается пополам и тут же получает кулаком в печень. Третий удар – коленом в ухо. Туша валится на живописную группу табуреток с портфелями. Пробует подняться. Я с размаха бью его подносом, рассекаю бровь. Кровища заливает лицо. Чуть не пропускаю апперкот снизу, но вовремя отклоняюсь. Подхватываю носком ботинка упавшую табуретку и швыряю в своего оппонента. Табуретка врезается в челюсть. Нокдаун.

Делаю шаг вперед и дважды бью придурка подносом.

От души, со всего размаха. В гробовой тишине отбрасываю треснувший поднос. Беру со своего столика йогурт, приближаюсь к павшей горе. Срываю платинку из фольги и вываливаю творожную массу на голову ушлепка.

Белобрысый уже ничего не видит.

Он без сознания.

Глава 4. Чрезмерная жестокость

Оливер Адамс мрачно взирал на меня из глубин своего роскошного кресла.

Шутки кончились.

Второе избиение именитого лицеиста за день – это рекорд. Думаю, мое фото можно повесить на доску почета. Я заслужил.

– Что? – не выдержал я.

– Герхард Вагнер, – сказал директор.

Белобрысый оказался выходцем с бюргерских земель.

Вот незадача.

– Я же его не убил.

– Твое счастье.

– Он сильно родовит?

– Так, – директор неопределенно махнул рукой. – Ничего особенного.

– По-русски хорошо разговаривает.

– Родился в Неоме.

– Ясненько.

Европейская Московия – многонациональная страна. Столица в Неоме, но культурных и экономических центров – туева хуча. Официальных языков три – русский, немецкий, французский. Это, кстати, нашло отражение и в лицейской программе. Я от нечего делать открыл сегодня список изучаемых лицеистами дисциплин. Помимо магических предметов в журнале обнаружились три упомянутых языка, риторика, государство и право, этикет, каллиграфия и военное дело. Чтоб вы понимали, в базовой школе я усиленно штудировал физику, химию, математику и черчение. Эти же предметы на углубленном уровне светят мещанину в техникумах, колледжах и инженерных институтах. А всё почему? Простолюдины – винтики, которым суждено работать на заводах и фабриках, в концернах и корпорациях. Удел аристо – магия и боевые искусства. Максимум – экономика, политика и юриспруденция.

– Я вот смотрю на тебя, – задумчиво произнес директор, – и не понимаю некоторых вещей.

– Поделитесь своим горем, – предложил я.

– Ты демонолог, – начал господин Адамс, – а там своя специфика. Сражение с духами. Орден стоит на страже людских интересов. Изгнание, развеивание. Ну, ты меня понимаешь.

– Вполне, – я согласно кивнул.

– А здесь – жесткий уличный стиль боя. Я просмотрел два проведенных тобой поединка. Грубо, жестоко, но эффективно. Где ты этого нахватался?

– Я же в трущобах вырос. Сами понимаете – в нашей помойке без этого никак.

– Ты мне зубы не заговаривай. Справки я навел. Ботаник, онлайн-игры, маменькин сынок. Думаешь, служба безопасности Адамсов похожа на придурков из полиции Неома? Я пальцем щелкну – и мне на стол ляжет подробный отчет о том, когда ты дрочил в последний раз и как звали твоего умершего хомяка. Мы уже и с Шуйскими переговорили. Там шороху навел. Кто ты, мать твою, такой?

– Человек.

– Демонолог с характеристиками универсала. Телекинез, электричество, лед и пламя. Мышечное укрепление, всякие-разные щиты. И чем дальше, тем больше. А всё это началось с августа.

– Я неимоверно талантлив.

– Что ты забыл в моей школе?

– Подняться хочу.

– Ордена не хватает?

– Я – чернь. Одаренный без титула. Не исключено, что в будущем я захочу получить герб. Надо просчитывать все варианты.

– Логично. Ты же понимаешь, что на тебя обратят внимание?

– Уже обратили.

– Что будешь делать?

– Пока останусь в ордене. У меня там свой интерес.

– Ты задолжал услугу своему пробудителю.

– У всего есть цена.

Директор откинулся в кресле и добрых полминуты сверлил меня взглядом.

– Ты специально работаешь на камеры. Позволяешь себя зацепить, а потом сурово проезжаешься по обидчикам.

– А как еще выжить в этой чудесной школе?

– Рано или поздно тебя достанут.

– То есть, вас мало волнует, что Думбадзе со своими дружками подкупил немецкого нищеброда, сделав его своим наемником? Это прям организованная преступность в стенах элитного учреждения.

– Подкупил?

– У меня есть свидетель. Перед тем, как войти в столовую, Ираклий пополнил со воего телефона счет Вагнера. Они стояли рядом. Вагнер достал жетон, взглянул на баланс и его лицо озарилось простым человеческим счастьем.

– Сможешь доказать?

– Не надо ничего доказывать. Уверен, ваши эсбэшники в состоянии отследить транзакции каждого лицеиста. Вдруг кто наркотой торгует. Или оружием.

– Ты издеваешься.

– Просто шучу.

Но в каждой шутке…

Тотализатор официально процветает, так почему бы не добавить сюда полулегальный оружейный бизнес? В ЕМ аристократы имеют право приобретать и хранить оружие. Любое. Ножи, мечи, арбалеты, огнестрел. Воздушный крейсер с полным боекомплектом. Были бы деньги. А вот я, грязь мещанская, вынужден защищаться без помощи посторонних предметов. Ну, разве что считать орудием смерти поднос или грабли. Правда, от пули поднос не защитит, и это следует учитывать. Зато в дуэли мне выдадут парный пистолет или меч. А какой с меча прок, если ты не упражняешься на регулярной основе? Тут не обойтись без хранения, а это статья. Получается, нужны факультативы. И запись в какую-нибудь фехтовальную школу. Это программа-минимум.

– Герхард получает минус в карму? – вкрадчиво интересуюсь у господина директора.

Вижу – хмурится.

– Не совсем. Факт оскорбления камеры не зафиксировали. Толкнуть тебя плечом он мог случайно. А драка в столовой – вот она. В наличии. Поэтому минус пятьдесят очков каждому. Надеюсь, это тебя образумит.

Плохо.

Я в нижней части рейтинга.

Конечно, чего-то подобного следовало ожидать. Я становлюсь занозой в директорской жопе. Еще легко отделался.

– Разрешите идти?

– Разрешаю. Но СБ следит за тобой. Оступишься – вылетишь к чертям собачьим.

– Когда всем станет понятно, что со мной луше не связываться, это дерьмо прекратится. Обещаю.

Адамс раздраженно отмахивается.

Я вновь опаздываю на урок. На сей раз не катастрофично. Прановедение поменяли местами с историей одаренных, и весь класс мигрировал в дальнее крыло комплекса. Учитель тоже опоздал. Точнее – учительница. Женщина средних лет с выкрашенными в черный цвет волосами и повадками закоренелой стервы.

– Вы будете изучать мой предмет на протяжении всего триместра, – заявила Аглая Венекдитовна Нахимова. – Три месяца. По результатам – контрольная. Многие сейчас подумают, что контрольная – не экзамен. Стоит ли забивать на мой предмет? Не рекомендую. Напишете контрольную на четверку и ниже – будете пересдавать. Убьете на это все свои каникулы. Я обещаю.

И все сразу поверили.

Аглая Венедиктовна была явной фанатичкой.

– История одаренных начинается в 1913 году, – Нахимова поднялась со своего места и, заложив руки за спину, начала прохаживаться по аудитории. – Вы что, не записываете?

Все тут же зашуршали общими тетрадками.

– Вводная часть учебника и первый параграф закрепят то, что я сейчас обрисую, – продолжила крашеная стерва. – Нас, безусловно, должны интересовать не голые факты, а сам исторический процесс. С чего всё начиналось, и как мы докатились до жизни такой. В 1913 году мы впервые узнали о Четверых Призывателях. Мир вообще не был готов к появлению магии. Глобальная война, отделение колоний, экономический кризис… Россия в шаге от революции. Еще не вымерли моторные самолеты, Китай отхапал Монголию, в Хабаровске построили мост. Сейчас, как вам известно, Хабаровск принадлежит Азиатскому Пандему.

Я сравниваю услышанное со своими снами. Теми, в которые меня погружает Нергал. Там, на альтернативной Земле, где безвозвратно канула в пучину Легурия, было две планетарных бойни. Первая мировая разразилась в 1914 году. Убили какого-то эрцгерцога – и понеслась. Здесь же роковые события произошли на год раньше.

– Поговорим о предпосылках, – продолжила Нахимова. – Это, безусловно, накопившиеся противоречия. У России имелись общие интересы с Францией и Британией, а вот Германия шла своим путем. Николай Второй планировал захватить Константинополь. Антанта и Тройственный союз накапливали силы для грядущего противостояния. В 1913 году партия «Молодая Босния» свергла славянофила Франца Фердинанда и объявила о создании Великой Сербии. С этого момента все и сцепились.

– А где Призыватели? – спросили со второго ряда.

– Объявились через полгода, – хмыкнула Нахимова. – Никто не знает, откуда они получили оккультные знания. И как давно готовились к тому, что сделали. Вероятно, существовала тайная организация, но сведения о ней не сохранились. Логика подсказывает, что без праны подобный фокус не провернуть. Есть версия, что Четверо долго искали место силы, оптимальное для прорыва в Бездну. И такое место было найдено. Это британский Стоунхендж. Древние менгиры, мощь которых позволила Четверке провести сложный ритуал и открыть врата в Бездну, из которой и явились демоны. Это случилось в разгар войны. Современные историки утверждают, что первыми в нашу реальность прорвались хтоны и их повелитель, имени которого никто вспомнить не может. Другая версия гласит, что владыка демонов – единственная хтоническая сущность, а всю классификацию духов следует пересмотреть.

– У демонов есть имена? – спросил Назарбаев.

– Не у всех, – отрезала историчка. – Итак, Четыре Призывателя вошли в кромлех Стоунхенджа, провели ритуал и связали нашу планету с Бездной. Говорят, сюда вломился верховный демон, но сделал это так, что никто толком ничего не понял. Ему просто было любопытно.

– Или он от кого-то бежал, – прошептал я.

– Что? – Нахимова смерила меня внимательным взглядом.

– Ничего. Продолжайте.

– Спасибо, Невзоров. Радует, что ты не только бьешь кавказские лица, но и тянешься к знаниям. Итак, из Бездны в наш мир хлынула прана. Хлынула бурным потоком, за несколько дней пропитав всё сущее. И даже сейчас прана продолжает поступать через разломы в аномалиях. Так что магической энергии у нас навалом, голод никому не грозит.

– Можно вопрос? – подняла руку Микуцкая.

– Слушаю.

– Демоны поглощают прану, вселяясь в объекты физической реальности. Иначе они не могут. Но ведь и прана, и сами духи произошли из Бездны. В чем логика?

– Хороший вопрос, – одобрила историчка. – Человечество долго билось над этой дилеммой. В итоге большинство экзорцистов сошлось во мнении, что Бездна разделена на несколько пластов. Духи обитают в плоскости, не имеющей точек соприкосновения с океаном магической энергии. Доступ на физический план позволяет им добраться до праны и поглощать ее в любых количествах.

– А для чего им прана? – спросила Белкина.

– Никто не знает, – пожала плечами учительница.

Все увтавились на меня.

– Что? – я обвел взглядом аудиторию. – Мне этого не говорили.

– Сведения отсутствуют, – подтвердила Нахимова. – Примите как данность: духи пожирают прану и пакостят смертным. Так сложилось исторически.

– Расскажите про одаренных, – попросил Назарбаев.

– Обладатели Дара появились через несколько дней после того, как планету затопило праной, – продолжила свой рассказ Нахимова. – Официальных документов в архивах вы не найдете. Только статьи в газетах о чудесах, которые начали творить люди в разных уголках Земли. Почему-то всё началось с Индии, Тибета и Китая. Монахи, которые подолгу медитировали в своих монастырях, адепты ашрамов и прочие искатели истины внезапно обнаружили, что у них открылись чакры. Кто левитировал, кто читал мысли своих односельчан, кто перемещал усилием воли предметы, разводил огонь в очаге или замораживал воду в озере. Обитатели Шаолиня освоили контроль тела на запредельном для тех времен уровне. Таинственная «эпидемия» охватила все страны и континенты. А потом пришли демоны, и наша история изменилась навсегда.

– Духи напали на нас? – спросил Клим.

– Можно и так сказать, – задумчиво произнесла историчка. – Почему-то первые сущности заинтересовались местами сражений.

– Их интересуют души, – сказал я.

– Души? – переспросила наставница.

– Души тех, кто пал в бою, – пояснил я. – И не успел определиться с загробным путешествием. Демоны пожирают человеческие души с большим аппетитом.

– Этого нет в учебниках, – задумчиво произнесла Нахимова.

– Нет, – согласился я. – И вряд ли появится.

– Откуда ты знаешь? – презрительно скривился Леджер Тома, французский татуировщик в ранге пранаямы. – Ты всего лишь наблюдатель.

– Ритуалист, – поправила Нахимова. – Продолжай, Илья.

Леджер заткнулся.

– Демоны пожирают души, – сообщил я. – Тех, кто убивал, проявлял агрессию, не успел раскаяться и настроиться на смерть. Вот и получается, что поля сражений – идеальный выбор.

– Ты изложил одну из доктрин отступников-призывателей, – в глазах наставницы мелькнуло что-то нехорошее. – Она считается закрытой, но это секрет Полишинеля. В целом, доктрина неплохо объясняет случившееся. Демоны обрушились на линии фронта враждующих блоков, породили аномалии и спутали все карты лидерам сверхдержав. Начался период массовой одержимости. Бесы вселялись в танки, самолеты, рядовых солдат и офицеров, даже в корабли ВМФ. Известен случай вселения элементаля в немецкий линкор с последующим расстрелом из тяжелых орудий мирного города на севере Африки. Десятки тысяч жертв. Чрезмерная жестокость.

– Что было дальше? – выдохнула Белкина.

– Появились экзорцисты, – сказала историчка. – Важно понимать, что в конце 1913 года планета погрузилась в хаос. Началась война всех против всех. Многополярный магический конфликт, если говорить научным языком. Элементали и хтонические сущности разбушевались настолько, что их деятельность породила ряд природных катаклизмов с чудовищными и долгосрочными последствиями. Четверо Призывателей рассчитывали взять демонов под контроль и поставить себе на службу, но не справились с этой задачей. Экзорцисты объединились, бросили вызов Четверке и победили. Конфликт растянулся на несколько лет. Класс призывателей был уничтожен, вырублен под корень. Следует учесть, что в Европе война продолжилась, но к ней примкнули одаренные. Армии разносились в пух и прах, первые обладатели Дара вкачивали прану в техники, которые сейчас запрещены международными конвенциями. В итоге удалось достичь шаткого перемирия – мир объединился против общей угрозы. Наиболее сильные и агрессивные демоны были развеяны либо отброшены в Бездну. Аномалии локализованы, но столкновения там продолжаются и по сей день.

– А как обстояли дела в Пандеме? – спросил Виктор Третьяков.

– Пандем еще не появился, – Нахимова погрозила пальцем неучу. – Китай, Индия и Япония сцепились почище нашего. Именно там начали зарождаться первые кланы, но об этом мы поговорим позже. Сейчас важно понять, что люди не были готовы принять Дар. Наша психология за минувшие тысячелетия не изменилась. Обрести силу – не значит получить мудрость. Вседозволенность и доминирование над простыми смертными едва не поставили человечество на порог гибели. А беспечность Призывателей привела в наш мир существ, от которых мы не можем отбиться уже второе столетие.

– Но мы получили чакры! – воскликнула Белкина. – И ведь сейчас всё в порядке, правда?

– Дитя, – покровительственно улыбнулась Нахимова. – С чего ты взяла, что твоя планета в порядке? Между нами и потусторонним ужасом стеной встали демонологи. Благодаря им твою душу еще не пожрали. Если правительства Земли перестанут поддерживать орден, в котором состоит Илья, нам всем конец. Против хтона не выстоят даже старейшие самадхи Тибета.

У меня – собственные мысли.

Довольно мрачные.

Я понимаю, что поглощение чужих навыков – демонический дар. Наследие моего отца. Поскольку духи – создания нематериальные, то и навык передался из одной вселенной в другую. Точнее, не передался, а прорезался. В прошлой жизни подобные фокусы я вытворять не умел. Зато вовсю пользовался магией огня, техниками усиления и ускорения. Даже клинки понемногу зачаровывал. Здесь же артефакты не производятся, зачарователи обходят наложенные природой ограничения с помощью татуировочных наработок. С этим еще предстоит разобраться.

Проблема в другом.

Как скоро умные патриархи родов свяжут мою способность поглощения со свойствами духов Бездны? Аналогия слишком очевидна. Наверняка Тобенгауз уже задумывался над универсальностью талантливого новичка. Меня спасает простой факт – я полукровка. Не локус, не элементаль. Такие типы вообще не поддаются классификации и стандартным способам обнаружения духов.

Скажу больше.

Я – человек.

С некоторой примесью Потустороннего.

Когда прозвенел звонок, самые нетерпеливые зашевелились, начали убирать в рюкзаки конспекты и перешептываться.

– Сидеть! – рявкнула Нахимова.

От неожиданности мои одноклассники замерли.

Воцарилась мертвая тишина.

– Звонок – для учителя, – сообщила наставница. – Запишите в свой ежедневник задание. Прочитать вступление и первый параграф истории одаренных. На следующем занятии я начну опрашивать по сегодняшней теме. Обратите внимание на предпосылки Планетарной войны, границы и сферы влияния старых государств. Буду спрашивать про социальные аспекты внедрения праны. Староста – список отсутствующих мне на стол. Всего доброго.

Едва мы покинули класс, рядом нарисовалась Белкина.

– Говорят, ты Герхарда сегодня избил. Это правда?

– Разное говорят, – буркнул я.

– Все интервью звезды – через личного пресс-секретаря, – вступил в разговор Клим. – Хочешь договориться о встрече, Любочка? Мы принимаем в кафешке «Моя прелесть».

Рыжая фыркнула:

– Я так спросила.

– Видал? – Клим хлопнул меня по плечу, когда Любаша отошла в сторону. – Ты популярен.

– Здорово.

Расписание в школьных планшетах вновь изменилось. Прановедение сдвинулось еще ниже, а нас отправили в кабинет математики. Я почти успел расслабиться, но еще на подходе к аудитории заметил неладное. Перед дверью высилась фигура второкурсника, внешне похожего на качка Герхарда. Мои одноклассники огибали упыря, а тот с улыбкой ждал, пока я не приближусь вплотную.

Признаться, я прогнозировал что-то подобное.

Хоть и не впервый день.

Чувак сильно напоминал своего упитанного родственника. Правда, мускулы очерчивались еще более выразительно, череп был выбрит наголо, а за ухом вилась мерцающая татуировка.

– Керт Вагнер, – представилось истинно арийское отродье. – Я вызываю тебя на дуэль.

Глава 5. Всё, что нужно знать о Дуэльном Кодексе

Арена располагалась в подвале, доступ туда открывался строго по жетону. Если назначалась дуэль, любой ученик мог прогулять занятия и посмотреть увлекательное зрелище. Вы еще не забыли про школьный тотализатор? Народная забава, позволяющая подняться в рейтинге барыгам и везунчикам.

Всего пара этажей отделила меня от задротов, решивших остаться на уроке математики.

Неудачников было двое.

Остальные первокурсники ломанулись вниз, оживленно обсуждая грядущие анальные кары для зарвавшегося мещанина. Краем уха я слышал, что подавляющее большинство ставок принималось на Вагнера.

Моим секундантом выступил Горин.

За Керта впрягся его одноклассник – жилистый европеец с отстраненным взглядом. Сразу видно философа, уважаю таких.

– Ты мог отклонить вызов, – сказал Клим, когда мы приблизились к пропускному порталу. – Бой на ножах до смерти. Я бы не стал в такое ввязываться.

– Займись соглашением, – процедил я. – Не хватало мне еще пересечься с родней этого недоноска.

– Хорошо, – Клим обреченно вздохнул.

Он тоже в меня не верит.

А я спокоен как удав.

Ножи – лучше и не придумаешь.

Портал работает в автоматическом режиме. Личные вещи мы оставили в кабинете, а всё, что скрывается в складках одежды, отображается на пристенном экране и транслируется на пульт службы безопасности. Ничего противозаконного протащить на арену не удастся.

Через портал все проходили медленно – по сигналу зеленого индикатора. Когда наступила моя очередь, я широко расставил руки и двинулся вперед, вздернув подбородок.

Мелодичный сигнал допуска.

Следующий – Клим.

До середины прошлого века народ дрался по заветам Дурасова. Кодекс усложнялся и обрастал новыми правилами – власти старались учитывать применение поединщиками магии. Потом одна светлая голова упростила всю эту казуистику до десяти пунктов. Жить стало легче.

Первое правило – дуэли разрешены только между одаренными. Вне зависимости от наличия или отсутствия герба. Второе правило – вызов можно отклонить. Третий пункт – оружие выбирает инициатор. Четвертый – у каждого по одному секунданту. Пятый – разрешено всё, что не запрещено секундантами во время обсуждения условий поединка. Шестой – место поединка не выбирают. Бои всегда происходят на оборудованных и защищенных письменами аренах. Седьмой – присутствие независимого целителя обязательно. Восьмой – проигравший автоматически считается принесшим извинения. Девятый – если смерть утверждена в качестве обязательного условия, из круга арены выходит только один поединщик. Десятый – родственники могут мстить, если обратное не оговорено секундантами.

Просто, как таблица умножения.

Мы спускаемся в подвал по винтовой лестнице. Ступеньки крутые, перила металлические. Проход узкий, двоим не разойтись. Слегка обогнав толпу зевак, я даю Климу последние инструкции. Горин сосредоточенно кивает, изредка задает уточняющие вопросы. На лице моего приятеля читается удивление – он был уверен, что я «плаваю» в Кодексе. А еще аристо не дорубает, почему я настолько спокоен.

– Ты многого не знаешь о Вагнерах, – понизив голос, сообщает староста. Лестница выводит нас в коридор, освещенный зарешеченными потолочными лампами. – Это профессиональные бретеры. Керт – второкурсник. За его плечами, насколько я слышал, три дуэли с несмертельным исходом. Во всех случаях чувак побеждал. Дерется врукопашную, ножами и кастетами. Отменно стреляет. У тебя нет шансов.

– Какой магией он владеет?

– Прокачивает скорость и силу, но это не всё. Видел его татуировки? Это базовая защита от низкоуровневых стихийных атак. Хватает, чтобы расправляться с большинством лицеистов.

– Телекинез, телепортация?

– Не слышал.

– Хорошо.

– Уверен, что не собираешься отменять смертельный исход?

– Это не обсуждается.

Я хочу поднять навыки владения собственным телом. А для этого нужно поглотить душу неудачника наподобие Вагнера. Идеальный кандидат.

Коридор выводит нас к арене.

Похоже на пещеру с филигранно выровненным куполообразным сводом, радиальными кругами трибун, буферным кольцом и просторным цирком метров тридцати в поперечнике.

Поверхность купола залита ровным молочным светом.

Буферное кольцо мерцает энергетическими всполохами. Возведен специальный барьер, поддерживаемый кем-то из администрации. Я знаю, что подобными барьерами славятся Адамсы. Ага, вот и господин директор – единолично занимает крохотный балкончик под самым потолком. Слава императору. Идущие на смерть приветствуют тебя.

Зрительские трибуны заполняются.

Арена рассчитана на всех лицеистов – два курса по шесть групп. Это триста шестьдесят человек. Плюс педсостав. Строили явно с запасом – на полтысячи персон. Треть амфитеатра уже заполнена, кто бы мог подумать.

Мы с Кертом застолбили арену через специальное приложение. Новость о поединке тут же пошла в рассылку, так что все в теме.

И народ повалил.

Я замер у верхнего периметра, чуть сдвинувшись от прохода. Большинство лиц незнакомы. Мелькнул обиженный Ираклий, невозмутимый Кирилл, Белкина, Назарбаев… Да практически все мои одноклассники.

В центр круга вышел распорядитель.

Я так понял, обязанности ведущего выполнял кто-то из преподавателей. Рослый мужик лет тридцати, с длинной бородой, волосами, собранными в пучок на затылке, и хипстерскими очечами. Прямо икона прошлогоднего стиля. Ко рту распорядителя протянулась горошина микрофона на изогнутой ножке.

– Дамы и господа! – возвестил бородач. – Сегодня вам предстоит невиданное зрелище! Поединок насмерть! Да-да, вы не ослышались. Всё будет именно так, если секунданты, да и сами участники, не одумаются. В кругу сойдутся Илья Невзоров и Керт Вагнер. Вызов брошен Вагнером, Илья его принял. Ставки можно делать прямо сейчас, до начала поединка осталось несколько минут! Напоминаю, что лицеисты с нулевым или отрицательным рейтингом в тотализаторе не участвуют. Поспешите!

Голос распорядителя несся из скрытых в толще купола динамиков.

Акустика порождала слабое эхо.

– Мне пора, – сказал Клим. – Не передумаешь?

– Нет.

Коротко кивнув, Горин двинулся к барьеру по пологому спуску радиального прохода.

Трибуны быстро заполнялись.

Я заметил, что зрительские места разделены на четыре сектора. Выходов тоже четыре. Подозреваю, что попасть на арену можно разными путями. Разумно, учитывая требования к эвакуационным планам и пожарной безопасности.

У многих в руках светились телефоны.

Подавляющее большинство лицеистов, несмотря на угрозу нелицеприятной характеристики, открыли приложение тотализатора и начали делать ставки. Уверен, что процентов девяносто верит в безоговорочную победу Вагнера. Репутация, устрашающий вид, опыт и достаточно высокий ранг. Мне уже доложили, что арийский друг прокачался в своем классе до дхараны. А папочка-бретер натаскивает эту машину смерти на уничтожение всего живого. Думбадзе знали, с какой семейкой связались.

Секунданты выдвинулись с противоположных концов цирка.

Сошлись в центре.

Несколько минут длилось обсуждение, затем наши представители покинули круг. Распорядитель вновь взял слово и озвучил происходящее:

– Прием ставок завершен. Бой насмерть. Никто не захотел разрешить конфликт миром. В поединке используются классические дуэльные ножи, предоставленные администрацией лицея. Любая магия разрешена. Покидать круг нельзя. Родственники отказываются от мести в случае смерти одного из дуэлянтов – соответствующие расписки оформлены в онлайн-режиме. Любые проявления вендетты считаются противозаконными и караются тюремным заключением на срок до пятнадцати лет. Поединщики – в круг!

Я неспешно двинулся по проходу.

Опоздавшие зрители продолжали прибывать. По моим прикидкам, уже две трети трибун были заполнены. Вот он – момент славы.

Пересекаю барьер.

По коже пробегают мурашки.

Условие о запрете вендетты выдвинул я. Перестраховался, ясен пень. Вагнеры подвоха не заметили – они видят во мне низкорангового демонолога. Борца с духами, но не с людьми. Инцидент в столовой многими воспринимается, как досадный промах Герхарда и подлые уличные приемчики с моей стороны. Сейчас, когда можно применять магию и клинки, Керт разделает меня под орех. Так они думают.

Останавливаюсь в пяти шагах от лысого мордоворота.

Справа и слева – секунданты.

Между мной и противником – распорядитель.

– Вам понятны условия поединка? – спрашивает бородач.

– Да, – отвечает Керт.

– Понятны, – киваю я.

В руках у секунданта Вагнера – лакированный деревянный чемоданчик. По негласным правилам клинок выбирает сторона, принявшая вызов.

Секундант шагнул ко мне и откинул крышку кейса.

Я увидел пару «Комбатов Боуи» – тяжелых ножей с зубодробительными сабельными гардами. Этакая помесь испанского дуэльного ножа с кастетом. Прорезиненные обкладки, широкие клинки. Выступающие из рукоятей заточенные уголки вместо закругленной пятки.

Беру нож.

Пробую прямой и обратный хваты.

Тем временем секундант передает кейс Горину. Клим подходит к Вагнеру, тот извлекает клинок из футляра. Смотрит мне в глаза – и натыкается на пустоту.

Секунданты покидают арену.

– Бой начинается, – сообщает распорядитель.

И технично сваливает из центра площадки.

Я укрепляю мышцы и кости, окутываюсь призрачной броней. Можно и гибкий доспех добавить, но это нечестно. У придурка и так нулевые шансы. Пусть подергается.

Махина вздувается мышечными буграми.

Не знаю, что там эти Вагнеры развивают, но они смахивают на берсерков, обожравшихся мухоморной настойки. Глаза безумные, мускулы переплетены в тугие жгуты, форма чуть ли по швам не трещит.

Керт выбирает прямой хват ножа.

Большой палец выставлен вперед – и это не совсем правильно. Я понимаю, что чувака так обучили родители, но у нас оружие, предоставленное школой. С сабельными гардами, потенциал которых следует использовать. Я, к примеру, на обратном хвате. Большой палец убран с пятки, чтобы не порезаться.

Свечение татуировок вражины усиливается.

Защита выставлена.

Рязкий прямой тычок в область печени, удар в висок и косой взмах. Эта комбинация похоронит любого новичка. Я просто разорвал дистанцию шагом и отклонился назад. Керт тут же вычертил размашистую восьмерку, ничего не добившись. Перебросил нож в левую руку и ткнул лезвием мне в лицо. Должен был попасть в глаз, но вновь промахнулся.

Моя очередь.

Горсть песка телепортируется в глаза оппоненту.

Керт отшатнулся, на миг потеряв ориентацию. Я с подскока пробиваю в голень с ноги, вырастив из ударной поверхности металлический шип. Вкачиваю прану в усиление. И наслаждаюсь погружением шипа в мягкую плоть противника. Кабан пыхтит, но держится. Он что, вообще боли не чувствует?

Бью гардой справа.

Апперкотом в челюсть.

Предсказуемый блок.

Левая ладонь срастается в лезвие и входит в бедро Керта. Выдергиваю клинок, расшвыривая по песку кровавые капли. В зоне повреждения вспыхивает желтое сияние. Ты лечиться пробуешь? Нет, не годится. Бью наотмашь по горлу, слегка раскрывшись. Рискованный прием, но прокатывает. Берсерк отклоняется. Недостаточно быстро. Горло спасает, но лезвие вспарывает кожу на подбородке.

Животные рев.

Ага, ты не под мухоморами.

Сближаюсь шагом и подшагом. Керт едва стоит на ногах – еще немного, и колосс рухнет. Наношу удары с двух рук. Справа – два взмаха. Вена на запястье, надбровная дуга. Точные попадания. Слева идут тычки – в печень и ребра. Успех.

Отступаю на пару шагов.

Туша падает, заливая арену кровищей.

На трибунах – суета. Разочарованные выкрики. Еще бы – прямо сейчас азартные недоноски лишаются очков рейтинга. Зовут врача? Нет, это не входит в мои планы.

Подхожу к поверженному противнику и всаживаю дуэльный клинок в горло. Опускаюсь на одно колено и, удерживая лоб проигравшего, вгоняю лезвие поглубже. Слышится хруст позвонков.

– Что он делает?

– Эй, придурок, хватит!

Я никого не слушаю. Режу, вымазываясь в чужой крови. В меня вливаются чужие техники, обрывки воспоминаний, предсмертные образы. Керт уже мертв, но этого недостаточно. Я хочу утопить гребаный лицей в страхе. Чтобы ни одна сволочь больше не дернулась в мою сторону. Или в сторону сестры.

Выпрямляюсь с безумной улыбкой на лице.

Пинком отшвыриваю голову оппонента – она катится к трибунам, подпрыгивая на неровностях арены.

Из шеи хлещет кровь, тут же впитываясь в рыхлый песок.

– Ублюдок!

Это Герхард.

– Пустите меня!

В круг арены выскакивают секунданты.

Я отменяю элемент гибкой брони. Лезвие превращается в пальцы. Смотрю на побледневшего одноклассника Вагнера.

К гостям присоединяются бородач и целитель.

– Ты что творишь? – шипит распорядитель.

Во мне укладываются чужие техники.

Вычерчиваются новые ветки способностей.

Обожаю.

– Я ничего не нарушил, – смотрю в глаза препода. – Бой насмерть. Из круга выходит только один.

– Ты ему голову отхреначил! – вопит секундант.

– Вопрос техники.

– Бой снимался на камеры, – замечает распорядитель.

– И что? Всё, что не запрещено, то разрешено.

Над ареной сгущается страх. Я почти физически ощущаю настроение лицеистов, которые с утра намеревались меня щемить и угнетать. Три драки, из каждой я вышел победителем. Мои действия выглядят ужасными и тошнотворными, согласен. И всё же, это лучший способ выстроить красные линии между собой и оборзевшими аристократами. Пусть боятся – это полезно для здоровья.

– Я защитил свою честь? – смотрю на вражеского секунданта. – Претензии, вопросы?

Старшекурсник молчит.

– Отлично, – отбрасываю окровавленный нож. – Мне надо привести себя в порядок. Всего доброго, господа. Спасибо за достойную организацию поединка.

Я зашагал прочь.

На трибунах творилось нечто невообразимое.

Кто-то спорил, махал руками, швырял смартфоны на пол. Большинство следило за мной, провожая настороженными взглядами. Думаю, я основательно встряхнул лицеистов. В ближайшие дни я стану центральной фигурой сплетен и домыслов. Хорошо. Мои действия станут легендарными.

Протолкавшись к выходу, я быстрым шагом направился в дальний конец коридора. Туда, где должен располагаться мужской туалет.

Память меня не обманула.

Иду к дальнему умывальнику, оцениваю картинку в зеркале. Бурые пятна на рукавах, манжетах рубашки, брюках, жилетке и пиджаке. Оттереть не получится. Остается лишь умыться и хорошенько отдраить ладони. Под ногтями тоже запеклась кровь.

Струя воды приобретает розовый оттенок.

Хлопает дверь туалета.

– Зверь! – раздается голос Клима Горина. – Ролик с твоим участием уже завирусился!

– Так нельзя же в соцсети постить, – резонно замечаю я.

– Никто и не постит. Все ходят, уткнувшись в телефоны. Ты – настоящий психопат. Здесь такого еще не было.

– Не сомневаюсь.

Джерг умеет в хаос.

А вот костюмчик придется отдавать в химчистку.

Или выбрасывать.

– Есть магические химчистки, – Горин задумчиво меня рассматривает. – Подкину адресок. Только напомни.

– Ладно, – я методично отмываюсь. На лице и шее тоже есть следы моего эпика. – Ответь на вопрос, Клим. Только честно.

– Задавай.

– Ты будешь со мной дружить?

– Шутишь. Не вижу ни одной причины, почему нет.

– Ну… Я, наверное, кажусь тебе свихнувшимся маньяком.

– Кажешься.

– И тебя это не смущает?

– Нисколько. У меня свой интерес.

Я так и думал.

Еще пара минут – и я в относительном порядке.

– Пиджак можно снять, – посоветовал мой расчетливый друг, когда за нами защелкнулась туалетная дверь. – Я научу тебя скручивать одежду в рулетики.

– Спасибо, – криво ухмыляюсь.

Коридор практически опустел.

Я заметил парочку запоздалых зрителей, которые при нашем появлении ускорили шаги. Чудненько. Теперь они не просто боятся меня трогать. Хотят сократить вероятность того, что я к кому-нибудь прицеплюсь. Милый вакуум. Если мой расчет верен, даже поклонницы женского пола оставят меня в покое.

– Думаешь, его предки не будут мстить? – задумчиво поинтересовался Горин.

Пожимаю плечами:

– Конечно, будут. Это их сын.

– И что ты собираешься делать?

Мы вкручиваемся в спираль лестницы.

– Ничего. Полезут – убью.

– Упрощенный подход к жизни.

– Зато эффективный.

Остаток дня прошел без приключений. Меня не вызывали к директору, в коридорах никто не пытался зацепить или избить. На прановедении было интересно – нам рассказывали о природе магической субстанции, научных экспериментах прошлого, доказанных и недоказанных свойствах. Я всё старательно записывал. Перед началом последнего урока позвонил сестре – убедиться, что с ней всё в порядке.

У входа в общежитие пересекся с привлекательной блондинкой, которая носила женский вариант лицейской формы. Девушка мило улыбнулась, поздоровалась со мной и двинулась вверх по лестнице, позволяя рассмотреть себя с разных ракурсов. Я не удивился тому, что мы живем в общем блоке – Полина рассказывала о соседках.

Вечером пришла эсэмэска от куратора.

Сатин вызывал меня в конклав.

Глава 6. Дом, милый дом

Вечером погода испортилась.

С моря набежали тучи, небо заволокло мглой, по улицам и подворотням начал прохаживаться ветер. Я открыл через новостное приложение прогноз погоды – синоптики обещали дождь в четыре утра.

Полоса невезения.

Домашку по математике и русскому никто не отменял, а тут еще орден со своими заморочками. Я подработкам только рад, но хотелось бы разобраться со школьной рутиной и лечь спать пораньше. Да и сестру оставлять надолго не хочется – вдруг за моей квартирой следят Вагнеры. Эти упыри, конечно, не ниндзя, а бретеры – видеонаблюдение и пост охраны должны их испугать. Вот только охваченные горем родители способны на любые безумства…

Костюм я сдал в магочистку.

Даже не представлял, что в Неоме оказывают подобные услуги.

Настроение отвратительное. Холодно, тучи собираются, толпа недругов в лицее. Домашку придется делать до поздней ночи. А утром топать в лицей под проливным осенним дождем.

Я даже зонт не успел купить.

Просто руки не дошли.

Глеб вытащил для меня задание из общей базы, заставил взять карточку в работу, и сказал, что это – тест на самостоятельность. Никакого наблюдения. Я сам общаюсь с клиентом, выполняю миссию и получаю вознаграждение. Прикол в том, что горячо любимый наставник столкнул меня с гейстом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.